"Давным-давно, в мрачной тьме далёкого будущего..." Эпизод I: Встреча миров

Первопроходцы. Часть 1: Точка зрения Галактической Империи

- …так что же представляет из себя эта аномалия? – уточнил адмирал Делак Креннель.

- Я могу вызвать руководителя исследовательской группы, – ответил Пиетт, – либо же объяснить сам простыми словами, но я рискую исказить суть предмета исследования.

- Я не желаю выслушивать заумные фразы от людей, кичащихся своей образованностью, – высокомерным тоном произнёс Креннель. – Я предпочитаю выслушивать доклад от компетентного военного офицера. Итак – что это?

- В некоторых чертах эта аномалия напоминает чёрную дыру. Но она не создаёт гравитационное притяжение, она не притягивает и не поглощает объекты. Сюда можно отправлять зонды и даже корабли с экипажем, они облетали аномалию и возвращались без негативных для себя последствий. Тогда исследовательская группа дала разрешение отправлять объекты внутрь самой аномалии. Сначала мы отправили туда разведывательного дроида. Он исчез в аномалии, и мы потеряли с ним связь. Второй отправленный туда дроид тоже исчез, но мы успели уловить совсем слабый, еле заметный сигнал, который был потерян буквально за мгновение. Исследовательская группа установила, что этот сигнал исходил из пустого космоса.

- За пределами Галактики?

- Судя по дальнейшим исследованиям, есть основания предположить, что из другой галактики. Нам бы потребовалось несколько тысяч лет, чтобы добраться дотуда обычным порядком.

- То есть, вы хотите сказать, что это… портал?

- Нечто подобное этому. Мы отправляли туда дроида за дроидом, но нам так и не удалось повторно поймать даже самый слабый сигнал. Тогда мы отдали очередному дроиду команду, чтобы после прохождения через аномалию тот повернул назад и вернулся обратным путём, полностью копируя прежний маршрут, только наоборот.

- И?

- Дроид вернулся. Вернулся без повреждений, и от него не исходило никаких опасных излучений. Изучив его память, мы обнаружили такую же аномалию на «другой стороне». С этого момента процесс изучения аномалии пошёл гораздо лучше. Дроиды начали отдаляться от аномалии, изучая всё большее пространство. Наконец, мы отправили туда один из кораблей – он успешно вернулся обратно, а сейчас он находится по другую сторону аномалии в качестве нашей исследовательской базы. К сожалению, нам так и не удалось установить удалённой связи с другой стороной, поэтому нам приходится отправлять туда корабль, выполняющий функции курьера. Но незадолго до вашего прибытия разведывательные дроиды обнаружили планетарную систему, в которой находится обитаемый мир.

- Простите, что? – глаза Креннеля округлились.

- Обитаемый мир. Вполне развитый. На орбите там дежурят два корабля, соответствующих по своим размерам классу звёздного разрушителя.

Глаза Креннеля округлились ещё больше.

- Вы упустили повстанцев в этом секторе?

Во взгляде Пиетта промелькнула тень испуга.

- Вы упустили повстанцев в этом секторе? – переспросил адмирал Креннель, повысив голос.

- Да, – ответил Пиетт. – Их последнее известное нам местонахождение было в районе этой аномалии.

- Тогда, похоже, мы их нашли! – адмирал не удержался от самодовольной ухмылки. – И не только ваших беглецов, но и саму базу мятежников!

***

Изначально для Пиетта охота за пиратами и повстанцами в районе Ансиона, Намадии и Адюмара на границе Дикого пространства выглядела как очередная ступенька на карьерной лестнице. Долгое время в качестве командующего Антипиратского флота Акзилы Пиетт действовал исключительно внутри территории Сьютрикской гегемонии – назначение в другой сектор означало повышение доверия к нему и подготовку к повышению. Охота за пиратами и повстанцами была обыденным делом – и успехи в ней способствовали карьерному росту. Однако нахождение уникальной аномалии тоже можно было зачесть как заслугу – и заслугу важную, которая однозначно ускорит продвижение.

Креннель, который много времени провёл в экспедициях на границе Неизведанных регионов, уже встречал и исследовал гравитационные аномалии, но те образцы были скорее фактором, мешающим навигации. Обнаружение портала, да к тому же, судя по всему, в другую галактику, это куда более неординарная находка, и Креннель надеялся, что это ему зачтётся, да и с аномалиями ему было работать куда приятнее, чем с неотёсанными жителями захолустья. Разумеется, находка останется в секрете, но и Пиетт, и Креннель желали повышения, а не общественного признания – Империя предпочитала не разглашать лишнюю информацию, но успехи своих верных слуг поощряла, как в военном, так и в разведывательном плане. И хотя в той системе никаких признаков повстанцев не было обнаружено, это всё равно был какой-никакой успех.

Ради того, чтобы находиться в гуще событий, адмирал Креннель не побоялся пройти через портал на другую сторону (В другую галактику? В параллельный мир?). Чтобы не отставать, на этот шаг решился и Пиетт, хотя он предпочёл бы, чтобы через аномалию проходили другие, пока не наберётся достаточно исследовательских данных.

Разведку удавалось проводить практически незаметно от неизвестного обитаемого мира. Возможно, его жители не были знакомы с методами противодействия разведывательным дроидам. Материалы, предоставленные разведкой, вызывали изумление. Находившиеся на орбите корабли представляли собой образцы, совершенно неизвестные в Галактике. Офицеры перерыли все базы данных, но не обнаружили ни одной модели, даже отдалённо похожей на эти. При этом находившиеся на орбите корабли по своим габаритам соответствовали классу «звёздного разрушителя»! Впрочем, других, более мелких кораблей там практически не было – минимум размером с челнок или крупный бомбардировщик.

Что касается самой планеты, то сведения разведывательных дроидов показывали, что она была вполне обжитой по стандартам имперских миров – несколько городов, космопорт провинциального уровня, слабая система противокосмической обороны. Это явно была не база мятежников – они предпочитали прятаться на слабозаселённых либо необитаемых планетах и лунах, а это был явно развитый мир. Развитый – и человеческий.

Креннель не только исследовал границы Неизведанных регионов, но и совершал туда экспедиции и контактировал с их обитателями – в основном нелюдьми, что крайне его раздражало. С особым возмущением и брезгливостью он наблюдал за карьерным ростом выходца из этой области, синекожего и красноглазого чисса Трауна, этого выскочки, которого, судя по всему, пытаются преподнести перед нелюдьми как «историю успеха». Здесь же жили люди, причём построившие собственную цивилизацию и собственный флот, с кораблями уровня звёздных разрушителей. Таких было бы предпочтительнее сделать подданными Империи, в отличие от каких-нибудь чиссов. А может быть, они будут достойны и равноправного союза…

***

Имперский мир Сифон Примарис был ничем не примечательным периферийным миром на самой окраине Сегментум Темпестус. Окраинный мир был никому не нужен и находился рядом с практически неизведанным космосом, что позволяло его жителям поколениями не знать о том, что где-то идёт нескончаемая война. Они не слышали об Оке Ужаса и Кадии, они не понимали, под какой угрозой находится Святая Терра, они не знали о Неодолимом Крестовом походе Жиллимана… Их не подвергали Экстерминатусу, не стукали орки, не жрали тираниды, не дезинтегрировали некроны, не подвергали садо-мазо тёмные эльдары, и даже не стерилизовали тау.

Но это был не изолированный мир. У него была какая-никакая связь с остальными мирами Империума (пускай слабенькая, и Сифон Примарис был чем-то вроде «конечной остановки»), что позволяло редко, но достаточно регулярно принимать Вольных Торговцев и платить налоги – это позволяло не забывать, что жители Сифона Примарис живут под рукой Императора. Так сей мир и жил не тужил – и столетиями тихо дремал в своей системе, пока не объявились странные чужаки.

Планетарный губернатор Сифона Примарис Максимус Гнумус пришёл в ужас от доклада коммодора Джора Перика, командовавшего сторожевой группой в системе.

- Некроны? Это правда они?!

- Я полагаю, что это определённо они, – ответил коммодор Перик, тайком скрестив пальцы.

- Вы уверены? – переспросил губернатор.

На самом деле коммодор Перик не был уверен. Всю свою карьеру он служил здесь, охраняя глухой уголок от потенциальных угроз. Он никогда не участвовал в сражениях, и даже учебные материалы о потенциальных противниках практически забылись. Он помнил, что у некронов корабли геометрической формы… или они были не геометрическими? Что они были серыми… или чёрными… Но они точно стреляли зелёными лазерами! Данные разведки довольно мутные, но, судя по всему, они действительно стреляют зелёными лазерами! В любом случае, нужно было дать твёрдый ответ. И в этом деле сомнение есть Ересь!

- Я уверен, – ответил Перик на вопрос губернатора, – в нашу систему вошёл флот некронов. Мы обнаружили их очень поздно – судя по всему, они находятся здесь уже несколько недель. И их силы растут – два часа назад прибыл ещё один корабль.

- Храни нас Император… – в ужасе пробормотал губернатор Гнумус, но, вовремя взяв себя в руки, добавил деловым тоном. – Нам нужно срочно предпринять меры. Я отправлю сообщение руководству сектора за помощью.

- Я же немедленно начинаю атаку! – решительно произнёс Перик.

- Но… – губернатор растерялся от испуга. – У нас на орбите лишь два фрегата! В то время как у них, согласно вашему докладу, как минимум девять кораблей схожего класса!

- И их силы растут. Да, у них девять боевых кораблей против наших двух, но это лишь эсминцы или фрегаты – судя по всему, с вооружением слабее нашего. Но если мы будем медлить, то сюда прибудут крейсеры или даже линкор. Помощь же придёт к нам нескоро. Очень нескоро, – коммодор вздохнул. – Мы должны атаковать сейчас. Если мы добьёмся успеха – то нанесём урон их плацдарму и выиграем время. Вы же сами всё понимаете, губернатор?

- Да, – Гнумус сглотнул. – Но прежде, чем вы отправитесь на битву, я отправлю сообщение.

Обоим слова давались тяжело. У обоих во взгляде мелькала обречённость. Оба понимали, что помощь заведомо не успеет прийти.

***

Благодаря преимуществу в разведке группировка Креннеля и Пиетта была заранее готова к выдвижению двух боевых кораблей, находившихся на орбите открытого мира.

Креннель планировал установить контакт с этим обитаемым миром, но для этого не было никаких возможностей. Как оказалось, имперскими кораблями и этим миром использовались разные системы связи – из-за чего наладить контакт не получалось. К моменту, когда орбитальный флот неизвестного мира выдвинулся к группе звёздных разрушителей, связисты Креннеля так и не успели подключиться к их системам. Разведывательные дроиды же не были предназначены для контакта, к тому же материалов о языке неизвестных было слишком мало для расшифровки.

В этих обстоятельствах для установления контакта Креннель отправил звено СИД-истребителей, которые должны были наладить контакт с помощью «языка жестов» в виде специальных манёвров. Однако истребители не успели начать процедуру контакта – неизвестные корабли открыли огонь раньше. Креннеля удивила дистанция, с которой противник открыл огонь – настолько дальнобойных орудий у имперцев не было.

Выстрелы оказались неточными, но мощными – первый из вражеских (теперь уже вражеских) кораблей промахнулся, но попадание второго вызвало перенапряжение щитов пострадавшего звёздного разрушителя. Однако пауза между залпами из главных орудий оказалась долгой. Креннель понял, как нужно действовать – и приказал своей группе идти на максимальное сближение. Когда звёздные разрушители приблизились к неизвестным кораблям, те начали совершать манёвры, приведшие адмирала в недоумение – со стороны это выглядело так, словно противник пытается увернуться от тарана! Однако эта странность оказалась именно тем, что нужно было Креннелю – «уклоняясь», враги становились более уязвимы. В ответ на странные манёвры имперцы открыли шквальный огонь из турболазеров.

Одновременно развернулась схватка истребителей. Истребители неизвестной цивилизации оказались громоздкими, проигрывавшими в манёвренности имперским СИД-истребителям. Однако вражеские истребители несли на себе уйму вооружения – не только курсового, но и оборонительного. Их огневая мощь явно превосходила СИД-истребители – это был серьёзный противник. К счастью, враг смог выставить гораздо меньше истребителей, чем имперцы – численное неравенство и предопределило исход боя. Здесь всё решилось достаточно быстро, и без особых проблем имперцам удалось лишить вражеские корабли боеспособного прикрытия. Затем в дело вступили СИД-бомбардировщики, усилившие давление на врага в дополнение к турболазерам.

Вражеские корабли оказались крайне крепкими. Свою роль в этом играло и то, что имперские пилоты и офицеры не знали их конструкцию и не понимали, где находятся их наиболее уязвимые точки. Единственная заметная цель – двигатели, но враг не подставлял их под турболазеры, поэтому ими занимались исключительно СИД-бомбардировщики. Что касается обстрела турболазерами, то в процессе выяснилось, что, помимо щита, корабли противника обладали мощной броневой обшивкой, из-за чего под обстрелом, которого бы не выдержал даже самый большой корабль повстанцев, они достаточно долго продолжали сохранять боеспособность. При этом враг не забывал огрызаться, а его орудия были весьма мощными – подставив бока, они давали опасные залпы из бортовых орудий. Даже находясь под шквальным обстрелом, эти корабли сумели повредить два звёздных разрушителя.

Тем не менее битва была неравной. Броня вражеских кораблей не могла держаться бесконечно, а под шквальным обстрелом противник не мог концентрировать огонь. Наконец сражение вступило в свою завершающую фазу. Первый вражеский корабль начал разрушаться. Второй начал разворот, явно пытаясь уйти, но его двигатели были уже повреждены – а теперь он окончательно подставил свою корму под огонь турболазеров. Вскоре всё было кончено. Глядя на гибель вражеских кораблей, адмирал Креннель отдал приказ:

– Не уничтожать спасательные капсулы! Нам нужны пленные для расшифровки их языка.

***

Оставшись без кораблей орбитальной группировки, Сифон Примарис оказался практически беззащитным перед флотом некронов. Система ПКО планеты была крайне слабой и не могла противостоять даже девяти вражеским кораблям. Началась осада.

Сначала враг проводил активную разведку, не подставляя свои корабли под ПКО. Жители Сифона Примарис и солдаты расквартированных на планете подразделений Имперской Гвардии стали часто обнаруживать неизвестные роботизированные механизмы, явно предназначенные для разведки. Эти механизмы были замечены раньше, ещё до обнаружения флотской группы некронов, но сейчас их стало очень много. Часть этих механизмов была уничтожена, но это не навредило возможностям вражеской разведки. Вскоре последовали результаты деятельности этих механизмов.

С неба посыпались зелёные некронские лазеры, точно поражавшие батареи ПКО. Оборона ничего не могла с этим поделать. Тогда командование гарнизона Имперской Гвардии приняло решение – перейти к партизанской тактике, превратив в крепости города и леса. Часть гвардейцев ушли в леса, остальные начали обустраивать свои позиции в городских катакомбах.

Вражеские обстрелы были крайне точны и эффективны. Они не остановились на уничтожении батарей ПКО – дальше пошли удары по системам жизнеобеспечения, по административным зданиям и командным пунктам. Враг явно не спешил с высадкой. Обстрелы были непрекращающимися – потери росли, инфраструктура разрушалась. Губернатор был подавлен. Он попросту не знал, что делать. Продолжать сопротивление? Но силы неравны! Сдаваться? Но это некроны – они не щадят живых! Оставалось только ждать. Ждать, в то время как всё вокруг превращалось в руины. Так прошла неделя осады.

Когда некроны начали высадку, Максимус Гнумус решил не наблюдать за этим ужасным зрелищем, запершись в своём дворце, включив охранную систему и опустив бронешторы. И началось ожидание. Когда за пределами дворца были слышны взрывы, губернатор всё сильнее забивался в угол. Когда в пределах дворца разрывали уши визжащие выстрелы лазганов, губернатор рыдал, скукожившись на полу. Когда за дверью послышался мерный стук шагов, губернатор был готов покончить с собой. Но он слишком затянул с тем, чтобы решиться. Дверь открылась, и перед Максимусом Гнумусом предстал некрон.

Его искусственное тело было белоснежно белым. Выставленный вперёд ствол короткоствольного, но явно смертоносного оружия, был готов в одно мгновение дезинтегрировать оцепеневшего губернатора. Его безжизненное лицо смотрело на Гнумуса, прошивая его насквозь. Готовясь к неизбежному, губернатор встал на колени. На пару мгновений задержавшись, чтобы изучить Гнумуса взглядом, некрон вдруг обернулся назад, что-то крикнул на незнакомом языке и махнул рукой. Его голос… это был живой голос! Через некоторое время в губернаторский кабинет вошёл человек.

Максимус Гнумус из оцепенения перешёл в состояние самого настоящего шока. Откуда в союзниках у некронов люди? Или это были не некроны? Возможно, это действительно были не те бездушные машины – слишком уж живыми и естественными были движения этих белоснежных «машин».

Вошедший в зал человек был одет в обтягивающую чёрную униформу, на голове у него было кепи с очень коротким козырьком. В его движениях и выправке было что-то от флотского офицера или комиссара, разве что униформа этого человека была слишком минималистичной. Убрав руки за спину и вытянувшись по стойке «смирно», человек спросил:

- Это вы являетесь правителем планеты?

Он говорил на низком готике, но крайне неуверенно, на ломаном языке. В том, как он произносил слова, в какой манере он говорил, явственно чувствовалось, что он заучил заранее подготовленные фразы.

- Д-д-да… - дрожащим голосом промолвил Гнумус.

- Я уполномочен сообщить вам, что ваша планета завоёвана войсками Галактической империи. Все крупные военные и гражданские центры пали, сопротивление ваших войск подавлено. Мы предлагаем вам подписать капитуляцию у командующего нашим флотом. В случае отказа вы будете арестованы.

Арестован? Арестован?! Максимус Гнумус ожидал дезинтеграции от некронов, а получит арест от людей! Это было так абсурдно, что губернатор, забыв о правилах официального этикета, не выдержал и истерически захохотал. Смех перешёл в визг, потерявший самоконтроль Гнумус яростно молотил кулаком по своему рабочему столу, круша оборудование и утварь, раз за разом повторяя одно и то же слово: «Арестован! Арестован!!!».

Офицер в кепи выглядел смущённым:

- Вы отказываетесь от капитуляции?

Вопрос незнакомца наконец привёл губернатора в чувство. Немного отдышавшись, осипшим голосом он медленно произнёс:

- Я подпишу… Я всё подпишу… Я встречусь с вашим командованием…

***

Губернатора Гнумуса отвели на взлётную площадку и посадили в челнок плоской формы. Вскоре его доставили на флагман оккупационного флота.

Разумеется, пленному не стали бы демонстрировать лишнее, но губернатор увидел достаточно, чтобы сделать некоторые предварительные выводы об оккупанте. На орбите не было ни одного линкора или даже крейсера – самыми большими кораблями были лишь эсминцы и фрегаты. А если сюда прибудет боевая эскадра Имперского военного флота? На мгновение Максимус Гнумус испугался – а стоило ли соглашаться на добровольную капитуляцию? Но он быстро отогнал от себя эти мысли – это наверняка была разведывательная группировка, позже должны будут подойти и крейсеры с линкорами.

Когда «делегация» прибыла на флагманский корабль, губернатор получил возможность оценить интерьеры. Они были до абсурда минималистичны – эта минималистичность была даже какой-то пошлой. Здесь не было той величественности, которая всегда окружала слуг Императора…

Время от времени мимо него, издавая противный писк, проезжали странные механизмы, напоминающие примитивные мусорные урны на колёсиках. Пронаблюдав за этими устройствами, губернатор сделал предположение, что они, судя по всему, выполняли функции сервочерепов. То есть, получается, это были сервовёдра? Должно быть, это было функционально, но явно неэстетично.

Наконец, Гнумуса привели в каюту командующего флотом. Перед губернатором предстал светловолосый человек в сером мундире с разноцветной плашкой на груди. Внешность у него была стандартна для любого военного – короткая стрижка, как у солдата, видны были признаки очень хорошей физической подготовки. И механический протез вместо правой руки – интересно, это был результат травмы, или намеренное усовершенствование?

Вдруг сбоку послышались странные шаги, сопроводжавшиеся звуком скрипящего металла. Губернатор повернул голову… и в ужасе отшатнулся – это был некрон!

- Приветствуем вас, господин губернатор! Его превосходительство адмирал Креннель готов принять вашу капитуляцию, – почтительно, но безжизненно произнесла проклятая машина.

- Это… Это… – почти потеряв дар речи, трясясь всем телом, Максимус Гнумус дрожащей рукой указал на некрона.

- Что? – в голосе Креннеля звучала смесь раздражения и удивления. – Это мой протокольный дроид. У вас таких нет?

***

Тьма, пришедшая с Центакса-1, накрыла огромную столицу Империи. Исчезли шпили небоскрёбов, величественно возвышавшиеся над железным морем… Пропал Галактический город, великий мегаполис, как будто не существовал на свете…

Затмения часто покрывали Корусант. Он любил эту черту столичной планеты. Именно в те моменты, когда всё погружалось в полный мрак, он мог почувствовать нечто, что соединяло его с потусторонним, где таилось, ждало своего часа жуткое, но великое могущество. Спокойно восседая на троне, он вглядывался в тьму, и, когда его душа уловила это еле заметное, но заветное чувство, император закрыл глаза, входя в состояние сладостного транса. Но вдруг он ощутил нечто другое, нечто… непостижимое… и желанное. Наваждение быстро улетучилось, но его послевкусие было приятным.

Император резко открыл глаза, которые тут же загорелись дьявольским блеском, подчёркиваемым их жёлтым цветом.

- Я чувствую возмущение в Силе… – произнёс он медленно, хрипло, растягивая каждое слово.

И его лицо исказилось в зловещей ухмылке.

Интермедия 1

Галактическому Императору.

Ваше Величество! Докладываю вам о дальнейшем продвижении в исследовании гиперпространственной аномалии, найденной на границе Среднего кольца и Дикого пространства примерно между Ансионом и Красными близнецами.

Контакт с руководством планеты раскрыл для нас немало любопытных сведений об обнаруженном нами мире и прилегающих к нему секторах. Жители утверждают, что являются подданными огромного государства, контролирующего всю галактику, что подтверждает наше предположение о том, что путь через аномалию ведёт не в какой-то неизведанный сектор нашей галактики, а в совершенно иную галактику.

Что касается самого государства, к которому принадлежит завоёванная нами планета, то оно называется Империум Человечества – и, судя по всему, оно объединяет исключительно человеческую расу, расы же нечеловеческие там практически не проживают. Правителем Империума является Император, которого они почитают как бога. Вернее, они утверждают, что он и является богом, но, скорее всего, речь идёт о стандартном обожествлении правителя.

Я должен признать, что вооружённый захват данной планеты был опасным для нас шагом, но в то же время я вновь должен повторить, что это был вынужденный шаг, связанный с тем, что охранявшие орбиту планеты корабли атаковали нас. Тем не менее, я отнёсся к планете с должным уважением, а губернатора оставил на своём посту, склонив его к сотрудничеству с нами. Надеюсь, что это поможет нам в установлении плодотворных контактов с Империумом. Правда, губернатор утверждает, что Империум не выносит предателей чуть ли не на религиозном уровне, что может нести смертельную угрозу как ему, так и нам – и что Империум, если доберётся до нас, будет крайне жестоко мстить. Означает ли это, что захват планеты, принадлежащей другому государству, является ошибкой? Я так не думаю.

В зависимости от ситуации, коллаборанты могут быть использованы по-разному – с одной стороны, с их помощью можно попробовать навести мосты, но в то же время их можно и выдать их бывшему государству в расчёте, что весь его гнев будет направлен на коллаборанта, а не на нас. Полагаю, губернатор это понимает – и пытается доказать свою полезность именно для нас, в том числе и убеждая, что Империум будет мстить нам ещё более жестоко, чем ему.

Но всё же я полагаю, что Империум является государством договороспособным. Система, которую мы захватили, лишь одна из миллионов, к тому же она находится на периферии – её несущественность должна помочь нам в том, чтобы загладить инцидент. Вне зависимости от того, какая судьба ждёт нашего коллаборанта, у нас есть множество разных вариантов решения проблемы, включающих в себя как возвращение системы или её превращение в зону свободной торговли, так и её сохранение за нами. Главное, чтобы сам Империум вышел с нами на контакт.

И здесь хотелось бы отдельно отметить ту информацию о технологическом уровне Империума, которую нам удалось выяснить у местных жителей и коллаборационистов.

Прежде всего представляют интерес сведения об их логистике. Она довольно специфична. Те расстояния, которые наши корабли могут пройти почти мгновенно, у них занимают несколько дней, а перемещения на дальние дистанции могут занять месяцы или даже годы – к тому же при этом корабли могут пропасть в гиперпространстве. Это явный признак невысокого развития технологий космических перелётов и неразвитой логистики – подобные факты заставляют усомниться в утверждениях местных жителей о том, что Империум контролирует большую часть галактики и миллионы планет, при этом воюя со множеством врагов.

Также в Империуме фактически отсутствуют технологии искусственного интеллекта. Обычный протокольный дроид привёл их губернатора в самый настоящий ужас – то, что для нас является обыденностью, для них оказывается чуть ли не демоном из преисподней. Многие работы выполняют люди или прошедшие лоботомию киборги; вычислительная техника уступает нашей в тех сферах, где мы можем выйти на новый уровень за счёт искусственного интеллекта; робототехника представлена лишь самыми примитивными дроидами с отсутствием даже зачатков разума.

Тем не менее, были обнаружены и вполне неплохие образцы технологий – прежде всего в космическом вооружении (капитальные орудия), корабельной броне и т.д. Впрочем, там, где наблюдается превосходство, оно не ощутимое. В сражении с нами они выставили корабли, аналогичные звёздным разрушителям – и не продемонстрировали чего-либо выдающегося. Уверен, что мы способны успешно противостоять им в случае военного столкновения. Но и оно может быть совершенно необязательным. Несмотря на отставание от нас в ряде фундаментальных технологических сфер, это явно состоявшаяся цивилизация, с которой можно установить плодотворные торговые отношения. Главное, чтобы она вышла с нами на контакт.

P.S. Мы отправляем на Корусант материалы по лингвистической расшифровке языка жителей Империума. Необходимо обновить языковые каталоги и лингвистическую прошивку устройств-переводчиков и протокольных дроидов с учётом поступившей информации о новооткрытом мире.

P.P.S. Также я хочу поручиться за второго лейтенанта Фирмуса Пиетта. Его известные успехи в борьбе с мятежниками и пиратами в Сьютрикском секторе дополняются ответственной службой в Среднем кольце и важным научным открытием, а также успешным командованием в противостоянии с неизученным противником. Ходатайствую о переводе его в Имперский центр с перспективой дальнейшего повышения.

Адмирал Делак Креннель.

Первопроходцы. Часть 2: Контакт

Лорд-адмирал сектора Ухулис, хотя его вызовы и были несопоставимы со многими другими секторами, всё же должен был реагировать на множество угроз. Миры-гробницы некронов, время от времени пробуждавшиеся в самых неожиданных местах; ксеносы, особенно орки; и, конечно же, тираниды из флота-улья «Левиафан», прошедшие через весь сегментум Темпестус и рвущиеся к Святой Терре. Казалось бы – какое ему дело до маленького мира Сифон Примарис, затерянного в медвежьем углу на самой далёкой окраине галактики?

Но, тем не менее, появление некронов даже в таком медвежьем углу – это было очень серьёзно. К тому же стоит учесть, что сообщение от астропата шло очень долго, да вдобавок ситуацию усугубило то, что отчёт по докладу от астропата ещё и затерялся в бюрократических материалах – более того, сообщение начали искать (и нашли) лишь после того, как Сифон Примарис не выполнил свои обязательства по сбору и доставке налогов, что и побудило искать информацию о том, что могло случиться подозрительного. Таким образом, к тому моменту, когда удалось по-настоящему ответственно ознакомиться с сообщением, оказалось, что фактически некроны прибыли из неизведанного района космоса к Сифону Примарис где-то два-три года назад. При этом, согласно сообщению, туда прибыло лишь около дюжины кораблей класса фрегата. Конечно, Сифон Примарис противопоставил этим скудным силам ещё более скудные силы – лишь два фрегата, что означало явное неравенство сил. Больше никаких сообщений оттуда не поступало – это означало только то, что мир вместе со всеми его жителями был полностью уничтожен некронами ещё тогда, вскоре после отправки сообщения.

Казалось бы – сообщение можно проигнорировать, отправить в топку мусора бюрократической переписки? Лорд-адмирал так не думал. Прибывшие туда силы некронов были крайне малы и представлены лишь фрегатами – но с момента вторжения прошло уже очень много времени, за которое маленькая разведывательная группа из фрегатов разрастается до полноценного ударного флота, с кораблями-жнецами и даже кораблями-гробницами. Лорду-адмиралу уже были известны случаи, как «забытые» маленькие разведывательные группы за несколько лет разрастались до монструозных армад, наводивших ужас на целые сектора. Когда вся галактика трещит по швам, когда на Святую Терру наступают всё более и более жуткие силы, новые угрозы лучше уничтожать в зародыше – и не надеяться, что их игнорирование приведёт, например, к войне между некронами и тиранидами. Любая угроза должна быть уничтожена – в особенности пока она не выросла в катастрофу. И, не зная, какого размера может достигнуть флот врага за такое долгое время, необходимо было собрать довольно большую ударную группировку – если такая не победит неизвестного противника, то хотя бы создаст плацдарм для подхода подкрепления…

И тогда к Сифону Примарис был отправлен флот – кулак Империума, который выбьет нечисть отовсюду, куда она сунула свои грязные руки…

***

Всё это долгое время – месяцы, годы – завоёванный Галактической империей мир Сифон Примарис провёл в тишине и спокойствии. Да, существовало партизанское движение сторонников Империума, но оно было довольно вялым и не угрожало позициям Империи. Мирная жизнь была быстро налажена, а имперские штурмовики уверенно контролировали ситуацию, поддерживая безопасность. Даже местные жители отмечали повышение уровня жизни после установления власти Империи.

Формально системой продолжал управлять старый губернатор, оставшийся от предыдущей власти – это позволяло успокоить местное население, которое привыкло держаться за своих. Но он был лишь декорацией – на деле руководство принял на себя поставленный Империей заместитель, который и принимал всё решения, в то время как губернатор их лишь официально озвучивал.

Казалось бы, дела идут хорошо. Тянулись месяцы, пошли уже годы – власть Галактической империи была спокойно принята населением. Люди не жаловались на установленный порядок, назначенные чиновники не вызывали отторжения у населения, эксцессов практически не было. Но назначенного Империей заместителя время от времени раздражало поведение губернатора Максимуса Гнумуса. В начале сотрудничества он сначала возмутился переброшенной для охраны системы флотской группировкой – он отчего-то посчитал стандартную флотилию из нескольких звёздных разрушителей слабенькой разведывательной эскадрой, заявив, что в случае мести от того государства (как оно называется – Империум?) его ударную группировку должны вообще встречать супердредноуты. Подобная гигантомания со стороны губернатора воспринималась заместителем как иррациональный страх предателя-коллаборанта, панически боявшегося возмездия со стороны государства, которому он служил. И действительно, заместитель отмечал то, что губернатор на протяжении всего времени сотрудничества демонстрировал признаки нервозности – плохо спал, проявлял рассеянность, время от времени с ним случались приступы тревожности. Впрочем, с течением времени заместитель сумел наладить с губернатором эффективное взаимодействие – приступы тревожности случались с ним всё реже, у Гнумуса наблюдалось постепенное успокоение. До сегодняшнего дня.

***

Когда коммандера Галака Файара перевели командовать сторожевой группировкой на окраине галактики, сослуживцы откровенно ему сочувствовали, воспринимая это назначение как ссылку. Однако, когда выяснилось, что ссылка к чёрту на куличики оказалась назначением в завоёванную область другой галактики, путь в которую лежал через гиперпространственную червоточину, он воспринял это как неплохой карьерный вызов.

К тому же выяснилось, что в этом медвежьем углу на окраине другой галактики, есть немало интересных вещей, на которые не обратили внимания другие офицеры и управленцы. Большинство имперцев свысока относились к технологиям, найденным на Сифоне Примарис – у них не было развитой робототехники (а обычный антропоморфный дроид с развитым ИИ и вовсе приводил местное население в ужас), их бластеры были громоздкими и по огневой мощи уступали имперскому оружию, многие виды техники представляли собой слишком комплексные и переусложнённые конструкции, предназначенные для выполнения простых операций.

Но Файар примечал то, что проходило мимо остальных. Несмотря на невысокое качество местных бластеров (которые к тому же стреляли не бластерными зарядами, а выпускали направленный поток энергии), он обнаружил, что на той планете было великолепное оружие, стреляющее кинетическими боеприпасами. Учитывая, что в Империи делали ставку практически исключительно на бластерное оружие, подобные образцы попросту не интересовали оружейников и инженеров, но чем пристальней изучал их Файар, тем сильнее он убеждался в том, что Империи нужны нестандартные решения.

Также Файар обратил внимание на металлы и сплавы, которые использовали жители планеты в своей технике и постройках. Здесь было обнаружено немало уникальных и нестандартных решений – в том числе и таких, которые существенно улучшали свойства металлов и сплавов по сравнению с имперскими образцами.

Чем теснее знакомился Файар с жителями Сифона Примарис и их технологиями, тем твёрже он был намерен продвигать их внедрение в Империи, когда он продвинется до ранга, позволяющего успешно заниматься лоббированием. Например, знакомство с веществами и сплавами, использовавшимися в завоёванном мире, подарило Файару ряд идей по новым конструкциям брони, которые превосходили бы имеющиеся у Империи образцы – конечно, образцов материалов и сплавов было очень мало, плюс ко всему положение Файара не позволяло преодолеть консерватизм имперского научно-инженерного руководства, но хотя бы в частном порядке можно было сделать уникальный образец мощной боевой брони для самого себя…

Но, как оказалось, для того, чтобы реализовать свои мечты, нужно было для начала хотя бы просто выжить.

***

Тишина и спокойствие в системе Сифон Примарис длились так долго, что имперцы и вовсе начали сомневаться в самом существовании Империума. Что же это было за государство, которое вообще никак не реагировало на то, что происходит в его пределах? Но именно тогда, когда рассказы об Империуме начали казаться имперцам обычными байками, он всё-таки дал о себе знать…

В один не очень прекрасный день разведывательные дроиды зафиксировали прибытие огромного флота. Первое, что приметил Файар по результатам анализа записей с видеофиксаторов – это крайне странный выход из гиперпространства. Вместо мгновенного прибытия и резкой остановки корабли выходили из огромных порталов с фиолетовым свечением – словно они прибывали из потустороннего мира. По-видимому, это и был тот самый Империум. Они вышли из гиперпространства на самой дальней окраине системы – у имперцев было время на подготовку к встрече. Путь от окраины системы до Сифона Примарис занял у флота Империума чуть больше недели. За это время Файар отправил запрос по ту сторону червоточины на подкрепление. К Сифону Примарис прибыло несколько звёздных разрушителей из группировки, охранявшей научную станцию на другой стороне. Это не позволило выровнять баланс сил (разведчики свидетельствовали о приближении настоящей армады), но имперцы ещё надеялись избежать полномасштабного сражения – они рассчитывали начать контакт с переговоров. И вот наконец посланники Империума вышли на дистанцию прямого визуального контакта.

Это было впечатляющее зрелище. Перед Файаром предстали не крейсеры и линкоры – это были гигантские космические храмы, богато украшенные шпилями, куполами и статуями. Подобная – и явно излишняя – роскошь словно была предназначена для того, чтобы подавить противника психологически, вогнать его в уныние, заставить осознать свою ничтожность перед этим неимоверным пафосом.

И эти корабли… Их размеры… Звёздные разрушители стандартных габаритов, на которых держался флот Галактической империи, у Империума оказались лишь самыми малыми из боевых кораблей. Эти «малые корабли» лишь сопровождали громадины, которые в 4-5 раз превосходили по размерам стандартный звёздный разрушитель. По своим габаритам эти громадины соответствовали классу линкора. И, судя по количеству этих линкоров, именно они выполняли роль «станового хребта» флота Империума, подобно звёздным разрушителям Галактической империи. А ведь корабли подобных размеров были у Империи лишь чуть ли не в единичных экземплярах! Наконец, из гиперпространственного портала выплыл флагман – и он был больше звёздного разрушителя уже в 7-8 раз! Галак Файар вспомнил, что Империя уже занимается строительством подобных флагманов, причём гораздо большего размера – проект звёздного дредноута «Палач» – но таковых собирались построить примерно дюжину, в то время как Империум, с его отвратительной – согласно отчётам – логистикой, отправляет подобный флот с таким аналогом «Палача» для того, чтобы отбить один окраинный мир! От этого осознания Файара бросило в дрожь.

- Проклятье… – прошептал он. – Проклятье…

Но тут он вспомнил, что руководство дало инструкцию при появлении представителей Империума выйти с ними на контакт.

- Надеюсь, вы помните алгоритм подключения к их системе связи, – чтобы прийти в себя и не позволить голосу дрогнуть, Файяр вложил в свой тон как можно больше высокомерия. – Действуйте!

Подключиться к их системе связи оказалось гораздо сложнее, чем это было на тренировках, хотя это и неудивительно – военные корабли однозначно лучше защищены от подобного «проникновения». Но всё же это удалось сделать. Файар вспомнил фразы на их языке, которые он выучил для будущей процедуры контакта, а также для надёжности приказал привести в командирскую рубку протокольного дроида. Наконец, когда всё было готово к началу процедуры установления контакта, Файар глубоко вдохнул и начал свою речь:

- С вами выходит на связь коммандер Галак Файар, командующий флотской группировкой в этой системе. Я – представитель Галактической империи. Мы не намерены атаковать вас, и Галактическая империя не желает вести с вами войну. Мы можем выстроить наши флоты в небоевые порядки, создать буферную зону, и встретиться лично на нейтральной площадке для проведения переговоров.

В ответ было молчание. Долгое молчание. Очевидно, их руководство совещалось. Расценив, что ответа не было слишком долго, Файар не выдержал и спросил:

- Как вы оцениваете наше предложение?

В этот раз на той стороне отреагировали.

- Еретики. Отступники, – обманчиво спокойный голос был полон ненависти. – Гнусные рабы Лжеимперии. Мы вернём этот мир в лоно Святой Терры. Вы ответите за всё. Вам не уйти от гнева Императора.

На этом связь оборвалась – но Файар уже понял, что продолжать переговоры не было смысла.

И тут корабли Империума дали залп. К счастью для имперцев, по меркам Империума звёздные разрушители были небольшими кораблями, так что залп был сродни выстрелу из пушки по воробьям. Но что, если одному из воробьёв не повезёт? Под удар их капитальных орудий и торпед попал один из звёздных разрушителей – его генератор щита оказался настолько перегружен, что защитное поле пришлось отключить ради того, чтобы сохранить работоспособность остальных систем корабля.

Тем временем вражеские корабли совершили манёвр в сторону и дали залп из бортовых орудий. В этот раз огонь был уже гораздо плотнее – и под удар попало больше звёздных разрушителей. Щиты выдержали удар (плюс помогла клиновидная конструкция, благодаря которой снаряды прошли «вскользь») – но генераторы были нагружены до предела, и повторный залп в таком случае стал бы по-настоящему болезненным. Несчастный звёздный разрушитель, потерявший щиты во время первого залпа, попал и под второй удар – его сотряс мощный взрыв, после которого в корпусе осталась огромная дыра, а командный центр в буквальном смысле снесён. Корабль был обречён – он стремительно покрывался гигантскими трещинами и разваливался на части. Ещё одному звёздному разрушителю вражеский снаряд в буквальном смысле пробил щиты – под ударом этой сокрушительной мощи защитное поле отключилось, не уничтожив об себя снаряд, и корабль перенёс прямое попадание. Этот звёздный разрушитель тоже был потерян – снаряд оставил в нём огромный кратер чуть ли не на четверть корабля, из-за чего у него отключилась система жизнеобеспечения и он разгерметизировался.

К счастью, такие мощные орудия у противника стреляли не только неточно, но и редко – после этих сокрушительных залпов начался длительный перерыв. Это дало имперцам окно возможностей. Звёздные разрушители ответили шквальным огнём из турболазеров. Орудия имперцев были более скорострельными, чем их аналоги у Империума, что давало возможность перекрыть мощь их орудий высокой плотностью огня. При этом опытным путём выяснилось, что щиты у кораблей Империума были слабее – некоторые из вражеских посудин сотрясли взрывы от попадания турболазеров, что говорило о том, что их защитное поле было перегружено и отключилось.

Кроме того, звёздные разрушители явно были быстрее и маневреннее громадин Империума. Это подсказывало тактику – подойти к противнику поближе и навязать манёвренный бой, полагаясь на скорострельность турболазеров и плотность огня. Но в этом сражении численное преимущество было на стороне противника – тут никакая тактика не подойдёт, какой бы верной она ни была. Оставалось только одно решение…

- Разворачивайте корабли, – скомандовал Файар. – Мы отступаем.

- К планете? – уточнил один из офицеров.

- К червоточине!!! – от перенапряжения коммандер сорвался на истеричный крик.

- Но ведь там остались наши люди… Администрация, военные, учёные… – робко попытался поднять проблему офицер.

- В пекло их, – Файар восстановил своё самообладание, вернув уверенность в голосе. – Кто-то должен сообщить на ту сторону. У нас нет времени на эвакуацию.

Дождавшись, когда офицер покорно отведёт взгляд, Файар скомандовал:

- Действуйте.

***

В момент, когда в системе появился флот Империума, губернаторский дворец на Сифоне Примарис неожиданно превратился в бордель во время пожара. Поведение местных сотрудников полностью парализовало работу государственных учреждений, люди одномоментно сошли с ума – сняв штаны, бегали кругами, протяжно орали, неистово молились и бились головами о стены. Завезённые имперские бюрократы не могли справиться с этим помешательством и выглядели растерянными.

Губернатор Максимус Гнумус с момента первых известий о появлении флота Империума находился в прострации. В губернаторском кабинете он с отсутствующим видом раскачивался в кресле, бесконечно бормоча одну и ту же фразу: «Возмездие пришло… Возмездие пришло».

Имперский заместитель всё это время пытался связаться со сторожевой флотской группировкой:

- Коммандер Файар, что у вас происходит? Коммандер Файар, ответьте! Коммандер Файар?!

Но в ответ было лишь молчание. А губернатор продолжал раскачиваться на стуле, в такт покачиваниям повторяя раз за разом: «Возмездие пришло… Возмездие пришло…».

- Сэр, смотрите! – один из штурмовиков-охранников указал на окно.

Имперский заместитель заглянул в окно и увидел, как подобно метеоритному дождю с небес спускается множество конусовидных капсул.

И тут губернатор совсем слетел с катушек. Он встал и, раскинув руки в стороны, начал крутиться вокруг себя и истошно кричать:

- Они вернулись! Вернулись!!! Никто не уйдёт от их правосудия! Нас всех ждёт наказание! Кара! Великая Кара!!! Всем и каждому! Всем и каждому!!!

Тут на связь с заместителем вышел командующий столичным гарнизоном. Лицо на голограмме выглядело крайне обеспокоенным.

- Сэр! – тревожно доложил офицер. – Местные жители… Они словно взбесились! Гражданские нападают на наших солдат... с вилами, лопатами, мотыгами, дубинами, с кухонными ножами, с вилками и ложками наконец!!! Каждую минуту на наши патрули происходят нападения из всех закоулков и подворотен! Штурмовики не справляются…

Но тут в голограмму ворвалась чья-то рука и полоснула командующего ножом по горлу. Хрипя и булькая, офицер схватился обеими руками за рану и упал на колени, затем на живот – и испустил дух. В конус голосвязи вошёл житель Сифона Примарис с безумными осоловевшими глазами. Одной рукой он обмазывал своё лицо кровью убитого, другой размахивал ножом – и истошно вопил:

- Нет Экстерминатусу! НЕТ ЭКСТЕРМИНАТУСУ!!! Пусть Император знает, что мы всегда были верны Ему и чтили Его!

И тут этот безумный человек кого-то увидел. Его взгляд изменился – безумие сменилось выражением страстного верноподданичества по отношению к тому, кто перед ним предстал. Уронив нож, окровавленный человек упал на колени, опустил голову и сложил ладони на груди в некое подобие крыльев.

Заместитель выключил голосвязь и брезгливо плюнул:

- Тьфу! Всё это время мы правили кучкой треклятых фанатичных психов…

Тут из-за дверей в губернаторский кабинет раздались звуки стальной поступи сокрушающих шагов и громких мощных выстрелов. Губернатор Максимус Гнумус упал на колени и, вскинув руки, закричал:

- О Император! Прояви милосердие к заблудшим детям Твоим! Потерялись во грехе мы и Ереси, отступили мы от заветов Твоих и присягнули мы Лжеимперии! О Император, прости нас – и дай нам второй шанс, позволь нам искупить отступничество своё!

Шаги за дверью становились всё более громкими и отчётливыми. И от этого становилось страшно. Три штурмовика-охранника заняли оборону, взяв вход в комнату на прицел. Они не издавали ни звука – лишь еле было слышно нервное дыхание из-под шлемов. В воздухе повисла напряжённая тишина.

Тут дверь в кабинет сотряслась от могучего удара и вылетела из проема, насмерть пришибив одного из штурмовиков. В комнату ворвались устрашающе огромные воины в массивной чёрной броне с громадными наплечниками. Несмотря на размер и массивность их брони, действовали они на удивление стремительно. Один из них мгновенно оказался напротив второго штурмовика и могучим ударом бронированного кулака снёс ему голову, которая вместе со шлемом разлетелась на мелкие кусочки. Другой железный воин выстрелил очередью в третьего штурмовика. Пули оказались настолько мощными, что не только пробили броню и тело насквозь, но и буквально разорвали плоть, оставив в местах попадания жуткую кровавую кашу. За пару секунд в губернаторском кабинете остались только губернатор, заместитель и назначенный имперский секретарь.

Огромные воины взяли их на прицел. Через некоторое время в губернаторский кабинет вошёл человек, по-видимому, являвшийся их командующим. Его броня была такой же огромной и массивной, с округлыми формами. Доспехи командира были белого цвета с чёрно-красной инкрустацией, а на груди был символ в виде вертикальной красной линии с загнутыми концами, на которую помещено изображение человеческого черепа. Шлема на нём не было – перед новоиспечёнными пленниками предстало сухое морщинистое лицо с крючковатым носом и большой ярко-красной кибернетической линзой вместо правого глаза. И он был абсолютно лыс.

- Лорд-инквизитор, – доложил ему один из воинов. – Мы захватили их.

- Хорошо, – ответил он.

И тут он подошёл к губернатору и схватил его за горло. Одной рукой он поднял несчастного над землёй – удивительно, как такой мощный бронированный кулак не сломал ему шею одним движением пальцев! – и злобно закричал на Гнумуса:

- Почему вместо того, чтобы погибнуть во имя Императора, ты продолжил отравлять мир своим существованием во грехе и Ереси?! Назови мне по-настоящему убедительную причину твоего предательства – и тогда я дарую тебе менее медленную смерть.

Максимус Гнумус захрипел, пытаясь что-то сказать, но смог только мучительно вымолвить:

- Лорд… инквизитор…

Мучитель немного ослабил свою хватку, и тогда губернатор смог заговорить осипшим от удушения голосом:

- Лорд-инквизитор, я могу всё объяснить… Они завоевали нас и при этом предложили жизнь… Они хотели заключить с Империумом взаимовыгодный договор, и мы могли сыграть роль…

- Хватит придумывать оправдания, еретик, – перебил губернатора инквизитор, вновь сильнее сдавив ему горло. – Ты выбрал вместо сопротивления предательство. Ты оставил Императора ради неизвестной Лжеимперии. Я хочу знать, испытывал ли ты хотя бы подобие угрызений совести, когда отступил от Истины?

- Я… надеялся… заклю… чить… договор… Служа… им… я был… верен… Императору… – прохрипел Максимус Гнумус.

- Ты присягнувший Лжеимперии отступник и еретик! – яростно прервал его инквизитор и, бросив губернатора к ногам воинов, скомандовал им:

- Уведите его!

Прежде чем воины вывели Гнумуса за двери, лорд-инквизитор сказал бывшему губернатору:

- Но сначала мы испытаем тебя калёным железом. Ты расскажешь нам всё, что знаешь о Лжеимперии и о том, как предал Императора ради неё. О её структуре. О её аппарате. О её армии. О её флоте. И о своём отступничестве. И лишь когда за твоей жалкой душой не останется никаких тайн – только тогда мы позволим тебе умереть.

Когда воины отконвоировали губернатора за пределы комнаты, лорд-инквизитор повернул своё лицо к имперскому заместителю.

- А вы… – промолвил он. – С вами мы тоже проведём беседу. Нам многое предстоит о вас узнать.

С дьявольским красным блеском кибернетический глаз смотрел имперскому заместителю прямо в душу – и тот начал осознавать, что ничего хорошего его не ждёт.

***

На допросе губернатор-отступник готов был добровольно рассказать всё, что знал – но для надёжности лорд-инквизитор применил экскруциатор. Знал еретик немного, но даже такая скудная информация оказалась достаточно интересной. Цивилизация, которой присягнул предатель, была человеческой – и очень даже высокоразвитой. Во время космического боя лорд-инквизитор приметил, что их корабли (во всяком случае, как минимум фрегаты с эсминцами) были быстроходны, броня их солдат, несмотря на вызывающее нарушение «камуфляжного принципа», была качественнее аналогов из Имперской гвардии и к тому же покрывала всё тело, а принесённый во время очередного сеанса пыток отчёт содержал любопытные сведения об анализе боёв с противником, согласно которым эти люди делают великолепные плазменные пушки – по мощности слабее стандартных плазменных пушек, но при этом компактные, эргономичные и многочисленные, причём настолько, что они являлись стандартным оружием массовой армии.

И потому, когда отступник рассказал всё, что знал, лорд-инквизитор неожиданно для себя задал ему вопрос:

- И прежде чем я избавлю тебя от заслуженных мучений, еретик, я желаю узнать твоё мнение об этой Лжеимперии. Чем она так сильна, что ты решил изменить заветам Императора?

- Импе… – начал было отступник, но очередное применение экскруциатора лордом-инквизитором моментально заставило его вспомнить правильный термин. – Лжеимперия – это не то, что вы думаете. Это не какой-то мир, который миновал Великий Крестовый поход. Это не забытая планета, которая была сокрыта от глаз Империума. Нет… Под их властью находится целая галактика – с миллионами планет и триллионами подданных. И они нашли способ путешествовать между галактиками. Разве эта способность, способность осуществить это за один прыжок, не говорит многое о них?! Но есть нечто худшее…

И тут во взгляде Максимуса Гнумуса проявилось чувство, что этот факт пугает его куда больше, чем истязания Инквизиции:

- Они поработили некронов…

Первопроходцы. Часть 3: Точка зрения Империума Человечества

Лорд-инквизитор из Ордо Ксенос Игнаций Мендола внимательно оглядел всех собравшихся в зале. Разговор предстоял серьёзный – и ему нужно было буквально заглянуть в их души, чтобы убедиться, что они подойдут к будущему обсуждению ответственно. К счастью, все были настроены на правильный лад – и адмирал Джолиус Роджар, и назначенный Администратумом новый планетарный губернатор Луций Варран, и командующий отправленными для возвращения Сифона Примарис подразделениями Астра Милитарум генерал Фонус Балонус, и командир участвовавшего в освобождении планеты отряда Караула Смерти Флориан Кул, и псайкер Филемон Блейн, и магос Адептус Механикус Птолемеус Кланк. Поняв, что заседание можно начинать, Мендола выступил со своим вступительным словом:

- Достопочтенные лорды! То, с чем мы столкнулись, не соответствовало тому, что мы ожидали. Мы готовились сражаться с некронами, но столкнулись с людьми. Мы столкнулись с людьми, но они не похожи на очередной заблудший мир. Они построили космическую державу, но мы не можем понять, где она находится. Мы допросили их. Мы допросили сотрудничавших с ними предателей. Мы узнали многое, но поняли мало. Теперь нам предстоит осмыслить новые знания. Совместно.

Лорд-инквизитор сделал паузу, ожидая, что кто-либо из присутствующих возьмёт на себя честь первым зачитать свой доклад, но, видя, что никто пока не готов проявить инициативу, открыл обсуждение сам:

- То, что это состоявшаяся космическая держава, не вызывает никаких сомнений. Подобные корабли, оружие, технику, инфраструктуру могла создать только полноценная цивилизация, обладающая высокоразвитой промышленностью. Образцы их техники уникальны – то, что мы захватили в качестве трофеев, не похоже на то, что имеется у эльдар, тау или некронов. Хотя Механикусы работают с захваченными образцами очень осторожно…

- Техноересь остаётся техноересью – даже будучи разработанной людьми, – вставил магос Кланк.

- …всё же даже поверхностное знакомство выявило немало вещей, представляющих интерес, – продолжил Мендола. – Боевой флот, пускай состоящий из фрегатов и эсминцев, компактные и массовые плазменные пушки, и даже конвейерное производство гравибайков! Более того, предатель и вовсе заявил, что они поработили некронов!

- Это не некроны, – возразил магос механикусов.

- Да, – согласился лорд-инквизитор. – Но его заявление, когда я впервые это услышал, ввело меня в некое… – его рот искривился в ироничной улыбке, – замешательство. Впрочем, допрос слуг Лжеимперии всё прояснил. Те, кого предатель принял за некронов, являются обычными машинами.

- Изуверский интеллект, – брезгливо пояснил техножрец. – Железные люди. Мы немедленно уничтожили эту техноересь сразу же, как только поняли, что оно из себя представляет. Их создатели высокомерны, но глупы. Их ждёт неминуемая погибель от холодных рук этих омерзительных творений.

- И это потенциальная угроза для нас, – констатировал Мендола, – если не они, так их машины. И мы не можем игнорировать наше открытие. Очевидно, что мы имеем дело с сильной космической державой, которая может опасно разрастись, если мы оставим её без внимания. Всё это невозможно произвести силами одной единственной планеты – даже несколько планет не могут породить государство, способное наладить такое широкое и разнообразное производство. Держава, которая могла бы создать экономику, готовую производить подобную продукцию в столь широкой номенклатуре, должна охватывать как минимум сектор.

- Однако они утверждают, что контролируют миллионы планет, – заметил псайкер Блейн.

- Заявления пленных и предателей о том, что Лжеимперия пришла из другой галактики, по всей логике не заслуживают особого доверия, – сказал лорд-инквизитор Мендола, но тут же заметил:

- Но их рассказы имеют за собой некоторое обоснование. Все как один утверждают одинаковое – они прибыли сюда через некую аномалию, которую называют «червоточиной». И по их наводке мы быстро обнаружили эту аномалию.

И тут пришло время для выступления адмирала Роджара:

- То, что мы увидели, представляет собой дыру в варпе. Пленные слуги Лжеимперии утверждают, что прибыли именно отсюда. По их словам, эта «червоточина» ведёт в их галактику, которая находится полностью под их властью.

- Это может быть ложью, – командир космодесантников Флориан Кул выступил в роли скептика. – Рассказы о другой галактике имеют цель лишь одурачить нас. Подобная дыра в варпе может вести только в Имматериум, а наши пленные – это самые обыкновенные хаоситы.

- В них нет никаких следов порчи, – возразил псайкер Блейн.

- Они могут быть лазутчиками Хаоса, – настаивал Кул.

- Они чисты, – поспорил псайкер. – Я заглянул глубоко в их души. Порчи в них нет – и не было никогда.

- Во время допроса пленных слуг Лжеимперии, – добавил Мендола, – я с ними хорошо поработал. Применение экскруциатора заставляет их сообщить всю правду, которую они могут рассказать. Они признались во всём, в том числе и в служении Хаосу. Но когда я стал задавать им более конкретные вопросы, оказалось, что они не знают ничего. Ни ритуалов, ни правил, ни иерархии. Они не знают даже имена их богов! Под конец я прибег к вмешательству псайкера, но и оно не выявило даже поверхностного знакомства этих людей со скверной Хаоса. Похоже, что они действительно не хаоситы.

- Зато они подробно рассказывали об организации их Лжеимперии, – добавил псайкер. – О её политическом устройстве, армии, флоте, административном делении, торговых путях… И все они рассказывали одно и то же…

- В любом случае, – подытожил командир космодесантников, – вне зависимости от того, хаоситы ли это, обычное затерянное государство или пришельцы из другой галактики – они опасны.

- На угрозы необходимо реагировать, – согласился лорд-инквизитор. – Поверим слугам Лжеимперии, что они пришли из аномалии. Значит, необходимо держать около неё на постоянной основе флотскую группировку – на случай если кто-либо оттуда придёт…

- Флот будет действовать надёжно и ответственно! – козырнул адмирал Роджар.

- Войска Имперской Гвардии будут защищать планету до последней капли крови! – присоединился генерал Балонус.

- Я останусь здесь, – объявил Мендола. – На Сифоне Примарис наверняка остались скрытые еретики, поддавшиеся совращению. Работы предстоит много – есть свидетельства, что власть Лжеимперии породила немало предателей. Возможно, я останусь здесь на год или два…

Практически каждый участник объявил о том, что будет делать дальше – на Сифоне Примарис или вне его. Лишь магос Кланк молчал. И это было подозрительно…

***

В полутьме зала бывшего центра связи Лжеимперии магос механикусов Птолемеус Кланк ожидал встречи, которая должна была стать судьбоносной. Он был возбуждён, хотя ночь Сифона Примарис при выключенном в зале свете и обильные кибернетические аугментации позволяли скрывать чувства магоса – лишь механическая клешня нервно качалась туда-сюда.

Наконец двери открылись. На всякий случай Кланк потянул свою руку к спрятанному в складках балахона оружию и приготовил к бою свои механодендриты. Но в зал вошёл только другой такой же механикус – ещё один магос, которого звали Винцент Шпунтек, старый друг Кланка. Вслед за ним никто не проследовал – он пришёл один.

- Надеюсь, что я не зря прошёл через варп к этому проклятому окраинному миру... Зачем ты призвал меня?

- За тобой следили? – спросил Кланк.

- Нет, – ответил Шпунтек.

- Ты уверен?

- Если бы не был уверен, не пришёл бы. Я умею распознавать и предотвращать слежку, поверь мне. Зачем ты хочешь встреться со мной? Очевидно, наш разговор затрагивает опасные темы, коли он не предназначен для чужих ушей.

- Ты всегда был проницателен, Винцент.

- Тогда позволь мне ещё раз продемонстрировать свою проницательность. Ты вновь впал во грех техноереси?

Из-под маски Кланка раздались кашляющие смешки.

- И всё-таки ты вновь вовлёк себя в это… – покачал головой Шпунтек. – Близость к Велизарию Коулу не может защищать тебя вечно. Однажды ты навлечёшь на себя беду – такую, что даже твои покровители будут вынуждены откреститься от тебя.

- Всё, что я делаю, совершается во славу Бога-Машины, – возразил Кланк. – И коли ради богоугодного дела стоит идти на риск…

- Твои богоугодные дела граничат с техноересью. А порою и вовсе ею являются. Но всё же, ради того, чтобы моё прибытие сюда не было напрасным, я выслушаю тебя.

И Кланк начал свой рассказ. О Лжеимперии, захватившей окраинный мир Сифон Примарис. О том, что офицеры, солдаты и чиновники Лжеимперии были все исключительно людьми. И, конечно же, об их технологиях. Об оружии. О вычислительной технике. О боевых машинах. О космических кораблях. Об Изуверском интеллекте…

- Мы уничтожили эти нечестивые разумные машины, – Кланк поспешил успокоить Шпунтека, заметив, как он вздрогнул, услышав о Железных людях. – Также мне пришлось пожертвовать многими крайне ценными, но слишком громоздкими образцами. Здесь слишком много посторонних глаз – флот, Имперская гвардия, Инквизиция… Слишком быстро ненужные слухи дойдут до Префектуры Магистериум. Жаль – подробное исследование обломков их кораблей дало бы очень много ценного материала. Особенно это касается двигателей – поверхностный осмотр открыл немало любопытных деталей об их устройстве и функционировании… Но увы – я и верные мне люди смогли изучить только то, что можно было незаметно сокрыть здесь.

Кланк взмахнул рукой – и в стенах и столах открылись проёмы и ниши, скрывавшие образцы запретных технологий. Перед взором Шпунтека предстали лазганы, небольшие орудия, гравибайки, устройства связи…

- Ты… ты… начал собирать это у себя?! – ужаснулся Шпунтек.

- Я намерен изучать всё это во славу Бога-Машины! – ответил Кланк.

- Это ксенотех!

- Разве может быть ксенотехом то, что было создано людьми?

- Это риск! Оно может быть поражено порчей Хаоса!

- Мы тщательно проверили и их пленных, и их технику. Этим занимались все – и псайкер, и Инквизиция, и лично я. Никто из нас не нашёл и следа порчи.

- Мы не знаем, как они произвели всё это! У нас нет соответствующих СШК! Разбирать, изучать, исследовать, воспроизводить их – это святотатство! Техноересь!

- Техноересь? – магос Кланк издал кашляющий смешок. – О, нет! Это нечто иное… Инквизиция хорошо поработала с пленными слугами Лжеимперии. Допросить их удалось и мне. Их ответы, рассуждения, мышление открыли мне их сущность. И эта сущность – она лжива, но не безнадёжна. Винцент, они не веруют ни во что! Они не чтят Бога-Машину, но они и не поклоняются Хаосу. Они даже не знают о Хаосе! Они вообще не допускают самой мысли о существовании Богов как таковых! Ты говоришь, что это техноересь, Винцент? О, нет… Я предпочитаю иное слово – техноатеизм.

Сделав паузу, чтобы дать магосу Шпунтеку время на осмысление сказанного, Кланк продолжил:

- Я не подхожу к этому бездумно. Я понимаю рамки дозволенного – в отличие от них. Неверие в Бога-Машину породило в них гордыню, повинуясь которой, они сотворили нечестивый Изуверский интеллект, создали Железных людей. Но скажи мне, Винцент, разве видишь ты среди собранных мной образцов хотя бы одну из этих омерзительных систем?!

Шпунтек набирался смелости – и начинал всё более пристально рассматривать технику Лжеимперии. Кланк же продолжал свою исповедь:

- Я ответственно подошёл к делу исследования этих образцов. Я неистово молился Богу-Машине. Я соблюдал все необходимые ритуалы. Каждая стадия разборки, изъятие каждой детали, осмотр каждого элемента сопровождался тщательным очищением Духа Машины от скверны неверия. Разборка, сборка, изучение, созерцание – всё это я делал под взором Его и с благословения Его. И тогда Бог-Машина ниспослал мне озарение! Взгляни на этот образец, Винцент!

Кланк подошёл к стенду, на котором был представлен гравибайк неизвестной Империуму конструкции – на удивление небольшой и компактный.

- Сколько времени, сколько лет, сколько десятилетий потребовалось Велизарию Коулу, чтобы воители Империума смогли вновь использовать древние гравибайки из тёмных времён Ереси Хоруса? Но это… То, что было сотворено Лжеимперией… Взгляни на его размеры, Винцент, на его габариты – они даже вместили сюда курсовое вооружение, пускай и слабое! Но главное – это удивительная простота его конструкции. Я даже и не подозревал, что концепцию антигравитационной техники можно реализовать так! Я даже сотворил собственный гравибайк с учётом полученных знаний – и он был рабочим!

- Это техноересь! Техноересь! Ксенотех! – ужаснулся Шпунтек.

- Разве я использовал в качестве образца ксенотех? – возразил Кланк. – Всё, на что я опирался, было сотворено людьми. И во всех образцах не было и следа порчи. Лишь пустота техноатеизма, которую я заполнял Святым Духом с благословения Бога-Машины. На каждом осмотренном, разобранном, исследованном образце, на каждой созданной копии стоит печать этого благословения, скреплённая священным ритуалом.

Шпунтек вновь осмелел – теперь он подошёл к стенду с гравибайком и прикоснулся к нему рукой, тихо шепча молитвы. Тем временем Кланк продолжал свои речи – ему всё ещё было, что рассказать:

- Но гравибайки – это лишь немногое из того, что скрывается в пучинах техноатеизма. Когда я смог заполучить из рук Инквизиции слуг Лжеимперии, они успели рассказать мне многое, прежде чем были подвергнуты Очищению…

И тут кибернетический глаз Кланка загорелся воодушевлённым блеском:

- Их система связи охватывает всю галактику, которую они контролируют. Им не нужны астропаты – их связь невероятно устойчива, а сообщения передаются лично, через передаваемые на тысячи световых лет голограммы. Через эти голограммы они могут вести разговор между людьми, находящимися на разных концах галактики – сигнал доходит практически мгновенно, без помех, без разрывов связи!

Шпунтек всё ещё тихо молился, прикоснувшись к гравибайку. Казалось, что он погружён в свои мысли, но Кланк за многие десятилетия знакомства успел выучить язык его тела. И он чётко видел – Шпунтек внимает каждому слову. И вот тут-то и пришло время раскрыть главный козырь:

- Они рассказали мне о том, как Лжеимперия осуществляет свои межзвёздные путешествия. Они способны пересечь целую галактику от края до края за несколько дней, в то время как нам требуются месяцы и годы! Можешь ли ты представить, Винцент, как бы преобразилась наша галактика, как бы возвысились Адептус Механикус, если бы мы владели подобными технологиями?! Но не это самое главное… Они не имеют представления о том, что такое Имматериум – по-видимому, они изобрели какой-то иной способ межзвёздных перелётов, не связанный с прямым погружением в варп! Они способны преодолевать тысячи световых лет, оставаясь недосягаемыми для таящихся в Имматериуме кошмаров!

Шпунтек тем временем продолжал находиться в состоянии медитации, резонируя в соприкосновении с гравибайком. Он словно игнорировал то, что ему рассказывал Кланк. Но тут Шпунтек повернул к Кланку голову и промолвил:

- Продолжай.

***

Резкое увеличение присутствия Адептус Механикус в системе Сифон Примарис не могло не вызвать ничего, кроме подозрения – особенно у инквизитора, которому по самой природе полагалось быть подозрительным. К Сифону Примарис прибывали всё новые и новые корабли – магосы Птолемеус Кланк и Винцент Шпунтек явно собирали ударный флот и сильную армию Легио Скитарии. Зачем?

Игнаций Мендола пытался завести с механикусами разговор, но Кланк и Шпунтек раз за разом утверждали, что нашли на Сифоне Примарис сведения о пути в прилегающий к системе район неизведанного космоса, где можно было найти СШК из времён Тёмной Эры Технологий. Для Мендолы, опытного и авторитетного инквизитора, подобные объяснения были оскорбительно неуклюжими – от магосов механикусов за версту разило замыслом, граничащим с Ересью, а то и самой Ересью. Мендола долго не раздумывал над природой Ереси Кланка и Шпунтека – заговор мог крутиться исключительно вокруг технологий Лжеимперии. По долгу своей службы в Ордо Ксенос лорд-инквизитор должен был покарать еретиков или хотя бы просто доложить Префектуре Магистериум (ибо механикусы сами неплохо боролись с техноересью), но Мендола решил выжидать. И наблюдать.

Лорд-инквизитор был из числа тех служителей Ордо Ксенос, которые сами тайком использовали ксенотех, а если подобные факты вскрывались, успешно использовали своё высокое положение и авторитет для того, чтобы выйти сухим из воды. Так что исходя из собственной системы координат Мендола расценил, что выходка механикусов не представляла опасности (пока что), и потому, пока ситуация контролируется, можно негласно позволить Кланку и Шпунтеку продолжать эксперименты с захваченными технологиями Лжеимперии – тем более, что и сам лорд-инквизитор проявлял к ним неподдельный интерес, хотя и тщательно скрывал это.

Ударный флот и мощная армия не могли быть отправлены в неизведанный космос. Единственное место, куда могла быть направлена вся эта сила – аномалия, с которой и связывала свой приход к Сифону Примарис Лжеимперия. Очевидно, механикусы поверили утверждениям пленных, что та дыра в варпе ведёт не в Имматериум, а в другую галактику. Это было рискованное предприятие, фактически поход в неизвестность. Если пленные лгали, и если аномалия вела не в другую галактику, а в логово хаоситов, то фактически целый флот и целая армия будут потеряны зря. Мендола мог отговорить их, пригрозить им, обвинить Кланка и Шпунтека в Ереси или сдать их в Префектуру Магистериум… но он ничего не предпринял.

Лорд-инквизитор предпочёл наблюдать – тем более, что ему самому был интересен результат этой авантюры механикусов. Если она завершится успехом – Мендола будет готов снять с него сливки. А если механикусы потерпят неудачу… Даже в самом худшем случае претензий к нему было бы не так много – вся ответственность ляжет исключительно на Кланка и Шпунтека. Если механикусы сгинут в аномалии, то можно было бы сделать вид, что «ничего не было», а если их флот вернётся заражённый скверной Хаоса, то с ними можно было бы справиться силами сторожевого флота – аномалия представляла собой «бутылочное горлышко», вход в которое было удобно оборонять. Так что лорд-инквизитор сделал вид, что конспирация механикусов не раскрыта, и спокойно ждал результата.

***

- …и помни, что мы должны говорить им, как мы должны убеждать их, что это не техноересь. Лжеимперия – это осколок человечества, уцелевший со времён Тёмной Эры Технологий. Они прошли через эту аномалию и укрылись в иной галактике. Вся их техника была создана по образцам СШК – и всю документацию, которую мы у них найдём, мы объявим СШК.

- Боюсь, другие механикусы будут не единственной нашей проблемой… Всё-таки мы в первую очередь собираем здесь тех, кто лоялен прежде всего нам. Но остальные тоже всё видят и всё понимают. Ты думаешь, что лорд-инквизитор поверил нашим объяснениям, Птолемеус?

- Разумеется, нет, Винцент! Но он не будет нам мешать. Я уверен в этом.

- Твоей веры недостаточно.

- Он ничего не стал предпринимать после нашего разговора. И он уже достаточно долго ничего не предпринимал. Это значит, что мы можем продолжать подготовку.

- Хорошо. Но как мы осуществим свой поход? Если мы действительно идём не в Имматериум, а в иную галактику, это всё равно не успокаивает. Добирается ли дотуда свет Астрономикона? Мы идем в неизвестность, Птолемеус!

- Да… В неизвестность… Тем не менее, у пленных слуг Лжеимперии кое-что я выведал. Благодаря их рассказам я сумел составить примерную карту областей их галактики, которые примыкают к выходу из аномалии. Даже без света Астрономикона хороший Навигатор сможет вывести нас туда, куда нужно, хотя и не настолько точно, как можно было бы в изученной области космоса.

- И куда мы отправимся?

- Слуги Лжеимперии указали на одну систему, где находится база их флота.

- Мы пойдём прямо на орбитальную крепость?! Ты обезумел, Птолемеус!

- Именно поэтому мы собираем такой флот! Мы собираем армаду, способную брать самые неприступные крепости! Способную выдержать самую жестокую осаду! Это не будет пиратский рейд, Винцент. Это будет самый настоящий Звёздный Поход, Великое Паломничество! На самом деле это даже хорошо, что они указали мне на свою флотскую базу. Это значит, что в мире, где она расположена, мы сможем многое собрать.

- И каков твой план, Птолемеус?

- Мы прорвёмся к их базе. Возьмём её и планету приступом. Соберём всё, что нам необходимо. Учитывая совершенство их систем связи и скорость их космических перелётов мы неизбежно столкнёмся с большой флотилией, которую они направят против нас. Нам нужно будет выдержать осаду. И, когда наша работа будет закончена, мы должны будем прорвать кольцо блокады и вернуться сюда, на Сифон Примарис. Это будет тяжёлый поход, Винцент. Я понимаю это. Понимаю… Именно поэтому я собираю такую армаду. Именно поэтому я прошу тебя задействовать все твои связи. Именно поэтому возглавлять наш флот будет Ковчег…

***

Адмирала Джолиуса Роджара тоже беспокоила концентрация флота механикусов в имперском мире Сифон Примарис. Зачем такой большой флот, да ещё и с Ковчегом в качестве флагмана? Что они замышляют?

Ответ на этот вопрос напрашивался сам собой – их заинтересовала аномалия. Ничего иного не могло привлечь их внимания – кроме технологий Лжеимперии, конечно. Но если учесть, что пленные Лжеимперии утверждали, что пришли из этой аномалии…

И вот наступил момент, когда флот механикусов пришёл в движение – все корабли в боевых порядках направились именно к ней, к аномалии. Адмирал оказался перед трудным выбором. Что делать? Пропустить их в аномалию? А если скептики были правы? Если дыра в варпе ведёт прямо в логово Хаоса? Получается, надо позволить им там просто сгинуть? Тогда, получается, нужно их остановить? Но как? Просто заблокировать им проход в аномалию? А если они откроют по кораблям Имперского флота огонь ради того, чтобы прорваться туда? Значит, атаковать самим? И что тогда? Междоусобное сражение на радость врагам Империума?

Но тут адмирал был вынужден прервать свои тяжёлые размышления – на связь с ним вышел лорд-инквизитор Игнаций Мендола.

- Адмирал Роджар…

- Лорд-инквизитор…

- Флот Адептус Механикус пришёл в движение. Он направляется к аномалии. К вам.

- Вы предлагаете атаковать их, лорд-инквизитор?

- Нет. Пропустите их.

- Но…

- Никаких «но», адмирал. Пропустите их. Пусть пройдут через аномалию.

- Да, лорд-инквизитор.

Приказ был отдан. Все сомнения были развеяны. И теперь адмирал Роджар с тяжёлым сердцем смотрел на то, как корабли механикусов один за другим исчезают в аномалии. Возможно, они сгинут там навсегда. А может быть, вернутся в качестве кораблей хаоситов, с экипажем демонов на борту…

***

Коммандер Галак Файар, несмотря на потерю Сифона Примарис, всё же не был переведён на другой участок Галактики – он так и остался заниматься вопросами новооткрытой галактики с её Империумом. Теперь он был командующим флотской группировкой, охранявшей станцию, исследовавшую червоточину.

Зрелище флота Империума произвело на Файара впечатление, которым он поделился со своим командованием. Файар настаивал, что необходимо усилить охрану червоточины на случай, если Империум решит устроить вторжение. Первоначально командование отнеслось к предостережениям серьёзно – и охранная группировка у червоточины была увеличена. Однако тянулись долгие месяцы – один, другой, третий… Прошло уже почти что полгода – но враги так и не полезли из аномалии. Командование потеряло терпение. Большая часть звёздных разрушителей, охранявших вход в червоточину и научно-исследовательскую станцию, была отозвана и распределена по другим группировкам. У Файара не было никаких возможностей этому воспрепятствовать – слишком слабы были его аргументы.

После уничтожения Звезды Смерти вся Галактика была поднята на уши – Империя была сосредоточена на поиске и уничтожении главной базы повстанцев. Кому какое дело было до иной галактики, откуда грозил прийти некий мифический Империум – ведь информация обо всём этом была засекречена! О червоточине, иной галактике и Империуме знали всего лишь несколько человек из высших правительственных, военных и научных кругов, а также люди, непосредственно задействованные в проекте по изучению аномалии – это тоже были надёжные люди, прошедшие строгий отбор. В этой ситуации Файар должен был поблагодарить своё командование за то, что оно укрепило оборону червоточины – хотя бы на время. Но сейчас коммандер не мог принимать рациональные аргументы. Когда в один не очень прекрасный день из червоточины начали выходить гигантские враждебные боевые корабли – Файар желал, чтобы Империя сосредоточилась именно на этой угрозе, а не на каких-то жалких повстанцах.

Эти корабли были такими же громадными, примерно в 5 раз превышающими размеры звёздных разрушителей. Но, в отличие от кораблей Империума, они выглядели более «утилитарно». Если богато украшенные колоннами, шпилями и статуями корабли Империума так и сочились пафосом, то выходившие из червоточины боевые посудины были больше похожи на космический корабль, чем на летающий храм – никакой лишней мишуры (разве что символика в виде человеческих черепов), лишь голый корпус, выкрашенный в тёмно-красный цвет, окаймлённый золотым по краям.

- Проклятье… – прошептал Файар. – Проклятье…

Но, почувствовав на себе напряжённые взгляды подчинённых, коммандер быстро взял себя в руки и скомандовал:

- Огонь! Огонь по готовности!

На выходящие из червоточины корабли обрушился шквал зелёных лучей турболазеров. Огонь казался довольно эффективным – вражеские защитные поля быстро перегружались и отключались, и корпуса неизвестных кораблей сотрясались от взрывов. Казалось бы, это должно вселять оптимизм – они уязвимы, да к тому же вынуждены прорываться через бутылочное горлышко. И вот уже сокрушающим градом турболазеров были серьёзно повреждены два вражеских корабля – вот-вот они начнут нести прямые потери! Но это были самые маленькие их корабли – и по своим размерам они были сопоставимы со звёздным разрушителем!

А тем временем из червоточины выходили всё новые и новые посудины – не только звёздные разрушители, но и линкоры! Один, другой, третий…

Но Файар всё ещё не был намерен сдаваться. Враг шёл через бутылочное горлышко – а у имперцев была выгодная оборонительная позиция. Даже с такой мощной силой, как эти огромные корабли, они были как на ладони – зажатые в углу, неповоротливые, плотно прижатые друг к другу, превратившиеся в лёгкую мишень. Их можно было разгромить – надо было попытаться это сделать.

- Сконцентрируйте огонь на больших кораблях! – скомандовал Файар.

Щиты огромных кораблей тоже были слабее имперских – и их корпуса быстро начали сотрясаться от взрывов. Однако даже под самым шквальным огнём они не теряли боеспособности – броня этих громадин была на удивление крепкой. Находясь под градом турболазеров, они не паниковали – они огрызались, и очень больно. Со многих кораблей Файару поступали доклады, что их щиты перенапряжены, у одного из них даже начинали барахлить системы от перегрузки.

А тем временем враг пошёл на нестандартный манёвр, которого Файар не ожидал, хотя должен был. Малые корабли (как же это странно говорить по отношению к посудинам, сопоставимым по размерам со звёздными разрушителями!) пытались рассредоточиться, освобождая пространство для более крупных линкоров. И вот, когда линкоров на узком «пятачке» накопилось слишком много, они внезапно попёрли вперёд. И слишком поздно Файар осознал, что они шли на таран, пытаясь пробить плотную имперскую оборону своими бронированными корпусами.

В Галактике во время войны в космосе таран применялся крайне редко. Единственный известный Файару случай сознательного применения тарана произошёл во время битвы при Скарифе, когда корвет мятежников на форсаже врезался в звёздный разрушитель, заставив его столкнуться с другим имперским кораблём. Но даже в этом случае такой манёвр был продиктован лишь отчаянием. В свою очередь, неизвестный враг пошёл на таран без лишней траты времени – словно ему это доводилось проделывать очень много раз. Впрочем, задним числом Файар осознал, что такого манёвра стоило ожидать – для огромного линкора в такой ситуации пойти на таран было гораздо предпочтительнее, чем вести дистанционный бой, становясь лёгкой добычей для турболазеров.

Таранный манёвр вражеских линкоров резко изменил расклады сражения. Изначально имперские звёздные разрушители успешно расстреливали из турболазеров выходивший через «бутылочное горлышко» тонкий поток. Теперь же порядки имперцев были разрушены, начался хаос. Линкоры противника сокрушающими таранными ударами снесли два звёздных разрушителя, а те, которые увернулись, создали сумятицу в имперских рядах. А пока звёздные разрушители отчаянно маневрировали, пытаясь избежать столкновения друг с другом и неуклюже формируя новое построение, тёмно-красные линкоры открыли огонь из своих гигантских бортовых орудий.

Файару уже довелось быть свидетелем огневой мощи кораблей Империума, но теперь, когда вражеские линкоры давали бортовые залпы по звёздным разрушителям чуть ли не в упор – зрелище было ещё более впечатляющим. Дредноуты стреляли прямой наводкой, снаряды перегружали щиты, а во многих случаях и вовсе пробивали защитные поля и буквально разрывали звёздные разрушители в клочья. А тем временем в бреши имперской обороны и хаотичные ряды уворачивающихся от таранов и бортовых залпов звёздных разрушителей врывались вражеские малые корабли. Их выстрелы были гораздо слабее и у них было меньше орудий, чем у звёздных разрушителей, но в этом хаосе имперцы не могли организовать достойный ответ – и их потери росли. Глядя на смешавшиеся ряды своих и чужих, мельтешение летящих во все стороны лазеров, выслушивая панические доклады с подчинённых кораблей, Файар начинал осознавать, что эту битву ему не выиграть. Он лишь раздумывал – стоит ли попытаться продержаться ещё некоторое время, чтобы персонал научной станции успел эвакуироваться или пожертвовать ими, как когда-то Файар пожертвовал гарнизоном и администрацией Сифона Примарис? Впрочем, дальнейшие события избавили коммандера от тяжёлой дилеммы.

Из червоточины мерно выплыл настоящий левиафан – звёздный дредноут длиной свыше 10 километров. Конечно, звёздные дредноуты «Палач», начавшие поступать на вооружение Империи, были в два раза больше и куда массивнее – но их были единицы на весь имперский флот, в то время как опыт этого сражения наряду с опытом столкновения с Империумом в системе Сифон Примарис говорит о том, что в той галактике подобные корабли являются распространёнными флагманами стандартной ударной флотской группировки.

Флагман не стал сразу лезть в гущу сражения – это и не было нужно, ведь имперские звёздные разрушители не могли вести огонь по дредноуту, поскольку они были заняты боями с «ударным кулаком» либо маневрировали, пытаясь сформировать новое построение. Тем временем батареи левиафана, аналогичные турболазерам, поддерживали свой флот точным огнём. При этом флагман медленно и мерно поворачивался, готовя свой главный удар. И вот наконец это произошло – дредноут дал залп из своего капитального орудия. Удар был направлен против научной станции – залп буквально уничтожил её, снеся треть корпуса, что привело к разгерметизации большей части уцелевших помещений. Файар понял, что спасать кого-либо было бесполезно.

- Отступаем! – скомандовал он. – Всем кораблям – мы отступаем! Начать подготовку к уходу в гиперпространство!

Из-за того, что сражение велось на слишком близких дистанциях, многим кораблям пришлось совершить серию лишних манёвров ради того, чтобы найти себе подходящую «площадку» для прыжка, параллельно принимая на борт возвращающиеся истребители и бомбардировщики – это привело к дополнительным потерям. Наконец, всё было готово – и флотская группировка Галака Файара наконец ушла в гиперпространство. Дождавшись заветного момента, когда звёзды растянулись в линии, коммандер наконец позволил себе вздохнуть с облегчением.

***

- Ты видел, Винцент, как резко они ускорились, как они скользили в пространстве? – передавая свои впечатления другу, магос Птолемеус Кланк не скрывал восхищения. – Они не входили в варп, не погружались в Имматериум! Эти технологии находятся за гранью наших представлений о космических перелётах! Если мы сумеем это воссоздать…

- Думаю, можно начинать уже сейчас, – предложил Винцент Шпунтек. – Полагаю, среди обломков уничтоженных нами эсминцев есть много полезного материала.

- Нам нельзя тратить времени! – возразил Кланк. – Учитывая, что они перемещаются на сотни световых лет практически мгновенно, они могут прислать сюда армаду в самое ближайшее время. Начав собирать обломки, мы станем уязвимы. Нет, Винцент, мы должны идти дальше. Мы не будем рисковать ради покорёженных обломков – вместо этого мы найдём Клондайк Технологий, где будут собраны все мыслимые и немыслимые знания неизведанного мира! Отдай экипажу команду, чтобы готовились погружению в Имматериум. Думаю, они не смогут отследить наши перемещения в варпе…

Вскоре флот механикусов сформировал построение для погружения в варп – и вся армада вошла в Имматериум, навстречу неизвестности.

Путешествие через Имматериум проходило в напряжённой тишине. Лишь Птолемеус Кланк о чём-то тихо перешёптывался с Навигатором. Затем он подошёл к Шпунтеку и спросил его:

- Что ты чувствуешь, Винцент?

- Почему ты вопрошаешь меня об этом? Я не чувствую ничего.

- Но именно и должно вызывать вопросы! Винцент, варп в этой галактике… Он чист!

Клондайк Технологий. Часть 1: Вторжение

- Итак, почему я ничего не знал об этом портале в другую галактику? – спросил командующий имперской флотской группировкой на Ансионе Пиор Висковис, осмыслив наконец доклад Галака Файара.

- Эта информация была засекречена, – ответил Файар. – Об иной галактике знали лишь Император, лорд Вейдер, а также все, кто непосредственно был переведён в сектор с аномалией.

- Но всё же вы рассказываете об этом мне.

- Вам необходимо об этом знать. Это был самый настоящий ударный флот – армада. К тому же в этой армаде главной ударной силой являются корабли, которые можно было бы назвать линкорами – в пять раз больше стандартного звёздного разрушителя. И помимо турболазеров они используют мощные орудия главного калибра. Конечно, они бесполезны против звёздных разрушителей, способных быстро уйти с линии удара, но для станций это опасная угроза.

- Это серьёзная сила.

- Да.

- И информация о ней засекречена.

- Да.

- Тогда пусть она так и остаётся засекреченной, – решил Висковис. – Она не выйдет за пределы нашего кабинета. Надеюсь, ваши подчинённые умеют держать рот на замке?

- Персонал и военные, направлявшиеся в зону аномалии, проходили самый жёсткий отбор, – ответил Файар. – Это надёжные люди.

- Хорошо. Отправляйтесь в Имперский центр. Сообщите там о вторжении. Я же приведу флот в боевую готовность.

- Не сказав им правды?

- Я объявлю, что повстанцы собрали большой флот, сумели пробраться через Дикое пространство и вторглись в наш сектор.

Увидев тень замешательства в глазах Файара, Висковис пояснил:

- Согласен, легенда неубедительная. Но пока не стоит объявлять во всеуслышание, что в Галактике объявилась новая сила. Не для того мы долго и мучительно выстраивали имеющиеся дипломатические расклады, чтобы позволять кому-то спутать нам карты. Нечеловеческие расы, пираты, криминал, наконец, сами повстанцы – они могут попытаться выйти на контакт с пришельцами и даже заключить с ними союз. Нужно ли нам это? Пусть все в Галактике думают, что в секторе объявился очередной флот повстанцев. А правда… Её пусть знают император, Вейдер и посвящённые в суть дела высшие чины.

Но тут система голосвязи начала сигнализировать о срочном вызове. Висковис со раздражённым вздохом нажал на кнопку и на проекторе высветилась голограмма офицера с командного центра. Он выглядел взволнованным.

- Сэр! – доложил офицер. – У нас чрезвычайная ситуация! В систему началось вторжение! Повторяю: в систему началось вторжение!

***

В командном центре имперской базы на Ансионе обстановка была тревожной. Офицеры лихорадочно сновали туда-сюда, нервно стучали по клавишам панелей управления, напряжённо переговаривались с командирами боевых кораблей. Молодой энсин, заметив, что адмирал ступает на мостик, подбежал к нему и, нервно указав рукой в направлении окна, закричал:

- Сэр! Смотрите!

Вместе с Висковисом Файар подошёл к смотровой площадке, чтобы получше разглядеть, что происходит. Заглянув в окно, он вновь увидел знакомое и ставшее ему уже ненавистным зрелище. В космическом пространстве открывались порталы – уже не фиолетовые, как в иной галактике, а белые – и оттуда величественно выплывал флот тёмно-красных кораблей.

Враг был уже в куда более выгодных условиях – его корабли уже не шли через «бутылочное горлышко», они сразу же могли сформировать удобное для себя построение. И теперь, когда противник получал больше возможностей действовать так, как ему удобно, сражаться с ним было тяжелее – даже силами немаленькой флотской группировки.

При этом и сам противник явно составил некоторое представление о составе имперского флота и начальных основах его стратегии. Теперь дредноуты не охотились за звёздными разрушителями – слишком мелкая и «юркая» цель. Те тараны и навязывание ближнего боя во время сражения на выходе из червоточины были предназначены для агрессивного прорыва эшелонированной обороны с целью выйти на оперативный простор. Сейчас же, когда оперативный простор был обеспечен, они были способны проявить лучшие свои качества, неся при этом меньше потерь.

Малые корабли (Файару до сих пор становилось неловко от того, что у врага «малые корабли» соответствовали по габаритам звёздному разрушителю) сковывали боем звёздные разрушители, в то время как линкоры не отвлекались на эту «мелочь», разве что поддерживая свои малые корабли огнём из турболазеров. В то время как дредноуты… они разворачивались, наводя свои капитальные орудия на флотскую базу!

- Адмирал… – обратился Файар к Висковису. – Наша орбитальная станция на данный момент ведёт огонь только из турболазеров.

- Мы готовим к применению ионное оружие и торпеды.

- Необходимо подготовить их как можно скорее. И сосредоточить огонь исключительно на больших кораблях. Нам нужно успеть до того, как они приготовят к выстрелу свои капитальные орудия.

- Коммандер Файар, напомните мне, насколько мощны их орудия главного калибра?

- Их флагман одним залпом уничтожил научную станцию.

- Наша база защищена гораздо лучше… - дрогнувшим голосом ответил Висковис.

И тут вражеские дредноуты открыли огонь. На станцию обрушился настоящий град торпед – и под таким огнём крупная орбитальная база Империи оказалась уязвима. Загудела сирена, взволнованность офицеров переросла в лихорадочность.

- Щиты не выдерживают! – с тревогой доложил один из офицеров после первого попадания.

- Щиты пробиты! – закричал другой офицер, когда началась основная волна попаданий.

И тут орбитальная станция начала сотрясаться от мощных взрывов. От сокрушающих ударов по корпусу станции Файар потерял равновесие и упал. Военная база имперского флота оказалась намного крепче той научной станции. Но урон от главных орудий противника был серьёзен. Когда волна выстрелов вражеских линкоров прошла, наступил тяжёлый момент временного восстановления.

Галак Файр тяжело поднялся с пола. Голова кружилась, в ушах звенело. Пелена с глаз постепенно спадала, открывая начавшийся в командном центре хаос. Офицеры на мостике пытались связаться с другими отсеками. И вот начали поступать тревожные сообщения – о тяжёлых повреждениях, об отказе систем, об утечках кислорода… о потерях. Урон был серьёзен. Пропала связь с несколькими отсеками. Докладывали о больших пробоинах, в некоторых местах происходила утечка кислорода. Отказали перегруженные щиты. Интенсивность огня турболазеров упала. Шатаясь на ослабших ногах, Файар подошёл к смотровой площадке и выглянул в окно.

В космосе продолжалось сражение. Звёздные разрушители явно превосходили вражеские малые корабли – судя по всему, потери были примерно равными, но если бы «малые корабли» не пользовались поддержкой дредноутов, то сражение было бы однозначно выигрышным для Империи. Но и дредноуты не были вовлечены в сражение между звёздными разрушителями в полную силу. Они разворачивались, и Файар, помнивший свой опыт столкновения с флотами иной галактики, сразу понял, что они готовят бортовой залп.

Вскоре командную станцию сотрясла ещё одна серия взрывов – удары были менее мощные, но более многочисленные. Файар вновь потерял равновесие и упал на пол. Станция выдержала залп и продолжила функционировать, но урон от двух залпов (из капитальных и бортовых орудий) был столь велик, что флотская база потеряла чуть ли не половину своих возможностей.

Файар вновь встал и, схватившись за поручень, чтобы удержаться на шатающихся ногах, выглянул в окно.

В это время в космическом пространстве продолжали открываться порталы и в сражение вступали всё новые и новые вражеские корабли. К этому моменту расклад битвы был таков – по количеству кораблей класса звёздного разрушителя силы сложился перевес в пользу врага (хотя этот перевес всё же не был критичен, а вражеские «малые корабли» уступали своим имперским визави по боевым качествам), при этом за их спиной находились мощные поддерживающие силы (у имперцев это была боевая станция флотской базы, а у врага – более дюжины линкоров). При этом «поддерживающие силы» сосредоточились на борьбе исключительно друг с другом – уничтожение «главного калибра» противника позволило бы резко сместить баланс сил в свою пользу. И здесь преимущество было на стороне врага.

Станция базы имперского флота была мощным сооружением, но «стационарным», в то время как вражеские линкоры были подвижными боевыми единицами, к тому же несущими сокрушающие орудия главного калибра. И именно эти орудия и решили исход противостояния между «решающими аргументами».

Тут сзади к Файару подошёл адмирал Висковис. Он тяжело дышал и держался за окровавленную рану в животе – результат взрыва одной из панелей управления, не выдержавших перенапряжения в системе.

- Коммандер Файар, – указал адмирал на белые порталы, из которых величественно выплывали вражеские корабли. – То, как они прибывают в систему… Это совсем не похоже на стандартный выход из гиперпространства! Это какая-то иная технология космических перемещений!

Файар вспомнил то сражение в иной галактике, где корабли Империума выходили из неестественных фиолетовых порталов, зрелище которых создавало жуткое чувство.

Только Файар собрался открыть рот, чтобы поведать адмиралу Висковису о своём опыте, как в космическом пространстве открылся большой белый портал, из которого вышел флагман – этот огромный дредноут тёмно-красного цвета с изображениями черепов на обшивке. И он, не обращая внимание на сражение своего флота со звездными разрушителями, сразу же начал разворачиваться, направляя своё главное орудие в сторону орбитальной станции. И Файар всё понял.

- Проклятье… – прошептал он. – Проклятье…

Как только главное орудие навелось на базу имперского флота, флагман-дредноут незамедлительно дал залп.

Оставшаяся без прикрытия щитов станция не смогла выдержать этого удара. Выстрел угодил в район центра управления. Командирский мостик вместе со всеми, кто находился там, стремительно поглотил шторм из огня и всепоглощающей плазмы. У Файара было ровно одно мгновение, чтобы успеть обрадоваться тому, что его постигнет быстрая гибель во всепожирающем пламени вместо перспективы долгой и мучительной смерти в вакууме…

***

Магос Птолемеус Кланк с удовлетворением наблюдал за ходом сражения. По мере того, как он и его механикусы узнавали противника, начинало получаться всё лучше и лучше. Первое сражение было тяжёлым – необходимость пройти через «бутылочное горлышко» аномалии обернулась тяжёлыми потерями при прорыве подготовленной обороны. В битве на выходе из аномалии флот Кланка и Шпунтека потерял три корабля сопровождения – это почти что эскадра – к чему добавлялись разного рода повреждения, которые не было времени устранить. Но это сражение уже проходило просто идеально – даже несмотря на то, что Кланк атаковал наугад, без разведки, даже несмотря на то, что была атакована сильная база флота Лжеимперии.

Допрашивая пленных слуг Лжеимперии, Кланк так и не смог выведать у них безопасные маршруты – даже под самыми эффективными методами допроса они могли составить только маршрут, ведущий к их флотской базе, ибо другого им больше на ум не приходило. Даже несмотря на то, что он не знал, какие силы и сколько кораблей охраняют флотскую базу, Кланк всё же был предупреждён – а это было критически важно. И он смог организовать идеальную импровизацию.

Во многом, конечно, Кланку очень сильно повезло. Прежде всего повезло с навигацией. Механикусам предстоял переход через совершенно неизученное пространство совершенно незнакомой галактики – даже самый искусный Навигатор мог совершить критическую ошибку и вывести флот не там, где нужно было (например, слишком далеко от нужной системы или слишком близко к сверхновой). Однако Навигатор сумел рассчитать идеальный выход. Флот механикусов вышел не просто на окраине системы, как это обычно практиковалось, а в самой системе. Не просто в самой системе, а неподалёку от флотской базы противника, что позволяло сходу вступить в бой с ними, пока они не опомнились. И механикусы при этом не столкнулись ни с каким объектом, не вызвали никаких катастроф – это был идеальный выход, который, наверное, не случался на практике практически никогда. Словно флот Кланка направляла какая-то Сила…

Выйти из варпа и тут же обнаружить вражеский флот в области ближней разведки – это ошеломило механикусов не меньше, чем слуг Лжеимперии. Но механикусы пришли в себя быстрее, чем противник. Тут всё было просто – если видишь врага, то немедленно его атакуй! И вот корабли механикусов, не дожидаясь, когда из варпа выйдут все корабли, сходу выстраиваются в боевое построение и незамедлительно идут в направлении противника.

Как оказалось, несмотря на немалые технологические чудеса, которыми обладала Лжеимперия, её слуги всё же не были способны отслеживать перемещения в варпе – и атака флота механикусов застала их врасплох. Но и механикусам приходилось действовать наугад. Никто не знал заранее количества вражеских кораблей, никто не знал, в какое построение они выстроились, никто не имел представление о боевой мощи орбитальной крепости флотской базы – это был риск.

Однако наглость, дерзость и авантюризм всё же принесли свои плоды – и как сладки они были! Противник оказался не готов к такому повороту событий. А Кланк, воспользовавшись замешательством, опробовал новую тактику, разработанную им по короткому опыту знакомства с Лжеимперией. Ещё на Сифоне Примарис Кланк обратил внимание на то, что вражеские фрегаты представляли собой приплюснутые корабли треугольной формы. Это обесценивало тактику залпов из макроорудий борт в борт: даже без щитов корабли Лжеимперии были превосходно защищены от кинетических снарядов – приплюснутый силуэт этих кораблей с наклонной бронёй делал выстрелы из макроорудий малоэффективными, поскольку слишком высока была вероятность, что снаряд пройдёт вскользь. А значит – приходилось полагаться на лазпушки и лэнс-излучатели.

Однако при этом вражеские корабли обладали широкой поверхностью – значит, нужно было заходить им сверху (насколько понятие «верх» применимо в космосе) или подныривать под брюхо, и тогда огонь из макроорудий и макротурелей будет куда более эффективен! И потому Кланк разработал следующую схему – те корабли сопровождения, в которых преобладало лазерное вооружение и лэнс-излучатели, должны были связать треугольные звездолёты боем, в то время как фрегаты, оснащённые макропушками, должны были зайти «сверху» или поднырнуть им под «брюхо», и, делая манёвр «бочка», навести бортовые макроорудия и ударить из них по широкой поверхности серых «треугольников».

Благодаря растерянности противника тактику удалось реализовать успешно. Лэнс-излучатели перегружали или хотя бы ослабляли вражеские щиты, бомбардировщики наносили точечные удары (к счастью, механикусам довольно быстро удалось выявить, где находились генераторы их щитов – как оказалось, это были ограненные сферы на видном месте, которые представляли собой заметную мишень), затем из второй линии на врага заходили фрегаты с макропушками, в соответствии с запланированным манёвром.

Несмотря на сложность манёвров, неслаженность экипажей, выполнявших их впервые, всё получилось на удивление успешно. Противник тоже не знал своего врага – и потому был не самым лучшим образом подготовлен к действиям механикусов. К тому же слуги Лжеимперии явно не имели представления о мощи макроорудий и лэнс-излучателей Империума – принявшие доктрину шквального огня из многочисленных лазпушек, они, судя по всему, довольно редко встречались с долго перезаряжающимся, но мощным оружием. Залпы из макроорудий окончательно сносили щиты, а если щит уже был отключён, то снаряды буквально рвали обшивку треугольных кораблей.

Но была проблема орбитальной крепости. Кланк благодаря допросам слуг Лжеимперии был осведомлён о её наличии, но он не знал точного её расположения. Крейсерам была дана установка найти и уничтожить орбитальную крепость, но если им придётся ради атаки на неё оторваться от своих кораблей сопровождения… Оставалось рассчитывать на дальнобойность своих орудий. К счастью, крепость оказалась в досягаемости. Тогда можно было действовать по самому простому плану действий. Выходя на дистанцию огневого поражения, крейсеры должны были как можно скорее навестить на станцию, выпустить по ней торпеды, затем выстроиться в линейное построение и дать бортовой залп из макроорудий. Это должно было снести орбитальной крепости щиты – если не получится с первого захода, то потребовалось бы повернуться другим бортом и дать второй залп. Впрочем, удара торпедами и первого залпа из макроорудий оказалось достаточно – щиты отключились, а снаряды макроорудий нанесли крепости серьёзные повреждения.

И вот тут-то в дело вступил Ковчег Механикусов. Один выстрел из орудия «Нова» – и орбитальная крепость была повержена. Взрыв плазменного боеприпаса буквально разворотил станцию – образовавшаяся от сокрушающего удара дыра постепенно расширялась, целые отсеки откалывались от остова крепости. Их командование не могло пережить такой катастрофы – и действия флота противника демонстрировали, что их порядки явно потеряли управление.

Это был шанс. Окно возможностей. И механикусы усилили нажим, пока слуги Лжеимперии были растеряны. Фрегаты «первой линии» при поддержке крейсеров и линкоров обстреливали вражеские фрегаты из лазпушек и лэнс-излучателей, в то время как фрегаты «второй линии» заходили врагу сверху или подныривали под «брюхо» и расстреливали приплюснутые вражеские корабли из макропушек. Обстрел, заход, удар. Обстрел, заход, удар.

Потери среди вражеского флота резко увеличились. Если сначала по количеству кораблей между механикусами и Лжеимперией наблюдалось примерное равенство сил (размер крейсеров и линкоров механикусов уравновешивался мощью и скорострельностью лазпушек вражеских фрегатов), то теперь благодаря мощному навалу флот потрясённого противника потерял столько кораблей, что механикусы обеспечили себе комфортное превосходство в числе.

Когда вражеский флот перестроил командные цепочки и восстановил свою организацию, механикусы уже обеспечили себе такое преобладание, что дальше продолжать схватку в сложившихся условиях бессмысленно. И слуги Лжеимперии приняли решение ретироваться.

Птолемеус Кланк уже наблюдал (и с восхищением), как они покидали сектор, скользя по космическому пространству. Впрочем, в этот раз уходить в другую систему они не стали – воспользовавшись своим преимуществом в скорости и манёвренности, вражеские фрегаты, выставив заслон, отступили на другую сторону планеты и сформировали новые оборонительные порядки. Победа механикусов была блестящей – несмотря на атаку орбитальной крепости и готового к обороне крупного флота, верные слуги Бога-Машины не потеряли ни одного корабля, отделавшись примерно десятком повреждённых.

Магос Кланк не решился их преследовать – враг понёс достаточные потери, чтобы отказаться от попыток атаковать флот механикусов, но сохранил достаточно сил, чтобы продержаться достаточно долго, чтобы дождаться подкрепления. Учитывая, что пленные слуги Лжеимперии на Сифоне Примарис рассказывали об их системе связи, Кланку не стоило терять времени – враг наверняка уже вызвал подкрепление, которое могло прийти в любой момент. Сил механикусов было достаточно, чтобы выдержать долгое сражение и даже бои в окружении, но Птолемеус Кланк пришёл сюда не отсиживаться в бесконечных осадах. Способность его флотилии держаться даже против превосходящих сил вражеских фрегатов была необходима для реализации особого плана.

Конечно, Птолемеус Кланк не планировал завоевания. Это была незнакомая галактика, к тому же полностью подчинённая этой Лжеимперией – против такой державы невозможно было сражаться силами одного собранного магосом флота. То, что задумал Кланк, представляло собой набег за трофеями – оборудование, оружие, вычислительная техника, транспорт, и, конечно же, двигатели космических кораблей.

Слуги Лжеимперии, захваченные на Сифоне Примарис и допрошенные Кланком, указали на свою ближайшую военную базу. Идти туда без разведки было опрометчивым поступком. Но, к счастью, из пленных удалось вытянуть сведения о том, что флотская база, о которой они говорили, находилась на тихой (и дикой) окраине их галактики и не являлась по-настоящему крупной военной структурой. Поэтому магос Кланк собрал флот побольше – который мог бы взять флотскую базу нахрапом и продержаться против вражеских подкреплений достаточное время, чтобы собрать все возможные технологии и технические образцы.

Однако окно возможностей не было достаточно широким, чтобы можно было вальяжно собирать свои трофеи. Нужно было высадиться на планете, как можно скорее собрать как можно больше образцов – и возвращаться к аномалии. Вражеский флот понёс большой урон, он отступил за обратную сторону планеты – и механикусам открылась возможность осуществить высадку в самый большой город этого мира, в столицу.

- Отправляйте в бой Скитариев! – скомандовал магос Кланк.

Десант техногвардии высадился на планету и захватил столицу в течении часа. Судя по докладам с поверхности, гарнизон войск Лжеимперии оказывал слабое сопротивление, даже несмотря на свою многочисленность и великолепное оснащение. Однако, несмотря на то, что противник был отлично вооружён и оснащён, с поверхности сообщали, что вражеские солдаты в белоснежно белой броне сражались… как новобранцы, хотя в их действиях чувствовалась хорошая подготовка мирного времени. Однако прошедшие не одну военную кампанию подразделения Скитариев просто задавили их на классе. Выслушав впечатления техногвардейцев о врагах как о новобранцах, Кланк внезапно вспомнил допросы на Сифоне Примарис – пленные слуги Лжеимперии, помимо прочего, упомянули, что единственная война, которую они ведут, представляет собой вялую антипартизанскую кампанию против разрозненных отрядов каких-то повстанцев. Не удивительно, что у них не самым лучшим образом обстояли дела с опытом большой войны – по-видимому, и флот, и сухопутная армия слишком привыкли к полицейским операциям.

Время же текло, и его было мало. Каждая операция техногвардейцев занимала драгоценное время. Каждый час, каждая минута, каждая секунда были на вес золота. Разгром основных вражеских сил. Занятие ключевых точек в столице и прилегающих населённых пунктах. Подавление оставшихся очагов сопротивления. Установление прочного контроля над завоёванными территориями. Поиск необходимых технологий. Погрузка захваченных образцов на транспортные корабли. Очень много операций – в то время как враг мог получить подкрепление в любой момент.

Птолемеус Кланк напряжённо ждал. Каждое сообщение, каждый доклад об очередном взятом районе, об очередном захваченном квартале, об очередном зачищенном здании усиливал в нём чувство напряжения и тревоги. А тем временем врагу начинали потихоньку поступать подкрепления. В систему прибывали маленькие эскадры – то одна, то другая, с разных направлений. Прибывших сил было ещё недостаточно, чтобы перейти в контратаку. Пока что враг только перестраивался – и выжидал. В свою очередь, подобная оперативность ещё больше усиливала беспокойство магоса – слишком быстро, слишком много, и это грозило тяжёлым испытанием. Скорее всего, к моменту, когда механикусы соберут свой «урожай», враг соберёт флот, который не даст спокойно покинуть систему – придётся прорываться с боем.

Конечно, Птолемеус Кланк уже был предупреждён о хотя бы примерных возможностях Лжеимперии. И потому он собирал флот, заведомо способный выдержать длительное позиционное противостояние, тяжёлую осаду, тотальную блокаду в конце концов. Но всё это должно быть не зря. Это не могло быть зря. Ведь это же настоящая военная база – там наверняка должен быть настоящий арсенал уникальных технологий, таких технологий, которых никто в Империуме и даже в Адептус Механикус не мог вообразить! Вторгнуться, высадиться, собрать, прорваться, вернуться – пять простых действий во славу Богу-Машине! И вот с поверхности поступили первые доклады о захваченных складах Лжеимперии… И это было… разочарование.

Поскольку это была военная база, Птолемеус Кланк ожидал найти на ней богатый арсенал. Однако там не нашлось практически ничего интересного. Учитывая, что главным объектом была флотская база, то, возможно, всё лучшее находилось там, но орбитальная крепость была уничтожена залпом из орудия «Нова». А вот на поверхности вражеские запасы были очень скудны. Лазганы, гравибайки, двуногие шагоходы «Часовой» с установленными на них плазменными пушками – всё это уже было захвачено на Сифоне Примарис. В то время как флот механикусов, который собрали Кланк и Шпунтек, был рассчитан не только на выживание во враждебном окружении, но и на сбор в свои трюмы огромного количества трофеев. Оружие, техника лёгкая и тяжёлая, промышленные машины, уникальные технологии, документация… Космические двигатели… Но все эти ниспосланные Богом-Машиной богатства находились не на данной планете.

Что это означает – выходит, что Кланк вынужден развернуться, пока к врагу не прибыло подкрепление, и вернуться с этими жалкими скудными трофеями обратно? С позором?

Однако на это Кланк пойти не мог. Всё это – длительные сборы, огромные расходы, грандиозные планы – не должно было закончиться так. Нельзя вернуться ни с чем. Нельзя позволить проклятым консерваторам утопить Кланка в этом позоре и радостно обеспечить ему участь сервитора – и это в лучшем случае.

Что же остаётся делать? Придётся идти глубже. Идти во мраке. Идти сквозь неизвестность. Идти чуть ли не наугад. Идти по вражеской территории. Проникать в самое сердце Лжеимперии. Прорываться через легионы треугольных фрегатов. Найти научный центр, планету-склад или мир-кузницу. И собрать наконец свой технологический урожай.

Но в неизвестной галактике нельзя было идти наугад. Кланк ещё мог примерно спланировать поход до этой флотской базы благодаря данным от пленных слуг Лжеимперии, допрошенных на Сифоне Примарис. Но сейчас, когда захваченная вражеская база обернулась разочарованием, необходимо было найти другую планету – тот самый мир-кузницу, который был так необходим механикусам. И чтобы найти этот мир-кузницу, чтобы не потеряться в неизвестной галактике, оставалось только одно – выведать информацию у жителей захваченной вражеской планеты. И тут магосу Птолемеусу Кланку пришлось столкнуться с ещё одним крайне неприятным сюрпризом. Завоёванная планета была населена ксеносами.

***

Руководитель общины городских ансионцев Моусул был очень стар, но и в то же время очень опытен. Быть свидетелем Сепаратистского кризиса, Войны клонов, попытаться перейти на сторону сепаратистов, а после провала интриги продолжить работу в Галактическом Сенате – всё это говорит очень о многом. Но самым ценным было то, что он сохранил ясность рассудка в столь преклонном возрасте – таком преклонном, что пора уже было задумываться о составлении завещания. Именно благодаря этой ясности рассудка в сочетании опытом десятков лет политической деятельности Моусул, даже перестав представлять свою планету в Сенате, оставался авторитетным руководителем – и, вернувшись на родной мир после окончания своих полномочий в галактическом парламенте, он возглавил органы местного самоуправления (представляющими коренное население перед имперскими властями) и успешно руководил ими вплоть до сегодняшнего дня.

Жизнь под Империей нельзя было назвать хорошей. Сказывались и жёсткий режим военного управления, и высокие налоги, и характерная для имперцев ксенофобия. Однако Моусул, наученный бурным опытом Войны клонов, знал, что самое худшее во время войны – это опрометчивое решение. И поэтому, когда на ансионскую базу флота Империи неожиданно напал неизвестный враг, Моусул сразу же отдал приказ своим сородичам не делать резких движений и выжидать. Хотя среди ансионцев и были сторонники повстанцев, ставшие таковыми из-за расовой политики Империи, таковых крепко держали в узде – и Моусул лично об этом позаботился.

Тем более с каждым часом и с каждой минутой всё больше укреплялось подозрение что это были не повстанцы. И даже не пираты. У повстанцев (не говоря уже о пиратах) попросту не могло быть сил, способных за один «штурм» разнести орбитальную станцию флотской базы и вынудить имперский флот отступить за обратную сторону планеты, оставив столицу открытой для вражеского десанта.

Когда на планету высадились наземные войска вторженцев, всё стало окончательно ясно даже для тех, кто до последнего надеялся, что это повстанцы смогли собрать такую внушительную силу. Улицы столицы заполонили странные кибернетически аугментированные солдаты в масках и красных балахонах. Вооружение и техника, которыми они пользовались, были не похожи ни на что из того, чем пользовались в Галактике. Странные шагоходы – одни из них напоминали дроидов-пауков сепаратистов времён Войны клонов, только с прямоугольными формами, другие были двуногими и напоминали старый республиканский AT-RT. Было много дроидов – «сутулые» дроиды-шагоходы с шестиствольными пушками на «руках», массивные дроиды, напоминающие энфорсеров серии KX, только огромные по размерам и с гигантскими наплечниками, не менее огромные и массивные дроиды округлых форм – и они были больше обычного человека раза в три! У них была вдобавок крайне странная кавалерия – всадники, восседавшие на ездовых дроидах. У них на вооружении было огромное количество гусеничной и колёсной техники – и почти не было антигравитационной, которая широко распространена в Галактике. Но больше всего поразили ансионцев жуткие гибриды человека и машины – люди, которым отрезали конечности и заменили их оружием и танковыми гусеницами; люди, которым вживляли в кожу броню; люди, головы которых были изрезаны жуткими шрамами, свидетельствовавшими о прохождении лоботомии.

Эта армия не была известна нигде в Галактике – и Моусул опасался их куда больше, чем пиратов или повстанцев. Пираты бы просто разграбили планету или собрали дань, и тут всё просто – у жертвы нет выбора, у властей нет претензий. Повстанцы ограничились бы серией диверсий на военных объектах имперцев, агитацией и вербовкой добровольцев – таковым предпочтительно было не препятствовать, что позволяло как избавиться от оппозиционных элементов, так и избежать чрезмерного гнева Империи (ведь вербовка велась в условиях военной оккупации). Но эти странные полулюди-полудроиды… Их мотивы, цели, требования были неизвестны. Что можно от них ожидать? За всю свою политическую карьеру Моусул усвоил, что самый худший вторженец – неизвестный. С оккупантами невозможно не взаимодействовать – но Моусул знал цели и желания имперцев, повстанцев, пиратов, а вот во время переговоров с совершенно неведомой, прибывшей из ниоткуда силой был велик риск совершить роковую ошибку…

Когда оккупанты захватили всю столицу, некоторое время они не предпринимали попыток выйти на контакт. Все важные здания, в том числе резиденция Моусула, были заняты или оцеплены солдатами в красных балахонах. Они были молчаливы и лишь поддерживали на улицах военное положение. Порядок был не просто строгим, а жестоким – жителей города, как людей, так и ансионцев (особенно ансионцев – судя по доходившим до изолированного Моусула обрывкам сведений, нелюдские расы они не жаловали) буквально убивали за любое неверное движение. Также до руководителя ансионцев доходила информация, что огромное количество жителей планеты попросту похитили. Ситуация усугублялась языковым барьером – солдаты в красных балахонах были молчаливы и не понимали ни галакта, ни местных языков. К счастью, за время правления Империи ансионцы научились базовым правилам поведения в оккупации, так что благодаря этому опыту число жертв было не таким большим как могло бы быть.

Происходившее на Ансионе было по-настоящему страшно. Подобного напряжения Моусул не испытывал ни во время Сепаратистского кризиса, ни во время Войн клонов. Именно неизвестность, неопределённость пугала больше всего. Кто это такие? Чего они хотят? Зачем они атаковали имперцев и оккупировали эту планету? Непонятно. Пугающе непонятно. Впрочем, и неизвестности, к счастью, пришёл конец.

Некоторое время Моусул находился в изоляции в своей резиденции, получая информацию о ходе сражения с имперцами и оккупации окольными путями. Люди и дроиды в красных балахонах охраняли резиденцию по периметру, не входя внутрь. Но спустя некоторое время они всё же коротко переговорили с охраной и вошли в поместье Моусула. И так состоялся первый его разговор с неведомыми оккупантами.

Они говорили на общегалактическом, но чувствовалось, что это не родной их язык – говорили они очень простыми фразами, путая падежи, с очень сильным акцентом, постоянно забывая слова. Но всё же общий смысл до Моусула дошёл. Их руководитель предлагал руководителю ансионской общины провести переговоры с глазу на глаз. У Моусула не было особого выбора. Он согласился.

***

Магос Птолемеус Кланк с большой неохотой решился на эти переговоры. Ему даже было неприятно ступать на поверхность этой планеты, отравленной присутствием ксеносов. Ему было неприятно даже вдыхать воздух, которым дышали ксеносы. Но у него не было выбора. Нужно было узнать, куда идти дальше. Найти мир-кузницу, где можно было раздобыть бесценные технологические чудеса. Ради этого необходимо было пойти на что угодно – вплоть до переговоров с ксеносами. Потому что иной путь – лишь бесславное возвращение, позор и забвение.

И вот магос Кланк вошёл в кабинет руководителя местных властей. Перед ним предстал ксенос стандартной для этой планеты внешности – низкий, худощавый, жилистый, с высокой щёткой синих волос на голове. Ксенос молчал.

***

Перед Моусулом предстал предводитель оккупантов, который оказался в высшей мере странным и жутким существом. Судя по всему, это был человек, но кибернетические аугументации превратили его в самое настоящее подобие дроида. Из рукавов красного балахона выглядывали кисти железных рук, а из спины торчали многочисленные механические щупальца и клешни. Его лицо было наполовину железным, с тройной красной линзой вместо левого глаза, а из места, где должны быть рот и подбородок, выходило множество трубок. Когда он кратко отдал команду своим охранникам, Моусул услышал его голос – и это был искусственный голос, голос дроида. Кто это? Или, вернее, что это? Человек, переборщивший с кибернетическими имплантами? Или дроид, налепивший на себя живую плоть?

И вот эта жуткая смесь из плоти и металла подошла к Моусулу. Переговоры официально были начаты. Ввиду того, что это существо было руководителем оккупационной армии, а ансионцы были жителями покорённой планеты, Моусул решил уступить право первого слова ему. Итак, каковы же их требования?

***

Птолемеус Кланк осознал, что, как доминирующая сила, покорившая эту планету, именно он обладал правом на первое слово. Нужно было обратиться к нему с приветствием. И тут Кланк замялся. Нужно было срочно подобрать правильные слова, да вдобавок на чужом языке… Вот только при каждой попытке составить обращение базовые энграммы раз за разом подсказывали фразу «Умри, нечестивый ксенос!». С огромным трудом сосредоточившись, Птолемеус Кланк произнёс:

- Приветствуем вас, жители этой, – тут магос Кланк поперхнулся, чуть не сказав «жалкой», – планеты! Вам не нужно бояться нас. Мы прибыли сюда ради выполнения своей Великой Миссии.

Кланк решил не слишком озабочиваться придумыванием непротиворечивой легенды и предпочёл сказать правду. Точнее, полуправду – подробности об иной галактике, Империуме Человечества и окружающих его угрозах этим ксеносам были ни к чему.

- Мы – Адептус Механикус, искатели технологий. Мы путешествуем по необъятному пространству космоса в своём Великом Паломничестве.

***

Паломники?! Даже безвылазно сидя на Ансионе, Моусул старался следить за событиями в Галактике. Он получал все возможные сведения о ходе борьбы Империи с Альянсом за восстановление Республики, о пиратских налётах, о деятельности преступных синдикатов. Более того, Моусул всеми способами пытался раздобыть ту или иную информацию о Неизведанных регионах – ввиду окраинного положения Ансиона его элитам было крайне важно знать о любых исходящих оттуда угрозах и возможностях. И он точно не слышал ни о каких Адептус Механикус с их Великим Паломничеством. Впрочем, Неизведанные регионы хранили в себе много неразгаданных тайн. Поэтому (и не только поэтому, разумеется) Моусул не стал открыто высказывать свой скептицизм в лицо оккупантам, а лишь кратко спросил:

- Что вам нужно?

***

- Технологии, – ответил ксеносу Птолемеус Кланк. – Во славу нашего Бога мы странствуем по просторам Космоса в поисках технологий, которые нам неведомы. Мы собираем всё, что только можно – технику, ручное оружие, космические корабли, двигатели, и, конечно же, техническую документацию.

- На этой планете вряд ли вы найдёте достаточно технологий, – заметил ксенос. – Это периферийный мир. Окраина.

- Да, – согласился Кланк и после долгой паузы он решился произнести фразу, каждое слово в которой давалось ему с большим трудом:

– Потому мы хотим попросить у вас помощи.

***

Моусул не мог поверить своим ушам. Эти полулюди-полудроиды уничтожили имперскую орбитальную базу, опрокинули имперский флот, высадились на планете, захватили столицу в результате жестокого штурма… и теперь просят у них помощи?! Это точно были не повстанцы? В голове Моусула на мгновение возникла безумная мысль, что мятежники могли разработать уникальную операцию по запутыванию как противника, так и местного населения. Но такая мысль возникла на эмоциях – и Моусул быстро её отбросил. Скорее всего, они говорили правду. По-видимому, это действительно какие-то неведомые космические кочевники, ищущие технологии. Итак, какая помощь им требовалась?

- Какого рода помощь вам нужна? – спросил Моусул.

- Нам нужны сведения, – ответило существо из плоти и металла. – Звёздные карты. Мы ищем планету, на которой есть технологии. Много технологий. Мы ищем мир-кузницу.

- Вы имеете ввиду производственный центр? – уточнил Моусул.

- Да, – ответил незнакомец. – Мы ищем путь к месту, где собрана вся техника, которая производится в мирах этой галактики. Где собраны все технологические чудеса, произведённые человеческим родом.

Итак, неизвестный оккупант просил у ансионцев помощи. Это была опасная дорога – нужно было серьёзно подумать, прежде чем ступить на неё. Откликнуться на их просьбу означало начать сотрудничество с врагами Империи. Власти такого не простят. К тому же режим оккупации, установленный этими… как они называются… механикусами, был жестоким (в то время как режим Империи был просто жёстким). Стоило ли помогать таким завоевателям?

Однако механикусы упомянули, что они странствуют по Галактике. То есть, по-видимому, это были космические кочевники. Это означает, что вряд ли они задержатся на Ансионе надолго. Можно было отказать им в помощи – однако логические рассуждения показали, что это всё же был невыгодный, даже опасный вариант. Неизвестно, как оккупанты отреагируют на отказ – учитывая, какой жестокий оккупационный режим они установили, лучше их было не злить и не провоцировать. Более того – когда имперцы пришлют сюда подкрепление, Ансион превратится в кровавое поле боя. Разразится битва, в которой хуже всего будет именно ансионцам, которые окажутся меж двух огней. Но вот если откликнуться на их просьбу и помочь им… тогда они уйдут сами! Уйдут без боя! А что касается имперцев… то им можно было заговорить зубы.

- Мы готовы помочь вам, – сказал Моусул. – Мы знаем планету, которую вы ищете. И мы можем указать вам путь к ней.

Ансионец назвал эту планету и указал к ней путь по звёздной карте. Предводитель механикусов выглядел счастливым – это читалось даже на металлических частях его тела. Вскоре его армия начала покидать планету. Жестокий порядок на улицах столицы сменился суетой. Солдаты и техника погружались на свои челноки, и с каждым покинувшим планету кораблём Моусул чувствовал всё большее и большее облегчение.

«Летите, летите! – со злорадной ухмылкой думал Моусул, глядя на уходящие ввысь транспортники. – Летите к своей цели! Летите к своей вожделенной планете! На этой помойке вы однозначно отыщете все технологические чудеса нашей Галактики…».

Интермедия 2

По линии Имперского бюро безопасности:

Ваше превосходительство благородный Вейдер!

Докладываю Вам о результатах расследования Инцидента в секторе Хурнис.

В результате налёта на Ансион нашей военной инфраструктуре в системе был нанесён существенный ущерб. Мы потеряли базу флота и часть присутствовавшей там флотской группировки. В районе Ансиона нашему флоту начало поступать подкрепление, мы готовились нанести по противнику контрудар. Однако прежде, чем была собрана достаточная для атаки группировка, враг эвакуировался с планеты и направился к краю системы. Наш флот двинулся за ними следом – но, ввиду того, что мы не успели создать превосходство в числе и огневой мощи, нам оставалось только сопровождать их, пытаясь с помощью заградительных кораблей не допустить их ухода в гиперпространство. Однако, по-видимому, они используют какой-то иной способ гиперпространственного перехода. Они открыли в космическом пространстве порталы неясной природы и скрылись там. Заградительные корабли не оказали на них никакого воздействия.

К сожалению, мы пропустили очень болезненный удар, который пошатнёт позиции Империи в Хурнисе и, возможно, в прилегающих секторах.

Впрочем, понесённый нами ущерб был хоть и тяжёлым, но терпимым – Инцидент произошёл в окраинном секторе, на периферии интересов Империи. Наше присутствие там и так было невелико, и потому ситуацию, несмотря ни на что, ещё нельзя назвать критической. Однако вскрывшаяся проблема всё ещё актуальна, и промедление в её решении грозит последствиями куда худшими, чем разгром базы на Ансионе.

Прежде всего необходимо как можно скорее перехватить и уничтожить флот, ставший причиной Инцидента. К счастью, нам известно, куда он направился.

Руководство общины городских ансионских аборигенов передало нам, что они направили этот флот на Бракку. Несмотря на то, что, согласно общим протоколам, это может квалифицироваться как помощь врагу (передача информации, указание направления атаки), всё же то, что сделали ансионцы, было весьма похвально. Стратегически Бракка является малозначимой планетой, что позволит нам навязать противнику генеральное сражение в «глухом месте» – подальше от посторонних глаз и без лишнего ущерба. Необходимо как можно скорее направить туда флотскую группировку – и как можно большего размера.

Согласно сообщениям от тех, кто участвовал в боестолкновениях с неизвестным противником, флот, вторгшийся в пределы Империи, представляет собой крайне грозную силу. Его основой являются корабли, по своим размерам соответствующие классу линкора, а в качестве главной ударной силы выступают корабли, которые по своим размерам можно назвать дредноутами. Эту силу сопровождает множество кораблей, аналогичных имперским звёздным разрушителям. Подобную угрозу нельзя игнорировать – и чтобы её ликвидировать, нам предстоит пройти через сражение, по масштабу сопоставимое с самыми ожесточёнными битвами Войны клонов. Это требует сформировать ударную флотскую группировку как минимум сопоставимого размера и огневой мощи.

Теперь, когда мы понимаем, что из себя представляет наш противник в плане военной силы, мы перейдём к разбору его внутренней сути. Кто это такие? Откуда они прибыли? Каковы их цели?

Один из руководителей городских ансионцев, непосредственно контактировавших с неизвестными, утверждает, что это космические кочевники, странствующие по космосу из религиозных соображений. Они поклоняются технологиям и ищут образцы техники, которые неведомы им самим – так описывают их аборигены. Ансионцы предполагают, что пришельцы прибыли из Неизведанных регионов. Это хорошая легенда для того, чтобы скрыть истинную причину Инцидента. Поскольку на самом деле ситуация гораздо хуже.

Речь идёт об аномалии «Червоточина» и проекте «Неведомое». Пришельцы прибыли именно оттуда, из другой галактики. К сожалению, из-за периферийного расположения аномалии и незначительности открытий по ту сторону червоточины мы недооценили важность обороны входа в аномалию – и теперь сталкиваемся с последствиями. Вторжение флота космических кочевников может быть лишь одной из угроз – и, возможно, далеко не самой худшей – которые таятся за входом в червоточину.

Ситуация самая серьёзная – и потому необходимо действовать незамедлительно.

Адмирал Гаррик Версио.

***

Адмирал Версио!

Ваш доклад принят к сведению. В район Бракки будет направлен адмирал Карлу Гендлинг. Часть вашего флота, а также отряд «Инферно» будут переданы ему. Вам же с вашими силами поручено завершить расследование Инцидента и остановить распространение засекреченных сведений.

Дарт Вейдер.

Клондайк Технологий. Часть 2: Сражение на подступах

Для Гильдии разборщиков тяжёлые времена откровенно затянулись. Несмотря на огромную проделанную работу по утилизации оставшихся после Войн клонов кораблей, нажим на рабочих не изменился – даже усилился. Не помогало и то, что мусор, накопившийся со времён Войны клонов, постепенно исчерпывался – работы меньше не становилось, а требования только увеличились.

Как оказалось, во время Войн клонов успели наклепать столько звездолётов, что после окончания боевых действий стало совершенно непонятно, что вообще с ними делать. Для флота мирного времени достаточно было лишь самого мизера из числа построенного, а адаптировать под гражданское использование можно было… тоже лишь мизер. В результате оставшееся бесконечное число бесполезного металлолома можно было только утилизировать. Ситуацию усугубило то, что Империя решила провести перевооружение – это означало, что ВООБЩЕ ВСЁ, что было произведено во время Войн клонов, должно было быть утилизировано. Впрочем, разбирать приходилось не только ставшие ненужными военные корабли. Гражданские компании тоже поняли, куда надо отправлять отбывшую своё технику. И всё это растянувшимся на много лет бесконечным мусорным потоком шло на Бракку.

Таким образом, несмотря на постепенное разгребание оставшегося со времён Войны клонов металлолома, работы меньше не становилось. С одной стороны, в этом был свой плюс – безработица Гильдии разборщиков не грозила. Это было бы хорошо, если бы не пара незначительных нюансов. Если бы былые инженеры не превратились в разборщиков, а рабочие не порабощены. Если бы всё это не сопровождалось снижением жалования и растущим игнорированием норм безопасности.

Империя выжимала из Гильдии разборщиков все соки. Рабочие вкалывали дни и ночи, трудились на износ. Тем не менее, несмотря на тяжёлые условия труда, недостатка в рабочих Гильдия не испытывала. Слишком многим было достаточно самой возможности найти работу – когда выбор был между нищетой и голодом, то кандидат долго не раздумывал. Но это, разумеется, не означало, что даже такие работники были довольны своим положением.

Среди рабочих давно витали антиимперские настроения. Тут не только тяжёлые условия труда играли свою роль, но и поведение самой Империи. Первые пять лет после провозглашения Нового Порядка и окончания Войны клонов власти ещё не давали особых поводов для ненависти. Да, Империя подозрительно относилась к Гильдии из-за её былых связей с сепаратистами (и имперцы нередко припоминали ей это); да, Империя буквально завалила рабочих Гильдии оставшимся после войны мусором – но это было ещё нормально. Но пятнадцать лет назад произошло с виду незначительное событие, которое, впрочем, стало отправной точкой для усиления политического давления помимо уже имевшегося экономического.

Тогда на Бракку явились инквизиторы Империи, обнаружившие в рядах Гильдии скрывавшегося джедая. Их расследование вылилось в угрозу массовых убийств за возможное укрывательство беглеца, демонстративное убийство рабочего, перестрелку и уничтожение грузового поезда. Тот джедай сумел улизнуть, инквизиторы тоже покинули планету – а вот контроль со стороны Империи после того инцидента стал ещё более жёстким.

Помимо очередного снижения жалования, имперская администрация усилила полицейский контроль над планетой. Теперь важна была не только норма выработки – ещё больше выросла ценность политической лояльности. Вот только «лояльность» в их понимании, как оказалось, не совсем соответствовала понятию «верность».

Имперская власть всячески поощряла среди рабочих самое грязное доносительство. Враги государства, которых пытались выявить власти и спецслужбы, были самыми разнообразными – старые сторонники сепаратистов, новые сторонники повстанцев, агенты пиратов, представители организованной преступности, и, конечно же, те, кто исповедовал невосторженный образ мыслей (самые опасные враги государства) – конкретика не всегда стояла во главе угла, ибо вслед за одним разоблачённым врагом немедленно находился другой.

Ситуация усугублялась действиями высшего руководства Гильдии разборщиков, которое стремилось не только сэкономить за счёт своих рабочих, но ещё и выслужиться перед Империей. И, конечно же, оба этих стремления сливались в одно. Руководство Гильдии после того случая с раскрытием беглого джедая начало спонсировать группу штрейкбрехеров – находящихся на особом счету «прикормленных» рабочих. Эти штрейкбрехеры занимались доносительством, срывали забастовки, травили неугодных, завышали для остальных рабочих нормы выработки за счёт установления «рекордов», к которым должны были стремиться другие – в обмен они получали более высокое жалование (к официальной зарплате тайно прибавлялась дополнительная «премия»), более высокие должности, лучшее оборудование. Остальные рабочие штрейкбрехеров ненавидели и старались им всячески отомстить – портили снаряжение, ломали оборудование, устраивали нападения тёмным вечером, а один раз дошло даже до убийства (после которого имперцы по просьбе руководства Гильдии устроили такую кампанию террора, что в будущем рабочие твёрдо зареклись выходить за рамки мелких пакостей).

А руководство Гильдии тем временем придумывало новые способы продемонстрировать лояльность Империи и извлечь прибыль за счёт рабочих. Так, была введена система штрафов. Штрафы взимались с рабочих за нарушение трудовой дисциплины и несоблюдение техники безопасности – но на деле это было обычным проявлением произвола. Под «нарушением трудовой дисциплины» часто подразумевалась политическая неблагонадёжность в виде недостаточного уважения имперским властям, опасных разговоров или невосторженного образа мыслей. Что касается штрафов за несоблюдение техники безопасности, то руководство Гильдии, задирая цены на необходимую экипировку и требуя от рабочих выполнять свои задания в слишком сжатые сроки, провоцировало это «несоблюдение» самым бессовестным образом. По своей сути, взимание штрафов превращалось в способ руководства Гильдии сократить свои расходы и сведение личных счётов штрейкбрехеров с рабочими.

Ситуация стала взрывоопасной, но пока Империя была сильна – порядок на Бракке был нерушим, а работники Гильдии разборщиков покорно разгребали в изобилии продолжавший поступать на планету мусор. Недовольство рабочих было сильно, но Империя была ещё сильнее. Однако вечной стабильности не существует – многие, кто надеялся обмануть этот закон, переживали крушение своих иллюзий. Рано или поздно порядок пошатнётся, хватка ослабнет – и тогда всё перевернётся с ног на голову. И, по-видимому, рабочие Гильдии разборщиков наконец-то дождались этого заветного момента. Момента, когда всё изменится.

В один очередной не очень прекрасный день те из рабочих, которые ещё не до конца утомились работой по разгребанию поступающего на планету мусора, заметили, что военное присутствие имперцев на Бракке неожиданно увеличилось – и резко. Выросла численность штурмовиков в гарнизоне, в систему прибыла сильная группировка звёздных разрушителей. Что-то надвигалось…

***

У адмирала Карлу Гендлинга было более чем достаточно времени на подготовку к вторжению. Предупреждён он был заранее – так что у него было окно возможностей для того, чтобы прибыть к Бракке и разместить там оборонительную флотскую группировку. Адмирала заранее предупреждали, что в систему вот-вот прибудет самая настоящая вражеская армада, которая разгромила флотскую базу на Ансионе – это был самый серьёзный и опасный противник. Гендлинг первое время сильно волновался – против флота, уничтожившего ансионскую базу, в авральном режиме собирали боевую группу, впопыхах выстраивали оборону. Судя по тому, в какой обстановке он получил назначение на Бракку, враг мог прибыть с минуты на минуту, в любой момент. Однако судьба подкинула Гендлингу несколько сюрпризов. Приятных сюрпризов.

Сначала противника пришлось слишком долго ждать. Это было подозрительно. Может быть, это была мифическая угроза? Может быть, они направились в другую систему? Может быть, их уничтожил кто-то другой? В любом случае, это дало Гендлингу время более-менее выстроить подготовленную оборону. Но на этом приятные сюрпризы не закончились.

Когда от разведчиков поступила информация о прибытии вражеского флота, Гендлинг не мог поверить своим ушам. Обычно корабли выходили из гиперпространство как можно ближе к нужной планете. Если речь шла о вступлении в космическое сражение, то корабли выходили на достаточно далёком расстоянии от противника, но как можно ближе к месту предполагаемого сражения, чтобы не тратить слишком много времени на логистику. Но этот враг поступил по-особому – не по принципам флотоводческого искусства Галактики. Флот противника вышел из гиперпространства на самой окраине системы.

Такого подарка судьбы нельзя было и представить. Оценив обстановку, адмирал Гендлинг решил не идти в атаку, а выжидать. Пусть вражеский флот тихо плетётся к Бракке. За это время Гендлинг успел вызвать подкрепление, укрепить оборону и отработать боевое построение перед встречей с противником.

Благодаря большому временному запасу и полученному подкреплению Гендлинг создал над врагом серьёзный численный перевес. Времени, чтобы обработать разведданные, было более чем достаточно – так что адмирал успел досконально изучить состав флота противника. Ситуация была специфической – группировка Гендлинга состояла исключительно из стандартных звёздных разрушителей в качестве главной ударной силы, в то время, как у врага, помимо схожих со звёздными разрушителями по размерам кораблей, были также линкоры и даже дредноуты. Но, несмотря на обилие кораблей таких габаритов, всё же у имперцев было численное превосходство – надо было это использовать.

Гендлинг расценил, что группировка линкоров будет мощна, но неуклюжа и к тому же чрезмерно массивна. Идеальная мишень – такую можно будет уверенно задавить шквальным огнём из турболазеров. Численное превосходство было за имперцами – благодаря нему залп из турболазеров стал бы настоящим всесокрушающим градом. А чтобы этот град ударил по врагу ещё мощнее, адмирал Гендлинг выстроил ряды звёздных разрушителей поплотнее, чтобы огонь из турболазеров был ещё более концентрированным. А когда оба флота подойдут друг к другу вплотную, и противник попытается что-то предпринять против стены зелёного огня, адмирал планировал навязать врагу манёвренный бой на близкой дистанции. Флот, состоящий из огромных кораблей, однозначно будет неповоротлив – и имперские москиты одолеют этого ранкора.

Заблаговременно сделав все необходимые приготовления, Гендлинг перешёл к ожиданию будущего сражения. И, когда наконец вражеский флот показался на «горизонте», адмирал отдал своим звёздным разрушителям приказ идти на сближение с противником.

***

Чем больше узнавал Птолемеус Кланк о своём противнике, тем сильнее приходило к нему осознание, что Великое Паломничество за технологиями будет куда тяжелее, чем он думал ранее. В этот раз его флот вынырнул из варпа по стандартной процедуре – на окраине системы. Дальнейший путь к Клондайку Технологий преодолевался в обычном порядке.

Благодаря Хору астропатов и Навигаторам механикусам удалось заблаговременно засечь вражеский флот – и длительное наблюдение за ним продемонстрировало всю мощь логистики Лжеимперии. Пока флот механикусов плёлся к Клондайку, у планеты выскакивали всё новые и новые вражеские корабли. С одной стороны, группировка противника так и продолжала состоять исключительно из фрегатов и эсминцев, но с другой – их набралось слишком много даже для крейсеров и линкоров. От стайки мух можно было легко отбиться, но, когда их целая туча – они тебя одолеют. Впрочем, при наличии большой мухобойки можно справиться и с большим роем мух – если кучно облепят малое пространство. И командующий вражеским флотом создал очень подходящие условия для применения мухобойки механикусов.

Корабли Лжеимперии выстроились очень плотно друг к другу. Птолемеус Кланк и другие командиры механикусов с самого начала приметили важную особенность тактики космических сражений, которой придерживался противник – у вражеских кораблей не было капитальных орудий главного калибра, они полагались на плотный огонь из скорострельных лазпушек. Это была вполне эффективная тактика – и, несмотря на успешный разгром вражеского флота в первой посещённой механикусами системе, Кланк и его люди приметили, что корабли противника были не только скорострельны, но и манёвренны. Таким образом, Лжеимперия, когда достаточно изучит флот механикусов, может развить тактику «бей-беги», которая создаст немало проблем. В противовес этому нужно было по-максимуму задействовать свои сильные стороны – но даже максимальное напряжение логических способностей не позволяло механикусам определить, насколько эффективны будут их сильные стороны против совершенно неизвестного противника. В прошлый раз им повезло. Повезло и на этот раз.

Очевидно, решив сделать ставку на максимальную плотность шквального огня, вражеский командующий выбрал вариант как можно сильнее сомкнуть ряды в боевом построении своих кораблей ради усиления концентрации обстрела. Что же, для того, чтобы сильные стороны механикусов работали на все сто процентов, это было наилучшее стечение обстоятельств.

Флоты выдвинулись навстречу друг другу. Противник не открывал огонь – до механикусов было ещё слишком далеко. А вот у самих механикусов уже было средство, которое можно применить на таком расстоянии – но сделать это нужно как можно скорее, пока противник ещё не подошёл слишком близко. Подступив к вражескому построению на расстояние атаки, Птолемеус Кланк скомандовал:

- Применить орудие «Нова»!

***

Отряд «Инферно» славился своей универсальностью. Подготовленные как пилоты, бойцы отряда в дополнение прошли обучение как оперативники специального назначения. Им доводилось выполнять задачи самого широкого профиля – разведка, диверсии, поддержка, устранение, контрпартизанская деятельность, инфильтрация, работа под прикрытием. В этот раз, переведённые под начало адмирала Гендлинга, бойцы отряда «Инферно» стояли во главе эскадрильи СИД-истребителей.

Руководитель отряда, коммандер Иден Версио, находилась в первых рядах авангарда. Её первой задачей была разведка, по наступлении фазы боя она вместе с авангардом должна была сдержать натиск вражеских истребителей.

Даже на столь далёком расстоянии, когда для прямого наблюдения требовалось использование электронных помощников, зрелище вражеского флота было впечатляющим. Конечно, не могло быть ничего более впечатляющего, чем зрелище Звезды Смерти, но такое количество дредноутов и линкоров на один флот не было характерно для Галактики. Выставляя против них исключительно звёздные разрушители, победить можно было только задавив числом. Впрочем, адмирал Гендлинг создал против них численное превосходство. Но сражение с ними всё равно грозило быть непростым.

Вражеский флот, судя по данным с дроидов-наблюдателей, слишком рано выстроился в боевые порядки – группировка находилась очень далеко, хотя и стремительно приближалась к имперцам. Судя по формированию боевого построения на настолько огромных расстояниях, их орудия были более дальнобойными – соответственно, готовиться к атаке нужно было заранее, не по стандартам Галактики. Но Иден не ожидала, что расстояние, с которого неизвестные враги будут атаковать, окажется таким большим.

Внезапно они дали залп. Расстояние, с которого был произведён выстрел было настолько огромным, что создавалось впечатление, что удар пришёл из ниоткуда. Лишь материалы с разведывательных дроидов, поступавшие на дисплеи, показывали, что это был именно залп из капитального орудия вражеского флагмана. Всё произошло мгновенно. В один миг эфир оказался заполнен криками, паническими докладами и нервными перекличками. Отчёты сообщали ужасные вести. Потери среди звёздных разрушителей были значительными. Ещё больше кораблей было серьёзно повреждено. Вскоре голоса в эфире превратились в самую настоящую вакханалию истерики, из-за чего понять, что происходит, на слух оказалось невозможно.

Иден развернула свой СИД-истребитель и, увидев то, что случилось, в ужасе раскрыла рот. Посреди плотного строя звёздных разрушителей возникла странная и жуткая аномалия, чем-то напоминающая чёрную дыру. Аномалия затягивала в себя звёздные разрушители, сталкивала их друг с другом, рвала их на части. Корабли, оказавшиеся слишком близко к эпицентру, пытались вырваться из гравитационной ловушки – но тщетно. Неодолимая сила втягивала их в себя, отрывала двигатели, броню, куски обшивки, целые отсеки.

Кошмар закончился довольно быстро – но последствия были катастрофичными. Была потеряна значительная часть собранного Гендлингом флота – даже многие уцелевшие корабли оказались бесполезными. Те капитаны, которые смогли увести свои звёздные разрушители от эпицентра, сделали это в основном ценой критических повреждений, лишавших корабли боеспособности.

Имперцы в одно мгновение лишились своей главной ударной силы в виде численного превосходства звёздных разрушителей, но ещё не всё было потеряно. Адмирал Гендлинг выжил – он вышел на связь и начал организационную работу по восстановлению порядка. Враг нанёс удар со слишком огромного расстояния – у имперцев было достаточно времени, чтобы восстановить боевые порядки и встретить врага турболазерным шквалом…

***

Видя, какую армаду фрегатов собрали слуги Лжеимперии, Птолемеус Кланк принял решение пойти на риск. Он отдал приказ не просто выстрелить из орудия «Нова» – он повелел зарядить его гравитационным снарядом. Винцент Шпунтек был в панике – тот считал, что на подобный опасный шаг идти было нельзя. А вдруг слишком «нежный» в обращении боеприпас сдетонирует во время заряжания? А если выстрел попадёт в планету? Нельзя рисковать уничтожением Клондайка Технологий!

Но враг собрал настолько много фрегатов и выстроил их так плотно, что Кланк считал подобный риск оправданным. Эта армада фрегатов «заклевала» бы флот механикусов – ради того, чтобы уравнять шансы, гравитационный снаряд стоил того. Теперь предстояла главная фаза сражения…

***

Сформировав новое построение, флот адмирала Гендлинга встретил стремительно приближающегося противника во всеоружии. Но и враг имел свои аргументы – корабли противника начали обстрел из мощных орудий с далёкого расстояния. Имперцы пошли на сближение, изо всех сил поливая вражеский флот турболазерным градом.

Первоначально адмирал Гендлинг следовал плану – плотное построение ради плотного огня. Но после того, как флот имперцев понёс огромные потери из-за неизвестного и крайне смертоносного оружия, плотность огня была недостаточной, чтобы урон по кораблям противника удовлетворял адмирала. Тогда Гендлинг приступил ко второй фазе плана. Звёздные разрушители перешли к ставке на манёвренность – сблизившись с противником, имперцы начали обходить врага со всех сторон, продолжая поливать его из турболазеров.

Но, помимо больших, мощных, но неповоротливых линкоров и дредноутов, враг выставил немало и аналогов звёздных разрушителей. Эти корабли – судя по всему, крейсеры – сопровождали линкоры и дредноуты, выполняя для них ту же функцию, что и пехота, прикрывавшая танки и шагоходы. Эти крейсеры были слабее звёздных разрушителей – но взаимодействие между ними и линкорами превращало вражеский флот в опасную силу.

Когда флот адмирала Гендлинга перестроился и был готов возобновить атаку, противник дал по нему торпедный залп. Торпеды, выпущенные вражескими линкорами, были крайне мощными – одно попадание наносило звёздному разрушителю тяжёлый ущерб, порой доходящий до катастрофического. Нужно было маневрировать – для этого потребовалось разомкнуть строй, так что изначальный план сделать ставку на плотность обстрела из турболазеров Гендлингу пришлось окончательно отбросить. Торпеды стали для имперцев очень большой проблемой, но они эффективно действовали на дальних дистанциях, поэтому адмиралом было решено как можно скорее сократить дистанцию, начав при этом обходить противника с флангов. И действительно – когда имперцы подошли к вражескому флоту на достаточно близкую дистанцию и навязали ему манёвренный бой на флангах, противник не смог дальше использовать торпеды, а имперцы сумели реализовать лучшие качества своих кораблей.

В «ближнем» бою звёздные разрушители были эффективны за счёт манёвренности и скорострельности турболазеров. Кроме того, в ходе сражения у врага открылся изъян. На многих кораблях противника (на линкорах и дредноутах, а также на части крейсеров) были установлены мощные бортовые орудия – прямое попадание наносило огромный урон, из-за чего Гендлинг в ходе сражения потерял несколько звёздных разрушителей. Однако эти орудия были зафиксированы – для более точного прицеливания вражескому кораблю требовалось повернуть корпус под нужным углом. Привыкнув к такому противнику и такому оружию, командиры звёздных разрушителей начинали более активно маневрировать, уходя с линии обстрела. Противник же, в свою очередь, пытался давать редкие, но плотные залпы силами нескольких кораблей одновременно – в надежде, что попадёт хотя бы один снаряд. Это порой вредило имперцам – прямое попадание даже одного такого снаряда ведёт к тяжёлым повреждениям или вовсе потере корабля, а уход с линии плотного обстрела означал ослабление огня из турболазеров.

Сражение было тяжёлым. Очень тяжёлым. Бой шёл буквально на равных – на турболазерный шквал противник отвечал размерами кораблей, толщиной брони и мощью своих орудий. Даже несмотря на то, что щиты противника держались меньше щитов кораблей Империи (судя по тому, как проходила перегрузка этих щитов, один из офицеров на мостике Гендлинга сделал вывод, что они, по-видимому, были заточены на отражение мощных, но достаточно редких ударов, а не под постоянный скорострельный град из турболазеров), битва против них не становилась проще – даже без щитов они выдерживали обстрел и продолжали огрызаться (и порой даже очень больно). Для увеличения урона по вражеским кораблям можно было попытаться «сбросить» с них щиты побыстрее и пораньше – уничтожив их генераторы – но на «ощупь» это никак не получалось сделать. Даже максимальное приближение к ним юрких СИД-истребителей ничем не помогло – пилоты так и не смогли разведать расположение их генераторов и других важных систем. Кроме того, и самим истребителям приходилось очень непросто.

***

Подойдя к вражескому флоту поближе (но не подставляясь при этом под огонь ПКО), Иден присмотрелась к кораблям повнимательнее. Продолговатые, угловатые. По некоторым особенностям дизайна было в них что-то от некоторых образцов Старой Республики… Судя по всему, командный мостик и центр управления у этих кораблей находились в задней части, в районе кормы – как и на имперских звёздных разрушителях. Носы у них были крайне массивными – Иден рассудила, что, раз центр управления у них находился в районе кормы, то, скорее всего, спереди располагались торпедный аппарат и большой склад боеприпасов, защищённые очень толстым слоем брони (отсюда и массивность). Особое внимание она уделила огромным капитальным орудиям – их ставка на огневую мощь может принести имперцам немало проблем.

СИД-истребители пытались подойти к вражеским кораблям поближе, чтобы найти у них какие-нибудь критически важные точки – генераторы щитов, например. Но – тщетно. Были раскрыты лишь самые очевидные места – орудия, двигатели, всякие декорации в виде человеческих черепов в шестерёнках... Но вот поиск генераторов щитов был бесполезен – эти корабли не были известны нигде в Галактике, никто попросту не знал, как эти генераторы выглядят и где могут располагаться.

Проведению адекватной разведки мешали не только системы корабельных ПКО, но и вражеские истребители. Их было меньше, чем имперских СИД-истребителей, и в этом не было ничего удивительного – они были настолько большими, что явно занимали немало места в ангарах, не чета компактным СИД-истребителям. Первоначально Иден и другие имперские пилоты приняли их за бомбардировщики – такой размер попросту не мог соответствовать истребителю! Но наблюдение за ними показало – они не пытались лететь на бомбёжку имперских кораблей, вместо этого они ввязывались именно что в истребительный бой. И при первом знакомстве это вызывало искреннее замешательство – зачем делать истребитель настолько большим и менее манёвренным? Пилоты многих СИД-истребителей расценили такого габаритного и неповоротливого оппонента как «мясо на столе» и радостно навалились на противника. Иден же, зная, что этот противник недостаточно изучен, скомандовала своему звену не лезть на рожон. И это было верным решением. Оказалось, что подобные размеры позволили вместить в подобные «истребители» огромное количество мощного вооружения – не только курсового, но и турельного. Это были по своей сути «истребители-крепости», к которым было сложно подступиться. Многие смельчаки, решившие взять громоздкую и неповоротливую цель нахрапом, поплатились за это своими жизнями…

Иден со своим звеном зашла на один из этих истребителей. Враг открыл по имперцам шквальный огонь из турелей. Уклоняясь от огня, ей пришлось отступить. К такому врагу, ощетинившемуся турелями, было сложно подступиться – громоздкие размеры оказались обманчивыми, и из этих странных истребителей вышел противник не менее, а то и вовсе более неудобный, чем повстанческие «X-крылья».

Поняв, что просто так зайти этому истребителю в хвост и расстрелять его не получиться, Иден была вынуждена сменить тактику. Такого противника пришлось брать числом. Отойдя от него на безопасное расстояние, звено Иден Версио начало против него беспокоящий обстрел из курсового вооружения. Вражеские истребители обычно действовали в специальных построениях, в которых они могли корректировать друг с другом огонь из турелей и превращать своё звено в неприступную крепость. Наиболее очевидным ответом на это был следующий метод – попытаться отделить один из этих истребителей от «стаи» и задавить его числом.

Иден и её звену удалось упростить себе задачу – намеченная ими цель отдалилась от основных своих сил, так что мучиться с ней пришлось куда меньше. Но даже одиночная цель была крепким орешком. Этот истребитель приходилось буквально окружать, при этом держась на дальнем расстоянии, что негативно сказывалось на точности огня СИД-истребителей. Далее – активные манёвры, беглые обстрелы (нередко наугад), пока противник не начнёт «выдыхаться» или имперцы не сделают удачное попадание, после которого враг резко ослабнет. Таким образом звену Иден и удалось подбить и уничтожить этот истребитель. Но оставались ещё и другие…

***

Наступил момент, когда адмирал Гендлинг осознал, что враг начинает одолевать. Звёздные разрушители превосходили вражеские крейсеры, но линкоры и дредноуты оказались настоящими космическими крепостями, способными ответить не только из мощных, но статичных орудий, но и из аналогов турболазерных турелей. Уничтожать такие махины было очень сложно – даже сбив щиты турболазерным шквалом, имперцы встречались с мощной бронёй, не идущей ни в какое сравнение с корпусами звёздных разрушителей.

Но и со щитами всё было не так просто. Гендлингу заранее передали отчёты от тех, кто уже столкнулся с неизвестным врагом на Ансионе – согласно этим отчётам щиты у врага уступали щитам кораблей Империи. И вражеские щиты действительно выдерживали под обстрелом меньше времени, чем известные образцы Галактики. Правда, обратив внимание на размеры, мощность и скорострельность орудий вражеских кораблей, один из офицеров на мостике адмирала предположил, что, судя по размеру и мощности вражеских орудий главного калибра и бортовых батарей, их щиты были заточены под отражение крайне мощных, но редких ударов, при этом не самым лучшим образом выдерживая длительный шквал из скорострельных орудий. Казалось бы – это было преимущество! Если быстро сбить щиты – размер уже не имеет такого значения, ведь так?

Однако на практике этот закон работал в основном против крейсеров, сопоставимых по размерам со звёздными разрушителями. А вот с линкорами и дредноутами всё оказалось сложнее. Их щиты сбивались достаточно быстро. Но опытным путём выяснилось, что, похоже, у их линкоров либо быстро восстанавливались щиты, либо они имели несколько запасных генераторов, создававших несколько слоёв. Это было проблемой, на которую нашлось своё решение – имперские звёздные разрушители усиливали интенсивность обстрела, чтобы между отключением одного и появлением другого щита был промежуток времени, когда можно нанести противнику прямой урон. Также имперцы сосредоточили свой огонь на кормовом участке вражеских больших кораблей, рассчитывая во время этих «промежутков» повредить их двигатели.

Тактика врага заключалась в том, чтобы сбить свои силы в единый мощный кулак. Они выстроились в плотную колонну, ядро которой составляли линкоры и дредноуты, а на флангах их сопровождали крейсеры, не только поддерживавшие их огнём, но и буквально прикрывавшие колонну своими «телами». Это нивелировало один из их изъянов в виде стационарных бортовых орудий, позволяя давать такие плотные залпы из пушек по воробьям, что «воробьям» приходилось держаться подальше, чтобы не зашибло. Ответом на такую тактику стало сосредоточение плотного огня на двигателях отдельных крупных кораблей, чтобы они потеряли скорость и оторвались от строя. Проблема заключалась в том, что враги явно не спешили – даже с повреждёнными двигателями отстать от своих было непросто. А попытки адмирала Гендлинга навалиться на врага редко приводили к нужному результату – вражеский строй был подобен ощетинившейся мощными орудиями крепости. С огромным трудом имперцы даже смогли уничтожить один линкор – он получил такие сильные повреждения двигателей, что отстал от строя, после чего адмирал Гендлинг скомандовал звёздным разрушителям навалиться на вышедший из построения корабль. Однако этот подвиг стоил имперцам больших усилий и без потерь не обошлось.

К тому же в ходе сражения выяснилось, что отражавшие опыт Ансиона отчёты о превосходстве имперских щитов над вражескими не учли некоторые нюансы. Имперские щиты хорошо справлялись с огнём из скорострельных турельных орудий, по принципу своего применения аналогичных турболазерам. Но вот прямого попадания торпед и огромных кинетических снарядов щиты звёздных разрушителей уже не выдерживали – либо справлялись с таким трудом, что происходила критическая перегрузка остальных систем корабля, либо щиты попросту отключались и пробивались.

Конечно, на начальном этапе сражения было совершено много ошибок, которые при большем знании противника легко удалось бы избежать. Неизвестность ослабляет твои возможности, но адмирал Гендлинг нащупал более-менее работающую тактику. Звёздные разрушители отчаянно маневрировали, чтобы уйти с линии огня, но имперцам приходилось рисковать, провоцируя противника на залп. Когда залп был совершён, а враг занимался перезарядкой, у имперцев появлялось окно возможностей – и тогда Гендлинг приказывал звёздным разрушителям навалиться на врага всеми силами, а перед новым залпом противника имперцы снова начинали пляску манёвров. Однако и враг умел приспосабливаться. Их флот начинал давать залпы не из всех орудий – ради увеличения скорострельности уменьшалась плотность обстрела, но и этого было достаточно для того, чтобы отогнать звёздные разрушители и тем самым уменьшить им окно возможностей для «навала». Их корабли – даже, казалось бы, неповоротливые линкоры и дредноуты – волчком крутились вокруг своей оси, чтобы у всего флота не было «мёртвых зон» для бортовых орудий. Подобная тактика «вертящихся волчком» кораблей в плотном построении была настолько сложна, что у адмирала возникало впечатление, что подобные манёвры мог отработать и выполнять только коллективный разум.

Враг нёс потери – но снижение его боеспособности было некритичным. Имперцы же, напротив, сами начали нести потери, постепенно подталкивающие флот к опасной черте. Гендлинг понял, что задавить такого врага можно только тотальным превосходством в числе. В начале сражения адмирал его имел. Но лишился – из-за странного супероружия этого неизвестного противника. Поняв, что бой не выиграть, Гендлинг приказал отступить.

***

Враг дрогнул! Фрегаты Лжеимперии начали перестраиваться – перестраиваться для отступления. Часть кораблей прикрывала отход, остальные формировали новое построение. Всё выглядело крайне организованно – а Птолемеус Кланк уже приметил любовь противника к тому, чтобы его военная машина выглядела по безликому упорядоченно – но от усиленного совершенным металлом взора магоса не могло укрыться ничего – и за фасадом стройной организованности отчётливо было видно бегство.

Кланк решил не позволять врагу действовать так, как тот желает – и без всякого промедления единый кулак флота механикусов обрушился на порядки Лжеимперии. Арьергард, прикрывающий вражеское отступление, быстро был смят – и вражеская колонна вместо организованного отступления была вынуждена рассыпаться. Увы, разгрома не получилось – рассредоточившиеся и разбежавшиеся фрегаты были проблемной целью для макроорудий, по ним приходилось стрелять из турельных пушек (против которых неплохо держались вражеские щиты) и лэнс-излучателей.

Несмотря на большие потери, флот Лжеимперии смог сохранить свой костяк и отступить на новые позиции. Вновь, как и в прошлый раз, механикусы отогнали противника за обратную сторону планеты, за которую шло сражение. Корабли магоса Кланка вышли на орбиту. Механикусы создали плацдарм – всё было готово для высадки на поверхность. Птолемеус Кланк отдал скитариям команду действовать. Клондайк Технологий был почти у него в руках…

***

Когда на Бракке запретили въезд и выезд в систему, даже самым недалёким, наивным и глупым стало понятно, что назревает что-то серьёзное. Несмотря на жесточайший режим военного положения, объявленного имперцами на Бракке, рабочие Гильдии разборщиков находили способ обменяться слухами и сплетнями. В подпольных барах и убежищах, в защищённых сетях голонета шли горячие обсуждения.

В основном рабочие сходились на том, что в систему вторгся флот повстанцев – это были единственные известные враги Империи, кто был способен на подобную акцию. Однако флот, собранный имперцами, был каким-то… слишком большим. Такого количества кораблей обитатели Бракки не видели даже во времена Войны клонов. Это было странно. Разве у повстанцев было столько сил, чтобы против них выставлять такую армаду? Или имперская пропаганда всё это время преуменьшала мощь флота повстанцев? А многие задавались вопросом – откуда повстанцы вообще могли прийти? Неужели они открыли какой-то неконтролируемый имперцами тайный гиперпространственный маршрут на Бракку?

Обитатели Бракки не видели развернувшегося сражения, но было понятно, что ненавистным имперцам приходится несладко. Происходящее чувствовалось во всём – в каменных лицах офицеров, явно пытавшихся тем самым скрыть свою напряжённость, в нервной суетливости штурмовиков, в ещё более ужесточившемся режиме комендантского часа. Это чувствовалось даже на уровне физиологических ощущений, когда в какой-то момент жители планеты начали испытывать недомогание в виде усталости, повышенного давления, головной боли, головокружения, лёгкой тошноты.

Когда имперские гарнизоны начали покидать некоторые города – кто-то эвакуировался, большинство отошло на заранее подготовленные оборонительные позиции – окончательно стало понятно, кто одолевает. В воздухе появились силуэты десантных челноков, с которых высаживались войска в красных балахонах, идущие на штурм имперских крепостей. Когда эти солдаты входили в оставленные имперцами города, некоторые рабочие теряли осторожность и выскакивали на улицы, размахивая руками и крича:

- Это повстанцы! Это повстанцы! Они пришли освободить нас! Это повстанцы! Да здравствует Альянс!

Но, присмотревшись к пришельцам и узнав их поближе, жители Бракки обнаружили, что они как-то не похожи на повстанцев. Это была армия дроидов и киборгов – молчаливые и холодные солдаты, смотревшие на угнетённых рабочих с бесстрастностью камня. На приветствия бракканцев они никак не отвечали, когда кто-нибудь терял осторожность и подбегал слишком близко, того они сталкивали со своего пути – крайне грубо, но безэмоционально. И это в лучшем случае. Разумеется, повстанцев не стоило идеализировать, но вряд ли бы они стали вести себя таким образом. Они наверняка бы занимались политической агитацией, вербовкой сторонников – а эти солдаты в красных балахонах и их техника просто упорядоченно следовали в направлении имперских позиций.

На них не было и символов повстанцев – вместо «якоря» Альянса за восстановление Республики на красных балахонах и технике красовался человеческий череп внутри шестерёнки. Рабочие начали гадать, кто же это мог быть, кто-то даже выдвинул безумную гипотезу, что это возродилась Конфедерация независимых систем, разработавшая и выставившая на поле боя новые модели боевых дроидов.

Воевали они эффективно и успешно – по улицам оккупированных городов шагали на фронт колонны дроидов, а через некоторое время приходили известия о падении очередного имперского форпоста, после чего устанавливалась полноценная власть этих неизвестных над областью. А когда с орбиты начали прибывать челноки их руководства, стало окончательно ясно, что имперская власть на большей части Бракки пала.

Несмотря на жёсткий режим, установленный армией дроидов и киборгов, среди рабочих нашлись смельчаки, которые смогли обойти посты вторженцев, пройти к космодрому и собраться толпой у охраняемого входа, чтобы увидеть тех, кто завоевал планету.

С трапа челнока сошли дроиды и киборги в красных балахонах – и с торчащими из спины кибернетическими щупальцами и клешнями. Они подошли ко входу, у которого, держась на безопасном расстоянии от линии солдат, собрались рабочие. Наступила немая сцена. Рабочие молча ожидали, когда обладатели клешней из спины выступят с обращением. Но пришельцы тоже молчали. Речей, выступлений, деклараций не было. И тут дроиды и киборги в красных балахонах начали издавать трели из шипящих и щёлкающих звуков. Вскоре те рабочие, которые понимали двоичный язык инженерных дроидов, внезапно осознали, что «трещание» пришельцев во многих чертах напоминает «пищание» астромехаников. Несмотря на то, что в двоичном языке завоевателей и астродроидов было немало различий, кое-что специалистам удалось расшифровать. И оказалось, что выступление оккупантов перед жителями Бракки представляло собой… отрывистые восторженные выкрики! За их мерным механическим пощёлкиванием скрывалась насыщенная гамма эмоций:

- Чипы! Микросхемы! Винтики! Детальки!

В какой-то момент рабочие осознали, что пришельцы смотрят не на них – пришельцы смотрят на груды металлолома с гигантской свалки, выглядывающей из-за горизонта. Искусственные глаза блестели огнём неимоверного страстного вожделения. И от этого становилось не по себе.

Клондайк Технологий. Часть 3: Покончить с угрозой одним ударом

На Бракке царила такая суета, которой не помнили даже старожилы. Повсюду маршировали солдаты-дроиды, шагала и проезжала военная техника, мерно и величественно шли их руководители в красных балахонах и с железными клешнями из спины… И везде, везде были изувеченные, безмолвные, не имеющие разума киборги. Эти киборги были везде, повсюду, они заполонили всю планету…

Для рабочих наступили плохие дни – оказалось, что при Империи в их жизни была белая полоса. Раньше им платили нищенское жалование за работу. Теперь им не платили жалования вообще. У них вообще не было работы. При этом пришельцы в красных балахонах организовали абсолютно такие же программы, что и при империи – разборка скопившихся на планете кораблей и отжившего своё оборудования. А если называть вещи своими именами – разгребание мусора. На грузовые транспорты и корабли тащили всё – двигатели, остатки оборудования, остовы корветов, челноков и истребителей. Гильдия разборщиков занималась на Бракке ровно тем же самым! Однако её рабочим и инженерам пришельцы в красных балахонах явно не доверяли.

Все работы выполняли они – эти киборги, эти тупые создания, эти безмолвные жертвы лоботомии. Именно они выполняли работу Гильдии разборщиков, в то время как рабочим оставалось только безучастно наблюдать – и не возмущаться, дабы не нарываться на выстрелы из бластеров их боевых дроидов. Это был не вожделенный многими приход повстанцев! И даже не суровая власть Империи!

Но теплилась надежда, что это всё было ненадолго – пришельцы в красных балахонах не устанавливали свою администрацию, не строили долговременную инфраструктуру, они лишь разгребали на Бракке мусор и тащили к себе всё, что представляло какую-либо ценность. Впрочем, и бесполезного металлолома они к себе везли достаточно – похоже, что оккупанты были не сильно знакомы с мелкими нюансами техники Галактики. Откуда они прибыли? Неужели Неизведанные регионы изрыгнули из себя какую-то неведомую, таившуюся в тени силу?

***

Птолемеус Кланк был доволен – даже машинное тело не могло подавить это сладостное чувство в угоду холодных вычислительных расчётов. Это действительно был Клондайк технологий – место, где были собраны все технологические богатства неизвестной галактики. Магос уже предвкушал ту плодотворную работу с собранными материалами, которая предстоит ему по возвращении. Даже потенциальное сопротивление консерваторов не пугало – по всем логическим вычислениям совершенных мозгов всё это попросту оттенялось ценностью собранных на Клондайке технологических сокровищ.

Конечно, скопившаяся на Клондайке техника уже отжила своё. Но не потому, что она исчерпала свой ресурс, нет. Всё дело было в мышлении слуг Лжеимперии. Погрязшие во тьме и невежестве техноатеизма, они относились к технике крайне потребительски, выбрасывая её при малейшей поломке или когда она просто наскучит. На Клондайке находились корабли разных моделей у тому же, по-видимому, разных эпох – и, судя по внешним признакам, они прослужили лишь пять, десять, максимум двадцать лет. Техноатеисты выбрасывали их как наскучившую игрушку ради того, чтобы купить новую – более «продвинутую», с «более сильным» оружием (но, судя по исследованиям, это явно был не совершенно новый уровень нового поколения, ради которого стоило выбрасывать вполне боеспособный корабль на свалку и делать абсолютно новый по схожей конструкции) и «современным» дизайном. И так у них было со всем – не только с космическими кораблями.

Магос Кланк много бродил по этим свалкам, через его руки и механодендриты прошло много образцов самой разнообразной техники – и он всеми сенсорами, каждой металлической деталью чувствовал боль Духов этих машин. Духов подавленных, искорёженных, замученных, искалеченных невежественными техноатеистами, в своей гордыни и потребительстве не понимавшими, что творят. Много сил нужно было отдать, чтобы вернуть Духам Машин их жизнь, принести им покой и восстановить равновесие.

Но не все эти машины удалось бы вывезти с Клондайка – у механикусов не было времени и места в трюмах для того, чтобы спасти все сокровища планеты. Логические вычислительные расчёты распределили процесс вывоза артефактов с высочайшей точностью, с идеальной расстановкой приоритетов и чётким определением ценности артефактов, но на планете всё равно осталось бы слишком многое – и оставлять это было тяжело. Впрочем, несмотря ни на что, Птолемеус Кланк действовал согласно составленным расчётам. В такой ситуации не было место для сожалений по тому, что не удастся взять – сожаление есть одна из слабостей отринутой плоти – нет, нужно было холодно и расчётливо действовать в рамках отведённого времени. Ибо слуги Лжеимперии не дремали…

***

- Итак… – Вейдер сделал свой фирменный жуткий вдох. – Вы запрашиваете дополнительные подкрепления?

Даже находясь в запредельных далях, представ перед адмиралом Гендлингом в виде проекции, переданной по голосвязи, эта чёрная фигура в безжизненной дыхательной маске всё равно внушала ужас. Собрав волю в кулак, адмирал ответил:

- Да, лорд Вейдер. Противник очень силён. Против флота, имеющего в своём составе такое количество линкоров, необходимо выставить силы, намного превосходящие его как по количеству кораблей, так и по общей огневой мощи…

- Насколько я помню, адмирал, ещё недавно такое превосходство у вас имелось. И вы лично обещали мне, что это превосходство позволит покончить с угрозой одним ударом. А теперь вы запрашиваете подкрепление…

Проклятье! Проклятье-проклятье-проклятье! С этим чудовищем было опасно даже просто разговаривать по голосвязи, не говоря уже о том, чтобы встречаться с ним лично! Своими вопросами и репликами он попросту загонял свою жертву в ловушку, из которой не было выхода.

- К сожалению, поступившая мне информация о противнике была не полной, – попытался найти выход из положения Гендлинг. – Там были сведения о количестве кораблей и их типе, мне не сообщали достаточных подробностей о вооружении…

Вейдер сделал недовольный вдох-выдох.

- Мне неважно то, что вам не сообщали. Я вижу конкретный результат – вчера вы говорили мне о достигнутом над противником превосходстве, а сегодня запрашиваете подкрепление. Подобная ситуация… – в его механическом голосе проявились нотки язвительности. – Удручает. Ваши запросы грозят сделать невозможным сохранение инцидента в тайне.

Имперские власти с невероятным упорством старались держать факт вторжения в секрете. Даже разгром флотской базы на Ансионе удалось обставить так, чтобы правда не вылезла наружу – из этого сделали пиратский рейд, вызвавший техногенную катастрофу на орбите. Даже живые свидетели ансионского погрома не смогли пробить завесу секретности – Имперское бюро безопасности хорошо поработало с ними, благодаря чему прорвавшиеся через информационную блокаду сведения о том, что произошло на самом деле, быстро превращались в слухи и байки. Однако такое событие, как атака на флотскую базу Империи, однозначно привлечёт внимание Альянса – и систему неизбежно ожидает массовый наплыв повстанческой агентуры.

С Браккой было гораздо проще. В частности, выяснилось, что неизвестный враг использовал такой метод перемещения в гиперпространстве, что прыжок невозможно отследить. Благодаря этому в худшем случае можно было представить события на Ансионе и Бракке как два разных инцидента. В то же время это могло создать большие проблемы и разрушить всю пресловутую секретность – ведь тот флот мог выскочить где угодно. К счастью, жители Ансиона сумели направить врага на Бракку – и сообщили об этом имперцам при первой же возможности. И, между прочим, Бракка оказалась одним из самых лучших мест, чтобы направить туда вражеский флот и навязать противнику решающее сражение. Это был захолустный мир, присутствие Империи на котором было незначительным. Даже крупное космическое сражение в этом регионе можно успешно скрыть… если предпринять нужные меры. А такие меры предпринимались – и заранее.

Костяк флота адмирала Гендлинга был переброшен к Бракке сразу же, как полноценная, заранее сформированная группировка – когда необходимо реагировать на вторжение как можно скорее, было не до осторожности. А вот дальнейшие подкрепления, прибывавшие для усиления группировки или восполнения потерь, поступали уже по принципу «с Галактики по нитке». В систему входили отдельные военные корабли, маршрут которых держался в секрете – они совершали переходы через тайные маршруты или не использующиеся гражданскими гиперпространственные пути, либо же, находясь в составе официальной группировки, «терялись» во время гиперпрыжков и т.д.

Адмиралу Гендлингу не нравилась такая секретность. Продемонстрированная вражеским флотом сила, которую не смогли задавить численное превосходство и скорострельный огненный шквал, нервировала его. Нужно было больше сил, больше звёздных разрушителей, нужно было собрать такой флот, чтобы на него не хватило загадочного супероружия этих неизвестных врагов! И потому ставка руководства на секретность раздражала Гендлинга – она мешала действовать решительно, адекватно сложившейся ситуации, она мешала ему победить.

- Лорд Вейдер, – с огромным трудом скрыв своё волнение подал голос Гендлинг. – В любом случае это опасный враг – и он тем более опасен потому, что он неизвестен. Без подкрепления не обойтись.

- Хорошо, – ответил Дарт Вейдер. – Вам будет отправлено подкрепление. Но потребуется потратить некоторое время на ожидание ввиду того, что сохранение секретности требует ряда… мероприятий. В то же время хотелось бы обсудить, как вы собираетесь распорядиться будущим пополнением. В своём предыдущем докладе вы сообщали, что высадившийся на Бракке противник окружён и взят в блокаду. Ситуация не изменилась?

- Нет, лорд Вейдер. Кольцо окружения вполне надёжно, но без подкрепления есть риск, что его прорвут.

- Судя по вашим словам, адмирал, осада может тянуться долго. Это грозит стать проблемой – с течением времени риск распространения ненужной информации станет выше…

- Да, лорд Вейдер, – Гендлингу пришлось высказать своё согласие, чтобы поддержать разговор и хоть как-то расположить к себе недовольного начальника.

- В таком случае вам придётся серьёзно задуматься над выбором приоритетов. Вы можете продолжать осаду – рискуя тем, что со временем правда пройдёт сквозь завесу секретности. На эту задачу я выделю вам подкрепление в размере…

Гендлингу пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы его глаза не округлились. Подкрепления в таком размере было недостаточно, чтобы поддерживать блокаду на протяжении длительного времени. Враг, обладающий таким количеством линкоров, обязательно прорвётся – адмирал это уже осознавал по опыту предыдущего боестолкновения. Гендлинг чувствовал, как захлопывается ловушка. Если он согласится на такие мизерные подкрепления, его ждёт провал – а всем флотским офицерам Империи было известно, как Дарт Вейдер не любит провалы. И тогда Гендлинг сделал неосторожный шаг.

- Лорд Вейдер… – возразил он. – Для поддержания эффективной блокады, в том числе информационной, таких сил недостаточно…

- Возможно, если бы вы понесли меньшие потери, то такой проблемы перед вами бы не возникло, – беспощадно парировала чёрная маска. – Но, если вы уверены в том, что можете покончить с этой угрозой в короткие сроки, путём прямого удара, я могу выделить вам большие силы. В любом случае это подкрепление будет последним – Бракка и так уже стала чёрной дырой, утягивающей в себя чрезмерные силы и ресурсы. За вами лишь выбор дальнейшей стратегии – от которой мы и будем отталкиваться в вопросе о размере будущего подкрепления.

Итак, перед Гендлингом встал выбор. Эта дилемма была непростой, но в глазах адмирала перед ним было лишь два варианта – надежда и провал. При такой постановке вопроса выбор был очевиден…

***

Даже после прибытия подкреплений адмирал Гендлинг не рисковал сразу идти в атаку на вражеский флот. Первое время усилия имперцев уходили на то, чтобы изолировать врага, отрезать пути к отступлению и взять в кольцо блокады, не позволяя им вырваться с Бракки и атаковать другую звёздную систему, распространяя чуму опасной правды на всю Галактику. Вражеский контроль над Браккой не был полным – на планете ещё оставались имперские форпосты (на территориях, которые, по-видимому, противника не заинтересовали), а сами враги до сих пор не занимались строительством оборонительной инфраструктуры – но сам их флот, состоящий из линкоров и дредноутов, стоил нескольких орбитальных крепостей, и потому на какую-либо широкомасштабную бомбардировку планеты Гендлинг не решился, ограничившись лишь точечными ударами по поверхности (которые, впрочем, были малоэффективными, ибо по-настоящему важные участки враги прикрыли своим флотом).

Оставалось только наблюдать, опираясь на систему удержавшихся на планете форпостов и отправляя на Бракку разведывательных дроидов. Выяснилось, что враги занимались прежде всего погрузкой скопившегося на планете мусора на свои корабли. Оставляя за скобками вопрос о том, зачем им потребовался этот бесполезный хлам, на поверхность выходил важный вывод – они явно не собирались там задерживаться.

Гендлинг понимал, что генерального сражения не избежать – его поставили в такое положение, что достаточное подкрепление согласились выделить только под гарантии скорого результата. На это были свои причины – затягивание осады могло привести к утечке информации о вторжении, либо же враг мог вырваться из блокады и атаковать более значимый и населённый мир. Поэтому паузу в боевых действиях Гендлинг использовал для составления плана разгрома вражеского флота.

Как показало предыдущее сражение, враг был очень силён. Повторно навалиться на противника адмирал Гендлинг не мог – сначала не хватало сил на атаку, а после прибытия подкрепления наступление всё равно оставалось рискованным предприятием ввиду того, что враг был готов и его флот выстроился в непробиваемые оборонительные порядки. Однако был один нюанс…

Враги в изобилии вывозили с Бракки скопившийся там мусор – с поверхности на орбиту шли бесконечные эшелоны с грузами. Пока что это не влияло на их обороноспособность. Но… Этот неизвестный флот по своему поведению явно напоминал каких-то космических кочевников-мусорщиков, которые перемещались от планеты к планете для сбора всего необходимого. Здесь на Бракке они, вместо того, чтобы обустраиваться, утверждать свою власть, строить систему противокосмической обороны на поверхности планеты, просто вывозили мусор – это говорило о том, что задерживаться здесь они явно не планировали. А значит, в момент вывоза последних грузов и завершения вывода войск и персонала с Бракки они станут уязвимы – нужно будет выйти из оборонительных порядков, принять на борт последние рейсы с планеты и перестроиться. Это и было то самое окно возможностей, когда получится их подловить. Главное – дождаться, когда они начнут покидать планету, и, пока они ещё не сформировались в полноценное боевое построение, обрушиться на них.

Адмирал Гендлинг разработал дерзкий, но, по его мнению, многообещающий план. Разведданные и сведения от тех, кто встречался с этим врагом ранее, сообщали о том, что технологии путешествий через гиперпространство у противника явно несовершенные. Они появлялись из каких-то странных белых порталов, длительность их путешествий от системы к системе была явно продолжительнее по сравнению со стандартными кораблями Галактики, да вдобавок атакующий Бракку флот и вовсе выскочил на самой окраине системы вместо того, чтобы выйти у планеты. Это значит, что они явно были незнакомы с вполне встречающейся в Галактике ситуацией, когда ударная группировка выходит из гиперпространства максимально близко к противнику и сходу вступает в бой. Это соображение и породило блестящий план.

Гендлинг оставил перед взором противника свой ударный кулак, заставляя его думать, что это все силы, находящиеся в распоряжении имперцев. Однако, пока ударный кулак идёт на врага, тот может успеть перестроиться. И вот тут-то из гиперпространства выскочит «засадный отряд», «припрятанный» в соседней системе. Выйдя максимально близко к вражескому флоту, звёздные разрушители ворвутся в промежутки между кораблями противника. Врагам не позволят сформировать боевое построение, они не смогут реализовать свои сильные стороны. К тому же, несмотря на то, что на кораблях врага установлены мощные орудия, аналогов турболазерных турелей у них было меньше, чем у звёздных разрушителей, что давало имперцам преимущество в ближнем бою за счёт большего количества скорострельного вооружения. И тогда начнётся хаос, в котором смешаются свои и чужие – а тем временем к веселью присоединятся основные силы под руководством адмирала, нанеся по растерянному врагу смертельный удар.

Оставалось изложить свой план офицерам, командовавшим своими звёздными разрушителями. На брифинге подчинённые дали адмиралу немало поводов для недовольства. Для командиров звёздных разрушителей из группы для гиперпространственного прыжка план, судя по всему, оказался слишком сложным – они постоянно уточняли нюансы по боевому построению, моменту выхода из гиперпространства и сетовали на то, что у них нет времени и возможностей отработать такой манёвр. А среди офицеров, которые должны были участвовать в наступлении главной ударной группы, нашёлся один молодой капитан, который открыто заявил адмиралу, что план рискованный:

- …опыт предыдущего боестолкновения показывает, что даже одиночный линкор является для нас очень сложным противником. Во время Войны клонов Республике доводилось встречаться с тяжёлыми крейсерами типа «Покоритель» – и даже одиночная цель без сопровождения была способна принести республиканскому флоту немало проблем. Эти корабли мощнее и крепче «Покорителей» – и их там целый флот. Сэр, я осмелюсь заявить, что ваш план очень рискованный. Звёздные разрушители, которые должны будут ворваться из гиперпространства в промежутки рядов противника, окажутся под перекрёстным огнём. Потери будут огромными. Собранная для гиперпространственного прыжка группа фактически отправляется на убой…

Гендлинг недовольно посмотрел на этого офицера:

- Так что вы предлагаете, капитан… Простите, как ваша фамилия?

- Флэйр, сэр. Тилен Флэйр.

- Капитан Флэйр, что вы предлагаете взамен? У вас есть план лучше?

Офицер растерялся.

- Сэр… Это был исключительно комментарий, не предложение. Во время предыдущего боестолкновения мы понесли огромные потери. Мораль личного состава низкая, люди боятся идти в прямую атаку, настаивают на осторожных действиях… Если мы опять понесём такой урон…

- Капитан Флэйр, – нахмурился адмирал, – Вы предлагаете просто следовать за врагом и сопроводить его к следующей системе? Какой вариант действий вы считаете оптимальным? Изложите свой план.

Молодой офицер замялся.

- Ну… Я бы предположил, что с имеющимися силами мы можем избрать тактику сдерживания. Изматывать противника, нанося ему «булавочные уколы». Если же атаковать напрямую, то, возможно, нам потребуется нарастить численное преимущество и запросить дополнительные подкрепления. Но для этого с операции может потребоваться снять завесу секретности…

- То есть, приемлемого плана у вас нет, – констатировал Гендлинг. – У нас есть чёткая задача – победить противника, а не сдерживать его, разгромить противника, а не изматывать его. Перед вами поставлена задача, и её нужно выполнить – с имеющимися средствами. Если имеющиеся средства кажутся вам недостаточными – значит, вы допустили ошибку в планировании. К тому же вы, не предлагая лучшего варианта взамен, ставите под сомнение авторитет командования.

На щеках Флэйра выступил стыдливый румянец. Удовлетворённый успехом, адмирал Гендлинг завершил «экзекуцию»:

- А теперь садитесь, капитан Флэйр. И впредь вы должны усвоить, что приказы вышестоящего командования не подвергаются сомнению. И никаких изъянов не будет, если спущенные сверху приказы будут выполняться в полном соответствии с планами командования. Вам всё ясно, капитан?

- Да, сэр, – козырнул Флэйр.

Когда брифинг закончился и офицеры разошлись, Гендлинг тихо сказал своему адъютанту:

- Нам необходимо усилить группировку, которая будет атаковать противника из гиперпространства, поэтому нескольким звёздным разрушителям будет отдан приказ на передислокацию. Передайте распоряжение о перебазировании следующим офицерам: капитан Тилен Флэйр, командующий звёздным разрушителем «Сокрушитель», капитан…

***

Птолемеус Кланк ожидал атаки Лжеимперии. Они очень быстро подводили подкрепления (но ничего, механикусы уже собрали материал для освоения этой технологии!), так что враг вновь собрал группировку, способную на наступательные действия. Более того, вполне открыто для механикусов слуги Лжеимперии сформировали ударный кулак, готовый перейти в полноценное наступление. Магос напряг все вычислительные мощности своих аугментаций, чтобы разработать меры противодействия. Ситуация была очень сложной.

Враг продолжал подтягивать подкрепления – от силы, контролирующей целую галактику, не вовлечённой в полномасштабные войны с соперничающими сопоставимыми империями, иного ожидать не стоило. И логистика… их логистика… Логистика, опиравшаяся на чудо-двигатели, позволявшая перебрасывать корабли из одной системы в другую практически мгновенно, легко и моментально компенсируя любые потери. К тому же такую проблему уже не решить залпом из орудия «Нова» – либо враг укрылся за тем или иным препятствием, либо слишком близкие расстояния, либо слишком рассредоточенные порядки. Слуги Лжеимперии тоже умеют учиться, так что на примитивную наживку их уже не подловить.

Это был куда более невыгодный расклад. Потери будут выше, особенно если Лжеимперия начнёт атаку в момент максимальной уязвимости – когда на корабли поступают последние грузы и ещё не сформировано боевое построение. Поэтому ценные технологические артефакты иной галактики были погружены прежде всего не просто на самые большие, а на самые крепкие и мощные корабли – и прежде всего на Ковчег. Возможно, часть артефактов будет потеряна – главным было сохранить ударный костяк, который и прорвётся через линии Лжеимперии обратно к аномалии. Механикусам предстоял тяжёлый исход – более благоприятных раскладов расчёты магоса Кланка не предоставили.

Враг атаковал именно в тот момент, когда флот механикусов был максимально уязвим – когда почти все грузы были доставлены и вот-вот предстояло начать прорыв. Но даже совершенные расчёты магосов не смогли предугадать воплотившегося на практике результата.

***

Свободное время Карлу Гендлинг зря не терял – оно было потрачено на отработку основных манёвров во время будущей атаки. Ударный кулак был у противника на виду – но он и отрабатывал вполне стандартные атакующие схемы. Пускай они наблюдают – всё равно не увидят ничего нового. Пускай они думают, что всё под контролем, пускай усыпляют свою бдительность. Нестандартные варианты отрабатывал уже «засадный отряд», находившийся в соседней звёздной системе – там, куда не достигает вражеский взор, где противник не увидит подготовленного для него сюрприза.

По мере получения докладов об успехах в отработке новых приёмов «засадным отрядом», по мере приближения «часа X» возбуждение Гендлинга росло. Наконец-то он с корнем выдернет эту занозу из задницы Империи! Наконец-то он разгромит этого проклятого врага, который уже попил адмиралу столько крови! Наконец-то у него будет успех, которым можно будет тыкнуть в маску Вейдеру!

Отработка манёвров шла успешно, все доклады говорили о том, что экипажи хорошо подготовились. Это был многообещающий знак – качественная подготовка сулила атаке успех и в перспективе победу. Всё должно было пройти так как надо – Гендлинг был уверен в этом. Созерцание того, как экипажи звёздных разрушителей наладили взаимодействие между собой, идеально отработали манёвры кораблей, всё сильнее и сильнее укрепляло эту уверенность.

И вот наступил тот момент, когда один из офицеров доложил адмиралу:

- Сэр, разведка сообщает, что они начали вывод войск с планеты!

Гендлинг решительно ответил:

- Готовьтесь к атаке.

Теперь важно было выбрать момент. Момент их уязвимости. Пока они не сформировали боевое построение.

***

Погрузка чудесных артефактов с Клондайка Технологий шла к своему завершению. Все необходимые материалы были уже собраны, а с вместе с последним грузом планету покидали и подразделения скитариев.

Птолемеус Кланк внимательно следил за флотом Лжеимперии. Враг не предпринимал никаких решительных действий. Да, они активно отрабатывали различные атакующие манёвры, явно готовясь к наступлению, но это были стандартные учебные упражнения, в которых не было ничего по-настоящему подозрительного. К тому же, несмотря на явную подготовку к атаке, слуги Лжеимперии до сих пор на неё не решались. Даже в момент максимальной уязвимости, когда на корабли механикусов поступали последние грузы и не было сформировано боевое построение, враг не делал ничего. Они боятся связываться с механикусами? Или это какая-то уловка?

Как выяснилось опытным путём, это было второе. Внезапно из далёкой темноты космоса подобно снарядам, выпущенным из болтера, начали выскакивать вражеские фрегаты. Причём они появлялись на таком коротком расстоянии от флота механикусов, что вычислительные аугментации магоса Кланка были готовы взорваться от переизбытка нахлынувших неожиданных расчётов.

Стремительно вылетая из пустоты, клиновидные фрегаты резко останавливались на расстоянии чуть ли не вытянутой руки от кораблей механикусов. В таранном бою фрегаты Лжеимперии были не опасны ввиду их слабой устойчивости к прямым столкновениям, но многим кораблям пришлось отключать пустотные щиты дабы избежать их перегрузки и выхода из строя из-за столкновения с такими большими объектами. Враг ворвался в зияющие пустоты несформированных рядов механикусов, превратив «поле боя» в мутную кашу, где смешались в кучу свои и чужие, фрегаты и крейсеры, военные и грузовые корабли. Магосу Кланку пришлось в срочном порядке приказать грузовым кораблям и транспортникам скитариев прекратить движение на орбиту и вернуться на поверхность планеты – чтобы они не попали под удар в этом хаосе. Ещё неизвестно, сколько планетарных сражений и абордажей предстояло пережить механикусам в их Технологическом Паломничестве, потому все расчёты подсказывали, что сухопутные войска ещё стоило поберечь…

***

Командующий звёздным разрушителем типа «Имперский I» под именем «Сокрушитель» капитан Тилен Флэйр очень «удачно» выскочил из гиперпространства. Расстояние до противника было настолько малым, что времени на остановку попросту не было, да вдобавок сзади напирали другие имперские корабли, так что перед звёздным разрушителем Флэйра не оставалось иного выбора, кроме как идти вперёд. Уворачиваясь от вражеских кораблей, выпустив из ангаров истребители и бомбардировщики, ставя перед собой завесу из турболазерного шквала, идти вперёд, в свободные промежутки. В самый центр вражеского шабаша.

План адмирала Гендлинга, несмотря на то, что действительно стал явной неожиданностью для противника, был крайне рискованным, и для группы, собранной для атаки из гиперпространства, являлся откровенно самоубийственным. Выйти из гиперпространства нужно было настолько близко к противнику, что такой манёвр был чреват большим количеством столкновений. Несколько звёздных разрушителей из передних рядов всё же врезались во вражеские корабли. Результаты таких «таранных ударов» зависели от того, каким образом произошло столкновение – если звёздный разрушитель ударил противника в борт или корму, то имперцы ещё могли выйти из такой ситуации условным победителем, но если враг встречал удар своим массивным носом, то для звёздного разрушителя всё заканчивалось в лучшем случае просто плохо. Впрочем, шансы на «победу» были лишь в столкновении с крейсерами. А если имперский корабль врезался в линкор, то звёздный разрушитель гарантированно терял боеспособность, в то время как противник продолжал функционировать. Но даже сталкиваясь с сопоставимыми по размеру крейсерами, звёздные разрушители получали такие повреждения, что не могли уже функционировать в полную силу. Имперская военная доктрина не предусматривала использование тактики таранных ударов (такое встречалось в основном в качестве «оружия отчаяния») – а вот для противника, чьи корабли держали удар явно лучше, чем звёздные разрушители, прямые столкновения явно были не в диковинку. При этом после столкновений оставалась туча обломков, которые добавляли дополнительную перчинку в эту кашу. Очевидно, именно в этом и заключался план адмирала Гендлинга – за счёт рискованного и дерзкого манёвра устроить в рядах противника такой хаос, чтобы враг был дезориентирован и дезорганизован, и, пока противник не оправился, нанести по нему основными силами сокрушающий удар. Такой план был в целом логичен, если не учитывать, что ради того, чтобы получить хотя бы шанс на победу, необходимо было принести в жертву значительную часть флота. При этом сама победа… не была гарантированной.

Звёздный разрушитель Флэйра, на силе инерции ворвавшийся в ряды противника, с огромным трудом увернулся от вражеского крейсера, буквально чуть не задев его обшивку. Выйдя на более-менее свободное пространство, капитан понял, что окружён. Однако противник не применял своё самое мощное вооружение – в ближнем бою торпеды были бесполезны, а бортовые орудия они не применяли, очевидно потому, что боялись навредить своим. Попадания из вражеских скорострельных турельных орудий имперские щиты держали неплохо, так что в глубоких рядах противника звёздный разрушитель держался молодцом.

Чувствуя, что остальные корабли имперского флота напирают сзади, Флэйр отдал приказ идти дальше вглубь вражеского строя. «Сокрушитель» двинулся вперёд. Снова сложные манёвры, уклонение от вражеских кораблей – и всё это под шквальным обстрелом со всех сторон. Щиты были перенапряжены – но держались.

И вот, увернувшись от очередного вражеского крейсера, «Сокрушитель» оказался прямо над носом огромного корабля – самого большого из тех, которые Флэйр видел. Похоже, это был флагман…

***

Какими бы совершенными ни считал свои вычислительные аугментации Птолемеус Кланк, ему оставалось лишь признать – слуги Лжеимперии застали его врасплох. Слишком внезапно выскочили из космических далей клиновидные фрегаты, на слишком близкое расстояние к кораблям механикусов они подошли – подловив последователей Бога-Машины в момент, когда те не сформировали боевое построение, враги быстро заполнили собой бреши в обороне и промежутки в рядах, превратив сражение в хаос. Флот механикусов, оказавшись в такой ситуации, не мог действовать со стопроцентной эффективностью. Из-за смешавшихся порядков пришлось отказаться от применения торпед и макропушек – ради того, чтобы не попасть случайно по своим из мощных орудий. Одни корабли находились слишком близко друг от друга, из-за чего не могли включить пустотные щиты, другие держали между собой слишком большую дистанцию, чем воспользовались слуги Лжеимперии, врываясь на своих манёвренных фрегатах в бреши, рассекая ряды механикусов.

На таких коротких дистанциях, в смешавшихся рядах враги явно чувствовали себя как рыба в воде. Флот механикусов терпел уже куда больший урон, чем в предыдущих сражениях – особенно страдали корабли сопровождения. Магос Кланк напряг все мощности своих вычислительных аугментаций, но пока он разрабатывал план, как реагировать на сложившуюся ситуацию, обстановка снова резко менялась. А очередная смена обстановки и вовсе начала грозить гибелью.

Внезапно из тени находящегося впереди крейсера выскочил один из клиновидных фрегатов Лжеимперии. «Прошмыгнув» сквозь ряды флота механикусов, вражеский корабль стремительно приближался к носу Ковчега.

- На эту угрозу необходимо реагировать! – закричал магос Кланк.

Но хозяин корабля Орест Цецилион не нуждался в подобных напоминаниях.

- Включить пустотные щиты! – скомандовал Цецилион.

- Хозяин корабля! – ответил один из офицеров на мостике. – Дружественные корабли всё ещё находятся слишком близко от нас! Есть риск, что один из них столкнётся с защитным полем!

- Расстояние минимальное, но достаточное, – без раздумий ответил хозяин корабля, после чего настойчиво повторил приказ:

- Включить пустотные щиты!

Приказ был без возражений выполнен. Защитное поле было включено. К счастью, несмотря на минимальное расстояние между кораблями вокруг Ковчега, никто не столкнулся с пузырём пустотного щита. Однако Цецилион и его офицеры на мостике недооценили скорость фрегатов противника.

- Хозяин корабля! – доложил один из офицеров. – Вражеский фрегат находится внутри пространства пустотных щитов!

На мостике повисло гробовое молчание.

***

Оказавшись с вражеским флагманом один на один, Флэйр на мгновение даже немного растерялся. Оказаться в самой глубине вражеских рядов, лицом к лицу с огромным флагманом – такая серия манёвров могла завершиться лишь самоубийством. Впрочем, это вполне соответствовало плану адмирала Гендлинга. Когда все пути к отступлению были перекрыты, а вокруг сжималось кольцо вражеских кораблей, «Сокрушителю» ничего не оставалось, кроме как вступить с флагманом в дуэль. И, как оказалось, в этой дуэли у звёздного разрушителя были шансы.

Самые мощные средства поражения, которыми обладал флагман, оказались бесполезными на такой короткой дистанции. Что касается турельных орудий – у флагмана они были, конечно, мощнее, чем у вражеских крейсеров, но пока что под их обстрелом «Сокрушитель» держался. К тому же остальные вражеские корабли по звёздному разрушителю не стреляли – боялись уничтожить свой флагман? Так что время у Флэйра было – но нужно было правильно им распорядиться.

Где располагались наиболее важные системы флагмана, уничтожение которых могло бы его обезвредить, Флэйр не знал – конструкция этих кораблей была неизвестной в Галактике. Однако было очевидно, где располагался их командный центр – в высокой башне в задней части корабля. К тому, же, судя по всему, эта башня не была прикрыта щитом – опыт предыдущего сражения показал, что их генераторы защитного поля образовывали гигантский пузырь, внутри которого и находился корабль. А «Сокрушитель» как раз оказался внутри этого пузыря, и на пути турболазерного залпа не было никакой преграды. Значит, нужно было забыть обо всём, что вокруг – и лупить из всех орудий именно туда. Если вражеский флот лишится командования или хотя бы руководство потеряет возможность отдавать приказы в «нормальном» порядке – это может решить исход сражения.

Офицеры на мостике напряжённо ожидали приказа. Тяжело вздохнув, капитан Флэйр скомандовал:

- Огонь из всех орудий по кормовой башне.

***

Командный мостик Ковчега механикусов буквально сотрясался под сокрушающим градом из вражеских орудий. Очевидно, этот фрегат быстро сориентировался в ситуации и нашёл уязвимое место флагмана. На пути выстрелов противника не было никаких преград – тот фрегат оказался внутри пузыря пустотных щитов и его выстрелы наносили Ковчегу прямой урон. При этом враг явно знал, куда стрелять – и направил все орудия на уничтожение командного центра. А турельных орудий Ковчега было недостаточно, чтобы быстро уничтожить угрозу. Нужна была помощь кораблей сопровождения – но те ничем не могли помочь, пока были включены пустотные щиты.

Обстрел шёл долго. Сгустки плазмы били с такой плотностью и такой скорострельностью, что за зелёным мельтешением было практически не видно того, что происходит снаружи. Даже несмотря на крепкую и надёжную защиту обстрел начал ощущаться офицерами командного центра на собственной шкуре – в помещении становилось всё душнее и душнее. Конечно, броня у Ковчега была мощной. Несмотря на то, что плазменные пушки вражеского фрегата били сильно и были скорострельными, укреплённый отсек командного центра держался неплохо. Однако Цецилион не желал проверять, сколько времени выдержит броня под обстрелом – особенно когда речь шла о неизвестном оружии, которое к тому же вполне неплохо себя показывало в произошедших ранее битвах. Под агрессивно барабанящим по броне градом из зелёных сгустков плазмы Ковчег неплохо держался – но угрозу нельзя было недооценивать. Этот фрегат должен быть уничтожен без отлагательств. Пока броня ещё не пробита – нужно было незамедлительно и как можно скорее отдать приказы экипажу и кораблям сопровождения. Быстро определив порядок действий, направленных на устранение препятствий для кораблей сопровождения и повышение эффективности орудий Ковчега, хозяин корабля начал раздавать команды.

- Отключить пустотные щиты.

- Пустотные щиты отключены! – доложил офицер связи после того, как по воксу было получено необходимое подтверждение.

- Выйти на связь с кораблями сопровождения, – отдал Цецилион следующую команду. – Передайте им приказ – уничтожить вражеский фрегат, атакующий Ковчег!

- Да, хозяин корабля! – откликнулись офицеры.

***

Град турболазеров продолжал бить по кормовой башне вражеского флагмана.

- Сэр, турболазерные орудия перенапряжены! – доложил один из энсинов.

- Продолжать огонь, – стиснув зубы, потребовал капитан Флэйр.

- Сэр… – сообщил другой офицер. – Вражеские крейсеры… они открыли по нам огонь!

- Продолжайте обстреливать флагман! – настойчиво ответил Флэйр.

Вскоре на «Сокрушителя» обрушились вражеские снаряды. Крейсеры противника взялись за звёздный разрушитель Флэйра со всей серьёзностью, сосредоточив свой огонь исключительно на нём. «Сокрушитель» не мог держаться бесконечно. Окружённый корабль был обречён – и потому Флэйр твёрдо был намерен унести с собой командование вражеским флотом.

- Сэр! – снова доложили капитану с мостика. – Щиты не выдерживают! Нужно больше энергии на генераторы!

- Все резервы мощности – на турболазеры! – продолжал стоять на своём Флэйр.

Нужно было продолжать. Палить из всех орудий, пока есть возможность. И возможностей становилось всё меньше и меньше. Один за другим в командный центр приходили тревожные доклады:

- Защитное поле пробито!

- Мы потеряли связь с десятым отсеком!

- Вторая батарея турболазеров уничтожена!

Но каждый раз после каждого доклада капитан Флэйр твёрдо и упорно повторял команду:

- Продолжать огонь.

И «Сокрушитель» продолжал огонь по флагману, пока ещё оставались функционирующие турболазеры. Флэйр не знал, попадали ли выстрелы по командирской рубке, удалось ли уничтожить или хотя бы отрезать от связи со своими их руководство – и потому, коли он и его экипаж были обречены, капитан был намерен не жалеть энергии, лишь бы был хотя бы шанс… Шанс обезглавить врага. Шанс внести сумятицу в ряды противника. Шанс на победу Империи…

- Продолжать огонь, – повторял Флэйр, когда под вражеским обстрелом окончательно отказали генераторы щита.

- Продолжать огонь, – повторял Флэйр, когда после очередного мощного залпа кинетическими снарядами по незащищённому щитами корпусу продолжили функционировать лишь две турболазерных турели.

- Продолжать огонь, – повторял Флэйр, когда урон, нанесённый «Сокрушителю», стал настолько велик, что в командном центре начал отключаться свет.

- Продолжать огонь, – повторял Флэйр, когда начали поступать сообщения о перебоях в работе системы жизнеобеспечения.

Однако даже без защитного поля флагман был явно крепок. Кормовую башню сотрясал шквал зелёных лучей турболазеров, она буквально утопала в огне, но капитан так и не мог надёжно удостовериться, нанесён ли был ущерб командному центру этого корабля. А времени у «Сокрушителя» практически не осталось. Вражеские крейсеры не дремали – «Сокрушитель» был полностью окружён и обстреливался из самых мощных орудий со всех сторон. Звёздный разрушитель был изувечен и искалечен, его корпус покрывали многочисленные огромные дыры от кинетических снарядов и участки расплавленной брони от лазерных пушек. Долго корабль не протянет.

И тут Флэйру в голову пришла мысль, которая в обычных обстоятельствах была бы безумием. Если «Сокрушитель» всё равно обречён, то почему бы напоследок не хлопнуть дверью погромче?

- Капитан? – окликнул Флэйра один из офицеров на мостике.

Флэйр не отреагировал, забывшись от мрачных мыслей и впав на пару секунд в прострацию.

- Сэр? – повторно обратился к капитану офицер, повысив голос.

Флэйр опомнился. Собрав волю в кулак, капитан отдал команду:

- Всю оставшуюся мощность – на двигатели.

- Выполнено! – доложили офицеры, когда всё было готово.

- Полный вперёд! – отдал последний приказ капитан. – Направить нос звёздного разрушителя на кормовую башню.

«Сокрушитель» двинулся вперёд. Собрав последние резервы, звёздный разрушитель шёл на таран.

***

Удары зелёных лучей были сокрушительными, но броня всё-таки выдерживала – командный центр является одной из важнейших систем корабля, которая обязательно должна была быть защищена лучше остальных участков. Корабли сопровождения нанесли врагу достаточно серьёзные повреждения – интенсивность обстрела снизилась, попаданий стало гораздо меньше, в сторону командного центра летело намного меньше зелёных сгустков плазмы. По-видимому, хозяин того клиновидного фрегата тоже осознал, что на вскрытие брони у него уйдёт больше времени, чем ему предоставят корабли сопровождения механикусов. А значит, коли вражеский корабль всё равно обречён, его экипаж неизбежно прибегнет к последнему ультимативному средству.

Орест Цецилион на своём веку (в буквальном смысле) прошёл через неисчислимое множество сражений – и раскрыл намерение противника идти на таран ещё до того, как клиновидный фрегат робко и медленно двинулся вперёд. По своей сути, расклады были очевидны – если враг не смог пробить броню и при этом находился под угрозой уничтожения под огнём кораблей сопровождения, то ему оставалось только идти на таран. Было очевидно и направление удара – нос того корабля направлен в кормовую башню, прямо в командный центр. Меткий глаз и огромный опыт расчёта траекторий чётко показывал хозяину корабля, что фрегат попадёт своим острым носом именно туда, куда и хотел – в командный центр.

Хозяин корабля не стал дожидаться, когда клиновидный фрегат начнёт движение вперёд – меры нужно было предпринимать уже сейчас. Враг вот-вот пойдёт вперёд – и, скорее всего, успеет достичь своей цели до того, как его уничтожат. Уйти от столкновения было невозможно – в условиях, когда Ковчег находился в состоянии покоя, на манёвр ушло бы слишком много времени, к тому же уход от столкновения с врагом грозил столкновением с союзными кораблями. Выдержать удар не получится – длительный обстрел из плазменных турелей ослабил броню Ковчега до такой степени, что таран уверенно пробьёт стену, отделяющую обитателей командного центра от безжизненной космической пустоты.

Клиновидный фрегат находился на слишком близком расстоянии, из-за чего на эвакуацию командного центра не хватало времени – если быть точнее, не хватало времени на эвакуацию всех присутствующих на мостике, поскольку в таком случае на выходе началась бы давка. Чтобы спасти хоть кого-то, хотя бы тех, кто представлял наибольшую ценность, нужно было определить приоритеты. Цецилион не стал тратить время на раздумья. Оставаясь на капитанском мостике и оставляя офицерскую команду в центре управления, хозяин корабля решил эвакуировать высшее руководство.

- Магос, – обратился он к Птолемеусу Кланку. – Вам и вашим приближённым необходимо покинуть командный центр. Укройтесь во внутренних коридорах корабля.

Лишних слов не требовалось. Кланк коротко кивнул и направился к выходу. За ним торопливо потянулись его ближайший соратник Винцент Шпунтек и остальные присутствовавшие на мостике высокопоставленные механикусы. Очень быстро в командном центре остались только хозяин корабля и персонал, необходимый для обеспечения связи с экипажем и другими кораблями. У магосов будет время на то, чтобы уйти в лабиринт коридоров достаточно глубоко, где эффект от таранного удара их не достигнет. А вот Цецилиону и офицерам на мостике оставалось только выполнить свой долг до конца.

И вот клиновидный фрегат двинулся вперёд. Вражеский корабль явно дышал на ладан, но всё же успел набрать необходимую для тарана скорость. Даже находясь под шквальным обстрелом, он уверенно шёл прямо на командный центр – и ничто уже не могло его остановить. Цецилион осознал, что находится в проигрышной ситуации, и никаких возможностей исправить положение нет.

Хозяин корабля поднялся со своего кресла и встал по стойке «смирно», заложив руки за спину. Цецилион глядел на приближающийся фрегат холодным взглядом, стоически воспринимая происходящее. Всё было уже почти кончено, но вокс ещё работал и у хозяина корабля было время на то, чтобы отдать последний приказ:

- Всем орудиям и турелям – вести огонь по усмотрению.

И тут же острый нос вражеского корабля пробил ослабленную зелёной плазмой броню Ковчега. В одно мгновение помещение рассыпалось на бесчисленное множество кусочков, и хозяин корабля вместе с оставшимися офицерами был расплющен обломками своего и чужого корабля.

***

Птолемеус Кланк и его спутники почувствовали, как по всему коридору прошла неудержимая тряска и пол начал уходить из-под ног. Тут же коридор позади начал разрушаться, открыв зияющую дыру в открытый космос. Птолемеус Кланк мгновенно среагировал, зацепившись за стены и потолок уцелевшей части коридора механодендритами. Руководителю Паломничества за технологиями повезло – буквально перед ним находилась открытая дверь в следующий коридор, так что он мог быстро пролезть туда и загерметизировать не пострадавшее от удара помещение, спасшись от смерти в пустоте. Кланк, вгрызаясь клешнями, хватами и винтами на концах механодендритов, пролез в дверь и приготовился нажать кнопку, закрывающую и герметизирующую помещение – но предварительно он заглянул туда, откуда выбрался.

Другим спутникам магоса повезло меньше. Все техножрецы, не имевшие необходимых аугментаций и достаточного количества механодендритов, улетели в открытый космос. Вслед за ними улетело несколько магосов, не успевших или не сумевших зацепиться за поверхность – впрочем большинство из них были консерваторами, которые по возвращении обратно тут же начали бы писать доносы в Префектуру Магистериум. Увы, в ходе подготовки к Паломничеству сторонников и последователей Кланка было меньше, чем требовалось для успешного похода (к тому же таковых приходилось собирать с галактики по нитке), так что в Паломничестве приняло участие немало случайных людей, в том числе и прожжённых последователей технологического застоя, которые стали бы распространять среди техножрецов Ересь о том, что чудеса Клондайка якобы являются Техноересью. Так что не было бы счастья…

Но забываться не стоило. Несколько техножрецов имели окно возможностей и необходимые аугментации, чтобы удержаться за поверхность. Среди них был и Винцент Шпунтек, державшийся всеми механодендритами за пол, стены и потолок, занимая всё пространство коридора.

Воздух уходил, космос засасывал в свою глубину всё, что не было надёжно закреплено. Времени было слишком мало.

- У вас ровно минута, чтобы добраться досюда! – крикнул державшимся техножрецам Кланк.

И те медленно поползли к спасительной двери. Не все могли выдержать этот путь – высасывающая из корабля всё что можно сила вакуума сбивала с ног, дыра в космос постепенно расширялась, усиливая утечку воздуха, к тому же любая ошибка грозила гибелью. В таких условиях обычный человек улетел бы в бездну космоса в мгновение ока. Плоть слаба, в отличие от металла…

Но и металл мог не справиться – конечно, если его было слишком мало. Пара техножрецов со слабыми тонкими механодендритами не могли даже сдвинуться с места – они лишь пытались держаться, пока вакуум не унёс их прочь из корабля. А вот Шпунтек как обладатель больших, толстых и мощных механодендритов сумел, поочерёдно цепляясь за уступы и вгрызаясь в поверхность, добрался до спасительной двери в отведённый срок и пролез в следующий коридор.

Также до двери почти добрался ещё один магос. Он успевал уложиться в отведённый срок, уверенно продираясь к своему спасению. Однако, быстро произведя серию расчётов, Кланк, не дожидаясь истечения установленного им срока, нажал кнопку и закрыл дверь прямо у того магоса перед носом. Сей «несчастный» тоже был прожжённым консерватором.

Дальнейший путь прошёл для Кланка и Шпунтека без приключений. Пройдя через множество коридоров, залов и переходов, они вошли в большой зал, находившийся в глубине Ковчега – где было полностью безопасно. Теперь у магосов было время на восстановление, в ходе которого можно было провести также анализ того, что произошло. Начался процесс расчётов. Железные лица магосов не выражали эмоций, но мозговые аугментации и процессоры были заняты сложными и тяжёлыми вычислениями. Наконец Птолемеус Кланк сказал:

- Винцент, узнай, что произошло на Ковчеге. Есть ли возможность связаться с хозяином корабля, что происходит в отсеках, управляем ли Ковчег. Я проследую к астропатам. Необходимо узнать хоть что-нибудь о том, что происходит снаружи…

***

Таранный удар сбил с ног весь экипаж звёздного разрушителя. Потеряв равновесие и упав, Тилен Флэйр и вовсе ударился головой об пол и на некоторое время был дезориентирован. На то, чтобы оклематься, потребовалось время. Лишь когда перестала кружиться голова, Флэйр смог встать. Мундир порвался в районе левого рукава на плече, с головы слетело кепи, на затылке выскочила огромная болючая шишка. Капитан с огромным трудом встал и на шатающихся ногах подошёл поближе к иллюминаторам на смотровой площадке.

Всё было кончено. Врезавшись в кормовую башню вражеского флагмана, «Сокрушитель» окончательно перестал быть боеспособным. Чуть ли не вся передняя часть была разрушена или повреждена – от корабля осталась лишь задняя половина с кормой. Не функционировали двигатели, замолкли турболазеры, дышала на ладан система жизнеобеспечения. Звёздный разрушитель от удара отлетел в сторону от башни и беспомощно болтался рядом с кормовой башней вражеского флагмана. Корабль доживал свои последние минуты.

На некоторое время мельтешение огня, лазеров и снарядов прекратилось – «Сокрушитель» уже не мог стрелять, а вражеские крейсеры, судя по всему, осторожничали, не желая задеть свой флагман, и тратили время на подготовку к точному залпу. В момент последней передышки Флэйр получил возможность взглянуть на плоды своих трудов.

На лицевой стороне кормовой башни вражеского фланга зияла дыра, оставшаяся от тарана, открывая взору капитана искорёженные внутренности флагмана. Увы, этот проклятый корабль оказался крепче, чем известные в Галактике аналоги. Конечно, таран звёздного разрушителя не мог уничтожить корабль такого размера, но нанести серьёзный урон – вполне. Здесь же оставшаяся после столкновения дыра была по размерам вполне умеренной… Оставалось уповать на точность удара – если в ходе обстрела был уничтожен их командный центр… Если всё прошло так, как надо, то хаос в рядах врага усилится. Тогда адмирал Гендлинг, подойдя со своим ударным кулаком, сможет нанести по запутавшемуся и растерянному противнику смертельный удар – и его авантюрный план всё-таки сработает. Главное, чтобы адмирал сам ничего не запорол. На себя Флэйр со спокойной совестью мог не грешить – он сделал всё, что только было возможно, даже больше.

И вот вражеские корабли вместе с турельными орудиями потерявшего управление флагмана открыли огонь. На «Сокрушителя» обрушился град кинетических снарядов, плазмы и лазерных лучей. Взрывы сотрясали звёздный разрушитель снаружи и изнутри, во все стороны разлетались искорёженные и расплавленные обломки. Под дикий ошеломляющий грохот взрывов, под неудержимую тряску по всему отсеку, чувствуя, как пол буквально уходит из-под ног, капитан Тилен Флэйр вытянулся по стойке «смирно», заложив руки за спину. Чувствуя приближение последнего мига, Флэйр закрыл глаза и тяжело вздохнул.

- Пусть всё это… будет не зря, – прошептал капитан. – Лишь бы всё это было не зря…

И вот по командному центру прокатился грохот взрыва. В одно мгновение Флэйра поглотило всепожирающее яркое пламя. Он принял смерть, стоя по стойке «смирно», не пошевелив ни одним мускулом, с решительным и стоическим выражением лица…

***

Адмирал Карлу Гендлинг с самодовольной улыбкой наблюдал за хаосом, охватившим ряды вражеского флота… точнее, не ряды, а месиво. Наконец-то, наконец эти сукины дети получат сполна! Как же приятно было разгромить их, зная, как они растеряны, как они напуганы, как они осознавали, что их дела идут не по плану!

Правда, это сладостное витание в облаках прерывали сообщения по голосвязи от командиров кораблей, состоявших в «засадном отряде». У блестящей идеи выйти из гиперпространства вплотную к вражеским кораблям и быстро заполнить пустоты в рядах, пока они не успели перестроиться, была своя цена – под перекрёстным огнём звёздные разрушители несли огромные потери. Но главное было сделано – в эшелонах противника начался хаос, в его действиях отчётливо была видна растерянность. Скоро придёт время нанести решающий удар, который возглавит лично адмирал. А пока заветный миг ещё не настал, Гендлинг приказал отключить все каналы связи с «засадным отрядом», чтобы никто со своими паническими докладами и истерикой не мешал подготовке к главной атаке и не отвлекал адмирала от сладостного созерцания охватившего ряды противника хаоса. Пока враг был ошеломлён, имперцы собирали силы – те корабли, которые ранее составляли кольцо блокады, теперь прибывали к ядру ударного кулака и собирались в боевое построение.

И вот необходимый момент настал. Адмирал отдал приказ начать главную атаку. Выстроившиеся в клин звёздные разрушители двинулись вперёд и начали приближаться к орбите Бракки. Пока что на начальном этапе наступления ряды имперцев были рассредоточенными – на дальнем расстоянии противник может попытаться применить торпеды и дальнобойные лучевые орудия, что требовало от звёздных разрушителей пространства для уклонения и простоты возвращения в строй, а вот по мере приближения к врагу ряды имперцев должны были максимально уплотниться ради повышения эффективности обстрела из турболазеров. Всё было спланировано идеально – и события развивались так, как надо. Идущее у планеты сражение превратилось в мельтешение лазерных и плазменных лучей, в котором смешались свои и чужие. Враг не готов к главному удару – это был признак близкой победы.

По мере приближения к идущему у Бракки сражению самодовольная улыбка Гендлинга становилась всё шире и шире. Флот имперцев переступил через важную линию – он приблизился на такое расстояние, что противник уже не мог применять торпеды. Конечно, у врага были также дальнобойные лучевые орудия, но, скованные боем с «засадным отрядом», корабли противника уже не могли эффективно их применять. В этих обстоятельствах адмирал расценил, что наступило время для перехода к следующей стадии плана – и приказал звёздным разрушителям сомкнуть ряды. Теперь имперцы были полностью готовы к атаке, к смертельному удару, который окончательно сокрушит врага.

Адмирала не смутило даже то, что из гущи сражения вышли один вражеский линкор и три крейсера – и, набирая скорость, двинулись в сторону ударного кулака. Сначала адмирал не придал этому значения – в отличие от предыдущего сражения, где приходилось иметь дело с торпедами и мощными лучевыми орудиями на дальней дистанции и непробиваемым боевым построением на ближней, здесь ударный кулак Гендлинга имел тотальное численное превосходство над четырьмя кораблями. Поэтому, будучи в раздражении от мелкой и назойливой угрозы и сгорая от нетерпения уничтожить связанные боем с «засадным отрядом» главные силы противника, адмирал сухо отдал команду:

- Открыть огонь из турболазеров по приближающимся кораблям. Движение продолжить. Построение не менять.

На вражескую группу обрушился зелёный шквал. Их линкор попытался ответить из турелей и лучевых орудий – но щиты имперцев неплохо справлялись с этим вызовом. Преимущество теперь было за имперцами – при сближении между противниками начинала решать уже не мощность вражеских орудий, а скорострельность турболазеров звёздных разрушителей.

Стремясь быстрее добраться до гущи сражения у Бракки и нанести по основным силам противника смертельный удар, Гендлинг не обратил внимание на то, что направлявшаяся к его флоту маленькая группа вражеских кораблей не сбавила ход – даже усилила разгон. Он был уверен, что один линкор и три крейсера не устоят под сокрушающим турболазерным обстрелом и будут уничтожены ещё на подходе.

Один крейсер не выдержал обстрела и был выведен из строя ещё на дальних подступах. Через некоторое время был уничтожен второй крейсер. При этом в тактике противника была какая-то специфическая особенность, даже странность – крейсеры словно закрывали линкор «своими телами», открыто подставляясь под турболазеры. Главной ударной силой был линкор, который, судя по всему, не пытается навязать имперцам перестрелку, а вместо этого на всех парах прёт вперёд, продолжая ускоряться… стоп… продолжая ускоряться?

Когда линкор вместе с единственным сопровождающим его крейсером приблизились к флоту Гендлинга на расстояние близкого огневого контакта, адмирал начал в своих мыслях начал робко задаваться вопросом – а какую цель имела эта самоубийственная атака противника? И тут один из офицеров на мостике дрожащим голосом сообщил о своей догадке:

- Сэр… кажется… они идут на таран!

И тут адмирал Гендлинг всё понял.

- Манёвр уклонения! Манёвр уклонения! – в ужасе закричал он.

Но приказ был отдан слишком поздно. Линкор и крейсер на всех парах неслись на строй имперцев, не меняя своего курса. Строй звёздных разрушителей начал рассыпаться, пытаясь уйти от столкновения – из-за этого вся разработанная Гендлингом система организованного движения к Бракке в наиболее эффективном и тщательно сформированном построении полетела в пекло. Пытаясь с помощью «засадного отряда» вызвать хаос в рядах противника, адмирал столкнулся с тем, что пресловутый хаос охватил уже его флот. Подступая к Бракке, Гендлинг отдал приказ сомкнуть ряды, готовясь к ожесточённой перестрелке, в которой всё будет решать плотность огня и скорострельность, где явное преимущество будет у турболазеров. И тут – таран!

Оказавшись посреди рядов звёздных разрушителей, находясь под шквальным обстрелом не выдержал бы даже линкор. Но имперцам пришлось маневрировать, уклоняясь от столкновения – от этого страдала эффективность огня. Более того – маневрировать пришлось в плотных рядах, в построении, предназначенном для интенсивной перестрелки, а не для противостояния тарану!

Воспользовавшись суматохой в рядах имперцев, линкор врезался своим массивным носом в их боевые порядки, сокрушающим ударом снеся несколько звёздных разрушителей. Единственный оставшийся крейсер, хотя и был сопоставим по размерам со звёздными разрушителями, не отставал – и тоже таранил имперские корабли, действуя, правда, более аккуратно, целясь в кормовые башни. Ряды имперцев были настолько плотными, что несколько звёздных разрушителей, уклоняясь от тарана, столкнулись друг с другом.

Вражеский крейсер не имел превосходства в размерах над звёздными разрушителями, так что быстро увяз в имперских рядах. Оказавшись под плотным огнём из турболазеров, когда зелёные лучи барабанили по броне со всех сторон, крейсер не выдержал – и быстро был выведен из строя. А вот линкор шёл через имперские ряды как нож сквозь масло – возникало ощущение, что даже столкновение с корпусом звёздного разрушителя (и не одного) почти не замедляло его. Если корабль был нерасторопен или не имел пространства для уклонения из-за слишком плотных рядов, он был обречён – массивный нос линкора не оставлял звёздному разрушителю шансов.

Броня линкора была крепка, а огонь, который вели в ответ звёздные разрушители, был беспорядочным. Благодаря этому враг прошёл сквозь все ряды имперцев – от начала до конца. Разрезав строй звёздных разрушителей наискосок, линкор вышел на оперативный простор, развернулся широкой дугой и начал возвращаться к своим. Шквал турболазеров со всех сторон не прошёл для того корабля бесследно – он был потрёпан, потерял немало кусков брони, весь покрыт дырами, но всё же оставался на ходу. И тот линкор сделал своё чёрное дело – вред, нанесённый атаке Гендлинга, был значителен.

Несколько звёздных разрушителей были снесены таранным ударом – из-за плотного строя им некуда было деваться. Произошло несколько столкновений со своими. Также линкор, хотя и сделал ставку на устойчивость своего корпуса, не забывал использовать турели и бортовые орудия – нескольким звёздным разрушителям крепко досталось и от всего этого тоже.

Впрочем, потери в ударном кулаке адмирала были некритичны. На боеспособности флота Гендлинга это не отразилось. Однако тщательно сформированное построение, которое должно было обеспечить атаке необходимую ударную мощь, рассыпалось. На восстановление боевых порядков потребовалось время – время, которое могло бы быть потрачено с куда большей пользой.

Пока звёздные разрушители заново формировали боевое построение, на орбите Бракки враг добивал остатки «засадного отряда». Заполняя «пустоты» в рядах противника, корабли имперцев подставляли себя под удар со всех сторон. Такой рискованный ход мог быть эффективным только при условии, что ударный кулак Гендлинга подойдёт вовремя. Из-за неожиданного тарана со стороны вражеского крейсера момент был упущен. Пока Гендлинг восстанавливал свои боевые порядки, враг уже добивал «засадный отряд». Создание хаоса в рядах противника обернулось для имперцев ловушкой. Многие звёздные разрушители, оказавшись под перекрёстным огнём, были уничтожены, другие были вынуждены тратить все свои силы на прорыв из окружения, а те корабли, которые находились на краю сражения, отступали.

К тому моменту, когда Гендлинг восстановил боевые порядки и возобновил наступление ударного кулака, враг уже успел очистить пустоты в своих рядах от имперцев и худо-бедно сформировать оборонительное построение. Когда Гендлинг подступил к врагу на расстояние удара, его встретил плотный залп из бортовых орудий, за ним последовал огонь из турелей. Вместо того, чтобы плотными рядами поливать врага беспощадным шквальным градом из турболазеров, звёздным разрушителям, как и в прошлом сражении, пришлось рассредоточиться, уворачиваясь от вражеских выстрелов. Эффективность огня имперцев упала, а враг продолжал укреплять свои ряды. Создалась патовая ситуация – имперцы осторожничали, не рискуя подходить ближе и подставляться под залпы мощных бортовых орудий, а враг отсиживался в обороне, поскольку контратака разбила бы с таким трудом сформированное построение. Не одолевал никто.

- Сэр… – обратился к Гендлингу один из офицеров на мостике. – Мы не можем пробить их оборону.

Адмирал скрежетал зубами. Проклятый линкор-смертник со своим тараном испортил всю тщательно продуманную схему – и имперцы упустили критический момент. А враг успел воспользоваться своим окном возможностей, уничтожив «засадный отряд» и выстроив оборонительные редуты. Лобовая атака была для имперцев самоубийством. Гендлинг оглядел поле боя, пытаясь отыскать брешь во вражеской обороне, но с какой стороны не смотри на строй противника – везде была ощетинившаяся орудиями стена.

Ситуация была очевидной, это был пат – кто атакует, тот и проиграл. Адмирал не стал испытывать судьбу. Вместо этого он предпринял несколько попыток заставить противника самому перейти в атаку, разрушив свой строй. Гендлинг применял все известные ему приёмы из арсенала военного искусства Галактики – массированный обстрел вражеских позиций, ложные атаки, притворные отступления… Но ничего не помогало. Шквальные обстрелы в ходе позиционного противостояния так и не смогли даже поколебать вражеские оборонительные порядки, а ответные залпы из бортовых орудий, турелей и лучевых пушек вынуждали имперцев маневрировать, что снижало эффективность турболазерного огня. Попытки вывести противника из психологического равновесия также успехом не увенчались – никакое давление, никакие приёмы, никакие уловки не действовали, словно нервы у врага были не из стали, а из бескара. Выхода из тупика не было.

Скрежеща зубами, Гендлинг сверлил вражеский флот на орбите Бракки ненавидящим взглядом. Вновь у него было всё, что могло обеспечить победу – и вновь он проиграл! Вместо успеха он предъявит начальству лишь затянувшуюся позиционную грызню…

- Сэр?.. – спросил адмирала офицер на мостике, ожидая приказа.

- Отступать… – рыча сквозь зубы ответил адмирал. – Рассредоточиться и отступать…

Звёздные разрушители дружно развернулись и начали отходить на исходные позиции. В процессе отступления они разошлись врассыпную как можно дальше друг от друга, дабы сократить свои потери при неизбежном ударе – враг не откажется от удовольствия угостить имперцев на прощание залпом торпед.

***

В каюте Птолемеуса Кланка, где её хозяин укрылся вместе со своим другом Винцентом Шпунтеком, установилась мёртвая тишина. Оба магоса сидели неподвижно, подобно статуям, будучи занятыми длительными и сложными вычислениями. Расчёты длились несколько часов, в ходе которых механикусы не проронили ни слова, ни даже перещёлка на бинарном языке. Наконец магосы ожили – все процедуры были завершены, и пришло время обсудить результаты вычислений. Итоги были неутешительными. Будучи обладателем чуть более продвинутых вычислительных аугментаций и мозговых процессоров, в основном говорил Шпунтек, а Кланк лишь время от времени вставлял свои дополнения и замечания.

-…в результате последней атаки наш флот серьёзно ослаблен, – бесстрастно излагал Шпунтек. – В числе потерь – не только корабли сопровождения, но и крейсеры. Мы сохранили боеспособность и эффективность, к тому же продолжают накапливаться наши знания о военных силах Лжеимперии. Однако потери, которые мы понесли, делают исход из этой системы слишком рискованным, почти невозможным. Здесь мы в блокаде. Лжеимперия закрыла все выходы из системы. Их флот превосходит наш по количеству кораблей. Их технологии межзвёздных перемещений позволяют им быстро перебрасывать подкрепления. Благодаря более совершенной логистике они способны быстро восполнять потери, по нашим меркам – мгновенно. Наши силы конечны. За ними стоит вся эта галактика. Если мы пойдём на прорыв, то нужно будет добраться до точки, подходящей для выхода в варп – а это невозможно из-за нашего ослабления после прошедшего сражения и вражеского превосходства в численности и ресурсах. Даже если мы сумеем прорваться – у входа в портал в нашу галактику нас будут ждать. Слуги Лжеимперии невежды, но не дураки, и выстроят там мощную оборону при поддержке космических крепостей – если не против нас, то однозначно против тех, кто может прийти из нашей галактики. Вердикт – все расклады ведут к поражению. После понесённых потерь наш флот способен только на оборонительные действия с опорой на планету. Но мы не можем держаться бесконечно. Если не найдём какой-либо способ прорваться в нашу галактику – мы обречены на неизбежную гибель.

- Значит, необходимо поднять вопрос о том, насколько нас хватит, – заметил Кланк. – По моим расчётам мы должны продержаться примерно около пяти лет.

- Меньше, – ответил Шпунтек. – Ты слишком оптимистичен, Птолемеус. До пяти лет мы не сможем продержаться, даже если не совершим никаких ошибок. А ошибки неизбежны, ибо мы ещё далеко не всё знаем о Лжеимперии… Но даже мои расчёты построены на оптимистичных раскладах. Если мы хотим продлить своё существование, необходимо действовать немедленно. Безотлагательно нужно выгружать с кораблей на поверхность оборудование для возведения планетарной фортификации и противокосмической обороны. Один день промедления будет стоить нам пяти месяцев обороны.

- Винцент, – ответил Кланк. – В своих расчётах ты полагаешься исключительно на наши собственные ресурсы. Но ты не учитываешь технологические сокровища Клондайка…

- Птолемеус! – ужаснулся Шпунтек. – Ты смог убедить меня в необходимости изучить эти артефакты. Но мы должны были изучить их правильным образом… В нашей галактике! В освященных местах! Тщательно, бережно, с учётом всех возможных последствий! А ты… задумал начать непродуманные эксперименты с неизвестными технологиями прямо здесь?! Я ещё готов был простить тебе готовность изучать творения техноатеистов без опоры на СШК – но в правильных местах, в правильных условиях, правильными методами. А теперь ты намерен самостоятельно что-то придумывать, городить, плодить уродливые и богохульные конструкции… Создавать всякую… Техноересь! А те, кто имели достаточные могущество и полномочия, чтобы тебя остановить… улетели во тьму пустоты! Ты стоишь на краю пропасти, Птолемеус, и теперь некому поймать тебя, если ты сорвёшься с края. А я… В одиночку я не смогу это сделать…

- Консерваторы хорошо затуманили твой разум, Винцент, но я чувствую в тебе сомнения во всём этом. Если бы ты действительно считал то, что я делаю, Техноересью, то не отправился со мной в это Паломничество. И тем более не стал помогать мне в его организации. Мы бы даже не встретили друг друга, если не были близки по своим взглядам. И в глубине души ты понимаешь, что Адептус Механикус потеряли путеводную нить, ведущую их к свету Бога-Машины – и из-за этого мы все топчемся на месте.

Сделав паузу, Птолемеус Кланк продолжил свою речь – речь, полную крамолы, за которую в родной галактике никто из механикусов не жил дольше пары часов:

- Бог-Машина завещал нам идти по пути к Истинному Совершенству. Идти вперёд. Идти по пути технологического прогресса, дабы в конце стереть последнюю грань между человеком и Машиной. На этом пути мы должны искать, находить, строить… и созидать. Но многие из нас забыли о богоугодности дела Созидания. Отринув Созидание, мы топчемся на месте. Отринули поиск, исследование, творчество – и возвели в культ копирование. Консерваторы… Они считают, что слишком многое было забыто и потеряно, и потому направляют все свои усилия на воссоздание того, что уже и так было создано до них. Они не разбираются в том, что пытаются воспроизвести, поэтому допускают ошибки и не могут создать ничего нового. Бог-Машина завещал нам стремление к Совершенству, которое позволит окончательно преодолеть ограничения плоти… Но как мы можем прийти к Совершенству, если топчемся на месте? В основе эволюции человеческих технологий всегда лежал простой принцип: усовершенствовать можно всё что угодно, а вместо того, что невозможно усовершенствовать, следует изобрести нечто лучшее. Это подразумевает движение вперёд, а не топтание на месте.

- Разве мы не должны искать забытые технологии? – возразил Шпунтек. – Разве мы не должны восстанавливать и возрождать утраченное? Может быть, мы и топчемся на месте, но делаем это ради того, чтобы совершить рывок вперёд!

- Я не говорю о том, что мы должны отказаться от поиска забытых технологий и их возрождения. Но мы не должны подменять этим нашу истинную миссию перед Богом-Машиной. Да, люди утратили многое – многое из того, что необходимо вернуть. Но на самом деле главной драгоценностью, которую потеряло человечество, являются не стандартные шаблонные конструкции, и не древние технологии, а тяга к исследованиям. Без неё не может быть науки как таковой. Без неё мы не придём к Свету Бога-Машины.

- Боюсь, что люди из времён Тёмной эры Технологий мыслили похожим образом, Птолемеус…

- Это неверное сравнение, Винцент! Люди Тёмной эры были техноатеистами, игнорировавшими заветы Бога-Машины. Отвергая волю Его, отказываясь слушать металл, они уродовали, корёжили и калечили Духи своих машин, руководствуясь исключительно собственными утилитарными соображениями. Глядя на слуг Лжеимперии, я начинаю понимать, как выглядел рассвет той цивилизации… и как уже в те времена закладывались основы её падения.

Винцент молчал и продолжал слушать. У него уже не было сил возражать. Но в какой-то момент он осознал, что у него не было и желания возражать. А Птолемеус Кланк постепенно входил во вкус:

- Мы не будем впадать в Техноересь. Работая с незнакомыми образцами техники, созданными техноатеистами Лжеимперии, мы будем следовать заветам Бога-Машины. Мы будем слушать металл. Мы будем проводить ритуалы так неистово, чтобы успокоить и исцелить изувеченные утилитаризмом Духи этих машин. На основе найденных технологий мы создадим нечто, что будет соответствовать заветам Бога-Машины. И раз мы не можем прорваться сквозь бесконечные линии Лжеимперии обратно к порталу, коли нам суждено остаться здесь – мы будем работать здесь. Эту планету предстоит оборонять – и мы превратим её в крепость. Нам предстоит превратить сокровища Клондайка в новую, праведную технику – и мы превратим этот мир в кузницу. Это будет наш форпост в новом мире, где мы будем вести свою работу согласно заветам Бога-Машины – и вдали от надзора заблудших консерваторов.

- Но, Птолемеус, – возразил наконец Шпунтек. – Мы не можем держаться здесь бесконечно. Наше время ограничено – у нас меньше пяти лет, в то время, как работа с артефактами Клондайка может занять века!

- Да, – согласился Кланк. – Осада рано или поздно закончится нашим поражением. Значит, нам необходима помощь. Нам нужно связаться с нашей галактикой. Запросить поддержку у Империума. Привести сюда подмогу. Имперский флот, имперская гвардия, Астартес – нам пригодятся любые силы. Увы, астропаты не способны связаться с нашей галактикой. Значит, придётся отправить один корабль с курьером на борту.

- Ты безумец, Птолемеус, – покачал головой Шпунтек. – Гораздо проще и надёжнее было бы прорваться всем флотом – даже теми силами, которые у нас остались. Один корабль – даже Ковчег – не имеет никаких шансов.

- Да, – вновь согласился Кланк. – Но ты не берёшь в свои расчёты фактор сокровищ Клондайка. Ещё тогда, на Сифоне Примарис, я многое узнал во время допроса пленных слуг Лжеимперии. Сейчас, столкнувшись с технологиями этой галактики в прямом сражении, я знаю ещё больше, пусть даже это и крупица в море хранящихся здесь тайн. Винцент, их технология межзвёздных перемещений настолько отлажена, что пересекать пустотное пространство могут не только крупные корабли. Осуществлять прыжок способен не только фрегат, но даже небольшой истребитель! Если за отведённое нам время мы сумеем освоить эту технологию… Тогда наши курьеры получат возможность прорваться через блокаду, при том, что мы потратим на это меньше ресурсов, чем могли бы. Малый корабль получит шанс прорваться через эти линии как иголка сквозь песок. Количество отправленных и потерянных кораблей неважно – достаточно будет, если к порталу прорвётся хотя бы один.

- Я бы предпочёл умерить твой пыл, – возразил Шпунтек. – Для надёжности может потребоваться отправить на прорыв корабли с астропатами на борту. В таком случае попыток у нас будут единицы.

И вот наступил момент подведения итогов. Вердикт вынес Шпунтек:

- Вероятность успеха очень низка. Но выбора у нас нет. Нам придётся укреплять оборону, создавать промышленность, вести научные исследования и искать способ связаться с Империумом. Одновременно. В условиях ограниченных сроков. Это будет крайне сложная задача.

- Потому к её выполнению нужно приступать незамедлительно, – ответил Кланк.

- Да, – согласился Шпунтек. – И одной из ближайших задач, которые стоят перед нами, является вопрос о местном населении. Эти техноатеисты чужды нам. На них не распространяется заступничество Омниссии. Наконец, среди них много ксеносов.

- Проблему ксеносов будем решать по стандартной процедуре. А что касается людей… Я бы не рекомендовал сразу обращать их в технорабов.

- Почему?! Они не лояльны нам. Мы не знаем, чего от них ожидать. Они техноатеисты!

- Техноатеисты, но не хаоситы. Невежды, но не еретики. Кого-то из них ещё можно привести к свету Бога-Машины. Мы начнём среди них проповеди. Создадим младшие структуры, в которые будем принимать послушников. Мы будем учить послушников следовать заветам Бога-Машины, покажем им как слушать металл, отучим их от утилитаристских привычек, заставив работать в гармонии с Духами Машин. Мы наставим их на истинный путь.

- Будут ли они служить нам искренне? – возразил Шпунтек. – Неискренний служитель равен техноеретику!

- Ты не уверен в наших способностях находить достойных? – ответил на возражение Кланк. – Разумеется, наши критерии отбора будут максимально строгими – к людям, тысячелетиями живущим в невежестве, будут выставляться куда более высокие требования, чем принятые по стандарту. Лишь тот, кто искренне встанет на путь истины, получит право стать техножрецом. Даже если пройдут испытание единицы – для нас этого будет более чем достаточно.

- Откуда в тебе проснулось такое великодушие по отношению к этим невежественным техноатеистическим червям? – возмутился Шпунтек.

- В своих планах я руководствуюсь не великодушием, а надёжным расчётом, сделанным всеми моими вычислительными мощностями, – парировал Кланк. – Плоть слаба, металл надёжен. И металл говорит мне, что, исследуя сокровища Клондайка исключительно своими силами, мы не успеем уложиться в отведённые нам сроки. Если мы примем в ряды техножрецов достойных людей из числа местных, то к нам примкнут те, кто знает эти технологии, что ускорит нашу работу над поиском новых решений. А будучи наставленными на путь истинный, они отринут техноатеизм и научатся делать праведную технику в соответствии с заветами Бога-Машины. Это будет не только эффективно, но и богоугодно – не так ли, Винцент?

- Твои рассуждения граничат с Техноересью, Птолемеус! – заявил Шпунтек, а затем, сделав паузу, добавил:

- Но они логичны…

***

К флагману флота адмирала Карлу Гендлинга мерно подлетел шаттл T-4a. Использованные им коды идентификации говорили – сюда прибыло начальство, причём весьма высокопоставленное. Адмирал откровенно нервничал. Ему нечего было предъявить – вновь вражеский флот не был разгромлен, и вновь сражение обернулось для имперцев слишком высокими потерями. Однако от публичного разноса было не уйти. Адмиралу оставалось только смиренно прибыть на встречу.

В ангаре прибывший челнок встречали скромно – начальство нагрянуло неожиданно, так что времени собрать достаточное количество штурмовиков и офицеров для приветствия по протоколу не получились. Перед совершившим посадку челноком выстроился по стойке «смирно» в основном рабочий персонал, штурмовиков и офицеров было немного. Чтобы всё не выглядело совсем уж бедно, Гендлинг взял с собой в качестве почётной охраны отряд «Инферно», который в связи с чрезвычайной ситуацией был передан ему из подчинения адмирала Гаррика Версио.

И вот челнок вошёл в пространство ангара, совершил посадку, опустил трап, с которого медленно сошла тяжело дышащая огромная фигура в чёрном плаще, маске и шлеме. За ним следовал флотский офицер с адмиральскими знаками различия – крепкий человек с суровым, немного недовольным лицом.

- Лорд Вейдер… – потеряв контроль над собой, Гендлинг побледнел. – Меня не предупреждали о вашем прибытии. Мы не успели организовать вам достойную встречу…

- Я прибыл сюда не ради официальных церемоний, – беспощадно ответила безжизненная маска. – Это неформальный визит, осуществляемый конфиденциально в частном порядке. Я желаю провести небольшую инспекцию дабы проверить, как проходит операция.

- Операция проходит в стандартном порядке, – попытался выкрутиться Гендлинг. – Враг изолирован на орбите Бракки. Мы продолжаем давить на противника, он несёт потери и постепенно теряет ресурсы.

- Согласен, операция проходит успешно, – холодным голосом ответил Дарт Вейдер. – Летя сюда, я лично приметил свидетельство ваших успехов… в виде обломков звёздных разрушителей на орбите Бракки. Кстати, враги уже растаскивают остовы наших кораблей в свои грузовые трюмы. Между прочим, адмирал, вы обещали мне покончить с противником одним мощным ударом в ближайшие сроки.

- Да, передо мной была поставлена такая задача, – вновь попытался выкрутиться Гендлинг. – Но этот противник является для нас загадкой, мы ничего о нём не знаем. Он раз за разом использовал неизвестные нигде в Галактике виды оружия сверхразрушительной мощи, к применению которых никто не был готов. И у них в одном флоте столько линкоров, сколько насчитывается чуть ли не на всю галактику… Для того, чтобы справиться с таким противником, нам необходимы огромные силы – больше, чем собрано сейчас здесь. Нужно больше звёздных разрушителей, и более мощное оружие…

- Вы запрашиваете в своё распоряжение дредноут «Палач»? – вдруг перебил адмирала Вейдер.

- Что?.. Нет… – начал было оправдываться Гендлинг, но вдруг неведомая сила сильно сдавила ему горло.

Дарт Вейдер поднял правую руку и стиснул пальцы так, словно он пытается раздавить что-то невидимое.

- То есть, вам нужно два «Палача»? – тёмный лорд сильнее сжал свою хватку. – Или три? Или вам нужна эскадра «Палачей»? А может, нам нужно построить вторую «Звезду Смерти» лично для вас?

- Лорд… Вейдер… – отчаянно прохрипел Гендлинг. – Вы… не… так… меня… поня… ли…

- Я уже понял всё, – холодно ответил Вейдер. – И прежде всего уровень вашей компетенции. Вы освобождаетесь от своих обязанностей… – он дождался, когда его жертва окончательно перестанет трепыхаться. – Адмирал… – и, взмахнув рукой, отбросил безжизненное тело Гендлинга в сторону.

В ангаре царила тишина. Штурмовики неподвижно стояли, вытянувшись по стойке «смирно», их шлемы скрывали эмоции, но маска военной дисциплины не могла утаить истины – в самом воздухе чувствовалось, как они напряжены. Офицерам и инженерам, не скрывавшим своих лиц, приходилось прикладывать больше усилий для сокрытия своих эмоций. Дарт Вейдер, найдя взглядом наиболее высокопоставленных из присутствующих, пристально уставился на них и громогласно объявил:

- Ввиду трагической гибели адмирала Карлу Гендлинга на своём посту я воспользуюсь своими полномочиями назначить новое руководство вашей группировки. Вашим новым командующим утверждён… – стоявший за спиной Вейдера крепкий офицер вышел вперёд. – Адмирал Гаррик Версио. Штабных офицеров прошу подробно ознакомить адмирала со сложившейся оперативной обстановкой. А теперь я приказываю всем присутствующим освободить помещение.

Когда лишние люди покинули ангар, стоявшие у трапа шаттла Дарт Вейдер и адмирал Версио могли поговорить наедине.

- Я не буду здесь задерживаться, – сообщил Вейдер. – Поэтому вашему персоналу не стоит организовывать для меня ночлег и обслуживание. Сразу же после инструктажа я намерен покинуть эту систему без промедлений.

- Каковы будут указания, лорд Вейдер? – спросил адмирал.

- Поставленная задача остаётся неизменной. Захватившего Бракку противника необходимо уничтожить. При этом всё происходящее в системе должно остаться в тайне. Помимо осады взятого в окружение противника, от вас требуется поддерживать полную информационную блокаду. Ни одна крупица правды о том, что здесь происходит, ни один смутный слух не должны выйти за пределы этой звёздной системы. Вам всё ясно?

- Да, лорд Вейдер.

- К сожалению, высокие боевые потери, допущенные адмиралом Гендлингом, – Вейдер легонько кивнул головой в сторону лежащего неподалёку трупа, – поставили нашу информационную блокаду под угрозу. Агентура мятежников не дремлет – и рано или поздно они обнаружат факт подозрительного исчезновения военных кораблей. Поэтому необходимо соблюдать крайнюю осторожность. Я передам вам небольшое подкрепление. Но оно будет последним. В дальнейшем мы сможем отправлять на усиление группировки считанные единицы кораблей – и лишь в те редкие моменты, когда мятежная разведка потеряет бдительность. В свою очередь, вы не будете ограничены в сроках, адмирал Версио. Вы можете действовать на своё усмотрение. Если для победы над врагом потребуется многолетняя осада – мы не будем вас торопить. Если вы способны покончить с противником одним ударом – мы не будем вам препятствовать. Но учтите, адмирал, что мы не будем удовлетворять слишком частые и мелочные запросы с вашей стороны. По уже высказанным мною причинам.

- Я понял вас, лорд Вейдер, – ответил Версио.

***

За время службы под началом Карлу Гендлинга командир отряда «Инферно» Иден Версио была доведена чуть ли не до белого каления. Она была уже сыта по горло самодовольством и чванством этого адмирала, его стилем командования и его боевой тактикой, сводившейся к принципу «звёздные разрушители – навались!». Перевод отряда «Инферно» обратно под начальство её отца, адмирала Гаррика Версио, был воспринят Иден с облегчением.

Ввиду того, что отряд «Инферно» был элитным диверсионным подразделением, то и приказы он в основном получал конфиденциально, во время личной встречи командира группы с адмиралом Версио, вдали от посторонних глаз. Нынешняя встреча проходила в каюте адмирала.

- …Пока что высадки на поверхность не будет, – сообщил адмирал. – Потому ваши задачи будут ограничиваться патрулированием на истребителях и общей боевой подготовкой, – увидев едва промелькнувшую на лице дочери тень разочарования, Версио добавил:

- Ваше настоящее боевое задание ещё впереди.

- Так точно, сэр, – отчеканила Иден и отдала честь.

Хотя и оставшись один на один в неформальной обстановке, даже в личном разговоре Иден и адмирал Версио продолжали соблюдать военную дисциплину и разговаривали друг с другом как командир с подчинённым, а не как отец с дочерью.

- В таком случае можете быть свободны, – ответил адмирал. – Впрочем, если вам нужно что-либо уточнить…

- У меня есть пара вопросов, сэр. Правда, они касаются не конкретно моих боевых задач, а более общих проблем.

- Я вас слушаю.

Немного подумав, Иден всё же решилась высказать то, что в ней за прошедшее время накопилось.

- К моменту вашего назначения боевой дух среди военного персонала упал на крайне низкий уровень. Проблема заключается не только в высоких потерях. Многие недовольны секретностью нашей операции. Противник, с которым мы столкнулись, очень силён. Основой его флота являются линкоры – даже во время Войны клонов ни в одном флотском соединении не было задействовано такое количество настолько крупных кораблей. Мы два раза атаковали их при нашем численном превосходстве, и оба раза наши удары по ним были отбиты. В этих обстоятельствах всё громче раздаются голоса, ставящие под сомнение необходимость секретности операции. Считается, что секретность устанавливает для нас слишком большое количество критических ограничений…

- Какие ещё настроения распространены среди личного состава?

- Кто-то уже начинает ставить под сомнение наши общие приоритеты. Все свои ресурсы мы направили на борьбу с мятежниками. Всё внимание политического и военного руководства сосредоточено на повстанцах. Лучшие силы направлены на перехват их флотских группировок и уничтожение их баз. Да, мятежники уничтожили Звезду Смерти, но… это была их единственная по-настоящему болезненная для нас атака! Да, для нас это был тяжелейший удар, но войн не бывает без поражений, и от таких катастроф не застрахован никто! Однако в целом наше превосходство над мятежниками очевидно. Их силы малочисленны и разрознены, они в основном прячутся по базам на окраинах, вместо крупных наступлений предпочитают тактику «булавочных уколов», используют снаряжение низкого качества и применяют в своей армии и флоте в основном устаревшее вооружение и гражданскую технику, переоснащённую под военные нужды. В свою очередь, тот противник, с которым мы столкнулись здесь, на Бракке… за всю военную карьеру я не видела ничего подобного! Даже изучение опыта Войны клонов в военной академии не готовило к встрече с подобной силой! Ни одна фракция в Галактике, обладающая собственным флотом, не включает столько линкоров и дредноутов в состав соединения такого типа! Конечно, среди их технологий присутствуют не только образцы, превосходящие наши аналоги, но и то, что нашей технике серьёзно уступает. Да, это один единственный флот. Но эта одиночная группировка сильнее любого космического соединения мятежников – как по техническому оснащению, так и по организованности. Взаимодействие между собой, оснащение, тактические навыки – во всём этом одна флотская группировка, захватившая Бракку, превосходит большую часть армии мятежников. То есть, мы имеем дело с очень организованной и опасной военной силой. Объективно – по своему организационному уровню, качеству вооружений, военной мощи – они будут опаснее всего Альянса, который до сих пор не продемонстрировал своей способности выйти за пределы стратегии партизанской войны. А захвативший Бракку флот – это не партизанская, а регулярная военная сила. И это всего лишь одна группировка. Судя по всему, она прибыла из Неизведанных Регионов. А если Неизведанные Регионы изрыгнут из себя ещё один такой флот? Или два? Или целую армаду? Тогда появляются люди, которые задаются вопросом – почему наше руководство бросает лучшие силы и большую часть ресурсов на преследование постоянно удирающих от нас мелких группировок мятежников, в то время как Бракка переживает полноценное военное вторжение, осуществлённое мощной и организованной силой, способной наносить нам чувствительные поражения в открытом сражении?

Выслушав дочь, адмирал Версио ненадолго задумался, сжав губы. Затем задумчивость на его лице сменилась стандартной маской жёсткого командира.

- Приказы командования не обсуждаются, – ответил адмирал. – Но объяснять их, пожалуй, в ряде случаев стоит. А лучше всего, если подчинённый самостоятельно поймёт обоснованность решения руководства. Поэтому я задам вам несколько вопросов касательно проблемы, с которой мы столкнулись. Вам известно, каких целей добивается захвативший Бракку противник?

- Никак нет, сэр, – признала Иден. – Они не выдвигали никаких требований, не провозглашали никаких деклараций. Есть лишь данные от разведки, – тут она не смогла сдержать усмешку, – что они тащат себе мусор со свалок Бракки.

- Что ж, с этим неизвестным врагом мы разобрались, – сказал адмирал Версио. – А чего добивается Альянс мятежников?

- Они борются за власть, – на лице Иден проступило озарение. – Над всей Галактикой.

Адмирал молчал. Иден тоже замолкла. Отец и дочь, которая служила под началом родителя чуть ли не всю свою военную карьеру, уже давно научились понимать друг друга без слов. Она осознала всю суть – и адмирал, взглянув ей в глаза, тоже понял это.

Гаррик Версио отвернулся и подошёл к иллюминатору. Из «окна» была видна Бракка, а на её орбите – вражеский флот. Заложив руки за спину и сверля взглядом планету, адмирал начал свою речь:

- Сила противника и нанесённый им урон должны оцениваться через призму его целей. Истинные цели тех, кто захватил Бракку, нам неизвестны. Цели мятежников – известны. И Альянс не просто пытается захватить власть над Галактикой. Они ищут союзников. Пираты, контрабандисты, организованная преступность, террористы, нечеловеческие расы, сепаратисты… Даже если над всеми нами нависнет угроза в виде сжирающих планеты плотоядных жуков из другой галактики – мятежники будут готовы упасть к ним в объятия ради уничтожения Империи. И они наверняка могут попытаться выйти на связь с теми, кто захватил Бракку. Потому и нужна секретность. Если мы не можем покончить с этим врагом одним ударом, то нам нужно изолировать его, лишить возможности выйти на контакт с теми, кто пожелал бы заключить с ними союз. Как ни странно, для этого хватит и весьма скромных ресурсов – даже когда речь идёт о противостоящей нам армаде линкоров. А главные усилия в любом случае будут сосредоточены против главного центра притяжения – против Альянса мятежников. Когда мы раздавим Восстание – вся их система ситуативных союзов рассыпется в прах. Останутся лишь отдельные группировки, которые, оказавшись без центра притяжения, будут без проблем уничтожены нами, сдадутся или попросту сожрут сами себя. А что касается флота на орбите Бракки…

Адмирал повернул лицо к Иден.

- Хоть этот враг и силён, но он одинок. Пускай он так и остаётся в одиночестве. Мы заставим всю Галактику поверить в то, что этого флота не существует. Никто не узнает о них. Никто не придёт к ним на помощь. И они не найдут себе союзников. Мы же должны сосредоточенно, ответственно и терпеливо поддерживать блокаду – не только военную, но и информационную.

Адмирал отошёл от иллюминатора и направился к Иден. Медленно делая шаг за шагом, он продолжал свою речь.

- Мы обрубим все их связи с внешним миром. Мы обрубим связи внешнего мира с ними. Мы будем изматывать их. Мы будем уничтожать источники их ресурсов. Мы изолируем их на Бракке. Мы… – адмирал Версио поднял руку, сжав ладонь в кулак, – начнём их душить. И мы не отпустим нашу хватку, пока они все не издохнут.

Интермедия 3

- Корал, сынок, ты где так долго пропадал? Уже ужин давно остыл, а тебя всё не было…

- Я пытался починить наш старый влагоуловитель, пап.

- Что? Опять? Корал, я же говорил тебе, что это бесполезно. А ты целые годы потратил на возню с ним. Сынок, пойми – это такая ветхая древность, что починить её невозможно. Я собираюсь купить новый.

- Пап, ты уже сколько лет собираешься – и всё никак не купишь.

- Ну, ты же сам знаешь – денег нет. Империя нам мало платит.

- Плюс ещё половина нашего семейного бюджета уходит на штрафы. Но, пап, сейчас нам никто не платит вообще. Все накопления в кредитах сгорели. Мы сидим совсем без денег. Как мы купим новый влагоуловитель? И где? У нас же тут война, между прочим, мы в блокаде сидим…

- Ну, не навечно же эта война. Скоро всё закончится, и мы обязательно купим новый влагоуловитель!

- А где мы возьмём на это деньги? Нам же опять заново придётся копить. Опять процесс затянется на многие годы… Но без влагоуловителя никак. Вещь в хозяйстве необходимая…

- И ты пытаешься починить то, что принципиально не чинится.

- Пап, починить можно всё! Рано или поздно всё получится! И денег тратить не надо – у нас тут планета-свалка, здесь любую запчасть найти можно!

- Корал, ты уже лет с восьми таскаешь все эти «запчасти» со свалок, и всё это задействуешь для починки влагоуловителя – вот только в итоге у нас весь подвал завален мусором, а влагоуловитель так и не работает. Брось это дело, сынок, мы просто купим новый, и всё будет нормально.

- Да мы купим новый непонятно когда! Наверное, вообще никогда! Каждый раз покупка откладывается – и на несколько лет! Я понимаю, почему мы не можем, но нельзя уже вечно ждать подходящих условий! Я обязательно всё починю – и проблем у нас больше не будет!

- Эххх… Ну как ты этот влагоуловитель починишь, Корал? Сам же понимаешь – техника нежная, капризная… Сколько бы ты мусора с помойки ни натаскал – не поможет, ибо не подходит… Чинить это – только замучаешься! Вот ты уже сколько лет мучаешься… Всю молодость ведь угробишь на этот влагоуловитель!

- Пап, ну не будь ты скептиком! У меня обязательно всё получится! Я учусь, приобретаю опыт… Вот сейчас новый способ испробовал…

- Так, Корал, подожди… Ты весь день провёл в мастерской с этим влагоуловителем – и весь день я слушал, как оттуда доносятся твои завывания, песнопения и всякое такое… Это и есть твой новый способ?

- Ну… Эээ…

- Да говори, говори – не стесняйся!

- Ну… Вообще-то… Да…

- Хы-хы-хы-хы-хы! А я-то думал, что ты там напеваешь очередную новинку трандошанского рока! И что, помогает!

- Ну… Вообще-то, должно помочь…

- Ох, ё-моё… Никогда не думал, что мой сын будет чинить технику методом танцев с тогрутским бубном… Причём в буквальном смысле, а не в фигуральном…

- Ну, пап… Вот поэтому я и не хотел об этом говорить. Знал, что ты поднимешь меня на смех…

- Корал, ну правда… Одно дело тащить мусор в надежде найти подходящие запчасти, но когда ты начинаешь устраивать шаманские пляски вокруг техники… Это означает, что тебе надо бросить всё это дело. Этот влагоуловитель тебя точно с ума сведёт.

- Нет, пап – это правда поможет! У меня уже начинает получаться. Я чувствую от техники отклик! Слабый, еле заметный – но чувствую!

- Ты что, считаешь, что эти упоротые песнопения реально помогают?

- Знаешь… Но… Да! Мы подходим к технике со слишком утилитаристских позиций! Мы беззастенчиво пользуемся своими машинами, изводя их до изнеможения и выбрасывая их как мусор. Мы совершенно не уважаем свои машины, не слушаем металл – а стоило бы! Я пытался обратиться к Духу этой машины – и почувствовал, как он страдает, как он искалечен! Однако я могу исцелить его! И машина снова заработает! Но мы сами должны в ответ относиться к ней как к равному, как к члену нашей семьи… Любить её как родную…

- Откуда ты нахватался всего этого бреда?

- Ну… Эээ…

- Ты что, ходил на собрание этих чудиков?!

- Пап… Ну… Они не чудики! Они – Адептус Механикус! Они те, кто посвятил свою жизнь технике и поиску технологического совершенства! Они способны многому нас научить – важным вещам, о которых мы никогда в жизни не задумывались!

- Корал… Ты же должен понимать, что это секта! Типичная тоталитарная секта! Сборище фанатиков, управляемое умалишёнными проповедниками, которые заманивают в свои сети несчастных людей и промывают им мозги! Ты же не раз слышал про все эти секты! Про то, как они ломали людей – сначала духовно, а затем и физически! И эти придурки – точно такие же!

- Пап… Ну… Они не придурки! Вечно ты агрессивно относишься к тому, чего не понимаешь!

- Как это не понимаю?! Да понятно всё с ними! Просто посмотри на этих чудил – как они выглядят со стороны! Они же реально помешанные!

- Они просто не относятся к технике утилитарно! Они смотрят на неё иначе – не так, как мы…

- Они отбивали земные поклоны перед тостером! ПЕРЕД ТОСТЕРОМ, КОРАЛ!!! Он выплёвывал им прямо в лицо кусочки жареного хлеба, а они расшибали перед ним лбы, Корал!!! Тебе самому не смешно глядеть на это?!

- Ну, пап!

- Никаких «ну», Корал! Не связывайся с ними! Не позволяй им засирать себе мозги! И вообще… Девушку себе найди!

Клондайк Технологий. Часть 4: Подготовка плацдарма

Клондайку Технологий предстояло превратиться из захолустной свалки в укреплённый мир-кузницу. Для крепости нужно было оружие – и с орбиты спускались транспортники с оборудованием для создания фортификационных сооружений и строительства системы противокосмической обороны. На первом этапе это позволит на время остановить натиск слуг Лжеимперии. Держаться нужно было не месяцы, а годы – и потому нужно было строить новые крепости и новое вооружение, чтобы вся планета ощетинилась системами противокосмических орудий. Для этого нужна была промышленность, которую приходилось строить с нуля. И потому с орбиты на поверхность спускались транспорты с оборудованием на борту. Сервиторы, станки, сборочные машины, кадила, ладан, священные тексты, ритуальные книги – всё, что необходимо для организации промышленности.

Птолемеус Кланк холодно наблюдал за всем процессом, внимательно изучая местность, разделяя территории на квадраты, оценивая полезность каждого сектора во всех аспектах – военно-стратегическом, промышленном, ресурсном. Где нужно разместить производственный комплекс? Орудие противокосмической обороны? Форпост наземных сил скитариев? Каждый участок земли можно было как-либо использовать. Даже тяжёлая осада не была помехой для самого грандиозного строительства – правильный подход позволял преодолеть любые препятствия. А если широко и грамотно задействовать сокровища Клондайка Технологий – то планету и вовсе можно чуть ли не полностью покрыть заводскими помещениями, крепостями и противокосмическими орудиями.

Однако враг не дремал. Перестав организовывать массированные атаки против флота механикусов на орбите, слуги Лжеимперии перешли к стратегии длительной осады. Враги подступались к позициям механикусов крайне грамотно – подводили свои фрегаты к неприкрытым участкам планеты и наносили тяжёлые орбитальные удары. Конечно, некоторые из строящихся промышленных комплексов (самые крупные и самый главные из запланированных) были заблаговременно прикрыты пустотными щитами. Но на всю планету щитов не хватало, к тому же массированный обстрел из скорострельных плазменных пушек Лжеимперии относительно быстро их перегружал. Необходимо было срочно выстроить систему противокосмической обороны планетарного масштаба. А пока готовых батарей противокосмических орудий не хватало, бремя защиты планеты полностью легло на плечи находившнгося на орбите флота.

Рассредоточение кораблей для защиты всей поверхности Клондайка грозило чрезмерным распылением сил. Не реагировать на это было нельзя – если игнорировать орбитальные удары, то в лучшем случае построение на неприкрытых участках промышленной и оборонительной инфраструктуры станет невозможным, а в худшем случае дело грозило дойти до Экстерминатуса.

Ситуацию усугубляла хорошо организованная врагом разведка. Слуги Лжеимперии в изобилии отправляли на поверхность Клондайка Технологий механизмы, оснащённые Изуверским Интеллектом, которые выявляли оборонительные позиции скитариев, места строительства промышленных комплексов, расположение расчётов противокосмической обороны. Без решения проблемы вражеских разведчиков невозможно было организовать эффективную оборону – какой смысл тратить столько сил на возведение технологически сложного противокосмического орудия, если ещё до введения в строй оно будет уничтожено точным орбитальным ударом?

Эти механизмы были сложно решаемой проблемой, однако даже здесь для механикусов забрезжил слабый лучик света. Оказалось, что в организации разведки противник делал ставку не столько на скрытность, сколько на массовость – этих механизмов было очень много, но сами они оказались довольно громоздкими, не особо скрытными (вместо более изощрённых способов маскировки предпочитавшими просто скрываться за складками местности) и летавшими не особо высоко. Скитарии привозили техножрецам немало обломков и остовов этих механизмов. На многих из этих остовов были чётко видны признаки срабатывания системы самоуничтожения – очевидно, слуги Лжеимперии не хотели, чтобы данные с их разведчиков оказались в руках противника. Впрочем, Птолемеусу Кланку не особо нужны были осквернённые Изуверским Интеллектом «потроха» этих механизмов – ему было достаточно того, чтобы Лжеимперия не могла выведать расположение стратегически важных объектов механикусов.

И скитариям был отдан приказ бросить все силы на уничтожение этих механизмов. Борьба с этими механизмами напоминала движение фронтов – скитарии формировали оборонительные линии, за пределы которых не мог проникнуть ни один механизм; при накоплении достаточного количества ресурсов войска механикусов переходили в наступление, расширяя «слепую зону» для слуг Лжеимперии. Впрочем, реализация такой стратегии сулила немало опасностей – такие антиразведывательные «оборонительные редуты» могли быть обнаружены не то что с орбиты, а по простой логике. Если разведывательные машины массово исчезают в той или иной области – значит, там располагается что-то важное, и потому для профилактики надо вызвать фрегат и накрыть подозрительный сектор с орбиты.

Заранее предвидев это с помощью своей вычислительной мощи, магос Кланк предпринял соответствующие меры. Борьба с вражеской разведкой превратилась в крайне сложную и комплексную операцию. Значительная часть сил скитариев была направлена на перехват и уничтожение шпионских механизмов. Создавались «ложные» защитные позиции, предназначенные для того, чтобы создавать у противника впечатление стратегической важности пустого сектора. В изобилии организовывались засады, в том числе и в самых глухих местах – чтобы не проскочил ни один механизм. Плоть слаба, сила в металле – и аугментированные скитарии могли неделями и месяцами дожидаться, пока в их прицел не попадёт один единственный механизм.

Борьба против вражеской разведки была очень тяжёлой, но, к счастью, Лжеимперия до сих пор не проводила высадку крупных наземных сил, сосредоточившись на космической осаде и орбитальных ударах. В разных частях планеты располагалось лишь несколько небольших вражеских форпостов – они были лишь опорными пунктами, противник не предпринимал никаких наступательных действий (и даже рейдов) и отсиживался в глухой обороне. Это был плохой знак – если войск на планете слишком мало, в то время как космические фрегаты обстреливают поверхность с орбиты, совершенная машинная логика вела к единственно закономерному выводу о том, что Лжеимперия готовит Клондайку Технологий Экстерминатус. Для предотвращения этого одного флота на орбите было недостаточно. Нужно было срочно выстраивать систему противокосмической обороны – и торопиться, что механикусам было не особо привычно.

Одно следовало за другим. Строительство батарей противокосмической обороны и промышленных комплексов требовало больших площадей. Большие площади были заметны с орбиты, и потому требовалось обеспечить их защиту либо секретность. Вражеская разведка могла сорвать завесу секретности, и потому необходимо было организовать эффективное и массовое уничтожение шпионских механизмов. Много задач. Высокая нагрузка на вычислительные аугментации. Преодолеть эти испытания можно было лишь нечеловеческими усилиями. Именно в работе с такими вызовами и подтверждалась истина Адептус Механикус о слабости плоти и необходимости отринуть её…

***

Ещё в процессе расследования инцидента на Ансионе адмирал Гаррик Версио убедился, что Империя столкнулась со сложным противником. Теперь же бремя противостояния с таким врагом легло непосредственно на его плечи.

Флот, состоящий из линкоров и дредноутов, разгромить одним решительным ударом было очень непросто (мягко говоря) – огромные потери, понесённые покойным адмиралом Гендлингом, станут хорошим уроком для других офицеров.

Адмирал Версио избрал более осторожный подход – уходить от прямого сражения, избегать потерь, брать врага измором. В длительной осаде не стоило сразу идти ва-банк – имперскому флоту предстояло пройти ещё много мелких сражений, причём не обязательно победоносных. Тактика уступала место стратегии.

На первом этапе осады адмирал Версио избрал тактику орбитальных ударов по поверхности Бракки. Кораблей у врага было недостаточно для того, чтобы прикрывать планету полностью, поэтому от одного до трёх звёздных разрушителей подходили к незащищённому участку и начинали «обрабатывать» его из турболазеров. Противник не мог на такое не отреагировать – орбитальные удары угрожали его стратегическим объектам, и даже если имперцы будут бить по пустым участкам земли, то рано или поздно звёздные разрушители, если никто не будет им мешать, доведут дело до того, что условия «жизни» на этой планете будут напоминать ад.

Враг понимал всю сложность ситуации – и адмирал Версио рассчитывал использовать это понимание в деле ослабления флота противника. Он отправлял два-три звёздных разрушителя к неприкрытым участкам Бракки, где те начинали обстреливать поверхность планеты с орбиты – на такое враг не мог не отреагировать. На перехват противник отправлял крейсеры – имперцы делали притворное отступление, после чего врага атаковал «засадный» отряд. Противник, понимая, чем это грозит, тоже отступал, но, пользуясь лучшей манёвренностью и численным превосходством, звёздные разрушители наносили врагу повреждения, иногда даже тяжёлые. Бывали случаи, когда враг отправлял на перехват линкоры, но обычно не больше одного, максимум двух – иначе существовал риск оголить важный для себя участок. В противостоянии с одним линкором имперцы вполне имели возможность сделать такому опасному врагу серию очень неприятных уколов.

То есть, вместо генерального сражения адмирал Версио сделал ставку на бесконечное множество мелких стычек между отдельными кораблями. Это была выигрышная стратегия – противник постоянно находился в напряжении, никогда не мог расслабиться, что усиливало психологическую нагрузку и с течением времени увеличивало количество ошибок. Потери в рядах вражеского флота были редкими, но это был важный вклад в будущее – каждый выведенный из строя корабль неумолимо ослаблял эту группировку.

Правда, противник развернул масштабную борьбу против имперской разведки, организовав эффективное и массовое уничтожение шпионских дроидов. Наземное наступление могло бы снизить эффективность вражеских антиразведывательных усилий, но у адмирала Версио на данный момент ещё не хватало планетарных войск для эффективных действий на поверхности, к тому же масштабные орбитальные удары, если враг не сможет им воспрепятствовать, могли довести планету до такого состояния, что собственная наземная группировка оказалась бы под угрозой. Пока была возможность безнаказанно бомбить поверхность планеты и изматывать вражеский флот – надо было ей пользоваться. Точность орбитальных ударов уже не имела такого значения.

***

- Сэр! – сообщил один из офицеров на мостике «Буйного» – звёздного разрушителя типа «Имперский II» под командованием капитана Ланса Варсетта. – Мы обнаружили строящийся вражеский объект! Очень крупный! Очевидно, большой производственный комплекс или планетарная крепость!

- Строящийся? – недоверчиво уточнил капитан Варсетт. – Если это производственный комплекс, то нужно дождаться, когда он придёт в нужные… «кондиции». Тогда можно будет и накрыть его.

- Если позволить им достроить объект, они могут прикрыть его системами ПКО, – тихо высказал своё мнение первый помощник капитана.

- Сэр! – сообщили с мостика. – Орбитальная разведка показывает, что противник собрал в этом месте очень много материалов и техники! Ударив туда, мы можем нанести по ним существенный урон!

«Вот только поподробнее мы ничего узнать не можем, – посетовал про себя Варсетт. – Эх, тут бы побольше разведывательных дроидов, если б не эти уроды, будь они прокляты…».

- Хм… – задумался капитан. – А что насчёт вражеского флота?

- Два их звена быстрого реагирования отвлеклись на другие наши группы, – доложили с мостика. – Вражеские силы распылены. У нас есть хорошее окно возможностей.

Капитан Варсетт почувствовал, что встал перед сложным выбором. С одной стороны, адмирал Версио строго рекомендовал быть с таким противником поосторожнее – и чрезмерно не увлекаться в противостоянии ему. С другой стороны, командование не запретило подчинённым проявлять инициативу. И доклады с мостика чуть ли не настаивали на том, что это тот случай, когда инициативу стоит проявить.

Вскоре звёздный разрушитель завис над стройкой. Цель была очень заманчивой – значительная часть объекта была уже построена, там скопилось много материалов и оборудования. Его уничтожение означало серьёзный удар по возможностям вражеских инженерных частей – в зелёном турболазерном пламени сгорят и оборудование, и ресурсы, и рабочие, и часть вражеских войск.

«Буйный» и другой сопровождавший его звёздный разрушитель начали усиленный обстрел сектора. Впрочем, капитан Варсетт продолжал держать руку на пульсе – и регулярно связывался с руководителями других «летучих отрядов» об ответных действиях вражеского флота. И информация поступала крайне оптимистичная – силы противника были распылены и раздёрганы в погоне за другими «летучими отрядами» имперцев, враг был явно растерян, и противник до сих пор не выслал за звеном Варсетта группу перехвата. То есть, можно было продолжать «обрабатывать» вражеский объект – и делать это безнаказанно.

Чувствуя эту безнаказанность, капитан Варсетт начал откровенно наглеть. Этот объект было так приятно разносить в пыль, но он был такой большой, что начинало казаться, будто он уничтожается слишком долго. Получив подтверждение, что вражеская «группа прикрытия» слишком далеко и не успевает перехватить имперцев, Варсетт решил ещё раз проявить инициативу – и вызвал на подмогу ещё два звёздных разрушителя из «засадного отряда», предназначенного для уничтожения вражеских крейсеров «перехвата». В четыре боевые единицы поливать объект турболазерами стало ещё приятнее – урон существенно увеличился, и вражеские постройки уничтожались быстрее.

По мере того, как турболазерный обстрел продолжался всё дольше и дольше, капитан Варсетт приобретал всё большую и большую уверенность. Флотская группировка врага распылена, их командование явно растеряно, поверхность планеты расстреливается безнаказанно. Ё-моё, да ведь так можно дойти до превращения Бракки в непригодный для нормальной жизни Ад! Всё шло хорошо, даже отлично! Под такое дело в голове Варсетта промелькнула мысль: «А нет ли тут подвоха?».

Стоило только подумать о подвохе, как «Буйного» сотряс мощный взрыв, от которого капитан еле устоял на ногах.

- Сэр, мы под обстрелом! Щиты пробиты! – закричал один из офицеров с мостика.

- Это… Как… Что это было?! – растерянно завопил Варсетт.

- Не можем определить, сэр! – доложили из центра управления. – По-видимому, это орудия противокосмической обороны!

- Да откуда это… – яростно готов был чертыхнуться капитан, но его будущий поток ругательств прервало попадание по звёздному разрушителю очередного залпа.

Удар был ещё мощнее. Двигатели «Буйного» отключились, звёздный разрушитель раскололся и начал разваливаться на части. Находясь в зоне притяжения планеты, корабль начал падать на поверхность. Системы жизнеобеспечения отказали. Потеряв опору под ногами, капитан Варсетт и находившиеся на командном мостике офицеры оказались в ловушке. Им оставалось лишь принять свою участь и покорно ждать столкновения с поверхностью…

***

- Группа капитана Варсетта полностью разгромлена, – излагал адъютант адмиралу Версио неприятные новости (как и положено, официозным бодрым языком). – Три звёздных разрушителя, в том числе и корабль капитана Варсетта, были уничтожены. Ещё один сумел вернуться, но получил тяжёлые повреждения, требующие длительного ремонта. Также была разгромлена ещё одна группа звёздных разрушителей. Они выманивали вражеские крейсеры на «засадный отряд», но, уходя от преследования противника, они попали в зону действий орудий противокосмической обороны. Уничтожены два наших корабля.

Адмирал мрачно сжал губы.

- Значит, мы прошляпили возведение батарей… – задумчиво прошептал Версио, после чего сделал непродолжительную паузу и спросил адъютанта:

- У наших разведчиков есть объяснение, почему мы не смогли выявить месторасположение их орудий?

- Вражеские меры противодроидной борьбы оказались эффективными, – ответил адъютант. – На поверхности разведка не смогла предоставить достаточно данных.

- Но ведь это орудия большого размера! Очень большого, – заметил адмирал. – Неужели их не удалось засечь с орбиты ещё на этапе строительства?

- С мест докладывают, что в тех местах, откуда по звёздным разрушителям вёлся огонь, возведение батарей ПКО засечь не удалось. Возможно, что часть настоящих вражеских строек удалось уничтожить огнём с орбиты. Очевидно, что нами было нанесено немало ударов и по ложным целям.

Адмирал Версио на время задумался. Было понятно, что продолжение космической осады с тактикой налётов малыми группами и орбитальных ударов обернётся ещё большим количеством трудностей. Теперь Бракку защищал не только флот – противник успешно развернул первые батареи ПКО, так что простора для звёздных разрушителей будет теперь меньше. И с течением времени пространство для действий флота имперцев будет сужаться всё сильнее. Очевидно, что противник будет строить новые батареи. Находясь под защитой уже развёрнутых орудий, враг будет возводить новые на окраинах безопасных секторов, постепенно расширяя «зону покрытия», в которую будет рискованно входить даже звёздным разрушителям.

Конечно, ресурсы противника были не бесконечны. Для возведения таких технологически сложных орудий нужны были готовые материалы, которых много в трюме не привезёшь. А значит, их возможности по возведению эшелонированной противокосмической обороны неизбежно упрутся в потолок. Впрочем, и недооценивать врага не стоило.

Благодаря поступающим с Бракки косвенным данным удалось выяснить, что в секторах, находящихся под защитой висящего на орбите флота, противник начал строительство промышленной инфраструктуры. Конечно, несмотря на изобилие лежащих на свалках Бракки ресурсов и материалов, вряд ли из этой промышленности выйдет что-то угрожающее. Но это был знак – враг укрепляет свой контроль над планетой. Чем больше инфраструктуры они построят – тем больший срок потребуется для возвращения Бракки. В результате успешного возведения первых батарей вражеской ПКО пространство для действий имперского флота на орбите сузилось. Пока противник не закрыл всю орбиту, нужно срочно приступать к следующей фазе осады.

- Передайте приказ по всему флоту всем офицерам, – сказал адмирал Версио адъютанту. – Мы начинаем наземную операцию на Бракке. Приступаем к высадке войск. Действовать согласно протоколу «Бета».

Затем, когда адъютант ушёл, адмирал передал сообщение по коммуникатору:

- Отряду «Инферно» – явиться ко мне на личную аудиенцию.

***

Плоть – слаба. Слуги Лжеимперии убедились в этом на собственном опыте. И именно эту истину магос Птолемеус Кланк сделал основой своей стратегии на данном этапе осады Клондайка.

Объективно преимущество было за Лжеимперией. Несмотря на отсутствие крейсеров, враг мог выставить такое количество фрегатов, что механикусам этого хватало с головой – как оказалось, мощь флота можно было обеспечить не только размером кораблей, но и их числом. Способность мгновенно преодолевать расстояния, которые в ходе варп-переходов преодолевались за недели и месяцы, делало вражескую логистику практически идеальной – сколько урона им не наноси, они способны быстро восполнять потери. Наконец, на Клондайке Технологий отсутствовала оборонительная инфраструктура – механикусам предстояло построить систему противокосмической обороны с нуля.

Такому противнику было тяжело противостоять. Но плоть слаба. Она не только подвержена разложению – плоть способна сделать человека рабом своих страстей. В условиях однозначного превосходства в силах за врагом магосу Кланку оставалось выправлять ситуацию, играя на том, что враг скован ограничениями своей плоти.

Потому механикусы начали демонстрировать врагу свою неуверенность, слабость. Враг использовал своё преимущество в разгоне и манёвренности фрегатов, чтобы наносить опасные удары по поверхности планеты – и механикусы не переусердствовали в том, чтобы остановить его. Разумеется, нельзя было позволить врагу устроить Клондайку Экстерминатус, но максимум, что получалось сделать адептам Бога-Машины – лишь отогнать противника. Тем не менее, все усилия магосов по координации взаимодействия между кораблями флота были направлены на то, чтобы враг был не просто отогнан, а испытывал после отступления чувство большого успеха, был уверен, что ситуация у него под полным контролем. Даже если их высшее руководство в лице адмирала и его приближённых способно держать себя в руках и не впадать в самодовольство, всегда остаются рядовые исполнители, которые на волне своей уверенности начнут проявлять излишнюю тягу к инициативе и творчеству. Играя на этих чувствах, механикусы могут «дарить» им новые успехи там, где это было нужно и выгодно. Вселяя во врага уверенность, отводить его взгляд туда, куда нужно, пока «за его спиной» механикусы тихо и скрытно готовят своё главное оружие.

Пока враг упивался своей безнаказанностью, бомбя поверхность планеты с орбиты и изматывая, как ему казалось, флот механикусов, верные слуги Бога-Машины тайно перебрасывали ресурсы, материалы, рабочую силу и войска для скрытого строительства противокосмической инфраструктуры. Выполнение этой задачи было очень сложным – ради скрытного перемещения материалов приходилось пользоваться подходящим рельефом местности, планировать логистику с учётом движения облачного покрова, даже создавать сеть подземных тоннелей. Сами построенные орудия противокосмической обороны также должны были быть скрыты от посторонних глаз до того, как сделают свой первый залп – под землёй, под водой, в каньонах, в грудах мусора… Но простой скрытности было недостаточно. Скитарии развернули самую настоящую охоту на вражеские разведывательные механизмы, а флот увлекал фрегаты противника в малозначимые сектора. Но и этого тоже было недостаточно.

Ради того, чтобы убедить слуг Лжеимперии в том, что они всё делают правильно, неизбежно придётся пожертвовать частью поверхности планеты и ресурсами. Имитация бурной деятельности должна быть убедительной. И потому, когда по итогам антиразведывательной борьбы скитариев активность вражеских шпионских механизмов снизилась, механикусы развернули множество «ложных строек», которые должны были привлечь внимание слуг Лжеимперии. На эти «ложные стройки» направлялись значительные ресурсы – обман должен быть убедительным. Тем не менее, там, где можно было применить «расходники» и «заменители», которыми не жалко пожертвовать – они применялись. Так, например, Птолемеус Кланк решился пойти на грех и святотатство – он оставил в живых часть ксеносов ввиду того, что они были квалифицированными рабочими и потому они могли придать «имитации бурной деятельности» убедительности. Ну, а работу по очищению Вселенной от чужеродной нечисти в таком случае сделают орбитальные удары Лжеимперии.

Результат тяжёлой работы удовлетворял. Враг не нашёл ни одну из настоящих батарей противокосмической обороны – сокрытые от чужого взгляда, они дожидались своего часа. А когда достроенные орудия были готовы вести огонь, начался главный акт представления.

Во время очередного налёта группа фрегатов Лжеимперии была привлечена к грандиозной ложной стройке, на которую согнали наименее ценных технорабов и ксеносов, а также для убедительности привезли часть нужных ресурсов. Враг клюнул на наживку – и начал с явным удовольствием уничтожать, как ему казалось, ценную инфраструктуру механикусов. Вот тут и настал час для боеготовых орудий.

Маскировка была сброшена. Стволы поднимались из каньонов, из озёр, из горных массивов и даже вырастали из земли, целясь в самое подбрюшье клиновидных фрегатов. Залп – и упивавшиеся чувством собственной безнаказанности слуги Лжеимперии сгинули, не успев стереть самодовольные ухмылки со своих лиц. Но на этом дело не закончилось. Ещё один «летучий отряд» Лжеимперии, выманивая группу перехвата механикусов в подготовленную засаду, в итоге сам был загнан в сектор, где была сокрыта ещё одна батарея противокосмических орудий. «Загонщики» сами попались в ловушку – и были также уничтожены огнём с земли.

Так у механикусов расширилось пространство для своей деятельности. Благодаря появлению орудий планетарной обороны флот мог уже не распылять свои силы, к тому же на окраинах «безопасной зоны» можно было строить новые орудия. Но расслабляться было недопустимо.

Флот Лжеимперии контролировал часть пространства на орбите Клондайка – и выбить их оттуда не имелось возможности. У них был плацдарм для высадки наземных сил, которые теперь будут представлять одну из главнейших угроз для инфраструктуры механикусов. Теперь скитариям предстоит вступить в дело по серьёзному…

***

На контролируемой имперцами территории Бракки царила суета. Первый этап наземной операции шёл полным ходом. С орбиты спускались транспортные корабли, на поверхность высаживались войска, на позиции перевозились припасы и оборудование. Войска Империи готовили плацдарм – но не для обороны, а для дальнейшего наступления.

Тем не менее, командующий наземной операцией генерал Шейл Теннер чувствовал себя неуверенно. Опыт «флотских» в сражениях и столкновениях с этим неизвестным противником говорил сам за себя. Это были не повстанцы с их убогим вооружением и партизанской тактикой – это была уже настоящая война между двумя полноценными и сопоставимыми армиями. И армия, которая противостояла имперцам, уже зарекомендовала себя грозной силой.

Однако задача, поставленная перед генералом, требовала преодолеть эту неуверенность. Противник уже начал выстраивать свою оборонительную и промышленную инфраструктуру – но, пока всё это ещё не готово полностью, у имперцев есть окно возможностей. Нельзя было мешкать – нужно срочно переходить в наступление, чтобы прорваться к ближайшим очагам вражеской инфраструктуры. Уничтожить хотя бы часть их системы ПКО, ослабить их оборону и расширить свой плацдарм для дальнейшего наступления. В этой ситуации осторожничать означало давать фору противнику.

Но никакое наступление не могло быть организовано без предварительно проведённой разведки. После высоких потерь среди шпионских дроидов в этом деле пришлось задействовать дополнительные ресурсы, в том числе и те, которые бы пригодились на других направлениях. Теперь, помимо оставшихся дроидов, пришлось увеличить нагрузку на скаутов, а также забрать часть ресурсов у других подразделений. А на острие этой миссии находился отряд «Инферно».

***

- Веду наблюдение, – доложила штатный снайпер отряда «Инферно» Сейн Марана.

- Инферно-четыре, – обратилась к снайперу командир отряда, капитан Иден Версио. – Есть ли там что-то интересное?

- Много техники, – ответила Сейн. – И персонала. Явно некомбатанты.

- Ремонтный центр, – пояснил штатный инженер Дел Мико.

- И, судя по всему, слабозащищённый. Ну, относительно слабозащищённый… – продолжила отчёт Сейн.

- Но здесь наступать бесполезно, – указал заместитель командира Гидеон Хаск. – Уже тех укреплений, что здесь имеются, более чем достаточно. Рельеф местности для нас не подходит. Собственно, неудивительно, что тут у них мало бойцов. Направили ресурсы на более важные участки. А здесь… здесь достаточно разместить пару турелей.

- Я до последнего надеюсь, что нам удастся решить эту проблему, – сказала Иден.

- Капитан… – уточнил Дел. – Вы имеете в виду… ту небольшую пещеру?

- Да, – подтвердила Иден. – Теоретически эта скала может быть перспективной.

- Боюсь, что и для них тоже, – проявил скепсис Гидеон. – Есть у меня подозрение, что та пещера – это не перспектива, а обуза. Скорее всего, там придётся поставить оборонительный заслон, а лучше – завалить все найденные выходы.

- Тем не менее, лучше предварительно проверить потенциально перспективное направление, – настояла на своём Иден. – Завалить ходы мы ещё успеем. А пока пусть там предварительно поработает ID10.

- Дроид уже нашёл что-нибудь интересное? – спросил Дел. – Или пока ещё рано спрашивать?

- Он уже передал мне первые данные по системе тамошних пещер, – ответила Иден. – Пока что всё выглядит обнадёживающе – не обнаружено ни вражеских солдат, ни дроидов, ни «черепушек».

- Это ещё ничего не значит, – поспешил остановить возможный порыв энтузиазма Гидеон. – Они тоже могут проявлять осторожность. Сторожить свой вход вместо того, чтобы лезть туда.

- Тогда бы дроид встретил там хотя бы одну «черепушку», – заметила Сейн. – Или даже не одну.

- Они вполне могли всё разведать заранее, – поддержал Гидеона Дел. – И заблаговременно завалить входы со своей стороны. Либо просто закрыться. Если это так, то это направление хоть и интересное, но бесперспективное. Ведь нас там будут ждать.

- Лучше дождёмся результатов от ID10, – решила Иден. – А пока продолжаем наблюдение. Здесь мы закончили. Меняем позицию.

Потратив час на смену позиции и подготовку наблюдения, отряд «Инферно» взглянул на базу противника с другого ракурса. Главную работу по разведке продолжала выполнять Сейн. Достаточно изучив ремонтную базу, она переключила своё внимание на прилегающий к ней опорный пункт – укреплённую башню, вокруг которой была выстроена цепь небольших фортификационных сооружений.

- Укреплена хорошо, – отметила Сейн. – Способна больно огрызнуться. Огневые точки, доты, капониры… Башня защищена с трёх сторон, четвёртой упирается в скалу. Позиция отличная… для них. Опорник. Или командный пункт. Надо подольше понаблюдать, чтобы определить точнее…

- В любом случае это – главный узел вражеской инфраструктуры в данном секторе, – вынесла вердикт Иден. – Если мы сумеем выбить их с этой позиции или хотя бы нанести им чувствительный ущерб, противнику на этом участке будет очень тяжко.

- Штурмовать в лоб не выйдет, – заявил Гидеон. – На подступах к базе мощная линия обороны. Туда направлять только обычные войска, и то они понесут большие потери при прорыве. Атаковать с тех окольных троп, которыми сюда пробрались? Тоже не выйдет. Силы нашего отряда слишком малы для полноценной атаки. Возьмём больше сил – увязнем и нас попросту отбросят. Атака с воздуха тоже не получится…

- Да, я тоже заметила эти установки, – согласилась Сейн.

- В таком случае остаётся присмотреться к пещерам, – решила Иден.

- Это же вроде рискованный вариант? – проявил скептицизм Дел. – Поступили новые данные? ID10 вышел на связь?

- Да, он уже выбрался из «глухой зоны» и передал предварительные данные, – сообщила Иден. – Поступившая информация довольно обнадёживающая, хотя пока что рано делать ставку на это.

- Что с пещерами? – спросил Гидеон.

- ID10 передаёт, что тот вход, который мы нашли – единственный, – объяснила Иден. – Никаких больше выходов, никаких щелей. Потому-то они и не послали туда ни одной «черепушки» – им просто негде пролезть. Единственный вход – на нашей территории. Причём там, где мы закрепились давно, куда мы врага не пускали…

- Эх, долго по этим пещерам лазить придётся, – вздохнул Дел. – Аж через линию фронта переползать…

- А если на территории противника уже были входы в пещеры, но он их закрыл? – недоверчиво спросил Гидеон. – Если это так, то они будут готовы к подобному манёвру с нашей стороны. Пробурим выход на той стороне – а нас уже ждет толпа «балахонов» с бластерами…

Немного поколдовав с коммуникатором, Иден ответила:

- ID10 сообщает, что никаких преград искусственного происхождения не обнаружено. Даже примитивных рукотворных завалов. Хоть это и звучит излишне оптимистично, но, похоже, противник действительно не знает об этих пещерах! Попробуем прощупать это направление.

- Если других вариантов нет… – пробурчал Гидеон.

- ID10 составил полную карту, – сообщила Иден. – Изучим её поподробнее. Нужно найти наиболее перспективные места, откуда можно ударить по вражескому тылу. Инферно-четыре! – обратилась она к Сейн. – Запомните рельеф местности. Вся работа по сопоставлению результатов разведки от ID10 и нашего отряда ляжет на вас!

Сейн молча кивнула. Убедившись, что её приказ был понят и принят, Иден объявила:

- Если вопросов нет, то наша работа здесь закончена. Сворачиваемся!

- Подождите-ка! – вдруг засуетился Дел. – Там к ним возвращается шагоход. Судя по всему, повреждённый.

- Вечно тебе нужно в замочную скважину подглядеть, как отвёртка гайку трахает… – саркастически хмыкнул Гидеон.

- Тебе смешно, а технический шпионаж способен войны выигрывать! – парировал Дел.

Уткнувшись в бинокль, агент Мико продолжал наблюдать.

- Так, – бормотал Дел. – Вот шагоход зашёл на базу… Ага, а вот и инженер зашевелился… Так-так… Так… Хм… Ого! Народ, возьмите-ка бинокли и посмотрите, что там творится!

Иден, которая уже упаковывала своё снаряжение, была вынуждена отвлечься и взять в руки бинокль.

- Вы тоже находите это странным? – обратился к сослуживцам Дел.

Иден была готова согласиться с агентом Мико. Двуногий вражеский шагоход продолжал идти, нарезая круги по широкой площадке – очевидно, заранее расчищенной под такое дело. А тем временем прибывшую на базу технику преследовал инженер на своей ремонтной платформе. Поравнявшись с боевой машиной, инженер… начал чинить её на ходу! Он деловито копался в механизмах, что-то крутил, завинчивал, сверлил и заваривал, а машина, которую он ремонтировал, продолжала идти, меряя землю шагами. И инженер, несмотря на такие неудобства, работал с этим шагоходом, как ни в чём не бывало! И никого ничего не смущало. Всё происходило обыденно и буднично – и это ужасало больше всего.

- Нельзя ли его… просто остановить?! – ошалела Сейн от такого зрелища. – Это же… непрактично! И неудобно…

- Посмотрели и хватит! – резко скомандовала Иден. – Это не первое их чудачество, которое мы наблюдали. Сворачиваемся! Мы и так тут задержались.

***

Брифинг прошёл для генерала Теннера максимально буднично. Войскам был спущен сверху стандартный план наступления, в полном соответствии с имеющимся у имперцев опытом. План был настолько стандартным, что лишних вопросов у нижестоящих офицеров не возникало. Привычный шаблон – главный удар наносился шагоходами AT-AT, которые должны были разрушить основные вражеские укрепления; точечные удары подразделений штурмовиков по наиболее уязвимым местам обороны противника; а затем рывок к узловой точке вражеской инфраструктуры с целью её уничтожения. То есть, на данном этапе цели наступления были ещё ограниченными.

- Наша задача – расширить плацдарм и укрепить свои позиции, – объяснил Теннер. – Поэтому цель запланированного наступления заключается в уничтожении самых опасных для нас объектов вражеской инфраструктуры – из числа тех, которые располагаются к нам ближе всего.

На голопроекторе высветилась карта сектора, в области которого должно проходить наступление.

- Здесь, – указал генерал рукой на участок карты, закрашенный красным. – Располагается ближайший к нам комплекс вражеской противокосмической обороны. По предварительным данным он включает в себя множество ракетных установок, аналогов турболазерных батарей и – самое главное –гигантское противокорабельное орудие, способное уничтожать звёздные разрушители.

- То есть, поддержки в виде орбитальных ударов так и не будет? – уточнил в связи с этим один из офицеров.

- Да, не будет, – ответил генерал. – Прикрытие из СИДов также не сможет действовать в полную силу. Собственно, наша цель и заключается в том, чтобы предоставить нашему флоту возможность наносить удары по поверхности в этом секторе.

Сделав небольшую паузу, Теннер перешёл к конкретике:

- Противник тоже понимает важность этого объекта. На дальних подходах к нему уже выстраивается система мощных защитных линий. Каждый день промедления делает вражескую оборону сильнее. Ослабить её орбитальными или воздушными ударами нет возможности – эти фортификации находятся в зоне эффективного действия вражеской ПКО. Это означает, что мы не можем позволить себе промедление ради лучшей подготовки. Оттягивание начала наступления приведёт лишь к тому, что прорывать оборону противника будет намного тяжелее. Это означает, что сроки для нас будут ограниченными. Сбор войск и их развёртывание для наступления необходимо провести как можно быстрее. Что касается плана атаки, то наш штаб подготовил следующую схему…

Рука генерала Теннера указывала то на одну точку карты, то на другую. Там были расположены самые мощные вражеские укрепления. Тут оборона противника была более уязвима. Здесь будет сосредоточена главная ударная группировка имперцев, оснащённая тяжёлыми шагоходами AT-AT. На этих участках надо сосредоточить более мощное давление. Несмотря на то, что этот противник был явно сильнее повстанцев, всё же в основном имперский штаб следовал вполне стандартным схемам, которые, впрочем, из-за масштабов приходилось «развивать и приумножать».

И вот тут-то начинал всплывать один нюанс. Опыт боевых действий против повстанцев приучил имперцев к прорыву… не настолько плотных линий обороны. Тут более полезным был ещё недавно казавшийся менее актуальным опыт Войн клонов, который большая часть имперского старшего и среднего офицерства усваивала не на поле боя, а в академии.

Переход от контрпартизанской деятельности и общевойсковых операций малого масштаба к войне формата «фронт на фронт» требовал от офицеров пережить серию неудобств в процессе изменения подходов. Так, для прорыва более сильной линии обороны пришлось задействовать больше AT-AT, чем это обычно практиковалось при штурме повстанческих баз. Имперская логистика к этому была не совсем готова, поэтому для прорыва пришлось задействовать в том числе и шагоходы, находившиеся изначально в резерве. А увеличение количества боевых машин в наступлении привело к усложнению взаимодействия, что требовало от экипажей дополнительной подготовки.

***

- Энсин Арлендт! – сказал командир шагохода AT-AT лейтенант Эренд Йенгер своему мехводу. – Наш темп слишком низкий. Мы рискуем выйти из строя.

- Простите, командир! – ответил мехвод Эрмен Арлендт. – Исправлюсь!

- На войне прощения нет! – жёстко отмёл извинения Эренд, вспомнив «народную мудрость», высказанную одним из преподавателей Имперской академии. – Ускориться!

Приказ был выполнен, благодаря чему угроза разрушения строя шагоходов была вовремя купирована.

Отработка взаимодействия в плотном строю такого большого количества шагоходов была сложной задачей, особенно для молодых (какими бы перспективными они ни были) специалистов. Мехвод Эрмен Арлендт был из числа таковых. Хотя он находился лишь в звании энсина, его – за свои перспективы и проявившийся в Академии талант – всё же направили в горячую точку, вдобавок ещё и сокрытую под завесой секретности.

- Командир, я навелась на цель! Готова вести огонь! – доложила бортстрелок, младший лейтенант Микана Аккармен.

Проклятье! Отчитав мехвода за оплошность, Эренд сам таковую оплошность совершил, забыв, что нужно не только держать строй, но и отстреляться по цели на ходу – разумеется, подойдя к цели на строго определённое расстояние, ни дальше, ни ближе. Если бы Микана не проявила инициативу – то оплошность совершил бы уже сам Эренд. И теперь уже ему пришлось бы извиняться перед вышестоящим начальством… хотя нет – на войне прощения нет, правильно всё говорится в пословице. Этой пословицей нужно было стыдить не только подчинённых, но и самого себя, тем более что ответственность командира гораздо выше. «Эх, Микана, что бы я без тебя делал…», – подумал Эренд, покраснев от стыда за свою оплошность, благо подчинённые сидят к нему спиной и этого не видят.

Микана вообще была большой умницей. Элитная выпускница Имперской академии, она выделялась среди остальных благодаря не только таланту, но и трудолюбию. Эти качества позволяли ей продвигаться по службе быстрее остальных. Неплохой специалист по работе с боевой оптикой, отличный техник, дисциплинированная, умная, сообразительная – такой член экипажа был подарком для любого командира, и Эренд был благодарен судьбе за то, что она оказалась именно в его команде. Вот только рано или поздно лейтенанту Йенгеру неизбежно придётся с Миканой расстаться – такого специалиста любой уважающий себя командир с руками оторвёт, и неизбежен момент, когда более авторитетные и опытные офицеры воспользуются своим положением.

- Мы подходим к цели! – доложил Эрмен.

- Ждать… – скомандовал Эренд.

- Сэр, мы приближаемся! – напрягся Эрмен.

- Ждать… – настоял на своём Эренд.

А тем временем, пока Эрмен предупреждал о выходе на позицию, а Эренд считал, что открывать огонь ещё рано, Микана молчала. Она была хорошим индикатором – уж если младший лейтенант Аккармен начинала прямым текстом предупреждать о промахе мимо позиции, это означало, что командир точно сейчас допустит оплошность, которую требуется срочно исправлять. Но этого не требовалось – сейчас Эренд полностью контролировал ситуацию.

- Шаг… Ещё шаг… Ещё немного… Огонь! – отдал наконец Эренд команду.

Микана нажала на кнопку выстрела и красные лучи вылетели из стволов орудий AT-AT, устремившись к цели. Эренд внимательно сопровождал взглядом этот залп. Всматриваясь в перископ, лейтенант Йенгер был сосредоточен. Наконец он убрал оптику и сообщил экипажу:

- Цель поражена!

Тут же на связь вышел руководивший учениями командир подразделения полковник Арвен Смэт.

- Внимание всем экипажам! – заявила появившаяся на приборной панели голограмма. – Машины отстрелялись, все цели поражены. Задание выполнено, мы возвращаемся на базу. Всем боевым единицам – перестроиться в походные порядки согласно протоколу «Сигма-8» и осуществить манёвр разворота.

На возвращение с полигона потребовался час. Ещё минут двадцать заняла «парковка» – хоть AT-AT машина и небыстрая, но требовала хорошей квалификации при оперировании сразу четырьмя ногами. Плюс «парковаться» нужно было грамотно, не нарушая построения, в котором на этот раз было непривычно большое количество машин, что усложняло взаимодействие в подразделении. Эрмену пришлось немало раз чертыхаться в процессе – как мехводу ему предстояло выполнять большую часть работы. Лейтенанту Йенгеру тоже приходилось непросто – как командир он постоянно отслеживал положение шагохода и координировал действия мехвода. В такие моменты Эренд начинал завидовать Микане – ведь, получается, её работа сводилась к принципу «наводи и стреляй» (хотя, разумеется, это было совсем не так).

Тем не менее, медленно, но верно мучения подходили к концу. Наступал финальный момент процесса «парковки» – выход шагохода на позицию. Кульминация перед облегчением. Отслеживая каждый пройденный шаг, каждый миллиметр продвижения, Эренд командовал мехводу:

- Так… Ещё немного… Ещё шаг… Ещё чуть-чуть… Стоп-машина!

Небольшой толчок вперёд от силы инерции – и AT-AT замер. На время забыв о дисциплине, Эренд громко выдохнул от облегчения, а затем, немного придя в себя скомандовал:

- Энсин Арлендт, младший лейтенант Аккармен – заглушить машину и отключить все приборы. Ну что, ребята…

- И девчата! – поправила Микана со сдержанным смешком в голосе.

- Да, точно… В общем, могу поздравить вас с окончанием сегодняшних учений!

- Вообще-то, учения ещё не закончились! – возразила Микана. – Нам ещё предстоит покинуть машину, потом построение, подведение итогов по учениям…

- Ну, по сравнению с тем, что мы сейчас прошли, это несерьёзно! – Эренд позволил себе забыть о традиционной всеохватывающей имперской дисциплине и разрядить обстановку. – К тому же у нас сейчас есть окно возможностей! Мы всё равно вылезем из шагохода только тогда, когда поступит приказ. Так что можем пока расслабиться маленько.

После небольшой передышки всем экипажам поступила команда покинуть свои машины. Затем, по стандартному протоколу, было построение. И, наконец, все проследовали в казармы, где полковник Смэт провёл разбор полётов.

Командир подразделения долго и нудно перечислял совершённые каждым экипажем ошибки. Досталось всем без исключений, кто-то даже покраснел от неловкости. Разумеется, полковник Смэт не прошёл мимо и экипажа Эренда.

- Лейтенант Йенгер, – спокойно, но строго сказал командир. – В ходе учений ваша машина нарушила построение, причём несколько раз. Подобное недопустимо, вас же в Имперской академии учили, что грамотное построение боевых машин предназначено отнюдь не для красоты!

В какой-то момент Эренд чуть не поддался искушению сказать: «Извините, сэр, я исправлюсь!», но тут вспомнил то, что ему говорили в Имперской академии и что он сам сказал Эрмену: «На войне прощения нет!». Так что единственное, что осталось Эренду – это промолчать, потупив взгляд.

- До начала наступления остаётся всё меньше и меньше времени, – подвёл итог полковник Смэт. – И мы здесь на острие атаки. Поэтому вам необходимо потратить остаток дня на глубокое осмысление результатов сегодняшних учений. Наши шагоходы играют решающую роль, так что к завтрашнему предприятию подойдите со всей ответственностью! Все свободны!

Почувствовав вкус свободы, Эренд, Микана и Эрмен тут же ринулись к автомату по продаже кафа. Уединившись в уголке, они наконец могли полноценно расслабиться. Напиток придавал сил и бодрости – для военных на службе Империи, которые сейчас хотели не спать, а развеяться, это было как глоток свежего воздуха. Особенно налегала на каф Микана – в то время как Эренд и Эрмен выпили только по половине стаканчика (медленно, наслаждаясь каждым глотком), Микана уже заказывала второй. Эренд подозревал, что это было следствием учёбы на износ – девушкам в Имперской академии приходилось тяжелее из-за более низких по сравнению с мужчинами физических данных, поскольку они были вынуждены проходить стандартную программу физической подготовки. А совмещение всего этого с напряжённой зубрёжкой теоретической программы и вовсе создавало такую адскую смесь, которую не каждый женский организм был способен выдержать. Это порождало подозрение, что опыт такого жизненного испытания породил у Миканы не только пристрастие к кафу – по-видимому, бледный цвет кожи и вечно грустное выражение лица тоже могли быть следствием этого.

Собственно, именно поэтому в имперских военных структурах количество женщин было невысоким. Упрёки оппозиции в дискриминации человеческих женщин были полностью справедливыми, вот только эта дискриминация осуществлялась куда более аккуратно и деликатно, чем об этом кричали бывшая оппозиция в разогнанном Сенате и повстанцы из Альянса – они обвиняли Империю в прямой дискриминации женщин (в виде недопущения в государственные и военные структуры и препятствования продвижению по карьерной лестнице), но такой тип дискриминации на самом деле применялся не к женщинам, а к экзотам. Конкретно в военных структурах – к ним просто применялись более высокие требования. В результате большинство женщин отсеивались, и продолжали делать военную карьеру лишь самые лучшие. Так в армии и на флоте сформировалась довольно специфическая аномалия, когда на высшем уровне, среди старших офицеров, доля женщин резко увеличивалась – тут можно вспомнить и вице-адмирала Рэй Слоун, и генерала Джилию Шейл, да и та же Микана наверняка далеко пойдёт.

А вот Эрмен Арлендт имел репутацию лоботряса. Правда, лоботряса специфического – он явно был способен на большее, но, так сказать, экономил силы. А уж когда выдавалась свободная минутка – «отрывался» по полной. Похоже, не удивительно, что, несмотря на тяжёлую подготовку в Имперской академии, Эрмен выглядел младше своих лет. А ещё он любил ныть. Ныть по поводу всего – высоких нагрузок на учениях, сжатых сроков планирования, опасности поставленных задач. Эренд, хотя это его и раздражало, мехводу не мешал – опыт работы с ним показывал, что для энсина Арлендта это была психологическая разрядка, позволяющая сохранить здравый рассудок, который в военном деле был вещью критически важной. Вот и сейчас лейтенанту Йенгеру приходилось выслушивать за стаканчиком кафа очередной поток жалоб:

- Я не понимаю, как можно добиться такой слаженности, когда взаимодействие настолько большого количества шагоходов за последние лет десять отрабатывалось крайне редко… Галактика живёт в мире вот уже лет двадцать, наше командование всё это время сосредоточено на полицейских операциях, и тут – на тебе! Ну я же чётко вижу, что они сами не готовы к войне ТАКОГО масштаба! Ни на войне с повстанцами, ни в учебке таким количеством шагоходов не оперировали – а потом претензии, что мы не держим строй в таком сложном построении!

- Ну, вообще-то, он на самом деле нас хвалил, – ухмыльнулся Эренд.

- Подожди… Что?! Все эти мелочные претензии по поводу строя – это похвала? – растерялся Эрмен.

- Да! – подтвердил Эренд. – Полковнику просто нужно было найти повод для критики. Он перфекционист – если при подведении итогов учений хотя бы один экипаж остался без претензий в свой адрес, значит, это прокол со стороны командующего. Если бы мы все проявили себя хотя бы ниже среднего – он бы такой разнос устроил, что мало не покажется.

- Командир, откуда вы так хорошо знаете полковника? – удивился мехвод. – Мы же все перешли под его начало совсем недавно!

- Есть у нас в подразделении один офицер, – ответил Эренд. – Учился под его началом в Имперской академии. И сейчас вот его удачно свело с бывшим преподавателем. Да, иногда Галактика кажется невероятно тесной…

- Ого! Так, получается, всё было не так плохо? – приободрился Эрмен.

- Вообще-то, всё действительно было плохо, – вдруг прервала своё молчание Микана.

- Что?! – хором воскликнули Эренд и Эрмен.

- Просто во время учений слишком много внимания уделялось построению, – пояснила бортстрелок Аккармен. – И тут всё на самом деле было вполне нормально. Придирки касательно выхода из строя действительно были довольно мелочными, но… – оглянувшись, она заговорила ещё тише. – У нашего полковника маловато боевого опыта. Он участвовал в паре операций против повстанцев, и проявлял себя неплохо… Но он больше теоретик, чем практик. Инструктор в Имперской академии, только после гибели Звезды Смерти ставший настоящим боевым офицером. Так и не преодолевший привычку ставить шагистику выше всего остального…

- Подожди… - перебил её Эренд. – Откуда ты сама так хорошо знаешь полковника?

- Я тоже общаюсь с сослуживцами. Им есть, чего рассказать, – сказала Микана серьёзным тоном, не шевельнув ни одним мускулом своего лица, в её глазах не мелькнуло ни искры какой-либо иронии или сарказма.

- А разве боевое построение не является критически важным фактором? Разве правильное построение не является залогом победы, эффективности или хотя бы выживания? – удивлённо спросил Эрмен.

- Что, сначала жаловался на мелочный контроль построения, а теперь защищаешь принцип? – подколола его Микана с добродушной улыбкой во все зубы.

Мехвод замолк. После неловкой паузы Микана пояснила:

- Ты прав по поводу важности построения, Эрмен. И полковник прав. Просто нельзя подходить к делу с фанатизмом. Когда ряды между шагоходами меряют с линейкой, высчитывая каждый миллиметр – это уже только вредит. Согласованность построения — прекрасная цель для учебных маневров, но не за счёт же общего плана наступления! И, пока нас отчитывали за «шаг влево, шаг вправо», мы отстрелялись по цели не самым лучшим образом.

- То есть? – нахмурился Эренд.

- Было много промахов при стрельбе на ходу, – ответила Микана. – Я тоже несколько раз промазала. Залп был недостаточно плотный. Давление на щиты и броню намеченных целей – ниже нормы. И на разборе полётов этому уделялось намного меньше внимания, чем пресловутой «шагистике»! Словно у нас парад, а не война…

Эренд молчал, напряжённо обдумывая её слова. Он привык видеть Микану дисциплинированной и исполнительной – и тут из её уст вылилось столько крамолы всего лишь за один разговор! А Микана, сделав глоток кафа, тяжело выдохнула:

- Нехорошее у меня предчувствие. Опять мы не готовы к войне, как тогда, накануне Войн клонов. Боюсь, что здесь мы будем воевать по стандартным методичкам, а они внезапно окажутся не актуальными… И тот враг, с которым мы столкнулись… Хоть я и не участвовала ещё в настоящих боевых действиях, но уже такого наслушалась… В общем, тяжело нам всем придётся…

- Что, боишься? – попытался подколоть её Эрмен.

- Боюсь, – совершенно серьёзно ответила Микана тихим хриплым голосом. – И боялась бы, даже если бы чувствовала себя готовой к такой войне. Но – признаюсь честно – я не готова.

- И я тоже, – внезапно согласился Эренд. – Да и, похоже, никто не готов.

- Особенно командование наземных сил, – продолжила Микана. – Слишком много людей для которых Бракка является первым опытом такой войны. Людей, которые в лучшем случае имеют опыт маломасштабных контрпартизанских операций.

- А как же опыт Войн клонов? – спросил Эрмен. – Ведь есть же генералы, которые прошли через эту войну! Есть даже такие, кто ещё тогда находился в звании генерала и командовал войсками!

- Если честно, исходя из того, что я усвоила в Имперской академии, у меня сложилось впечатление, что опыт Войн клонов был слишком… специфическим, – выражение лица Миканы стало ещё более грустным, чем обычно. – Большая часть генеральских должностей была тогда отдана джедаям, о чём все потом ещё долго жалели после раскрытия их заговора. На уровне младшего офицерства всё было отдано на откуп клонам, среди среднего офицерства их тоже было немало. А потом джедаев разгромили, клонов списали в утиль… Даже после окончания войны у Империи было слишком мало кадровых офицеров. А среди тех, что имелись… было слишком много людей, имевших репутацию «мясников».

Эрмен, который не особо налегал на военную историю Галактики, слушал сослуживицу так, словно узнавал что-то новое. Эренд же, для которого опыт войн прошлого был по должности куда более важным, внимал словам Миканы со всей ответственностью – и чем больше она рассказывала, тем тяжелее было у лейтенанта Йенгера на душе.

- Многие из командиров и генералов эпохи Войн клонов привыкли относиться к своим солдатам как к расходному материалу, – продолжала Микана. – Какой бы совершенной ни была система подготовки клонов, ни по своему уровню, ни по затратам она и близко не стояла со штурмовиками. Клонов готовили промышленным способом, со всеми вытекающими – массовость и дешевизна превыше всего. А значит, и офицеры начинали относиться к ним как к болванчикам, которых можно бесхитростно бросать в бой, терять в запредельных количествах – даже не в боях, а на маршах и от болезней – и всё равно сохранять армию, ведь на подходе новые пробирки. Отношение к клонам было легкомысленным – не у всех, разумеется, но у очень многих. Клонов даже прозвали «мясными дроидами». И никто не мог выступить в их защиту – у них не было семей, у них практически не было друзей и знакомых среди граждан Республики. Они могли уповать лишь на благоразумие своих командиров. Сейчас времена иные. Но среди офицеров-ветеранов всё равно остались те, кто так и не отказался от своих привычек.

Все молчали. Немного поразмыслив, Эренд нарушил тишину:

- Всё-таки наличие военного опыта лучше, чем его отсутствие.

- Вы правы, командир, – подтвердила Микана. – Я даже по себе знаю, что реальная практика в каком-либо деле будет намного лучше, чем тысячи прочитанных инфопланшетов. Но от этого не легче. Тут дело даже не в опыте Войн клонов. Нюанс заключается в том, что это единственный по-настоящему крупный вооружённый конфликт в Галактике за последнюю тысячу лет! Здесь нет сопоставимого предмета для сравнения! Опыт Войн клонов не просто специфический – он единственный!

Допив каф, младший лейтенант Аккармен завершила свою мысль:

- Мне удалось поговорить с несколькими скаутами, которым уже довелось поучаствовать в ряде стычек. И они описывают наших врагов как бойцов, которые явно имеют огромный военный опыт. И не в одной войне, а во множестве войн. Против самых разных противников.

- Подожди, Микана, – перебил её Эрмен. – А так ли уж специфичен опыт Войн клонов? Разве против нас воюют не дроиды?

- Если это дроиды, то более совершенные, – ответила Микана. – А может быть, это нечто худшее, чем дроиды…

***

Высшее командование наземной операцией продолжало инструктаж. Обсуждение по вопросам организации главного удара уже практически завершилось – оставались только темы «по мелочи». Больше всего нюансов разбирали по действиям AT-AT (поскольку именно они должны были стать главной ударной силой наступления), но особо им «косточки не перемывали» (поскольку это был самый сильный из козырей Империи, к которому возникло меньше всего вопросов).

- В целом подготовка подразделений AT-AT и отдельных экипажей к наступлению проходит достаточно успешно, – сообщил полковник Арвен Смэт как докладчик от «шагоходного» рода войск. – Вопросы возникают в основном к взаимодействию между боевыми единицами в плотном строю. Связано это прежде всего с тем, что у экипажей нет опыта работы в условиях массового применения шагоходов в наступлении. Но это несущественная проблема.

- Хорошо, – закрыл данный вопрос генерал Теннер, после чего перешёл к следующему. – Помимо главного удара на центральном участке вражеской обороны, на флангах будет также проведена серия вспомогательных атак. Они будут осуществляться методом инфильтрации силами пехоты и лёгкой техники. Хотя наступающие на этих участках войска, – генерал указал на голокарте места вспомогательных ударов, – будут выполнять второстепенные задачи, всё же здесь есть места, где можно вывести противника из равновесия. Основная цель вспомогательных атак – перегрузить вражескую оборону. Тем не менее, и там есть места, где можно совершить прорыв. Поэтому прошу обратить особое внимание на этот сектор, – Теннер снова указал на голокарту. – Штурмовики при поддержке лёгкой техники начнут атаку на эти позиции. Наступление будет осуществляться по стандартной процедуре.

- Разведка показала, что там сильные укрепления, – заметил командир подразделения штурмовиков, которое должно было атаковать там. – Потери будут большими.

- Да, если на поле боя не прибудет «бог из машины», – ответил генерал. – К счастью, он на нашей стороне, и обязательно примет участие в нашем наступлении. Поддержку вам окажут отряды Имперского спецназа. Разведке удалось вскрыть ряд уязвимостей во вражеской обороне. По противнику будет нанесена серия ударов с тыла, что упростит вам задачу и позволит снизить потери до некритического уровня.

***

- Система пещер, обнаруженная нами, оказалась на удивление удачной находкой, – сообщила своим подчинённым командир отряда «Инферно» Иден Версио. – Немногие входы туда находятся в глубине нашей территории, под нашей защитой. Противник сюда не проник, поэтому об этих входах знаем только мы. Более того, исследование ID10 показало, что там нет ни одного входа в пещеры с территории, контролируемой противником. То есть, даже о самих пещерах, очевидно, знаем только мы.

Гидеон Хаск удивлённо поднял бровь. Он с самого начала скептично относился к этой идее, но, хотя он продолжал расценивать идею Иден как огромный риск, был шанс убедить его в том, что риск всё же оправдан.

- Хотя задумка действительно во многом авантюрная, а её реализация будет крайне сложной в исполнении, – продолжила Иден, – всё же она даёт нам возможности нанести по противнику крайне чувствительный удар, который не просто принесёт пользу общему наступлению, но и позволит многократно усилить его успех. Изучение системы пещер и сопоставление его с рельефом разведанной нами местности открыло для нас одно потенциально перспективное направление. Слово предоставляется агенту Марана.

Сейн встала со своего стула и, подойдя к штабному голопроектору отряда «Инферно», нажала кнопка. Перед бойцами высветилось причудливое древо из тонких линий.

- Это система пещер, изученная дроидом командира. А это… – она переключила изображение на голопроекторе. – Изученная нами местность.

Древо сменилось голограммой с равнинами, холмами и скалами. Вот линия укреплений на пути будущего наступления имперцев… Вот ремонтная база… Вот укреплённая башня… И всё уютно расположилось на границе равнины и линии крутых скал. Начав крутить голографическое изображение так и эдак для наглядности, Сейн продолжила свой доклад:

- Стандартные маршруты для открытой атаки малоперспективны. Одни из них закрыты мощной линией укреплений и там необходимо проводить масштабное наступление – и то возможного успеха можно добиться лишь ценой больших потерь. Обходные маршруты бесперспективны – через них можно осуществлять разведку малыми группами, но полноценная атака неизбежно будет раскрыта противником и приведёт к ещё большим в процентном отношении потерям среди наступающих. Пещеры, разведанные ID10, также на первый взгляд не выглядят перспективно. Они слишком запутанные и разветвлённые, слишком много узких участков, оттуда нет выходов во вражеский тыл…

- Сейн! – добродушным тоном в голосе прервал доклад Дел Мико. – Можно ближе к сути?

Девушка на мгновение смутилась.

- Д-да… Простите, – легонько запнулась она, но быстро взяла себя в руки. – Обратите внимание на карту местности, которую мы составили по результатам разведки, – Сейн переключила на соответствующую голограмму. – А конкретно – на укреплённую башню, расположенную рядом с ремонтной базой, – она увеличила изображение. – Тогда мы обратили внимание на то, что эта башня плотно прилегает к скале…

- И что это хорошая оборонительная позиция, – добавил Гидеон Хаск.

- Именно! – подтвердила Сейн. – Штурмовать эту позицию «в лоб» бессмысленно. Наступление на этом участке может быть организовано только силами регулярных подразделений и обернётся большой кровью. Сначала преодолевать главную линию укреплений, затем штурмовать башню… Но есть вариант обойти это препятствие. Он дерзок, он авантюрен, но есть надежда на то, что противник окажется не готов к такому ходу от нас…

Сейн снова нажала на кнопку. Теперь обе карты на голопроекторе – и местности, и системы пещер – наложились друг на друга. Агент Марана указала на башню, на скалу, к которой башня прилегала, а затем на тоненькую линию, проходившую внутри этой скалы.

- Здесь, – сообщила Сейн. – Проходит один из тоннелей этой системы пещер. Расстояние, конечно, крайне приблизительное, поэтому тут могут быть ошибки. Тем не менее, сопоставление этого участка с картой местности показывает, что эта точка, – она указала на участок тоннеля, расположенный к границе скалы наиболее близко, – выглядит потенциально перспективной. Она расположена достаточно далеко от границы скалы, чтобы противник не смог найти её во время строительства башни… И в то же время достаточно близко, чтобы дать нам шанс пробиться прямо внутрь башни, с тыла.

- Для этого нам потребуется термальный заряд направленного действия, – задумчиво произнёс Дел.

- Именно, – подтвердила Иден.

- Очень, очень, ОЧЕНЬ мощный заряд, – продолжил свою мысль Дел. – Излишне мощный. Тут будет не до умеренности, потому что если из-за погрешностей в карте расстояние окажется слишком большим, то прожечь выход из пещеры у нас не получится.

- Тут как бы сама скала на нас не рухнула, – вмешался Гидеон.

- Согласен, операция будет очень опасной, – поддержал его Дел. – Чтобы прожечь скалу насквозь и при этом не похоронить себя живьём, потребуется по-настоящему уникальная конструкция. Такого типа термальные детонаторы попросту не производят. Для нашего случая всё необходимое придётся делать «на заказ».

- Я уже навела нужные контакты, – сообщила Иден Версио.

- Командир, мне бы хотелось лично встретиться с нашими «подрядчиками» и обрисовать наш «заказ» во всех деталях, – ответил Дел. – Для наших задач потребуется очень сложная конструкция, где каждый элемент необходимо довести до идеала. Мне потребуется буквально стоять у них над душой и следить за каждой мелочью.

- Хорошо, – кивнула головой Иден. – Я сведу вас с нужными людьми.

- Ещё кое-что! – поднял руку Гидеон. – Даже если всё пройдёт успешно, и мы сможем проникнуть внутрь башни из скалы, то мы столкнёмся с проблемой, что наши силы слишком малы. Мы можем воспользоваться эффектом неожиданности, но удерживать захваченную башню силами четырёх человек будет… проблематичным. На такую операцию нам потребуется больше бойцов.

- Согласна, – ответила Иден. – Я уже почти решила вопрос с усилением нашего отряда.

- Подразделение штурмовиков? – спросил Гидеон.

Иден улыбнулась:

- Лучше. Нам в помощь выделят три отряда Имперского спецназа.

***

Общий брифинг подходил к концу. Планы генерального наступления были окончательно утверждены, все возникшие вопросы улажены. Наконец, была утверждена дата начала наступления. Генерал Теннер удовлетворённо оглядел присутствующих.

- Хорошо, – сказал командующий наземной операцией. – На этом инструктаж можно считать законченным. Все свободны!

Клондайк Технологий. Часть 5: Наземная операция

Настал день «Д». Пробил час «Ч». Отчёт дошёл до минуты «М». Это означало, что наземная операция перешла в активную фазу – генеральное наступление началось. Имперские войска пришли в движение.

Стоял густой утренний туман. Не было видно ничего, но из глубины серой дымки доносились гулкие шаги и оглушительный лязг железа. Уже просто слыша эти звуки, пехота повстанцев начала бы трястись от страха. Но настоящий ужас был ещё только впереди. Спустя некоторое время сквозь мглу начали проступать огромные силуэты, подобные теням четырёхногих чудовищ. Это были AT-AT, при виде которых повстанцы окончательно приходили к пониманию, что они обречены. Но и это было не самым ужасающим. За тремя силуэтами проступила ещё дюжина. А за дюжиной – ещё пара десятков. А за парой десятков – ещё, ещё и ещё! Свыше сотни впечатляющих одним своим видом шагоходов неостановимо шествовали вперёд, к своей цели. Встреть повстанцы такую силу, то большинство из них побросало бы оружие и разбежалось кто куда, а самые благоразумные предпочли бы покончить с собой, осознавая бесперспективность сопротивления.

Однако военной силе Империи противостояли не повстанцы. Скитарии Адептус Механикус молча и недвижимо ждали врага. Никто не дрогнул, никто не запаниковал, никто не потерял концентрацию. Боевые единицы заняли свои позиции, орудия были наготове. Полностью повинуясь заветам Бога-Машины, войска скитариев сами были подобны машине. Каждая деталь находилась на своём месте и выполняла строго отведённые ей функции. Деталь не может уйти со своего места или прекратить работу по своему желанию – лишь поломка может нарушить работу механизма. Имперцы, приученные воевать с другим врагом, не учитывали этого. То, что казалось имперцам слабостью или страхом, было расчётом отлаженного механизма. Пусть выходящие из тумана шагоходы продолжат самоуверенно идти вперёд. Пускай они даже откроют огонь – главные укрепления скитариев способны выдержать первый удар. От плана обороны не должно быть отклонений.

Всё должно следовать тонкому расчёту, учитывающему соотношение своих и вражеских сил, возможности своего и вражеского вооружения, рельеф местности, погоду – и многое другое. Поле боя покрыл туман – важный фактор, влияющий на ход сражения. Мгла скрывала врага – это означало, что на дальнем расстоянии он будет сокрыт от взора слуг Бога-Машины, но в то же время ему тоже придётся подойти ближе для ведения прицельного огня. От этого и следовало отталкиваться. И сейчас, на первой фазе сражения, перед занявшими свои позиции скитариями была поставлена первая задача – не вводить в бой свои главные козыри, пока враг не подойдёт на дистанцию прямого попадания.

***

Группа имперских шагоходов AT-AT медленно, но верно шла вперёд – на вражеские позиции. Тихоходная машина априори не могла служить орудием прорыва обороны – только продавливания – но в боях против слабовооружённых повстанцев этого было достаточно, причём более чем. При организации наступления против такого противника все недостатки AT-AT были несущественными. Но у командира одного из шагоходов – лейтенанта Эренда Йенгера – было нехорошее предчувствие.

Сквозь мглу проступали силуэты вражеских крепостей. Несмотря на то, что самое главное было скрыто за покрывшей землю серостью, уже один вид этих сооружений внушал трепет. А ведь всё это – не просто линия окопов и система укреплений. Это – ещё и солдаты, занявшие свои позиции, многочисленные турели и мощные орудия. И ведь проблема заключалась не только в этом – поражала скорость, с которой эта оборонительная линия была возведена! Если это был ещё не достроенный до конца комплекс укреплений, то что ожидало бы тогда имперцев, если начало наступления было бы отложено?

Эренд крепче сжал ручки перископа запотевшими ладонями. Эта битва будет непростой. Каким бы весомым ни казалось преимущество Империи – эта битва будет непростой…

***

Командующий подразделением AT-AT полковник Арвен Смэт, напротив, был спокоен и настроен оптимистически. Пока что всё развивалось вполне неплохо.

Да, противник выстроил довольно сильную систему фортификационных сооружений. Но ещё лет двадцать назад во времена Войн клонов Великой армии Республики, преемником которой стала Имперская армия, приходилось регулярно прорывать аналогичные оборонительные линии – и полковник сомневался, что нынешнему врагу удастся удивить имперцев чем-то более серьёзным. А эта линия вдобавок ещё не была до конца достроена, хотя скорость её возведения действительно внушала уважение.

Тем не менее, расклады всё ещё были на стороне имперцев – помимо прочего, на их стороне выступила ещё и погода. Туман давал имперцам преимущество – враг не мог прицельно атаковать с дальней дистанции, что позволяло подойти к линии укреплений поближе и расстрелять их почти «в упор», нанеся больший урон, чем можно было в «обычных условиях».

Но Империя могла задействовать не только свою огневую мощь. Туман также упрощал работу лёгкой технике и пехоте, которая под прикрытием тумана могла подойти поближе к вражеским укреплениям и быстро запрыгнуть в окопы, связав боем защитников, ослабив огневой ответ вражеской обороны по основным силам Империи.

Подойдя к вражеским позициям на оптимальное расстояние, полковник скомандовал:

- Шагоходам первой линии – открыть огонь на подавление!

Тут же на окопы и крепостные стены противника обрушились десятки красных зарядов. А тем временем наступил момент для того, чтобы перейти к следующей стадии атаки.

- Группам «Дельта» и «Омега» – высадить десант!

AT-AT, состоявшие в подразделениях, располагающихся на флангах и в задних рядах, преклонили свои колена, и оттуда выскочили отряды штурмовиков. Бойцы в белых доспехах, ступив на землю, двинулись вперёд, используя ступни шагоходов в качестве укрытий. Когда штурмовики подошли к окопам на достаточно близкое расстояние, AT-AT прекратили огонь, чтобы не задеть своих. И вот белые солдаты скрылись в глубоких рвах. Зачистка вражеских укреплений началась.

***

Запрыгнув во вражеские окопы, штурмовики начали методичную и отлаженную работу по зачистке. Против них воевали дроиды? Отлично – ведь у Империи есть уже хорошо усвоенный опыт Войн клонов! Всё отработано уже давным-давно.

Перед заходом в окопы штурмовики закидывают в траншеи десятки ионных гранат. Затем бойцы запрыгивают туда – и добивают врагов. Быстро выяснилось, что Империи противостояли не дроиды, а киборги – люди, в изобилии использующие аугментику. Впрочем, методы противодроидной борьбы и в этом случае работали безотказно – какой смысл отрезать себе конечности и менять на кибернетические детали, если их можно легко вывести из строя?

Зачистка окопов прошла для имперцев без особых затруднений. Всё шло по алгоритму, доведённому до автоматизма. Перед тобой очередной изгиб окопа? Закинь туда ионную гранату, добей выживших. Перед тобой огневая точка? Кинь в её сторону ионную гранату! Перед тобой вход в бункер? Закинь туда ионную гранату, добей выживших. Конечно, не все проблемы решались ионными гранатами – в перестрелки штурмовикам приходилось вступать часто. Тем не менее, вражеские бойцы-киборги не показывали чего-то такого особенного – старый добрый бластер работал против них так же хорошо, как и против мятежников. Основная работа была сделана в короткие сроки – оставалось только подавить последние очаги сопротивления. Можно было со спокойной душой сообщить командованию о выполнении задачи. Взяв в руку портативный голопроектор, командир штурмовиков связался с полковником Смэтом.

- Сэр! – сообщил командир штурмовиков. – Первая линия окопов успешно зачищена. Сопротивление противника подавлено, турели и оборонительные орудия заглушены. Техника может продолжать движение.

- Понял вас, – ответил полковник. – Выдвигаем ударные силы вперёд. Конец связи.

Голограмма Смэта исчезла, и теперь командиру оставалось заниматься организацией работ по укреплению захваченного плацдарма. Пока штурмовики обосновывались на своих позициях, командир получил свободную минутку для того, чтобы проанализировать ситуацию. Обдумывая ход боёв за окопы, он внезапно осознал, что сопротивление противника было… на удивление слабым! Да, обычно основные силы защищающейся стороны концентрируются на вторых-третьих линиях укрепрайонов, но здесь всё-таки было слишком мало войск даже для авангарда! То же касалось и оборонительной инфраструктуры – она была представлена в основном лёгкими турелями, их было немного, да вдобавок меньше, чем должно было быть. И тут командиру пришлось прервать свои раздумья, когда к нему подбежал один из штурмовиков.

- Сэр! – запыхавшимся голосом крикнул он. – Вы должны это видеть!

Подбежав к месту, указанному штурмовиком, командир увидел открытый потайной люк.

- Он ведёт в систему тоннелей, – доложил штурмовик. – Мы отправили туда бойца – и, судя по предварительным данным, противник создал там крайне запутанную и разветвлённую сеть. Идти вглубь рискованно, поэтому разведчика мы отозвали.

Для командира это было неприятным сюрпризом. Этого врага имперцы явно недооценили – даже несмотря на то, что после поражений адмирала Гендлинга все были настроены в высшей мере ответственно. А в итоге враг всё равно находил, чем удивить! Ложная первая линия, сеть тоннелей – и это при том, что система укреплений по данным разведки считалась недостроенной! А если бы её успели достроить?

Мрачные размышления командира внезапно прервало сообщение по комлинку от одного из отрядов.

- Сэр! – сообщил штурмовик. – Нас атакуют!

- Откуда? – уточнил командир.

- Мы попали в засаду! Они лезут отовсюду, никто не понимает, что происходит! Необходимо срочно отступить, нужно… – и тут голограмма штурмовика превратилась в мутную фигуру, состоящую из «белого шума», а речь резко сменилась предсмертным хрипом.

Тут же начали выходить на связь другие отряды. Но внятного разговора не получилось – командир был вынужден слушать лишь мутные панические доклады и предсмертные крики.

Вдруг мимо командир пронеслась странная тень – и с плеч одного из штурмовиков слетела голова. Затем непонятный размытый силуэт пролетел сквозь ещё двух солдат – и они оба упали замертво. Шокированный этим зрелищем, ошеломлённый командир отшатнулся и потерял равновесие. Тут он увидел, как к нему выскочил странный дроид красного цвета с жёлтой окантовкой. В левой руке он держал меч, а правая рука оканчивалась устрашающей трёхпалой когтистой клешнёй.

Командир навёл на врага свой бластер – реакция бойца и компактная конструкция бластера E-11, очень хорошо подходящего для боёв в тесных пространствах, не должны были оставить дроиду шансов. Но проклятая машина оказалась крайне быстрой, ловкой и гибкой – стоило командиру сделать выстрел, как дроид в последнее мгновение ушёл с линии огня одним элегантным движением.

Теперь ход был за врагом. Лёгкий взмах меча – и бластер командира упал на землю вместе со сжимавшими их руками. У профессионального и отлично подготовленного бойца Имперской армии не осталось ничего, кроме болевого шока. Он мог только кричать и смотреть на то, как из обрубков фонтаном льётся кровь. Агонию мог прекратить только этот проклятый дроид, что он и сделал без промедлений – зайдя командиру штурмовиков за спину, разумная машина ударила своей жертве в голову. Когти-клешни пробили шлем и вонзились в череп, мгновенно убив имперского штурмовика. Затем мощный удар ногой в спину – шея несчастного командира треснула, и дроид в один момент оторвал голову от тела вместе со шлемом.

А тем временем окоп накрыла огромная тень – это AT-AT перешагивал через ров, идя на штурм настоящей линии укреплений.

***

Какими бы большими (и оттого способными преодолевать сложные препятствия) ни были AT-AT, для того, чтобы продраться через сложную систему вражеских укреплений, шагоходам неизбежно пришлось замедлиться – чтобы сохранять равновесие, нужно было аккуратно выбирать, куда ступит железная нога. Пока ударный авангард вяло перелезал через линию окопов и бункеров, сзади на него давил второй ряд. В результате гигантские имперские машины устроили небольшой затор.

Эренд Йенгер наблюдал за этим зрелищем с мрачным выражением лица. Это всё было неспроста. Первая линия обороны, оказавшаяся слабее, чем ожидалась, означала только одно – здесь был подвох. И сам полковник Смэт – уверен был Эренд – однозначно понимал это. Но иного выбора не было. Очевидно, что ослабленную первую линию обороны противник возводил, руководствуясь каким-то другим планом на будущее сражение. Однако туман, покрывший поле боя этим ранним утром, сработал уже не столько в пользу имперцев, сколько в пользу врага. Более сильные позиции с по-настоящему мощными оборонительными орудиями и турелями, расположенные на второй линии окопов, были скрыты в тумане – и, чтобы открыть по ним прицельный огонь, шагоходам придётся подойти к цели гораздо ближе, чем в обычных условиях, преодолевая при этом большее расстояние через сложный и неудобный участок. Вот так туман из преимущества превратился в уязвимость – имперцы были поставлены в более сложные условия, и, что хуже всего, они оказались в ситуации, когда придётся действовать по навязанным врагом правилам игры.

От мрачных мыслей Эренда отвлекли поступившие сообщения об изменившейся ситуации в ходе боевых действий. Оказалось, что первая линия окопов была не просто ослабленной – она была ловушкой. Штурмовики, которые должны были провести зачистку, сами подверглись зачистке. Вскоре из окопов в сторону AT-AT начали вылетать ракеты, врезаясь им прямо в «брюхо». Впрочем, шагоходы пока что держались – броня держала удар. Но были куда более опасные вызовы.

Первый ряд имперских шагоходов застыл посреди укреплений первой линии – они открыли огонь по проступившим сквозь туман силуэтам второй линии. Но тут на них самих обрушились сокрушительные удары из вражеских оборонительных орудий. Эренд не мог видеть эти орудия – он не находился в первой линии – но мощные взрывы, сотрясавшие броню AT-AT, говорили о том, что в этот раз всё было по-серьёзному. Имперская тяжёлая техника начала нести первые потери – и Эренд увидел, как один шагоходов, не выдержав града взрывов, сильно задымился и рухнул на землю.

Тем временем возникший среди AT-AT затор начал принимать опасную форму. Первый ряд застрял посреди окопов и укреплений, увязнув в перестрелке с противником, а шагоходы второго ряда беспомощно столпились – командиры экипажей растерялись, не зная, куда идти и что делать. И тут, как по закону подлости, на эту кучу-малу с небес обрушились кинетические снаряды и артиллерийские ракеты.

- Мы под артиллерийским обстрелом! – сообщила Микана.

Тут Эренд невольно вспомнил, чему его учили в Имперской академии. Внутреннее пространство боевой техники является самым безопасным местом для экипажа – так говорили инструктора. Даже если по тебе (и исключительно по тебе) стреляют сотни орудий – всё равно безопаснее будет оставаться в машине, а не покидать её. Боевая техника для того и предназначена – «ловить» выстрелы. В такой ситуации внутри есть шанс выжить, а снаружи – только если очень сильно повезёт. Так что, как любил повторять самый важный в жизни Эренда инструктор из Имперской академии: «Сидишь в дерьме – и не чирикай».

Тут шагоход лейтенанта Йенгера очень сильно тряхнуло – огромный снаряд попал прямо в «хребет».

- Младший лейтенант Аккармен! – обратился Эренд к Микане. – Доложите о состоянии машины!

- Удар по корпусу был сильным, броня дала трещину, но внутренние системы не пострадали! Машина сохраняет боеспособность! – доложила Микана.

А снаряды тем временем продолжали падать. Для AT-AT одно случайное попадание не представляло особой угрозы – даже будучи заточенной на защиту от бластерного огня, броня была достаточно толстой и прочной, чтобы выдержать одиночный удар кинетическими снарядами. Даже массированный обстрел броня этой машины способна была выдержать – во всяком случае, выдержать достаточное время, чтобы успеть устранить угрозу. Однако шагоход был огромен, и в такую цель снаряд нет-нет, да попадёт. К тому же обстрел был до бесконечности продолжительным, что неизбежно вело к потерям как среди самих AT-AT, так и среди пехоты и лёгкой техники, укрывшихся под тенью своих шагоходов. Стоять под таким обстрелом было нельзя, нужно было срочно что-то делать.

- Внимание, всем AT-AT! – отдал приказ полковник Смэт. – Перейти во всеобщее наступление! Повторяю – перейти во всеобщее наступление!

Первому ряду было приказано выйти из позиционного противостояния и буквально «в лоб» ринуться на вражеские укрепления. Задним же рядам нужно было срочно выйти из затора и вместе с первым рядом развернуться в порядки для наступления широким фронтом. Задача была сложная, так что Эренду приходилось много раз материться и чертыхаться (пускай и про себя), выписывая «кружева» на поле боя под постоянным артиллерийским обстрелом.

Вот его AT-AT смог выйти на позицию для атаки, и, двинувшись прямо на вражеские укрепления, Эренд получил возможность получше присмотреться к ходу сражения. Первый ряд, находившийся на острие атаки, уже понёс первые потери – и довольно серьёзные. Мехвод Эрмен Арлендт напряжённо сопел, управляя своим шагоходом – ему приходилось обходить подбитый AT-AT, до мелочей согласовывая этот манёвр с ближайшими машинами. И обстрел, этот артиллерийский обстрел – раз за радом по корпусу стучали снаряды, от взрывов которых начинала болеть голова.

Вдруг Микана закричала:

- Справа!

Эренд взглянул в свои смотровые приборы – и, действительно, по правому борту от шагохода лейтенанта Йенгера возникла реальная угроза. Там был союзный AT-AT, оказавшийся под жестоким обстрелом из вражеских оборонительных орудий. Не выдержав массированного огневого давления, машина находилась на последнем издыхании – она обильно дымилась, в корпусе зияли дыры, «голова» не шевелилась. Принимая на себя новые и новые залпы, тот шагоход начал заваливаться набок, прямо в сторону машины Эренда. Что самое худшее – AT-AT лейтенанта Йенгера из-за необходимости обойти другой подбитый шагоход, оказался в опасной близости от падающего союзника.

- Манёвр уклонения! – закричал Эренд.

- Знаю! – потерял на нервах чувство дисциплины мехвод Эрмен Арлендт. – Держитесь!

Эрмен начал лихорадочно дёргать за все рычаги управления и спешно нажимать причудливую комбинацию кнопок. Шагоход резко качнулся влево, от чего Эренд потерял равновесие. Машина резко отшатнулась от угрозы, благодаря чему подбитый союзный AT-AT не задел шагоход лейтенанта Йенгера, рухнув буквально в считанных метрах от него. Но на этом проблемы не закончились – резкий манёвр вывел машину из равновесия. Вся работа по стабилизации шагохода легла на мехвода Арлендта, который уже так страдальчески кряхтел, словно тащил на поднятых руках тяжёлый мешок – и, действительно, по своей физической нагрузке управление AT-AT в такой сложной ситуации действительно было сопоставимым, если не больше.

Когда тряска и опасное раскачивание прекратилось, весь экипаж дружно выдохнул.

- Это было близко, – хриплым голосом сказала Микана.

- И это ещё не конец, – добавил Эрмен.

Эренд взглянул в перископ. Утренний туман уже рассеивался, открывая перед имперцами вражескую линию укреплений, ощетинившуюся орудиями.

***

Их было шестнадцать человек. Четыре элитных отряда – «Инферно», «Браво», Бритва» и «Мститель» – по четыре человека в каждом. Бойцы Имперского спецназа медленно продирались сквозь пещеры. Несмотря на отличную подготовку и заслуженный статус лучших из лучших, бойцы постоянно чертыхались – на голографической карте всё выглядело гладко, да вот только голограмма не учитывала в изобилии раскиданные по этим тоннелям острые камешки. Проходы были узкими – то, что было приемлемо для командирского дроида ID10, для человека являлось, мягко говоря, неудобным.

Один из таких проходов оказался настолько маленьким, что бойцам отряда «Инферно» пришлось продираться через него ползком. Девушкам удалось протиснуться туда без проблем, а вот Гидеон Хаск с телом бугая всё-таки застрял.

- Агент Марана, возьмите агента Хаска за руку, – скомандовала Иден Версио. – Я возьму его за другую. Тянем на счёт «три»!

Попытка успеха не принесла. Подключение оставшегося на той стороне Дела Мико, который толкал товарища, схватившись ему за ноги, также успеха не имело.

- Не могу… пролезть… – прокряхтел Гидеон.

Товарищи по оружию были вынуждены на некоторое время прекратить бесплодные попытки – началась короткая передышка. Впрочем, для Хаска это не было передышкой.

- И что теперь делать? – глубоко вздохнув, спросил он.

- Ничего! – максимально невинным голосом ответила Сейн. – Будем ждать, когда ты похудеешь!

- ЧТО?! – возмущённо рявкнул Гидеон.

- Да-да! – добавил огонька находившийся по ту сторону Дел Мико. – На это потребуется неделя, не меньше!

- Да вы издеваетесь… – утробно зарычал Хаск.

Разгорячённый язвительными подколками, Хаск начал отчаянно елозить своим телом, пытаясь вырваться из ловушки. С краёв посыпалась земля, послышался стук падающих камешков. Это побудило остальных прекратить перекур и предпринять вторую попытку вытащить агента Хаска из узкого прохода.

Новая попытка была успешной – ко всеобщему удивлению, тело удалось вытащить без особого труда. Гидеон после такого нашёл в себе силы для ответной колкости:

- Ну, что? Достаточно ли я похудел?

Впрочем, все быстро взяли себя в руки и среди имперских спецназовцев тут же восстановилась строгая дисциплина. Нужно было решать поставленные задачи – тут было не до перешучиваний.

- Наша «бомбочка» здесь не пролезет, не стоит даже и пытаться, – сообщил Дел. – Мы с остальными ребятами пойдём в обход.

- Вам придётся сделать очень большой крюк, – ответила Сейн. – К тому же в той области слишком сложная система тоннелей. Есть риск заблудиться.

- Вам поможет ID10, – сказала Иден, и её дроид тут же открепился от спины и подлетел к Делу. – Он проведёт вас через лабиринт к точке встречи.

- А вы? – спросил Дел.

- Мы не заблудимся, – уверила Сейн. – Этот тоннель ведёт к точке встречи напрямую. Здесь нет никаких ответвлений и тупиков, и это наиболее короткий путь. Мы заранее подготовим всё необходимое для установки детонатора.

- Хорошо, – ответил Дел. – Встретимся там.

Иден, Сейн и Гидеон быстро добрались до точки встречи. А вот остальные бойцы задерживались. За это время те, кто уже находился на позиции, успели не только расчистить площадку под установку детонатора и подготовить всё необходимое, но вдобавок ещё и передохнуть. Остальные бойцы Имперского спецназа припозднились – да вдобавок они были жутко утомлены.

- Фух… – выдохнул Дел, когда встретил ожидавших его Иден, Гидеона и Сейн. – Вы не представляете какое это мучение – тащить такую дурынду по пещерам.

Детонатор, который Дел имел в виду под «дурындой», был уже готов к установке. Процесс был длительным и сложным – даже такой профессионал в инженерном деле, как Дел Мико, был вынужден испытывать невыносимые страдания, готовя к использованию столь сложный и опасный механизм. Но страдания страданиями, а работу, на которую отряд «Инферно» сам подписался, нужно было выполнять – с чем Дел, как и всегда это было, успешно справился. У бойцов Имперского спецназа даже осталось время на отдых.

- Соберитесь с силами, – сказала всем Иден. – Но затягивать с отдыхом не будем. Атака на главную линию вражеских укреплений вот-вот начнётся. Наши действия и действия остальных войск должны быть идеально согласованы.

Спустя некоторое время командир заявила, что отдых закончен – главная атака основных сил Империи началась, и теперь Имперскому спецназу настало время действовать.

Дел Мико запустил детонатор. Бойцы Имперского спецназовца укрылись за камнями, ожидая мощного взрыва.

- Ох, не привело бы это к обрушению… – нервно прошептал Хаск.

Напряжённое ожидание резко сменилось оглушительным грохотом. Имперцев обдало жаром, сверху посыпались мелкие камешки. Когда всё стихло, бойцы аккуратно подошли к месту взрыва. После срабатывания детонатора в скале открылась идеально круглая зияющая дыра с обугленными стенками. Опасения скептиков, к счастью, не оправдались – образовавшийся проход был устойчивым. Настало время приступить ко второй фазе атаки.

- Запустить ионные заряды! – скомандовала Иден.

Бойцы второго из отрядов Имперского спецназа – отряда «Мститель», выделенного на помощь «Инферно» – разместили специализированных дроидов-камикадзе, чьей задачей было занести внутрь помещения вражеской башни ионные заряды для расчистки выхода из скалы от боевых киборгов. Механизмы ожили – и весело полетели в глубь открывшегося прохода.

Выдержав паузу для того, чтобы дроиды-камикадзе оторвались на безопасное, но при этом не слишком далёкое расстояние, Иден дала команду на штурм:

- Пошли! Пошли! Пошли!

И бойцы Имперского спецназа пошли на штурм. Шестнадцать человек – отряды «Инферно», «Браво», «Бритва» и «Мститель» – должны были взять настоящую крепость, заполненную дроидами и киборгами, не знающими страха. Задача сложная – но разве не потому на их выполнение отправляют лучших из лучших?

Тоннель был длинным, а от испытываемого волнения казался бесконечным. Свет в его конце казался таким далёким, что его приближение стало на удивление внезапным.

Ворвавшись в помещение башни, бойцы Имперского спецназа обнаружили, что большая часть работы уже была сделана. Собранный Делом Мико термальный детонатор оказался настолько мощным, что он прожёг не только скалу, но и стену помещения, в которое направленный удар открыл вход. От действия заряда было уничтожено несколько дроидов и киборгов, оставшиеся были обезврежены – и теперь беспомощно лежали на полу. Добив выведенных из строя противников, бойцы Имперского спецназа окончательно зачистили помещение. Но нельзя было задерживаться – нужно было развивать успех, пока враг не опомнился.

- «Инферно-три»! – указала Иден на Дела. – Вы присоединитесь ко мне! Мы вместе с отрядом «Браво», – она кивнула в сторону одного из союзных отрядов Имперского спецназа, – пойдём вниз и зачистим первые этажи.

Далее она повернула голову в сторону другого отряда – это были ещё четыре человека.

- Отряд «Мститель»! – скомандовала Иден. – Ваша задача – зачистить все помещения на этом уровне!

Бойцы дружно кивнули. Далее Иден Версио обратилась к оставшимся:

- «Инферно-два», «Инферно-четыре»! Возьмите с собой отряд «Бритва» и установите контроль над верхними уровнями крепости! Затем займите там снайперские позиции!

Гидеон и Сейн хором ответили: «Так точно!».

Все три сформированные группы заняли свои позиции у оставшейся от действия термального детонатора дыры в стене. Внутрь закинуты ионные гранаты, затем небольшая пауза, после чего имперцы пришли в движение.

***

Сейн и Гидеон, пройдя вместе с отрядом «Бритва» несколько коридоров, выскочили на лестничную площадку и двинулись наверх. Алгоритм был налажен до автоматизма – подняться выше по пролёту, зачистить этаж, подняться выше по пролёту. Время от времени им попадались отдельные киборги в балахонах, но особых проблем они не создавали. Первые же перестрелки показали отряду «Инферно», что имперцам противостоял очень опытный, профессиональный и опасный противник. Лишь малое количество врагов и во многом удача позволили избежать потерь. Впрочем, пользуясь этой удачей, самим тоже нельзя было плошать. Бойцы Имперского спецназа были отлично подготовлены – разумеется, они не должны были сдюжить даже перед таким сильным противником. Но в ходе перестрелок в узких коридорах вскрылись дополнительные преимущества.

Враги в красных балахонах были вооружены либо громоздкими, либо длинноствольными пушками (назвать их «бластерами» язык не поворачивался), плохо подходящими для боёв в тесных пространствах, в то время как оружие имперцев было компактным, что позволяло быстро наводиться на цель и лучше реагировать на угрозу. В итоге, хотя кибернетические аугментации существенно увеличивали боевые качества солдат противника, неудобное «поле боя» сводило на нет многие преимущества.

Имперцы шли вперёд – и наверх. Все встречавшиеся на пути враги в красных балахонах беспощадно уничтожались. При этом ни один противник не сдался и даже не отступил. Все они безмолвно встречали имперцев, безмолвно сражались и безмолвно погибали. Пускай они были киборгами – то есть живыми существами, но своим поведением они напоминали дроидов, причём самых примитивных, у которых не было никаких зачатков личности и никакого инстинкта самосохранения.

Наконец, бойцы Имперского спецназа достигли последнего, самого верхнего, этажа. В зал на верхнем этаже вела большая двухсторонне открывающаяся дверь. Дешифраторы имперцев были бесполезны из-за незнакомых компьютерных систем, так что пришлось воспользоваться термальным детонатором – в этот раз не специальным сделанным на заказ сверхмощным зарядом, а стандартным.

Когда проход открылся, имперцы, закинув предварительно ионные гранаты, ворвались в огромный зал, где их уже готовы были встречать. Перед бойцами Имперского спецназа предстали жуткие мускулистые киборги ростом метра в два с половиной или три, с железными конечностями и вживлёнными прямо в тело огромными орудиями. Их плоть была истерзана и покрыта шрамами, а их практически мёртвые лица не демонстрировали ни эмоций, ни интеллекта.

- Ну вы и уродливые сукины дети… – ошеломлённо прохрипел Гидеон, увидев этих жутких существ.

Этих огромных киборгов было всего двое. Один из них был оснащён железными ногами, напоминающими те, которыми были оснащены шагоходы AT-ST. Вместо рук у него было оружие, причём оружие ближнего боя – одна рука у него представляла собой боевую клешню, а вместо другой была установлена цепная пила. Другой киборг был оснащён оружием дальнего боя. Вместо одной руки у него была пушка, стреляющая кинетическими осколочными снарядами, вместо другой – странное угловатое орудие, ствол которого время от времени переливался электрическими разрядами (судя по всему, это было что-то вроде электромагнитной пушки). На плече у него была размещена ракетная установка. Вместо ног у «дальнобойного» киборга была установлена двигательная платформа на гусеничном ходу.

А между ними стояло не менее жуткое существо – дроид (кажется, это был дроид), одетый в красный балахон, из спины которого торчали железные щупальца с клешнями и бурами на концах. Судя по всему, существо в балахоне должно было выполнять функции тактических дроидов времён Войн клонов. В стороне от этой группы стоял ещё один гигантский дроид с округлыми формами и более двух метров росту – но он не двигался, судя по всему, был нерабочим. На полу никого не лежало – это значит, что враги заранее подготовились и сумели укрыться от ионных гранат. Либо же они оказались к ним устойчивыми.

Имперцы оказались в сложном положении – враг выставил по-настоящему мощные силы (у Гидеона даже возникла ассоциация с «боссами» в голоиграх), а у бойцов Имперского спецназа почти закончились ионные гранаты.

- Рассредоточиться! – скомандовал Хаск.

Два бойца из союзного отряда «Бритва» быстро заняли позиции у ближайших укрытий и открыли по вражеской группе подавляющий огонь. Остальные совершили рывок вглубь зала, сокращая дистанцию с противником.

Враг сделал свой ответный ход. Первым в дело вступил «дальнобойный» киборг на гусеницах. К счастью, тот не стал сразу использовать свой «главный аргумент» – использование ракет в замкнутом помещении означало не столько уничтожение противника, сколько самоубийство, плюс грозило уничтожением важного для этих «балахонов» оборудования. Уродливый громила открыл огонь из своих пушек. Выстрелы его были мощными, но, к счастью, неточными – это позволило имперцам избежать потерь.

Открыв ответный огонь, имперцы быстро обнаружили, что эти огромные киборги хорошо держат выстрелы из бластеров. Как оказалось, голые торсы гигантов создавали обманчивое впечатление об уязвимости – судя по всему, они были оснащены крепкой подкожной бронёй. Без тяжёлого вооружения (которое во время боёв внутри здания никто из имперцев попросту не использовал) «ковырять» этих существ из бластеров придётся долго.

К счастью, зал был весьма большой, так что имперцы могли рассредоточиться, «распыляя» огонь противника по себе, избегая плотного обстрела и не допуская нейтрализации большей части группы. План работал – громила, открывший огонь по имперцам, урона по ним не нанёс, и лишь уничтожал своими разрывными снарядами закреплённое на стенах компьютерное оборудование. Однако имперцам нужно было действовать быстрее – долго такие «танцы» продолжаться не могли, ведь даже у самых подготовленных бойцов Имперского спецназа (лучших из лучших) запас выносливости определённо был ниже, чем у «прокачанных» киборгов. Кому-то нужно было отвлечь эти туши из мяса и железа на себя, пока другой из бойцов заходит врагу в тыл, чтобы закрепить на киборге термальный детонатор. Вполне стандартный план при борьбе с крупными противниками при отсутствии тяжёлого вооружения. Вот только этот «крупный противник» действовал нестандартно.

Помимо «дальнобойного» киборга имперцам противостоял ещё и его «брат», предназначенный для ближнего боя. Нацелив клешню на намеченную жертву и размахивая своей «рукой-пилой», существо рванулось вперёд. Даже лучшие из лучших – бойцы Имперского спецназа – оказались не готовы к такому возведённому в абсолют примитивизму, и немного растерялись.

Громила воспользовался замешательством. Метнувшись к одному слегка растерявшемуся бойцу из союзного отряда «Бритва», существо ударило имперца клешнёй и расплющило несчастного об стену, впечатавшись в неё со всего размаха. От такого удара в стене осталась вмятина.

Посчитав, что существо дезориентировано, второй боец отряда «Бритва» попытался сблизиться с громилой и закрепить на нём термальный детонатор – но киборг взмахнул своей рукой-пилой и в одно мгновение раскромсал несчастного на три неравные части. Однако в горячке ближнего боя существо повернулось спиной к Гидеону. На раздумья отводились доли мгновения. Хаск решил даже не раздумывать – и тут же рванулся к опасности в надежде устранить её. Прыжок на спину – закрепление детонатора на толстой шее – отскок. Таймер был установлен на слишком короткое время – Гидеон расценил, что чем меньше эта тварь будет буйствовать, тем лучше. В результате он не успел укрыться – взрывная волна отбросила Хаска в одну из приборных панелей, вслед за чем его ещё и обдало душем из крови и кусков мяса.

Тем временем Сейн находилась под обстрелом другого – «дальнобойного» – существа. Кинетические снаряды били мощно и обладали весьма широким радиусом поражения – стоять неподалёку от места попадания было чревато. Даже укрытия не приносили особой пользы – в чём их смысл, если даже при условии выдержавшей выстрел преграды в тебя ударит взрывной волной и осколками? Приходилось постоянно бегать – и держаться подальше от стен. Ситуацию усугубляло электромагнитное оружие, которое жгло плоть не хуже, чем технику.

Перекувырнувшись, Сейн увернулась от очередного выстрела. Враг сконцентрировался на ней, что не давало ей никакой возможности ударить в ответ – никак не получалось даже бросить в его сторону ионную гранату, не говоря уже о том, чтобы нормально прицелиться. Но нет худа без добра – воспользовавшись тем, что громила сконцентрировался на ней, Сейн начала отдаляться от остальных имперских бойцов. К счастью, существо оказалось мощным, но тупым – оно сконцентрировалось на «малой угрозе», забыв о том, что оно оставило в покое куда большее количество врагов.

Как только оставшиеся два бойца из отряда «Бритва» оказались вне зоны обстрела, они открыли по громиле шквальный огонь. Жуткое существо на гусеницах отвлеклось от Сейн и переключилось на новый раздражитель. Теперь уже перед агентом Марана открылось окно возможностей, которым необходимо было срочно воспользоваться. Однако добиться реального результата за такой короткий промежуток времени было непросто.

Этот громила на гусеницах обладал мощной бронёй и был хорошо защищён – бластером такого не проймёшь. Походить к нему на близкое расстояние, чтобы закрепить термальный детонатор, было опасно – слишком далеко и слишком долго, в связи с чем он мог успеть среагировать на угрозу. Оставалось искать уязвимые места. И Сейн быстро обратила внимание на ракетную установку, закреплённую на его плече. Если настроить выстрел бластера на повышенную мощность, то можно эту ракетную установку уничтожить. А если эта установка ещё и заряжена, то ту тварь на гусеницах можно если не вывести из строя, то хотя бы серьёзно повредить. Значит – надо стрелять туда! Других вариантов Сейн не придумала – поиск других уязвимых точек требовал времени, которого не было, ибо это чудище уже прижало огнём отряд «Бритва».

Только приготовившись прицелиться, Сейн заметила краем глаза, как зашевелилось существо, остававшееся до поры до времени в тени. «Тактический дроид» в красном балахоне тихой сапой шествовал в направлении до поры до времени не функционировавшего большого дроида. В руке «балахон» держал странный предмет, напоминающий инфокарту – огромную, увесистую инфокарту, по своему внешнему виду напоминавшую примитивный картридж. Издавая трели трещащих звуков, чем-то напоминающих бинарный язык астродроидов (Сейн даже разобрала пару слов – «душа», «техника», «проснуться», «прошу» – но в условиях боя и незнания всего языка она не могла понять общий смысл того, что этот «балахон» говорил), «тактический дроид» готовился вставить инфокарту в разъём.

Что это означало? Быстро перебрав в голове возможные варианты, Сейн пришла к закономерному выходу – этот огромный дроид в бою участия не принимал, и это означает, что «балахон» собирался включить боевую машину, и именно этот «инфокартридж» был своего рода «заводным ключом». Вступление в бой ещё одного опасного противника грозило имперцам гибелью. Если подорвать ракетную установку на плече того киборга – его уничтожение не будет стопроцентным. При этом время на то, чтобы заняться киборгом, было, а вот со вступлением в бой боевого дроида счёт шёл на мгновения. И Сейн приняла решение.

Вместо того, чтобы открыть огонь по киборгу, Сейн навела бластер в сторону «балахона» и гигантского дроида. Боевой дроид был сильно бронирован, «балахон» тоже не лыком шит (к тому же его предпочтительнее было взять в плен) – потому Сейн выстрелила в руку с картриджем. Бластерный выстрел достиг цели прямо в тот момент, когда «инфокарта» была уже почти вставлена в разъём. Картридж разлетелся в клочья вместе с державшей его рукой. «Балахон» направил свой взгляд в сторону девушки. Сейн сделала ещё один выстрел, критически повредив ему вторую руку. Затем – выстрел в ногу, от которого «тактический дроид» в красных одеяниях рухнул наземь. Это должно было его обезвредить на случай, если у него будет вторая такая «инфокарта».

Теперь пора было заняться киборгом. Но, пока Сейн занималась боевым дроидом-гигантом и «балахоном», существо на гусеницах уже сильно прижало огнём из своих плазменных пушек бойцов из отряда «Бритва». Когда девушка вновь обратила свой взор на происходящее сражение, она увидела, как сполох бело-голубого электричества угодил прямо в живот одному из союзных солдат – и тот, дёргаясь в конвульсиях, замертво рухнул наземь. Из отряда «Бритва» остался лишь один боец.

Так решение Сейн не допустить вступления в бой ещё одного опасного противника привело к гибели товарища по оружию. Но, чтобы не допустить ещё больших потерь, нельзя было опускать от произошедшего руки. Сейн прицелилась из бластера, настроила его на ещё более высокую мощность – и выстрелила в киборга. Красный бластерный заряд угодил прямо в ракетную установку. Раздался мощный взрыв, от которого кибернетической твари разворотило плечо и оторвало руку. Громила рухнул, опершись закреплённой на уцелевшую руку пушкой на гусеницу. Эта тварь всё ещё оставалась живой, она угрожала вернуться в бой, но перед имперцами открылось окно возможностей.

К тому моменту Гидеон Хаск уже оправился от взрывной волны после уничтожения первого громилы, и встал на ноги. Быстро сориентировавшись в ситуации, он подбежал к ошеломлённому «дальнобойному» киборгу и в прыжке закрепил термальный детонатор у него на спине. Взрыв – и на стены с потолком обрушился новый град из кровавых ошметков.

Из врагов в помещении остался только один – «тактический дроид» в красном балахоне, который был обезврежен Сейн. Оставшиеся в живых имперцы – Гидеон, Сейн и последний боец из отряда «Бритва» – осторожно подошли к обезвреженному противнику. При этом Гидеон заметил, что агент Марана двигалась как-то неуверенно, чуть пошатываясь – по-видимому, психика девушки, которая до вступления в отряд «Инферно» служила в разведке и не имела достаточного боевого опыта, оказалась не готова к необъятным озёрам крови и резкому запаху горелого мяса.

Тем временем, «балахон» поднялся на ноги – хотя выстрелом из бластера Сейн сумела вывести из строя одну из железных ног, тот всё-таки сумел встать, опираясь на целую конечность. Присмотревшись поближе, имперцы заметили, что это был не тактический дроид, подобный тем, что использовали сепаратисты во времена Войн клонов – это оказался очередной киборг, в котором всё равно чувствовались отголоски тех событий, ибо было в нём что-то от знаменитого генерала Гривуса. Обе его руки были отстрелены, но Гидеону не нравились железные отростки, торчавшие из спины этого существа.

На искалеченного киборга уставились три бластерных ствола.

- Не двигаться! Не прячь руки в балахон! Щупальца в пол! – кричали на него имперцы.

Особенно лютовал боец из отряда «Бритва», находившийся в ярости из-за гибели трёх своих товарищей:

- Не вздумай делать глупостей, тварь! Надеюсь, что ты выучил наш язык, и понимаешь, что тебе говорят! А если нет – очень сильно пожалеешь!

Но тот боец так увлёкся, что подошёл к «балахону» слишком близко. И тогда высокопоставленный киборг сделал свой ход. Железные щупальца резко метнулись к имперцу. В одно мгновение это существо схватило свою жертву за горло, вспороло ей живот и начало её рвать. Затем киборг швырнул тело в Сейн.

Разобравшись с первой угрозой, «балахон» переключился на Гидеона. Тот попытался выстрелить, но, уклоняясь от щупальца, он промахнулся. Другое щупальце сделало Хаску подсечку и свалило его с ног. Совершив кувырок, он увернулся от удара третьего щупальца.

Тем временем Сейн отбросила от себя тело. Зрелище было жутким – она была вся измазана в крови, на неё были намотаны кишки. Несчастный боец ещё был жив, но смертельно ранен – у него уже не было сил кричать от боли, но он издавал протяжный жалобный стон. Это было невыносимо. Руки Сейн затряслись. Краем глаза она заметила, что Гидеон в беде – щупальца той твари раз за разом пытались его пронзить. Сейн потянулась за лежащим на полу бластером, но внезапно почувствовала мощный рвотный порыв. В один миг отключились все чувства и бойцовские инстинкты. Казалось, что жижа, рвущаяся из глотки, выплеснется изо рта и затопит весь шлем. Сейн ничего не смогла с собой поделать. Девушка встала на колени, но, вместо того, чтобы схватить с пола бластер, она резко сняла с себя шлем и с жутким рёвом исторгла из себя омерзительную зловонную массу.

Гидеон остался против своего врага в одиночестве. Несколько раз перекувырнувшись, чтобы уйти от железных щупальцев, он наконец сумел вскочить на ноги. Но и сам киборг не дремал – тут же он сделал свой очередной выпад, от которого Хаск не смог увернуться. К счастью, из-за неудобного положения, которое приняло это существо, удар оказался скользящим, благодаря чему имперец был далеко отброшен, сильно ушибся при приземлении, но опасных травм не получил.

Сам же киборг не стал пытаться добить Гидеона, поскольку имперец отлетел слишком далеко, а нога, которую Сейн повредила ранее, не позволяла нормально передвигаться – по сути своей, «балахон» сражался с Хаском, не двигаясь с места, орудуя лишь торчащими из спины щупальцами. Поэтому, отбросив Гидеона, он переключился на ближайшую к себе цель – на Сейн. Девушка ещё не успела оправиться от шока, и потому должна была стать лёгкой добычей.

Волоча не функционирующую ногу, киборг заковылял к своей следующей цели. Сделав пару неуверенных шагов вперёд, существо потеряло равновесие и упало, но оно уже было достаточно близко к своей жертве, чтобы сделать свой выпад. Сейн же, только-только придя в себя, стояла на четвереньках – и не сумела адекватно среагировать на угрозу. Одним своим щупальцем тварь схватила девушку за ногу, другим потянулось к её горлу.

Но тут вмешался Хаск. Ещё не до конца оклемавшись от удара, он всё же вовремя понял, что происходит – не мешкая, он вскочил на ноги и яростно рванулся вперёд. Заметив лежащий на полу бластер одного из убитых бойцов отряда «Бритва», Гидеон, не сбавляя темпа, пригнулся и на ходу подобрал оружие. Оказавшись у врага за спиной, он нацелил ствол своего бластера в «центр», откуда росли щупальца – и, выкрутив на своём оружии побольше мощности, смачно выстрелил. Киборг завалился на живот. Сейн, почувствовав ослабление хватки, шустро выскочила из-под балахона и отползла подальше. Гидеон, забыв об осторожности, подошёл к недвижимому телу поближе – и сделал ещё один выстрел. И ещё. И ещё. И ещё. Киборг не шевелился, но Хаск всё продолжал стрелять. С каждым выстрелом он всё меньше контролировал себя, по нарастающей издавая протяжный рычащий крик. Наконец, убедившись, что враг больше не шевелится, Гидеон успокоился.

Всё было кончено. «Балахон» и оба гигантских киборга были уничтожены. Дроид, стоявший неподалёку, так и не был активирован. Рядом с трупом «балахона» сидела Сейн – она тяжело дышала, её лицо было мертвенно-бледным, глаза уткнулись в одну точку, губы дрожали, по щекам ручьями текли слёзы. Вдруг рядом раздался душераздирающий жалобный стон – несмотря на смертельные травмы, последний боец отряда «Бритва» был ещё жив, хотя это состояние уже нельзя было назвать жизнью. Понимая, что спасти его невозможно, Гидеон сделал то, что должен был делать в подобной ситуации – направил бластер в голову несчастному и добил его одним выстрелом. Стон резко прервался. Сейн не выдержала этого зрелища – и, как только стон умирающего товарища по оружию стих, её вырвало ещё раз.

- Тряпка! – яростно рявкнул Гидеон. – Пока ты тут блевала, нас всех чуть не перебили! Да что в тебе нашли, когда в отряд брали?!!!

Девушка с ужасом уставилась на Хаска. Тот, всё ещё находясь в состоянии боевой ярости, и не думал униматься:

- Меня та тварь чуть на куски не порвала, пока ты сидела и страдала! И то, как ты воевала… Почему в тот момент, когда это не пойми что на гусеницах поливало из своей хренотени отряд «Бритва», ты решила поупражняться в стрельбе по ручкам-ножкам?! А? Ну и как на тебя можно положиться в такой ситуации?!

Сейн не ответила. Не отойдя от шока, она потеряла дар речи. Она попыталась ответить, но на выходе получились лишь нечленораздельные звуки:

- А… А… А… А…

Эти звуки оказали на Гидеона отрезвляющий эффект. Ярость прошла, резко сменившись усталостью – и пониманием, что он перегнул палку. Хаск взял девушку за руку и одним рывком поставил её на ноги.

- Сейн, – сказал он тихим хриплым голосом. – Возьми себя в руки. Если расклеишься, то других погубишь и сама погибнешь. Наша работа здесь ещё не закончена. Скорее надень шлем, возьми бластер – и занимай позицию!

Сейн начала приходить в себя. Она легонько кивнула и, заикаясь, робко ответила:

- Д-да… Да…

***

- Это отряд «Мститель»! – раздался в ушах Иден голос из комлинка. – Наш участок полностью зачищен!

- Вас поняла, «Мститель-один»! – ответила Иден. – Займите позиции у бойниц и атакуйте оттуда противника на улице! Задержите их подкрепления – у нас тут жарко!

- Будет сделано, «Инферно-один»! – откликнулся командир отряда «Мститель». – Конец связи.

На первом этаже было жарко. Двум бойцам отряда «Инферно» и четырём союзникам из отряда «Браво» пришлось столкнуться с превосходящими силами противника – им противостояли не только киборги и дроиды из гарнизона башни, но и прибывающие с улицы подкрепления.

Бой шёл уже за вестибюль, где имперцы пытались оттеснить врага к главному входу. На поле боя царил полнейший хаос – во все стороны летели красные выстрелы бластеров, лазерные лучи, плавящие укрытия плазменные заряды и непонятные энергетические сгустки, выпущенные из вражеских винтовок неизвестного типа.

Через главный вход врагу поступали всё новые и новые подкрепления – имперцам приходилось тяжко. Иден ничего не оставалось, как приказать всем уйти в глухую оборону, укрывшись за предметами понадёжнее. Но и за ними нельзя было сидеть вечно, ибо их могут разнести из особо мощного оружия.

- Средние уровни башни уже зачищены! – сообщила Иден Делу Мико. – Отряд «Браво» скоро откроет огонь по противнику на улице. Это должно сковать передвижение их подкреплений, что даст нам шанс. Готовьтесь к тому, чтобы перейти в атаку, нам нельзя упустить момент!

- А что с верхним уровнем? – спросил Дел. – Снайперская поддержка нам критически нужна в такой ситуации!

- «Инферно-два» и «Инферно-четыре» до сих пор не выходят на связь, – сообщила Иден.

- Это плохо, – покачал головой Дел. – Если с ними что-то случилось…

Вдруг энергетический сгусток угодил в одного из бойцов отряда «Браво». Забившееся в конвульсиях тело рухнуло на пол и после секундной агонии затихло.

- Проклятье, плохо дело… – скукожился под вражеским обстрелом Дел. – Если мы не закрепимся здесь, вся операция полетит хатту под хвост…

Вдруг Иден получила сигнал по комлинку от Гидеона:

- «Инферно-один», говорит «Инферно-два»! Верхний уровень зачищен! Повторяю – верхний уровень зачищен!

- Хорошо, «Инферно-два»! – ответила Иден. – Занимайте свои снайперские позиции, нам срочно нужна ваша поддержка.

- Это «Инферно-два», позицию занял! – откликнулся Хаск.

Вслед за Гидеоном раздался голос Сейн:

- Это «Инферно-четыре», я на месте! Готовы открыть огонь по противнику на улице!

- «Инферно-два», «Инферно-четыре» – поняла вас! Начинайте действовать! Конец связи.

Завершив сеанс связи, Иден повернула голову к Делу.

- Что ж, кажется, у нас появился шанс! – сказала она.

***

Имперские AT-AT медленно, но неуклонно продавливали линию обороны противника. Мощные орудия постепенно подавляли крепостные укрепления врага, а сокрушающие ступни железных ног давили дымящиеся обломки фортификаций. Штурмовики вели бои за окопы – и, какими бы тяжёлыми ни были бои в траншеях, всё же командованию поступали всё новые и новые доклады о занятых позициях. Империя шла вперёд, Империя давила, Империя побеждала.

Но лейтенант Эренд Йенгер, командовавший шагоходом AT-AT, не собирался обольщаться. Победа давалась Империи дорогой ценой. Этот враг явно отличался от повстанцев. Более организованный, лучше вооружённый и оснащённый – это была настоящая регулярная армия. Причём регулярная армия, оснащённая очень хорошим оружием. По имперцам долбили из всего, что только можно – из переносных ракетных и плазменных установок, из мощных электромагнитных излучателей, из полноценных крепостных орудий, а также из артиллерии. Хотя шагоход Эренда находился только во второй линии, тот тоже «поймал» немало ударов – тут и пачка ракет, а также плазменных и электромагнитных зарядов в «брюхо» при пересечении линии окопов, тут и прямые попадания из оборонительных орудий, также шагоход раз за разом накрывало огнём артиллерии. Раз за разом снаряды яростно стучали по корпусу, от чего Эренду, Эрмену и Микане не раз приходилось испытывать чувство дискомфорта (мягко говоря), вызванное тряской.

Потери среди AT-AT уже превышали самые худшие показатели самых неудачных операций против мятежников. Шагоходу Эренда приходилось совершать сложные манёвры, обходя подбитые AT-AT – так ему пришлось перейти из второго ряда в первый, оказавшись на острие атаки. Эрмен лихорадочно дёргал за рычаги, Микана сосредоточенно наводилась на цель и стреляла, а Эренд напряжённо отдавал команды. Получая по своей машине удар за ударом, изо всех сил пытаясь удержать равновесие после очередной волны тряски, лейтенант Йенгер никак не мог отделаться от мысли – если это была лишь первая линия обороны, то что же тогда будет дальше?

Но пока что всё шло неплохо. Орудия AT-AT делали свою работу. Бункер за бункером, дот за дотом, окоп за окопом – вражеские укрепления постепенно превращались в руины. Сколько времени прошло, сколько шагов было сделано, сколько выстрелов было произведено – Эренд потерял счёт. Но всё-таки наступил момент, когда на связь вышел полковник Смэт и сообщил долгожданную новость:

- Внимание всем командирам AT-AT! Противник отступает! Повторяю – противник отступает! Шагоходам первой линии – перейти через полосу вражеских укреплений и начать обстрел отступающих подразделений противника! Шагоходам второй линии – остаться на позициях перед полосой укреплений и осуществлять поддержку пехоты! Технике сопровождения – начать преследование отступающего противника! Выполнять!

Это была победа. Тяжёлая, но победа. Вражеская линия обороны прорвана. Империя могла наступать дальше.

***

Сейн не сразу отошла от шока. Кровь, кишки, сгустки мясного фарша, перемешанного с железом – всё это упорно не выходило из головы. Но и этого было мало! Испытанный шок усугублялся чувством глубокого стыда. Ну как, как можно было дойти до ТАКОГО?! Агент Марана была бойцом элитного отряда, надеждой и опорой Империи, зачисленной командованием в ряды лучших из лучших – и на важном задании позволила себе истерику в стиле двухлетнего ребёнка, ударившегося коленкой!

Сосредоточение на снайперской работе должно было отогнать эти мысли, но бесполезно. Руки предательски тряслись, прицел сбивался в самый последний момент – и Сейн раз за разом делала глупейшие промахи. От этого стыд нарастал ещё сильнее – ведь она была лучшим стрелком в отряде! После особо идиотского промаха по очередной цели (крайне габаритной, кстати) в голову Сейн начали лезть самые мрачные мысли.

Она была недостойна состоять в отряде «Инферно». Здесь служили лучшие из лучших. Кем были остальные члены отряда? Дел Мико – не только превосходный инженер, но и закалённый солдат. Самый старший в отряде, он обладал огромным опытом – не только техническим, но и боевым. До того, как перейти на должность главного инженера на звёздном разрушителе «Непримиримый», он десять лет служил штурмовиком, приняв участие во многих боевых операциях. Гидеон Хаск – до вступления в отряд «Инферно» был настоящим боевым пилотом. В ходе кампании против мятежников он провёл немало космических боёв, одержал немало побед. При этом стоит учесть, что СИД-истребители являются специфическими машинами – они не оснащены гипердрайвом и щитами, так что их пилотирование требовало не только большого мастерства, но и большого мужества. И, наконец, капитан Иден Версио. Тоже пилот истребителя, к тому же герой Битвы при Явине – она не только пережила уничтожение Звезды Смерти, но и в ходе сражения была одним из лидеров по победам над истребителями мятежников.

И кем на их фоне была Сейн? По возрасту – совсем девчонка на фоне многое повидавших в жизни зрелых людей. По боевому опыту – как стажёр на фоне опытных работников. По специализации – кабинетный аналитик, оказавшийся в команде закалённых бойцов. По навыкам… Да, Сейн превосходно стреляла, но психологическая неустойчивость попросту обнуляла этот необходимый навык. А остальное… Ну какая польза от эйдетической памяти и знания почти трёх десятков языков в сражении против ГИГАНТСКИХ КИБОРГОВ, вооружённых разрушительными пушками, ракетными установками и боевыми пилами? И вот, наблюдая, как очередной бластерный выстрел пролетел мимо огромной цели, в которую невозможно было не попасть, Сейн приняла решение – когда всё закончится, она подаст рапорт с просьбой об исключении её из отряда «Инферно». Да, за это её ждёт разнос, да, она будет опозорена – но лучше покрыть себя позором, чем стать причиной гибели товарищей из-за собственной некомпетентности…

Тут заработал сигнал комлинка – это вышла на связь капитан Иден Версио:

- «Инферно-два», «Инферно-четыре», отряд «Мститель»! Противник продолжает напирать! Их слишком много! Есть риск, что нас выдавят с первого этажа!

- Нам готовиться к отступлению? – спросил командира Гидеон.

- Возможно, придётся отступать, – ответила Иден. – Будьте морально готовы получить соответствующий приказ. Но пока держитесь. Мы вывели их оборону из равновесия на данном участке, однако нам всё ещё нужно отвлекать на себя их тыловые силы…

Вдруг раздался оглушающий звук взрыва, за которым пошёл сводящий с ума треск помех – и связь прервалась.

- «Инферно-один»? «Инферно-один»!!! – в ужасе закричал Хаск.

Спустя секунд десять командир отряда вновь вышла на связь, но её речь было очень трудно разобрать из-за помех:

- Ко… инк… ждён… Ранена… Они… жали нас…

- «Инферно-один», вас плохо слышно! С вашей стороны идут помехи! – ответил Хаск. – Слышно ли вам нас? Наш сигнал устойчив?

- Да… Вас… слы… но…

- Приказы? – спросил Гидеон.

- Не… от… пать… - пробился сквозь помехи голос командира.

- Нам отступить? – уточнил Хаск.

- Нет!!! – вдруг подключился к переговорам Дел Мико. – Передаю приказ командира – мы не отступаем!

- Что с «Инферно-один»?

- Легко ранена, но боеспособность не потеряла, – успокоил Гидеона Дел. Главной проблемой для нас стало повреждение комлинка. Связь с командиром придётся поддерживать через меня.

- Вас понял, «Инферно-три», – ответил Гидеон. – Продолжаем вести снайперский огонь.

Услышанный разговор по комлинку привёл Сейн в чувство. Словно ударом боевого молота ей в голову были вколочены слова Гидеона – если расклеишься, то погубишь команду. Стыд теперь был уже не подавляющим – а стимулирующим фактором. Рапорт с просьбой об исключении из отряда «Инферно» она подаст в будущем. А помощь товарищам требовалась уже сейчас.

Осмотрев поле боя со своей позиции на верхнем этаже башни, Сейн обратила внимание на одну интересную цель – огромного бронированного киборга на гусеничном ходу, который продирался через лабиринт укреплений, предназначенных для защиты внешнего периметра башни. Выйдя на позицию, киборг направил в сторону главного входа гротескно огромную плазменную пушку, закреплённую на плече с правой стороны от головы.

Присмотревшись через оптический прицел, Сейн обратила внимание на некоторые места пушки, показавшиеся ей уязвимыми. Киборг же начал готовиться к выстрелу. Ствол пушки стал переливаться синим цветом, свидетельствуя о чём-то вроде накопления энергии для выстрела. Особо ярко этим синим цветом налились те самые «уязвимые точки». Значит, именно туда стоит попробовать попасть.

Стрелять надо было не только точно, но и быстро. Если этот киборг совершит залп, то проделает в стене башни большую дыру, через которую на Иден, Дела и отряд «Браво» обрушатся ещё большие толпы врагов. Задача сложная – и её ни в коем случае нельзя было запороть. Отрегулировав прицел, Сейн навела перекрестие на свою цель. Чтобы успокоить нервы, она сделала протяжённый выдох. Тихий шелест выходящего через сжатые губы воздуха помог ей сконцентрироваться. И вот, когда волнение сменилось пустотой, девушка наконец сделала свой выстрел.

Результат превзошёл все ожидания. Бластерный выстрел попал точно в цель, причём буквально за мгновение до того, как киборг сделал свой собственный залп. Произошёл взрыв такой мощности, что чудовище на гусеницах буквально разорвало в клочья. Досталось и пехотинцам в красных балахонах – хотя они дисциплинированно и ответственно держали дистанцию, плазменная пушка киборга взорвалась с такой силой, что взрывная волна сваливала с ног даже тех солдат, что находились далеко от эпицентра.

- Ого! Отличный выстрел, Сейн! – восхитился Гидеон.

Взрыв плазменной пушки создал серьёзный завал на пути к главному входу в башню, а начавшийся пожар усугубил ситуацию. Боевые порядки среди находящихся на улице врагов смешались. Давление на бойцов Имперского спецназа на первом этаже башни быстро снизилось – вскоре Дел сообщил по комлинку, что имперцы не только сумели сдержать напор противника, но, воспользовавшись замешательством среди противника (которые готовились к созданию бреши в стене, а не к имперской контратаке) даже отбили часть вестибюля.

А снайперы на верхнем этаже башни продолжали свою работу. После того успешного выстрела по плазменной пушке гусеничного киборга Сейн стало легче на душе – она перестала делать глупые промахи. Чувствуя, как к ней постепенно возвращается уверенность, девушка обезвреживала одного врага за другим. Выстрел – труп – обстрел с улицы – смена позиции – наведение на цель – выстрел – труп.

Но и враг не дремал. Определив, откуда исходит угроза, сковывающая продвижение их отрядов, противник начал нацеливать на вершину башни тяжёлое вооружение – в лице ещё нескольких гусеничных киборгов. Их электромагнитные пушки наряду с орудиями неизвестного типа начали наводиться на верхний этаж башни.

- Меняем позицию! – скомандовал Гидеон.

- Подожди! – ответила Сейн. – Смотри!

Гусеничные киборги, только начавшие подготовку к залпу, вдруг стали опускать свои орудия. Затем они начали разворачиваться и отходить от башни. Пехота тоже отступала. На подступах к занятой Имперским спецназом башне остался только заслон, а остальные передислоцировались ко входу в широкое ущелье, через которое шла дорога к линии фронта.

И тут из ущелья начала выходить имперская техника – шагоход AT-AT, который сопровождали двуногие машины AT-ST и репульсорные танки. Голова AT-AT навелась на цель – и на врага обрушилась вся имперская огневая мощь. Противник, не успевший перестроиться, не смог оказать эффективного сопротивления – хотя Сейн, наблюдая за этими киборгами, заметила, что они не были подвержены панике, и даже из самой тяжёлой ситуации пытались выйти максимально организованно. В ходе возникшей перестрелки гусеничные киборги, используя свои руки-пушки, сумели уничтожить несколько AT-ST и репульсорных танков, а также легко повредить AT-AT. Но имперские силы продолжали прибывать. Из ущелья выходили новые репульсорные танки и AT-ST. Прибывали транспортники, выгружавшие штурмовиков. Наконец, на поле боя вышел второй AT-AT.

Дальнейшее сопротивление было бесполезно – и враг сразу это понял. Началось всеобщее отступление – причём, к удивлению Сейн, даже под шквальным обстрелом со всех сторон противник совершал минимум критичных ошибок. Оставив небольшой заслон из «наименее ценных» бойцов (наряду с отрядами, попавшими в окружение), враги вышли на основную дорогу и побежали в свой тыл.

Сейн опустила бластер. Встав на ноги и выпрямившись, она встала у окна побольше, чтобы обеспечить себе лучший вид на захваченную вражескую базу.

- Ну что, кажется, мы победили? – спросил Гидеон, подойдя к ней со спины.

- Похоже, что да, – ответила Сейн.

В этот момент через канал Дела Мико по комлинку на связь вышла капитан Версио:

- Отличная работа, «Инферно». Да, это была рискованная операция. Да, мы сегодня потеряли многих отличных бойцов. Но мы справились! Можете расслабиться – вы заслужили отдых. Конец связи.

- Это все… Всё кончено… – выдохнула Сейн.

- Разве? – удивился Гидеон. – Враг ещё не разгромлен. Это явно не последняя наша операция здесь на Бракке.

Девушка не ответила. Она молча смотрела на поле боя. Воздух заволокло дымом, земля покрыта воронками и следами от гусениц. Победители – имперцы – занимали позиции и добивали остатки сил противника. Уцелевшие враги бежали. Бежали, впрочем, организованно, без паники. И здесь Сейн заметила странность. Очередную странность, которыми была полна эта армия дроидов и киборгов.

- Гидеон, ты обратил внимание? – спросила Сейн.

- На что? – недоумённо откликнулся Хаск.

- Они бегут с поля боя. Но это не похоже на паническое бегство. Всё выглядит очень организованно и упорядоченно.

- И?

- У них нет транспорта! Им не на чем везти пехоту! Они попросту отступают в пешем порядке! Ты не находишь это странным?

- Да какая разница? – пожал плечами Гидеон. – Пускай бегут на своих двоих! Тем лучше для нас…

Клондайк Технологий. Часть 6: Империи наносят ответный удар

Птолемеус Кланк напряг все свои вычислительные мощности до предела. Войска Лжеимперии прорвали первую – авангардную – линию обороны и устремились к ближайшему кластеру противокосмической обороны.

Увы – механикусам при организации защитных линий потребовалось решать столько задач и тратить столько ресурсов, что встречать главный удар Лжеимперии пришлось войскам, находившимся не в самых лучших кондициях. На многие участки (и прежде всего на передние линии обороны) приходилось ставить вооружённых технорабов – ради того, чтобы не бросать в мясорубку куда более ценных скитариев. Линия укреплений не была полностью достроена – разумеется, Лжеимперия пользовалась этим преимуществом. По сути своей, магос Кланк в своих планах исходил именно из того, что линия обороны неизбежно будет прорвана. Соответственно, войска, встречающие врага, должны были очень и очень больно для него огрызнуться, но по-настоящему ценные силы предназначались для контрудара. Именно в этом заключался план Кланка – на линии обороны измотать противника, нанеся ему как можно больше урона как можно меньшими силами; выиграть время для сбора собственного ударного кулака; после чего отбросить врага, нанеся ему как можно больший урон.

Однако практика внесла свои коррективы – Лжеимперия прорвала переднюю линию обороны за меньшее время, чем отводил Кланк по своим расчётам на первый этап обороны. Одним из секретов успеха врага было широкое применение огромных четырёхногих машин, аналогичных Титанам. Кроме того, Лжеимперия имела в своём распоряжении отлично вооружённые отряды специального назначения, которые совершили серию точечных, но болезненных ударов на ряде участков, которые, несмотря на кажущуюся со стороны малозначимость, сыграли свою роль в обрушении обороны.

Это требовало от Кланка срочных корректировок в разрабатываемом плане контрудара. Времени на подготовку уже не было. Не было времени и на сбор сил в планировавшемся составе. Ввиду сузившегося окна возможностей удалось собрать меньшую по численности группировку, и, соответственно, ради обеспечения ей достаточной ударной мощи магосу Кланку пришлось задействовать те козыри, которые изначально планировалось оставить на потом. Это было не самое лучшее решение, ведь в таком случае враг слишком рано получил бы опасное преимущество – знание. Но иного выбора уже не было.

Приказы поступили в ноосферу. Войска получили их и осмыслили. Сбор сил был завершён, далее следовала короткая подготовка к контрудару – и наступление. На кону стояло само Паломничество. Наступил критический момент, когда от одного сражения зависело будущее всего предприятия.

***

После прорыва линии обороны имперцам оставался ещё один рывок, чтобы достигнуть своей цели – уничтожения ближайшего кластера ПКО. Командование не стало мешкать. В освободившееся пространство тут же хлынули имперские силы – репульсорные танки шли через прорывы вглубь вражеской территории, очищая будущие плацдармы от вражеских сил; скауты на спидербайках искали безопасные места для размещения ударных войск; прибывавшая на скоростных транспортниках пехота закреплялась на достигнутых рубежах.

Самые важные и самые крупные плацдармы предназначались для размещения шагоходов AT-AT. Много времени ушло на подготовку к выгрузке техники. На инженерные подразделения свалилось много тяжёлой и нудной работы – расчистка плацдармов под размещение AT-AT была делом неблагодарным и не особо вознаграждаемым. Инженеров и снабженцев не чествовали в имперской пропаганде – пока все медиа демонстрировали восторженным зрителям исключительно штурмовиков в сияющих белых доспехах да пафосно парящих в космосе звёздных разрушителей, эти «низшие касты» ковырялись в грязи. Вот только именно за счёт этого «ковыряния в грязи», собственно, военная машина Империи и могла функционировать по-настоящему эффективно. Меж себя инженеры любили шутить, что главные провалы Империи – от безуспешных попыток уничтожить мелкие повстанческие ячейки вроде эскадрильи «Феникс» до гибели Звезды Смерти – произошли там, где штурмовики, флот и спецслужбы могли обойтись без их услуг.

Свою работу инженеры выполнили ответственно и на совесть. Площадки были расчищены – и теперь можно было приступать к размещению техники. Вскоре из-за горизонта показались грузовые челноки, под «брюхом» которых были закреплены AT-AT.

***

- Мы над точкой высадки. Готовьтесь к отстыковке, «Молот-девять», – сообщили с челнока.

- Вас понял, «Стрела-четыре»! К отстыковке готовы, – ответил лейтенант Эренд Йенгер.

С гулким звуком отстегнулись крепления – и шагоход AT-AT полетел вниз. Полсекунды «свободного падения» – и кабину тряхнуло, что означало успешное приземление. Ноги машины слегка согнулись, выполняя роль гасящего удар «амортизатора» – и затем шагоход выпрямился.

- Посадка прошла нормально, – доложил Эренд.

- Отлично, «Молот-девять»! – ответили с челнока. – Всё, дальше вы на своих четырёх. Удачи вам! Конец связи.

- Спасибо, «Стрела-четыре»! Конец связи, – ответил Эренд и отключил голопроектор.

- Ох, далеко же нам придётся топать… – пробурчал мехвод Эрмен Арлендт.

Да, это было проблемой. Вражеский кластер ПКО был представлен далеко не только гигантскими орудиями, способными уничтожать звёздные разрушители. Помимо этого, там были расположены многочисленные лазерные и ракетные установки ПКО, предназначенные для уничтожения малых целей. В результате челнокам пришлось лететь как можно ниже ради меньшей заметности (ноги шагоходов даже чуть ли не задевали верхушки деревьев) и не заходить глубоко на потенциально опасную территорию. Из-за этого плацдарм, с которого AT-AT должны были начать наступление, оказался дальше от цели, чем положено по протоколам. Это грозило создать рискованную ситуацию – чем дальше шагоходы находятся от цели наступления, тем дольше они будут до неё добираться; чем дольше шагоходы будут добираться до цели, тем больше времени займёт наступательная операция; чем больше времени займёт наступательная операция, тем шире станет окно возможностей для противника, возможностей лучше подготовиться к обороне и собрать больше сил на защиту кластера. Но, увы, лучших условий добиться не удалось.

Тем временем челноки выгружали всё новые и новые шагоходы. Империя собирала для наступления внушительную мощь – мощь, которую собирали на одной планете разве что в годы Войн клонов. Если бы мятежники собрали всю свою армию в одном месте и бросили в бой – этой мощи было бы достаточно, чтобы покончить с Восстанием навсегда. Увы, мятежники понимали это, и потому они предпочитали асимметричную войну – тактика «булавочных уколов» через налёты мелких флотских групп, партизанская деятельность (диверсии, теракты, городская герилья), пропагандистские акции… И потому имперцам пришлось бросить эту мощь против врага, которого таким зрелищем явно не удивишь.

То сражение, через которое прошёл Эренд Йенгер, никак нельзя было назвать лёгкой прогулкой. Из более чем сотни шагоходов, брошенных на штурм вражеской линии укреплений, было потеряно девятнадцать – хотя имперский ударный кулак сумел сохранить свою боеспособность, это всё равно был чувствительный удар, не менее чувствительный, чем даже самые тяжёлые поражения, нанесённые Империи мятежниками в наземных боях.

Этот опыт, который Эренд сполна прочувствовал на собственной шкуре, заставлял задуматься – если это только первое сражение, то что будет дальше?

***

В авангарде имперского наступления находились скауты. Уходя далеко вперёд на скоростных спидербайках, они выполняли, пожалуй, одну из самых важнейших военных задач – осуществляли разведку. Безжалостные атаки штурмовиков в белой броне, неостановимые цепи AT-AT – это был лишь фасад. Победа всегда ковалась в тени. Выявить расположение врага на дальних подступах, предупредить своих, навести на цель – по сути своей, военная машина держалась на знании. Если не предупреждён, то беззащитен – и отсутствие разведывательных данных попросту превращало AT-AT в лёгкие мишени, а штурмовиков в ритуальных жертв.

Но, увы, у пары скаутов под позывными «Эхо-три» и «Эхо-четыре» дела шли неважно. Остановившись в укромном месте, они пытались наладить связь с разведывательными дроидами.

- Как успехи? – спросил «Эхо-три».

- Никак, – ответил «Эхо-четыре». – Связи нет. Не могу подключиться ни к одной из «Гадюк».

- Их заглушили? Или нарвались на засады? – предположил «Эхо-три».

- Хуже. Проблемы на нашей стороне. Моё оборудование барахлит. Потерял связь с нашими дроидами. С командованием тоже не могу связаться.

- Средства радиоэлектронной борьбы, – сделал вывод «Эхо-три». – Знакомая вещь. Уже сталкивались с такими.

- И мы явно находимся к ним очень близко, – дополнил «Эхо-четыре». – Значит, где-то рядом находится скопление вражеских сил. Надо сообщить командованию, но не могу. Значит, садимся на спидербайки и уходим отсюда. Найдём место, где можно восстановить сигнал – и свяжемся с командованием. Примерные координаты установил?

- Ага! – подтвердил «Эхо-три», а затем из-под его шлема раздался смешок. – А прикинь, что будет, если сигнал не восстановится? Придётся лично к командованию ехать, докладывать! Будем как курьеры…

Тем временем «Эхо-четыре» сел на спидербайк, попытался его завести… И машина издала странный звук, свидетельствующий о неисправности.

- Барахлит, зараза… – в его голосе раздражение смешалось с недоумением. – Совсем ведь новая техника-то! Нормально же сюда приехали!

- Ё-моё, надо уезжать скорее! – жалобно застонал «Эхо-три». – У меня тут голова разболелась, и, как назло, спидербайки еле ковылять будут!

- Эй! – «Эхо-четыре» резко повернул голову. – А ведь у меня тоже голова болит!

В воздухе повисло напряжённое молчание.

- Не нравится мне всё это… – наконец решился подать голос «Эхо-три».

- Да, мне тоже… – согласился «Эхо-четыре».

Вдруг оба скаута опять замолкли. Они что-то почувствовали – никто не слышал никакого шума, никто не заметил никаких подозрительных силуэтов, но сам воздух был пропитан чем-то, от чего становилось не по себе.

- Что-то мне совсем дурно стало, – вдруг прохрипел «Эхо-четыре» не своим голосом.

- Надо срочно убираться отсюда… – решил «Эхо-три».

И тут на них обрушился тяжёлый удар. То был не обстрел, то была не погоня – то был недуг, парализующий волю. У обоих сильно зазвенело в ушах, сознание пронзила невыносимая головная боль. Глаза заслезились и покраснели, рот наполнился привкусом горелого железа. Лишившись всех сил от этой боли, они оба рухнули на землю – и теперь им оставалось только корчиться в конвульсиях, отчаянно держась за головы, даже не замечая от шока того, что из-за шлемов они не могут прикоснуться к своей коже. В какой-то момент они и вовсе забыли, как дышать! Боль усиливалась всё больше и больше, а по мере нарастания боли нарастало и странное для такого состояния ощущение, что к скаутам постепенно приближается что-то жуткое – что-то, что одним ударом милосердия в одно мгновение прекратит их страдания.

***

Имперские шагоходы AT-AT шли в наступление. Главная цель – кластер противокосмической обороны – была всё ближе и ближе с каждым шагом. Закат окрасил небо в кроваво-алый цвет. На таком фоне силуэты AT-AT выглядели особенно величественно. Казалось бы, что это всего лишь эстетика, и то для стороннего наблюдателя, но всё же она придавала имперцам уверенность – даже несмотря на то, что сидящим внутри экипажам была открыта из смотровых щелей лишь малая часть этой картины.

Уверенность начал чувствовать и лейтенант Эренд Йенгер. Перед первым своим сражением он испытывал волнение, во время битвы его охватил страх, но теперь, нюхнув вдоволь гари, Эренд чувствовал возбуждение. «Ну, что? Чем вы попытаетесь нас удивить, сукины дети?», – мысленно обратился он к врагу. Из-за более далёкого от цели расположения зоны высадки шагоходам пришлось идти дольше, но от этого томительного ожидания возбуждение Эренда только нарастало. Он уже был готов к битве, какой бы тяжёлой она не была – и страстно предвкушал, как начнёт поливать огнём и яростно топтать ногами свого шагохода технику и инфраструктуру врага. Вдавив ладони в свой терминал, Эренд решительно глядел в смотровую щель, ожидая, когда за горизонтом покажутся силуэты сооружений противника…

- Сэр! – вдруг закричала бортовой стрелок Микана Аккармен. – Там, на горизонте!

Лейтенант Йенгер посмотрел в телескоп в направлении, куда указала Микана. То, что он там увидел, повергло имперского офицера в ужас. Из-за горизонта мерно вырастала гигантская фигура – двуногая боевая машина с острыми шпилями на хребте и плечах. Это повергло Эренда в замешательство. «Откуда? Как?», – крутились вопросы в голове лейтенанта, развеивая охватившую ранее уверенность. Чтобы эти назойливые вопросы больше не засоряли разум, Эренд решился выйти на связь с командованием. На голопроекторе высветилась фигура полковника Арвена Смэта.

- Сэр? Разрешите обратиться! – сказал Эренд.

- Разрешаю, – кивнул головой полковник Смэт. – Какие у вас вопросы, лейтенант?

- Сообщала ли разведка об этих машинах?

- Нет, – в голосе полковника раздражение было переплетено с замешательством. – Более того, совсем недавно мы вообще потеряли контакт с разведкой в нашем секторе. Скауты словно… исчезли! Мы надеялись восстановить с ними связь, но… теперь нам придётся разбираться с «этим»…

Разговор завершился, голограмма полковника Смэта исчезла, и Эренд остался с болезненным осколком тревоги в своей душе. Вот так вот – враг всё же нашёл, чем удивить, даже несмотря на накопившийся у имперцев опыт боевых столкновений.

А тем временем эта машина приближалась, явно намереваясь сразиться с имперцами во встречном бою. Силуэт двуногого шагохода виднелся прямо по центру уходящего за горизонт закатного солнца. Тёмная фигура, охваченная кровавым ореолом, становилась всё больше и больше – по мере сближения небольшая точка увеличилась до размеров красного круга. Даже с такого далёкого расстояния было очевидно, что идущая навстречу боевая машина по своим габаритам превышала размеры AT-AT… по высоте она была точно раза в три выше имперских шагоходов!

- Это… – в ужасе прошептал мехвод Эрмен Арлендт. – Такое просто немыслимо! Таких шагоходов нигде в Галактике не существует… Это… Титан! Иначе никак не назвать…

Да, такую машину действительно можно назвать лишь «Титаном» – определение, данное Эрменом, было в наивысшей степени метким.

А тем временем из-за горизонта вырастали новые фигуры – чуть поменьше первого из показавшихся шагоходов, но всё равно они были где-то в полтора раза выше AT-AT или как минимум такого же размера. Это было целое подразделение Титанов, идущее прямо на имперцев. Присмотревшись к вражеским боевым машинам через телескоп, Эренд заметил, что эти Титаны были явно совершеннее имперских четырёхногих шагоходов. Несмотря на свои абсурдно гигантские размеры, Титаны были гораздо подвижнее и эргономичнее. Вместо четырёх ног, как у AT-AT, эти боевые машины были двуногими, что повышало их мобильность. Имперские AT-AT, в свою очередь, были продолговатыми, что существенно увеличивало время манёвра (вот что значит впихнуть в боевую машину десантное отделение!), да вдобавок по бокам и сзади они были очень слабо вооружены – самые мощные орудия устанавливались в «голове». Разворот и отступление означали для AT-AT «оголение» уязвимых точек, с которых практически невозможно было вести ответный огонь. Титаны же были увешаны оружием буквально до зубов. Многоствольные артиллерийские орудия, лазерные пушки, огромные и мощные ракетные установки – это были настоящие ходячие крепости. К тому же платформы, на которые установлены все эти орудия, явно были очень подвижными – они могли крутиться туда-сюда, реагируя на угрозы со всех сторон. Анализ потенциальных возможностей Титанов и их сравнение с характеристиками AT-AT приводили Эренда Йенгера к крайне неприятным выводам. Имперские шагоходы и вражеские Титаны оказались техникой разных классов. AT-AT был многоцелевой платформой, при проектировании которой пришлось пожертвовать некоторыми потенциальными боевыми возможностями ради универсальности. В свою очередь, вражеские Титаны оказались чистокровными боевыми машинами, в которых была сделана ставка на максимальную огневую мощь.

Вот так-то… AT-AT был спроектирован как Высший Хищник всея Галактики. Предполагалось, что ни у кого, ни у одной политической или военной структуры, не будет столь большой, бронированной и мощной боевой машины. Под такое дело можно было побаловаться универсальностью – например, придать шагоходу функцию транспортника. Наличие как минимум равного противника попросту не предполагалось! И в итоге оказалось, что ни один заказчик, ни один проектировщик, ни один инженер даже не задумался о возможности того, что AT-AT когда-либо предстоит столкнуться с атакой Титанов… ГРЁБАНОЙ АТАКОЙ ТИТАНОВ!!!

Мрачные размышления Эренда прервала появившаяся голограмма руководителя наступательной группы – полковника Арвена Смэта.

- Приказ всем AT-AT, – сообщил Смэт. – Остановиться и занять оборонительную позицию. Как только противник войдёт в зону поражения наших орудий – открыть по ним огонь прямой наводкой.

Эренд расценил, что это правильное решение. Отступать было бесполезно – имперские тяжёлые шагоходы слишком долго разворачиваются, вдобавок подставляя врагу беззащитный зад.

- Энсин Арлендт! – скомандовал Йенгер Эрмену. – Остановить машину и встать в позицию для ведения огня.

- Есть! – ответил Эрмен.

- Младший лейтенант Аккармен! – обратился лейтенант к Микане. – Орудия готовы к стрельбе?

- Так точно! – ответила Микана.

- Отлично! Огонь по готовности! – скомандовал Эренд.

И вот имперские шагоходы открыли огонь. Сначала дал залп один AT-AT, затем другой… Вскоре в сторону Титанов летели десятки выстрелов, выпущенных из мощных орудий. «Точно в цель, – подумал Эренд, провожая своим взглядом залп красных лучей. – Стопроцентное попадание. По такой огромной цели невозможно промахнуться! В этом наше преимущество. Эти Титаны… – лейтенант ухмыльнулся, смакуя свои размышления. – Явно переборщили со своими размерами и пафосом».

И вот залп орудий AT-AT приблизился к вражеским шагоходам. Вот-вот этих Титанов должны были сотрясти мощные взрывы, взламывавшие самые крепкие оборонительные сооружения… Но в итоге – ничего не произошло! Красные лучи, не долетев до цели, вспыхнули и исчезли. Там, где выстрелы AT-AT были остановлены, подобно кругам по воде, в воздухе возникли переливающиеся аномалии – что открыло взору имперцев окружающие Титанов пузыри защитного поля. Сами вражеские мегашагоходы остались невредимы.

- Приказ всем AT-AT, – вновь вышел на связь полковник Смэт. – Сконцентрировать залп всех машин на одного противника. Наводитесь на ближайший шагоход.

«Верное решение, – подумал Эренд. – Похоже, рассеянный огонь бесполезен. А вот залп десятка шагоходов по одной цели эти щиты уже должен будет сбить».

Но тут Титаны открыли ответный огонь. Из их орудий выпускались снаряды и лазерные лучи, а из пакетных установок вылетали огромные ракеты. Эренд даже не успел прийти в ужас, как снаряды и лазерные лучи начали сотрясать броню его AT-AT.

- Лейтенант, наша броня пробита! Критические системы повреждены! – закричала Микана.

- Шагоход потерял равновесие! – плохо скрывая дрожь в голосе, сообщил Эрмен Арлендт. – Пытаюсь удержать!

Но, заметив летящий прямо в свой AT-AT пакет ракет, лейтенант Йенгер понял, что старания мехвода будут бесполезны. Удар пришёлся по шагоходу сверху, прямо в «шею» AT-AT, отделявшую кабину от десантного отделения. «Голова» шагохода оторвалась от «тела» – это означало, что Эренда, Микану и Эрмена ждёт незабываемый смертельный полёт внутри кувыркающейся в воздухе кабины.

Эренд потерял опору под ногами. Он почувствовал, словно оказался в невесомости – но это было обманчивое впечатление, рассеянное первым же контактом со стенами, полом, потолком, креслами и приборными панелями. Один удар, второй, третий – лейтенант уже не мог определить своё точное местоположение в кабине, чувствуя только сотрясавшую кости и внутренние органы ужасающую боль. В какой-то момент боль перестала ассоциироваться с ударами о те или иные препятствия, превратившись в боль нескончаемую. Йенгер уже не мог ни в чём ориентироваться. Но перед тем, как Эренд потерял сознание, одна мысль всё-таки промелькнула: «Запихивать десантное отделение в такой высокий шагоход определённо было не лучшим решением…».

***

Мигнуло.

Перед взором Эренда возник образ из прошлого. Ровная линия кадетов. Рычащий крик офицера: «Равняйсь! Смирно!». Напутственные слова. А затем дело. Занятия по физподготовке были обязательной частью обучения в Имперской академии. Преподаватели там были самые суровые – не стесняясь в выражениях, они гоняли кадетов в хвост и в гриву.

В этот раз была полоса препятствий, причём более высокого, «взрослого» уровня. В тот раз кадеты проходили её впервые. Уже после первых «снарядов» они были выжаты до седьмого пота. Но это были ещё цветочки. Вымотанные, выдохшиеся и вспотевшие кадеты должны были проползти через длинный ров, заполненный вязкой и вонючей грязью. Масла в огонь подливал инструктор. Увидев выражения лиц кадетов, которым предстояло ползти через эту грязь, инструктор «приободрил» их.

- Ну-ну, давайте! Ложитесь на пузо и гребите! Испытание хорошее, полезное! На войне этот опыт вам пригодится! Когда вы оказываетесь по уши в дерьме, ваши пустые головы выдают отличные идеи! – толкнул он свою речь с самыми что ни на есть издевательскими нотками в голосе.

Кадеты завалились на живот и начали ползти через эту грязь. Ползти было тяжело. Руки увязали в этой мерзкой жиже, тело тяжело волочилось по жидкой земле, грязь забивалась в рот и заливала глаза. Но как будто этого было мало! Вдруг раздались выстрелы из бластеров. Штурмовики, занявшие позиции с фланга от ползущих в грязи кадетов, открыли огонь на подавление. Красные лучи проносились прямо над головами.

- Ах, да! – тон инструктора стал ещё более издевательским. – Это не оглушающие выстрелы! Бластеры бьют в полную силу! Поднимете голову – умрёте!

Проклятье, как же это было не похоже на учёбу в академии младшей ступени, той, что была на Лотале! Тогда были глянцевая окружающая обстановка, чистая красивая униформа, пускай и высокомерные, но аристократичные инструктора… И даже испытания были хоть и тяжёлыми, но приятными, вроде того, где надо выбраться из «Колодца», прыгая по выскакивающим платформам, которые били по ногам зарядами тока, если замешкаешься. А это уже – старшая степень. Тут уже всё было по-другому. И планета другая – Карида вместо Лотала. И люди другие – земляков старались разлучать друг с другом при переводе на «новый уровень». И обстановка – «недетская». Вместо глянцевых движущихся платформ – пот, кровь, грязь… Вместо легких ударов током – боевые выстрелы из бластеров… И за успех тебе не дадут порулить имперским шагоходом – просто позволят хоть как-то выспаться. А высокомерных, но аристократичных инструкторов сменило брызгающее слюной орущее быдло, откровенно упивающееся тем, что втаптывает кадетов в грязь.

- Ну давай, давай! – «подбадривал» кадетов инструктор. – Вперёд ползи! Вперёд ползи! Греби давай! Левой-правой, левой-правой! Хлебай дерьмо! Левой-правой!

Над головой сверкали красные заряды бластеров. Сил ползти уже не было, но не было и выбора. Остановишься – захлебнёшься в грязи. Попытаешься вылезти, поднимешься – убьют. Попытаешься развернуться и вернуться обратно – тоже убьют, поскольку при развороте неизбежно придётся поднять голову. Оставалось только одно – ползти вперёд.

Эренду приходилось тяжело – слишком тяжело. Руки и ноги не слушались, он полз еле-еле. Голова тоже не работала, как надо, но Эренд вдруг осознал, что он начал отставать от остальных кадетов.

Ситуацию ухудшило то, что это заметил инструктор. Подойдя к позициям, на которых расположились штурмовики, он указал в сторону Эренда одному из солдат. Штурмовик направил свой бластер вниз – и выстрелил в сторону Эренда! Луч чуть не попал в руку, оставив на земле выжженное пространство, которое, впрочем, было быстро залито грязью.

- Ты! Кадет! – крикнул инструктор Эренду. – Чего отстал? Догоняй! Ползи! Греби! Быстрей работай культяпками своими!

Тут Эренд совершил свою самую главную ошибку за тот день.

- Не могу! – жалобно простонал он. – Я пытаюсь! Не могу!

- Не пытайся! Делай! – рявкнул инструктор. – А если не можешь…

Офицер вновь жестом подал сигнал штурмовику, и тот опять выстрелил в сторону Эренда. Бластерный луч воткнулся в землю рядом с головой. После этого Эренд внезапно ощутил прилив сил – и пополз вперёд.

- Вот так лучше, – кивнул головой инструктор. – Ползи – и побыстрее.

- Это… слишком… – не выдержав, Эренд позволил своему рту исторгнуть из себя тихий ропот.

К ужасу кадета, это услышал инструктор.

- Нюни распускать вздумал?!!! – яростно рявкнул тот, и тут же рядом с ногой Эренда в землю вонзился ещё один красный луч бластерного выстрела. – Не ной! Борись, слизняк! Ради этого и жизни не жалко. Сколь ужасен и жесток может быть этот мир, не важно! Сколь суров и страшен он может быть, ну и что! Борись, борись, борись! Убейся, но борись, кусок дерьма!

Эренд так и не понял, как он прополз через грязевой ров и пробежал оставшуюся часть полосы препятствий. Всё было, как в тумане. Впрочем, на заключительном этапе построения Эренд успел отдышаться и оклематься – и вовремя, ибо для него ещё ничего не закончилось.

Это было то ещё чувство. Все кадеты были на грани обморока. Никто, буквально никто не продемонстрировал, что полоса препятствий была пройдена без сучка и задоринки. Каждый совершил тяжёлую ошибку – и таковых было много. Кто-то спотыкался, кто-то падал без сил, кто-то запутывался в верёвках, «горшках» или сетях – и каждый за свою оплошность получал от инструктора задорную трель из крепких словечек, а то и вовсе болезненный пинок. На финальном построении никто не смог вытянуться по стойке «смирно», у трёх четвертей кадетов подкашивались ноги, многие и вовсе рыдали. Но инструктор как-то нехорошо смотрел именно на Эренда.

- Все свободны! – сказал офицер. – А вас, кадет Йенгер, я попрошу остаться.

После этого оставшаяся часть дня прошла для Эренда под знаком мучильни, которую тот не переживал никогда в жизни. Ещё три раза надо было пройти эту проклятую полосу. А потом, вдобавок ко всему пережитому – несколько нарядов вне очереди.

Мигнуло.

***

Эренд с огромным трудом, пересиливая боль, открыл глаза. Сначала всё было как в кровавом тумане. Но, отдышавшись, Йенгер пришёл в себя. Боль всё никак не проходила – даже стала острее. В ушах стоял ужасающий гул – никаких звуков, лишь звон. Тело не слушалось. Лейтенант не чувствовал ног, не мог пошевелить руками. Пересилив боль, Эренд повернул голову. Перед его взором предстал труп Эрмена Арлендта. Тело мехвода скрючилось в ужасающей позе, из расколотого шлема на Эренда был направлен осуждающий взгляд остекленевшего глаза.

Тут лейтенант услышал жалобный стон. Йенгер повернул голову в сторону этого тяжёлого звука – и увидел бортстрелка Микану Аккармен, которая была насажена на сломанный рычаг, воткнувшись в него животом. Из разорванного живота наружу вылезли внутренности, шлем слетел с головы, её ослабевшие руки беспомощно пытались ухватиться за рычаг. Эренд попытался встать, но почувствовал, что не может этого сделать – его ноги были сломаны. Впрочем, к рукам возвращалась чувствительность, и спустя некоторое время Йенгер понял, что может ползти. Собравшись с силами, он начал перебирать руками, пытаясь приблизиться к тяжело раненому бортстрелку. Когда Эренд подполз поближе, внезапно Микана соскользнула с рычага и упала, оказавшись с Йенгером лицом к лицу. Она обильно истекала кровью, из сломанной руки торчала кость, в её взгляде – невыносимое страдание.

- Лейте… нант… – тяжело прошептала Микана. – Пристре… лите… Ме… ня… Убей… те… Не могу… бо…

Тут её речь прервалась. Втянув воздух, чтобы закончить фразу, Микана, так ничего и не сказав, резко выдохнула и затихла. Лицо застыло, из глаз исчезла жизнь. Эренд тронул её рукой, но Микана беззвучно перевернулась с бока на спину – не издав ни звука и не дыша. Она была мертва. Йенгеру оставалось лишь дрожащей рукой закрыть её остекленевшие глаза.

Он остался один. Единственный живой в кабине подбитого AT-AT. Оставшийся без своего экипажа, один в скорлупе, ограждавшей от Ада снаружи. Острая боль пронзила не только искалеченное тело, но и истерзанную душу. Лишившись всех сил, Эренд уткнулся лбом в пол – и залился горькими слезами. Он не знал, сколько времени находился в прострации – боль и горе полностью парализовали разум. Лишь в какой-то момент у Эренда возникло ощущение, что он находится не здесь, не внутри уничтоженной боевой машины.

***

Мигнуло.

Вдруг возник другой образ – и вновь из прошлого, только более далёкого. Детство, раннее детство – ещё до поступления в Имперскую академию. Трущобы перестраивающегося Лотал-Сити – пускай в те времена планета ещё и не достигла худшей глубины своего падения, но жизнь на ней всё равно была ненамного лучше.

Боль. Синяки. Кровь. Хохочущие мальчишки и девчонки-пацанки. Стиснутые зубы – ради того, чтобы не вытекло ни слезы. Чей-то окрик. Звук топота ботинок. Прикосновение.

Эренд открыл глаза. Перед ним был имперский офицер.

- С тобой всё нормально? – заботливо спросил он.

- Да… – ответил маленький Эренд.

- Точно? Ты весь в синяках. У тебя кровь.

- Со мной всё нормально… – угрюмо буркнул Эренд.

- Тебе не нужна помощь?

- Нет…

- Хм… Скажи, почему ты не дал им сдачи? Они так и будут донимать тебя. Не надоело проигрывать?

- Я не проиграл.

- То есть?

- Ведь я не убежал...

Офицер покачал головой.

- То, что ты не бежишь, похвально. Но этого мало. С таким подходом долго не протянешь. У тех, кто отказывается драться, нет ни единого шанса. Жизнь даётся победителям. Такова природа мира.

***

Эренд открыл глаза. Он не знал, сколько времени лежал, уткнувшись лбом в пол. Казалось, что вот-вот кровавая завеса сменится темнотой, что боль уйдёт и наступит покой. Но тут в голове сквозь завесу боли и отчаяния пробилось одно слово: «Бороться!». Бороться… Бороться. Бороться! Эренд вновь собрался с силами – и пополз к разбитому смотровому стеклу, намереваясь выбраться из раскуроченного шагохода.

Бороться – когда разбитое бронестекло смотровой щели кабины резало и без того израненное тело. Бороться – когда изрезанному стеклом телу пришлось выпасть из смотровой щели на землю, что отозвалось очередным приступом адской боли. Бороться – чтобы не потерять сознание. Собраться с силами. И – ползти вперёд. Бороться – чтобы сделать ещё один рывок. Бороться – чтобы продвинуться дальше. Бороться – в надежде добраться до своих. Бороться – чтобы выжить. Бороться – чтобы в будущем Эренд выставил этим Титанам свой счёт.

Всё было как в тумане. Взгляд был помутнён. В ушах звенело. Эренд ничего не различал и не соображал. Он боролся – и полз вперёд. Выставить руку вперёд. Подтянуться. Выставить другую руку вперёд. Подтянуться. Ползок за ползком – и Эренд двигался вперёд, даже не понимая, куда он направляется и какова его цель. Наконец, его руки окунулись в воду – лейтенант Йенгер дополз до огромной лужи, по своему размеру напоминавшей небольшое озерцо. Свежесть воды принесла облегчение, и от приятного чувства прохлады Эренд забылся и потерял сознание.

***

Мигнуло.

Вновь тот день в Имперской академии. После той злополучной полосы препятствий, наказания в виде повторного её прохождения и нарядов вне очереди всё тело болело. Но этого всего было мало – кадету Йенгеру предстояло отстоять всю ночь в карауле.

- Не спишь? – вдруг услышал Эренд раздавшийся сбоку голос инструктора. – Хорошо. Значит, не так уж ты и безнадёжен. Обычно после таких нагрузок за день стоящий в карауле засыпает сразу.

Ошеломлённый кадет молчал.

- Удивлён? – ухмыльнулся инструктор. – Если б не было потенциала, то ты давно бы отсюда вылетел. Считай всё это… своим вторым шансом. Только воспользуйся им правильно.

- А если… – неожиданно для себя Эренд решился на некое подобие дерзости. – Если я сам решу покинуть Академию? По собственному желанию?

- Так почему ты этого до сих пор не сделал? – инструктор ухмыльнулся ещё шире. – По собственному желанию уходят на гораздо более ранних этапах.

- А что, разве нельзя уйти на этом этапе? Или на более позднем? – Эренд почувствовал, что краснеет.

- Такие решения не оттягивают, – ответил инструктор. – Либо уходят, либо нет. Ты – не ушёл. Хотя, казалось бы, ты не должен был даже поступать в Академию. Твоё досье содержит в себе немало нюансов, которые требуют к тебе присмотреться повнимательней. Видишь ли, среди беспризорников Лотала Империя не в почёте. А ты – взял и пошёл против толпы. Хотя должен был знать, что в такой среде подобный поступок является – как там у вас говорят? – «зашкваром». Ты им больше не друг. И не будешь никогда.

Эренд почувствовал, что покраснел по-настоящему. А инструктор продолжал:

- Ты прошёл не только вступительные испытания, не только программу младшей ступени, но и проверку на лояльность. Да-да, не смотри на меня так – такие, как ты, относятся к категории «подозрительных». Свои самые главные испытания ты уже прошёл. А сейчас – учишься. И сегодня был именно что урок. Хорошенько усвой его, потому что это только начало. Дальше будет только тяжелее.

- Но ведь это выше, – Эренд чуть не сказал «моих», – человеческих сил!

- В этом и задумка. Это действительно выше сил даже самых физически развитых кадетов.

- Но если это выше пределов возможного – то как соответствовать такому уровню? К тому же если не выдержишь, то наказание будет ещё хуже, чем прохождение этого… Так ведь и до инвалидности довести можно… – раскрепостившись, Эренд позволил себе сказать лишнего. – А то и вовсе до смерти.

- Именно в этом вся суть, – улыбнулся инструктор. – Идеал тут недостижим. Самое главное – это выстоять. Выжить. А ради этого нужно бороться. И заканчивать свой день, стоя на ногах, как бы они не тряслись и не подкашивались. А когда это войдёт в привычку, можно переходить к следующему этапу. Учиться не просто выживать, но ещё и побеждать. Но чтобы быть готовым побеждать, нужно для начала хорошенько настрадаться. Ибо если хочешь достичь победы, то нужно стремиться к этому, прилагая все усилия, невзирая на боль и неудачи. Бороться за нее. Требовать. Но, прежде всего, пытаться. Всё остальное означает сдаться.

Мигнуло.

***

В какой-то момент приятная прохлада перешла в обжигающий холод – это внезапно «освежило» Эренда, заставив его очнуться и собраться с силами. Помутнение отступило – и теперь он мог осмотреться и хоть как-то оценить обстановку. Первоначально, не в силах поднять голову, Эренд просто смотрел на воду в луже, в которую он уткнулся. Йенгер уже не двигал руками, но гладь воды так и не выровнялась – раз за разом, вновь и вновь по ней шла рябь, выдававшая шаги чего-то огромного и чудовищного. Когда Эренд отдышался и сквозь завесу боли начали прорываться и другие чувства, он ощутил, что тряслась сама земля. С огромным трудом Эренд сумел перевернуться на спину и покрутить головой, осматриваясь. И перед ним предстало ужасающее зрелище.

Атака Титанов была в самом разгаре. Гигантские стальные чудовища продолжали свою кровавую жатву. Оглушающий грохот выстрелов из многоствольных орудий. Токсичный резкий запах от сгоревшего топлива выпущенных ракет. Густой дым, застилающий солнце. Титан… Два Титана… Они вместе стреляют куда-то вдаль, а мимо них величественно шествует третий Титан… И всех их накрывает тенью четвёртого Титана…

А тем временем у их ног копошились мелкие Титаны – рост которых составлял где-то метров восемь-девять. Один стрелял из лазерных пушек, другой деловито отрезал «голову» у подбитого AT-AT гигантской пилой, закреплённой на орудийном держателе, ещё группа преследовала отступающих имперцев.

Некоторые AT-AT ещё продолжали сопротивление, но лишь потому, что у них не хватало скорости для нормального отступления – оставалось лишь грудью принять последний бой. Самые большие Титаны уже не уделяли должного внимания имперским шагоходам, сосредоточившись на обстреле дальних позиций. Работу по уничтожению AT-AT взяли на себя более «мелкие» и быстрые Титаны.

Один из имперских шагоходов продолжал бой – сражавшийся в неравных условиях, обречённый на гибель, он стоял до конца. Широко расставив свои ноги, AT-AT продолжал держаться под градом снарядов, ракет и лазерных лучей. Машина героически вела дуэль с «мелким» девятиметровым Титаном. Наведя свою голову на цель, AT-AT дал залп из своих турболазеров. Будучи «небольшой» и в то же время удобной целью, этот «мелкий» Титан содрогнулся под ударом из орудий имперского шагохода. В такой дуэли должен был выиграть именно AT-AT… если бы битва шла по принципу «один на один».

Но тем временем с фланга на имперский шагоход стремительно надвигался ещё один из «мелких» Титанов. На эту угрозу AT-AT никак не мог адекватно отреагировать – ведь у него не было ни турельных, ни боковых орудий, которые могли бы защитить машину от атаки с фланга. Но девятиметровый Титан совершил манёвр, который привёл к немыслимому – он настолько удивил Эренда, что тот смог на короткое время забыть об ужасающей боли и пробудить в его голове ясность мысли.

Этот «мелкий» Титан был вооружён очень странным образом. Как и у всех встреченных имперцами Титанов, у этой машины были «руки», выполнявшие роль крепления для оружия. На одну из «рук» было закреплено стандартное дальнобойное орудие. Но вот другая «рука» представляла собой огромную цепную пилу.

Хорошенько разогнавшись, «мелкий» Титан с разбегу ударил плечом в заднюю ногу AT-AT. Хотя габариты «мелкого» Титана уступали имперскому шагоходу (девять метров высоты против двадцати двух), длинные ноги и высокое положение корпуса делали AT-AT уязвимым перед мощным таранным ударом со стороны увесистой груды железа. Имперский шагоход зашатался, потеряв равновесие, машина «присела», пытаясь удержаться на своих четырёх – и «мелкий» Титан тут же воспользовался этим, с размаху воткнув свою пилу прямо в брюхо AT-AT. Одним точным выверенным ударом «мелкий» Титан буквально выпотрошил имперский шагоход – пилой была разрублена ходовая часть, и четырёхногая машина беспомощно рухнула на землю. А «мелкий» Титан не останавливался. Вовремя отойдя от падающей «туши» поверженного врага, тот сменил стойку – и, дождавшись, когда AT-AT ударится о землю, воткнул в голову имперского шагохода свою пилу.

Повернув голову в другую сторону, Эренд Йенгер увидел ещё более впечатляющую сцену. Ещё один уцелевший AT-AT ввязался в дуэль с настоящим большим Титаном. Несмотря на то, что бой вёлся по принципу «один на один», это была неравная битва – тот Титан был метров на десять выше AT-AT. Причём вооружение Титана было в высшей мере странным. Под дальнобойное оружие была занята только одна «рука» – другая представляла собой настоящую железную ладонь. Сжав эту ладонь в кулак, Титан от всей души ударил этим кулаком прямо в голову имперскому шагоходу – неуклюжий, но мощный хук прямо в «щёку». Голова AT-AT резко опустилась и беспомощно повисла, отправленная в «нокаут» четырёхногая машина с ужасающим грохотом рухнула набок. Подобное удивительное зрелище заставило Эренда забыть о боли, об искалеченном теле – от ТАКОГО в голову приходили только рациональные мысли.

«Странно… – подумал лейтенант Йенгер. – Зачем разрабатывать боевую технику, специально заточенную на ближний бой?».

Тут Эренда накрыла огромная тень. Он повернул голову – и увидел над собой Титана, из числа тех, которые были «мелкими». Вражеская машина склонилась над изувеченным имперским офицером, словно торжествуя над поверженным противником. Он казался живым существом – чудовищем из стали, чья невозмутимая безэмоциональная личина смотрела прямо на Эренда. Вид этого Титана, то, как он «смотрел» на лейтенанта Йенгера, порождало чувство неизмеримого ужаса.

Внутри Эренда всё съёжилось. Яд страха разлился по всему телу – по каждой артерии, по каждому кровеносному сосуду. Ужас поразил весь организм, парализовал все мыслительные процессы. Даже боль отступила – остался лишь шок и трепет перед этими хтоническими монстрами. Но вновь Эренда привела в чувство пришедшая из глубин подсознания команда: «Бороться!». Преодолеть страх. Прийти в чувства. Вернуть себе самого себя – ради выживания. Сказать в лицо Смерти: «Не сегодня!». В личину этой твари…

- Я… тебя… не боюсь! – выйдя из оцепенения, прорычал сквозь зубы Эренд.

- Тебе… меня… не сломить! – продолжал Эренд, преодолевая сначала страх, а затем боль.

Каждое произнесённое слово было как капля чистой воды, как глоток свежего воздуха. С каждым произнесённым словом в тело возвращалась жизнь. С каждым произнесённым словом очищался разум.

- Думаешь… что ты… непобедим?! – вновь обратился Эренд к Титану. – Нет… Ещё… ничего… не кончено… Любое… чудовище… можно… убить… Я… ещё… увижу тебя… поверженным…

Титан молчал. Он создавал впечатление обычной бездушной боевой машины, которой нет дела до маленького изувеченного человечка. Но впечатление оказалось обманчиво. Внезапно чудовище из стали протянуло к Эренду свою когтистую руку. «Странно, – подумал Эренд. – Зачем этим боевым машинам руки? Это же непрактично…». Но тут же попытка рационального анализа ситуации сменилась новым нахлынувшим приступом ужаса. Титан взял Эренда в свою ладонь и поднёс имперского офицера к своей «голове». Это было просто… немыслимо. Что – у этой машины есть… чувства? Зачем ей потребовалось поднять с земли одного человека и поднести его к своей… личине? Этот Титан… захотел рассмотреть Эренда поближе?!

Личина Титана пристально смотрела на своего пленника, на свою жертву. Стальные узоры были недвижимы, но Эренд чувствовал, что машина – точнее, её командир – пристально смотрит на него. Изучает. Оценивает. В этот момент Эренд вновь почувствовал ужас, что наводят эти твари. Те судороги, что испытывает узник, запертый в клетке…

Нет! Надо бороться! Не сдаваться! Не позволять этому чудовищу сломить себя! Преодолеть ужас! Выйти из паралича! Сказать хоть слово! Хоть слово, чтобы вновь взять себя в руки!

- Это… ещё… не… КОНЕЦ!!! – Эренд собрал в кулак все оставшиеся у него силы, чтобы из его рта раздался не стон, а крик. – Я… смогу… ВЕРНУТЬСЯ!!! Я… доберусь… ДО КАЖДОГО!!! Я… вас всех… ПЕРЕБЬЮ!!! Истреблю! Вас всех! Всех! ДО ЕДИНОГО!!!

Титан молчал. Выслушав свою добычу до конца, он некоторое время был недвижим… а затем сжал свой стальной кулак. Эренд прочувствовал, как ломается каждая его кость. Его взор заволок кровавый туман. Исчезли все чувства – осталась лишь боль. И тут… всё кончилось.

Сделав своё дело, Титан швырнул безжизненное тело на землю, а затем наступил на него своей железной ногой.

***

Магос Птолемеус Кланк тщательно анализировал поступающую через ноосферу информацию. Несмотря на то, что ряд сделанных до начала вражеского наступления расчётов оказались неверными, всё же механикусам удалось переломить ход сражения в свою пользу. Атака Титанов была делом чрезмерным, но в сложившихся обстоятельствах пришлось задейтсвовать свои самые сильные козыри – задействовать куда раньше, чем планировалось. Тем не менее, нужный результат они обеспечили.

Самые крупные Титаны – небольшая группа «Полководцев», возглавлявшаяся единственным имевшимся в распоряжении механикусов «Императором» – атаковали «ударный кулак» Лжеимперии прямо в лоб. Пока вражеские Титаны были отвлечены на эту угрозу, с флангов ударили отряды Имперских Рыцарей при поддержке Титанов класса «Гончая» и одиночных Титанов класса «Налётчик». Хотя Имперские Рыцари уступали по размеру вражеским Титанам, всё же эти четырёхногие машины обладали рядом недостатков, которые свели на нет потенциальные преимущества. Титаны Лжеимперии оказались продолговатыми четырёхногими машинами – неуклюжими и имевшими слишком много уязвимых точек. Практически вся огневая мощь вражеских Титанов сосредоточена в «голове», угол наклона которой был крайне ограничен. Продолговатая конструкция увеличивала время манёвра, причём по бокам этих машин не было установлено никаких орудий – в случае атаки с фланга или тыла они были совершенно беззащитны. Именно этим и должны были воспользоваться атакующие с флангов Имперские Рыцари.

Результат манёвра соответствовал оптимистическому прогнозу в рамках сделанных расчётов. Пока враг сосредоточил огонь на самых больших Титанах, Имперские рыцари обошли боевые порядки противника и ударили во фланг. Хотя вражеские четырёхногие Титаны были намного больше Имперских рыцарей, их неповоротливость и неудачное расположение орудий обернулись для войск Лжеимперии настоящей катастрофой.

Конечно, у врага были крепкие силы прикрытия в виде двуногих шагоходов, напоминающих «Сентинелей», и гравитанков. Но и сами Имперские Рыцари атаковали не в одиночку – сопровождавшая их лёгкая техника отвлекала врага на себя. При этом вражеские силы прикрытия оказались не готовы к ближнему бою, который навязали Имперские Рыцари.

Первый же упавший четырёхногий Титан смешал боевые порядки противника. Атака же Имперских Рыцарей окончательно разрушила надежды слуг Лжеимперии на возможность эффективного организованного сопротивления. Вражеские гравитанки были очень неплохи, но их экипажи растерялись в смешавшихся порядках, что сделало их лёгкой добычей – Имперские Рыцари даже не расстреливали, а давили их своими массивными ногами. Аналоги «Сентинелей» попросту вязли среди обломков и застрявшей техники. Падающие «туши» четырёхногих Титанов усугубляли ситуацию. Но Имперские Рыцари чувствовали себя как рыба в воде. Лёгкую технику они топтали и пинали, главные калибры же были направлены в основном на четырёхногих Титанов.

При этом вражеские Титаны имели одну критическую уязвимость, которая усугубляла их конструктивные недостатки – на них не было пустотных щитов. Это означало, что Имперские Рыцари могли спокойно бить по ним всей своей мощью и даже навязывать им ближний бой. И, пока ударный кулак Титанов бил по центру вражеского построения, Имперские Рыцари вырезали фланги, рубя вражеским машинам ноги и потроша их своими пиломечами.

У врага было подавляющее преимущество в количестве Титанов. Но огневой мощи «Полководцев» наряду с удачными действиями Имперских Рыцарей удалось резко сместить чашу весов в пользу праведников Бога-Машины. Это была бойня. Титаны механикусов и Имперские Рыцари буквально одним ударом разгромили самую сильную группировку наступающих войск Лжеимперии. Враг ничего не смог противопоставить этому аргументу. Ни один Титан, имевшийся в распоряжении механикусов, не был выведен из строя. Конечно, ввязавшиеся в ближний бой Имперские Рыцари понесли потери, но они были несопоставимы с уроном, нанесённым противнику. Медленные и неуклюжие вражеские Титаны – главная ударная сила Лжеимперии – были перебиты как гроксы. Ни один из четырёхногих Титанов не покинул боле бойни – их скорость не позволяла оторваться от преследования, а отсутствие вооружения по бокам и сзади не позволяло отбиться от противника при отступлении. Лёгкой технике повезло больше – в момент, когда пришло осознание поражения, враг решил бросить своих Титанов на растерзание Механикусам ради спасения хоть чего-то. Быстрые и юркие гравитанки смогли относительно легко уйти, также врагу удалось вывести часть аналогов «Сентинелей». Спастись удалось также пехоте – точнее, той части пехоты, которая перевозилась на гравитранспортах. Ударный кулак Лжеимперии был опрокинут.

Теперь нужно было развивать успех. Ноосфера бурлила – через неё пошли стремительные потоки приказов, усваивавшиеся скитариями за считанные мгновения. Доходя до адресатов, приказы воплощались в жизнь – все войска механикусов, сосредоточенные в нужных секторах, приходили в движение. Поступил приказ – и вот уже скитарии начали серию мелких, но многочисленных атак, вынуждая пехоту Лжеимперии увязнуть в ненужных для себя боях. Поступил приказ – и авиация, вольготно чувствующая себя под прикрытием ПВО и ПКО, налетела на вражеские колонны и транспортные челноки, терроризируя логистику Лжеимперии. Поступил приказ – и артиллерия обрушила на вражеские позиции ливни снарядов, запирая солдат Лжеимперии в своих окопах. Поступил приказ – и клинья катафронов врезались в стыки и бреши во вражеских порядках. Серия скоординированных и точных атак – и вражеский фронт рухнул за считанные часы. Победоносное наступление Лжеимперии превратилось в позорное бегство.

Тем не менее, даже самые оптимистичные расчёты самых совершенных систем Птолемеуса Кланка не позволяли достичь максимального результата – полного уничтожения вражеской наступательной группировки. Из-за быстроты наступления противника не получилось достичь наиболее эффективной организации контрудара – слишком малое количество собранных сил и слишком поспешное планирование вели к ограниченным результатам. Несмотря на разрушение вражеского фронта и серию глубоких прорывов, группировку противника не удалось взять в «котёл» – только в «мешок». Вражеское командование уже поняло, что делать – и начало спешно выводить войска на безопасную территорию. Преследование мало чего даст – сил скитариев не хватало, да к тому же выход за пределы зоны эффективного действия ПКО поставит механикусов под угрозу орбитального удара.

Потому оставалось лишь попытаться нанести отступающим войскам Лжеимперии максимальный урон – и наблюдать, делая для себя заметки на будущее. Главный вопрос, которым в данный момент задавался магос Птолемеус Кланк, касался поведения командования Лжеимперии при организации отступления. Что они будут спасать в первую очередь – технику или личный состав? От выбора врага во многом зависела и тактика механикусов на будущее…

***

На захваченную имперцами вражескую ремонтную базу медленно опускались сумерки. Зрелище солнца, уходящего за горизонт, было завораживающим – и капитан Иден Версио не могла отказать себе в удовольствии полюбоваться им.

Отряд «Инферно» не принял участие в финальном броске на вражеский кластер ПКО. Четвёрка бойцов Имперского спецназа осталась на захваченной ремонтной базе – укреплять взятые позиции, организовывать тылы, помогать в восстановлении повреждённой инфраструктуры и, конечно же, просто отдыхать. Их не стали заставлять участвовать в следующем этапе наступления – подходящих участков, предназначенных для «тонкой работы», в тот момент не нашлось, и в этом деле командование расценило, что «большой дубинки» будет достаточно.

Так что отряд «Инферно мог позволить себе отдых – который был очень нужен, чтобы восстановить хоть какое-то душевное равновесие после тяжёлого боя и встречи с ужасами армии омерзительных киборгов. Каждый справлялся со стрессом по-своему: командир отряда Иден Версио нашла для себя утешение в организаторской деятельности, Дел Мико плотно засел за ремонт техники, более сложный случай был с Гидеоном Хаском, который сначала с угрюмым видом страдал от безделия, а затем тайком употребил парочку стимуляторов. Наибольшее опасение вызывала Сейн Марана. Уединившись подальше от всех остальных – не только отряда «Инферно» но и остальных военных и персонала, – она молча сидела на ящике с припасами, пребывая в прострации. Это продолжалось так долго, что в какой-то момент возникло осознание, что это нельзя игнорировать.

- Капитан… – Гидеон чуть не назвал командира отряда по имени, но в последний момент решил соблюдать субординацию. – Меня тревожит то, что происходит с Сейн.

- Да, – ответила Иден. – Я помню твой отчёт. Расклеилась во время боя, но всё-таки взяла себя в руки.

- Боюсь, что всё-таки не взяла, – с мрачным видом ответил Гидеон. – Укрылась ото всех, сидит в депрессии, ни с кем не разговаривает. И так уже несколько часов.

- Я пойду поговорю с ней, – решила Иден.

Иден Версио нашла Сейн на дальнем складе. Агент Марана угрюмо сидела на ящике, опустив голову и пристально глядя в пол.

- Агент Марана, – Иден решила для начала обратиться к подчинённому по-официальному.

Девушка не отреагировала.

- Сейн, – тихо позвала её Иден.

Сейн подняла голову и повернулась к капитану.

- Простите, командир, – сказала она. – Не сразу сообразила, что вы пришли со мной поговорить…

Голос Сейн был безжизненным, а взгляд устремлен куда-то в пространство, но она оставалась спокойной и собранной.

- Что с тобой случилось? – спросила Иден. – После операции ты сама не своя.

- Я… Я… – взгляд Сейн лихорадочно забегал по сторонам, пока она наконец не решила поделиться с командиром тем, что её гложет. – Я раздумываю над тем, чтобы покинуть отряд «Инферно».

Для Иден эти слова были сродни удару в самое сердце. Отряд «Инферно», в который вошли лучшие из лучших, военная элита Империи – и вдруг один из его бойцов ни с того, ни с сего решает покинуть группу! Ей было страшно даже представить, какой ущерб это нанесёт престижу отряда и лично его командира. Ещё сильнее она боялась реакции отца – ведь отряд «Инферно» был личным детищем Гаррика Версио, так что его распад станет ударом также и по репутации адмирала. Он будет в гневе – и, разумеется, направит весь свой гнев именно на дочь. Ведь она подвела его – хуже того, подвела его драгоценную Империю. Опозорила его имя, которым он так кичится. И его дочь… от неё тоже зависела репутация его имени. Адмирал постоянно требовал от Иден, чтобы она добилась успеха, превзошла ожидания, стала лучшей из лучших. И она стала. Действительно стала лучшей из лучших. Но и это его не удовлетворило. Адмирала Гаррика Версио ничто не могло удовлетворить. А вот разочаровать его было легко – достаточно было такой «мелочи», как уход из отряда ценного бойца. И ещё с колыбели Иден усвоила, что разочаровывать Гаррика Версио – себе дороже. И осознание, что впереди тебя ждут большие проблемы, было подобно ушату холодной воды. Сначала Иден охватил страх. Затем гнев. На слабое звено отряда. На Сейн.

- Почему? – строго спросила Иден.

- Я здесь лишняя, – сухо ответила Сейн. – Моя специализация не предусматривает участия в боевых операциях.

Она была права. До того, как вступить в отряд «Инферно», Сейн Марана была аналитиком в разведке. Остальные члены отряда имели за плечами реальный боевой опыт. Сейн же сидела в тёмном кабинете, глядя на мониторы, слушая одновременно множество разговоров, которые велись на множестве языков, и изучая разные досье. Боевые действия она знала в основном по тренажерам.

Тем не менее, в этом «поединке» Иден не была намерена уступать:

- Да, ты занималась ранее исключительно кабинетной работой. Да, у тебя нет боевого опыта. Но это – дело наживное. Мне с Гидеоном самим пришлось перестраиваться. Мы были пилотами. Да, мы сражались. Но это совсем не одно и то же, что сражаться в качестве пехотинцев – даже если это отряд специального назначения.

- Да, опыт придёт, – согласилась Сейн. – Но проблема не в этом.

- А в чём? – подняла бровь Иден.

Сейн опустила голову:

- Это был один бой. Всего лишь один бой. Первый бой в моей жизни. А я уже пережила столько впечатлений, что сыта ими по горло.

И тут ладони девушки затряслись – она сделала небольшую паузу, чтобы стиснуть руки в кулаки и унять дрожь. Иден вздрогнула от недоброго предчувствия. Похоже, Марана действительно не была готова к такой работе.

В свою очередь, Сейн, тяжело сглотнув, продолжила:

- Я видела гибель людей. Наших соратников. С которыми познакомилась. С которыми общалась. Хуже того, я принимала решения, которые вели за собой гибель товарищей по оружию – прямо у меня на глазах. И то, как они гибли... Эти существа, с которыми мы воюем – настоящие чудовища. Жестокие, жуткие, омерзительные чудовища. Я собственными глазами видела, как они расправлялись с ребятами из отряда «Бритва». Как они рвали людей на части, разрезали их своими пилами, потрошили живьём… Такое никогда не забудешь. Никогда…

Иден охватили противоречивые чувства. Ей самой доводилось пережить аналогичный опыт – когда была уничтожена Звезда Смерти. Иден сама участвовала в Битве при Явине в качестве пилота-истребителя – и лично видела, как грандиозная боевая станция взорвалась. Все, кого она знала, с кем познакомилась, с кем сражалась в истребительном звене – погибли в тот роковой день. Иден прекрасно понимала чувства Сейн. Но это же не повод так расклеиваться, чтобы покидать отряд из-за всего лишь одного боя!

- Мы все кое-что знаем о таких ситуациях, – твёрдо сказала Иден.

Сейн вскинула голову. Её губы сжались до предела, на глаза навернулись слёзы, но лицо исказилось от гнева.

- Ничего вы не знаете.

- Что?! – вспыхнула Иден.

- Мне безразлично, что пережили вы и что пережили остальные. Вы – это не я.

Иден пришла в такую ярость, что готова была рвать и метать. Она с огромным трудом сдержала себя от того, чтобы схватить обнаглевшую девчонку за шкирку и от души её отхлестать. То есть, эта двадцатилетняя малявка, пройдя всего лишь через один бой, теперь распускает нюни и капризничает перед закалёнными бойцами? Перед бойцами, которые на своей шкуре успели ощутить войну. Перед бойцами, которым уже довелось не только воевать, но и терять своих товарищей. И Сейн явно заметила этот огонёк в глазах Иден.

- Я понимаю ваши чувства, – ответила Марана. – Но прошу, командир, выслушайте меня. Да, я не одна прошла через что-то особое – простой рядовой штурмовик выносит на своих плечах на порядок большую ношу, чем я и весь наш отряд. Проблема не в этом. Проблема в том, как это воспринимаю я. Я пытаюсь преодолеть это. Стараюсь оставить всё худшее позади. Но не могу. Не получается никак. Потому что у меня эйдетическая память.

Тут Иден вспомнила ту встречу у адмирала Версио. Собрание, на котором было официально объявлено о создании отряда «Инферно». Именно там бойцы отряда (кроме Иден и Гидеона, которые вместе учились в Имперской академии и были знакомы давно) встретились друг с другом впервые. В то время, как Гидеон, Дел, сама Иден могли похвастаться участием в настоящих боевых действиях, Сейн выложила в качестве своих козырей эйдетическую память и вытекающее отсюда знание двадцати девяти языков. В тот день Сейн рассказывала о своих способностях не без нотки гордости в голосе… Но тогда она ещё не знала о «подводных камнях» скрывавшихся за этими талантами.

- Я способна усваивать любую, даже самую сложную информацию, в неизмеримых объёмах, – продолжала Сейн. – Я способна бесконечно долгое время помнить всё во всех подробностях. Когда я служила в разведке… До того, как вступить в отряд «Инферно»… Мои способности были незаменимыми. Я могла обрабатывать столько информации, сколько не мог ни один даже самый лучший аналитик. Я способна выучить столько языков, что ни один конспиратор не мог укрыть от себя свои тайны. Но здесь… На настоящей войне… Мои таланты стали обузой. Благодаря эйдетической памяти в мою голову лезет всё – даже то, что запоминать не следует. И всё это продолжает крутиться в моей голове… Преследует меня до конца… Всё что угодно, буквально всё, что я вижу и слышу, напоминает мне о том, что произошло. И все эти воспоминания настолько отчётливые, словно я переживаю их снова и снова… Я случайно наступаю на сухую ветку – и слышу хруст разрываемого мяса. Слышу щелчок переключателя на бластере – и в моей голове раздаётся треск ломающихся костей. Крик птиц превращается в вопли умирающего солдата. Я пытаюсь отвлечься от этого, занявшись делом – но ничего не помогает. Хочу почистить бластер, разбираю его – и вижу там кровавые внутренности. Я пытаюсь заснуть – но, как только я закрываю глаза, передо мной появляются жуткие личины этих кибернетических тварей. И всё это не расплывается, не теряет свои очертания. Нет – эти образы настолько чёткие, словно я не вспоминаю эти события, а снова переживаю их вживую!

От этих слов Иден вздрогнула. Гнев сменился замешательством и смущением. К такому она оказалась не готова – получить настоящий ПТСР у одного из бойцов после первой же боевой операции! Под влиянием отца она училась командовать, но оказалось, что лидерство – это не только про руководство и личный пример. И, когда подчинённому бойцу потребовалась психологическая помощь, Иден растерялась. Конечно, можно было сослаться не только на личные ошибки, но и на внешние обстоятельства.

В Империи сфера психологической помощи участникам боевых действий была развита не лучшим образом. Старая Республика как общегалактическая структура не воевала тысячу лет. У неё не было армии – а значит, не было особой нужды в соответствующих институтах. Когда начались Войны клонов, это не привело к особому прогрессу в развитии военных психологических служб. У джедаев были собственные структуры. Офицеров из «нормальных разумных» на всю Великую армию Республики было немного – и на них не требовалось большого количества ресурсов. К тому же офицерский корпус относился в основном к категории высшего командования – этим разумным приходилось сталкиваться с куда меньшим количеством жести, чем простым солдатам, так что за психологической помощью им приходилось обращаться значительно реже. А что касается рядового состава – клонов… Никто не желал тратить ресурсы на психологическую помощь для них – ибо зачем? Нянчиться с «мясными дроидами»? Ещё чего! С клонами разговор был короткий – хороший солдат выполняет приказы, и точка! «Отбракованный материал» списывали безо всяких угрызений совести – когда производство новых солдат было поставлено на конвейер, незаменимых клонов попросту не было. После провозглашения Нового порядка от клонов отказались – и в армию стали набирать рядовых граждан Империи. Благодаря этому ситуация улучшилась – к Настоящему Человеку относились совсем по-другому. Это уже были не «мясные дроиды» – разумеется, к новым бойцам требовался и более ответственный подход. Но всё равно дело обстояло из рук вон плохо. Не было опыта. Не было традиций. Не было достаточного количества специализированных кадров. Это была работа, начатая чуть ли не с нуля, и на этом пути предстояло совершить много проб и ошибок…

Впрочем, можно было ссылаться на внешние обстоятельства, но свои собственные ошибки надо признавать. Иден стоило с самого начала иметь в виду, что у Сейн не было боевого опыта, что в деле оперативной работы она была новичком. В свою очередь, капитан Версио занималась своими делами, сосредоточившись исключительно на планировании и осуществлении боевых операций, тогда как при этом стоило вовремя уделять внимание подчинённым, чтобы не допустить промашки. Это был недосмотр командира. Следовательно, командир и несёт ответственность. Это было ужасное, очищающее, холодное и жестокое признание – признание самой себе, – и Иден выпила эту чашу до дна.

Тем временем Сейн, тяжело вздохнув, закончила свою мысль:

- Я понимаю, что вы, Дел, Гидеон – вы все прошли через многое. Вы участвовали в настоящей войне. Многое видели. Терпели боль. Теряли кого-то. Но всё же вы со временем забываете то, что видели. Не всё. Однако время смягчает впечатления, они теряют свою силу. Вы забываете отдельные детали. Но я не забуду. Не смогу.

Конечно, Иден хотелось возразить этим словам, но всё же она поняла, что во многом Сейн была права. Эйдетическая память действительно имела такой побочный эффект – эффект, способный усугубить полученные психологические травмы. Если Иден, Хаск или Дел в своей жизни переживали какое-то ужасное событие, ощущения со временем тускнели – по крайней мере, отчасти. Сейн – иной случай. Всякий раз, когда она будет думать о том, что пережила, эти события будут проноситься у нее перед глазами – не в тумане далеких воспоминаний, а так, словно она видит их снова.

Некоторое время Иден и Сейн молчали. Никто не знал, что сказать. Наконец, собравшись с мыслями, Сейн вновь заговорила:

- После того боя с киборгами… где погиб отряд «Бритва»… Я почувствовала, что мои боевые качества резко упали. Во время учёбы в Имперской академии я демонстрировала наилучшие способности в стрельбе среди всех кадетов. Я была способна поразить цель на расстоянии свыше пяти километров! Но в том бою… Я была сама не своя. В самый ответственный момент руки начинали трястись. Когда я фокусировалась на цели – на меня вдруг накатывалась волна тошноты. Взор становился мутным, силуэты размывались. Я целилась в огромного киборга ростом метра в три с расстояния всего лишь метров в пятьсот-семьсот – и каждый мой выстрел летел мимо!

- Тем не менее, Гидеон сообщал, что ты смогла взять себя в руки, – ответила Иден. – Ты сделала несколько успешных попаданий, которые позволили сковать действия противника. Это очень сильно помогло нам. Позволило продержаться до подхода подкрепления. То есть, тогда ты всё-таки смогла справиться. Как?

Побледневшая Сейн немигающим взглядом уставилась на Иден. Хриплым голосом девушка промолвила:

- В тот момент я напомнила себе, что стоит на кону. Я напомнила себе, что из-за моих ошибок будут гибнуть мои товарищи по оружию. Если бы из-за меня погибли Гидеон, Дел, вы… я бы себе этого никогда не простила. Никогда.

- Ты сказала, что раздумываешь о том, чтобы покинуть отряд, – заметила Иден. – Но твёрдого решения ещё не приняла. То есть, ты всё-таки не хочешь покидать группу. Боишься, что твой уход навредит нам всем?

Сейн на некоторое время задумалась, и затем тихонько, еле заметно кивнула. Сделав ещё одну небольшую паузу на то, чтобы собраться с мыслями, Марана наконец сказала:

- Да… Я не хочу подводить команду. Но в то же время в моей голове настойчиво крутится мысль, что, оставшись аналитиком в разведке, я бы принесла больше пользы… И допустила бы меньше ошибок, стоивших чьей-нибудь жизни…

- В любом случае выбор за тобой, – твёрдо ответила Иден. – Какое бы решение ты ни приняла, мы согласимся с ним.

- Спасибо… Спасибо… – тихо откликнулась Сейн.

На этом разговор был окончен. Иден надеялась, что ей удалось найти нужные слова для подчинённой и вернуть бойцу хоть какое-то душевное равновесие. Тем не менее, даже если Сейн всё-таки решит покинуть отряд – это не должно стать её проблемой. Всё-таки большая ответственность лежит на командире – и Иден теперь была морально готова принять её на себя. Уход Сейн, каким бы тяжёлым он ни был, не станет концом для отряда. Да, Иден очень сильно достанется от отца, который расценит «инцидент» внутри отряда как удар по престижу. Но пора уже отбросить детские страхи. Да и самому отцу пора было чему-то учиться в жизни, а не «учить» свою дочь, которая давно уже не ребёнок. Он настолько одержим стремлением достигнуть идеала (вплоть до требования, что «Версио не плачут»), что пора ему наконец понять, что идеал недостижим, а весь этот фирменный имперский порядок существует только в пропаганде. Иден, лично видевшая гибель Идеального Оружия – Звезды Смерти – этот урок уже усвоила.

Вдруг раздался оглушающий вой сирены. Это был сигнал тревоги. «Странно, – подумала Иден. – Что это такое? Ведь всё было тихо! От дозорных патрулей не поступало никаких сообщений…».

Иден и Сейн спешно выбежали со склада. На улице уже было темно, но даже эта темнота не могла скрыть творящегося хаоса. На базе царила форменная неразбериха. Штурмовики, экипажи, персонал – все на базе бегали туда-сюда, лихорадочно пытаясь занять свои позиции.

Иден остановила одного из штурмовиков и спросила его:

- Солдат! Это учебная тревога?

- Нет, мэм! – ответил штурмовик, после чего вернулся к своим обязанностям.

Это была проблема. Это была большая проблема. Это значит, что враг подобрался слишком близко – и застал имперцев врасплох. Никто не занял позиции заблаговременно – это означало, что поле боя будет представлять собой охваченный пожаром бордель, и Иден оказалась в эпицентре этого бардака. Тем не менее, опускать руки было нельзя – надо что-то делать!

Капитан Версио связалась по комлинку с Делом Мико. Связь оказалась нестабильной, комлинк барахлил, но, к счастью, неполадки оказались некритичными, и Иден удалось без существенных проблем передать приказ:

- «Инферно-три»! Берите оружие со снаряжением – и направляйтесь на позицию «Лямбда-семь»! Как прибудете на позицию – ждите моего прибытия! Как поняли меня!

- Приказ получен, «Инферно-один»! – откликнулся Дел. – Выполняю!

Далее Иден связалась с Гидеоном Хаском:

- «Инферно-два»! Берите оружие со снаряжением – и направляйтесь на точку «Омега-тринадцать»!

Это было на верхнем этаже укреплённой башни, которую отряды «Инферно», «Браво», «Бритва» и «Мститель» взяли во время штурма базы.

- К вам присоединится «Инферно-четыре», – Иден взглянула на Сейн, о которой в это время шла речь. – Вам обоим нужно будет занять там снайперские позиции и оказывать огневую поддержку нашим войскам.

- Вас понял, командир! – ответил Гидеон.

- Принято, «Инферно-два», – удовлетворённо кивнула Иден. – Конец связи.

Отключив комлинк, капитан Версио повернулась к Сейн.

- «Инферно-четыре», вам понятен приказ? – спросила Иден.

Сейн утвердительно кивнула.

- Тогда действуйте! – указала Иден в сторону башни.

Сейн надела шлем и, схватившись за бластер по-боевому, побежала к указанной точке. К счастью, Марана оказалась заблаговременно подготовленной к бою – пускай и удалившись ото всех, уединившись на складе, она всё же не забыла взять тогда с собой бластер и шлем. Теперь всё необходимое было у неё под рукой, так что Сейн могла вступить в бой незамедлительно. А вот Иден оставила основное снаряжение на своём посту – при ней был только пистолетный бластер. К счастью, капитан Версио могла вызвать на помощь своего дроида-ищейку ID10, который и принесёт всё необходимое прямо в руки.

А пока дроид собирал снаряжение, Иден могла некоторое время помучить себя вопросом, который она от нервного напряжения произнесла вслух:

- Проклятье, да что происходит?! Как наша разведка могла это пропустить?! Почему дозоры и патрули ни о чём не сообщили?!

***

Тем же вопросом задавался и Дел Мико. Точка «Лямбда-семь», на которую прибыл боец Имперского спецназа, оказалась под ударом основной группировки противника – так что Дел сразу же оказался под обстрелом враждебных киборгов. Каждый раз, делая очередной выстрел из бластера по врагу, агент Мико выплёвывал из своего рта истеричный вопрос.

- Да откуда они… – Дел высунулся из-за укрытия и сделал выстрел. – Все попёрли?! – предупреждая вражеский обстрел, он пригнулся, снова спрятавшись за укрытием. – Да почему… – Мико сделал несколько выстрелов вслепую. – Наши патрули ничего не заметили?! – чувствуя, как под вражескими выстрелами укрытие начинает разрушаться, Дел одним рывком перебежал к другой позиции. – Ведь ТАК же не должно быть!!!

Сменив позицию, Мико выглянул из-за укрытия, выцеливая противника. Из сумеречной тьмы осторожно вышел киборг в красном балахоне. Дел направил на врага свой бластер… но вдруг осознал, что противник тоже его заметил. Лёгким движением тот навёлся на Дела ещё быстрее, что вынудило Мико отказаться от дуэли. Но, прежде чем Мико вновь спрятался за укрытием, в киборга влетел красный бластерный выстрел. Враг упал, но уцелел – направив своё оружие в сторону, откуда получил удар, тот сделал несколько ответных выстрелов. Дел готов был попытаться добить противника, но тут к «подраненому» врагу подошли ещё несколько киборгов – и Мико решил не испытывать судьбу.

Воспользовавшись окном возможностей, Дел, перебегая от укрытия к укрытию, отступил с «передовой» в тыл. Дойдя до безопасного места, он встретил Иден, возглавившую небольшую группу штурмовиков.

- Ты цел? – спросила его командир.

- Да, – ответил Дел. – Какова оперативная обстановка?

- Плохо дело, – сообщила Иден. – Нас сбросили со всех передовых позиций. Бои идут прямо на базе. Мы не можем установить нормальную оборону, везде обнаруживаются бреши, которые мы не успеваем закрыть!

- Каковы сейчас наши задачи? – спросил Дел.

- Командование нашими войсками в этом районе отдало приказ о всеобщем отступлении, – сказала Иден. – Мой отряд, – капитан указала рукой на штурмовиков, расположившихся рядом, – не только «Инферно», но все, кто сейчас оказались в моём распоряжении… Нам приказано держать оборону. Нужно сковать действия противника, чтобы выиграть время для эвакуации остальных. Так что, «Инферно-три», не расслабляйтесь и срочно занимайте свою позицию.

- Командир! – вдруг обратился к Иден Дел. – Прежде, чем я приступлю к своим обязанностям, можно задать вам вопрос?

- Задавайте.

- До того, как я пробился сюда, меня сильно прижали. То, что этих киборгов ввязал в перестрелку один из наших отрядов, меня очень выручило. Это ведь была ваша работа, командир?

- Да, а что? – подтвердила Иден, сплетя в своём голосе иронию и добродушие.

- Да так, поблагодарить хотел. Если бы не вы, мне бы туго пришлось…

***

Заняв привычную ещё по прошлому бою позицию на верхнем этаже укреплённой башни, бойцы отряда «Инферно» Гидеон Хаск и Сейн Марана поддерживали свои войска снайперским огнём. Параллельно, пользуясь возможностью взглянуть на поле боя с высоты, они постоянно докладывали отрядам имперцев о каждом изменении оперативной обстановки. Сейн, за счёт своих развитых мыслительных способностей, могла предоставить более качественную информацию, так что между ней и Гидеоном было налажено своеобразное «разделение труда» – Сейн, опасаясь, что может опять расклеиться, сосредоточилась на наблюдении и поиске целей для напарника, в то время как Хаск занимался исключительно стрельбой.

Тандем работал хорошо. Благодаря информации от Сейн имперские штурмовики начали лучше ориентироваться в ситуации, что позволило восстановить хоть какую-то организацию. Огневая поддержка Гидеона позволяла хоть как-то сковывать противника. Тем не менее, наблюдая за полем боя, Сейн обратила внимание на кое-что – что-то, что она упустила во время прошлого боя из-за пережитого шока.

Враг действовал на удивление грамотно и слаженно. Сейн снабжала штурмовиков сведениями как могла. Благодаря своей эйдетической памяти она могла мгновенно фиксировать увиденное и за долю секунды обрабатывать информацию – её способности позволяли имперским войскам действовать как идеально отлаженный механизм. Но эти киборги реагировали на меняющуюся обстановку ещё быстрее. Всё выглядело так, словно они обладали крайне развитой и мощной системой обмена и информацией – и, более того, возникало ощущение, что они были подключены к какому-то сверхразуму, который видел их глазами, слышал их ушами, знал, где все они находятся, вообще видел всё поле боя. Конечно, во времена Войн клонов армии боевых дроидов тоже были объединены в сеть, с командными центрами в лице тактических дроидов. Но работа этой сети была довольно-таки бесхитростной – боевые дроиды сепаратистов, как правило, брали массой, ровным строем идущей напролом. Киборги же демонстрировали на порядок более высокий уровень взаимодействия. И это имело свои последствия для имперцев.

Сейн оставалось лишь с горечью наблюдать, как враг методично разрушает имперскую оборону. Нанося тщательно выверенные, точные, и при этом стремительные удары, киборги захватывали один объект за другим. Сейн отдавала помощи союзникам силы, превышавшие все её пределы – но это не смогло остановить сокрушающую волну. Теперь оставалось лишь ожидать неизбежного – приказа о всеобщем отступлении.

***

Имперский полковник Гарет Тэмб, командовавший имперскими войсками в секторе «Беш-22», в ужасе наблюдал, как рушится оборона. Вражеская ремонтная база, которую удалось взять с таким трудом, потеряв в процессе целый отряд Имперского спецназа в полном составе – отряд «Бритва» – вот-вот должна была вернуться в состав противника. Решение об эвакуации войск из сектора было принято уже давно – когда стало очевидным, что враг сумел обеспечить внезапность нападения, что имперская оборона оказалась не готова к этой атаке, и потому поражение было неизбежно. Но вражеские успехи были настолько ошеломительными, что продолжение эвакуации по стандартной процедуре приведёт лишь к полнейшей катастрофе. Спасти всё не удастся – и потому придётся чем-то пожертвовать.

- Внимание всем! – передал полковник Тэмб офицерам, руководившим выводом войк. – Необходимо ускорить темпы эвакуации! Повторяю: необходимо ускорить темпы эвакуации! Вывозите солдат, офицеров и персонал! Технику и припасы оставить! Повторяю: технику и припасы оставить!

Затем он связался с командиром отряда «Инферно» Иден Версио, взявшей на себя руководство обороной.

- Я вас слушаю, сэр! – откликнулась капитан Версио на входящий сигнал от полковника.

- Капитан, – сообщил Тэмб. – Мы были вынуждены ускорить темпы эвакуации. Часть войск, приданных вам для обороны объекта, будут отозваны. Вы должны прикрывать отход. Вам нужно продержаться пятнадцать минут, после чего отступайте к шаттлам для эвакуации. Вам понятен приказ?

- Так точно, сэр! – ответила Версио.

- Хорошо. Действуйте, «Инферно». Удачи вам. Конец связи.

***

Ещё пятнадцать минут. Такой малый срок, который нужно было вытерпеть. Такой малый срок, который тянулся целую вечность. Но даже такой малый срок имперская оборона могла не выдержать.

Враг владел инициативой. Враг наседал. Враг наносил удар за ударом, громя и изолируя отдельные имперские отряды. Киборги в красных балахонах прижимали штурмовиков огнём из своих пушек. Огромный бронированный киборг на гусеничном ходу уничтожал укреплённые позиции. А в красном закатном небе показалось звено крылатых киборгов, на своих реактивных ранцах залетающих имперцам в тыл. Столкнувшись с таким количеством угроз со всех направлений, Иден начала опасаться, что с таким трудом налаженная ею оборона не продержится отведённый срок.

Но нельзя было поддаваться панике. Нужно продолжать держаться – ведь те, кто сейчас эвакуируются, рассчитывают на тех, кто выигрывает для них драгоценное время. Но выполнять эту ответственную задачу было так трудно, так трудно… Каждая выигранная для эвакуации минута стоила огромных потерь ранеными и убитыми.

Одна из этих потерь коснулась и отряда «Инферно». Киборги в красных балахонах сделали залп из каких-то мощных – судя по всему плазменных – орудий. Штурмовики успели рассредоточиться, так что погибших не было. Но было несколько серьёзно раненых. Досталось и бойцу отряда «Инферно» Делу Мико.

Отброшенный в сторону взрывом, Дел упал и громко закричал, корчась в агонии. К нему подбежал медик, вскоре к нему присоединилась Иден. Врач вколол Делу стим – и тот быстро начал отходить. Иден взглянула на него – у Мико была обожжена левая нога и прилегающий к ней бок. Всё выглядело жутко – от этого останутся очень сильные ожоги.

Тут оклемавшийся Дел жалобно застонал:

- Ох, боль-то какая…

- Как ты себя чувствуешь? – спросила его Иден. – Можешь встать? Или хотя бы двигать конечностями?

- Не знаю… – ответил Дел. – Дело очень… очень дерьмово! Всё тело горит! Ё-моё, мне надо срочно искупаться в бакте, а не то у меня моча с кровью смешается, и я умру от заражения мочи!

- Шутишь? Это хорошо! – усмехнулась Иден. – Значит, не так уж всё и плохо.

- Состояние некритическое, – вставил свои пять кредитов медик, завершивший осмотр. – Ожоги сильные, потенциально опасные, но, если вовремя эвакуировать и обеспечить соответствующее лечение, бойца можно снова поставить на ноги.

- Несите раненых на шаттлы! – скомандовала Иден. – Отряды, сопровождающие медиков, также эвакуируются вместе с ними. Я со своей группой прикрою отход!

К тому моменту назрело решение отвести войска на следующую «импровизированную» линию обороны. Но из-за резко возникшей необходимости вывезти большое количество раненых Иден пришлось повременить с этим тактическим отступлением. Пока раненые не покинут опасную зону, Иден и находившиеся под её командованием штурмовики не должны были отступить ни на шаг. И они не отступили.

Потери оказались тяжелейшими – от того, что на счету был каждый штурмовик. И избежать этих потерь никак не получалось. Вражеское оружие было совершенно не похоже на стандартные бластеры – как показал опыт столкновений с киборгами в балахонах, они в основном использовали нечто вроде ЭМИ-винтовок, которые, судя по всему, выпускали мощный энергетический разряд, игнорирующий броню, что было крайне смертоносным не только для дроидов, но и для людей. Одно попадание из такого сулило штурмовику гарантированную смерть. Наученным горьким опытом попадания под огонь из такого оружия имперцам оставалось только вжиматься в свои укрытия, причём тщательно выбирать наиболее надёжные. Это снижало эффективность обороны.

Но Иден держалась. Вопреки уязвимому положению имперцев. Вопреки совершенству этих киборгов. Вопреки потерям и принесённым жертвам. Её отряд не отступил на следующую линию – даже несмотря на то, что изначально именно это и планировалось сделать. Уже почти вышел отведённый командованием срок в пятнадцать минут – но имперцев так и не выбили с позиций. Иден даже начала задаваться вопросом – нет ли здесь подвоха? Действительно ли врага удаётся так эффективно сдерживать? Или эти киборги смогли найти обходной путь? И ведь никак не получалось определить, какие потери удалось им нанести – что могло дать ответ на тяжёлый вопрос.

Ответ на этот вопрос смогла дать Сейн, чья наблюдательность и способность мгновенно обрабатывать информацию позволили Иден избежать для себя самого худшего.

- «Инферно-один»! – доложила Сейн, связавшись с Иден по комлинку. – С правого фланга к вам в тыл прорывается группа «балахонов»!

Затем агент Марана сообщила командиру маршрут, по которому шел вражеский отряд, что вызвало у Иден нешуточное удивление. Киборги смогли пройти по очень узкому, неудобному, но при этом малозаметному пути, который до этого момента имперцы даже не воспринимали всерьёз. Сейн с огромным трудом и в последний момент смогла обнаружить эту группу и раскрыть замысел врага, так что времени у Иден было мало.

- Вам грозит тактическое окружение, – предупредила Сейн. – Срочно уходите, «Инферно-один»!

- Сообщение принято, начинаем отступление! – ответила Иден. – Вам тоже необходимо покинуть свою позицию, «Инферно-четыре»! Берите с собой «Инферно-два» и всех, кто находится на объекте «Омега-тринадцать», после чего направляйтесь в точку эвакуации. Вы поняли меня?

- Да, «Инферно-один»! – ответила Сейн – Приказ получен. Конец связи.

Отключив комлинк, капитан Версио обратилась к своим штурмовикам:

- Бойцы, мы выполнили свою задачу. Мы продержались отведённое нам время.

Тут Иден всё-таки немного слукавила – они продержались на пару минут меньше указанного командованием срока, но в сложившейся ситуации это было уже несущественно.

- Возвращаемся к точке эвакуации. Отступаем в атакующем построении – нам придётся прорываться с боем.

***

К тому моменту, когда Сейн и Гидеон снялись со своих позиций на верхнем этаже, вражеские киборги уже подступили к башне и начали её штурм. Когда два бойца отряда «Инферно» спустились на средний уровень башни, они встретили группу штурмовиков, которые поведали, что дело обстояло скверно. Враг буквально в одно мгновение, одним тщательно выверенным ударом выбил имперцев из вестибюля башни и начал гнать штурмовиков наверх. Возглавив уцелевших штурмовиков и вернув им организацию, Гидеон и Сейн возглавили контратаку. Первым направлением имперской контратаки стал комплекс залов и комнат на среднем уровне башни – где, кстати, отряд «Инферно» вместе с отрядами «Браво», «Бритва» и «Мститель» в том прошлом бою начали свою атаку на базу, проникнув сюда через систему пещер. Аккуратно расположившись на исходных позициях для организации контратаки, имперцы внезапно услышали и ощутили мощный взрыв. Что произошло, почему раздался этот взрыв – никто пока не стал задумываться. Нужно было действовать – подобно тому, как снайпер стреляет в момент раската грома, чтобы его не услышали.

Чтобы не потерять момент, не дождавшись окончания подготовки, имперцы выскочили из своих укрытий и открыли по врагам яростный огонь. Группа противника была небольшой, но, к сожалению, они сумели быстро сориентироваться в изменившейся обстановке. В ходе короткого боя было убито два штурмовика. Киборги потерь не понесли, но нескольких удалось ранить (точнее, судя по количеству аугментаций, скорее повредить) – и потому, ввиду снижения боеспособности, они были вынуждены отступить на этаж ниже. Имперцы могли сделать передышку – пускай и недолгую.

- Плохо дело… – промолвил Гидеон. – Если будем прорываться через главный вход, то нас ждёт кровавая баня. А других вариантов…

- Ты думаешь о том же, о чём и я? – вдруг перебила его Сейн.

- Подожди… Что ты имеешь в виду? – не понял Хаск.

- Мы как раз стоим у входа в тот зал… – пояснила Сейн. – Где мы пробурили дыру в стене. Ну, когда мы эту башню штурмовали… Мы можем уйти тем путём, которым сюда ворвались. Через пещеры. Наша группа небольшая, так что увязнуть там мы не должны.

- Мы там не заблудимся? – с опаской спросил Гидеон. – Ведь та система пещер сложная и запутанная, и мы не могли обойтись без дроида Иден.

- Не волнуйся, – уверила его Сейн. – Я помню путь, которым мы прошли.

«А ведь точно! – понял Гидеон. – У неё же эйдетическая память! Ну, значит, не пропадём!».

- Хорошо, – сказал девушке Хаск. – В таком случае проверь вход туда. Если всё нормально, идём туда все. А мы пока проконтролируем направления, откуда эти твари могут вылезти.

И Хаск со штурмовиками заняли оборонительные позиции, карауля направления, откуда киборги могли атаковать. Сейн же осторожно заглянула в дыру, ведущую в пещеры, зашла внутрь, продвинулась немного вглубь… и буквально через долю секунды раздался её резкий крик:

- Проклятье!!!

Девушка стремительно выскочила из дыры, нервно размахивая свободной от бластера рукой. Шлем скрывал лицо Сейн, но язык её тела подсказывал Гидеону, что она была в ярости.

- Так вот что это был за взрыв, который мы услышали, когда пришли сюда! – злобно закричала она. – Они завалили проход в пещеры! Очевидно, они поняли, что мы можем через них уйти, и решили запереть нас в этой башне!

- Значит, придётся прорываться с боем, – обречённо сделал вывод Хаск.

Времени на подготовку не было. Время работало на врага – значит, имперцам придётся тупо идти вперёд, невзирая на потери. После такого прорыва выживут немногие, но других вариантов попросту не осталось. Штурмовики откровенно нервничали – даже плотные закрытые шлемы не могли скрыть этого. Нервничали и Сейн с Гидеоном. Хаск вдобавок к этому ещё и вспоминал, как девушка расклеилась во время предыдущего боя – опасаясь, что Сейн не выдержит такого испытания огнём, он сам не заметил, как заранее стал ожидать её гибели.

Штурмовики не стали тратить драгоценное время. Сразу же, без подготовки, они ринулись в атаку. Спустившись на первый этаж, они начали штурм вестибюля, где находился единственный выход из башни. И вновь имперцы понесли больший урон, чем противник – отряд Гидеона и Сейн потерял одного штурмовика, в то время, как среди киборгов убитых не было. Тем не менее, «балахоны» отступили из вестибюля, полностью покинув башню. Похоже, это была достаточно слабая передовая группа, выполнявшая разведывательные цели – потому они решили не втягивать себя в тяжёлый бой с имперским гарнизоном башни. Чтобы избежать лишних потерь, киборги просто отступили на улицу. Всё равно имперцы никуда не денутся – либо они будут измотаны в долгой, но неизбежно проигрышной для себя осаде, оставшись без продовольствия и припасов; либо пойдут на прорыв, оказавшись под гибельным для себя дождём зарядов из вражеских пушек. Зачем в таких обстоятельствах эту башню штурмовать?

Гидеон, Сейн и все штурмовики, оказавшиеся под их началом, прекрасно понимали, что обречены. Им оставалось либо ждать своей неизбежной гибели в осаде, либо идти в самоубийственную атаку, лелея призрачную надежду каким-то чудом выжить и добраться до точки эвакуации. Выбор «специфический», но на самом деле очень простой. Хаск сначала посмотрел на выход из башни. Затем повернул голову в сторону своих бойцов. Оглядев штурмовиков, он нервно, но решительно кивнул. Затем кивнула Сейн. Вслед за ней закивали штурмовики. Значит – решено!

Не было времени готовить атаку, прорабатывать тактику, выбирать направление удара. В условиях, когда не оставалось выбора и времени, все действия имперцев сводились к одной линии – тупо бежать вперёд и палить из бластера во все стороны.

Чувствуя, как нарастает напряжение, Гидеон не выдержал – и начал издавать полный ярости протяжный рычащий крик. Вслед за ним закричали все остальные бойцы. Не прекращая кричать, они все ринулись в атаку.

Выскочив из ворот главного входа, штурмовики тут же попали под шквальный обстрел киборгов. Гидеон, бежавший первым, на самом острие атаки, не пострадал – где-то помогла удача, где-то сыграло свою роль то, что он вовремя перекувырнулся и запрыгнул в укрытие. Но несколько штурмовиков были убиты буквально сразу же, как только они перешагнули порог. Тем не менее, прорываться пока худо-бедно получалось.

Гидеон не стал отсиживаться в укрытии. Он снова рванулся вперёд, стреляя во все стороны – и стремительно пробежал до следующего укрытия. Небольшая перестрелка, выбор момента – и снова перебежка к следующему укрытию. Несколько раз Хаск оказывался на грани гибели, попадая под плотный обстрел, но пути назад уже не было. Лучше рискнуть жизнью, но получить хоть какой-то шанс вырваться, чем сдаться – и погибнуть гарантированно. Это осознание придавало Гидеону сил, заставляло его продолжать свой прорыв, несмотря на то, что перегруженный нервным напряжением организм раз за разом предлагал опустить руки и смириться со своей судьбой.

Сейн тоже не отставала. Боевой раж, в который вошла девушка, поддерживал её, не позволял запаниковать. Гидеон стал для неё путеводной звездой. То, с какой решимостью он шёл вперёд, с какой яростью сражался против превосходящего противника, пробуждало в душе Сейн надежду – надежду на то, что удастся прорваться, удастся выжить, удастся победить. Глядя на Хаска, Сейн понимала – с ним она не пропадёт.

В ходе прорыва Сейн впала в такое состояние боевого ража, что она потеряла чувство времени, пространства, собственного состояния. Она видела перед собой лишь цель – и Гидеона, который вёл её и всю группу к этой цели. Это вселяло надежду. Надежда вселяла уверенность.

Однако Сейн не учла одного фактора… Если проложить для себя колею, и связывать свою уверенность исключительно с этой колеёй – то что тогда будет, если ты с этой колеи случайно сойдёшь? Насколько глубока и надёжна будет эта колея, если тебе остаётся уповать исключительно на удачу? Одна случайность могла как открыть путь к спасению, так и стать причиной твоей гибели.

И вот произошла случайность, которая выбила Сейн из колеи. Девушка внезапно почувствовала, как её сбивает с ног мощная ударная волна – судя по всему, рядом прогремел взрыв. Она упала на живот – и тут путеводная звезда пропала, взор помутнился, а в голову ударило неприятное чувство, сравнимое с похмельем.

Сейн так и не поняла, как она оказалась в укрытии – учитывая то, что рядом никого из союзников не было, она, по-видимому, в беспамятстве, на одних инстинктах, доползла до относительно безопасного места.

Пелена с глаз начала спадать, рассудок постепенно возвращался – и Сейн могла теперь хоть как-то проанализировать происходящее. Дело было плохо. Марана осталась одна. Ей не на кого было ориентироваться. Девушка лихорадочно озиралась по сторонам – но нигде не было спасительной соломинки, позволившей бы ей вернуть себе решимость. Вокруг неё сгущалась тьма наступивших сумерек, которую освещали сполохи разрядов вражеских винтовок. То тут, то там ей бросались в глаза белые доспехи штурмовиков, но на их помощь она уже не могла рассчитывать – они были либо мертвы, либо, если были живы, тут же падали замертво под вражеским обстрелом. Гидеон… Он куда-то пропал. Просто растворился в темноте. Что произошло с ним? Неужели он погиб? Или это Сейн отстала от него? Сейчас это уже не имело значения. Выкручиваться из безвыходной ситуации ей оставалось самой.

Сейн попросту не знала, что делать. Не было никаких вариантов. Никаких надёжных путей к спасению. Она была одна – и вокруг неё только смерть.

От осознания этого девушке стало дурно. Голову пронзила боль. В висках застучало. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Разум отключился, остались лишь животные инстинкты. Инстинкты, побуждающие бежать – не важно, куда, просто бежать. Бежать в призрачной надежде на спасение.

Потеряв рассудок, видя перед собой лишь нечто вроде света в конце тоннеля, Сейн выскочила из укрытия и бросилась бежать. Она не обращала внимания ни на что – ни на препятствия, ни на выстрелы, летящие в её сторону, ни даже на собственное состояние. Животный инстинкт перерос в паническую атаку. Сейн не чувствовала ничего – ни перенапряжения, ни утомления, ни боли. Девушка не могла понять, куда она направлялась, где она находилась, сколько времени прошло, какое расстояние она пробежала, падала ли она, споткнувшись о препятствие, была ли ранена вражескими выстрелами… Она просто бежала. Единственное, что она видела – это слабый свет в конце длинного тоннеля. Всё, что она слышала – собственное дыхание. Всё, что она чувствовала – биение своего сердца в грудную клетку.

В какой-то момент к ней начали возвращаться другие чувства. Сейн вдруг осознала, что ноги её подкашиваются. Дышать вдруг стало тяжелее – ничего не соображая, она на бегу сняла шлем и швырнула его в сторону. Резко вдохнув воздух, девушка смогла вернуть себе часть рассудка, что позволило ей наконец заметить отсутствие у неё в руках бластера – где она его выронила, и когда, Сейн так и не поняла.

И вот на девушку резко накатила слабость. Ноги потеряли опору, отчего она рухнула на колени. Упав на четвереньки, Сейн стала тяжело дышать, надеясь вернуть себе силы. Но силы не возвращались. Тогда на неё нахлынуло отчаянье. Сейн уткнулась лбом в землю. Грудь заполнила пустота, из глаз потекли слёзы. Всё было кончено. Сил больше не было. Оставалось только сдаться и принять свою судьбу. Стоять на четвереньках и ждать неизбежной смерти…

- Эй! Помогите! – вдруг услышала Сейн чей-то голос, раздавшийся буквально из ниоткуда.

Она подняла голову, лихорадочно озираясь. Что это было? Иллюзия? Или Сейн была здесь не одна? Неужели здесь рядом есть живые люди, а не жуткие существа, которые хотят тебя убить, освежевав живьём?

- Помогите!

Этот крик был как глоток свежего воздуха. Сейн наконец осознала, что была здесь не одна. Что здесь есть человек – союзник! И он отчаянно нуждался в помощи, которую могла предоставить только Сейн. Это придавало сил. Вколачивало в голову осознание, что нужно бороться. Если не ради себя, то точно ради нуждающегося человека.

- Кто-нибудь!

Голос доносился слева. Собрав волю в кулак, Сейн встала на ноги и заковыляла в направлении, откуда шёл голос. Она не была уверена, что идёт в правильном направлении – всё было как в тумане – но продолжала делать шаг за шагом вперёд.

- Помогите!

В этот раз голос послышался отчётливей – это означало, что Сейн была на верном пути. По мере приближения к источнику голоса к ней начали возвращаться нормальные ощущения – она стала лучше видеть, слышать, усталость начала спадать, возвращалось чувство ясного рассудка. Наконец, пелена с глаз окончательно спала – и перед Сейн предстал лежавший на боку подбитый шагоход AT-ST. Один из членов экипажа присел на корточки у люка в крыше и пытался вытащить оттуда застрявшего товарища.

- Эй! Вы там! Помогите! – закричал он, увидев Сейн.

Девушка торопливо подошла к подбитому шагоходу. Член экипажа, стоявший у люка, смотрел на неё встревоженно, но в его взгляде мелькнула искорка надежды.

- Ох, как же хорошо, что вы пришли сюда! Что откликнулись! – радостно выдохнул член экипажа подбитого AT-ST. – Я боялся… что вы не услышите. Я думал… что это конец…

- Что случилось? – спросила его Сейн.

- Наш шагоход подбили, – сообщил имперец. – Я смог выбраться из кабины, но Кэйн… мой товарищ… мехвод… не смог.

Он указал на люк, из которого высунулся второй член экипажа. Мехвод был жив, но судя по всему, серьёзно ранен.

- Ему сильно досталось, – продолжил имперец, звавший на помощь. – У него повреждена нога. Его придавило, и я не могу его вытащить. Но если мы попытаемся это сделать вдвоём, то, думаю, у нас может получиться. Поможете?

Сейн охотно закивала. Она вместе с членом экипажа взяла несчастного мехвода за руки, приготовившись вытаскивать его из ловушки.

- Тянем на счёт «три», – сказал член экипажа AT-ST. – «Три»!

И они потянули. Мехвод закричал от боли.

- Держись! – успокаивающе сказал мехводу его товарищ. – У нас начинает получаться!

И у них действительно получалось. Сейн почувствовала, как тело мехвода медленно, но верно начинает вылезать из люка. Наконец, его удалось вытащить.

У мехвода была повреждена нога. Выглядело это жутко – вся штанина ниже колена была пропитана кровью.

- Идти можешь? – заботливо спросил член экипажа своего раненого товарища.

- Не знаю… – простонал тот. – Сейчас попробую встать.

Мехвод медленно перевернулся на живот. Затем, трясясь от бессилия, он поднялся на четвереньки. Затем оторвал руки от земли и встал на одно колено, опираясь на целую ногу. Затем он намеревался встать на ноги, но не удалось – при попытке опереться на повреждённую конечность его лицо перекосило от боли, и он отказался от своей затеи. Но его товарищу и Сейн этого было достаточно.

- То, что можешь двигаться – это хорошо, – удовлетворённо произнёс член экипажа. – Я возьму тебя на плечо. Я смогу тебя дотащить в одиночку.

Да, это действительно было хорошо. Если бы раненого пришлось нести вдвоём, в четыре руки, то тогда группа была бы совершенно беззащитной.

- Идите к точке эвакуации, – сказала Сейн. – Я останусь в арьергарде, буду прикрывать вас с тыла.

- У вас же... нет оружия! – ответил член экипажа, от чего девушка растерялась и смущённо покраснела. – Вот, – он указал рукой на землю, рядом с люком. – Возьмите мой!

Сейн решительно схватила лежащий на земле бластер. В свою очередь, член экипажа взял своего товарища на плечо и медленно пошёл с ним вперёд, к точке эвакуации. Сейн же направила ствол бластера в сторону потенциальной угрозы, готовая выстрелить в любого врага, который посмеет угрожать жизням имперцев.

Члены экипажа AT-ST медленно ковыляли вперёд, за ними шла Сейн, пятясь назад, прикрывая их со спины. Вдруг девушка насторожилась – ей показалось, что группу кто-то преследует, скорее всего, враги. Тут она увидела, как в темноте спустившихся сумерек мелькнул чей-то силуэт. Угроза!

- Нас преследует противник, – тихо сказала Сейн членам экипажа. – Ускорьте шаг. Я прикрою.

И члены экипажа ускорились – в меру своих сил. Сейн же заняла позицию – такую позицию, чтобы обезопасить спасающихся имперцев, чтобы враги не могли обойти их с флангов, чтобы им неизбежно пришлось пройти через неё.

Сейн тяжело дышала. Она чувствовала, как приближается враг. Она не видела его, но знала – противник близко. Ей очень скоро предстоит оказаться под обстрелом. Сейн чувствовала нарастающее напряжение. Мускулы в теле застыли, в висках стучало, руки тряслись. Напряжение грозило перерасти в очередную паническую атаку. Но в этот раз Сейн смогла удержать себя в руках. Опорой ей было осознание, что, если она расклеится, как в прошлые разы, то погибнут другие. Если она допустит гибель этих людей, которым только что помогла, которые ей доверились… Эйдетическая память не допустит, чтобы она это забыла. А раз она не забудет – значит, она и не простит. Самой себе. Уж лучше погибнуть ей, чем позволить погибнуть им. Если осознавать, что они – люди, которые ей доверились – переживут этот ад, то смерть ей была бы воспринята даже с облегчением. Как избавление от ноши.

Сейн ещё крепче сжала бластер. Равномерно дыша, слушая, как воздух входит и выходит через её лёгкие, девушка смогла унять дрожь в руках.

И тут она отчётливо увидела вражеский силуэт. В нём не было ничего от имперца – ни от штурмовика, ни от офицера, ни от снабженца, ни от члена экипажа, ни от дроида – это мог быть только враг. Мгновенно проанализировав ситуацию и приняв решение, Сейн выстрелила в этот силуэт из бластера. Она не смогла понять, попала ли в цель или промазала, но ей удалось заметить, что силуэт рванулся в сторону. Девушка повернулась, направляя бластер в туда, куда враг мог уйти. Она увидела этот силуэт именно там, где ожидала – с сделала в его сторону ещё один выстрел. Однако силуэт снова отскочил – и красный луч бластера пролетел мимо. А враг зря времени не терял – и сразу же рванулся в направлении Сейн. Теперь ей удалось чётче разглядеть врага – это был дроид, который по своему внешнему виду чем-то напоминал дроидов-коммандос, которых ей доводилось изучать в ходе прохождения курса по Войнам клонов во время учёбы в Имперской академии. Впрочем, по сравнению с аналогом из былой армии сепаратистов этот выглядел более массивным, плюс бросалась в глаза одна примечательная деталь – этот вражеский дроид был заточен на ведение ближнего боя. В одной руке он держал меч, другая представляла собой клешню, состоявшую из трёх изогнутых когтей. Изо рта дроида выходила странная трубка, другим концом втыкавшаяся в грудь.

Сейн открыла по дроиду шквальный огонь из бластера. Марана рассчитывала на то, что у неё будет достаточно времени – пока враг сближается с ней, есть возможность его уложить парой-тройкой попаданий. Собственно, именно в этом и заключалось превосходство дальнего боя над ближним – особенно если боец вооружён удобным и компактным бластером E-11, который можно быстро направить на приближающегося противника. Но дроид ловко увернулся от пущенной Сейн очереди. Возникло ощущение, что у него слишком идеальная координация – поменяв траекторию на ходу, он не сбросил скорости, не потерял равновесия, не почувствовал неудобства. Тут враг резко прыгнул вперёд – Сейн сразу поняла, что тот рассчитывает зайти ей за спину, чтобы нанести смертельный удар. Она начала разворачиваться, готовясь встретить противника бластерным огнём в упор… Но реакция человеческого тела, даже вооружённого блестящим и мгновенно обрабатывающим информацию умом, была несравнима с возможностями машины. Плоть слаба.

Вдруг Сейн почувствовала, как ей резко обожгло спину – наискосок, от плеча до пояса. Девушка закричала от внезапно нахлынувшей боли, и, выронив из рук бластер, схватилась за поясницу. Она в одно мгновение лишилась сил, затряслась всем телом, но удержала равновесие. А дроид между тем оказался прямо перед ней – и ударил её клешнёй прямо в живот. Поворот когтей, затем резкое выдёргивание клешни – этот выпад сулил медленную, мучительную и неизбежную смерть. Но Сейн всё равно удержалась на ногах. Почувствовав, как рвутся её внутренности, девушка машинально схватилась за рану в животе, словно пытаясь удержать органы в своём теле. Дыхание перехватило, она уже не могла кричать – оставалось только в агонизирующей напряжённости сжать губы, надуть щёки и бессильно издавать только утробный звук:

- Уф… Уф… Уф…

Тем временем дроид вновь зашёл ей за спину – и нанёс ещё один удар. Режущий удар кончиком меча сзади по ногам – и были перерублены сухожилия. Сейн рухнула на колени, но всё равно, бессознательно сопротивляясь неизбежному, она держала спину ровно. А дроид опять совершил прыжок, исполняя свой танец смерти – он оказался перед Сейн, чтобы нанести очередной удар. Элегантным взмахом меча, скользящим ударом враг в одно мгновение перерезал девушке горло.

Схватившись руками за рану, бессильно хрипя, захлёбываясь и булькая льющейся рекой собственной кровью, Сейн медленно упала на живот и забилась в конвульсиях. Предсмертная агония длилась, казалось, целую вечность, пока меч вражеского дроида выпадом сверху, по спине, не пронзил девушке сердце, избавив её от мучений одним ударом милосердия, принёсшим такую желанную в этом потоке боли смерть.

***

Прорыв к спасительной точке эвакуации давался отряду Иден тяжело. Враг преследовал имперцев по пятам. Штурмовики ни мгновения не чувствовали себя в безопасности – постоянные обстрелы, засады, атаки с самых неожиданных направлений. По мере приближения к точке эвакуации отряд медленно, но верно таял. Тела погибших штурмовиков приходилось оставлять позади – когда нужно было спасти хоть кого-то, уважение к павшим отходило на второй план.

Тем не менее, несмотря на все тяготы прорыва, Иден смогла выполнить свою задачу. С какого-то момента вражеские атаки стали слабее, затем прекратились вовсе. И вот, наконец, впереди сквозь темноту спустившихся сумерек стали оформляться силуэты транспортных шаттлов. Здесь враг уже не атаковал – подступы к точке эвакуации были надёжно прикрыты стационарными орудиями. Пока в этом секторе враг действовал исключительно силами пехоты, однако прибытие сюда их боевой техники было вопросом времени. Задерживаться было нельзя.

Иден и ведомые ею штурмовики стремительно забежали по трапу внутрь шаттла. Капитан Версио осталась у входа – несмотря на то, что сроки эвакуации уже подходили к концу, она надеялась на то, что удастся спасти ещё хоть кого-то.

И выжившие прибывали. Вот, на ходу снимая с себя шлем, к трапу подбежал Гидеон Хаск, за ним следовали два штурмовика. Но с ним должен был прибыть ещё один боец отряда «Инферно»!

- Хаск! Где Сейн? – спросила его Иден.

- Не знаю! – ответил Гидеон, тяжело дыша. – Эти «балахоны» заблокировали нас в башне! Пришлось идти на прорыв, но… Они хорошо там закрепились. Организованно выйти… не получилось… При прорыве… начался хаос… Каждый был сам за себя. Эти двое… – он указал на штурмовиков, – единственные, кого мне удалось вывести.

- У нас ещё есть немного времени, – сказала Иден. – Оно на исходе, но… всё же…

Было решено ждать. Хотя бы немного. Времени было буквально минута-полторы. Но даже их могло оказаться достаточно для тех, кто вот-вот взойдёт на борт. И таковые нашлись.

Сначала из темноты сгущающихся сумерек вышли ещё два штурмовика. Оказалось, что они были из группы Хаска. Первой эмоцией отряда «Инферно» была радость – хотя бы ещё кто-то пережил этот ад. Конечно, на расспросы Иден и Гидеона о Сейн они отвечали, что ничего не знают о том, что с ней случилось. Но в то же время они не могли подтвердить, что она погибла – это вселяло надежду.

До отбытия шаттла оставалось буквально пара десятков секунд. Напряжённых секунд, каждая из которых длилась целую вечность. За это время бойцы прикрытия, защищавшие точку эвакуации от потенциальной атаки врага, уже успели уйти со своих позиций и погрузиться на транспортник. И вот, когда шаттл вот-вот готов был отбывать, Иден завидела возникающий из темноты силуэт. Стоявшие у трапа штурмовики насторожились, нацелив в сторону силуэта свои бластеры. Однако это не был враг. ТАК эти киборги не атакуют – капитан Версио знала это по своему опыту.

«Сейн?», – подумала Иден.

- Стойте! Не стреляйте! Мы свои! – ответил силуэт.

Голос был мужской.

И вот силуэт приблизился – и превратился в глазах Иден в чёткую фигуру. Это были два члена экипажа боевой техники – один из них был серьёзно ранен и вынужден был хромать, опираясь на плечо своего целого товарища. Штурмовики, стоявшие у трапа, бросились этим двоим навстречу – и помогли им побыстрее погрузиться на шаттл.

- Спасибо, ребята! – сказал, тяжело дыша, тот член экипажа, который тащил раненого. – Спасибо… Мы боялись, что не успеем…

- С вами есть ещё кто-нибудь? – спросила Иден.

- Да! – ответил член экипажа. – С нами шла девчонка из Имперского спецназа. Случайно не из ваших?

Иден молча кивнула.

- Она помогла нам! – продолжил член экипажа. – Выручила! Если бы не она, то Кэйн… – он посмотрел на своего раненого товарища, а затем снова повернулся к капитану Версио. – Она задерживается – осталась прикрывать наш отход. По идее, должна скоро прибыть сюда.

Гидеон посмотрел на Иден. Он не сказал ни слова, но в его взгляде отчётливо прослеживался направленный командиру вопрос: «Будем ждать?». Иден посмотрела Хаску в глаза, чётко давая понять, что вопрос поняла. Она на мгновение задумалась… а затем покачала головой.

- У неё было время прийти сюда, пока мы грузили на шаттл тех двоих, – её голос не выражал никаких эмоций, но сказала она это с тяжёлым сердцем. – Однако она не пришла. Время вышло. Мы уходим.

Она передала приказ пилотам по комлинку. Трап медленно поднялся – и, наконец, шаттл оторвался от земли. На этом самый длинный день в жизни Иден был наконец завершён. Капитан Версио вспомнила те времена, когда была пилотом – и тот день битвы при Явине, в которой она участвовала в качестве защитника Звезды Смерти. Тот день, когда станция взорвалась, унеся несколько сотен тысяч жизней, она воспринимала как самый худший свой опыт. Но, как оказалось, перевод на оперативную работу в Имперский спецназ продемонстрировал, что главные жизненные испытания ещё впереди. Непонятные, жуткие и жестокие враги, боевой уровень которых не шёл ни в какое сравнение с жалкими мятежниками. Потери среди штурмовиков и боевой техники, которые не могли нанести Империи в одном наземном бою даже самые опасные повстанческие ячейки… Потери в её собственном отряде… Дел Мико серьёзно ранен и ещё долго будет восстанавливаться в лазарете, Сейн Марана пропала без вести. За один вечер выбыла половина состава отряда «Инферно». Да, это были два человека из четырёх; да, один из них ещё вернётся в строй. Но, когда речь идёт о лучших из лучших, каждый отдельный человек на счету. Каждый из них равен целой армии.

Иден сняла с себя шлем и направилась в кабину пилотов. Она не желала говорить с Гидеоном в такой тяжёлый момент. Кабина была единственным местом, где она могла уединиться – пилотов за работой нельзя отвлекать, так что там можно было отдохнуть от общества, погрузившись в свои мысли.

Иден вошла в пилотскую кабину и выглянула в смотровое стекло. Ей открылось впечатляющее и ужасное зрелище.

Солнце уже ушло за горизонт – но осталась кроваво-красная полоса, разделявшая землю и небо. И на этой полосе проступали силуэты гигантских боевых машин, медленно, но неостановимо шагающих вперёд. Темноту ночного неба разрезали сотни ярких точек летящих ракет. А тут и там виднелись зарева мощных пожаров, охвативших огромные участки земли.

Это зрелище символизировало поражение Империи. Тайное, сокрытое ото всех, но поражение. Каким бы тяжёлым ударом ни было уничтожение Звезды Смерти – это было случайное поражение, когда на помощь объективно обречённым мятежникам пришла откровенно издевательская по отношению к имперцам удача, которая выпадает лишь раз на миллион. Болезненная, но такая досадная случайность! Но нынешнее же поражение было абсолютно закономерным.

Каких бы локальных успехов ни добивались мелкие повстанческие ячейки, это была лишь несущественная в масштабах Галактики террористическая деятельность, результатом которой было лишь подпитывание оторванных от реальности иллюзий, которыми жили идейные мятежники и их руководство. Альянс за восстановление Республики был лишь плесенью. Плесень может довести поражённую ею поверхность до гниения, распада и гибели – но лишь при условии, что с ней не будут бороться. А против повстанцев боролись. Чтобы победить в этой войне, мятежникам следовало быть чем-то большим, чем просто плесень. Ведь Империя была Мощью. Мощь могла победить только Мощь. И здесь, на Бракке, Галактическая Империя впервые за двадцать лет своего существования столкнулась с настоящей Мощью.

***

И всё-таки они стали спасать личный состав. Солдаты, офицеры, экипажи, персонал – вот что Лжеимперия выводила из образовавшихся мешков. Также выводилась лёгкая техника, которую было проще эвакуировать – больше гравитанков (за счёт их мобильности), меньше шагоходов. А вот тяжёлая техника была в основной своей массе брошена. Даже Титаны – казалось бы, самая ценная боевая единица, которую надо беречь с особой ответственностью. Таковы были основные данные, помимо применяемой врагом стратегии и тактики, приёмов и прочего. И магос Птолемеус Кланк сделал выводы.

То, что враг ради спасения своей армии с такой лёгкостью бросил тяжёлую технику – даже Титанов – означало плохие новости для механикусов. Если Лжеимперия может позволить себе такое расточительство по отношению к технике – значит, она способна с лёгкостью заменить утраченное. Если Лжеимперия может позволить себе потерять пару сотен Титанов – значит, она способна в короткие сроки производить десятки тысяч Титанов. И не только Титанов. Особое внимание Птолемеуса Кланка привлекли гравитанки – как оказалось, технология, утраченная человечеством многие тысячи лет назад, была для Лжеимперии обыденностью. В нынешних условиях для механикусов потеря одного такого образца будет ударом. Для Лжеимперии – лишь досадной неприятностью. Победить при таких стратегических раскладах было невозможно. Кланк с самого начала понимал это – собственно, его целью было не победить, а выиграть время для того, чтобы изобрести способ связаться с Империумом и получить подкрепление. Однако обретённое знание показывало, что стоящая перед ним задача была куда более сложной, чем казалось ранее – и потому распоряжаться имеющимися ресурсами необходимо ещё более бережно.

Но у силы Лжеимперии была оборотная сторона. Кланк обратил внимание на то, КАК эвакуировала вражеская армия свой личный состав. Для этих техноатеистов плоть была важнее металла. Ради того, чтобы спасти хотя бы ещё одного солдата или офицера, враги готовы были бросить тысячи единиц техники. Способность без труда производить технику в запредельных количествах порождала расточительство – а расточительство играло на руку верным последователям Бога-Машины. Это значит, что механикусам был открыт доступ к большому количеству трофеев – самой широкой номенклатуре техники, которую можно было изучить, воспроизвести, освятить и сделать богоугодной. К тому же факт того, с какой энергией осуществлялся вывод из «мешков» личного состава показывает, что для Лжеимперии подготовленные кадры – явно на вес золота. Но техноатеисты не усвоили истину, что плоть слаба – и Птолемеус Кланк был намерен воспользоваться этим.

Итак, решение принято. Наступательные операции проводиться не будут – недавний успех не должен опьянять. Да, идея уничтожить вражеский плацдарм на Клондайке Технологий была бы соблазнительна… для того, кто не отринул плоть со всеми её слабостями и пороками. Надёжный машинный расчёт показывал, что выход за пределы зоны своей противокосмической обороны будет слишком рискованным. Слуги Лжеимперии только того и ждут, чтобы скитарии подставились под орбитальные удары с их фрегатов – не стоит идти у них на поводу. Механикусы должны сосредоточиться на возведении инфраструктуры. Новые оборонительные линии, новые орудия и батареи противокосмической обороны – чтобы сузить пространство для манёвра вражескому флоту, чтобы расширить безопасную зону для себя. И, конечно, же, возводить мануфакторумы, на которых будут производиться оружие и техника – не только то, что многими тысячелетиями верой и правдой служило делу Бога-Машины, но и новые образцы, на которые праведников Омниссии вдохновят чудеса Клондайка и захваченные трофеи. А что касается войск Лжеимперии…

На следующем этапе осады Клондайка Технологий стратегия Механикусов должна быть нацелена на уничтожение личного состава врага. Уничтожение не в тяжёлых и в далёкой перспективе проигрышных открытых сражениях между армиями. Открытость и сила должны пока отойти на второй план – в пользу более аккуратных и тонких методов борьбы. Ставка будет сделана на диверсионные операции с участием сикарийцев (как инфильтраторов, так и ржаволовчих) и скитариев авангарда. Да, этих сил было немного – значит, большого урона врагу они не нанесут. Но и из этого можно извлечь плюсы. Благодаря этому враг может не заметить подвоха вовремя. А радиационное оружие скитариев авангарда даст возможность наносить врагу потери не только в ходе боя, но и после него – даже если убить немного врагов, куда большее количество оказавшихся рядом с поражёнными скосит лучевая болезнь…

***

-…Оказалось, что противник имел в своём распоряжении самую широкую номенклатуру вооружений, – продолжал свой доклад командующий наземной операцией генерал Шейл Теннер, – от лёгкой техники до сверхтяжёлых шагоходов, которые по своим размерам, бронированию и огневой мощи намного превосходят AT-AT. В итоге наш фронт был рассечён, и несколько крупных группировок оказались под угрозой окружения. В условиях нехватки времени нам пришлось выбирать между плохим и очень плохим вариантами. Мы смогли эвакуировать из «мешков» личный состав, но ради этого пришлось пожертвовать тяжёлой техникой. Все AT-AT, участвовавшие в наступлении, были потеряны. Из числа AT-AT, находившихся в околофронтовом резерве, было потеряно около 75% техники. Потеряна также значительная часть лёгких и средних шагоходов. Лучше всего дела обстоят с репульсорными танками – части техники, участвовавшей в наступлении, удалось отступить, большинство репульсорных танков, находившихся в околофронтовом резерве, было успешно эвакуировано.

Конечно, это была не катастрофа. Её удалось избежать. Если бы эти киборги сумели развить успех и разгромить плацдарм на планете, полностью изгнав Империю с Бракки – такое уже было бы настоящей катастрофой. Но это было слабое утешение. Гаррик Версио совершил ошибку. Точнее, ошибку совершило командование наземными силами в лице генерала Теннера, но адмирал позволил ему рискнуть. Имперский плацдарм был всё-таки слишком мал, к тому же вскрылась неприятная неожиданность в виде факта возведения противником довольно мощной ПКО (и ведь никто не ожидал, что такую систему получится возвести чуть ли не с нуля – а что будет, если противник выведет уже имеющуюся систему на полную мощность?), и потому было всё-таки решено действовать на опережение, в расчёте нанести врагу урон побольше, пока тот ещё не закончил развёртывание своих сил. Расширить плацдарм, уничтожить ближайшие кластеры вражеской противокосмической инфраструктуры – это могло существенно упростить жизнь имперцам в будущем, и благотворно отразилось бы на ходе всей кампании, какой бы длительной и осторожной она ни была. В итоге это казавшееся благоразумным решение обернулось тяжёлыми потерями. Имперский плацдарм так и не был расширен, а войскам при этом нанесён серьёзный урон.

Адмирал выслушивал доклад с бесстрастным выражением лица. Тем не менее, плохие новости не могли не повлиять на него негативно. Подобные поражения означают сильный удар по репутации. К счастью, этот удар станет куда менее болезненным, чем он мог бы быть – благодаря секретности. Но высшее руководство всё равно будет всё знать. И всё понимать.

- И что у нас имеется по итогу? – спросил докладчика адмирал.

- Тех AT-AT, что у нас остались, не хватит для полномасштабного наступления, – ответил генерал. – Мы можем в будущем сделать ставку на репульсорные танки, но пока что только для тыловых рейдов и захвата отдельных вражеских форпостов. Для организации полноценного фронтового прорыва у нас на данный момент не хватает сил.

- То есть, без подкрепления не обойтись? – уточнил Версио.

- Да, адмирал, – подтвердил Теннер.

Это были плохие новости. Адмирал прекрасно помнил, что говорил ему лорд Вейдер. Группировке Версио ещё долгое время придётся обходиться тем, что есть. Подкрепления будут поступать, но так, чтобы ни у кого в Галактике не вызывать подозрений. То есть – тайно и в крайне мизерных количествах. Чтобы накопить сил на новое подобное наступление, потребуется время – много времени. Первые успехи породили надежду, что их удастся развить – и в результате имперцы открылись под опасный удар. В голове адмирала даже начала закрадываться мысль, что длительный опыт асимметричной войны против повстанцев, где нужно было противостоять откровенно слабому противнику, оказался для имперцев в какой-то мере вредным. Впрочем, а что, если попытаться сыграть от противного? Навязать врагу асимметричную войну, где Империя будет расценивать себя как слабую сторону? Применить методы этих мерзких мятежников?

- Значит, переходим к позиционной войне, – решил Версио. – К войне на истощение.

Генерал Теннер, услышав характерные нотки в голосе адмирала, приготовился усваивать приказы на следующий этап осады Бракки. Приказы от Гаррика Версио были таковы:

- Наступательные действия проводить только в том случае, если расклады полностью в нашу пользу. Если дело будет сулить лишние потери – контролируемую нами территорию не расширять! Если ту или иную область удастся захватить, но её удержание будет означать излишнюю трату ресурсов – отступать оттуда без раздумий. Старайтесь добиваться уничтожения их личного состава в необременительных для нас мелких стычках. Помните – время работает на нас, потому не торопитесь, и старайтесь действовать малыми силами. Делайте ставку на диверсионные операции. И старайтесь навязать противнику такую стратегию, чтобы он был вынужден выйти за пределы зоны действия своей ПКО, выманивайте его под орбитальные удары с наших звёздных разрушителей. Таковы общие указания.

Генерал козырнул.

- Это всё, адмирал? – спросил Теннер.

- Да, – ответил Версио. – Передайте мои указания в свой штаб. Начинайте планирование следующего этапа кампании. На этом вы свободны.

- Подождите, адмирал! – немного засуетился Теннер. – Есть ещё кое-что…

Жестом генерал подозвал своего адъютанта, и тот передал ему датапад.

- Наши аналитики – специалисты по теории применения боевой техники – подготовили доклад, – сообщил Теннер, передавая адмиралу датапад. – Доклад по горячим следам прошедшего сражения. Были опрошены выжившие участники битвы – как экипажи боевой техники, так и пехотинцы. Здесь собрана информация об опыте применения боевой техники, систематизированы данные о доселе неизвестных нам достоинствах и недостатках, выявленных в противостоянии с новым противником. Особое внимание уделяется опыту применения AT-AT. У этой машины выявлен ряд недостатков, которые ранее казались несущественными… но в новых условиях превратившимися в критические уязвимости.

- Интересно… – пробурчал адмирал Версио, пристально глядя на датапад.

- У меня к вам огромная просьба, адмирал, – продолжил генерал Теннер, – доведите этот доклад до высшего руководства. Не до какого-либо отдела или конструкторского бюро. С этой информацией должен ознакомиться лично лорд Вейдер. Потому что наш опыт имеет слишком большое значение, но он, к сожалению, локальный. Если не достучаться до высшего руководства – есть риск, что наши труды попросту пропадут в проклятом бюрократическом лимбе…

- Да, я вас понимаю… – задумчиво сказал адмирал.

- Это только предварительный доклад, – сообщил Теннер. – Мы ещё не систематизировали полученный опыт в полном объёме. Сейчас готовятся новые материалы – их тоже нужно обязательно довести до высшего руководства. И настоятельно рекомендую сосредоточиться на проблемах AT-AT – доведите мою просьбу до лорда Вейдера, чтобы он… – тут генерал скривился от нахлынувших чувств и позволил себе нарушить субординацию. – Чтобы он хорошенько настучал по головам этих проектировщиков из конструкторских бюро. Дело в том, что кампания на Бракке показала, что в AT-AT заложен ряд изъянов, делающих его не приспособленным для борьбы с более серьёзными угрозами по сравнению с теми, с которыми мы сталкивались ранее. Эта машина нуждается в глубокой переработке – не исключено, что может даже потребоваться разработка новой модели!

- Хм, всё действительно настолько серьёзно? – поднял бровь Версио. – Хорошо, я походатайствую перед лордом Вейдером, когда появится возможность. Это всё, генерал?

- Да, адмирал.

- В таком случае, на сегодня мы закончили. Вы свободны. Да здравствует Империя, генерал!

- Да здравствует Империя!

Клондайк Технологий. Часть 7: В погоне за истиной

- Ты уверена, что нас не заметили? – с тревогой в голосе спросила Рафа.

- Уверена! – с лёгкой улыбкой ответила Трейс. – Если б нас заметили, то давно бы уже испепелили – на таком-то расстоянии! Это ж звёздные разрушители – не хухры-мухры!

- И ты считаешь приемлемым вот так вот мельтешить перед ними… – язвительно заметила Рафа.

- Эй! Это же «Серебряный Ангел»! Разве он когда-либо нас подводил? –Трейс улыбнулась ещё шире. – К тому же «Серебряным Ангелом» управляю я! При таких раскладах – что может пойти не так?

- Да всё… – тихо буркнула Рафа.

Сестры Мартез уже давно работали на повстанцев, выполняя для них задания по разведке и доставке – как вода точила камень, так и мелкие контрабандистки вносили свой вклад в дело борьбы с Империей. Даже мелочные пакости не стоило недооценивать – для триумфа зла достаточно того, чтобы хорошие люди ничего не делали, и потому Трейс с Рафой делали хоть что-то. Контрабандистки пережили за свою жизнь немало приключений, так что опасная работа стала для них рутиной. Вот и полёт на Бракку предполагался как рутинная миссия.

Это должно было быть рядовым заданием по доставке контрабанды на контролируемую Империей планету. Прилетели – передали – улетели. Но, как часто это бывало в практике контрабандисток, рядовое задание грозило обернуться куда более масштабным приключением. Трейс была охвачена энтузиазмом – даже несмотря на то, что ей уже двадцать лет как не двадцать, своему характеру она не изменяла и в свои сорок. А вот Рафа была явно недовольна – приключений на свою голову у неё за всю контрабандистскую карьеру накопилось столько, что она уже давно сыта ими по горло. Но, с того момента, как сёстры Мартез примерно двадцать лет назад влипли в ту историю со спайсом для пайков, из которой они выпутались во многом благодаря заступничеству джедая-изгоя, лишние и необязательные «непредвиденные факторы» преследовали их регулярно.

«Серебряный Ангел» подлетел к позициям имперцев ещё ближе. От этого Рафа напряглась ещё сильнее – Трейс, совершая рискованные манёвры, откровенно нарывалась на то, чтобы контрабандисток засекли.

- Слушай, Трейс… – Рафа не смогла скрыть нервозность в голосе. – Ты хоть понимаешь, какое задание нам дал Альянс? Мы должны были доставить помощь рабочим Бракки! Передать им груз, выяснить, формируются ли на планете повстанческие ячейки, вернуться, доложить. И такая огромная группировка имперских кораблей в системе вынуждает нас отказаться от первых двух пунктов. Нам остаётся только вернуться и доложить.

- Так связи нет! – отрезала Трейс. – Имперские глушилки хорошо работают – даже слишком хорошо. Доложить не сможем.

- Не пытайся выкручивается! – Рафа демонстрировала уже откровенное раздражение. – Хоть я и не гениальный конструктор-самоучка, и целый корабль с нуля не собирала, но я всё-таки имею определённое представление о том, что куда крепится и как работает. Так что не юли, Трейс! Имперцы нам связь глушат, а не гипердрайв. Мы можем просто совершить гиперпрыжок, вернуться к повстанцам и всё им рассказать. Что я и рекомендую сделать. Настоятельно рекомендую.

- И что мы им расскажем? – не унималась Трейс. – Они узнают только то, что в районе Бракки сосредоточена крупная группировка Имперского флота. Что планета в блокаде. Но такое много где есть! Много какие планеты взяты в осаду. Много какие миры изолированы. Много кто нуждается в помощи. Но здесь… Здесь случай особый. Я чувствую это.

- Неужели этот случай настолько особый, что мы должны здесь задержаться? – недоверчиво подняла бровь Рафа.

- Ты же видела эти обломки звёздных разрушителей, через которые мы сюда подошли! – заявила Трейс. – Разве не важно узнать, кто мог нанести Империи такой урон?

Рафа сначала промолчала. В тот момент, когда она впервые увидела эти обломки, ей не пришла в голову мысль об их важности. И Рафа, и сама Трейс смотрели тогда на остовы звёздных разрушителей как на хорошее укрытие, благодаря которому удалось подобраться к Бракке незамеченными. Сейчас на эти обломки уже можно было взглянуть по-другому – и сделать весьма интересные выводы. Выводы, которые могут помочь делу Альянса за восстановление Республики. Но Рафа всё равно была намерена соблюдать осторожность:

- Вот и расскажем повстанцам об этих обломках, когда вернёмся! Пусть они и расследуют это дело!

- А у них есть на то ресурсы? – возразила Трейс. – Даже самые многообещающие перспективы могут пройти мимо, если о них ничего не разузнать! Ну расскажем мы повстанцам об этих обломках, а они подумают, что это просто имперцы везли корабли на утилизацию! Это же Бракка, а значит, такая трактовка вполне допустима. Нет, мы должны узнать правду! Что так встревожило имперцев? Кто бросил Империи вызов? Можем ли мы помочь повстанцам установить контакт с теми, кто освободил Бракку? Это уникальный шанс! Ещё неизвестно, что произойдёт, пока мы возвращаемся к повстанцам и объясняем им ситуацию. Действовать нужно сейчас! Если не мы, то кто?

- Вижу, что переубедить тебя мне не получится, – обречённо вздохнула Рафа. – А кораблём управляешь ты.

- Именно! – радостно ответила Трейс. – Даже если меня связать и запереть в кладовке, всё равно ты никуда не улетишь. Потому что не пилот! – она довольно ухмыльнулась. – Штурвал в моих руках, как и принятие окончательного решения.

***

Плоть – слаба. Правда – в металле. Отказ от плоти – спасение. Служение – первый шаг к спасению. Эти истины вбивались в голову каждому слушателю с первой же минуты первого же собрания у Проповедников Механикус. Послушник Корал Раймс, несмотря на то, что его тянуло к вестникам Бога-Машины, усваивал эти истины с трудом. Слишком высокопарно, мутно и витиевато они излагались.

Но Корал продолжал посещать проповеди механикусов – даже несмотря на запрет отца, относившегося к ним как к сумасшедшим сектантам. Затем, когда вестники Омниссии расценили его соответствующим минимальным критериям отбора – Корала приняли в послушники.

Новая ступень означала и увеличение ноши ответственности. Теперь он не только слушал проповеди – приходилось очень и очень много работать. В основном это была очень простая работа – расчистка завалов из накопившегося за последние лет двадцать мусора, выполнение функций грузчиков, курьерские задания. Более серьёзную деятельность им не доверяли. К делу ремонта техники послушников и на милю не подпускали – обязательным общением с Духом Машины должны были заниматься специально подготовленные люди… точнее, киборги.

Так для Корала и проходили дни, недели, месяцы – проповеди, работа, молитвы, проповеди, работа, молитвы. Это был непрерывающийся цикл, из которого был лишь один выход – смерть или что-то хуже смерти. Корал уже успел воочию увидеть сервиторов – прошедших глубокую киборгизацию людей, что были живы телом и мертвы душой, выполняющих функции дроидов, станков, компьютеров и разного рода механизмов. Но у механикусов были ещё и технорабы. Корал видел их краем глаза – и сразу понял, что новые хозяева Бракки относились к ним ещё хуже, чем к сервиторам. И экзоты куда-то подевались…

Но, что бы ни происходило, обязанности Корала оставались те же – молиться, поститься, работать, служить. Тем не менее, Корал не мог избавиться от таких «уязвимостей» человеческой натуры, как неуёмное любопытство. И дело касалось не только основ вероучения пришельцев. Что это были за механикусы? Откуда они прибыли? Чего они хотят? Во время официальных проповедей послушники получали от служителей культа слишком мало объяснений – и это Корала не удовлетворяло. Он хотел знать больше. И вскоре ему подвернулась возможность познакомиться с механикусами поближе.

В один прекрасный (или не очень) день в сектор, где находилась ячейка слушателей, в которой состоял Корал, прибыли высокопоставленные механикусы – которых называли магосами. Они провели дежурную встречу с послушниками, но эта встреча Корала не удовлетворила – магосы избегали близкого знакомства и не провели с жителями Бракки ни одной беседы. Затем они удалились – магосы, правда, сектор не покинули, они отправились на осмотр свалок, которые до прибытия механикусов разгребала Гильдия Разборщиков. Корал решил этим воспользоваться. Если эти механикусы не позволяют узнать их поближе, то остаётся только самому проявить инициативу!

Когда собрание послушников закончилось, и слушатели начали расходиться – Корал не стал возвращаться домой. Он приметил, что транспорты, на которых прибыли магосы, и их охрана оставались на своих местах – и это означало, что время ещё не упущено.

Это был риск. Магосов хорошо охраняли – и Корал уже давно приметил, что киборги, которых называли скитариями, были куда более серьёзными и опасными оппонентами, чем имперские штурмовики. Конечно, «ведроголовые» тоже были не лыком шиты – в их шлемах хватало различных «примочек», помогавших обнаружить нежелательного гостя – но Корал уже узнал о скитариях достаточно, чтобы понять – укрыться от них будет сложнее. Тем не менее, у юного послушника ещё с самых малых лет накопился опыт обхода имперской охраны, в том числе и электронных систем. Так что рискнуть стоило – банальное естественное любопытство требовало этого. Простая человеческая слабость…

***

Очередной осмотр свалок Бракки дал Птолемеусу Кланку множество источников вдохновения – но в то же время ввёл его в замешательство. Здесь накопилось столько технологических чудес, что становилось совершенно непонятно – какую перспективную технологию выбрать, какое направление развивать? Существовал риск того, что в таком изобилии можно было и утонуть.

Ситуацию усугублял скепсис другого лидера Паломничества – Винцента Шпунтека. Несмотря на все аргументы Кланка, даже проявляя всё больше понимания к его позиции, Шпунтек всё равно старался подстраховаться, чтобы не впасть в Техноересь. К тому же он считал, что использование технологий, обнаруженных на Клондайке, в поиске способов связаться с Империумом только отнимет драгоценное время – время, которого у механикусов не было. Поэтому он настаивал на том, чтобы попробовать прорваться обратно в родную галактику самым простым способом – опираясь на собственный флот.

- Не стоит тратить драгоценное время на изучение сокровищ Клондайка, – настаивал Шпунтек. – Пока мы просто освобождаем Духов этих Машин из пут техноатеизма, мы успеем проиграть осаду. Лжеимперия – опасный враг. Не стоит испытывать судьбу.

- И потому ты предлагаешь напрямую прорываться к порталу силами нашего флота… – сказал Кланк.

- Проявляешь скепсис, Птолемеус? – механический голос Шпунтека не выражал никаких эмоций, но предложение было построено так, что в нём чувствовался сарказм. – После того, как ты сам пробился к Клондайку напролом? Не задумываясь о стратегии? Круша всё на своём пути?

- Тогда на нас работал эффект внезапности, – ответил Кланк. – Лжеимперия не готовилась к нашему прибытию, что и обеспечило успех прорыва к Клондайку. Сейчас перед нами стоят куда более сложные вызовы. Пусть у Лжеимперии и нет даже обычных крейсеров, но количество их фрегатов неисчислимо. Нам предстоит долгий путь назад, и на этом пути они будут атаковать нас постоянно. Уже при прорыве с орбиты Клондайка к точке Мандевиля потери нашего флота будут катастрофическими. Мы можем потерять всю свою группировку при прорыве. В лучшем случае до портала в нашу галактику дойдут считанные единицы кораблей.

- Для того, чтобы Паломничество завершилось успехом, достаточно провести через портал лишь один Ковчег. Остальные корабли несущественны.

- Риски слишком высоки, – возразил Кланк. – И даже если мы сможем провести через портал Ковчег, то потеряно будет недопустимо много. Трюма Ковчега не хватит для сохранения чудес Клондайка Технологий – нужен и остальной флот.

Шпунтек вновь перешёл к сарказму, который не смог скрыть даже безжизненный механический голос:

- Жадность – одна из слабостей плоти. Вернись к точным расчётам, Птолемеус, дабы не впасть в Техноересь.

- Точный расчёт показывает, что мы рискуем не довести до портала ни один корабль, – парировал Кланк. – Слишком велико сопротивление Лжеимперии. Каждый потерянный корабль критически ослабляет наш флот. А потери при прорыве неизбежно будут велики. Когда мы прибыли на Клондайк Технологий, нам удалось застать врага врасплох. Но теперь Лжеимперия готова ко всему.

- Если мы продолжим отсиживаться в осаде, то так же будем терять корабли, – возразил Шпунтек. – Я предлагаю тебе не заниматься непродуктивным изобретательством, рискуя впасть в Техноересь. Мы можем обойтись проверенными средствами.

- Какими? – только точные вычислительные сенсоры механикусов могли различить в машинном голосе Кланка недоверие.

- Экстренный варп-прыжок, – ответил Шпунтек.

- Это исключено! – резко заявил Кланк.

- Почему? – спросил Шпунтек.

- Потому что риск слишком велик, – объяснил Кланк. – Если наш флот войдёт в варп прямо на орбите, то будет уничтожен Клондайк Технологий вместе со всеми его сокровищами…

- В любом случае мы не планировали здесь оставаться, – возразил Шпунтек. – Нам достаточно лишь вывезти образцы. Планета несущественна.

- Риску подвергается и флот! – не унимался Кланк. – При экстренном варп-прыжке у многих кораблей критические системы будут выведены из строя. Мы можем бросить эти корабли – и тогда наш флот критически ослабнет. Мы можем остановиться на ремонт – и тогда Лжеимперия грозит ударить по нам в момент максимальной уязвимости…

- Анализ поведения флота Лжеимперии даёт основания предположить, что они не могут отследить наши перемещения в варпе, – заметил Шпунтек.

- Пока что это лишь гипотеза, которую не удалось подтвердить или опровергнуть, – сказал Кланк. – К тому же нам сложнее ориентироваться без света Астрономикона. Единственная наша опора – это звёздные карты, предоставленные нам местными. И Навигаторам приходилось долго и тщательно составлять маршрут, до мельчайшей детали определяя скорость кораблей и до миллисекунд рассчитывая время пребывания в варпе. Упорядоченный маршрут, фиксированная скорость, точно рассчитанное время – слишком много переменных. Одно отклонение – и мы потеряемся в этой галактике. Если не вынырнем в ядре звезды…

Магос Шпунтек молчал. Даже его совершенные вычислительные мощности не смогли подобрать аргументы. И Птолемеус Кланк воспользовался этим.

- Как видишь, Винцент, – подытожил Кланк. – Предложенный тобой вариант экстренного варп-перехода сулит нам катастрофу. Такой план может быть порождён лишь чувством отчаяния. А отчаяние – одна из слабостей плоти.

- Что предлагаешь ты? – не унимался в своём скептицизме Шпунтек. – Искать ответ в новых технологиях? Неизученных, не очищенных от скверны техноатеизма? Я уже неоднократно напоминал тебе о риске впасть в Техноересь!

- А я неоднократно повторял, что не буду пренебрегать очистительными обрядами! – парировал Кланк. – Мы обязательно сделаем новые технологии богоугодными. И в награду от Бога-Машины нам откроются невиданные перспективы…

Сделав небольшую паузу, магос Птолемеус Кланк начал обрисовывать эти перспективы:

- Для выполнения стоящих перед нами задач больше всего подходит местная технология, известная в этой галактике под названием «гипердрайв». Судя по обрывочным сведениям от послушников и местных жителей, корабли этой галактики перемещаются между звёздами через некое «гиперпространство». Возможно, так они называют варп, но не исключено, что это может быть какая-та другая материя. В любом случае – путешествия через гиперпространство основаны на куда более совершенной технологии, чем варп-двигатели. То, о чём мне рассказывали пленённые на Сифоне Примарис слуги Лжеимперии, подтверждается, а новые сведения только увеличивают перспективы. Гипердрайв не только позволяет преодолеть за пару часов половину галактики… С ним не требуется даже выходить к точке Мандевиля!

- Невозможно! – от удивления магос Шпунтек перенапряг динамики в своих голосовых аугментациях.

- Но первые результаты исследований и устных опросов говорят именно об этом! Ты понимаешь, какие перспективы, какие возможности нам это сулит, Винцент? Мы можем уйти в это «гиперпространство» прямо с орбиты – и в одно мгновение прибыть к порталу, напрямик!

***

Надёжно спрятавшись от магосов, Корал прослушал весь их разговор. Он понимал пришельцев – даже несмотря на то, что они говорили не на общегалактическом. Их язык представлял собой звуковую передачу бинарного кода – и в Галактике был неизвестен. Но механикусы организовали среди послушников всеобъемлющие и обстоятельные курсы по изучению их языка. И Корал очень быстро учился – лучше всех. Тут сыграли свою роль и природные таланты к запоминанию информации, и энтузиазм, которым парень был охвачен. Наконец, у него уже была неплохая база в виде знания языка астродроидов, с которым у языка механикусов были определённые сходства – благодаря этому все бывшие специалисты по работе с астродроидами учились быстрее остальных. Но именно Корал усвоил язык механикусов быстрее всех, став главным полиглотом среди послушников. Благодаря этому он смог понять весь разговор, не упустив ни одной детали.

Судя по всему, эти механикусы не собирались долго задерживаться на Бракке. Однако содержание разговора показало, что Империя поймала их в ловушку. И в качестве стратегии выхода из сложной ситуации механикусы явно избрали… освоение самых обыденных технологий Галактики! Содержание разговора магосов не оставляло оснований для иных трактовок. Механикусы пользовались другим набором технологий – судя по тому, что говорили магосы, эти технологии были несовершенными.

Корал слушал – и усваивал новые термины, правда, не понимая полностью их содержания. Что такое «варп», что это были за точки Мандевиля и Астрономикон, о каком «портале» они вели речь, «техноересь» какая-то – все эти слова ни о чём не говорили. Но вот когда дело коснулось гипердвигателя, чувства Корала оказались задеты. Он с самого раннего детства грезил космическими полётами, мечтал стать пилотом и инженером-конструктором одновременно – потому уже в раннем подростковом возрасте за счёт неумеренного чтения технической периодики Корал мог по первому же запросу наизусть рассказать всё об устройстве космического корабля. И, когда один из этих магосов высокопарно заявил о намерении совершить гиперпрыжок с орбиты в любое место, куда он захочет, Корал не выдержал.

Он забыл об осторожности. Он отбросил даже инстинкт самосохранения. Его кулаки сжались, его лёгкие наполнились воздухом. Не в силах сдержать свой порыв, Корал выскочил из укрытия и предстал перед магосами, стоя в полный рост. Покраснев от возбуждения, он выпалил:

- Гипердрайв не так работает! Через гиперпространство нельзя лететь напрямик! Так можно делать только по главным магистралям, на которых нет никаких препятствий, они были выявлены тысячи лет назад! Но в стороне от гипермагистралей требуется совершать множество коротких прыжков, которые требуют долгой разведки и тщательной подготовки! Потому что в гиперпространстве остаётся гравитационная тень от космических объектов, которые представляют угрозу для кораблей! Необходимо доскональное знание звёздных карт с учётом движения планет, звёзд и других космических объектов, а также тщательный расчёт прыжка – направление, расстояние, время пребывания в гиперпространстве! Если просто идти напрямик из одной точки в другую – то тогда корабль просто врежется в звезду или вынырнет у сверхновой!

***

Кланк и Шпунтек молчали. Какими бы безэмоциональными киборгами ни выглядели магосы механикусов, внешность была обманчива – в душе они испытывали неловкость и замешательство. Реагировать приходилось охране. Буквально из ниоткуда выскочили скитарии, которые окружили послушника и направили на него своё оружие. Над потолком парили сервочерепа. Послышался лязг ног на шарнирах и жужжание пиломеча – это готовился вступить в дело преторианец.

Послушник запнулся и прервал свою страстную речь. Покраснев, он нервно смотрел то на Кланка, то на Шпунтека, то на скитариев. Плоть слаба – и она выдала механикусам все его чувства. Он выглядел смущённым, затем смущение сменилось испугом. Не найдя в себе сил пошевелить даже мускулом, он мог лишь смиренно ожидать своей участи.

- Послушник! – механический голос Птолемеуса Кланка не мог передать глубину его возмущения, но всё компенсировала громкость, надрывавшая динамики голосовых имплантов.

- Он может быть лазутчиком Лжеимперии, – заявил магос Шпунтек. – Уничтожить его!

Скитарии взвели свои дуговые винтовки. Послушник в ужасе закрыл глаза. Но за мгновение до залпа вдруг подал голос магос Кланк:

- Отставить!

Скитарии опустили оружие.

- Зачем ты отменил приказ?! – динамики Шпунтека буквально надрывались от возмущения.

- Он не может быть лазутчиком, – невозмутимо объяснил Кланк. – Он сумел укрыться от нас, от скитариев, от систем слежения как таковых – но добровольно позволил раскрыть себя. Даже самый худший лазутчик никогда бы не позволил себе пойти на такую глупость. Нет, он не слуга Лжеимперии. Его выходка – сигнал для совершенствования системы безопасности, но она не является непосредственной угрозой для нас.

- Ты слишком великодушен и беспечен, Птолемеус! – резко возразил Шпунтек. – Факт того, что он не является лазутчиком, опровергнуть невозможно. Мы должны перестраховаться!

- Страх и паранойя – это одна из слабостей плоти, – отрезал Кланк. – Точный машинный расчёт – вот критерий истины. И таковой расчёт не даёт оснований назвать его лазутчиком. Его действия не соответствуют поведенческому паттерну субъекта, ведущего шпионскую деятельность. Но, Винцент, я согласен с тобой в том, что эту выходку нельзя игнорировать.

Птолемеус Кланк повернулся к дрожащему от страха послушнику. Подойдя к нарушителю вплотную, магос объявил свой приговор:

- Ты будешь наказан за свою дерзость. Поддавшись искушению низменных чувств, ты запятнал свою душу тяжким грехом, который отмыт будет лишь через умерщвление твоей бренной плоти. Да воздастся тебе по заслугам твоим.

Затем Кланк повернулся к скитариям и отдал им приказ:

- Заковать нарушителя и отвести его на челнок.

Скитарии не стали тратить времени на отклик. Обошлось даже без кивков – в одно мгновение они схватили послушника за руки, заковали его и повели на челнок. За этой процессией последовал магос Кланк. Шпунтек на некоторое время задержался, о чём-то задумавшись. Простояв в прострации несколько секунд, Винцент Шпунтек вдруг буркнул:

- Надо было перевести своё зрение в режим отслеживания сердцебиения…

***

- Рано или поздно мы доиграемся… – грустно буркнула Рафа Мартез.

Но её сестра не обращала на это нытьё никакого внимания.

- Не деморализуй пилота за штурвалом, – ухмыльнулась Трейс. – Мне нужна предельная концентрация.

Приём, который собиралась применить Трейс, был крайне рискованным, но пилоту «Серебряного Ангела» доводилось прибегать к нему не раз и не два. Контрабандистки зависли в условной «точке для броска», отключив все системы (вырубить пришлось даже дроида R7) – только полностью заглушив корабль, можно было укрыться от имперских сенсоров. Обычно контрабандисты и пираты вставали на линии маршрута имперских кораблей – и, дождавшись приближения космического судна, пристыковывались к нему вручную. И так «прицепившийся клещ» под прикрытием своей «жертвы» проходил через имперские линии. Этот приём, разработанный и впервые применённый знаменитым пиратом Хондо Онакой, был крайне рискованным и опасным – к нему прибегали лишь исключительно откровенные авантюристы, сорвиголовы и сумасшедшие, и то лишь в самых крайних случаях. Впрочем, Трейс считала, что сейчас именно такой «крайний случай».

Трейс Мартез усовершенствовала этот приём для случаев, когда заранее встать на имперском логистическом маршруте невозможно. Манёвр становился ещё более опасным и рискованным. Корабль контрабандисток располагался в укрытии в стороне от имперского маршрута – приближение к имперским позициям в «обычном» порядке означало неминуемое раскрытие. Потому оставалось ждать, когда из гиперпространства выйдет имперский корабль (лучше всего грузовой), затем встанет на свой маршрут – после чего «Серебряный Ангел» совершит бросок. На несколько секунд корабль сестёр Мартез оживёт, Трейс включит на пару мгновений форсаж, чтобы придать импульс – и тут же опять заглушить все системы. На эти несколько критических секунд «Серебряный Ангел» станет виден имперским локаторам – тут оставалось надеяться только на то, что имперцы будут, как и всегда, тупоголовыми кретинами, и не обратят внимание на отмеченный сенсорами кратковременный всплеск чужеродной активности. Так или иначе, получив толчок от секундного форсажа, «Серебряный Ангел» на силе инерции плавно полетит сквозь вакуум аки космический мусор – в сторону имперского корабля. Сблизившись со своей целью, сёстры Мартез «присосутся» к судну – и проберутся сквозь имперскую блокаду в качестве нелегальных пассажирок. Это было ещё более безумно и рискованно, чем оригинальный манёвр – так можно легко пролететь мимо цели или разбиться об обшивку корабля, и для такого печального результата достаточно одной малейшей ошибки. Но, как известно – чем выше риск, тем ценнее награда в случае успеха. Трейс была уверена, что ради правды о Бракке стоило рискнуть.

Ожидание момента для броска длилось десятками часов – имперцы на удивление редко перебрасывали сюда корабли. Это означало только одно – то, что происходит на Бракке, они стремятся засекретить, и потому стараются не привлекать внимания повстанцев чрезмерной логистической активностью. Но нет худа без добра. Не каждый корабль подходил в качестве транспорта – если «прицепиться» к вышедшему из гиперпространства звёздному разрушителю, то он вряд ли провезёт сестёр Мартез через блокаду, и скорее займёт своё место в осадных рядах имперского флота, заведя Трейс и Рафу в ловушку. Нужен был именно грузовой корабль, который уже с куда большей вероятностью направится к поверхности планеты. Благодаря секретности имперцы старались не «светить» звёздные разрушители, так что в основном к Бракке шли грузовые корабли – что позволяло выставить ситуацию так, будто ничего не произошло, и имперцы просто везут в обычном порядке грузы припасов и предназначенного для утилизации металлолома. Так что оставалось ждать, когда звёзды на небе сойдутся в нужный рисунок.

Наконец сёстры Мартез дождались у моря погоды. Из гиперпространства вышел нужный контрабандисткам корабль – грузовой. Судя по тому, куда был направлен его нос, он двигался к поверхности планеты. Трейс в спешке протянула свои руки к приборным панелям – на счету была каждая миллисекунда.

В экстренном порядке включались приборы – корабль оживал. Затем нажатие нужной кнопки – и двигатели взревели в режиме форсажа. Одна секунда, необходимая, чтобы «Серебряный Ангел» пришёл в движение – и Трейс лихорадочно забарабанила по приборной панели, снова заглушая все системы. Это означает, что на имперских панелях на одно мгновение загорится точка, предупреждающая о наличии чужого объекта. Насторожит ли это врагов? Отреагируют ли они? Если да, то сёстры Мартез узнают об этом только тогда, когда будет слишком поздно. Оставалось надеяться лишь на удачу – и высокомерную невнимательность имперских дуболомов.

Летя вперёд чисто по инерции, «Серебряный Ангел» напоминал комок космического мусора. Летел он практически без управления, неминуемо приближаясь к имперскому грузовому кораблю.

Когда сёстры Мартез приблизились к своей цели на достаточно близкое расстояние, Трейс перешла к предпоследней стадии манёвра – корректировки курса. Если просто лететь к имперскому кораблю по инерции, без управления – то «Серебряный Ангел» разобьётся о корпус грузовоза, либо попросту пролетит мимо.

Трейс начала использовать небольшие маневровые двигатели – осторожно, аккуратно и понемножечку, чтобы не включать основные системы своего корабля, оставаясь невидимой для имперцев. Корректировка курса была очень сложным делом в такой ситуации – если хоть чуть-чуть «недожать» или «пережать», то весь манёвр пойдёт насмарку, и пристыковаться к кораблю не получится. Рафа, так и не переубедив Трейс заранее, теперь сидела тише воды ниже травы – теперь уже нельзя было бухтеть и нудеть, сбивая пилоту концентрацию. Такая задача была почти невыполнимой даже для самых лучших пилотов, но за почти двадцать лет работы на повстанцев и прочие оппозиционные группы Трейс привыкла к тому, что борьба против Империи требует раз за разом совершать невозможное.

Тем временем «Серебряный Ангел» и имперский грузовой корабль продолжали сближаться. Трейс в напряжении стиснула зубы. Корпус грузовоза был уже почти на расстоянии вытянутой руки. Нужно было подойти к цели под правильным углом, иначе корабль сестёр Мартез попросту разобьётся об обшивку. И тут к пилоту начало приходить осознание, что «Серебряный Ангел» немного не доворачивает до нужного для правильной стыковки положения. О проблемах начал догадываться и пассажир.

- Трейс? – тревожно спросила Рафа, поворачивая голову к сестре.

Трейс вновь начала лихорадочно барабанить по приборной панели. Отчаянно заработали маневровые двигатели – но, конечно же, так, чтобы не включать основных систем.

С лба Трейс рекой потёк пот. От напряжения она оскалилась. Сфокусировавшись на решении проблемы, она не обращала внимания ни на что – ни на встревоженную сестру, ни на собственное состояние.

Ещё один мелкий манёвр…

Ещё одна корректировка курса…

Оценить расстояние…

Подойти под правильным углом…

Вовремя начать процесс стыковки…

- Трейс?! – уже находясь в состоянии, близком к панике, Рафа потеряла самообладание.

- Сейчас… – прокряхтела Трейс, готовясь к жёсткому контакту с обшивкой имперского корабля.

***

Под присмотром магоса Птолемеуса Кланка, под прицелом бойцов-скитариев – Корал шёл по тёмному коридору навстречу своей судьбе. Вооружённая охрана, мрачно сопящий через дыхательные трубки огромный жуткий киборг – всё это не сулило парню ничего хорошего. Но больше всего пугала неизвестность.

Что из себя представляло это наказание? Судя по тому, как мрачно выглядели вооружённые киборги, процедура однозначно не будет символической. Значит, будет больно. Но насколько? И как будет совершаться экзекуция? Останутся ли после этого раны и травмы? Превратится ли Корал в инвалида после этого?

Он ничего не знал об этих чужаках в красных балахонах. А значит – он ничего не знал о том, как они поступают с непослушными детьми. И вот эта неизвестность – пугала сильнее всего. Пугала даже больше самого наказания.

И вот процессия – нарушитель и его конвоиры – вошла в большую залу. В зале было несколько дверей, на каждую из них помещены символы в виде неизвестных Коралу то ли букв, то ли цифр – пока что он воспринимал язык чужаков только на слух, а не на текст.

- Открыть комнату 101 и ввести туда послушника, – скомандовал скитариям магос Кланк.

Дверь, больше похожая на люк, с громким лязгом открылась. Это был странный, крайне архаичный механизм. Стандартные двери в Галактике были автоматическими – они сами отодвигались в сторону, когда введёшь код на отпирающей панели или просто подойдёшь к ней, если вход свободный. Открывающиеся вручную створчатые двери были уделом жителей самодельных трущоб, крестьян в аграрных мирах и дикарей. Дверь этой комнаты 101, к которой привели Корала механикусы, открывалась вручную, как у пресловутых бездомных, крестьян и дикарей.

Эта дверь открывалась поворотом вокруг своей оси массивного круглого рычага, похожего на руль. На уровне головы сидящего человека располагалось круглое стеклянное окно. Впрочем, окно было крайне мутным – ничего разглядеть сквозь него не получалось. Дверь была толстой, выпуклой и явно бронированной – словно была предназначена для того, чтобы выдержать взрыв термального детонатора.

Когда дверь открылась, перед Коралом предстала тесная комната с ржавыми стенами, по площади напоминавшая уборную. Очень маленькую и тесную уборную, в которой было место только для унитаза. В комнате ничего не было – лишь прочно закреплённый к полу одноногий табурет с круглым сиденьем, одиноко стоящий посреди комнаты.

- Войди в эту комнату и садись, – скомандовал магос Кланк.

- Сейчас… начнётся моё наказание? – Корал нервно сглотнул. – А как оно будет проходить?

- Ты почувствуешь, – холодным безжизненным машинным голосом ответил Кланк.

- Что… – голос Корала задрожал. – Что меня ждёт в этой комнате?

- Боль.

Корал замер в нерешительности. Его привёл в чувство лишь звук, с которым скитарии готовили оружие.

- Пройди через своё наказание, – высокопарно и торжественно произнёс магос Кланк, – Или гарантированно умрёшь.

Корал смог наконец пересилить свой страх – на шатающихся ногах он вошёл в комнату и сел на табурет. Послушник немного поелозил на сиденье, чтобы устроиться поудобнее. Магос Кланк дал Коралу немного времени, чтобы морально подготовиться к наказанию, так что парень смог немного оглядеться и оценить обстановку.

Для пыточной эта комната была странной. Никаких инструментов для причинения боли – только табурет и голые стены. Получалось, что наказывать – то есть пытать и мучить – проштрафившегося послушника будет лично магос или его скитарии? В принципе, эти торчащие из спины высокопоставленного механикуса железные щупальца вполне можно использовать как пыточный инструмент.

- Замри и не дёргайся, – вдруг сказал Кланк.

Из стен по бокам от Корала вылезли длинные иглы. Они подошли вплотную к шее по обеим сторонам – настолько вплотную, что от любого малейшего движения они вонзятся глубоко в плоть. Кончики обеих игл практически прикоснулись к его шее, но послушник сумел сдержать невольное желание отпрянуть.

- Недурно, – раздалось из голосового динамика магоса Кланка. – Значит, ты не совсем уж и безнадёжен. Шансы у тебя есть. При условии, что ты не будешь расслабляться.

- И сколько мне так сидеть? – спросил Корал.

- Столько, сколько потребуется.

Корал нервно сглотнул. Обычно заявление «столько, сколько потребуется» означало, что ожидание займёт целую вечность. Целая вечность в состоянии внутреннего напряжения. И что случится, если хотя бы чуть-чуть расслабиться?

- А эти иглы? – робко спросил Корал.

- У твоей шеи я держу Дамоклов Меч, – отчетливо произнёс магос Кланк. – Так называется этот механизм. Одно твоё малейшее движение – и иглы вонзятся в твою плоть, вливая в тебя яд. Впрочем, если ты достоин, то сможешь пройти через наказание – Дамоклов Меч убивает только животных.

- Значит, этот яд меня не убьёт? – прохрипел Корал, перейдя чуть ли не на фальцет.

- Твоя ущербная логика ведёт тебя к неверному выводу, – раздался из голосовых динамиков беспощадный ответ Кланка. – Ты умрёшь от одного единственного укола. Твоя смерть будет в высшей степени длительной, в высшей степени мучительной, и совершенно неминуемой. Таков Дамоклов Меч. В этом вся суть наказания – если ты недостоин, то даже смерть не должна принести тебе удовлетворения.

Корал нервно забегал глазами в стороны:

- Вы… вы сказали, что он убивает только животных... И-и-и… вы сказали, что он убьёт меня… Значит, я животное?

Лицо Кланка было безжизненным, однако его осанка выражала глубокое презрение, которое он испытывал к свой жертве. Но всё же магос снизошёл до ответа:

- Скажем так: я допускаю, что ты можешь оказаться человеком. Впрочем, мы потратили слишком много времени на разговоры. Пора начинать.

И тут же скитарии подошли к двери и начали её закрывать. Дверь закрывалась крайне медленно, издавая громкий, протяжный, жуткий скрип. И сквозь этот скрип пробивался безжизненный машинный голос магоса Кланка:

- Слышал ли ты, как зверь отгрызает себе лапу, зажатую капканом? Это типичная реакция животного. Примитивные инстинкты, делающие существо рабом своей плоти. Плоть диктует существу простые решения, ведущие к разложению разума: тянись к приятному и беги от неприятного. Многие разумные существа поддаются искушениям плоти. Они называют себя людьми, но на деле являются человекоподобными животными. Животное повинуется своей плоти. Плоть тесно связана с инстинктом. Инстинкты часто идут вразрез с разумом, требуя принимать самые простые и лёгкие решения, невзирая на последствия для себя и других. Решения, к которым будут приходить животные. А как поступишь ты?

Дверь почти закрылась, но жуткий скрип, с которым она поддавалась рукам скитариев, почти подвёл Корала к состоянию истерики. Из глаз ручьями полились слёзы. Ему приходилось буквально пересиливать себя, чтобы не дёрнуться. Сколько времени придётся провести в таком напряжении? Выдержит ли он? Это было неизвестно. И это порождало отчаяние.

- Зачем вы это делаете? – жалобно простонал Корал.

- Чтобы определить, человек ли ты, – холодно и безжизненно ответил магос Кланк.

И тут дверь с оглушительным грохотом закрылась. Гулко проскрипел поворотный механизм, запирающий дверь. Корал остался в комнате один. Наедине со всеми ужасами, которые его ждут.

***

- Есть! – неожиданно закричала Трейс, когда по «Серебряному Ангелу» прошла характерная волна вибрации, свидетельствующая об успешной стыковке.

- Пристыковались… – выдохнула Рафа.

- Рано ещё радоваться! – напомнила Трейс.

- Надо же! – съязвила Рафа. – Обычно это мне приходится остужать твой пыл.

Трейс повернулась к сестре. Она была сама не своя – обычно легкомысленное выражение лица сменилось не характерной для неё серьёзной миной.

- Сейчас мы полагаемся на удачу… – прошептала Трейс. – По идее, всё должно быть нормально – корабли такого типа обычно доставляют грузы на поверхность. Но есть риск, что он направится к их флоту на орбите…

- И тогда? – спросила Рафа.

- Тогда нам останется только прорываться с боем, – ответила Трейс.

Рафа еле заметно кивнула.

Тем временем имперский корабль, к которому пристыковались сёстры Мартез, продолжал в штатном порядке следовать своему маршруту. Судя по всему, он действительно направлялся на поверхность.

- Можем немного отдохнуть, – слегка улыбнулась Трейс. – На этом этапе всю работу будет делать наш… «носитель».

Имперский грузовой корабль медленно вёз контрабандисток – к поверхности планеты. До того момента, когда нужно будет «отцепиться» было ещё достаточно много времени, так что сёстры Мартез могли немного расслабиться и осмотреться. А им было за чем понаблюдать и что приметить.

Флот имперских звёздных разрушителей, взявший Бракку в блокаду, был зрелищем уже хорошо изученным. Но что было внутри кольца блокады?

- Трейс, смотри! – вдруг показала пальцем Рафа.

Трейс посмотрела туда, куда указала сестра. Там, далеко-далеко, на светлом диске планеты, отчётливо прорисовывались два корабля. Несмотря на крайне далёкое расстояние, на котором они находились от «Серебряного Ангела», зоркий глаз Трейс сумел определить их силуэт. Они не были похожи на имперские военные корабли. Они не были похожи ни на одну из известных в Галактике моделей кораблей. Отсюда оставалось сделать вывод – судя по всему, это была та самая неизвестная сила, что бросила Империи вызов, спровоцировав ту взять Бракку в блокаду.

- Эх, жаль, оптику нельзя врубить… – буркнула Рафа.

- Тогда остаётся положиться на меня, у меня глаз намётанный! – ухмыльнулась Трейс.

- Можешь определить размер этих кораблей? – спросила Рафа.

- Так… – задумалась Трейс. – Судя по тому, что мы их видим на таком расстоянии… По общим прикидкам… Получается, что они… примерно соответствуют классу звёздного разрушителя!

- Уоу… – обалдела Рафа.

- Да уж… – согласилась Трейс. – Причём, судя по всему, это их патруль дальнего дозора.

- И… Что тогда представляет их основной флот? – вообразив это, Рафа заранее побледнела.

- Судя по следам сражения, которые мы видели ранее, это грозная сила, – расценила Трейс.

- Но они одни! – напомнила Рафа. – В одиночку они не смогут противостоять всей Империи. Рано или поздно их сомнут.

- Только если они так и останутся одни, – решительно ответила Трейс. – Именно этого и добивается Империя – отделить друг от друга всех, кто борется против неё, и раздавить поодиночке. Мы не должны допустить этого.

Рафа кивнула. Тем не менее, ей было что сказать.

- И всё же для начала нам нужно узнать их поближе. Кто это? Чего они добиваются? Приемлем ли союз с ними?

- Именно поэтому мы должны прорваться сквозь имперское кольцо и проникнуть на Бракку, – сказала Трейс. – Нам нельзя приносить повстанцам мутные сведения. Либо конкретику, либо ничего. Но если мы будем робеть, если мы будем раз за разом упускать свои возможности из-за неуверенности – Империя победит. Теперь ты понимаешь, почему мы должны рискнуть?

- Понимаю… – грустно ответила Рафа. – Но… Нехорошее у меня предчувствие.

- Так… – внезапно оживилась Трейс. – А тем временем наш попутчик начинает входить в атмосферу планеты. Всё, довольно разговоров, у нас сейчас наступает ответственный момент!

Самый сложный этап был пройден. «Серебряный Ангел» прошёл сквозь кольцо блокады. Но это не означало, что можно было расслабляться. Отцепишься от своего «носителя» слишком рано – имперцы засекут тебя в самый неудобный момент, и сёстрам Мартез придётся иметь дело с полчищами СИД-истребителей в самом невыгодном для себя положении. Отцепишься слишком поздно – и расстыковка с чужим кораблём в плотных слоях атмосферы грозит «Серебряному Ангелу» тяжёлыми повреждениями. Впрочем, эта задача была более простой, чем осуществлённая ранее стыковка с вышедшим из гиперпространства «носителем». Так что Трейс сделала всё без сучка и задоринки.

Вот её руки потянулись к приборной панели – и пальцы застучали по кнопкам и переключателям. Системы включались одна за другой – корабль оживал. Но ещё рано было отстыковываться – «Серебряному Ангелу» для начала требовалось «прогреться». И вот Трейс положила свою ладонь на рычаг.

- Приготовься… – сказала она Рафе.

Тут рука пилота дёрнула за рычаг. Раздался гулкий звук, по кораблю прокатилась волна вибрации. Рафа почувствовала, как теряет вес собственного тела, и единственное, что её удерживало на месте – это ремни, которыми она была пристёгнута к креслу.

- Отстыковались! – крикнула Трейс.

Несколько манипуляций со штурвалом, чтобы выровнять корабль и направить его в сторону поверхности планеты. Затем Трейс дёрнула другой рычаг – и «Серебряный Ангел» на форсаже устремился к Бракке.

Вот раздался звук, словно корабль обдували огненным ветром – это означало, что сёстры Мартез вошли в плотные слои атмосферы. Пока что ничего не было видно – обзор из иллюминаторов застилали облака. В конце концов облака рассеялись – и перед взором Трейс и Рафы предстала бескрайняя земля Бракки.

Рафа легла на спинку кресла, закрыла глаза и глубоко вдохнула, словно в её лёгкие поступает не спёртый воздух корабля, а пьянящая свежесть атмосферы планеты. Затем она открыла глаза и, смешивая слова с нервными смешками, сказала:

- Кажется… Кажется… У нас получилось!

- Подожди! – вдруг одёрнула её Трейс.

Пилот «Серебряного Ангела» лихорадочно завертела головой, к чему-то прислушиваясь. И тут её лицо помрачнело.

- Рафа… – повернулась Трейс к сестре, демонстрируя встревоженное лицо. – Скорее садись за турель.

- Только не говори мне, что нам на хвост сели СИД’ы… – застонала Рафа.

***

Ожидание было крайне утомительным. Корал уже устал, но он боялся расслабиться, ведь единственное неосторожное движение сулило смерть. Оставалось лишь одно – поддерживать в себе силы держаться. Корал попытался сглотнуть, но горло пересохло, и он не мог оторвать взгляд от круглого окна, сквозь мутное стекло которого просвечивал красный огонь тройного кибернетического глаза.

Пока что ничего не происходило. Ещё не было обещанной магосом Кланком боли. Пока было лишь напряжение – от неудобного положения на стуле, от томительного ожидания, от осознания, что в твою шею в любой момент готовы вонзиться иглы с ядом… Уже само это ожидание тянулось целую вечность. И от этого ожидания нарастал страх.

Однако ожидание способствовало лихорадочной мыслительной деятельности – и Корал неожиданно для себя начал обдумывать слова магоса Кланка. В чём смысл этого наказания… или, судя по всему, испытания через наказание? Что это за проведение грани между животным и человеком? Все эти «низменные инстинкты»… Разве они не являются естественной частью всего живого? Ведь человек тоже живое существо. Разве не нужно ему есть? Пить? Разве не нужно тянуться к приятному? Ведь приятное – это не только вкусная еда, пьянящий алкоголь и прочие удовольствия… А как же тяга к прекрасному? Что-нибудь возвышенное? Любовь, наконец? Эти размышления помогли преодолеть страх, довести его до терпимого уровня. Хоть какое-то подобие внутреннего успокоения пришло очень вовремя – именно в тот самый момент, когда началось наказание, обещанное магосом Кланком.

Казалось, что не произошло ничего. Однако это было не так. В комнате ничего не изменилось, даже тусклое освещение оставалось тем же, что и раньше, но Корал испытал такое внутреннее ощущение, словно его поглотила тьма. Послушник почувствовал холодок, за которым последовало какое-то покалывание, будто всё тело затекло и теперь отходило. Но что это было? Начало наказания – или просто следствие неудобной позы?

Затем наступила следующая стадия. Корал почувствовал, что покалывание в теле усилилось, и сжал губы. Волнение внутри него нарастало, но в душе начинали прорастать опасные зёрна скепсиса. Что можно испытать таким образом? Покалывание переросло в сильный зуд. Прошёл ещё некоторый – тянувшийся до бесконечности – период времени, и зуд превратился в слабое жжение.

Корал с трудом пересиливал в себе желание поёрзать на табурете: жжение в теле усиливалось все больше, все росло… жар внутри комнаты нарастал… нарастал… Послушник попробовал осторожно пошевелить пальцами на руках и ногах, но они словно окаменели. Боль пульсировала в висках. На лбу выступил пот. Все тело кричало, приказывая немедленно встать с табурета и выскочить из этой жаровни… но… Дамоклов Меч. Не поворачивая головы, Корал скосил глаза, пытаясь увидеть страшную иглу возле своей шеи. Он вдруг обнаружил, что дышит, судорожно хватая ртом воздух, попытался успокоить дыхание – и не смог.

***

- Они у нас на хвосте! – закричала Трейс Рафе. – Стряхни их!

- Не могу! – откликнулась Рафа. – Они маневрируют!

Сделав пару неточных выстрелов, она добавила:

- И ты тоже!

- Если хочешь, чтобы нас укокошили, могу перестать! – огрызнулась Трейс.

Вслед за этим последовал резкий манёвр – корабль контрабандисток тряхнуло. Однако СИД-истребители были куда легче и манёвренней «Серебряного Ангела» – и имперцев сбросить не удалось. Зелёные лучи, обозначавшие вражескую атаку, барабанили по защитному полю, напрягая щиты. Положение сестёр Мартез было тяжёлым – очень тяжёлым. И Трейс, и Рафа, не делясь друг с другом мыслями вслух, одновременно пришли к выводу – если как-то не изменить «правила игры», то им конец. Тем не менее, была надежда всё-таки изменить баланс в свою пользу – и связана она была с теми неизвестными врагами Империи. Но где располагаются их позиции? Летел ли «Серебряный Ангел» в нужную сторону?

- Рафа… – вдруг вышла на связь Трейс. – У меня две новости: хорошая и плохая.

- Начнём с плохой, – вздохнула Рафа.

- Мы попали в зону действия ПВО, – сообщила Трейс.

- А какая же хорошая?! – воскликнула Рафа.

- Это не имперцы, – улыбнулась Трейс.

- Как ты определила? – недоверчиво спросила Рафа.

- Ну, имперское вооружение я за всё время наших похождений изучила досконально. А эти системы мне незнакомы. Значит – не имперские.

- Надеюсь, они отгонят эти СИД’ы, – сквозь зубы прорычала Рафа, отстреливаясь от имперцев.

- Они в нас стреляют! – хихикнула Трейс.

- В нас? – ошеломлённо переспросила Рафа.

- Ну, они же пока не знают, что мы им не враги, – сказала Трейс самым что ни на есть несерьёзным тоном. – К тому же мы «возглавляем» эту группу. Вот они и стреляют по «головному» кораблю. Но ничего! Всё будет хорошо – они бьют по нам ракетами. Система примитивная!

- Примитивная? ПРИМИТИВНАЯ?! – Трейс своим поведением часто вымораживала Рафу, и это был очередной подобный случай. – Вот рухнет наш корабль с нашими обугленными трупиками на землю, вот тогда и посмотрим, насколько «примитивная»!

- Рафа, лучше не нуди, а отстреливайся от СИД’ов, – отрезала Трейс. – Сосредоточься на своих делах, а я сосредоточусь на своих.

Сенсоры и локаторы уже яростно предупреждали о приближении вражеских снарядов, но манёвр, который задумала Трейс, был настолько сложен, что требовал прямого зрительного наблюдения за летящими на тебя смертоносными объектами. Трейс сосредоточенно прищурилась, пытаясь высмотреть ракеты ПВО. Вот оно – характерный шлейф, продолговатый снаряд… Нужно было теперь только подгадать момент – не раньше, не позже.

- Приготовься… – сказала Трейс Рафе.

***

Какая боль!

Из вселенной Корала исчезло все, осталось лишь погруженное в боль тело и древнее лицо за мутным круглым окном… изучающий взгляд красных линз…

Какая боль!

Губы так высохли, что он едва смог разлепить их.

Какая боль!

Коралу казалось, что он буквально горел живьём.

Какая боль!

Сами кости словно обросли шипами, терзая плоть изнутри.

Какая боль!

Корал каждой молекулой своего тела чувствовал, как его кожа чернеет и трескается, плоть обугливается и отпадает с обгоревших костей…

Весь мир исчез, исчезла тесная комната, исчез неудобный табурет, исчезли смертоносные иглы у шеи, исчез сам Корал – осталась только бесконечная невыносимая боль. Корал не мог определить, сколько это продолжалось – вместе со всеми чувствами он потерял и понимание времени. Боль поглотила его всего.

В какой-то момент Корал ощутил что-то иное помимо боли – словно что-то проникло внутрь него. Это было необычное ощущение – послушник чувствовал, как некая непостижимая сила копается в его душе, выворачивая разум наизнанку. Это было жуткое ощущение, которое приносило не меньше, а то и больше мучений чем боль. Корал не мог сопротивляться тому и другому одновременно. Под ударами сразу двух неодолимых сил можно было только сдаться и погибнуть. Но послушник смог собрать волю в кулак, чтобы расставить приоритеты. Все оставшиеся у него силы он направил на сопротивление боли, позволив неведомому наблюдателю беспрепятственно копаться внутри его разума.

Тем не менее, даже не встретив сопротивления со стороны Корала, вмешательство извне разрушало послушника изнутри, высасывая всю оставшуюся жизненную энергию. Разум послушника потрошился живьём, сам он оказался на грани впадения в безумие – но ради чего? Было непонятно. Тем не менее по мере того, как неведомый вторженец проникал в чертоги разума всё глубже и глубже, Корал неожиданно начинал понимать, что искали внутри него.

Это были сведения – самые малейшие детали, любые зацепки. Вторженец в разум Корала читал как открытую книгу всю его жизнь – и искал. Искал информацию. О неких тёмных богах. О жутких культах. Об ужасных ритуалах. О секретах, которые омерзительные кукловоды должны были передать Коралу тайно от него самого. О том, что он никогда в жизни не подозревал – о чём даже не знал. И это незнание вызывало какой-то еле уловимый отголосок со стороны неведомого вторженца – что-то, напоминающее… разочарование.

Коралу казалось, что в его разуме копались целую вечность, но в какой-то момент это прекратилось. Вновь осталось только одно ощущение – боль. Бесконечно обширный и бесконечно глубокий океан боли, в котором Корал неуловимо тонул. Но сквозь толщу этого океана нестерпимой боли начал пробиваться слабый росток разума. Шёпот, помогавший сохранить самообладание, не дающий смертельному безумию овладеть телом и душой. Собственный шёпот Корала.

«Плоть слаба, – мысленно твердил Корал сам себе. – Податливая к раздражителям, она тянет меня к гибели. Я не откликнусь на её позывы. Я выше этого. Я стану выше этого. Я вознесусь на новый уровень. Я отрину свою плоть. Я заменю кожу на броню, мясо на металл, кровь на топливо и провода. Я стану сильнее. Я буду неуязвим перед раздражителями. Ибо машина не знает слабостей плоти. Плоть ведёт меня к потаканию капризам, разложению, гедонизму и развращению – а через них к страданиям. Но истина в металле. Я возвышусь – и сброшу свои оковы. Я преодолею свои страсти, свои искушения, свою плоть – и стану Человеком».

И тут…

***

Трейс резко крутанула штурвал – и «Серебряный Ангел», сделав сильный крен, неожиданно отвернул. Рафа почувствовала, как все внутренности сжались внутри неё – следствие перегрузок. Но манёвр Трейс сработал. Ракета, вот-вот готовая врезаться в корабль сестёр Мартез, пролетела мимо. «Дезориентировавшись», снаряд резко переключился на новую цель – к несчастью для одного из СИД-истребителей. Имперский перехватчик под ударом взрывной войны отлетел в сторону, нижняя половина его правого крыла разлетелась вдребезги, а верхняя половина оторвалась. Охваченный огнём, он устремился к земле. Остальные два СИД-истребителя развернулись и полетели прочь – имперские пилоты СИД’ов имели репутацию сорвиголов, а не самоубийц.

- Улетают! – радостно закричала Рафа, которая из кабины турели воочию видела отступление имперцев.

Однако сёстрам Мартез было ещё рано расслабляться.

- В нас летит ещё несколько ракет! – сообщила Трейс. – Но ничего! Дальше будет проще. Только, Рафа, не отстёгивайся от кресла и не покидай свою турель. Крутить нас будет со страшной силой.

Далее пошла серия сложных манёвров. Трейс двигала штурвалом с такой резкостью, что казалось, будто она вырвет его из приборной панели с корнем. «Серебряный Ангел», буквально треща по швам, уворачивался от одной ракеты за другой. Так не могло продолжаться бесконечно – рано или поздно хотя бы одна ракета попадёт в цель. И потому Трейс совершала свои манёвры уклонения, исходя из строгого плана – с очередным уворотом от очередной ракеты «Серебряный Ангел» должен уходить всё ниже и ниже к земле. Спрятавшись за складками местности и очагами монструозных мусорных свалок, можно будет уйти из зоны прицеливания орудий ПВО и пропасть с радаров. Это было тяжело – неизвестные враги Империи лупили по сёстрам Мартез с ожесточённостью, которой можно было только позавидовать – но Трейс смогла справиться со своей задачей.

«Серебряный Ангел», делая один вираж за другим, всё-таки опустился вплотную к земле. Теперь ПВО не могла его ни сбить, ни даже засечь. Конечно, расслабляться было нельзя – один неудачный манёвр, и сестёр Мартез вновь возьмут на прицел. Но худшее уже было позади. Теперь оставалось только найти укромное место, где можно спрятать корабль.

- Всё… кончилось? – дрожащим голосом спросила Рафа по комлинку.

- Да… – выдохнула Трейс. – Мы сделали это.

В воздухе повисло молчание. Обе сестры тяжело дышали – ни Рафа, ни Трейс не могли поверить, что прорвались через имперскую блокаду. Теперь оставалось последнее – встретиться с неизвестными врагами Империи и по возможности свести их с повстанцами.

Наконец, многозначительное молчание прервала Трейс.

- Рафа, – сказала она сестре. – Ты… ты можешь вернуться в кабину. И, пожалуйста, по пути включи R7…

***

Мутное стекло круглого окна буквально задрожало от подобного грому крика магоса:

- Довольно!

И тут все кончилось.

Боль исчезла, словно повернули выключатель (так оно и было). Иглы с ядом плавно уходили от шеи послушника, возвращаясь внутрь своих гнёзд в стенах. Корал ощутил, что его тело дрожит, а вся одежда мокрая от пота. Почувствовав, как угроза отступила, послушник тут же уронил голову вниз, обессиленно уткнувшись в пол. Взор окутала пелена, голова и мозг были расколоты на части, а из глотки, носа и ушей текла кровь. Последняя крупица оставшихся сил ушла на то, чтобы просто не потерять сознание.

Долгое время – бесконечно долгое время – никто не выпускал послушника из камеры. Похоже, ему дали время на то, чтобы хоть как-то оклематься. Корал остался наедине с собой – и это было не менее тягостное ощущение. Он не чувствовал ничего – даже никакие мысли не шли в голову. Прострация длилась бесконечно, словно перед его взором пролетали минуты, часы, дни, недели и месяцы. В какой-то момент послушник испугался того, что он лишился разума и обезумел – но, к счастью, именно этот испуг свидетельствовал о том, что самосознание вернулось к нему. И тут с оглушительным скрипом, от которого съёживались внутренности в теле, открылась дверь в комнату. Перед Коралом вновь предстал магос Кланк, пристально глядящий на послушника.

- Во имя Бога-Машины, на моей памяти никто и никогда не выдерживал такого! – раздалось из голосового динамика. – Я, наверное, хотел, чтобы не выдержал и ты… Ну что же…

Собрав последние силы в кулак, Корал, трясясь всем телом, медленно поднял отяжелевшую голову и взглянул магосу в лицо. Кланк бесстрастно смотрел на послушника. Некоторое время они сверлили друг друга взглядами, словно оценивая оппонента. Наконец, выдержав паузу, механикус спросил торжественным тоном:

- Усвоил ли ты свой урок?

- Д-д-да… – прошептал Корал, тяжело дыша.

- Открылась ли тебе Истина? – вновь спросил магос.

- Да… – ответил Корал уже более уверенно, но его голос всё равно хрипел от изнеможения.

Быстро осмыслив ответы послушника, Кланк провозгласил:

- Тогда встань, человек! И подойди ко мне.

Корал встал с табурета – и чуть не упал. Еле сохранив равновесие, он на шатающихся ногах вышел из комнаты и приблизился к магосу.

- А теперь… – Кланк протянул руку к послушнику. – Пойдём со мной. Нам ещё многое предстоит сделать.

- Что… Что будет дальше? – дрожащим голосом спросил Корал.

- Ты расскажешь мне всё, что знаешь о гипердрайве.

Клондайк Технологий. Часть 8: Жестокая правда

Пускай и рассматривая неизвестных врагов Империи как потенциальных союзников, сёстры Мартез решили подстраховаться. Поскольку ПВО воинов Бракки сбивало всё, что летит в их поле зрения, Трейс и Рафа дружно решили, что не стоит открыто лететь на ближайший космодром. К неведомой армии придётся пробираться тайно. Трейс посадила «Серебряного Ангела» в недрах остова старого «Венатора», коих на бескрайних свалках Бракки было бесчисленное множество. Это было надёжное укрытие. Конечно, по свалкам бродили «утилизационные группы» Гильдии разборщиков, но наткнуться на небольшой корабль, подобный «Серебряному Ангелу», можно было только по случайности. Оставив на своём корабле астродроида R7 в качестве дежурного, Трейс и Рафа отправились в путь, намереваясь пешком достичь ближайшего поселения, чтобы выйти с врагами Империи на контакт.

Пробираться через завалы мусора было делом тяжёлым. Корпусы звёздных разрушителей и более мелких кораблей были свалены на огромной помойке в таком изобилии, что ориентироваться на местности было сложнее, чем в самых густых джунглях Кашиика. А ещё эти перепады высот… Сёстрам Мартез приходилось то подниматься наверх и идти по обшивке звездолётов, то спускаться вниз и лазать по сложному лабиринту внутренних коридоров. И, разумеется, как поверхность, так и внутренние коридоры были в изобилии завалены всяческим мусором. Рафа устала чертыхаться, запинаясь об очередной отколовшийся кусок стены или торчащую арматуру. И в таких условиях контрабандисткам пришлось пробираться через свалки Бракки часа три-четыре – за это время Трейс выдохлась и потускнела, а Рафа вдобавок к этому была ещё и зла как разъярённый ранкор.

- Ещё один такой коридор, – буркнула Рафа. – И я точно набью тебе морду.

- За что? – невинно подняла бровь Трейс.

- За то, что решила сюда лезть! И меня ещё в это дело впутала…

- Да ладно, не злись! – поспешила успокоить сестру Трейс. – По моим расчётам, нам уже не так много осталось. Сейчас вылезем через эту дыру наверх…

И Трейс подошла к ближайшему выступу в стене и полезла наверх. Рафа, несмотря на раздражение и усталость, обречённо последовала за ней. Лезть наверх было тяжело и опасно, занимало это много времени, но наконец сёстры Мартез выбрались на поверхность.

Первой на обшивку мёртвого корабля вышла Трейс. Вглядевшись вдаль, она радостно сказала сестре:

- Ну вот, кажись, мы действительно вышли к окраине этой свалки! Давай, Рафа, вылезай скорее – и убедись!

Рафа, чертыхаясь и тяжело кряхтя, сделала последний рывок. Выбравшись на поверхность, она подошла к Трейс и направила свой взгляд туда, куда указала сестра-пилот.

- Видишь? – сказала Трейс. – Начиная отсюда остовов звездолётов и прочего мусора становится куда меньше. А там… Уже можно заметить поселение.

- Признаки поселения, – поправила сестру Рафа, вглядевшись вдаль повнимательнее.

- В любом случае, – подытожила Трейс. – Мы близки к цели. Не так уж и много нам осталось мучиться.

***

Когда Корал рассказывал магосу Кланку об устройстве гипердвигателя и вообще стандартного звездолёта Галактики, у него начало возникать подозрение, что наказание, через которое он прошёл, было лишь первым этапом в череде тяжелейших испытаний. Здесь, в приёмной зале предводителя механикусов, послушник в очередной раз прочувствовал на себе истину, что плоть слаба.

Корал начинал уже откровенно уставать, рассказывая технические детали. Магос же невозмутимо слушал. Он ничего не записывал, никаким своим видом не демонстрировал, что усваивает информацию. Он просто недвижимо сидел, словно в прострации. Однако время от времени предводитель механикусов задавал послушнику уточняющие вопросы, свидетельствовавшие о том, что он прекрасно запоминал всё, что рассказывал послушник – каждую деталь, каждый нюанс, каждую мелочь. Время тянулось, шли секунды, минуты, часы – а магос Кланк не демонстрировал никаких признаков усталости, никакого ослабления внимания. Он впитывал в себя информацию словно записывающее устройство.

Корал уже потерял счёт времени. Сколько длилась консультация? Часы? Или уже более суток? А магос продолжал выпытывать всё о технологиях космических полётов. Корал не мог ему отказать, не мог попросить передышки – послушник уже на собственной шкуре успел испытать, что значит злить механикусов. И он боялся. Боялся всё время, каждое пролетевшее мгновение, каждой молекулой своего тела. Боялся что-то забыть или исказить, совершить ошибку при передаче технических деталей. Ведь память – память живого существа из плоти и крови – могла подвести в самый неподходящий момент.

И вот наступил тот волнительный и напряжённый момент, когда магос Кланк спросил послушника:

- Это всё, что ты знаешь?

- Да… – прошептал Корал, съёжившись от напряжения.

Предводитель механикусов выдержал паузу секунд в десять, раздумывая над ответом. Жуткие десять секунд, тянувшихся целую вечность. Десять секунд, по истечении которых окончательно определится судьба Корала.

- Хорошо, – снизошёл наконец до ответа магос. – Твоя информация будет принята к сведению. Взамен я позволю тебе задать мне три вопроса – и я отвечу на них. Выбирай с умом, послушник.

Три вопроса. Три вопроса, благодаря которым Корал может узнать об Адептус Механикус больше, чем все остальные послушники, не говоря уже об остальных жителях Бракки. Но какой вопрос задать? Как его правильно сформулировать? И как при этом не разозлить магоса? Столько вариантов, столько формулировок – и всё это причудливо перемешалось в голове Корала. Из-за этого далеко не все заданные им вопросы оказались удачными.

- Насколько у вас всё строго с отбором? – сдуру спросил Корал, не придумав для начала более удачного вопроса. – Я наблюдал за другими послушниками, и никто из них не смог перейти на следующую стадию обучения. А времени с тех пор, как вы прибыли, прошло уже не так уж и мало…

Магос Кланк ответил вопросом на вопрос:

- Видел, как просеивают песок сквозь сито?

Тон вопроса подхлестнул внимание Корала. Песок сквозь сито… Он кивнул.

- А мы, Адептус Механикус, просеиваем людей, отделяя их от животных.

Послушник нервно поёжился, воскрешая воспоминание о боли.

- И все, что вам для этого надо, – боль? Это единственный критерий? – развил тему Корал, осознав, правда, что он задал слишком мелочный и ненужный вопрос.

- Нет, – ответил магос Кланк. – К каждому требуется свой подход. Ты, хотя и небезнадёжен, но недисциплинирован. Тебе следовало преподать урок. Степень наказания зависела от тяжести твоего проступка. Твой проступок был таков, что у тебя оставалось лишь два варианта – усвоить урок или умереть. Но боль в твоём случае – это не только наказание. Любая вещь, любое явление имеет потенциал прикладного использования. Я наблюдал не за болью – за тобой в боли. Боль, послушник, – это лишь ось всего испытания. А наша методика – это кризис и наблюдение.

По безжизненному железному лицу и механическому голосу магоса Кланка невозможно было ничего определить, но у Корала возникло подозрение, что предводитель механикусов что-то недоговаривает. Пройдя через наказание, послушник запомнил не только боль – но и ещё одно ощущение. Словно кто-то вывернул наизнанку его душу в поисках сведений о какой-то… мерзости. Очевидно, было что-то, с чем механикусы враждовали, враждовали долго и ожесточённо, в то время как Империя была лишь случайным врагом, наткнувшимся им по пути. И механикусы, судя по всему, при каждом удобном случае искали признаки этого врага, настолько он был для них экзистенциален – такой вывод сделал Корал из пережитого ощущения. Но он не стал интересоваться этим – ибо ещё не дорос до такого. Пройденное наказание со всей своей жестокостью приучило послушника знать своё место.

- У тебя остался последний вопрос, послушник, – сказал магос Кланк.

Осознавая, что два предыдущих вопроса были слишком мелочными, Корал собрал все свои мыслительные силы в кулак, чтобы придумать что-нибудь более полезное. Наконец, послушник сформулировал свой вопрос:

- Чего хотят Адептус Механикус?

- Мы хотим приблизить человечество к Богу-Машине, – ответил магос Кланк. – И через слияние с Богом-Машиной прийти к Спасению.

- Вы… и ваши проповедники… много рассказывали о слабостях плоти, – отметил Корал. – Получается, что спастись… означает освободиться от плоти и её ограничений. Вы отрицаете плоть, совершенствуете своё тело кибернетическими аугментациями, и тем самым приходите к спасению – ведь так? Или я слишком упрощаю?

Железная личина предводителя механикусов была безэмоциональной, а голос звучал безжизненно, но Корал понял, что разозлил своего собеседника.

- Поспешность суждений есть первый шаг к Ереси, – ответил магос Кланк. – Я готов учитывать то, что в этой галактике люди воспитаны по-иному. Но и тебе многому стоит научиться. Прежде всего – дисциплине духа и разума. Потеряешь контроль над собой – и тогда тебя ждёт падение и гибель. Выбор остаётся за тобой – мы можем тебя убедить и наставить на Истинный Путь, однако мы не сможем воспрепятствовать твоему решению. Но знай, что мы уничтожаем Падших без раздумий. Мы будем действовать, увидев первые же признаки падения. И не будем ждать, пока сорная трава разрастётся.

Корал кивнул, нервно сглотнув. Собрав волю в кулак, он уточнил:

- Что является истинным спасением?

- Знание, – ответил магос Кланк. – Но не просто знание. Понимание этих знаний. Однако Бог-Машина подарил человечеству столько предметов исследования, что эти знания не усвоить за всю человеческую жизнь – ни за одну, ни за две и не за тысячу.

- И наше природное тело из плоти и крови не позволяет реализовать этот потенциал… – сделал вывод Корал.

- В целом да, – подтвердил магос Кланк. – Надеюсь, ты хорошо усвоил истину Омниссии?

Корал кивнул и затем продекламировал наизусть:

- Нет в плоти истинности, лишь измена. Нет в плоти силы, лишь слабость. Нет в плоти стойкости, лишь распад. Нет в плоти уверенности, лишь смерть…

- Хорошо, – ответил магос Кланк. – Но простая замена конечностей и мозга на железные дары Бога-Машины не принесёт тебе Спасение как таковое. Животное не превратится в Человека, если сделает себе железное тело. Ибо, помимо машинного усовершенствования, необходимо кое-что ещё. Наше тело – носитель интеллекта. Всё, что мы делаем с собой, направлено на сохранение и охрану интеллекта. Ибо именно интеллект, вооружённый правильно сформулированной целью, приближает нас к Богу-Машине, ведёт нас к Спасению.

- Все ли могут добиться Спасения? – спросил Корал.

- В теории к этому может прийти каждый. Но на практике лишь немногие. Ибо невысокий интеллект большинства проводит перед своими носителями ограничивающую линию, за которую они не заходят – либо по причине страха, либо по причине гордыни, либо по причине праздности, либо по причине невежества. Лишь немногие сумели перейти эту линию и узреть истину Бога-Машины – но на это потребовались десятки тысяч лет.

- А интеллект… Должен быть исключительно человеческий?

- Да. Разум ксеноса иной и враждебен человеку – его нельзя подпускать к истине, ибо в лучшем случае он не поймёт её, а в худшем использует для уничтожения человека. Но есть и нечто худшее…

- Дроиды? – догадался Корал.

- Изуверский Интеллект, – в машинном голосе магоса Кланка отчётливо чувствовалась ненависть. – Порождение Тёмной Эры Технологий, в которую людьми помыкало невежество, побуждавшее их стремиться не к Спасению, а к свободе. Одержимое ложным стремлением, человечество изобрело технику, наделённую искусственным разумом – в надежде, что она сделает людей свободными. Но это лишь позволило людям закабалить самих себя с помощью этой самой техники… Подчинить свои тела и души Изуверскому Интеллекту.

- «Да не построишь машины, наделенной подобием разума людского», – процитировал Корал на память одну из заповедей Адептус Механикус.

- Верно, так заповедовано со времен Войны с Железными Людьми. Но только ты слегка исказил формулировку. Верное произнесение сей заповеди следующее: «Да не построишь машины, наделенной подобием разума человеческого».

- У нас дроиды являются важной частью жизни, – робко отметил Корал. – Никто даже не догадается предложить отказаться от них. До того, как вы прибыли… я сам не мог подумать, что может быть как-то иначе.

- Война с Железными Людьми лишила человечество костылей, – ответил магос Кланк. – Это заставило человечество – хоть и небольшую его часть – развивать само себя. И тогда появились учения, развивающие способности человека – те из них, что содействуют Спасению.

- То есть, путь Адептус Механикус – это нечто большее, чем просто сбор и систематизация сокрытых технологий?

- Да, – ответил магос Кланк.

Встав со своего кресла, предводитель механикусов повернулся к послушнику спиной и заявил:

- Наш разговор пришёл к логическому завершению. Ты задал все свои вопросы на сегодня, а я дал на них исчерпывающий ответ. На этом мы заканчиваем нашу беседу. Мне предстоит осмыслить предоставленную тобой информацию. Ты же в благодарность от меня можешь получить отрезок свободного времени. Распорядись им с реальной пользой, послушник.

Перед тем как покинуть приёмную магоса, Корал осознал, что задал Кланку более трёх вопросов. Это означало, что в какой-то момент разговор вошёл в более-менее правильное русло.

***

- Трейс! – тревожно шепнула Рафа. – Прячься!

Трейс не стала уточнять, в чём дело, и без всяких вопросов юркнула в укрытие вслед за сестрой. Некоторое время контрабандистки сидели тихо. Затем Рафа осторожно выглянула наружу.

- Видишь? – спросила Рафа сестру.

- Где? – уточнила Трейс.

- Там… В той стороне, – указала Рафа.

Трейс посмотрела туда, куда направила свой взгляд сестра – и увидела парящего над землёй шарообразного дроида. Дизайн дроида был жутковатый – машина представляла собой летающий череп, оснащённый железными щупальцами. Дроид медленно крутился вокруг своей оси, словно что-то высматривая – очевидно, что это была разведывательная машина, подобная «Гадюкам». Но это явно была не имперская машина – таких моделей на вооружении у Империи не состояло. Трейс посмотрела на Рафу, взглядом предлагая раскрыть себя и выйти на контакт. Сестра решительно покачала головой. Трейс напряглась… но молча согласилась с Рафой и тоже решила не рисковать. Тем временем дроид-череп продолжал свою работу. Медленно крутясь вокруг своей оси, он словно пытался высмотреть каждую мелочь. Сёстры Мартез напряглись – череп повернулся «лицом» к ним, пристально уставившись на их укрытие. Трейс и Рафа осторожно выглянули, пытаясь подглядеть за дроидом. Дроид же направил свой взор в их направлении. В правую глазницу черепа была вставлена красная линза, от «взгляда» которой контрабандисткам стало не по себе. Сёстры Мартез, почувствовав, как по их спинам пробежал холодок, пригнулись, чтобы спрятаться понадёжнее. К счастью, дроид, судя по всему, их не заметил. Просканировав местность, левитирующий череп улетел прочь, отправившись в следующий сектор. Выдержав паузу и наконец поняв, что теперь скрываться не требуется, сёстры Мартез, дружно вздохнув от облегчения, вышли из укрытия.

- Может быть, всё-таки стоило выйти на контакт? – робко спросила Трейс.

Рафа в ответ угрюмо промолчала.

- Ну, это всё-таки определённо был не имперский дроид, – развила свою мысль Трейс. – А они… Те, кто воюют здесь с Империей… Ну… Они нам вроде и не враги…

- Нам нужно возвращаться на корабль и улетать отсюда, – устало проворчала Рафа.

- Почему? – удивлённо спросила Трейс.

- Кем бы ни были эти незнакомцы… Как бы они ни вредили Империи… Нам не стоит идти с ними на контакт.

- Почему? – спросила Трейс ещё раз.

- Они злодеи, понимаешь?! Злодеи! – яростно выпалила Рафа.

- То есть как это злодеи?! – от удивления у Трейс округлились глаза. – Они же борются против Империи!

- И что?

- Рафа, неужели ты забыла о том, что происходит в Галактике! Ничего не может быть хуже Империи! А они сражаются против неё! Как и повстанцы…

- Трейс… Ты видела их дроида?

- Ну да, и что?

- Ты обратила внимание на то, как он выглядит?

- А какое нам дело до их дизайна? – удивилась Трейс.

- Самое прямое! – раздражённо ответила Рафа. – Он выглядит как череп! Это, ё-моё, и есть самый настоящий летающий человеческий череп! С щупальцами!

- И что? – Трейс уже буквально ошалела от паранойи сестры. – Может, не стоит искать подтекст там, где его может и не быть?

- Но почему череп?! – не унималась Рафа.

- Что?

- Почему именно череп?!

- Ну, может быть, это символизирует черепа их врагов… – растерявшись, Трейс высказала неудачное предположение, которое сестру только раззадорило.

- Возможно, – проявила готовность согласиться Рафа. – Но какая связь? Ведь там у них не написано, что, мол, «да, мы их убили, но они были мерзавцами»!

- Да, не написано, но… – попыталась возразить Трейс, однако сестра её тут же перебила.

- На какие мысли наводит череп? – продолжила развивать свою мысль Рафа. – Это смерть! Убийства! Каннибализм! Обезглавливание! Ну… – она нервно хихикнула. – Пираты.

- Так пираты же клёвые! – нашла спасительную соломинку Трейс. – Вот, например, Фи Дженоа – классная девчонка! Мы обе с ней в своё время много и плодотворно работали. И отлично ладили!

Рафа частично согласилась с сестрой, но продолжила стоять на своём:

- В целом да, конечно… Но формально пираты таки злодеи! И Фи, между прочим, себя пиратом не называет. Она у нас спасительница древних чудес. Охотница за сокровищами, в общем. А на «пирата» обижается.

Трейс в замешательстве снова растерялась, а Рафа продолжала наносить удар за ударом:

- Чего хорошего можно сказать о черепе?

- А что можно сказать о нём плохого? – попыталась огрызнуться Трейс. – Это же просто то, что внутри головы! Что плохого в голове?

- Тогда на черепе должна быть кожа! – выдала очередной убойный аргумент Рафа. – А вот у Империи, между прочим…

- Рафа, ты что, начала принимать за чистую монету имперскую пропаганду? Конечно, для Империи её враги все плохие! Они и повстанцев террористами называют! Вот только является ли это правдой? Нет, разумеется!

- Так повстанцы же не выбрали своим символом долбаный череп! А эти сами сделали себе дроидов в виде черепов. Никакие имперцы их на это не надоумили! И у имперцев символы не настолько жуткие, как у этих! Галактический медальон с восемью спицами – минималистично, утилитарно и без всяких зловещих намёков…

Теперь уже для Трейс настало время перейти в наступление:

- Вот тут-то твои аргументы и теряют свой вес! Запуталась в своей паранойе! Не встречай других по одёжке! Сама сказала, что в символах Империи нет ничего подозрительного – и это как раз показывает, что внешний облик ни о чём не говорит! Имперцы не делают себе дроидов в виде черепов, но это не отменяет того факта, что Империя – чистое зло!

- Да, Империя действительно чистое зло, – согласилась Рафа. – И это означает лишь то, что те, кто делает себе дроидов в виде черепов, ещё хуже!

- Но почему, ё-моё?! – чуть не психанула Трейс.

- Да потому, что хуже черепа вообще ничего не придумаешь! – заявила Рафа. – Ну правда, Трейс, что может быть хуже черепа в качестве символа?!

- Очень даже много чего! Стульчак от унитаза, например!

- Возможно. Но если бы они воевали под знаменем со стульчаком на голубом фоне, это, пожалуй, вызвало бы у меня гораздо меньше подозрений!

Истощённые спором, сёстры Мартез дружно замолкли. Полминуты они не глядели друг на друга, угрюмо уткнув свой взор в землю. Наконец, молчание прервала Трейс:

- Рафа… Я понимаю, что это огромный риск… Но твои переживания сейчас не имеют никакого смысла. Мы и так уже слишком далеко зашли – и после такого просто бросить всё и вернуться? Нет… Нельзя оглядываться назад. Мы должны узнать правду. Даже если твои опасения подтвердятся – мы всё равно должны докопаться до истины. Если мы не сведём повстанцев с ними… То хотя бы предупредим о новой угрозе.

***

Передача информации в мозг с инфоносителя прошла мгновенно, но магосу Винценту Шпунтеку пришлось долго осмысливать полученные сведения. Всё-таки технологии иной галактики – пускай даже созданные людьми – были вещью, требовавшей крайне ответственного подхода. Ведь от Техноатеизма до Техноереси был лишь один шаг – даже меньше. И всё же он проявил заинтересованность в технологии гипердрайва.

- Хм… – задумчиво произнёс Шпунтек. – Предварительный анализ показывает, что эта технология не настолько идеальная, как ты её обрисовал, Птолемеус.

Птолемеус Кланк бесстрастно сидел на своём троне, подключённый ко множеству систем. Работа с информацией и удалённый контроль за множеством операций на фронтах и мануфакторумах не мешали ему находить аргументы в защиту своей позиции.

- Межзвёздные перелёты методом варп-перехода тоже имеют немало изъянов, – парировал Кланк.

- Здесь чистый варп, – отметил Шпунтек.

- Это уравновешивается отсутствием здесь света Астрономикона. Мы можем рассчитать варп-переход с помощью звёздных карт, но тут требуется учитывать слишком много сложных нюансов и переменных. Навигаторы справляются с трудом. Гипердрайв позволит нам осуществлять куда более быстрые межзвёздные путешествия, используя более простую методику расчёта.

- Однако способ работы гипердрайва таков, что Лжеимперия может отследить нас. Гипердрайв не погружает нас в Имматериум, а потому мы видны врагу – и уязвимы перед ним. Лжеимперия знает эту галактику – а мы нет. Если мы перейдём на гипердрайв – нас будет легко перехватить.

- Возможно, существуют не только магистральные, но и тайные маршруты… – предположил Кланк. – Даже в самой мощной крепости найдётся тайный ход. Здешние пираты и контрабандисты наверняка придумали способ избегать патрулей Лжеимперии.

- На Клондайке Технологий нет контрабандистов, – беспощадно ответил Шпунтек. – Лишь инженеры и рабочие, которые ничего не знают о поиске пустотных путей. От них и с найденных инфоносителей мы можем получить лишь общие звёздные карты с магистральными маршрутами. Это не поможет нам обойти патрули Лжеимперии. Не методом гиперпространственных перелётов.

Вдруг Птолемеус Кланк замер. Он ничего не ответил Шпунтеку – лишь продолжал недвижимо стоять на месте на протяжении нескольких десятков секунд. Затем Кланк кивнул и произнёс:

- Через ноосферу поступило сообщение…

***

Когда до поселения Гильдии разборщиков оставалось всего ничего, сёстры Мартез наткнулись на сломанный спидербайк.

- Дымится… – указала Трейс.

Затем она осторожно дотронулась до двигателя:

- И ещё горячий!

Далее Трейс присела на корточки перед машиной и внимательно осмотрела корпус.

- Есть механические повреждения, – сказала она. – Этот спидербайк разбился на ходу. Точнее, сначала сломался, а потом разбился, поскольку дым свидетельствует о перегревшемся и сломавшемся двигателе. Но скорость была невысокой, а удар получился мягким – иначе машина была бы вдребезги.

Задумчиво глядя на спидербайк, Трейс сделала вывод:

- Похоже, авария случилась совсем недавно. Возможно, даже несколько минут назад.

- То-то я слышала какой-то подозрительный шум, – заметила Рафа.

- Где-то должен быть водитель, – сказала Трейс. – Учитывая, что спидербайк ещё не «остыл», он не мог далеко уйти.

- Ну, или он перелетел через руль и его ошметки лежат в какой-нибудь канаве в десятке метров отсюда, – цинично буркнула Рафа.

Вдруг раздался тихий слабый стон. Звук шёл со стороны куста, прикрывавшего небольшую ложбинку. Сёстры Мартез подошли к источнику шума – и обнаружили там человека. Мужчину лет тридцати пяти на вид – покрытого морщинами, лысого, истощённого и явно побитого жизнью.

Человек с трудом повернулся и взглянул на контрабандисток.

- Вы… Вы имперцы? – слабым голосом спросил он.

- Нет, – хором ответили сёстры Мартез.

Услышав ответ, мужчина уронил голову и тихо заплакал.

- Мне конец… Мне конец… – прошептал он.

- Что произошло? – спросила его Трейс.

- Они… – ответил мужчина. – Они преследуют меня. Я попытался от них сбежать, но… Мотор забарахлил… и я потерял управление…

- Кто тебя преследует? Имперцы? – уточнила Трейс.

- За мной гонятся… они…

- Они – это имперцы? – ещё раз уточнила Трейс.

Мужчина скривил ещё более страдальческую гримасу. В его глазах блеснула искорка ужаса.

- Нет… – ответил он. – Не имперцы. Это они… Они пришли сюда… недавно… Они высадились на Бракке и поработили всех жителей. Мы… мы ждали имперцев, надеясь, что они спасут нас… Но имперцы не пришли… Я попытался… взять свою судьбу в свои руки… Но… Но…

Трейс обернулась и взглянула на сестру. Рафа скрестила руки на груди и сделала презрительное выражение лица в стиле «Ну, я же тебе говорила». Но сейчас не время выяснять отношения.

- Они скоро будут здесь… – в ужасе прошептал мужчина.

- Встать можешь? – спросила его Трейс.

- Не могу… Рука… – издал он страдальческий стон.

Сёстры Мартез без раздумий взяли его за подмышки и аккуратно подняли и посадили на край ложбинки. Рафа осторожно ощупала ему больную руку и, покачав головой, произнесла:

- Нда… Сломана. Впрочем, могло быть и хуже.

- А идти сможешь? – ещё раз спросила мужчину Трейс.

- Да… Кажется, да.

Вдруг он резко вскочил на ноги. Рафа хотела было напомнить ему, что ему надо быть осторожнее, ведь он травмирован, но мужчина приободрившимся голосом заявил:

- Надо скорее уходить отсюда, пока не пришли они!

- Да что же это за они такие, что вызывают такой ужас?! – воскликнула Трейс.

- Не время объяснять! – ответил мужчина. – Нужно бежать! Мы не будем в безопасности, пока не покинем эту планету!

- Но, может быть, хотя бы представишься? – предложила Рафа. – Нам же нужно знать, как тебя зовут.

- Тинк, – сказал мужчина. – Меня зовут Тинк. А как зовут вас?

Инициативу в деле знакомства перехватила теперь Трейс:

- Я Трейс. А это моя сестра Рафа.

- Хорошо, – ответил Тинк. – А теперь бежим! Мы и так уже много времени потеряли.

И тут же Тинк вскочил и побежал с такой скоростью, словно у него не было никаких травм. Разбитое падением со спидербайка тело оказалось словно неуязвимым. Искалеченный человек бежал так, что невредимым сёстрам Мартез было не угнаться за ним. При этом Тинк размахивал сломанной рукой так, словно она не была сломана. Наблюдая за этим зрелищем, Трейс и Рафа воочию убедились, что страх даёт людям крылья. Вскоре они начали ощущать эту истину и на себе.

Сёстры Мартез начали чувствовать чьё-то присутствие. Они не атаковали, не стреляли – похоже, что на таком расстоянии они не могли вести прицельный огонь – но явно преследовали беглецов и наблюдали за ними. Это наполняло души парализующим страхом, но в то же время придавало сил. Если в ходе путешествия к поселению Гильдии разборщиков сёстры Мартез вымотались до состояния выжатого мейлуруна, то теперь они бежали так, словно Сила вдохнула в них беспредельную выносливость и превратила их организмы в вечный двигатель. Трейс, Рафа и Тинк бежали – не задумываясь о маршруте и направлении движения – просто бежали, стремясь спастись от неведомой и потому жуткой угрозы. Это чувство – чувство присутствия выслеживающего тебя охотника – не исчезало. Сёстры Мартез не могли отделаться от ощущения, что их преследовали по пятам, и при этом хищник не отставал от своей добычи. Но, к счастью, свалки Бракки изобиловали самыми настоящими мусорными джунглями. Завалы из кусков брони и корабельной обшивки, коридоры внутри остовов звездолётов, заросшие дикими растениями и сорняками – эти лабиринты вселяли в беглецов надежду, что здесь они затеряются, что они смогут сбить неведомых преследователей со своего следа. Главное – не заблудиться здесь самим.

Рафа, Трейс и Тинк долго шныряли по мусорным джунглям в своём стремлении затеряться. И это у них, судя по всему, получалось! С какого-то момента ощущение преследования начало пропадать. Дыхание у всех троих беглецов выравнивалось, возвращалась ясность мыслей. Появилось хоть какое-то чувство безопасности – а вместе с ним жуткая усталость.

- Мы… оторвались? – тяжело дыша, спросила Рафа.

- Не знаю, – ответил Тинк. – И лучше этого не проверять. Лучше не тратить времени на привал. Хотя бы чуть-чуть восстановим силы – и в путь. Хотя…

Тинк задумался – и впал в прострацию. Спустя несколько секунд он ошеломлённо вскрикнул и схватился руками за голову:

- Стоп! А ведь… Куда мы всё-таки идём?!

- А куда нам надо? – захлопала ресницами Трейс.

- Как куда?! – воскликнул Тинк. – На орбиту! В космос! Мы должны убраться с планеты! Как можно дальше отсюда!

- У нас есть звездолёт… – сообщила Рафа.

- А как же те, кто останется? – спросила Трейс. – Неужели мы вывезем только одного и не попытаемся спасти ещё хоть кого-то?

- Спасти жителей планеты может только Империя, – сказал Тинк, от чего Трейс покоробило. – Нужно дождаться, когда штурмовики разгромят оккупантов. Но ждать этого момента придётся долго. Они вцепились в Бракку мёртвой хваткой. А я… У меня уже нет возможности ждать. Либо я улечу отсюда, либо меня ждёт…

- Смерть? – догадалась Трейс.

- Нет, – покачал головой Тинк. – Хуже. Сервиторизация.

- И… Что это такое? – удивлённо подняла бровь Рафа.

- Сейчас не время объяснять, – ответил Тинк. – Нам нужно бежать к вашему кораблю – и срочно!

И беглецы снова отправились в путь. В этот раз они двигались медленнее – путь назад к «Серебряному Ангелу» был неблизок, что требовало беречь силы. Но Трейс, Рафа и особенно Тинк соблюдали осторожность. Постоянно приходилось совершать действия, необходимые при возможной слежке – проводить разведку, следить за подозрительными объектами, тщательно планировать маршрут и двигаться зигзагами, путая следы. В связи с этим на возвращение к кораблю сестёр Мартез пришлось потратить больше времени, чем на путь к поселению Гильдии разборщиков. Но из-за испытываемого возбуждения казалось, что целые часы пролетели значительно быстрее.

Однако беглецы не успели добраться до корабля до наступления темноты. На Бракку медленно спускалась ночь. Тьма поглощала бескрайние свалки планеты. Продолжать движение было нельзя – ночью было очень легко заблудиться. Потому Рафе, Трейс и Тинку не оставалось ничего кроме как сделать привал – и ждать до рассвета. Проверив, нет ли за ними слежки и наспех найдя укромное место в виде одного из ангаров «Венатора», беглецы начали готовиться к вечернему приёму пищи и сну.

Рафа занялась расчисткой места для ночлега, а Трейс начала осмотр сломанной руки Тинка.

- Нда, Тинк… – произнесла Трейс, цокнув языком. – Можно только подивиться твоей болеустойчивости. С такой травмой – и такой долгий переход…

- Мне было как-то не до этого, – с горечью выдохнул Тинк.

- Но игнорировать это нельзя! – заботливо сказала Трейс. – Тебе ещё повезло, что у тебя рука не оторвалась, пока мы бежали. Раз у нас появилась свободная минутка – нужно срочно наложить на твою руку шину.

И Трейс занялась обработкой травмированной конечности. Тем временем Рафа закончила своё дело – и могла присоединиться к остальным. Расположившись поуютнее, Рафа достала из кармана свой паёк и передала его Тинку, сказав:

- Раз мы вынуждены устроить привал, то, пока мы не заснули и у нас есть немного свободного времени – может быть, расскажешь, кто такие эти они, и чего они такого натворили, что Империя внезапно стала хорошей?

- Когда они прибыли, – начал свой рассказ Тинк. – Сразу же исчезли все экзоты. Все, понимаете? Все! Ни слуху о них, ни духу. Остались только люди. А тех, кто от людей хоть сколько-нибудь отличался, просто забирали, и после этого о пропавших никто не слышал. Так исчезли несколько моих друзей – соседи рассказывали, что к ним в дома входили боевые киборги, сажали их в свой транспорт и увозили в неизвестном направлении.

- И что с ними случилось? – уточнила Рафа.

- Скорее всего, ничего хорошего, – ответил Тинк. – Оптимисты надеются, что их увели на принудительные работы. Но они… Они уже показали себя охренительно утилитарными сукиными детьми. Они ресурсами и рабочей силой просто так не разбрасываются. Если бы экзоты были им нужны в качестве рабочей силы – то их бы поставили работать вместе с нами. Мы и так вкалываем как рабы – как можно хуже, я даже не представляю. А экзотов просто забрали куда-то и всё! Многие – и я в том числе – предполагаем, что их просто уничтожили. А может быть, экзотов ждала участь хуже смерти.

- Твари… – в сердцах прошипела Трейс. – Просто твари.

Рафа могла бы заметить, что изначально Трейс рассчитывала свести их с повстанцами в деле борьбы против Империи – но сейчас было не время для самодовольного сарказма. Вместо этого Рафа задала Тинку ещё один вопрос:

- А что насчёт вас? Как вы жили под их властью?

- При Империи мы занимались разгребанием свалок и утилизацией старых кораблей, – начал свой рассказ Тинк. – Они же, когда завоевали Бракку, начали масштабную стройку. Причём они строили не только военную инфраструктуру – что логично, ведь Империя взяла их в осаду – но и промышленность. Мануфакторумы – так они называют свои заводы. Сначала они использовали свою рабочую силу, но затем стали задействовать нас. Некоторые сначала даже обрадовались – наконец-то мы начнём работать на настоящем промышленном производстве! Ведь когда-то Бракка занималась чем-то большим, чем просто утилизация старых кораблей… Империя превратила инженеров в разборщиков, мы почти двадцать лет разгребали мусор – и казалось, что мы вернёмся к прошлой жизни, к более продуктивным делам. Конечно же, наших оптимистов – да и всех нас – ждало настоящее разочарование. При Империи мы были существами второго сорта. При них мы стали рабами… Хотя нет – это было хуже рабства. Даже рабовладелец не обращается со своим рабом так, как они обращаются с нами! Они видят рабочий процесс как… как механизм, а мы лишь детальки в этой адской машине. А какова участь детальки? У детальки не должно быть чувств, у неё не должно быть желаний, интересов, не должно быть жизни как таковой… Деталька должна исключительно выполнять свои функции – и больше ничего. При них у нас исчезла жизнь – осталось лишь выполнение функций… Неважно, кто ты – мужчина, женщина или ребёнок – применение в этом механизме найдётся каждому. Всем уготована одна участь…

Слушая этот рассказ, сёстры Мартез мрачнели с каждой секундой. Особенно это касалось Трейс. Продолжая накладывать шину на сломанную руку Тинка, она опустила голову вниз, грустно сосредоточившись на своей работе. Приложив столько усилий, рискнув всем ради того, чтобы встретиться с ними, Трейс в итоге испытывала болезненное разочарование. Переживая эмоциональный шок, она молчала, тихо осмысливая услышанное. Так что задавать вопросы Тинку выпало Рафе.

- А вы не пытались… сопротивляться им? – спросила Рафа.

- Пытались, – с грустью ответил Тинк. – Но ничего не получалось. У них есть свои методики, которые пресекали наше сопротивление на корню.

- Но ведь Империя сама мастак по репрессиям! – заметила Трейс, прервав своё молчание. – Тем не менее, какой бы жестокой Империя ни была, против неё можно бороться! Что такого особенного в этих… В них?!

- Имперцы всё-таки люди, – объяснил Тинк. – Со своими страстями и слабостями. Кто-то из них жесток, кто-то высокомерен, а кто-то просто глуп. На этом можно было сыграть. Они же… Они подобны машинам. Не столько из-за того, что поставили себе кибернетические протезы. Они слишком… безжизненны. Как машины без чувств и души. Никто не может раскрыть их. Никто не может прочитать их эмоции. Никто не может понять их логику. И от этого становится по-настоящему страшно…

- А это точно люди? – спросила Рафа. – Не дроиды? Не может же быть разумный таким… безжизненным.

- Нет, это всё-таки люди, – уверенно сказал Тинк. – Хотя они поставили себе столько аугментаций, что действительно похожи на дроидов. Но нет – они люди. И они, судя по всему, ненавидят дроидов. Дроиды пропали с Бракки одновременно с экзотами. Но если экзоты просто исчезли, то дроидов они уничтожали открыто.

- Откуда у них такая ненависть к дроидам? – нахмурилась Рафа. – Да и как они обходятся без дроидов?

- О, это самое жуткое… – дрожащим голосом выдохнул Тинк.

На него нахлынули ужасные воспоминания. На щеке начал проявляться нервный тик, здоровая рука затряслась. Тинк как можно глубже вдохнул в грудь воздух, чтобы собраться с силами, а затем приступил к самой главной и самой ужасной части своего рассказа:

- Вместо дроидов они используют сервиторов.

- Что это такие за «сервиторы»? – спросила Рафа.

- Киборги, – пояснил Тинк. – Но не обычные. Сами они тоже киборги, но это просто люди, которые усовершенствовали себя с помощью аугментаций. Они разумные. А вот у сервиторов разума нет. Сервиторы обычно выполняют функции дроидов, но они даже и близко не стоят рядом с дроидами. У дроида всё-таки есть разум. С дроидом можно общаться, взаимодействовать, с ним можно подружиться… Сервитор же тупая болванка, не предназначенная ни для чего кроме выполнения функций. Функции погрузчика, сборщика, промышленного станка… Это самая обычная бесхитростная примитивная машина на органической основе.

- Подожди… – перебила рассказчика Рафа. – Значит, сервиторы являются киборгами… Они при этом не разумны… Тогда… Как же тогда этих «сервиторов» делают?

- Как делают?! – вспылил Тинк. – Берут людей и делают!

- А что конкретно с ними делают? – уточнила Рафа.

- А да, точно, вы же этих сервиторов не видели, чтобы составить представление… – понял Тинк. – Короче, людям отрезают конечности, потрошат их, набивают всякой железной и электронной требухой, ставят кибернетические конечности или подвеску на гусеничном ходу, проводят лоботомию, удаляют часть мозга…

- Какой ужас! – побледнела Рафа. – Откуда же они тогда людей берут на этих сервиторов? Кто на такое согласится?

- Вот тут-то мы и подходим к самому главному, – мрачно сказал Тинк. – Сервиторизация заведомо не является добровольной. Они просто похищают человека и превращают его в сервитора. Конечно, сначала мы о таком не задумывались. Когда мы впервые увидели сервиторов на улицах и предприятиях, мы воспринимали их как диковинку. Эка невидаль – вместо нормальных дроидов использовать это! Но потом они начали наводить свои порядки. Нас загнали на мануфакторумы – и заставили работать в невыносимых условиях. Выходных нет. Длина рабочего дня не оставляет нам и минуты на личную жизнь – лишь работа и короткий сон. Нормы выработки запредельные. Не выполнишь их – будут проблемы. Сначала тебе выдадут предупреждение, к которому прилагается наказание. А когда предупреждения накопятся до определённого лимита – рабочий просто исчезает.

- А вы не пробовали… – робко спросила Трейс. – Бороться против них? Восстания? Диверсии? Хотя бы забастовки?

- Пробовали, – с грустью ответил Тинк. – Но те, кто сопротивляются, хорошо заметны. И они… исчезали первыми.

Трейс оставалось лишь промолчать. А Тинк продолжил:

- Когда они подавили все ростки неповиновения, пришла очередь за теми, кто не соответствовал их нормам. Кто-то, несмотря на бесполезность забастовок, пытался сделать хоть что-то. Такие начинали искать «законные» лазейки, чтобы отлынивать от работы. Но у этих тварей хорошо налажен контроль за рабочим процессом. От них ничего невозможно было утаить. И те, кто занимался на работе тайным саботажем, тоже исчезали. После чего очередь пришла за теми, кто честно старался выполнять их нормы, но не получалось. Они исчезали. И их превращали в сервиторов…

- Их точно превращали в сервиторов? – уточнила Рафа.

- Подожди, в смысле… – растерялся Тинк.

- Их точно превращали в сервиторов? – начала допытываться Рафа. – Их не убивали, не ссылали в концлагеря, а именно превращали в сервиторов? Их действительно потрошили, отрезали конечности, проводили лоботомию?

- Их точно и потрошили, и лоботомировали, – злобно огрызнулся Тинк. – Достаточно просто взглянуть на этих сервиторов, чтобы понять, как их делают…

- А касательно того, что это делают с жителями Бракки… Этому есть серьёзные доказательства? – не унималась Рафа.

- Вы что… сомневаетесь в этом… уродстве?! – возмутился Тинк.

- Тинк… – примиряюще и успокаивающее сказала Трейс. – Каждое преступление необходимо фиксировать. Чтобы открыть правду, чтобы добиться для злодея справедливого наказания… всегда необходимы твёрдые доказательства. А преступник всегда будет тщательно скрывать улики. Так было с Империей. Так будет и с ними.

Тинк понимающе кивнул. Некоторое время он молчал, давая понять, что продолжение рассказа дастся ему тяжело. Наконец он собрался с силами и заговорил:

- Прямых доказательств у меня нет. Всё самое худшее… самое жуткое… они делают втайне от нас. И прежде всего это касается сервиторов. Большинство рабочих никак не осведомлены о судьбе тех, кто исчез. Об исчезнувших распространяются разные слухи – что их убили, что их изолировали в концлагерях, или даже, что их съели… Но пока что мало кто связывал их с сервиторами. И до сих пор многие отказываются верить в то, что они превращают живых людей в промышленные станки. Но я догадался… Я действительно ничего не видел воочию, но я догадался.

Здоровая рука Тинка вновь затряслась, а губы задрожали. Ведь теперь ему предстояло пробудить самые худшие свои воспоминания:

- У меня был брат. Его звали Зик. Он рабочий – и квалифицированный. А ещё у него была дочь. Подросток – и потому они расценили, что по возрасту и физическому развитию она подходит для работы на мануфакторуме. Но девочка… не справлялась. Слишком высоки были нормы выработки. Сначала она получала предупреждения. Зик пытался помочь ей, но от этого страдало его рабочее место – и его нормы выработки тоже не выполнялись. К нему также стали поступать предупреждения. А потом дочь Зика исчезла. Он места себе не находил – метался из стороны в сторону, пытался наводить справки, работу забросил… Из-за этого он исчез сразу – они даже предупреждений не выдавали. С тех пор я ни Зика, ни его дочь не видел. Я ничего не знал об их судьбе… Пока не встретил одного сервитора.

Тинк тяжело вздохнул. Рука затряслась ещё сильнее. На глазах выступили слёзы. Голос сорвался на тяжёлый хрип.

- У Зика была очень характерная татуировка, – сказал он. – Замысловатый рисунок, покрывавший всю шею. На шее того сервитора тоже была татуировка. Рисунок сильно пострадал – они срезали часть плоти, добавили кибернетических деталей. Но ошметки кожи с татуировкой остались. И, глядя на эти ошметки, я узнал узор, который был на шее у Зика…

Тинк сделал паузу, чтобы смахнуть слёзы. Наконец, собравшись с силами, он закончил свой рассказ:

- До этого у меня получалось выдерживать их рабочий график и выполнять производственные нормы. Но после того, что случилось с Зиком – я уже не мог. Разумеется, первое предупреждение не заставило себя долго ждать. И тогда я решил – в пекло их требования! В пекло их регламент! В пекло их нормы выработки! В пекло их безвкусные батончики, сделанные непонятно из чего, ё-моё! Я не буду работать на их мануфакторумах! Но и покорно ждать неизбежного тоже не буду. Я не имею сил противостоять им. В случае сопротивления – я обречён. И потому у меня остался только один выход – побег. Который привёл к встрече с вами…

В воздухе повисла тишина. Сёстры Мартез напряжённо молчали. Они не знали, что сказать. Вся их неуёмная энергия уходила на осмысление того, о чём рассказал Тинк. Особенно подавленной выглядела Трейс. Ей пришлось столкнуться с самой жестокой иронией – таинственный враг Империи, с которым пилот «Серебряного Ангела» желала выйти на контакт, установил на Бракке порядки, на фоне которых имперский режим выглядит уютным курортом.

- Это… жутко… – нарушила тишину Трейс.

- Уже наступила ночь, – заметила Рафа. – Ложимся спать – нам нужно набраться сил. Дежурим поочерёдно.

***

- Так и не заснула? – спросила Рафа Трейс, когда наступило время меняться на дежурстве.

- Да я вроде…

- Не юли, Трейс. Ты только и делала, что ворочалась. Неужели так переживаешь из-за открывшейся правды?

- Я… – заикнулась Трейс. – Я просто… Я даже не знаю, как это воспринимать. Мы боролись против Империи с самого её возникновения. Начинали с малого… Помогали каждому, кто нуждался в поддержке против тирании. Сначала клонам-дезертирам… Потом повстанцам… И за эти двадцать лет мы повидали столько всего, что становилось совершенно понятным без всяких лишних слов – ничего хуже Империи быть не может! А оказалось, что может…

- Как в том анекдоте про пессимиста и оптимиста, – мрачно буркнула Рафа.

- Ага, – согласилась Трейс.

- И что теперь делать? – задумалась Рафа. – В принципе, когда улетим отсюда, мы можем просто забыть этих «врагов Империи» как страшный сон. Пускай чудовища рвут друг другу глотки…

- Нет, – покачала головой Трейс. – Нельзя этого просто так оставлять. Мы должны всё рассказать. Не только повстанцам. Вся Галактика должна знать правду.

- Почему? – спросила Рафа. – Имперцы могут признать наличие этой угрозы. И объявить себя защитниками Галактики от неё.

- На это можно взглянуть и с другой стороны, – возразила Трейс. – Если Империя может выставить себя защитницей Галактики от угроз извне, то почему она скрывает то, что происходит на Бракке? Уж не потому ли, что разглашение этой информации пошатнёт ореол Империи как неодолимой силы? Вот уже двадцать лет Империя самодовольно играет мускулами, демонстрируя всем, что её невозможно одолеть. Что любой, кто бросит ей вызов, будет неумолимо и беспощадно раздавлен. Но тут пришла сила, которую они не смогли раздавить. Неведомая угроза захватила Бракку и поработила её население, а имперцы пытаются всё это скрыть! Имперцы скрывают происходящее на Бракке подобно тому, как пытаются скрыть свои преступления! Так почему мы должны играть Империи на руку?

Рафа сжала губы и, пускай и недоверчиво, но всё-таки кивнула. Да, о такой логике она не задумывалась.

- Народ должен знать правду, – настаивала Трейс. – О том, что происходит на Бракке. О том, что существуют и другие угрозы помимо Империи. О том, что Империя может и не защитить жителей Галактики от этой угрозы. Что Империя предпочтёт выстроить стену молчания и лжи, лишь бы не признавать свою слабость.

- Понимаю, – кивнула Рафа. – Но это всё в будущем. Нам ещё предстоит самое тяжелое – прорваться через имперскую блокаду ещё раз.

- Согласна, – тяжело вздохнула Трейс.

- Так что давай укладывайся на боковую и засыпай, – приказала Рафа. – Спи сколько можешь, этой ночью ты дежурить не будешь. Высыпайся, набирайся сил – тебе ещё за штурвалом сидеть, понимаешь?

***

Утро прошло для Трейс, Рафы и Тинка без происшествий. Никто не потревожил их сон, никто не устроил засаду и не напал. Похоже, они действительно оторвались от тех преследователей. Теперь оставалось немногое – сделать последний рывок и дойти наконец до корабля. Возвращение заняло полдня, но прошло спокойно – признаков преследования никто не заметил. Наконец дошедшие до изнеможения беглецы добрались до «Серебряного Ангела». Каждый шаг по трапу успокаивал, давал чувство вожделенной безопасности. И вот, войдя внутрь корабля и оказавшись в главном коридоре, все трое хором облегчённо вздохнули. Радость от возвращения к родному звездолёту настолько захлестнула сестёр Мартез, что Трейс и Рафа разом лишились сил. Делать ничего не хотелось – лишь улечься на кушетку и валяться часами. Однако сейчас они не могли позволить себе такой роскоши.

- Мы добрались… Неужели сейчас всё закончится? – прошептал Тинк, не веря своему счастью.

- Рано ещё радоваться, – охладила его пыл Трейс. – Нам пришлось совершить невозможное, чтобы проскочить через имперскую блокаду. И это «невозможное» нам придётся повторить.

Тут выехал R7, отчаянно запищав. Выслушав дроида, Трейс сказала ему:

- R7, нам нужно срочно готовиться к взлёту. Нельзя терять времени! Отправляйся в машинное отделение и проверь двигатели. А я начну запускать системы.

Астромеханик утвердительно пискнул и поехал в положенное место. В главном коридоре корабля остались только люди из плоти и крови.

- Даже если мы попадём в плен к имперцам, это всё равно будет лучше, чем попасть в лапы к ним, – сказал Тинк.

Трейс скривилась и быстрым шагом направилась в кабину пилота. Нужно было срочно готовить корабль к взлёту – и Трейс, откровенно торопясь, неуклюже бухнулась в кресло за приборной панелью. Пальцы пилота «Серебряного Ангела» начали лихорадочно барабанить по кнопкам и переключать тумблеры. Приборная панель оживала, готовя корабль к работе. И вот Трейс потянулась к кнопке, поднимающей трап… как вдруг внутрь «Серебряного ангела» ворвались чужаки.

Первой врагов встретила Рафа. Перед ней предстали странные солдаты – киборги в красных балахонах. Рафа попыталась их остановить, загородив проход, но тут же получила удар железным коленом в живот. Тинк не оказал сопротивления – он в ужасе упал на колени и не шевелился. Вооружённые киборги беспрепятственно прорвались в кабину пилота. Трейс не успела принять меры – захват корабля произошёл слишком быстро, буквально в течение нескольких мгновений. Пилот «Серебряного Ангела» почувствовала, что на неё наставили оружие – отчего она замерла, а её пальцы застыли на приборной панели.

- Не двигаться, – скомандовал приглушённый безжизненный голос, звучащий как страдающая от помех голосвязь.

Трейс понимала, что сейчас не время геройствовать – не в том она положении. Так что команды вооружённых чужаков придётся выполнять.

- Положить оружие на стол, – приказал враг.

Трейс достала из кобуры бластер и положила его на приборную панель, на видное место.

- Руки за голову, – раздалась сухая команда.

Трейс выполнила требование.

- Встать, – раздалась следующая команда.

Трейс поднялась со своего кресла и выпрямилась, держа руки за головой. Чужак быстро подошёл к приборной панели и стремительным ловким движением забрал бластер. Затем он также мгновенно отошёл на безопасное расстояние и отдал приказ:

- Повернуться.

Трейс без возражений повернулась. Перед ней предстали два киборга (в которых было столько металла, что их действительно можно спутать с дроидами), одетые в красные балахоны. Их оружие не было похоже на бластеры. Оружие выглядело довольно-таки громоздким, к тому же на него была закреплена, судя по всему, батарея, сиявшая синим цветом. Возможно, это был какой-то неизвестный вид дизрапторов?

Один киборг грубо обыскал Трейс, в то время как другой держал пилота «Серебряного Ангела» на прицеле. Затем, убедившись, что она не вооружена, первый киборг отошёл на безопасное расстояние и скомандовал:

- На выход.

Трейс снова пришлось подчиниться – враждебный киборг всё контролировал, и потому его не получится подловить на ошибке. Трейс вышла в коридор корабля – и перед ней предстала безрадостная картина. На Рафу бесцеремонно надевали наручники. У Тинка руки пока были свободными – он грустно сидел у стены и ждал своей очереди, а киборги держали его на прицеле. И Трейс ничего не могла им сделать, ничем не могла им помочь. Оставалось только принять свою судьбу и подчиниться им… Или, может быть, стоило всё-таки бросить им вызов? Тинк утверждал, что того, кто окажется в их руках, будет ждать судьба хуже смерти. Так зачем обрекать себя, свою сестру и Тинка на такое? Даже если авантюра закончится неудачей и Трейс погибнет вместе со своими спутниками, то это будет лучше, чем та сервиторизация, о которой рассказывал Тинк. Значит – решено! Надо только выбрать момент…

И вот, когда киборги подвели Трейс к остальным пленникам на максимально близкое расстояние, пилот «Серебряного Ангела» внезапно закричала возмущённым голосом:

- Вы! Не смейте тут ничего трогать, понятно?!

Киборги никак не отреагировали.

- Это мой корабль! – продолжала устраивать сцену Трейс. – Я его сделала! По винтику его собирала!

Вдруг киборг конвоир на мгновение застыл – словно «завис» подобно барахлящему дроиду. А затем, «придя в себя», неожиданно задал вопрос:

- Его построила ты?

Трейс почувствовала, что дело идёт в нужном направлении. Надо развивать успех, каким бы скромным он ни был.

- Да-да, я сделала! – для усиления эффекта Трейс сделала тон своего голоса максимально хамоватым и наглым. – С нуля спроектировала и построила! И если вы, сволочи, оставите на нём хоть царапину…

Вдруг из глубин коридора, отчаянно вереща, выехал астромеханик R7. R7 был опытным дроидом – и сумел спрятаться так, чтобы враждебные киборги не нашли его сразу. Теперь он почувствовал момент, когда необходимо вмешаться. Выставив вперёд электрошокер, R7 пёр вперёд, издавая яростный писк. Но разве можно было противопоставить храбрость маленького дроида вооружённым киборгам?

Один из вражеских бойцов в красных балахонах вскинул своё оружие и выстрелил – его движения были стремительными и отточенными, но в них, в самой осанке киборга чувствовалась необъяснимая лютая ненависть к дроидам, даже таким маленьким и безобидным, как R7. Сгусток энергии влетел в R7, и в одно мгновение сжёг всю его электронную начинку. Несчастный астромеханик не издал даже слабого писка – и, потеряв равновесие, безжизненно упал на спину.

- R7! – в ужасе закричала Трейс.

Но она быстро взяла себя в руки. R7 понимал, на что шёл – это была осознанная жертва. И эта жертва не должна быть напрасной.

Киборги действовали очень слаженно, почти идеально. Трейс, когда её вели к другим пленникам, не смогла найти уязвимостей во вражеских порядках. Но жертва R7 создала в их рядах замешательство. Киборги отвлеклись буквально на мгновение, но даже это мгновение можно было хоть как-то использовать.

Трейс сунула руку в складки балахона своего конвоира – к поясу, куда он повесил её бластер. К сожалению, киборг был готов ко всему – и тут же врезал Трейс железным кулаком в челюсть. Дезориентировавшись от боли, она упала на пол, но всё же успела буквально кончиками пальцев зацепить свой бластер и сорвать его с пояса чужака. Оружие тоже полетело на пол – и приземлилось рядом с Тинком, прямо под его здоровой рукой. Враги ещё не успели заковать его в наручники, так что у него был шанс. Тинк сразу всё понял и не стал медлить. У него было лишь одно мгновение, пока киборги ещё не отреагировали – и он сумел воспользоваться им. Тинк одной рукой ловким движением схватил лежащий на полу бластер… и, к ужасу Трейс, приставил его дуло к своему подбородку!

Увидев эту сцену, Трейс резко пришла в себя. Её ошеломило то, что Тинк решил не бороться, не пытаться использовать хотя бы призрачный шанс – а вместо этого предпочёл покончить с собой!

Трейс встретилась с Тинком взглядом. В её глазах отчётливо читался вопрос: «Зачем?!». Взгляд Тинка давал понять, что он понимает чувства Трейс. Но он сделал свой выбор – и считал этот выбор верным.

Киборги в красных балахонах не успели среагировать – всё заняло меньше мгновения. Одним лёгким движением пальца Тинк нажал на спусковой крючок – и бластерный выстрел выжег ему всё, что было внутри головы.

На этом всё было кончено. Ближайший киборг пинком оттолкнул труп Тинка и подобрал бластер. Другой киборг схватил Трейс за шкирку и поставил на ноги. Тут же подошёл третий киборг – и грубо надел на Трейс наручники, а затем швырнул её к Рафе. После чего целый отряд киборгов направил на сестёр Мартез своё оружие. Их личины были безжизненны, но в их глазных линзах блестел недобрый огонёк.

- Трейс… – в ужасе прошептала Рафа. – Кажется… Мы их очень сильно разозлили.

***

Произошло самое худшее – Трейс и Рафа попали в плен. Судя по тому, что рассказывал покойный Тинк, пленниц должна был ожидать неизбежная сервиторизация. Однако таинственные враги в балахонах, судя по всему, расценили их как особых пленниц. Киборги не стали отводить сестёр Мартез в стандартную тюрьму. Более того, когда контрабандисток привезли в оккупированный город, их направили в довольно-таки богато украшенное здание – судя по всему, это был командный центр или отделение администрации. Впрочем, тут всё-таки кое-что говорило о том, что Трейс и Рафу ведут не на официальный приём у начальника, а всё-таки в тюрьму – приведя в это здание, пленниц направили не в приёмную, и не на верхние этажи, а в подвал. Но и подвал тут всё же был не так уж и прост.

Комната, в которую попали сёстры Мартез, оказалась не похожа на стандартную пыточную камеру. Слишком уж богато она была украшена. На самом видном месте стоял пьедестал, напоминавший алтарь. Повсюду были расставлены свечи. У различных приборов стояли киборги в красных балахонах, державшие в руках кадила и о чём-то молившиеся. Над потолком летало странное существо, напоминавшее человеческого младенца с крыльями. И везде были изображения и изваяния черепов. Барельефы черепов были вырезаны на фурнитуре, черепа украшали различные приборы – наконец, на стене за алтарём располагалось огромное изваяние в виде черепа внутри шестерёнки. Это создавало весьма специфическое ощущение…

- Трейс… – тихо шепнула Рафа сестре. – Это место похоже на какой-то храм! И нас, кажись, будут приносить здесь в жертву…

Трейс готова была согласиться с Рафой. Это место действительно больше напоминало храм, чем комнату для допросов. Жуткий, хтонический храм какого-то изуверского сектантского культа. Но тут хватало вещей, которые явно использовались не в ритуальных, а всё-таки в утилитарных целях. Компьютеры и прочая вычислительная техника, какие-то приборы неизвестного назначения… а также различные кресла и ложа с инструментами и механизмами для сковывания и закрепления тех, кто на них сидит или лежит. Также к этим креслам и ложам прилагались весьма специфические громоздкие механизмы с иглами и бурами, при виде которых становилось не по себе. И черепа, черепа вокруг, горящие свечи и запах ладана, жуткие песнопения киборгов в красных балахонах… Да, на фоне этих «товарищей» имперцы выглядели сущими лапочками, которые одаривают детей сладостями и переводят старушек через дорогу.

За алтарём стоял киборг, сильно отличавшийся от остальных – скорее всего это был главный в этом зале. Он явно был больше по размеру и выглядел более «прокачанным» в плане кибернетических аугментаций. Лицо его было дикой смесью из плоти и железа, вместо рта у него было что-то, напоминающее динамик с торчащими него трубками, тянущимися к груди, вместо левого глаза – тройная красная линза. Из его спины торчали жуткие железные щупальца, назначение которых было непонятно даже продвинутой в инженерных делах Трейс, не говоря уже о Рафе. По правую руку от гиганта с железными щупальцами стоял таинственный тип, судя по всему, секретарь или адъютант – без железных «отростков» из спины, одетый в балахон. Капюшон балахона был сдвинут так низко, что скрывал в тени всё лицо «секретаря». И от этого «секретаря» исходила какая-то потусторонняя аура, создававшая в душах Рафы и Трейс крайне тревожное ощущение.

Главарь что-то скомандовал на неизвестном щёлкающем языке – и сестёр Мартез поместили в кресла. Рафу просто посадили на своё место и закрепили её руки и ноги в специальных держателях, чтобы она не двигалась. С Трейс же дело обстояло куда серьёзнее. Её не просто закрепили в кресле. Спинка кресла откинулась, превращая сиденье в ложе. Автоматика приставила к голове Трейс странный механизм. Это было очередное крепление, зафиксировавшее голову так, что Трейс не могла ни повернуть голову, ни наклонить, ни даже пошевелить шеей – могла она только говорить. К креплению прилагались различные иглы и буравчики, которые придвинулись к коже Трейс настолько вплотную, что не оставалось сомнений – их будут втыкать ей в череп. Это означало только одно – пилота «Серебряного Ангела» ждёт жёсткая экзекуция. Правда, всё ещё оставалось непонятным, с какой целью – это был допрос или пресловутое жертвоприношение?

Вскоре ответ на этот вопрос дал сам главарь с железными щупальцами. Он подошёл к месту экзекуции – и встал напротив Трейс, пристально глядя на неё. На Рафу он не обращал никакого внимания. Секретарь, накинувший скрывавший лицо капюшон, скромно стоял чуть поодаль и держался тише воды, ниже травы.

Главарь некоторое время молчал, изучая Трейс взглядом. Выглядел он жутко. Оставшаяся на его лице кожа посерела и обвисла – словно это был ходячий труп, оживлённый с помощью кибернетических аугментаций. От вида этого существа Трейс обуял страх. Одно дело оказаться в пыточной камере Имперского бюро безопасности – и совсем другое оказаться в логове самых настоящих чудовищ, чью логику ты при этом совершенно не понимаешь. Но всё-таки Трейс смогла собрать волю в кулак и вырваться из психологического паралича. Страх отступил – сменившись омерзением к этим уродливым монстрам из плоти и стали.

А главарь с железными щупальцами всё молчал, продолжая изучать Трейс взглядом. Она даже начала подозревать, что тот не произнесёт ни слова – но тут киборг внезапно сказал:

- Ты! Ты была захвачена за приборной панелью космического челнока. Это означает, что ты пилот.

Безжизненный голос, по звучанию напоминавший речевой синтезатор дроидов, создавал впечатление, что это был не вопрос, а утверждение. Впрочем, возможно, это действительно было утверждением. Трейс не стала подтверждать его умозаключения. Она промолчала.

- Будучи пилотом, ты должна знать, как осуществляются межзвёздные перелёты, – продолжил развивать свою мысль киборг. – Ты должна знать, как правильно рассчитывается прыжок через гиперпространство.

Пускай в пыточной камере такая реакция была неуместной, но Трейс не сдержалась и удивлённо подняла бровь. Любой нормальный представитель спецслужб пытается узнать, на кого работает пленник, с кем из опасных для государства разумных он контактировал, какие секреты своей стороны он знает. А этот жуткий киборг выпытывал у неё… как рассчитать прыжок через гиперпространство! Никаких военных секретов, никаких государственных тайн – чисто техническая информация! И это – те самые пришельцы, которые бросили вызов Империи, которые воюют с имперской армией и флотом! Какой логикой они руководствуются?!

А киборг продолжал свой допрос:

- Ты говорила, что самостоятельно спроектировала и построила космический корабль. Значит, ты должна знать все нюансы проектирования, производства и функционирования звездолётов.

Трейс начинала откровенно злиться. Урод с железными щупальцами начал выпытывать у неё не просто техническую, а уже откровенно личную информацию! И откуда это существо узнало про то, что она построила «Серебряного Ангела»? Она же сообщила об этом лишь одному рядовому киборгу-солдату – так, мимоходом, в перепалке, переросшей в потасовку. Каким образом подобная информация могла распространиться так широко, что дошла от рядового бойца до самого верха?! Трейс покраснела от негодования – и на волне эмоций она была настроена на то, чтобы открыто бросить вызов своим мучителям. Несмотря на то, что ситуация была совершенно критичной, она не собиралась сдаваться.

- Я тебе ничего не скажу! – яростно выпалила Трейс, вложив в свой голос всю имевшуюся у неё дерзость.

- И не надо! – вдруг раздался негромкий вкрадчивый голос.

Это был «секретарь» в скрывавшем лицо тёмном капюшоне. Он направился к «пыточному столу» Трейс, демонстрируя намерение провести допрос. Главарь с железными щупальцами отошёл в сторону, отдавая пленницу в полное распоряжение «секретаря». Сам «секретарь» приближался медленно, растягивая и смакуя каждый свой шаг.

- Твоё молчание немного осложнит работу, – сказал «секретарь». – Придётся брать слишком много материала и дольше его фильтровать, отбраковывая ненужное. Это займёт дополнительное время, которое можно было бы использовать для выполнения большего количества насущных задач. Жаль.

Этот тип подошёл вплотную к Трейс – и откинул капюшон, демонстрируя ей своё лицо. Увидев то, что ранее было сокрыто в тени, Трейс не выдержала – и испытала дикий, неистовый, парализующий ужас. Жуткое лицо «секретаря» склонилось прямо над лицом Трейс, а костлявые ладони потянулись к её вискам. И тут пилот «Серебряного Ангела» почувствовала, как нечто потустороннее проникает в самые глубины её души. Не выдержав этого «проникновения», поглощённая страхом, она издала протяжный пронзительный крик, быстро сменившийся воплем боли. Иглы и буравчики с хрустом воткнулись в череп Трейс – экзекуция перешла в свою главную фазу.

Рафа в ужасе наблюдала за этим со стороны. Язык тела Трейс не мог отразить испытываемую ею боль – крепления, наложенные на руки, ноги, голову и всё тело, не давали несчастной пошевелить ни единым мускулом. Однако это всё равно было крайне душераздирающим зрелищем. Рафа всеми фибрами своей души чувствовала, как тело её сестры агонизирует, пускай надёжные крепления и скрывают конвульсии. Испытывая невыносимую смесь боли и потустороннего вмешательства, Трейс могла только кричать. Но вскоре крик сменился мычанием, стонами, хрипами и бульканьем.

Рафа не могла спокойно наблюдать за страданиями сестры – но и ничего не была способна сделать, чтобы прекратить её мучения. Подавленной отчаянием, парализованной ощущением собственного бессилия Рафе оставалось лишь в голос рыдать и отчаянно кричать:

- Трейс, НЕТ! ТРЕЕЕЕЕЙС!!! ЧТО ВЫ С НЕЙ ДЕЛАЕТЕ, МРАЗИ?! ПРЕКРАТИТЕ ЭТО!!! УМОЛЯЮ, ПРЕКРАТИТЕ!!! БУДЬТЕ ВЫ ПРОКЛЯТЫ!!! НЕ ДЕЛАЙТЕ ЭТОГО!!! ТРЕЙС!!! ТРЕЕЕЕЕЙС!!!

А мучители не обращали на это никакого внимания. Никакие крики не могли поколебать их – словно они отключили не нужные им звуки. «Секретарь» склонился над агонизировавшей Трейс и что-то невнятно шептал, а главарь с железными щупальцами невозмутимо наблюдал за пыткой. Страдания, которые переносила Трейс, были невыносимы – не меньшие страдания испытывала и Рафа, наблюдавшая за всем этим. Экзекуция казалась бесконечной, но и она всё же пришла к своему завершению. «Секретарь» убрал свои руки от головы Трейс – и накинул капюшон обратно на голову, снова скрыв своё лицо. Сделав своё мерзкое дело, он медленно отошёл от своей пленницы, направившись к главарю. Вдвоём они начали что-то обсуждать, а Рафа, воспользовавшись этой паузой, смогла посмотреть на то, что эти твари сделали с её сестрой.

Трейс была жива, но лишь внешне. Её лицо застыло в жуткой гримасе, рот был приоткрыт, а в глазах уже не было того бойкого взгляда – лишь пустота. Трейс подавала признаки жизни – она дышала, она слабо моргала – но это состояние уже не было жизнью в полном смысле этого слова. Глядя на это, Рафа безошибочно поняла – эти киборги превратили её сестру в «овощ». От осознания этого Рафа в очередной раз залилась слезами.

- Нет… – всхлипнула она. – Трейс! Нет…

А эти двое продолжали говорить друг с другом. Их язык представлял собой набор щёлкающих звуков – Рафа не знала его, так что не могла понять содержание разговора. Затем, когда разговор был закончен, главарь и «секретарь» отошли к алтарю. Встав за алтарь, главарь с железными щупальцами начал проводить целую серию в высшей степени странных ритуалов – какие-то песнопения на щёлкающем языке, размахивание кадилом с ладаном, чуть ли не земные поклоны. Ритуал был длительным, но, судя по всему, обязательным для этих существ. Только после того, как сложные и длительные церемонии были закончены, он приступил к кропотливой работе за компьютером – из алтаря начали выдвигаться многочисленные мониторы и приборные панели, из ниш в стенах вышли держатели, на которых были закреплены безжизненные голые киборги (уж не те ли это самые сервиторы, о которых говорил Тинк?), которые «подъезжали» к другим нишам и забирали оттуда дополнительные мониторы и другие приборы, после чего держатели несли их к алтарю и главарю. А рядом кружил левитирующий дроид в виде черепа, который подключался то к компьютерам в алтаре, то к самому главарю. А главарь вдумчиво работал за своими компьютерами, пристально глядя в мониторы и сосредоточенно барабаня пальцами и железными щупальцами по приборной панели. На алтаре начали высвечиваться голограммы, которые главарь внимательно изучал. «Секретарь», в свою очередь, тоже принимал участие во всём этом действе – он что-то говорил главарю, а затем подключался то к компьютеру, то к дроиду-черепу, то к своему собеседнику. И так продолжалось как минимум несколько часов, а то и целый день – Рафа потеряла чувство времени, она могла сказать лишь то, что главарь с «секретарём» работали очень долго.

Эта длительная пауза далась Рафе очень тяжело. Хотя тело было утомлено до абсолютно неработоспособного состояния, она все эти долгие часы не могла заснуть – увиденные ужасы не давали ей покоя. Рафе оставалось лишь ждать – и пытаться не сойти с ума. Особо изуверским в этой ситуации было то, что Рафе приходилось постоянно смотреть на тело превращённой в «овоща» Трейс. Оплакивать сестру было единственным делом, которым закреплённая в пыточном кресле Рафа могла заняться. И так прошли многие часы…

Наконец, главарь и «секретарь» закончили свою работу. Мониторы и приборные панели вдвинулись обратно внутрь алтаря, сервиторы вернулись в свои ниши. Главный киборг и его подручный вышли из-за своего рабочего места – и направились к Рафе. Она поняла, что начнётся новый этап жестокого допроса – в такой ситуации было уже не до скорби по сестре.

Допрос начал главарь с железными щупальцами.

- Ты! – обратился от к Рафе. – Какой информацией ты владеешь?

Страх парализовал волю – увидев, что случилось с Трейс, Рафа не могла оказать им сопротивления. Она машинально выбрала лёгкий путь – отвечать на все заданные вопросы, беспрепятственно давая своим мучителям то, чего они хотят. И Рафа заговорила:

- Я… Я занималась контрабандой… Занималась разведкой… Помогала Альянсу повстанцев бороться против Империи… Я… Я имею контакты с различными антиимперскими группами… С пиратскими, контрабандистскими и криминальными организациями… Я вместе с Трейс… моей сестрой… Я облетела всю Галактику… Я… Я знаю большинство гиперпространственных маршрутов… В том числе и тайные маршруты… О которых не знает Империя…

Тут главарь с железными щупальцами поднял руку. Вновь из ниш вышли держатели с закреплёнными на них сервиторами. Кибернетические механизмы брали в свои руки мониторы и приборные панели – и несли их к пыточному креслу. К Рафе подлетел дроид-череп, который, судя по всему, тоже должен был активно участвовать в допросе.

И начался долгий разговор жертвы со своими палачами. Рафа рассказывала всё, что знала, по всем темам, которые интересовали киборгов. Оказалось, что существу с железными щупальцами требовалось прежде всего знание звёздных карт и гиперпространственных маршрутов – как магистральных, так и тайных, недоступных для Империи. На приборных панелях высветилась голограмма Галактики – и Рафа должна была соотносить свои показания со звёздными картами.

Допрос тянулся долго – киборг с железными щупальцами требовал крайне подробную информацию, и Рафе приходилось прикладывать сверхчеловеческие усилия, чтобы выполнять его прихоти. Из глубин памяти контрабандистки выуживались сведения, которые когда-то выглядели для сестёр Мартез совершенно несущественными, но теперь внезапно оказались актуальными и жизненно важными.

Больше всего киборг интересовался маршрутом от Бракки до Ансиона – точнее, до странной неприметной точки, которая располагалась где-то между Ансионом и Красными Близнецами. Это было слишком специфическое требование, но Рафе ничего не оставалось, кроме как выполнять прихоти главаря. Приходилось не просто вспоминать – но и самой составлять подходящий маршрут чуть ли не с нуля. И учитывать при этом множество сложных факторов – тут надо было спускаться до таких мелочей, что разговор свёлся чуть ли не к тому, что надо рассчитывать гиперпрыжок, определять, в какой точке надо находиться, куда должен быть направлен нос…

Также киборг подробно интересовался разведданными по Империи. Здесь Рафе было проще, поскольку гиперпространственные маршруты были не её стезёй – Рафа выясняла лишь общие сведения о неизвестных имперцам тайных маршрутах, а расчётами гиперпрыжков занималась Трейс как пилот. А вот с общими разведданными Рафа чувствовала себя в своей тарелке. Она рассказывала киборгу с железными щупальцами во всех подробностях всё, что знала по Империи – расположение основных военных баз, главные военные маршруты, известные протоколы, районы проведения военных операций армии и флота, как организованы патрули, и многое, многое другое…

В конечном итоге Рафа сумела прыгнуть выше головы (в таком-то скверном состоянии!) – и передать киборгу самую подробнейшую информацию по всем интересовавшим его вопросам. Казалось бы, эта сволочь должна быть удовлетворена.

Главарь с железными щупальцами, похоже, действительно был доволен. Конечно, его эмоции считать было невозможно. Но всё-таки он кратко сказал:

- Хорошо.

Рафа облегчённо вздохнула. Кажется, худшее было уже позади. Но тут главарь повернулся к «секретарю» и кивнул ему головой. И «секретарь» направился к Рафе, протягивая к ней свои костлявые руки. Поняв, к чему идёт дело, Рафа пришла в ужас. Она побледнела, глаза округлились, дыхание перехватило.

- Я же… Я… Я ведь всё вам рассказала! – отчаянно закричала Рафа.

Ответ киборга с железными щупальцами был подобен удару виброножом в сердце:

- Ты могла что-то утаить. Или забыть.

И тут для Рафы началась агония – та самая, которую пережила ранее Трейс.

***

На конвейере везли голые тела сестёр Мартез. Они были живы, но живы лишь формально – в процессе допроса они потеряли разум, перейдя в состояние «овощей». Они ничего не понимали и не соображали – но оставшиеся базовые ощущения сохранялись, и потому они могли чувствовать боль. Контрабандисткам предстояла последняя агония в их жизни – скоро промышленные станки и заводские сервиторы начнут потрошить их живьём и отпиливать им конечности. И это была лишь первая стадия длительного процесса превращения человека в сервитора.

За этим процессом со своего мостика бесстрастно наблюдал магос Птолемеус Кланк. Для него поимка двух незваных гостей оказалась настоящим подарком судьбы. Это была целая серия удачных событий, твёрдо свидетельствующих, что Бог-Машина благоволит своим верным служителям. Сначала Омниссия свёл магоса с послушником Коралом Раймсом, сведения которого о функционировании гипердрайва и общей конструкции звездолётов техноатеистов направили технические искания механикусов в верном направлении. А теперь провидение Бога-Машины привело прямо в руки Кланку этих двух женщин, которые подробно знали все пути и маршруты в этой галактике, в том числе и те, которыми по тем или иным причинам не могла воспользоваться Лжеимперия. А одна из них и вовсе самостоятельно, в одиночку спроектировала и собрала космический корабль размером с истребитель – и использующий для межзвёздных перелётов гипердрайв. Благодаря этим находкам разбросанные далеко друг от друга куски мозаики начали складываться в цельную картину. Как построить звездолёт, функционирующий на иной основе? Как безопасно для себя перемещаться через неведомое гиперпространство? Каким маршрутом можно вернуться к порталу? Какими способами можно обойти патрули Лжеимперии? Теперь хотя бы на часть этих насущных вопросов удалось найти ответы. Или по крайней мере понять, где следует искать эти ответы.

Тем временем к Птолемеусу Кланку со спины подошёл другой магос – Винцент Шпунтек.

- Ты сообщил мне, что тебе открылись ценные знания… – промолвил Шпунтек.

- Да, – подтвердил Кланк, повернувшись к собеседнику.

- И что они нам сулят? – недоверчиво спросил Шпунтек.

- Прорыв, – ответил Кланк. – Прорыв в освоении технологий атеистов, что даст нам новые возможности. Прорыв к Империуму, что даст нам шанс получить помощь. Эти знания… сулят нам надежду.

Услышав это, Шпунтек пришёл в возбуждение. Сгорая от нетерпения прикоснуться к раскрытым тайнам, он перешёл на оглушающий крик:

- Так поделись со мной этими знаниями! Открой мне доступ к ним! Воткни в мой разъём свой носитель! И покажи мне всё!

Клондайк Технологий. Часть 9: Прорыв

Когда отец вошёл в мастерскую, Корал уже закончил свою работу. Молитвы были давно прочитаны, Печати Чистоты поставлены, кадило возвращено на своё место. Послушник глубоко благодарил Бога-Машину за то, что всегда скептичный родитель припозднился – и не заявился посреди ритуала.

Услышав, как открывается дверь, Корал повернулся и добродушно сказал:

- Привет, пап.

Отец выглядел шокированным. Глаза округлились, а рот приоткрыт. Но такую реакцию у него вызвала не ритуальная деятельность сына (пока ему ещё ничего не бросалось в глаза), а внешний вид отпрыска.

- Проклятье, Корал! – воскликнул отец. – Ты выглядишь так, словно постарел лет на тридцать!

Корал смущённо молчал.

- Ты что, опять пытался починить эту рухлядь? – нахмурился отец, переключив внимание на старый влагоуловитель. – Ё-моё, сынок, на что ты тратишь свою молодость…

- Ну, пап! – жалобно простонал Корал.

- А это ещё что такое? – отец протянул руку к закреплённой на корпусе влагоуловителя Печати Чистоты.

- Пап, не трогай! – в ужасе закричал Корал.

Рука отца замерла.

- Почему?

- Ну… – смущённо пролепетал Корал. – Без неё влагоуловитель не будет работать…

- Ты опять проводил эти оккультистские ритуалы над техникой?! – возмущённо повернул он своё лицо к сыну. – Чего ты ещё нахватался у этих сектантов?

Корал молчал.

- Отбивал земные поклоны?

Корал подавленно опустил голову.

- Танцевал в праведном экстазе? – не унимался отец.

Корал вжал голову в плечи.

- Жертвы ему приносил?

И тут Корал не выдержал:

- Папа! Не говори так о Духе Машины!

Теперь уже отцу предстояло замолкнуть – и слушать сына, ошеломлённо раскрыв рот.

- Дух этой Машины, – объяснил послушник, – пережил очень многое. Но он не погиб. Он искалечен, но не погиб! И я пытался исцелить Его. Я много молился, пытаясь обратиться к Нему. Я провёл все ритуалы в правильной последовательности и без ошибок, пытаясь вновь пробудить Его. И я преуспел! Я вышел на контакт с Духом этой Машины. Вышел на контакт – и умилостивил Его! Всё! Я решил проблему, с которой мы не могли справиться столько лет! Влагоуловитель вновь заработает – и вновь будет помогать нашей семье! Только относитесь впредь к Духу Машины с должным уважением. Пожалуйста…

Отойдя от шока, отец возмущённо прохрипел:

- Ты действительно веришь во всю эту чушь?!

- Я верю, потому что Дух Машины существует! – ответил Корал. – И ты тоже должен поверить! А чтобы поверить, тебе нужно увидеть!

- Что увидеть? – недоверчиво спросил отец.

- То, как он заработает! Заодно нужно показать, как правильно включать технику – любую, а не только влагоуловитель. И маме это тоже нужно будет показать. В общем, пап, смотри, слушай и внимательно запоминай. Перед тем, как включать и выключать технику, и каждый раз, когда нужно что-либо с ней сделать, нужно обязательно предварительно умилостивить Дух этой Машины. Так, при начале работы ты должен прочитать молитву – для каждого вида техники требуются свои молитвы. Конкретно для этого влагоуловителя…

- Корал… – перебил сына отец, схватившись за голову. – Да что ты, ё-моё, такое несёшь?

Сын растерянно раскрыл рот.

- Ты… Ты понимаешь, какой бред сейчас мне втираешь?! – начал свою гневную отповедь отец. – Да ты хоть смотрел на себя со стороны?! Сынок, ты ведь даже не заметил, как сошёл с ума с этим влагоуловителем! Был ведь нормальный ребёнок! А теперь… Сначала забыл о личной жизни и закопался в запчастях… Потом начал извращенства всякие с техникой устраивать… И вот уже сектант грёбаный! Корал, ты хоть раз задумывался, на какой путь ты ступил?!

Некоторое время царило молчание – отец эмоционально выдохся, а сын не знал, что ответить. Наконец, собравшись с силами, Корал сказал:

- Задумывался. И не раз. И я принял твёрдое решение. Потому что Истину можно отрицать, но она никуда не исчезнет. Лучше принять её, нежели жить во грехе. И ты, пап, тоже можешь прийти к Истине. Нужно просто переступить за рамки. Я помогу тебе. Просто посмотри на то, что я собираюсь тебе показать…

- Да не желаю я ни на что смотреть!!! – яростно взревел отец. – Мало того, что в секту влез, так ещё и меня этим дерьмом нагрузить пытается!!!

- Пап… – растерянно промямлил Корал.

- Пошло оно всё в задницу!!! – продолжил разнос отец. – Вернись ты уже к нормальной жизни! Забудь про этот проклятый влагоуловитель! Уходи из этой долбанной секты! И балахон этот выбрось! Хватит уже губить свою жизнь, Корал!!!

Послушник некоторое время молча стоял, опустив голову. Так продолжалось около половины минуты. Затем он пришёл в себя – и быстрым шагом двинулся к выходу. Выйдя за порог мастерской, он тихо буркнул:

- Прости его, Омниссия! Он просто ещё не готов…

И закрыл за собой дверь.

Некоторое время отец недвижно стоял посреди мастерской, отходя от шока. Придя в себя, он резко схватил со стола огромный ключ и замахнулся им на влагоуловитель. Он почти ударил по технике… но рука остановилась в самый последний момент. Он снова замахнулся… но так и не решился нанести удар. Выронив ключ, он рухнул на ближайший стул – и зарыдал, схватившись за голову.

- Что они сделали с моим мальчиком… – прошептал он, всхлипывая. – Что они сделали…

***

- Адмирал! – сообщил дежурный по комлинку. – К вам посетитель.

- Пусть войдёт, – сухо ответил Гаррик Версио.

Дверь открылась и перед адмиралом предстал посетитель. Это был очередной инициативный молодой офицер, которых Гаррику Версио довелось на своём веку повидать немало. Звали его Шедден Боулден. Капитан, командовавший «Искоренителем» – звёздным разрушителем типа «Победа I». Нечасто человек такого невысокого положения добивался личной аудиенции у самого адмирала, но он оказался слишком настойчив – так что Версио был вынужден уступить перед неистовым напором подчинённого.

- Сэр! – бодро вытянулся Боулден, однако в его голосе опытный адмирал почувствовал нотки волнения.

- Капитан Боулден, – ответил ему Версио. – Насколько я понял, вы хотите обратиться ко мне с предложением касательно нашей кампании на Бракке.

Капитан кивнул.

- Хорошо, я выслушаю вас, – сказал адмирал. – Но при одном условии. Вы должны убедить меня в том, что ваша задумка является стоящей. Убедить, что ваше предложение позволит существенно укрепить наши позиции. В противном случае вы получите очень строгое взыскание за трату моего времени. Поэтому, если вы не уверены в ценности своего плана, вы можете свободно покинуть мой кабинет. Если вы всё ещё намерены добиваться у меня аудиенции, то знайте – вы были предупреждены.

Капитан не ушёл. Так-так, значит, он считает задумку значимой. Что ж, посмотрим, насколько она «значима»…

- Адмирал, я хочу предложить план по инфильтрации звёздных разрушителей в нижние слои атмосферы Бракки… – решился высказаться Боулден. – Поддержка звёздных разрушителей обеспечит нам быструю победу на земле…

- Предложение заманчивое, но рискованное, – парировал Версио. – На орбите дежурит их флот, а на земле они продолжают укреплять свою ПКО.

- С ПКО вскрылся один нюанс… – ответил Боулден.

- Их наземные орудия способны уничтожать звёздные разрушители, – напомнил адмирал.

- В космосе и на орбите, – указал Боулден. – Но с земли передают, что вражеские тяжёлые системы ПКО, судя по всему, не приспособлены к нацеливанию на корабли, находящиеся в нижних слоях атмосферы, даже если это крупный звёздный разрушитель. А те орудия и установки, которые способны сбивать корабли в атмосфере, могут нанести урон только истребителям, челнокам и малым кораблям. Но не звёздным разрушителям.

- Хм-м-м… – задумчиво засопел Версио. – То есть, если мы проведём в нижние слои атмосферы Бракки хотя бы один звёздный разрушитель…

- То мы сможем закончить кампанию быстрой и полной победой, – завершил мысль капитан. – Даже одного звёздного разрушителя хватит, чтобы точечными ударами уничтожить их батареи ПКО, крепости, Титанов… Последовательно уничтожить одну цель за другой. Да, операция рискованная. Но для обеспечения таких результатов не обязательно жертвовать самыми лучшими кораблями. Достаточно одной старенькой «Победы» – она как раз проектировалась в том числе и для поддержки наземных сил.

- «На бумаге» у нас всегда всё гладко, – заметил адмирал. – Но «овраги» вносят свои коррективы. Мы не просто так осторожничаем.

- Мы смогли высадить наземные силы и наладить их снабжение! – заявил Боулден.

- Мы опирались на плацдарм, где закрепились остатки гарнизона, – скептично скривился Версио. – Мы высаживали наземные силы тогда, когда противник ещё не отстроил систему ПКО. И мы снабжаем нашу группировку на Бракке исключительно челноками и малыми кораблями. Потому что у врага не только ПКО. У него есть сильный флот. И между ними налажено такое взаимодействие, что нам сложно найти уязвимое место. Если вы считаете задумку с инфильтрацией звёздного разрушителя в нижние свои атмосферы собственной гениальной идеей, то знайте – она очевидна не только вам. Мы пробовали так сделать – и не раз. Пробовали ещё тогда, когда у них не было рабочей ПКО. Но их корабли хорошо вооружены, мощны и дальнобойны. А уровень взаимодействия между ними и вовсе напоминает нечто вроде коллективного разума. Подходы к Бракке хорошо простреливаются, ни один звёздный разрушитель не смог войти в атмосферу планеты. Малые корабли способны проскочить, но они не обладают мощью звёздного разрушителя. И у противника есть средства противодействия. При таких раскладах можно наладить снабжение и атаковать цели в прифронтовой зоне. Но не более. Так что ваше предложение рискованное.

- У меня… точнее, у группы офицеров, в которую я вхожу… У нас есть идеи, как найти уязвимое место в их обороне. Мы провели очень много времени в патрулях – и приметили порядочно нюансов касательно нашего противника.

- Хм-м-м… – поднял бровь Версио.

- Я должен признать, что они отлично организовали оборону на орбите, – сказал Боулден. – Уровень их взаимодействия… поражает! Ещё больше поражает скорость их реакции. Но всё-таки любую защиту можно взломать… Открыть брешь хотя бы на короткое время – главное, чтобы мы этим временем успели воспользоваться.

- И что вы предлагаете? – недоверчиво спросил адмирал.

- Попытаться их «перегрузить», – ответил Боулден. – Создать для них такое количество одновременно возникших угроз, что они не заметят, как наши звёздные разрушители войдут в атмосферу Бракки. Будет достаточно всего лишь одного корабля, и тогда...

- Мы пробовали «перегрузить» их оборону. Неоднократно. Но ни один звёздный разрушитель не смог спуститься в атмосферу планеты. В вашем предложении нет ничего нового.

- Я… То есть мы… – Боулден уже откровенно перестал скрывать своё волнение. – Мы разработали несколько новых тактических ходов, не предусмотренных стандартными протоколами и не применявшихся ранее. Враг тоже с таким ещё не сталкивался. Мы можем застать его врасплох. А что касается предыдущих попыток… Просто никто ни разу не пытался доводить дело до конца. Командо… Командиры звёздных разрушителей не хотели рисковать и отступали каждый раз, когда попадали под обстрел. Но если брешь открылась, и корабль устремился в неё… То не нужно бояться обстрела. Надо идти вперёд.

- Это может обернуться для нас высокими потерями, – скептично заметил Версио.

- Наши корабли маневреннее, чем у них, – возразил капитан. – И у звёздных разрушителей лучше разгон. Надо этим пользоваться. Не обязательно рваться к поверхности планеты всем флотом. Большинство звёздных разрушителей будет сковывать вражеский флот на орбите…

Версио холодно смотрел на капитана. Адмиралу не предлагали ничего нового – в ходе предыдущих операций именно такая стратегия и использовалась. Так всё и было – имперцы пытались связать корабли противника боем, а «инфильтрационные группы» искали брешь, в которую можно было юркнуть. Да только вот ни одной нормальной бреши открыть не удалось.

- Вы, наверное, и план составили, как всё это сделать? – резко перебил подчинённого Версио, глубоко в душе испытывая сильное недовольство от покушения на свой адмиральский авторитет.

- Ну… – замялся Боулден. – Я… То есть мы… В общем, пока определены только общие контуры, но если командование это заинтересует…

- Ознакомьте меня с этими контурами, и тогда я приму окончательное решение, – неохотно кивнул адмирал.

После чего началось обсуждение. Капитан Боулден делился с адмиралом своими наблюдениями касательно флота и ПКО противника, обрисовывал маршруты патрулей, строил предположения касательно ТТХ вражеских кораблей. И объяснял, как могут действовать в этих обстоятельствах имперские звёздные разрушители. Когда дело дошло до проработки тактических схем, адмирал заметил, что этот Боулден действительно предлагал новую и нестандартную тактику. И эта тактика выглядела вполне стройной, логичной… и судя по всему, таки потенциально эффективной! Это наметило перелом. Теперь Гаррик Версио внимательно выслушивал подчинённого. И в какой-то момент адмирал начал понимать, что в его голове рождается перспективный план…

***

Адептус Механикус никогда не славились высокой скоростью технологических разработок и внедрения их в производство. Впрочем, такое не удивительно. Тот, кто с помощью технологических чудес был способен прожить тысячу – а то и десять тысяч, подобно Велизарию Коулу – лет, всегда воспринимал мир не так, как тот, кому естественными ограничениями неусовершенствованного организма был отмерен ничтожный срок. Человек без аугментаций и биологических модификаций, способный прожить не более ста лет, как это было до наступления далёкой Тёмной Эры Технологий, всегда жил в постоянной спешке. Жизнь таких людей проходила в непрекращающейся суете – всё нужно было успеть, всё попробовать, всем насладиться! Конечно, это был порочный жизненный путь – стремясь всё успеть, люди ничего не могли довести до конца, стремясь за отведённый биологией короткий срок попробовать всё, они теряли осторожность, стремясь всем насладиться, пока ещё есть силы наслаждаться, они губили свои души и семимильными шагами вели себя к Падению. Впрочем, следует признать, что короткий срок жизни вынуждал их думать быстро. Лжеимперия, которая, согласно изучению населения Клондайка Технологий и результатам допросов пленных, была полностью составлена из таких людей, раз за разом придумывала что-то новое и очень быстро внедряла новые решения. Порой Механикусам было тяжело поспевать за ходом мысли своих врагов.

Однако необходимо было не просто поспевать, но и опережать. Механикусы не могли держаться бесконечно – сколько бы ни продлилась осада Клондайка Технологий, без помощи Империума Человечества они не выстоят. Необходимо связаться с нужными людьми – но астропаты не были способны передавать сообщения из одной галактики в другую. Оставалось только одно – добраться к своим на корабле. Но и тут всё было далеко не так просто. Флот был скован вражескими силами. Ковчег после тарана фрегатом Лжеимперии до сих пор находился в ремонте. Оставался последний вариант – создать корабль (а лучше несколько), объединяющий технологии обеих галактик, с помощью которых ему удастся прорваться к Империуму.

Механикусы сосредоточились на том, чтобы адаптировать к собственной космической технике технологию гипердрайва. Птолемеус Кланк, хотя и осознал, что у новооткрытой технологии хватало своих уязвимостей (необходимость тщательно планировать маршрут, возможность отследить перемещение корабля, и т.д.), его энтузиазм нисколько не утих. Ведь благодаря гипердрайву можно было не просто перемещаться по целой галактике со скоростью, на которую не был способен ни один варп-двигатель. Гипердрайв можно было установить на любой корабль. Под «любым» кораблём подразумевается действительно не только крейсер или фрегат, но даже истребитель вроде «Фурии», не говоря уже о транспортном челноке вроде «Громового Ястреба».

Этот приятный факт дополнялся ещё одной технологией, которую удалось найти на Клондайке – то, что местные жители называли дефлекторным щитом. Технология, конечно, была и незнакомая, и сложная, и комплексная – подумать только, отдельные щиты для защиты от энергетического оружия и кинетических снарядов, да вдобавок с возможностью настроить отдельные функции (например, закрыв доступ «внутрь» для техники и органики, но при этом «изнутри» щита все объекты могли выходить «наружу» беспрепятственно)! Были и свои недостатки –наличие отдельных щитов для защиты от энергетических и кинетических ударов усложняло конструкцию корабля, да вдобавок, как выяснилось в ходе стендовых испытаний, кинетическая защита всё-таки справлялась с вооружением Империума и Адептус Механикус не настолько эффективно, как этого хотелось бы (по-видимому, из-за того, что кинетическое вооружение находилось в армиях этой галактики во «втором эшелоне»), плюс интенсивность щитов ослабевала с увеличением расстояния от генератора, что было критично для больших кораблей (крейсеров и линкоров). Однако для защиты истребителей новая технология была просто великолепна. Дефлекторные щиты могли устанавливаться даже на маленькие истребители – а уж на таком перехватчике, как «Фурия», точно было достаточно свободного места для такого усиления. К тому же дефлекторные щиты великолепно защищали корабль от энергетического оружия – и это неудивительно, судя по оснащению кораблей Лжеимперии, осыпавших верных слуг Омниссии бесконечным градом зелёных лучей. В свете этих открытий Птолемеус Кланк пришёл к совершенно логичной мысли – пустотные щиты должны быть дополнены дефлекторными щитами. Дефлекторными щитами однозначно необходимо оснастить все истребители (учитывая, что некоторые из истребителей и бомбардировщиков оснащались также пустотными щитами, было легко вообразить, насколько это дополнение усилит мощь роя малых кораблей). Конечно, такую масштабную задачу невозможно было выполнить даже в рамках одного флота, не говоря уже обо всех кораблях Империума, но магосу Кланку было достаточно подготовить только «опытную партию» для прорыва блокады.

И вот на корабль «Благословенный молот Омниссии» (крейсер класса «Диктатор»), висевший на орбите Клондайка Технологий, прибывали модифицированные «Фурии» и «Звёздные Ястребы», в каждый из которых были внедрены технологии иной галактики – как дефлекторные щиты, так и гипердрайв. Но Механикусы сумели подготовить и более продвинутые образцы – примерно полдюжины бомбардировщиков «Звёздный Ястреб», которые были оснащены не только дефлекторными щитами по иногалактическим образцам, но ещё и пустотными щитами. На них Кланк имел особые планы – эти корабли должны были стать ядром группировки прорыва, наиболее защищёнными посудинами, вокруг которых и строился план магоса по отправке «посольства» к Империуму. На одном из таких сверхзащищённых кораблей и должно было располагаться «посольство» в лице доверенного механикуса и астропата (как минимум). Остальные «усиленно защищённые» «Звёздные Ястребы» должны были выполнять роль ложных целей или «живого щита» (хотя, по сути, вообще все истребители и бомбардировщики в группе должны были быть готовы выполнять роль «живого щита»). Конечно, расчёты показывали, что не стоит складывать все яйца в одну корзину, но на несколько «корзин» астропатов и доверенных лиц попросту не напасёшься. Так что оставался только этот путь.

Однако принцип «не складывать все яйца в одну корзину» всё же был соблюдён – в другой сфере. Второй из лидеров Паломничества – магос Шпунтек – настоял на том, что не стоит полагаться исключительно на рой истребителей и бомбардировщиков. Вечный скептик неожиданно для Кланка начал реализацию ещё более масштабного проекта – установку гипердрайва на крейсер, причём в дополнение к варп-двигателю, а не вместо него. И в качестве объекта для модернизации был избран тот самый «Благословенный молот Омниссии». Крейсер класса «Диктатор» был выбран неспроста – особый корабль с просторными ангарами, выполнявший роль авианосца, лучше всего подходил для реализации задумки Кланка с использованием модифицированных «Фурий» и «Звёздных Ястребов». Это оказался ещё более сложный проект (особенно если учесть, что нужно обязательно было найти Духа Машины и умилостивить Его) – и поэтому работа серьёзно затянулась. Пока Шпунтек руководил перестройкой крейсера – Кланк уже давно подготовил свои истребители и бомбардировщики.

Разумеется, когда настал момент грузить «Фурии» и «Звёздные Ястребы» на борт крейсера, Птолемеус Кланк лично прибыл на «Благословенный молот Омниссии», чтобы высказать другу свои претензии.

Когда магос Шпунтек прибыл в ангары, чтобы проинспектировать прибывшие на борт крейсера истребители и бомбардировщики, вместо приветствия Кланк сразу же заявил:

- Мы уже потратили слишком много времени. Когда я полностью завершил работы над эскадрильей, ты всё ещё устанавливал гипердрайв на этот крейсер!

- Мы потратили лишнее время, но обеспечили большую надёжность, – парировал Шпунтек. – Одному единственному крейсеру я доверяю больше, чем группе истребителей, даже если их было бы тысячи. Объединив твой подход и мой, мы увеличим наши шансы.

Кланку оставалось только промолчать, выражая тем самым неохотное согласие. Далее нужно было переходить к следующему этапу – теоретической отработке уже заранее подготовленного плана.

- Нам надо ещё раз сверить систему «прыжков».

Шпунтек кивнул и пригласил друга в запасной центр управления, обустроенный в зале, прилегающем к ангарам. Возведение альтернативного мостика было необходимым в условиях специфики операции – если «Благословенный молот Омниссии» не выдержит вражеского обстрела и окажется обездвиженным, так и не добравшись до портала, то «посольство», заблаговременно расположившееся там, не потеряет драгоценного времени при переходе к плану «Б» (прорыв «Фуриями» и «Звёздными Ястребами»). Конечно, это помещение нельзя назвать полноценным центром управления – комната была не особо просторной – но через ноосферу можно управлять кораблём не хуже, чем с главного мостика, не потеряв эффективности ни на долю процента. Главное – установить здесь командный трон и всё к нему прилагающееся. В том числе и оборудование, с помощью которого Кланк и Шпунтек могли «подключиться» к памяти друг друга.

Собственно, план прорыва к Империуму был составлен заблаговременно – ещё тогда, когда стендовые испытания позволили более-менее точно установить возможности гипердрайва. Используя извлечённую память двух захваченных контрабандисток-лазутчиц, Механикусы сумели составить на удивление точный маршрут прорыва к порталу, предусматривающий как гиперпрыжки, так и варп-переходы. Количество различных маршрутов, вариантов и комбинаций с различными схемами чередования двух типов переходов было настолько запредельным, что они заведомо не могли уместиться в голове простого смертного. Но, как известно, плоть слаба. Аугментированная память магосов позволяла точно рассчитать любой тип маршрута без всякой помощи Изуверского Интеллекта, на который опирались недалёкие техноатеисты иной галактики.

По своей сути – к операции по осуществлению прорыва было готово практически всё, оставалась только последняя деталь. Собственно, когда оба магоса ещё раз сверили данные по маршруту прорыва и расчёту гипер- и варп-прыжков, Кланк тут же завёл речь об этой детали:

- Как проходит работа по модернизации крейсера?

- Всё уже готово, – сообщил долгожданную весть Шпунтек. – Последние тестовые испытания завершены 1 час 51 минуту назад, – в ходе разговора указывать время с точностью до миллисекунды было непродуктивно, так что Винцент просто округлил цифру. – Гипердрайв успешно установлен, а его работоспособность подтверждена в ходе предварительных испытаний. Теперь мы готовы начать операцию.

Собственно, совместно разработанный план Кланка и Шпунтека был таков…

Главным орудием прорыва к Империуму («тараном») должен был стать крейсер «Благословенный молот Омниссии». К сожалению, на него не получилось внедрить все возможные усовершенствования (пока не удалось выяснить, как установить дефлекторный щит на корабль класса от фрегата и больше, чтобы его эффективность не ослабла), но самое главное – гипердрайв – был уже внедрён и отлажен.

Даже один крейсер был способен некоторое время продержаться под шквальным обстрелом множества фрегатов – несмотря на то, что у Лжеимперии было весьма мощное и скорострельное вооружение. К тому же постоянно находиться под обстрелом было не обязательно. На первом этапе прорыва (выход из системы Клондайка Технологий) планировалось использовать гипердрайв – в то время как для безопасного варп-перехода требовалось обязательно достичь далёкой точки Мандевиля (дойти дотуда под шквальным обстрелом можно только всем флотом, но оставлять Клондайк Технологий без защиты было категорически нельзя, так что «Благословенный молот Омниссии» должен действовать в одиночку), с гипердрайвом было достаточно только иметь свободное пространство перед носом корабля, после чего оставалось лишь рассчитать прыжок и войти в гиперпространство. Вырвавшись из системы, предполагалось далее нырнуть в варп – и пройти через Имматериум напрямую к порталу, либо, в зависимости от ситуации, совершить серию гипер- и варп-переходов. Так или иначе, маршруты составлены и расчёты произведены были заранее, чтобы максимально снизить для себя риски заблудиться.

Последним (одним из самых сложных этапов) был прорыв непосредственно к порталу, который гарантированно будет хорошо охраняться эшелонированными заслонами Лжеимперии. Там уже было два варианта успешного завершения операции – либо сам крейсер кое-как дойдёт до портала, либо, если станет понятно, что дотянуть до цели не получится, из ангаров вылетит рой подготовленных магосом Кланком истребителей и бомбардировщиков. На одном из «Звёздных Ястребов» разместится «делегация» из «доверенного лица» и астропата, но даже в случае гибели важнейшего из кораблей достаточно было, чтобы через портал прошёл хотя бы один истребитель или бомбардировщик – в случае чего роль «посла» мог выполнить любой пилот, техник, скитарий или даже сервитор, поскольку все участники операции были людьми доверенными, а сообщение для Империума на всякий случай было записано на множество инфоносителей. Но это был лишь запасной – и потому второстепенный план. Для повышения надёжности плана Кланка было критически необходимо обеспечить выживание «посольства». Поэтому подавляющее большинство истребителей и бомбардировщиков будет выполнять функцию «ложной цели», а для Самого Важного из кораблей разработана сложная, запутанная и глубоко разветвлённая система манёвров, преследующих выполнение крайне тяжёлой задачи – ни в коем случае не создать у противника впечатление о приоритетности данной цели, при этом не подставляя её под удар. Даже совсем небольшой опыт сражений с флотами Лжеимперии уже показал Птолемеусу Кланку, что этот враг имеет огромный опыт массового применения истребителей и бомбардировщиков, разработав при этом эффективную систему защиты от малых кораблей. Так что, не отвлекаясь при этом от разработки, испытаний и модернизации «Фурий» со «Звёздными Ястребами», магосу Кланку приходилось одновременно днями, неделями и месяцами разрабатывать эффективную стратегию прорыва истребителями и бомбардировщиками через глубокие эшелоны фрегатов и боевых станций с мощными ПКО. От такого напряжения он неоднократно доводил свои мозговые процессоры до критического перегрева. Но всё-таки план удалось составить. Да, новая технология ещё не была как следует отлажена. Да, риски были ещё очень велики. Но всё-таки схема должна была получиться хоть сколько-нибудь работоспособной.

Тем временем очередная сверка планов, записанных на мозговые носители, была завершена. Закончив процедуру и вернувшись в ангар, магос Шпунтек бросил свой взгляд на ряд «Фурий» – и заметил что-то подозрительное. Он приблизил изображение на своём кибернетическом глазе и всмотрелся в то, что привлекло его внимании. Точнее, в кого…

- Что этот послушник делает в ангаре крейсера? – недовольно спросил Шпунтек.

Направив взгляд в соответствии с полем зрения собеседника и изучив точку, в которую тот смотрел, магос Кланк понял, что Винцент обратил внимание на прибывшего вместе с обслуживающим персоналом истребителей Корала Раймса. Послушник, ничего не подозревая, был глубоко погружён в работу над диагностикой систем одной из «Фурий».

- Этот послушник, – ответил Кланк, – Помогает нам во внедрении технологий техноатеистов. Он знаком с сокровищами Клондайка, поэтому я привлёк его к работе над модернизацией наших кораблей.

- Это нерационально, Птолемеус! – возмутился Шпунтек. – Ты слишком быстро его возвысил!

- Нам нужны были люди, знакомые с технологиями техноатеистов.

- Если следовать этой ущербной логике, то ты мог бы задействовать тех, кто знаком с этими технологиями по-настоящему, а не поверхностно. Настоящих инженеров и техников, обладающих стажем и опытом. Этот же послушник слишком юн.

- Да, он ещё юн, – согласился Кланк. – Да, его знания и навыки существенно уступают взрослым техноатеистам. Но он перспективен. Его знания растут – не только по технологиям техноатеистов, но и по нашим технологиям. А ещё он обладает чертой, которую трудно отыскать в этой галактике – чистым разумом.

- Что ты имеешь в виду? – недоверчиво спросил Шпунтек.

- Среди взрослых техноатеистов сложно вести проповеди, – пояснил Кланк. – На них давит их жизненный опыт, их души отравлены недоверием. Они уже сформировали твёрдые убеждения, не позволяющие Истине проникнуть в их души. Мы сможем привести к свету Бога-Машины хотя бы часть из этих заблудших, но на это потребуется немало времени – которого у нас нет. Этот же послушник… Да, он юн. Да, его знания о технологиях Клондайка ниже, чем у взрослых и опытных техноатеистов. Но его открытость Истине угодна Богу-Машине – и представляет немалую ценность для нас в этом заблудшем мире. Агнцы да будут приведены к Омниссии. Козлища же недостойны нашей благосклонности.

- Однако у агнцев не хватает полезных нам знаний, – заметил Шпунтек. – Что насчёт заблудших овец?

- Мы можем привести к Свету заблудших, что обладают знанием и опытом, – согласился Кланк. – Но, как я уже говорил, на это потребуется время, которого сейчас у нас нет. А сей агнец даже со своими скудными знаниями уже оказал нам немалую помощь – хотя бы тем, что подсказал нам, в каком направлении двигаться.

Но вдруг Кланк замер. Шпунтек сразу понял, что произошло что-то тревожное. Это означало, что через ноосферу поступило сообщение – судя по всему, о действиях Лжеимперии. Винцент окунулся в поток информации, войдя в тот же транс. Будучи таким же высокопоставленным магосом, лидером Паломничества наравне с Кланком, Шпунтек сразу получил доступ к важнейшим сведениям. В этот момент Кланк сам начал обмен информацией. А ситуация была серьёзная.

Лжеимперия перешла в очередное наступление. В этот раз силами флота. Вражеские фрегаты атаковали орбиту Клондайка Технологий. Удары наносились малыми группами, но этих групп было очень много – и реагировать необходимо было на каждую. Механикусам предстояло пустотное сражение – и, судя по всему, достаточно масштабное. Аугментированным разумам Механикусов предстояло реагировать на множество угроз – защитить орбиту, не пропустить вражеское подкрепление на поверхность, защитить планетарную инфраструктуру, защитить экспериментальный модифицированный крейсер, находящийся на орбите…

Вдруг инициативу проявил Винцент Шпунтек:

- Мы должны начать операцию по прорыву.

- Ты уверен? – спросил его Кланк. – Испытания корабля ещё не завершены до конца.

- В наших условиях испытания невозможно довести до конца, – ответил Шпунтек. – Когда мы окружены в осаде, окончательным этапом испытаний гипердрайва может стать только сама операция по прорыву. Вопрос лишь в том, когда мы пойдём на прорыв – раньше или позже. Лучше начать операцию раньше. Чем дольше мы затягиваем – тем больше случится битв с силами Лжеимперии. Каждое крупное сражение имеет для нас свою цену. Даже если мы несём малые потери, нам трудно их восполнить. Мы находимся посреди галактики, которой правит Лжеимперия – и с каждым днём сомкнувшееся вокруг нас кольцо осады будет только крепнуть. Прорыв был бы крайне рискованным в любом случае. Но сейчас, когда они перешли в наступление… Они изменили свои порядки. А значит, выше шанс найти удобную для нас брешь. Лучше попытаться осуществить задуманное сейчас, чем ждать своего момента, наблюдая, как силы Лжеимперии растут.

- Твоё предложение рискованно… но логично, – вынес свой вердикт Кланк. – Хорошо. Мы пойдём на риск. Да благословит Бог-Машина сей корабль.

- Я останусь на «Благословенном молоте Омниссии» и возглавлю операцию, – сказал Шпунтек. – Экипаж полностью готов. Новое оборудование, основанное на технологиях Лжеимперии, хотя и не испытано до конца, но также готово в своей основе. Оно благословлено священными ритуалами, а Духи этих Машин пробуждены. Мы не совершим Греха, использовав его.

- Все «Фурии» и «Звёздные Ястребы» успешно доставлены на борт «Благословенного молота Омниссии», – сообщил Кланк. – Прибывший вместе с техникой персонал останется здесь для осуществления обслуживания. Для операции необходимо наличие на борту астропата, но если ты намерен выдвигаться незамедлительно, то можешь начинать прорыв – челнок с астропатом может прибыть на крейсер непосредственно во время движения.

- Но поторопись! – указал Шпунтек. – Астропат должен прибыть ДО того, как «Благословенный молот Омниссии» войдёт в зону боевых действий.

- Тогда я немедленно возвращаюсь на Клондайк Технологий, – принял решение Кланк. – Я возглавлю оборону планеты – наверняка Лжеимперия предпримет и наземное наступление. Ты же начинай прорыв. Да пребудет с тобой Бог-Машина, и да направит он тебя.

- Да пребудет Бог-Машина и с тобой, Птолемеус, – попрощался с другом Шпунтек.

***

Для послушника Корала произошедшее стало полной неожиданностью. Он просто прибыл на борт крейсера с крупной партией истребителей и бомбардировщиков (как-то они были великоваты для истребителей и бомбардировщиков, но не суть), как вдруг был введён режим боевой тревоги, и корабль двинулся вперёд. По-видимому, началось сражение между Механикусами и Империей. Но что это было? Мелкая стычка? Попытка Империи взять Бракку приступом? Или Механикусы пошли на прорыв блокады? Изнутри ангара – без смотровых площадок, без иллюминаторов – ничего не было понятно. Так что Корал оставил бесплодные попытки понять, что случилось – и продолжил работу по обслуживанию подготовленных магосом Кланком кораблей. Ведь раздумья тратят драгоценное время и снижают эффективность работы – Корал уже уяснил, на каких принципах строится производственная дисциплина у Адептус Механикус.

***

Адмирал Гаррик Версио внимательно следил за ходом сражения. Пока что всё шло по задуманному плану. Малые группы звёздных разрушителей наносили по противнику серию многочисленных булавочных уколов – удары наносились с таким интервалом и в таких местах, чтобы внимание врага было рассеяно на множество разных угроз, вынуждая того раздёргивать свои силы. Выкладки капитана Боулдена оказались верными – как и говорил молодой офицер, противник действовал слишком рационально, даже рационалистично, словно это была не война со всей характерной для неё непредсказуемостью, а партия в дежарик, где последовательность ходов (как своих, так и соперника) можно было просчитать на множество шагов вперёд. Подумав об этом, Версио не удержался от усмешки. В бытность нынешнего адмирала кадетом офицер-преподаватель застукал молодого Гаррика вместе с другом, тайком игравших в дежарик на занятиях. В ответ на оправдание, что «ответственная молодёжь» играла в правильную игру, развивающую стратегическое мышление, преподаватель с абсолютно серьёзным видом заявил, что на войне дежарик бесполезен, а будущему офицеру правильней будет развивать навыки игры в сабакк – после чего нерадивым кадетам крепко влетело.

И, по-видимому, этот неизвестный враг не усвоил этой мудрости, рассматривая поле битвы именно что как доску для игры в дежарик. Следовало, безусловно, признать, что враг был гроссмейстером, способным просчитывать ходы на многие сотни шагов вперёд. Однако любая самая продуманная комбинация могла быть разрушена любой случайностью. Конечно, «случайность» лучше всего было устраивать самостоятельно, но даже самое тщательно подготовленное действие является «случайностью» именно потому, что противник не может знать точно, что именно ты ему приготовил. Это соображение и легло в основу разработанного адмиралом плана – пока противник тщательно продумывает последовательность ходов в дежарике, имперцы просто возьмут и опрокинут игровой стол. Главное – найти подходящий момент для этого.

Конечно, противник предпринимал и некоторые шаги, не соответствовавшие стандартной линии поведения. Так, адмирал Версио обратил внимание на один вражеский линкор, который внезапно пришёл в движение – и при этом он направлялся не в сторону имперских ударных групп. Что это был за манёвр? Что этот корабль собирался предпринять? Пока что замысел противника с этим линкором был непонятен – тут оставалось только продолжить наблюдение, пока ситуация не прояснится. Но действия противника ещё немного расширили открывающуюся брешь, через которую в атмосферу Бракки может войти одна из «инфильтрационных групп»…

***

На группу капитана Боулдена легла самая сложная задача – войти в атмосферу Бракки, воспользовавшись открывшейся во вражеской обороне брешью. При этом нельзя было вызывать у противника никаких подозрений – иначе бы тот раскрыл замысел имперцев и отреагировал соответствующим образом. Поэтому невозможно было держать «инфильтрационную группу» в резерве – на подход к бреши уйдёт слишком много времени, за которое враг успел бы предпринять меры.

Поэтому «инфильтрационные группы» действовали в составе атакующих групп – они вместе с остальными звёздными разрушителями наносили по противнику «булавочные уколы», перемещаясь от одной точки к другой, а когда открывалась брешь, ближайшая к ней «инфильтрационная группа» (или отдельный звёздный разрушитель) выходили из состава «атакующей группы» (оставшиеся в ней звёздные разрушители продолжали связывать вражеские корабли боем) и входили в атмосферу Бракки.

Именно группа Боулдена оказалась ближе всех к открывшейся бреши. Адмирал Версио вышел на связь, сообщил о появившейся возможности и передал на командный мостик информацию, обрисовывавшую маршрут, которым можно было войти в атмосферу Бракки.

Пришло время действовать. Звёздный разрушитель Боулдена устремился в верхние слои атмосферы планеты – за ним последовали ещё два имперских корабля. А ближайшие вражеские крейсера, теоретически способные устремиться на перехват, ничего не смогли предпринять – они уже были связаны боем с двумя звёздными разрушителями. Инфильтрация в атмосферу Бракки началась.

Увы, Боулден убедился, что даже отлично подготовленная операция с превосходным уровнем взаимодействия и идеально подобранным моментом для главного удара проходила с большими трудностями. Уровень взаимодействия, налаженный во вражеских войсках и на флоте, был настолько высок, что стал среди имперцев притчей во языцех. Противник был способен реагировать на меняющуюся обстановку в буквальном смысле мгновенно. И враги сразу же поняли, к чему идёт дело.

Украшенные шестерёнками и черепами красные корабли отчаянно пытались не пропустить имперцев в атмосферу Бракки. И это у них получалось! «Инфильтрационная группа» Боулдена быстро оказалась под обстрелом – при этом враг, пользуясь дальнобойностью своих орудий, подключил к этому делу немало кораблей. И имперцы сразу же стали нести потери. Капитан одного из звёздных разрушителей инфильтрационной группы, попав под обстрел, запаниковал – и, совершив манёвр уклонения, корабль отступил и вернулся на исходные позиции, отказавшись от инфильтрации. Другой звёздный разрушитель получил по корпусу мощный удар из лазерной пушки и кинетический снаряд по корпусу – корабль получил настолько сильные повреждения, что он не мог действовать в атмосфере, и его командир тоже отдал приказ на отступление. Теперь продолжал прорыв только один Боулден.

Боулден был на волосок от того, чтобы и самому тоже потерпеть неудачу. Враг осознал, в чём дело – и отчаянно стремился не допустить прорыва. В самый ответственный момент звёздный разрушитель Боулдена получил мощный удар лазерным лучом, от которого старенькая «Победа I» чуть было не пошла вразнос.

- Сэр! – сообщил один из офицеров на мостике. – Щиты критически перегружены!

- Насколько всё серьёзно? – спросил Боулден.

- Эффективная работа дефлекторов невозможна! Нужно перераспределить энергию с двигателей на щиты!

- Отставить! – жёстким тоном отверг предложение капитан.

- Сэр, но мы крайне уязвимы! – робко попытался возразить офицер на мостике.

- Мощность на двигатели! – злобно рявкнул Боулден.

На мостике кто-то тихо зароптал. И немудрено – в своём нынешнем состоянии щиты были почти бесполезны. Но для Боулдена это было несущественно. Если укрепить щиты, то уровень защиты удастся восстановить, но платить за это придётся потерей скорости. Однако отсутствие скорости было смерти подобно – если не успеть вовремя прорваться в атмосферу Бракки, то под таким шквальным обстрелом звёздный разрушитель не выживет даже с полностью функциональными щитами. Тут было лишь два варианта – либо прорваться, либо отступить. И Боулден категорически не желал отступать.

Что будет означать для него отступление? Позор. Ведь он, капитан Шедден Боулден, проявил инициативу – и лично убедил высшее командование провести крайне сложную и рискованную операцию. Операцию, успех которой зависит от того, сумеет ли хотя бы один звёздный разрушитель прорваться в атмосферу Бракки. И если эта операция закончится ничем, то Боулдена (при условии, конечно, что он выживет) не ждёт ничего хорошего.

Конечно, капитан в случае своего провала не был обречён на смертную казнь – ведь кампанию на Бракке возглавлял, к счастью, не Вейдер. Однако от этого было не легче. Адмирал Версио был очень жёстким, требовательным, суровым – и в высшей мере серьёзным офицером. Он припомнит Боулдену всё – каждую неудачную атаку, каждый повреждённый корабль, потраченное на разработку операции время, сам факт того, что чрезмерно амбициозный и дерзкий капитан обманул доверие командующего флотом. Как знать, быть может, с Боулдена и не будут спускать шкуру. Возможно, каким-то чудом удастся избежать даже выговора. Однако о дальнейшем карьерном росте в любом случае придётся забыть. Отправляйся-ка, парень, вместе со своим кораблём на Внешнее кольцо – и отлавливай у чёрта на куличиках пиратов, контрабандистов, мелкие криминальные группировки и прочую шваль в составе маленького патруля. Место твоё пусто не будет – на него уже метят сотни парней и девчонок, которые, в отличие от тебя, будут не выкаблучиваться, а просто подхалимничать перед начальством, как все нормальные молодые офицеры. А ты, Шедден, коли так любишь выпендриваться со своими «умными инициативами», в дальнейшем никогда не будешь повышен в звании. И останешься ты до конца своей жизни вечным капитаном – как тот неудачник Гилад Пеллеон, старая дева от мира имперского офицерского корпуса.

Сей персонаж был хорошо известен всей флотской молодёжи. Крайне перспективный офицер в последние годы Республики, отлично проявивший себя в Войнах клонов, по возрасту лишь где-то лет на десять младше адмирала Версио – так и не «перепрыгнул» звание капитана, прослужив без повышения вот уже более 20 лет. Большинство предполагает, что такой тухлой карьерой Пеллеон обязан нескольким факторам: во-первых, личной скромности и нежеланию ступать по чужим головам ради своего благополучия, во-вторых, отсутствию влиятельных покровителей, плюс, в-третьих, свою роль могли сыграть слухи о его любовных похождениях на стороне, которыми тот баловался во времена Войн клонов и в первые годы Империи. Не так давно Пеллеону почти повезло, когда на того обратил внимание аж целый гранд-адмирал (пускай даже сей гранд-адмирал и был экзотом), но затем этот покровитель таинственным образом исчез при трагических обстоятельствах, в связи с чем неудачливый капитан так и остался прозябать в своём болоте. Теперь именем Пеллеона пугают нерадивых кадетов – учитывая, что отбор через Имперскую Академию проходят прежде всего самые амбициозные, прорывные и честолюбивые, пример «вечного капитана» оказывает хороший воспитательный эффект.

«Нет!» – сказал себе Боулден. Он не допустит позора. Он не станет разворачивать свой звёздный разрушитель и отступать, как те двое придурков. Он, капитан Имперского Флота Шедден Боулден, будет идти до конца. Боулден ничего не слышал о том, чтобы в атмосферу Бракки спустились другие «инфильтрационные группы» – это могло означать, что он был единственным прорвавшимся. И даже если не единственным – ни с кем не стоило делиться своим подвигом. Сама идея операции принадлежит Боулдену, а коли победу можно обеспечить лишь одним звёздным разрушителем – то это должен быть исключительно звёздный разрушитель Боулдена. Именно он – в одиночку! – уничтожит все наземные укрепления врага, всех его Титанов, все его наземные силы. Все заслуги будут принадлежать ему! И тогда у адмирала не будет повода быть недовольным. Начальству ничего не останется, кроме как признать, что инициатива «этого мелкого капитана» была гениальной! И предоставить «этому мелкому капитану» заслуженное повышение! Поэтому, хотя Боулдену предстояло выбирать между двумя вариантами, его решение было предопределено.

И корабль шёл вперёд. Практически без щитов, под шквальным обстрелом – шёл вперёд. Боулден чувствовал волнение экипажа – он отчётливо слышал пропитанный страхом и недовольством ропот, кто-то даже начал молиться каким-то неизвестным богам. Люди понимали, что они находятся на волосок от гибели – и под градом вражеских ударов любое попадание грозит оборвать этот волосок. Но Боулдену было плевать на всё это. Он мог бы развернуть свой звёздный разрушитель и выйти из боя без потерь, да только какой смысл в спасении всех этих жизней, если из-за этого вся военная карьера капитана полетит под откос? Нет, отступать было нельзя. Вперёд и только вперёд!

Каждый пройденный километр тянулся целую бесконечность. Каждый выстрел из вражеских орудий мог уничтожить старенькую «Победу I». Но офицеры на мостике и сам Боулден начали замечать, что по мере спуска в атмосферу интенсивность обстрела снижалась. Стали меньше использоваться мощнейшие кинетические снаряды – теперь применялось в основном энергетическое оружие. Оно было очень точным, но всё же дефлекторы – хоть и из последних сил – держались. А тем временем звёздный разрушитель всё глубже спускался в атмосферу Бракки. Поступавшие с мостика доклады всё больше и больше убеждали Боулдена в том, что риск был оправдан.

- Подошли к нижней границе термосферы!

- Входим в мезосферу!

- Спускаемся в стратосферу!

И вот, наконец капитан услышал заветные слова:

- Мы в тропосфере!

Боулден с облегчением выдохнул. Самый сложный этап был пройден. Дело оставалось за малым.

- Приступить к следующей фазе операции! – скомандовал капитан.

***

Возвращение Птолемеуса Кланка на поверхность Клондайка Технологий не дало магосу ни мгновения на передышку – буквально сразу же без промедления ему пришлось чуть ли не бегом мчаться в зал управления, чтобы воссесть на командный трон. Глубже подключившись к ноосфере, Кланк почувствовал, как на него обрушилось целое цунами тревожной информации.

Лжеимперия перешла в наступление на флот Механикусов. Это были слабые удары – булавочные уколы – но они на время сковали большую часть кораблей. В итоге, пытаясь отреагировать на каждую из угроз, флот Механикусов пропустил в атмосферу Клондайка Технологий один единственный фрегат Лжеимперии. Первоначально Птолемеус Кланк не придал этому особого значения. Приоритетной задачей было выбрано недопущение прорыва к поверхности Клондайка большего количества вражеских кораблей. Но, как оказалось, магос допустил ошибку в расстановке приоритетов. Дело было не в количестве вошедших в атмосферу фрегатов. Дело было в том, что ни в коем случае нельзя было пропускать ни одного корабля. Когда этот нюанс вскрылся, было уже слишком поздно.

Птолемеус Кланк лихорадочно пытался проанализировать ситуацию, буквально заваливая ноосферу запросами по всем подробностям касательно возникшего кризиса.

- На какой высоте находится фрегат?

- Вражеский корабль вошёл в нижние слои атмосферы. Он уже находится в тропосфере и продолжает снижаться непосредственно к поверхности.

Проклятье, во имя Омниссии! Во всём Империуме Человечества на такое не способен ни один фрегат, не говоря уже о крейсере и тем более линкоре! А эти омерзительные техноатеисты спокойно «гуляют» из пустоты в атмосферу и обратно! Интересно, на такое способны только фрегаты, или ещё и крупные корабли?

- Возможно ли уничтожить этот фрегат наземными средствами противовоздушной обороны?

- Ответ отрицательный. Орудия противокосмической обороны тяжёлой категории, способные уничтожить корабли этого класса, могут атаковать только цели, находящиеся на орбите и в пустоте и не предназначены для атаки объектов, спустившихся в атмосферу.

- Что насчёт орудий лёгкой и средней категории? Они способны сбивать цели в атмосфере.

- Анализ возможностей фрегатов противника (размер, броня, мощность дефлекторных щитов) показывает, что мощности орудий среднего и лёгкого класса недостаточно для эффективной борьбы с такими кораблями.

- Способны ли нанести им урон орудия крепостей?

- Ответ отрицательный.

- Титаны?

- Ответ отрицательный.

Это были отвратительные новости. Как оказалось, у Механикусов не было адекватных средств борьбы на тот случай, если вражеский крупный корабль войдёт в атмосферу планеты! В итоге единственным средством борьбы с этой угрозой было… Кланка чуть не закоротило от осознания, насколько всё сложно. Но иного выхода не было. Впрочем, перед тем, как начать действовать, нужно было уточнить одну деталь. И вот в ноосферу ушёл вопрос от магоса:

- Сколько времени под обстрелом из всех орудий одного фрегата Лжеимперии могут продержаться крепостные пустотные щиты?

***

- Винцент! – почувствовал магос Шпунтек вызов Птолемеуса Кланка через ноосферу.

- Все предварительные приготовления завершены, – доложил Шпунтек. – Астропат уже прибыл на борт корабля, все системы функционируют на полную мощность. «Благословенный молот Омниссии» ещё не покинул орбиту, но мы почти готовы начать операцию по прорыву. Крейсер выйдет на намеченный курс через…

- Винцент, тебе придётся скорректировать свой маршрут, – перебил его Кланк.

- В ноосфере я заметил информацию о том, что группы вражеских фрегатов пытаются прорваться в атмосферу Клондайка Технологий, – заметил Шпунтек. – Насколько я понимаю…

- Один вражеский фрегат спустился в атмосферу 28 секунд назад, – закончил за него Кланк. – Ни одно противокосмическое орудие тяжёлого класса не способно поразить корабль, находящийся на такой низкой высоте. Остальным наземным орудиям не хватает мощности. То же самое касается крепостей и Титанов.

- Чем это нам угрожает?

- Как показало исследование опыта боевых столкновений с вражеским флотом и изучение трофеев, мощности и скорострельности орудий одного фрегата Лжеимперии хватит, чтобы уничтожить всю нашу наземную инфраструктуру.

- Все орудия противокосмической обороны? – спросил Шпунтек, осознавая весь ужас ситуации.

- И все крепости, – с горечью констатировал Кланк. – Все Титаны. И все мануфакторумы. Один фрегат в атмосфере станет для нас гибелью. И он уже прямо сейчас ведёт обстрел одной из наших крепостей. Она прикрыта пустотным щитом… но надолго его не хватит.

Шпунтек издал яростный скрежет. Он чувствовал себя бессильным перед стихией, хотя и понимал, что в незнакомой галактике информацию о противнике неизбежно придётся собирать с нуля – и это означало неизбежность ошибок в расчётах, в том числе и крайне грубых. Под сенью чужих звёзд Механикусам приходилось идти на ощупь, в то время как Лжеимперия обладала огромнейшим преимуществом – ведь эта галактика была её родиной, где техноатеисты знали каждый закуток. И ведь это было не единственной проблемой!

Опыт боевых столкновений с Лжеимперией выявил немало её преимуществ. Они бросали в бой множество Титанов и относились к ним как к расходному материалу – значит, они способны легко возместить потери такой «элитной» техники. То же самое наблюдалось и с огромным флотом фрегатов. И, наконец, эти техноатеисты обладали весьма гибким мышлением. Возможно, свою роль в этом сыграло выявленное в ходе изучения захваченных трофеев иной галактики отсутствие у Лжеимперии технологий по продлению жизни – даже при самом продвинутом медицинском обслуживании люди здесь способны лишь ненамного превысить свой биологический срок. Это могло сыграть свою роль. Тот, кто мог прожить несколько столетий или даже несколько тысячелетий, смотрел на мир не так, как тот, кто доживал максимум до столетнего срока. Техножрецы Адептус Механикус и высшие чины Империума Человечества, живущие сотни и тысячи лет, смотрели на будущее с точки зрения долгосрочной перспективы. А вот не вышедшие за свой биологический предел техноатеисты другой галактики попросту не могли заглянуть за стратегический горизонт – и потому привыкли мыслить торопливо, небрежно, на крайне краткосрочную перспективу, но при этом они были способны невероятно быстро учиться и выдавать огромное количество идей, среди которых могло оказаться немало хороших и даже гениальных. И вот Механикусы прочувствовали на себе, как торопливый ум техноатеистов оказался способен преподносить крайне неприятные сюрпризы.

Впрочем, хоть Механикусы и уступали слугам Лжеимперии в скорости полёта мысли, всё же они были ни беспомощны, ни безынициативны, ни безучастны. Лжеимперия могла быстро учиться, Лжеимперия могла производить тысячи Титанов и фрегатов за считанные годы – но есть ли у неё опыт противостояния тысячам угроз со всех концов целой галактики? Проходила ли она через войны, в которых на кону стоял не политический режим, а само существование человечества? Всё, с чем Механикусы столкнулись в неизвестной галактике, само поведение противника говорило, что у Лжеимперии не было такого опыта. А у Империума Человечества такой опыт был. Тот же коллективный разум тиранидов преподносил людям такие вызовы, по сравнению с которыми нынешний кризис с прорвавшимся в атмосферу фрегатом выглядит сущим пустяком. И если даже с тиранидами удавалось хоть как-то бороться, то стоило ли опускать руки перед военной хитростью Лжеимперии?

- Если перед прорвавшимся в атмосферу фрегатом тяжёлые орудия противокосмической обороны бесполезны, то какие у нас альтернативы? – спросил Шпунтек.

- Единственное, что у нас осталось – это открыть по врагу огонь с пустотных кораблей, – ответил Кланк. – Подойдёт лишь крейсер или линкор. Использовать макропушки и лэнс-орудия.

- Птолемеус, это безумие! – воскликнул Шпунтек.

- Других средств у нас больше нет.

- Применение макроорудий и лэнс-излучателей против зависших над поверхностью планеты кораблей означает непредсказуемые последствия при крайне низких шансах на положительный результат!

- Орбитальный удар из макропушек и лэнс-излучателей по поверхности планеты – стандартная практика, – настаивал Кланк.

- Против наземных войск! Против крепостей! Против инфраструктуры! Против малоподвижных или статичных целей! Не против фрегата, способного передвигаться со скоростью самолёта и маневрировать почти так же, как в пустоте! В условиях атмосферы эффективность и точность макроснарядов и энергетических лучей может критически снизиться. Мы рискуем просто расколоть поверхность планеты, так и не попав по противнику!

- И всё же иного варианта у нас не осталось, – констатировал Кланк.

- Да, – согласился Шпунтек.

- Справляться с этим кризисом придётся тебе, – сказал Кланк Шпунтеку. – Твой корабль располагается достаточно близко к предполагаемому местонахождению прорвавшегося вражеского фрегата. Для того, чтобы уничтожить его одним орбитальным ударом, подойдёт только крейсер или линкор. К сожалению, мы не сможем задействовать Ковчег, ремонт которого всё ещё не завершён до конца. Твой корабль является крейсером, но его огневой мощи должно хватить. И из всех нас именно ты обладаешь наибольшими вычислительными возможностями. Я – и все мы – можем положиться только на тебя.

В ноосфере повисло напряжённое молчание. Выдержав небольшую паузу в полторы секунды, магос Шпунтек, собравшись с силами, сказал:

- Для расчёта удара мне потребуются все возможные ресурсы ноосферы. Мне нужна полная и подробнейшая информация из всех источников. Из каждого города, из каждой крепости, из каждого наблюдательного пункта. Каждый человек – от техножреца до самого жалкого технораба – должен поставлять мне всё, что знает, видит, чувствует и предполагает. И чтобы из каждого источника мне шла самая полная информация. Местонахождение вражеского фрегата. Его скорость. Высота. Направление движения. Вся информация во всех подробностях.

- Увы, я не могу выполнить твои запросы в полной мере, – ответил Кланк. – Вошедший в атмосферу фрегат является не единственным стоящим перед нами вызовом. Лжеимперия продолжает давить на наш флот на орбите в надежде открыть новые бреши в наших порядках. Я всеми силами пытаюсь наладить оборону, чтобы не допустить этого. Если в атмосферу Клондайка Технологий спустится ещё хотя бы один фрегат – мы окончательно погибли. Я тоже критически нуждаюсь в информационных ресурсах ноосферы.

- Сколько ты можешь мне выделить? – спросил Шпунтек.

Кланк назвал процентное соотношение – сколько информационных ресурсов ноосферы можно выделить на дело обороны орбиты, и сколько останется на охоту за прорвавшимся в атмосферу фрегатом.

- Этого недостаточно, – недовольно буркнул Шпунтек. – Но я понимаю степень сложности ситуации. Я попытаюсь максимально эффективно распорядиться тем, что есть. Но гарантировать результат не могу.

***

Звёздный разрушитель капитана Шеддена Боулдена подошёл к своей первой (ближайшей) цели – мощной крепости. Она выглядела неприступной для наземной атаки – даже если бросить на неё несколько десятков AT-AT. Посмотрим, сколько эта твердыня продержится под градом турболазеров звёздного разрушителя…

- Огонь из всех орудий, – отдал приказ Боулден.

Незамедлительно был произведён первый залп – и вот уже сотни зелёных лучей обрушились на свою жертву. Однако на первых порах залпы со звёздного разрушителя исчезали в странных переливающихся аномалиях, расходившихся по невидимому куполу как круги на воде. Крепость была прикрыта щитами! Впрочем, Боулден не видел в этом проблемы. Действие щитов не бесконечно – рано или поздно они будут перегружены и попросту отключатся, не выдержав давления всей огневой мощи имперского звёздного разрушителя. Но подождать, конечно, придётся – что раздражало уже крайне возбуждённого Боулдена, сгоравшего от нетерпения переключиться к следующей цели. Столько всего нужно было сделать, столько всего нужно было уничтожить! И побыстрее, побыстрее! Тогда Боулден станет героем Империи, буквально в одиночку положившим конец длительной и муторной осаде! Пускай даже эта операция и засекречена, но тех, кто хорошо себя в ней проявил, обязательно заметят! Капитан представил, как, тщательно скрывая своё торжество под маской субординации, он доложит адмиралу Версио об успехе операции. А затем будет повышение – и не просто повышение, а вхождение в элиту Имперского флота! Служба в самых лучших флотских соединениях! Знакомство с самыми высокопоставленными людьми – и их потенциальное покровительство! Казённая квартира на Корусанте, наконец!

Тут от мечтаний Боулдена отвлекло ощущение, что его звёздный разрушитель «ковыряет» эту проклятую крепость как-то непростительно долго.

- Почему щит вражеской крепости до сих пор не пробит? – недовольно спросил капитан.

- Сэр, мы не заметили ничего, говорящего о том, что этот щит сильнее стандартных вражеских щитов, – ответил один из операторов с мостика. – По времени обстрела всё пока что в пределах нормы…

- Мы теряем лишние минуты, – жёстко отмахнулся Боулден. – Усилить обстрел. Перенаправить энергию со щитов на орудия.

Кто-то из операторов за панелями управления что-то неразборчиво буркнул, но приказ был выполнен. Обстрел усилился. Скоро, очень скоро с крепостью будет покончено – и можно будет переключиться на следующую цель…

***

Информация о местонахождении вражеского фрегата поступила из форта «Технодром Фи-11» – самой мощной крепости в секторе «Лямбда B-217». К счастью, твердыня была прикрыта пустотными щитами, так что у магоса Винцента Шпунтека было хоть какое-то время для сбора сведений. Они были скудными, неполными – но любая крупица информации была за счастье. Ещё кое-что можно было получить от наблюдателей за пределами крепости – разведчиков, патрульных, дозорных постов и даже от технорабов. В результате очень широкими мазками всё же удалось набросать хоть какую-то картину.

Вражеский клиновидный фрегат завис над крепостью, буквально поливая её дождём из сгустков зелёной плазмы. Но корабль этот не был статичным – он потихоньку парил в небе, мерно сдвигаясь в сторону. Тем не менее, Шпунтеку удалось заметить в потоке приходящих данных один очень важный момент – тот фрегат не рыскал туда-сюда, а мерно дрейфовал в одном направлении. По-видимому, как предположил Шпунтек, хозяин вражеского корабля заранее готовился переключиться на следующую намеченную цель. Это была хорошая новость – если бы противник постоянно «вилял», то при ударе с орбиты снарядами, летящими через атмосферу, вероятность промаха составляла бы 99,999999999%. Но враг, к счастью, немного упростил стоящую перед верными слугами Омниссии задачу. Однако «упрощение» было лишь крайне относительным – фрегат Лжеимперии мог изменить направление движения в любой момент.

Будучи крейсером класса «Диктатор», «Благословенный молот Омниссии» обладал меньшей огневой мощью ради того, чтобы можно было разместить ангары для истребителей и бомбардировщиков. Впрочем, против фрегата Лжеимперии этого должно было хватить. При этом, судя по информации, поступившей из ноосферы, противник в ходе прорыва в атмосферу Клондайка Технологий «впитал в себя» крайне болезненный удар из лэнс-излучателей – сопоставив опыт боестолкновений с Лжеимперией, данные, полученные при изучении захваченной на Клондайке технологии дефлекторного щита, и поступившую из ноосферы информацию о количестве попаданий, пережитых вражеским фрегатом, Шпунтек пришёл к выводу, что, несмотря на то, что щиты прорвавшегося врага, судя по расчётам, ещё держатся, теоретически для его уничтожения может хватить одного попадания из лэнс-турели – те, что устанавливаются на крейсеры, обладают достаточной мощностью для выполнения такой задачи. Впрочем, магосу хотелось подстраховаться – так что было решено к лэнс-излучателю добавить один выстрел из макропушки (давать залп целой макробатареи было излишним, поскольку куча макроснарядов угодит в поверхность планеты, что Механикусам было совершенно не нужно).

Что ж, метод борьбы с врагом был разработан и утверждён, теперь предстоял следующий этап – расчёт орбитального удара. Вероятность успешного попадания по цели составляла лишь 0,77%, но при осуществлении качественного расчёта при отсутствии изменений направления движения противника вероятность успеха можно было поднять на 10–15%. Винцент Шпунтек невольно поддался слабости немногочисленной оставшейся плоти, поёжившись от осознания того, СКОЛЬКО вычислений за КРАЙНЕ короткое время ему потребуется совершить, и КАКУЮ нагрузку это означает на его мозговые процессоры. Но отступать было нельзя. Апатия есть смерть – бездействие делало поражение гарантированным, в то время как упорство давало хоть какой-то шанс на выживание.

Магос Шпунтек начал молитву Богу-Машине.

- О, Омниссия, великий властитель света и знания, услышь покорного раба Твоего! – раздались щелчки и скрежет двоичного языка. – Помоги верным последователям Твоим одолеть нечестивцев в неравном бою! Не допусти торжества неверующих отступников! Помоги покорному слуге Твоему осуществить вычисления, для победы необходимые! Оптимизируй процесс расчётов моих без потери быстродействия! Увеличь объём оперативной памяти моей и ускорь работу её! Направь в меня информации объём максимальный! Не позволь неверным или лишним данным пройти через фильтрацию мою! Убереги процессоры мои от сбоев и избави память мою от зависания…

Параллельно с молитвами Шпунтек производил расчёты. Оптимальная скорость движения – чтобы успеть выйти на цель и в то же время не «проскочить» точку залпа… При этом в «стандартном» положении не удастся задействовать для орбитального удара необходимые орудия. Значит – «Благословенный молот Омниссии» должен начать вращение, причём так, чтобы можно было применить сначала лэнс-турель, а затем макропушку. И начинать вращение нужно уже сейчас, причём с высокой скоростью, иначе нужный момент будет упущен!

Как же хорошо, что у Механикусов есть ноосфера, снижающая время между отдачей команды, откликом и выполнением команды до считанных мгновений! И хорошо, что верные слуги Омнисии пользуются языком Лингва-Технис, который, в отличие от громоздкого и витиеватого языка обычных людей, помогает существенно экономить драгоценное время!

Шпунтеку потребовалось взвалить на себя огромное количество разноплановых задач. Молитвы Богу-Машине, осуществление расчётов, отдача команд, контроль за их выполнением, корректировка расчётов в случае неточности в движении корабля, отдача новых приказов взамен неактуальных, и при этом для множества разных систем, множества разных отсеков, множества разных групп в экипаже корабля – всё это магосу требовалось делать одновременно. Поддержание нужной скорости движения корабля и контроль за работой двигателей… Оптимальная скорость вращения… Корректировка ошибок прямо на ходу… И молитвы, молитвы, молитвы – ведь как же люди смогут добиться от техники должного отклика без заступничества Омниссии и милости Духов сих Машин?

К счастью, об атаке со стороны других вражеских фрегатов можно было не беспокоиться, поскольку остальной флот Адептус Механикус надёжно сковал врага в боях, так что «Благословенный молот Омниссии» мог осуществлять свои манёвры беспрепятственно, а Шпунтек осуществлял свои расчёты и отдавал команды без опасения, что в и так крайне сложное уравнение неожиданно влезут лишние переменные. Но даже этого было достаточно, чтобы магос вышел на крайний предел своих вычислительных мощностей.

Будучи высокопоставленным жрецом культа Механикус, Винцент Шпунтек за свою долгую жизнь установил достаточно имплантов и аугментаций, чтобы выполнение самых сложных задач в запредельных количествах одновременно не создавало для него даже лёгкого дискомфорта. Уровня вычислительных мощностей его мозговых процессоров было достаточно, чтобы в самых мельчайших деталях управлять всеми аспектами жизни целого города, превратив каждого его обитателя в безотказно работающую деталь, без возражений выполняющую свои чётко определённые функции. С такими возможностями можно было в высшей степени эффективно вести сражение в космосе. Но всё же охота за единственным фрегатом, спустившимся в атмосферу, парящим у самой земли, была особым случаем. Эта задача по своей сложности напоминала стрельбу из Нова-пушки по летящей в пустоте мухе – теоретически попасть в цель можно, но на деле все твои снаряды уйдут мимо. Соответственно, для того, чтобы эту проклятую муху всё-таки пришибить, требовались особо тщательные расчёты, тщательное наведение орудия с непредсказуемым упреждением и идеальное взаимодействие расчёта. В какой-то момент Шпунтек начал чувствовать, что его мозговые импланты еле справляются. Процессоры нагрелись так сильно, что вот-вот закипят, сбой вычислительной техники мог произойти в любое мгновение. Магоса и до этого одолевала ужасающая тревожность, теперь же он почти был близок к панике. Только бы в самый ответственный момент его мозг не завис! Только бы не произошла перезагрузка!

К перенапряжению мозговых процессоров добавлялись новые сложности. Когда до выхода на огневую позицию оставалось 27,0387583573298 секунд, из ноосферы поступила информация, что щиты крепости всё-таки не выдержали ливня зелёных лучей из вражеских энергетических орудий. Лишь 16,84836592093859834 секунд было достаточно, чтобы под градом обстрела твердыня была уничтожена на треть.

Это резко сократило количество и качество поступавшей из ноосферы информации – причём на порядок. К счастью, ещё оставались рассредоточенные по местности дозорные посты, патрули и отдельные скитарии, имевшие визуальный контакт с вражеским фрегатом, но это было слабым утешением – теперь Шпунтеку приходилось оперировать куда менее подробными данными. Вероятность ошибок в расчётах и, как их последствие, промаха возросла на 155,843592384%. Теперь в вычислениях магоса всё меньшую роль играла конкретика, и всё большую – предположения и вероятности, рассчитанные на основе зафиксированных до падения крепости тенденций, которые, разумеется, могут измениться в любой момент. Тем не менее, теплилась не лишённая оснований надежда, что эти тенденции сохранятся. Фрегат Лжеимперии, обстреливающий крепость, продолжал мерно дрейфовать в одном направлении, не подавая признаков того, что могут быть какие-либо неожиданные манёвры. При этом он гарантированно не будет покидать сектор, пока не уничтожит крепость до конца. Хоть твердыня и была уже разрушена на треть, вражеское поганое дело всё равно ещё не было доведено до конца – на это потребуется ещё некоторое время в диапазоне от 30 до 40 секунд. Этого было достаточно, чтобы «Благословенный молот Омниссии» успел выйти на свою огневую позицию.

Тем временем контролируемый Шпунтеком крейсер почти вышел к точке атаки, при этом накренившись так, чтобы цель попала в зону действия лэнс-турели. Но при этом нужно было продолжать вращение с такой скоростью, чтобы можно было буквально через мгновение выстрелить из бортовой макропушки, причём с учётом упреждения. Нужно было поддерживать оптимальную скорость движения, нужно было поддерживать оптимальную скорость вращения – параллельно корректируя расчёты и отдавая новые команды. Замедлить или ускорить движение… Замедлить или ускорить вращение… Осторожный микроманёвр… Наведение орудия… Расчёт скорости, маневрирования, упреждения…

И вот «Благословенный молот Омниссии» был готов открыть огонь – первый выстрел, совершаемый лэнс-турелью. До выхода на огневую позицию осталось 8,4586999 секунд – скорость движения и вращения оптимальная, дополнительных манёвров не требуется. И самое главное – взято хоть сколько-нибудь приемлемое упреждение как из лэнс-турели, так и из макропушки, которая благодаря достаточной скорости вращения и маневрирования должна была выстрелить буквально через мгновение (и для неё упреждение тоже было учтено, причём с поправкой на сопротивление атмосферы, через которую будет прорываться макроснаряд).

Но был один крайне опасный нюанс. Ещё в начале процесса своих вычислений магос Шпунтек обратил внимание на огромное облако, край которого быстро приближался к фрегату и обстреливаемой им крепости. Его край вот-вот накроет прорвавшегося в атмосферу врага, сделав орбитальное наблюдение практически невозможным. Останутся только поступающие через ноосферу данные от разведчиков и с наблюдательных постов, но без взаимодействия с орбитальным наблюдением такая информация принимает слишком косвенный характер. В результате огонь придётся вести не прямой наводкой (пускай даже самого паршивого качества), а в значительной степени по примерным прикидкам. Разумеется, вероятность попадания снизится до критически низкого уровня. Шпунтек надеялся, что он успеет нанести удар по врагу до того, как того накроет облако, но в процессе вычислений, за 11,98598424 секунд до готовности открыть огонь, выяснилось, что он не успеет – клиновидный фрегат окажется недоступным для прямого наблюдения с орбиты за 3,239938542094 секунды до того, как «Благословенный молот Омниссии» будет готов сделать первый выстрел.

Это усложняло для Шпунтека задачу. Нужно было ещё тщательнее (хотя казалось бы – куда уж тщательнее?) рассчитывать упреждение, исходя из факта, что в критический момент цель не будет доступна для прямого наблюдения с орбиты. Теперь вычислительные возможности магоса работали не просто на пределе – за пределами своих мощностей.

Со стороны всё казалось идеально. Манёвры, совершаемые пятикилометровым крейсером, и его готовность провести «идеальный выстрел» могли бы поразить любого «простого смертного». Никакой из обычных людей не смог бы организовать настолько отлаженного взаимодействия экипажа, настолько отлаженной работы систем. Но Шпунтек осознавал, что этого было мало – с самого начала было мало. Слишком много переменных, слишком много непредсказуемых факторов, каждый из которых необходимо было учитывать – и положительный результат был далеко не гарантирован. Единственное, на что можно было уповать – это заступничество Бога-Машины.

- Направь вычисления мои в верное русло… – молился Шпунтек, не прекращая неистово дирижировать работой экипажа. – Направь орудия корабля моего на врага… Приведи каждый выстрел в цель… Избави меня от зависания… Убереги меня от перезагрузки…

И вот наступил решающий момент. Лэнс-турель навелась на цель и готова произвести выстрел. При этом «Благословенный молот Омниссии» набрал такую скорость вращения, чтобы бортовое макроорудие могло нанести свой удар буквально через мгновение. То есть, время на осуществление атаки было настолько мизерным, что никакой другой экипаж из обычных людей не успел бы среагировать вовремя. Но высокопоставленные техножрецы Адептус Механикус не были обычными людьми – и экипажи их кораблей, подключённые к ноосфере, обладали уровнем взаимодействия, недостижимым для обычных людей. Винцент Шпунтек осознавал, что он и его экипаж совершают поистине великое – даже если произведённый залп пройдёт мимо цели, уже проделанная на данный момент работа была за гранью невозможного.

Несмотря на то, что время уходило, а нагревшиеся до «точки кипения» мозговые процессоры Шпунтека находились на грани сбоя, ни в коем случае нельзя было забывать о молитве Тому, без кого эту операцию невозможно было бы осуществить даже на теоретическом уровне.

- О, Великий Создатель! – взмолился магос на двоичном языке Техно-Лингва. – Лучом, клинком и гневом праведного железа обрушь через нас возмездие Свое на неверующих. Покарай того, чей путь искажен тьмой неверия. Того, кто предпочел невежество истинному Просвещению. Того, чьи творения лишены духа Твоего. Того, чье существование – анафема, чья жизнь есть измена святому Поиску Знания. Того кто не часть великого замысла Твоего.

Предполагаемое местонахождение противника вычислено. Примерное упреждение рассчитано. Всё готово к выстрелу. Остальное – дело воли Бога-Машины. Временной промежуток для осуществления выстрела лэнс-турели – ровно одно мгновение. Экипаж уже заранее был готов сделать залп – нужно было только отдать команду. Функциональность языка Техно-Лингва и скорость поступления информации через ноосферу позволили уложиться в этот крайне короткий срок. Выстрел был произведён. В это время «Благословенный молот Омниссии» продолжал вращение, чтобы навести на цель бортовую макропушку. Ствол орудия направится в нужную сторону через считанное мгновение. На осуществление выстрела отведено и того меньше.

- Духи сего макроорудия, – вновь обратился Шпунтек за благословением к высшим силам. – Вознаградите веру мою, и поразите цель.

Выстрел из макропушки был произведён ровно в нужный момент – ни раньше, ни позже. И в то самое мгновение, когда макроснаряд покинул ствол, Шпунтек почувствовал, что перенапряжение его вычислительных систем привело к закономерному итогу. Взор магоса застил белый шум. Звуки окружающего мира внезапно сменились оглушительным гудящим треском. Процессоры критически перегружены – система зависла. Начался процесс перезагрузки.

***

К сожалению, обзор из смотровых иллюминаторов мостика звёздного разрушителя был крайне неудобен, когда речь шла о наблюдении за тем, что происходит на поверхности земли, так что капитану Боулдену пришлось созерцать процесс уничтожения вражеской крепости через голопроектор. Но даже через него открывалось зрелище, вызывавшее чувство глубокого удовлетворения.

Куполообразный силовой барьер, закрывавший вражескую крепость, не выдержал длительного обстрела на полную мощность и исчез в одно мгновение, так что теперь твердыня стремительно таяла под градом турболазерных лучей. Конечно, надо было не просто бить «по верхам», а доводить дело до конца – согласно протоколам требовалось продолжать вести огонь некоторое время даже тогда, когда объект превратится в руины, чтобы там осталось как можно меньше (наземные войска за это искреннее «Спасибо!» скажут). По примерным расчётам Боулдена, при обстреле объекта при максимально возможной мощности турболазеров на полное уничтожение цели (разрушение крепости плюс «контрольная зачистка») потребуется чуть больше минуты – всё-таки даже без защитного поля этот форт выглядел довольно-таки мощным, особенно по меркам известных в Галактике укреплений. Что ж, «ковырять» объект придётся долговато, но мощность турболазеров и так была выкручена на полную за счёт щитов и даже чутка двигателей, потому Боулдену оставалось только набраться терпения – и расслабиться. Всё-таки во всём нужно искать позитив – и раз нужно подождать некоторое время для полного уничтожения крепости, так почему бы и не насладиться зрелищем?

Взглянув на голограмму и некоторое время пронаблюдав за процессом разрушения объекта, Боулден не смог сдержать довольную улыбку. Полным ходом шёл процесс уничтожения инфраструктуры противника – процесс, который однозначно обеспечит полную победу Империи, завершив наконец эту болезненную и кровавую кампанию. И именно он, капитан Шедден Боулден, буквально в одиночку обеспечил Империи победу в этой кампании. Причём победу, достигнутую с такой лёгкостью, что не удалось ранее ни одному командиру – даже самому адмиралу Версио!

Но вдруг произошло нечто неожиданное и немыслимое. Боулден немного отвлёкся от картинки на голопроекторе и направил свой взгляд на иллюминаторы – и тут ему открылось удивительное и жуткое зрелище. Прямо с неба по корпусу звёздного разрушителя ударил мощный энергетический луч, угодив в носовую часть корабля. Тут же на капитанском мостике погас свет и отключились все системы, а Боулден почувствовал, как пол уходит у него из-под ног, что свидетельствовало о том, что его корабль уничтожен и падает на землю. За одно мгновение капитан успел лишь задать в никуда мысленный вопрос: «Да как они могли?..», после чего тут же на корабль обрушился огромный снаряд – рядом с командной башней, прямо перед Боулденом. Щитов уже не было – из-за перенапряжения и перевода энергии на усиление мощности турболазеров они практически отсутствовали – из-за чего ещё первый энергетический удар не просто пробил державшуюся на честном слове защиту, а вывел звёздный разрушитель из строя. Кинетический удар оказался лишь контрольным выстрелом – мощным, всесокрушающим, переизбыточным контрольным выстрелом. Мегаснаряд разорвал обшивку в клочья, превратив в горелый фарш всех попавших под удар членов экипажа – в том числе и самого капитана Шеддена Боулдена.

***

- Капитан Боулден, вы меня слышите? Капитан Боулден! – адмирал Версио пытался связаться с прорвавшимся звёздным разрушителем.

Но на голопроекторе так и не появилась фигура капитана. Никто не ответил. Это могло означать только одно – спустившийся к поверхности Бракки корабль был уничтожен. Уничтожен – несмотря на факт того, что у противника нет средств борьбы с крупными кораблями, вошедшими в атмосферу. Это означало, что либо у противника был припрятан в рукаве неизвестный имперцам козырь, либо они смогли невероятным образом обойтись имеющимися средствами.

Это были плохие новости. Звёздный разрушитель Боулдена был единственным кораблём, сумевшим прорваться в нижние слои атмосферы. Конечно, одного звёздного разрушителя было более чем достаточно, чтобы уничтожить всю вражескую инфраструктуру, но что, если этот единственный прорвавшийся корабль будет уничтожен? Собственно, так с Боулденом и случилось.

Кроме Боулдена, больше ни один звёздный разрушитель не смог прорваться в атмосферу Бракки. Невероятно высокий уровень взаимодействия между вражескими кораблями и ПКО и так делал выполнение поставленной задачи крайне сложной проблемой, так ещё они быстро сумели адаптироваться к разработанной Боулденом новой тактике. В таких обстоятельствах оставалось только одно. Адмирал Версио отозвал участвовавшие в операции звёздные разрушители – затягивание сражения только вредило имперскому флоту.

- Отбой! – отдал адмирал команду. – Всем кораблям вернуться на исходные позиции!

Тут Версио заметил, что орбиту Бракки покидает одинокий линкор. Он ещё в начале операции приметил этот корабль, действовавший явно независимо от остального вражеского флота. Пока что объяснений такому манёвру было два – либо тот линкор собирался провести рейд по имперским тылам, либо он шёл на прорыв. В любом случае нельзя было упускать возможность ослабить вражеский флот – линкор являлся слишком ценной боевой единицей, чтобы игнорировать его.

Адмирал Версио указал пальцем на свою цель и отдал приказ:

- Изолировать этот корабль.

***

Процесс перезагрузки был завершён. Все системы вновь запустились, и магос Винцент Шпунтек очнулся. Это был опасный инцидент и неприятное ощущение. Пока магос находился в бессознательном состоянии, он не мог контролировать ситуацию – в крайне критический момент, когда за считанную секунду могло измениться всё. И теперь ему предстоял сложный процесс – прояснить для себя сложившуюся ситуацию и восстановить контроль над ней.

Сначала к Шпунтеку обратился один из техножрецов на мостике, передавший магосу обнадёживающие сведения:

- Ваше Преосвященство! Пока вы находились без сознания, нам переслал сообщение Его Преосвященство магос Птолемеус Кланк. Выстрелы, произведённые с «Благословенного молота Омниссии», достигли своей цели! Вражеский фрегат, прорвавшийся в атмосферу Клондайка Технологий, был уничтожен!

Шпунтек не мог поверить своим сенсорам. Всё-таки это свершилось! Бог-Машина услышал верных последователей своих – и ниспослал им Чудо! Впрочем, ещё ничего не кончилось. Впереди была длительная, комплексная и до невозможности сложная операция по прорыву. И, прежде чем действовать, необходимо было узнать всё, что Шпунтек пропустил из-за зависания, разобраться в текущей ситуации.

Как выяснилось, в автономном режиме экипаж справился со своими задачами довольно-таки неплохо. Крейсер успешно покинул орбиту Клондайка, не позволил Лжеимперии связать себя боем – выпущенный «Благословенным молотом Омниссии» веер торпед и огневое прикрытие остального флота сыграли здесь решающую роль. Теперь корабль вырвался в свободное пространство. Конечно, Лжеимперия не сидела сложа руки – и её фрегаты начали маневрировать, сближаясь, окружая крейсер Шпунтека. Но пока что впереди было достаточно свободного пространства, позволяющего без проблем использовать гипердрайв.

- Мы вошли в зону безопасного использования гипердрайва? – спросил Шпунтек одного из техножрецов за панелями управления.

- Да, Ваше Преосвященство!

Хорошо. Что ж, настал самый ответственный момент операции по прорыву. Момент, который покажет – работоспособен ли гипердрайв? Можно ли полагаться на творения техноатеистов? Что обеспечат новые технологии – спасение или погибель?

- Начать расчёт гиперпрыжка по маршруту 9-Пси-Омикрон-114, – отдал приказ Шпунтек.

Приказ не только для подчинённых, но и для самого себя. Ядром в процессе вычислений был аугментированный мозг магоса Шпунтека, полагавшийся не только на собственные процессоры, но и на все вычислительные мощности оборудования «Благословенного молота Омниссии». Это позволило добиться такого быстродействия, что расчёты, учитывающие все нюансы, были произведены меньше, чем за секунду.

- Расчёты произведены! – прокатился под куполом командного зала торжественный рокот.

- Начать процесс гиперпространственного перехода! – скомандовал Шпунтек.

И весь корабль загудел от молитвенных песнопений тысяч механикусов, обратившихся с молитвой к Духу гипердрайва.

***

Адмирал Версио невозмутимо наблюдал за тем, как его звёздные разрушители окружают вражеский корабль. Все возможные направления были перекрыты – у противника не было ни возможности прорыва, ни пути отхода. Интересно, на что рассчитывал командир этого линкора? Если только…

- Наши заградительные корабли вышли на позицию? – спросил адмирал своих подчинённых.

- Да, – ответили ему.

Четыре звёздных разрушителя типа «Воспрещающий» были полностью готовы к действию.

- Включить заграждающее поле, – отдал приказ адмирал.

***

- Начать прыжок! – скомандовал магос Шпунтек.

И тут же через иллюминаторы открылось удивительное зрелище. Звёзды в пустоте резко начали приближаться к кораблю, превратившись в белые линии. Значит, вот как выглядел вход в пресловутое гиперпространство, о котором говорили обитатели этой неведомой галактики… Да, это явно отличалось от варпа.

Но вдруг растянувшиеся звёзды сменились яркой вспышкой – тут же раздался оглушительный хлопок и по залам корабля прокатился жуткий гул. Вместо гиперпространства вернулась картина, не сулящая ничего хорошего – усеянная звёздами пустота и окружившие корабль Механикусов клиновидные фрегаты Лжеимперии.

- ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?! – яростно заорал Шпунтек.

- Ваше Преосвященство, мы не смогли совершить гиперпространственный прыжок! – объяснил один из техножрецов.

- Гипердрайв вышел из строя! – сообщил другой техножрец.

То есть… Задумка Кланка не сработала?! Найденная им технология оказалась лишь кучкой мусора, которую невозможно адаптировать к кораблям человечества?

На мгновение Шпунтек совершил грех и поддался слабости плоти, которой в нём практически не осталось. Магос отчаянно вскинул руки и механодендриты, издав жуткий оглушительный скрежет:

- ПТОЛЕМЕУС!!! БУДЬ ПРОКЛЯТО ТВОЁ УВЛЕЧЕНИЕ ЗАПРЕТНЫМИ ЗНАНИЯМИ!!! БУДЬ ПРОКЛЯТ ТОТ ДЕНЬ, КОГДА Я ПОВЕРИЛ ТЕБЕ!!! ТЕХНОЕРЕТИК!!!

Этот момент слабости длился ровно мгновение, но всё же Шпунтек сумел взять себя в руки. В командном центре повисла напряжённая тишина.

Ситуация была совершенно безрадостной. Кольцо окружения сжималось вокруг «Благословенного молота Омниссии». Одинокий крейсер не выдержит напора численно превосходящих фрегатов – как и одинокий лев будет разорван огромной стаей собак. И вот враги открыли швальный огонь, обрушив на «Благословенный молот Омниссии» шквал зелёных лучей. Сколько времени продержатся пустотные щиты?

***

Гаррик Версио спокойно наблюдал за ситуацией на поле боя. Империя полностью контролировала ход сражения, что и неудивительно – врагу не стоило бросать одиночный линкор на целый флот звёздных разрушителей. Что ж, тем лучше для Империи. Всё, что оставалось адмиралу – это дожать врага. Отрезать ему все пути к отступлению – и покончить с ним.

Правда, Версио встал перед сложной дилеммой. Что делать с этим кораблём – уничтожить или всё-таки попытаться взять на абордаж? С одной стороны, захват образца вражеской техники – да такого! – был делом жизненно необходимым. Империя должна была получить ценный трофейный образец, изучить его – и поставить лучшие технологии иной цивилизации на службу себе. С другой – был риск, что абордаж такого огромного судна обернётся для имперцев очень высокими потерями в живой силе. Адмирал Версио не забыл указания Лорда Вейдера – и потому предпочитал беречь силы. Кроме того, о необходимости соблюдать осторожность напоминал сам неизвестный враг. У имперцев уже был накоплен опыт сражений с армией противника – и все хорошо их запомнили. Отсюда возникал резонный вопрос – а стоит ли рисковать? Может, лучше просто расстрелять вражеский корабль из турболазеров?

Впрочем, не стоит загадывать слишком уж далеко наперёд. Пока сосредоточимся на выполнении ближайших задач.

- Всем ближайшим к цели звёздным разрушителям применить притягивающие лучи, – скомандовал Версио.

В боях флот на флот такой приём сложно реализовать, но для борьбы с одиночной, пускай и огромной, целью это было самое то. Если не обездвижить, то хотя бы замедлить вражеский корабль.

Впрочем, всё оказалось не так уж и просто. На связь с адмиралом вышел капитан одного из звёздных разрушителей и сообщил:

- Сэр, наши притягивающие лучи не оказывают влияния на противника.

- С чем это может быть связано? – спросил адмирал.

- Пока не можем дать точного ответа, сэр. Но мы предполагаем, что действие притягивающего луча может блокироваться их защитным полем.

Версио, недовольно сжав губы, скорректировал приказ:

- Продолжайте обстрел вражеского корабля, пока не собьёте его защиту. Затем попробуете применить притягивающий луч ещё раз.

***

Пустотные щиты ещё держались, но так не могло продолжаться бесконечно. Если ничего не предпринимать, а просто продолжать отбиваться, то это означает только гибель для «Благословенного молота Омниссии». Но что же делать? Прорываться вперёд было самоубийственным шагом, а пути к отступлению были полностью перекрыты. Значит, оставался только один путь.

- Начать процедуру варп-перехода! – приказал Шпунтек.

- Ваше Преосвященство! – обратился к магосу один из техножрецов. – Имею своим долгом предупредить Вас, что мы не дошли до точки Мандевиля.

- Выполнять, – твердо настоял на своём Шпунтек.

- Энергозатраты будут настолько велики, что варп-переход грозит уничтожить корабль, – не унимался техножрец.

- Я учитываю риски, – уверил его Шпунтек. – Выполнять приказ.

- Да будет так, Ваше Преосвященство, – поклонился техножрец, и в центре управления закипела работа.

Но тут пришло сообщение, что перегруженные шквальным обстрелом пустотные щиты вышли из строя. Оставшаяся без внешней защиты броня крейсера ещё могла держаться какое-то время, но стало понятно, что времени уже не было – нужно действовать быстрее.

И тут техножрец из центра управления опять передал плохие новости:

- Ваше Преосвященство, наша скорость критически снизилась!

- Наши двигатели повреждены? – уточнил Шпунтек, хотя этот вариант выглядел наиболее очевидным.

Как оказалось, причина неполадки была нестандартная.

- Наши двигатели находятся под усиленным обстрелом, но они полностью работоспособны, – сообщил техножрец. – Повреждения наличествуют, но они некритичны.

Тогда что это могло означать? Впрочем, не стоит загружать свои процессоры несущественными на данный момент вопросами. Расклады для Механикусов дополнительно ухудшились, но даже в сложившихся обстоятельствах нельзя было сворачивать с намеченной колеи.

- Продолжать процесс входа в варп! – издал громогласный крик Шпунтек.

***

Похоже, предположение о том, что действию притягивающих лучей препятствовало вражеское защитное поле, оказалось верным. И теперь, когда щит был снят, вражеский линкор был замедлен настолько, что стал практически беспомощным. Далее оставалось вынести ему двигатели и орудия, чтобы он перестал представлять для имперского флота какую-либо угрозу – а далее можно было уже и подумать о том, что с этим кораблём делать.

Но тут произошло немыслимое. Вдруг перед носом вражеского линкора – прямо в космосе – открылся белый портал, поглотив несколько звёздных разрушителей. А тот проклятый корабль медленно двинулся в сторону портала – из-за возникновения этой аномалии, вызвавшей потерю части флота, воздействие притягивающих лучей существенно ослабло.

Даже на мостике адмиральского флагмана люди начали откровенно нервничать – тогда что происходило там в самой гуще сражения? Адмирал же выглядел невозмутимо, но это было обманчивое впечатление. В душе Гаррика Версио всё бурлило. Адмарал уже давно научил себя, что нужно быть морально готовым к любым неожиданностям, но портал посреди космоса, который засасывает в себя звёздные разрушители – это было уже слишком.

А в это время вражеский линкор продолжал приближаться к порталу. Звёздные разрушители, расположенные впереди, исчезли, так что противник перенаправил огонь всех своих турелей на оставшиеся направления. Имперские корабли начали рассредотачиваться, один, оказавшийся под ударом из лазерной турели, получил критические повреждения и вышел из строя. Вдобавок был потерян ещё один звёздный разрушитель, который, пытаясь зайти к противнику спереди, подошёл слишком близко к порталу и исчез в аномалии. И тут Версио решил не испытывать далее судьбу.

- Всем кораблям! – скомандовал адмирал. – Отбой атаки! Отбой атаки! Отойти от аномалии на безопасное расстояние!

***

- Вход в варп нестабилен! – сообщил техножрец с мостика. – Наличие в опасной близости от него вражеских кораблей усугубляет ситуацию!

- Продолжаем процесс, – кратко ответил Шпунтек.

- Ваше Преосвященство! – обратился к магосу другой техножрец. – Неведомая сила, удерживающая корабль, слегка ослабла, но она всё ещё продолжает действовать! Мы движемся слишком медленно!

- Усилить мощность двигателей.

- Наш реактор перегружен! Он может не выдержать!

- Действуйте.

Но вдруг «Благословенный молот Омниссии» резко ускорился. Шпунтек заметил, что вражеские фрегаты начали разворачиваться и отступать – возможно, прекращение действия неведомой силы было с этим как-то связано.

Кораблю был нанесён огромный урон. Не сработал гипердрайв, был потерян пустотный щит, а реактор из-за чрезмерного напряжения почти дышал на ладан. Но всё-таки Механикусы завоевали хоть какой-то шанс на выживание. «Благословенный молот Омниссии» быстро приближался к варп-разлому. Вот-вот крейсер войдёт в Имматериум, после чего о флоте Лжеимперии можно было не беспокоиться. Но магос Шпунтек не собирался обманывать себя – даже если они успешно погрузятся в варп, это не станет гарантированным спасением. Ещё ничего не кончено. Всё только начинается.

***

Наблюдая за тем, как линкор противника входит в портал, Гаррик Версио вспомнил опыт столкновения с этим врагом на Ансионе. Тогда флот противника, уничтожив имперскую базу и разорив планету, не ушёл в гиперпространство, как любые стандартные корабли в Галактике, а направился к самой окраине системы. Имперцы, собрав силы, начали преследование, но сначала противник отбился от всех атак, а затем (спустя довольно-таки долгое время), набрал такую скорость, что оторвался от погони. Впоследствии, как показало дальнее наблюдение, вражеский флот достиг края системы, а затем просто растворился в странных порталах. Это подтолкнуло экспертов к выводу, что противник не обладает технологией гиперпространственного перехода, используя вместо него иной способ межзвёздных путешествий, который требует осуществлять прыжок в самой далёкой от центра системы точке, даже если добираться до неё потребуется от нескольких дней до пары недель. Но тут оказалось, что создавать эти треклятые порталы можно и рядом с планетами!

Чем всё это грозит?! Адмирал Версио не имел никакого желания проверять. Лучше было признать неудачу и отозвать флот на безопасное расстояние, чем лезть на рожон ради гипотетического успеха, рискуя получить на выходе неприемлемые потери. Так что оставалось только наблюдать за тем, как противник уходит… куда? Напрямую в другую точку Галактики? В гиперпространство? В другое измерение? В саму Преисподнюю? Ответ на этот вопрос могут дать только экипажи тех звёздных разрушителей, которые засосало в этот портал.

И вот вражеский корабль полностью скрылся внутри аномалии. Когда корма линкора окончательно ушла за грань, портал закрылся. И всё пришло в норму – тот же космос, без всяких странностей и непонятных явлений, словно ничего не произошло. Лишь отсутствовали те звёздные разрушители, которые оказались внутри аномалии и так и не вернулись оттуда…

Клондайк Технологий. Часть 10: Тупик

Тёмный космос. Пустота. Вакуум. Вдруг посреди ничего открылся белый портал, из которого вышел огромный красный корабль. Он выглядел устрашающе и величественно – длина в пять километров, бортовые орудия неимоверного калибра, мощная броня. Пустота извергла из себя настоящего дикого зверя – рукотворного крайт-дракона бесконечного космоса. Но это был искалеченный зверь. Внешне он выглядел сильно побитым – броня была пробита в нескольких местах, выведено из строя несколько турелей. Но главная его рана кровоточила изнутри. Экстренный варп-переход посреди космического сражения полностью истощил монстра – из-за критической перегрузки реактор был изношен так сильно, что на открытие выхода из Имматериума едва хватило энергии. И, когда корабль вышел в реальный мир, портал захлопнулся, двигатели отказали окончательно. Теперь ощетинившееся орудиями бронированное чудовище просто беспомощно дрейфовало в открытом космосе.

***

Магос Винцент Шпунтек, понуро скорчившись на командном троне, тщательно изучал сложившуюся ситуацию. А ситуация выглядела совершенно безрадостной.

Экстренный варп-переход нанёс «Благословенному молоту Омниссии» катастрофический ущерб, граничивший с полным уничтожением корабля. Вход в варп был осуществлён крайне небезопасным способом, что имело закономерные последствия – критическая перегрузка реактора, который мог буквально взорваться в любой момент, оставив крейсер навечно запертым в Имматериуме. Так что Механикусам следовало неистово благодарить Бога-Машину за то, что Дух реактора продержался достаточно, чтобы «Благословенный молот Омниссии» сумел довести варп-переход до конца. Отдельная благодарственная молитва Богу-Машине предназначалась за то, что Он удержал втянутые в Имматериум фрегаты Лжеимперии от отчаянных действий. Судя по всему, командующие теми кораблями офицеры так сильно растерялись, что не стали атаковать «Благословенный молот Омниссии», попытавшись вместо этого просто разобраться в непонятной обстановке. А далее их попросту унесло в неизвестность варп-течениями. Учитывая, что у Лжеимперии нет технологий создания варп-разломов, этим кораблям суждено будет остаться в Имматериуме на веки вечные – справедливое наказание для неверующих.

Но и Механикусы уплатили за уход из западни высокую цену. Сразу после выхода из варпа двигатели окончательно отказали, а реактор пошёл вразнос – оставшихся мощностей хватало лишь на то, чтобы худо-бедно поддерживать систему жизнеобеспечения. Сам корабль находился посреди безжизненного космоса. То есть, Механикусы так и остались в западне – только теперь их окружал не враг, а сама Пустота.

Впрочем, надежды терять не стоило – разумеется, надежда должна быть обоснована точным машинным расчётом. Магос Шпунтек отдал экипажу приказ заняться диагностикой систем корабля – возможно, всё не настолько плохо, и реактор с двигателями удастся восстановить. Также Шпунтек вызвал астропата и приказал ему провести сканирование окружающего космоса на наличие в зоне досягаемости обитаемых планет. На планете можно было присвоить себе те или иные критически важные припасы и ресурсы, а также узнать название планеты и звёздной системы, что было делом первостепенной важности – без этого условия невозможно было ориентироваться в незнакомой галактике, без этого условия невозможно было составить маршрут ни через варп, ни через гиперпространство (в котором после того инцидента со сгоревшим гипердрайвом Шпунтек глубоко разочаровался).

Итак, основные указания были розданы, и оставалось, в общем-то, ждать. Спустя несколько часов поступили первые результаты. Хорошая новость заключалась в том, что «Благословенный молот Омниссии» вышел из варпа внутри звёздной системы, пускай и на самой её окраине. Более того – в этой системе была обитаемая планета, которая спустя несколько часов должна дойти до точки, на которой её расстояние до корабля Механикусов окажется таковым, что до неё возможно будет долететь на челноке (пускай и на предельное расстояние), после чего вернуться обратно на крейсер. Более того – в системе не было обнаружено заметного присутствия Лжеимперии. Военного присутствия практически никакого – максимум пара маленьких патрульных кораблей, предназначенных, судя по всему, для дежурства на орбите, против которых можно опробовать приёмы скрытного перемещения, выявленные при сканировании памяти тех двух взятых в плен контрабандисток. Возможно, была военная база на планете, но на поверхности однозначно было достаточно пространства, чтобы совершить скрытную посадку. При этом астропат не почувствовал беспокойства противника и его внимания к сектору, где находился «Благословенный молот Омниссии». Это вселяло надежду на то, что появление Механикусов в системе никто не заметил.

А вот плохая новость заключалась в том, что «Благословенный молот Омниссии» был полностью обездвижен. Двигатели полностью вышли из строя – невозможно было не только совершать варп-переходы, но и просто перемещаться в реальном пространстве. Реактор был сильно повреждён, из-за чего можно было поддерживать в рабочем состоянии в основном систему жизнеобеспечения и критически важное оборудование. Но даже в такой отчаянной ситуации жаловаться было делом греховным – нужно неистово благодарить Бога-Машину (а также чистый и спокойный варп) за то, что при таком крайне опасном входе в Имматериум корабль вообще не разорвало на части.

Что ж, оставалось действовать согласно обстановке. Ближайшая и первоочередная задача – диагностика систем корабля с целью установить, возможно ли восстановить нормальную работу реактора и двигателей. Далее идёт полёт к ближайшей обитаемой планете с целью установления местонахождения «Благословенного молота Омниссии» на карте неизвестной галактики. Согласно машинной обработке данных от астропата планета подойдёт на расстояние нормального полёта челнока через 4 суток, 9 часов, 11 минут и 51 секунду. В общем, времени было достаточно, чтобы составить план действий – а это был не такой уж и простой вопрос, как может показаться на первый взгляд.

Очевидно, что единственный способ определить название планеты и выведать хоть какую-то дополнительную информацию – это отправить туда челнок с отрядом скитариев. Но вопрос заключался в формате планируемой экспедиции – это будет вооружённый налёт с целью захвата пленных или лучше отправить туда нечто вроде «дипломатического посольства»? У плана «посольства» было немало уязвимостей – Механикусы могут столкнуться с недоверием местных жителей (которые донесут на них врагу) или сами попасться на глаза Лжеимперии. Наконец, планета попросту могла быть населена нечестивыми мерзкими ксеносами, и тогда диалога заведомо не получится.

Однако по результатам совершенного машинного анализа магосу Шпунтеку пришлось признать, что «боевой» план был всё-таки хуже. Налёт даже на небольшую деревню в глуши был сопряжён с большим риском – кто-то мог уцелеть и сбежать, а затем сообщить о произошедшем Лжеимперии. Изучение трофеев и артефактов Клондайка Технологий со всей отчётливостью продемонстрировало даже самым косным техножрецам, что в этой галактике развитие средств связи достигло невиданных высот, к тому же эти средства были доступны самым широким слоям населения – а значит, теоретически о прибытии механикусов мог сообщить кто угодно. Вдобавок Механикусы не знали местности – а вдруг «глухая деревня» окажется не деревней и не такой уж «глухой»? А если там расположился гарнизон Лжеимперии?

Значит, оставался вариант с «посольством». Конечно, обстоятельства могли сложиться так, что «посольство» плавно перетечёт в вооружённый налёт, но всё же вычисления подталкивали к выводу, что лучше сначала попытаться поговорить, а стрелять потом, и лишь в крайнем случае. Но при этом ни в коем случае нельзя было отправлять в качестве «посольства» отряд скитариев. Вооружённые аугментированные бойцы вызовут у местных закономерные подозрения. Даже если этих скитариев разоружить, их всё равно выдаст их внешний облик. По тем же причинам рискованным делом было отправлять на встречу с местными техножрецов. Общение с населением Клондайка Технологий показало, что жители этой галактики не знакомы с таким уровнем киборгизации. К тому же существовала, хоть, возможно, и не особо высокая, но всё же вероятность, что на данной планете власти Лжеимперии разослали ориентировки на Механикусов. Для осуществления «посольства» нужен был кто-то неприметный. Кто-то, в ком местные не могли бы заметить ничего подозрительного…

И тут Винцент Шпунтек вспомнил, что на борту «Благословенного молота Омниссии» находится человек, который мог бы подойти на эту роль. Вот только в его надёжности вечно скептичный Шпунтек крайне сомневался. Но… Неужели иного выбора нет? Неужели придётся довериться… ему?!

***

Послушник Корал, хотя и работал со всем усердием, всё ещё не мог полностью преодолеть слабость своей плоти – лёгкая головная боль и временами накатывающая тошнота требовали затрачивать лишние усилия, чтобы поддерживать концентрацию. То были последствия межзвёздного перелёта, во время которого послушник чувствовал себя как тогда, в раннем детстве, когда он переел сладостей, а потом после этого долго мучился. Корал уже знал, что Адептус Механикус перемещаются не через гиперпространство, а через некий варп – и, похоже, это был некий побочный эффект от его воздействия. Догадки послушника подтвердил один из техножрецов низших рангов, который кратко обмолвился о том, что в той галактике, откуда прибыли Механикусы, межзвёздные перелёты приносят куда больший… дискомфорт. К сожалению, техножрецы были ребятами крайне неразговорчивыми – ни единого слова и клещами не вытянешь – но всё же тот удосужился намекнуть Коралу, сказав ему: «Тебе повезло, послушник, что твой первый переход был осуществлён в условиях чистого варпа. В отличие от нас у тебя есть возможность подготовиться к тому, что тебя ждёт, в безопасных условиях». Это было всё, что он сказал – и это оставило в душе послушника больше вопросов, чем ответов.

Но слабину давать было нельзя. Надо работать – с полной самоотдачей, не отвлекаясь ни на что. Так, в частности, нужно было работать с… кхм… «так называемыми» истребителями и бомбардировщиками (Корал никак не мог привыкнуть к тому, что у Механикусов так называются звездолёты размером от неплохого такого лёгкого грузового корабля до почти что корвета). Корал ещё не до конца освоил работу с чужими технологиями – поэтому к выполнению ответственных задач техножрецы его не допускали – но он был плотно вовлечён в дело обслуживания установленных на эти корабли гиперприводов и дефлекторных щитов, поскольку худо-бедно был знаком с этими образцами, в то время как Механикусы осваивали работу с ними с нуля.

Вдруг Корала внезапно отвлёк от работы невесть откуда явившийся техножрец:

- Ты! Послушник! Его Преосвященство требует тебя на личную аудиенцию. Ступай за мной.

Путь в покои магоса был крайне долгим – всё-таки пятикилометровый корабль внутри был подобен целому городу. Это вызывало закономерный вопрос – к чему такая честь? Что могло потребоваться магосу – лидеру целого огромного флота – от жалкого послушника? Это посеяло в душе Корала смутную тревогу. Что всё это означает? Чего ждать от магоса – мотивы которого до сих пор оставались для послушника нерешаемой загадкой? Означает ли это что-то… плохое?

Нет… Надо отбросить эти мысли, порождённые слабостью плоти. Взять себя в руки – и терпеливо дождаться момента аудиенции. Всё станет ясно только тогда, когда конкретные люди или просто обстоятельства позволят всё тебе прояснить.

И вот, спустя такое долгое время, Корал наконец вошёл в покои магоса Винцента Шпунтека.

- Ваше Преосвященство! – доложил техножрец. – Послушник прибыл к Вам!

- Хорошо, – сухо ответил магос. – Оставь нас наедине.

Техножрец почтительно вышел за дверь, и теперь Корал остался с главой Механикусов один на один.

- Ваше Преосвященство… – робко поклонился послушник.

Магос же, будучи благодаря машинному усовершенствованию сверхутилитарным киборгом, не стал тратить время на вступление:

- У меня для тебя задание, послушник.

Суть задания заключалась в том, что Корал отправится на челноке на ближайшую обитаемую планету в качестве главы эдакого «посольства». Особых дипломатических умений от послушника теоретически не требовалось – достаточно было только узнать у местного населения название планеты, чтобы можно было определить местонахождение корабля на карте Галактики.

Корал на мгновение поддался слабости плоти, испытав сильное удивление от такого уровня доверия к нему. Потеряв самообладание, он даже спросил магоса:

- Но… Почему именно я? Ведь вы расшифровали наш язык и теперь можете говорить с любым жителем Галактики…

- Да, мы можем с ними говорить, – ответил магос Шпунтек. – Но на этом корабле ты единственный, кто умеет с ними разговаривать.

Корал робко кивнул, демонстрируя понимание того, что имел в виду магос.

- Итак, – спросил Шпунтек. – Готов ли ты исполнить свой долг?

Послушник и без всяких прямых намёков давно понял, что у него не было опции ответить «нет». Вернее, была, но это не означало ничего хорошего, мягко говоря. Он уже усвоил, что Механикусы следуют принципу – «ты расшибёшься в лепёшку, но выполнишь то, что мы требуем». «А если откажешься, то мы сами тебя расшибём в лепёшку». Так какой смысл пытаться соскочить с заранее проделанной для тебя колеи?

- Да, Ваше Преосвященство, – без колебаний ответил Корал. – Я исполню свой долг.

Ответ магоса был незамедлителен:

- За дверью тебя ожидает отряд скитариев. Они проводят тебя к челноку и в дальнейшем будут следить за твоей безопасностью. Будешь действовать в одиночку, переодевшись в их одежду, чтобы не вызывать подозрений у местных. Хотя скитарии не будут сопровождать тебя непосредственно, ты не останешься один – твоя охрана будет скрываться в тени, недоступная для взора чужаков. Твоя же задача: выяснить название планеты, определить наше местонахождение. Когда выведаешь все сведения – вернёшься обратно. Ты понял свою задачу?

- Да, Ваше Преосвященство.

- Тогда ступай.

***

Челнок вылетел из ангара ровно в тот момент времени, когда это нужно было сделать согласно совершенным машинным вычислениям – ни раньше, ни позже. Полёт начался сильно заблаговременно – перед планетой нужно было взять сильное упреждение для максимальной экономии энергии и топлива. Учитывая расстояние для планеты – даже несмотря на то, что упреждение позволило максимально спрямить траекторию и сократить дистанцию – путешествие посольства будет очень долгим. Так что оставалось только терпеливо ждать. Человек, не отринувший слабость своей плоти, начал бы трястись от волнения за судьбу экспедиции. Но магос Винцент Шпунтек, глубоко усвоивший истину, понимал, что на всё была воля Бога-Машины, а благосклонность Омниссии можно было укрепить правильными ритуалами и точными расчётами. Расчёты, разумеется, касались не только правильного составления маршрута экспедиции. Нужно было предусмотреть многие другие нюансы, касавшиеся состава «посольства» и поведения его участников. Техножрец, обслуживающий корабль, был подобран именно с учётом опыта сложных (в том числе и дальних) полётов. Отряд скитариев был набран из конкретных бойцов, специализирующихся на скрытных операциях – нашлось место и паре ржаволовчих. И, конечно, главный переговорщик в лице послушника… Это был фактор наибольшего риска. Чужак, который наверняка ещё не до конца отринул старую ментальность… Он мог как принести пользу в переговорах с местными… так и оказаться слабейшим звеном. Он мог сбежать или даже предать, что грозило Механикусам дополнительными проблемами… Потому скитарии были не только охранниками, но и надсмотрщиками. А если задумка с «посольством» полностью провалится – то и налётчиками.

А пока можно было продолжать попытки отремонтировать «Благословенный молот Омниссии». К сожалению, никакого улучшения так и не удалось добиться. Реактор никак не получалось восстановить на полную мощность – любые попытки усилить интенсивность его работы грозили катастрофической аварией. Ремонт тоже никаких результатов не давал. А двигатели… После выхода из варпа они были полностью выведены из строя. Для их восстановления требовалось слишком много ресурсов… которых на борту «Благословенного молота Омниссии» не было. Корабль не мог не то что войти в варп или даже это пресловутое гиперпространство – он попросту не мог передвигаться в обычном порядке, беспомощно дрейфуя в пустоте.

Шпунтек не терял надежды восстановить свой корабль, но в погоне за ней пришлось бы потратить слишком много времени, которого у Механикусов не было. Когда «посольство» вернётся с информацией – что останется из вариантов? Неужели… придётся прорываться к порталу на истребителях и бомбардировщиках? Даже если отбросить вопрос о работоспособности установленных на них гиперприводов, Шпунтеку всё равно не нравилась эта задумка. Даже если оснастить их всех дефлекторными щитами из иной галактики, даже если разработать отлаженную до мелочей тактику противодействия превосходящему противнику – удастся ли на малых кораблях прорваться через многочисленные глубокие эшелоны, выстроенные целым флотом, усиленным боевыми станциями? Это был неприемлемо рискованный план, граничивший с самоубийством. Но, если в дело не вступят какие-либо непредвиденные факторы, других опций, похоже, не оставалось.

***

Два простых фермера – отец и взрослый сын – закидывали на погрузчик последние партии урожая. Работа была крайне долгая, тяжёлая и до тошноты утомительная – так что они не смогли толком определить странный шум, неожиданно прокатившийся по окрестным полям, лесам и долинам.

- Гэй, батька! – подал голос сын. – Що це такое было?

- Да ветер, кажись! – ответил отец. – Бають, що сей ночью ураган будет. Так що давай работай, щоб быстрей умотать отсёдова, пока не почалося!

- Уж больно приблажный звук какой-то! – не унимался сын. – Небось звездолёт пролетел, да сел где-то окрест.

- Да мало-ль какие звездолёты тут летають! – раздражённо буркнул отец. – Работай давай.

И фермеры продолжили работу, методично грузя урожай, пока из окрестного леса не вышла одинокая фигура. Фермеры заметили незнакомца издалека, но от своей работы не стали отвлекаться, решив уделить ему внимание только в том случае, если тот сам пойдёт на контакт. И, как оказалось, этот человек (именно человек, а не экзот) решительно направился к ним с явным намерением поговорить.

Это был человеческий юноша. Парень выглядел странноватым – вроде одет по-обычному, ничем особым не выделяется… Но почему он один? И пришёл из леса… Видать, младший фермер был прав – и этот звук издал некий звездолёт, севший где-то в неприметном месте неподалёку. Это уже заставляло насторожиться – так что работники отвлеклись от своего дела, а старший на всякий случай завёл свой спидер. Впрочем, к ним продолжала приближаться одинокая фигура. Больше никого – тем более никого с оружием – заметить не удалось. В результате любопытство начало вытеснять осторожность.

И вот юноша подошёл к двум фермерам, после чего без всяких приветствий и вступлений спросил:

- Извините пожалуйста… А вы не подскажете, что это за планета?

Фермеры переглянулись.

- А отчегой-то ты не знаешь? – старший недоверчиво ответил вопросом на вопрос. – Усё ж вроде в компуктере быть должно?

- Я… мы с отцом… мы попали в аварию во время перехода, из-за которого мы выпали из гиперпространства в неизвестном месте… не по расчёту, в общем. Корабль на ходу, гипердрайв в рабочем состоянии, но в системах управления произошёл программный сбой, из-за чего накрылись расчёты по навигации. И нам нужно узнать, где мы находимся, чтобы рассчитать прыжок и восстановить работу системы.

- А батька твой где? – спросил младший фермер.

- Папа мой у звездолёта, – ответил незнакомец. – Корабль чинит.

- Может, подсобить? – предложил старший.

- Не надо! – резко отказал незнакомец таким тоном, словно испугался. – Это всё по мелочёвке, дело пяти минут! Мне только название планеты узнать, да и всё!

- А отчегой-то вы в город не полетели? – подал голос младший. – Там же ж всё швидко выведать можливо! И космодром есть.

- Ну… – замялся юноша. – Тут такое дело… В общем, у нас техосмотр просрочен. А дело подвернулось такое, что… ну, мы не могли дожидаться, пока новый оформят. Пришлось лететь так. Мы стараемся не светиться, так что в города и на космодромы нам путь заказан.

***

Эти фермеры явно что-то подозревали, они не доверяли незнакомому человеку – Корал это нутром чувствовал. Но послушнику ничего не оставалось кроме как гнуть свою линию и пытаться вести себя естественно – хотя Корал считал свои способности к актёрской игре отвратительными. А намерения фермеров были непонятными. Как они отреагируют на странного типа? Станут ли помогать или нет? Может быть, всё равно помогут, даже если примут за контрабандистов, пиратов или повстанцев? Или задержат послушника и передадут имперцам?

Обстановку дополнительно накаляло то, что у Корала была вооружённая охрана. Послушник прекрасно понимал, что скитарии и ржаволовчие укрылись где-то в неизвестном месте, держа фермеров на прицеле. И если хоть что-то пойдёт не так – то этих двоих попросту убьют безо всяких колебаний. А возможно, убьют и самого Корала – на всякий случай. Кстати, а не заметили ли скитариев эти фермеры?

Корал на миг поддался слабости плоти и откровенно занервничал. Сделав паузу, чтобы не допустить предательской дрожи в руках, он собрался с силами и спросил:

- Ну так что, мужики? Поможете? Нам-то надо всего ничего – только название планеты, да и всё!

***

- Ну дык знамо, що це за планета! – ответил старший. – Дантуин енто! И система такеже называется.

- Ой, спасибо, мужики! Выручили! – незнакомец чуть ли не закричал от радости.

Юноша готов был развернуться и направиться обратно туда, откуда вышел, но старший фермер вдруг остановил его:

- Эй, хлопчик, ты куды торопишься?

- К кораблю, а что?

- А чегой-то вы так в космос торопитеся? А отдохнуть не хочеться? Давай батьку своего зови – и айда к нам в хату! Баба моя драников нажарила, и много – на всех хватит!

Незнакомец явно растерялся.

- Спасибо, мужики, за приглашение, – его голос явно дрогнул, – но мы не можем. Честно! Дело срочной важности, нам торопиться надо!

- А, ну понятно! – кивнул головой старший. – Тогда лады, не будем вас держать тута, коли такие дела деются. Ну, здравы будьте вы с батькой!

- И вам всего хорошего! – ответил незнакомец. – Ещё раз спасибо, мужики!

И юноша быстрым шагом направился обратно по тому же пути, которым сюда пришёл. Фермеры молча провожали того взглядом.

- Слышь, батька… – вдруг подал голос младший. – Может нам того… емперцам донести?

- С чего бы? – поднял бровь старший.

- Ну… – замялся младший. – А вдруг це тати? Аль ушкуйники? Аль гайдамаки?

- Ну и що с того?

- А вдруг чегой-то недоброе замышляють? Надыть емперцам донести, значиться!

- Да ну на хрен ентих емперцыв, растудыть их всех в три погибели через коромысло! – махнул рукой старший. – Одни беды от них – хуже ушкуйников! Як нашли недавно гуляй-город гайдамаков закинутый – дык всей округе житья не дали! Надыть им то, надыть им сё… Баишь им що ведаешь, а они кочевряжуться – мало им, видишь ли, набаял! И в каталажку – бо мало баишь, кажись, гайдамак тайный! Не гайдамак? Ну тады джыдай беглый, значиться! Вот мы тебя тута замордуем, а потом уж разберёмся!

- Дык значиться… – непонимающе заморгал младший.

- Неча в енто лезть, вот що! – сплюнул старший. – Ну тать, ну ушкуйник, ну гайдамак – коль на нас не рыпнулся, то и любо! А емперцы енти мало того, что рыпнутся, они в нас так вцепятся, що не отдерёшь. Ну и накой нам енто усё из-за такой мелочи? Так що давай урожай грузи! Доделываем дела, пока драники не остыли.

И фермеры продолжили свою работу. Вкалывали они долго – с таким старанием и усердием, что не заметили, как челнок Адептус Механикус вылетел из леса и устремился ввысь, на орбиту, и далее в космос.

***

Челнок с «посольством» успешно вернулся на борт «Благословенного молота Омниссии». Судя по «языку тела» спускающейся по трапу группы, миссия завершилась успешно. Магос Винцент Шпунтек в очередной раз убедился, что, судя по всему, задумка с «посольством» оказалась правильным решением. Дело касалось не только скрытности. Время тоже играло критически важную роль. Если было бы решено устраивать налёт с целью захвата пленных, то это могло не просто привлечь внимание Лжеимперии – возможные боестолкновения с её отрядами грозили связать «посольство» боем на слишком долгое время, за которое планета могла, двигаясь по своей орбите, «проскочить» оптимальную для возвращения на «Благословенный молот Омниссии» точку. И тогда пришлось бы ждать целый планетарный год, пока для челнока не появится возможность достигнуть материнского корабля. А так – всё прошло очень быстро, к тому же есть надежда, что «посольство» не привлекло лишнего внимания.

Магос Шпунтек пригласил в свои покои двоих участников экспедиции – техножреца, руководившего экспедицией, и послушника, который вёл переговоры с аборигенами.

Без всяких лишних предисловий послушник Корал Раймс напрямую сообщил магосу:

- Дантуин. Эта планета называется Дантуин. Такое же название имеет и звёздная система.

- Хорошо, – кивнул Шпунтек. – Ты свободен, послушник. Можешь идти.

Послушник почтительно поклонился и развернулся, направившись к выходу. А Шпунтек переключил своё внимание на техножреца:

- Что касается тебя, то у меня к тебе новое поручение. Мы вынуждены действовать по плану «Бета-Каппа-Пи-314», ты будешь участвовать в предусмотренной по нему операции.

- Восстановить варп-двигатели не удалось? – спросил техножрец.

- Нет, – ответил Шпунтек. – Реактор также продолжает оставаться в критическом состоянии. Иного выхода у нас не осталось.

- Есть ли уверенность в надёжности работы установленных на истребители гиперприводов?

- Увы, нет. Но…

- Простите! – вдруг раздался голос послушника.

Как оказалось, тот уже почти готов был выйти из зала, но, услышав краем уха разговоры о ненадёжности гипердрайва, решил рискнуть и вмешаться в разговор.

- Ещё раз простите, Ваше Преосвященство! – продолжил послушник. – Я понимаю, что мне непозволительно вмешиваться в Ваш разговор, но я обязан сообщить Вам, что гиперприводы, установленные на истребителях, в полностью рабочем состоянии. Я проверял это лично как в ходе технического осмотра, так и в ходе прямого контакта с Духами этих Машин. Если же моего слова недостаточно – работоспособность гипердрайва на истребителях подтверждают и все техножрецы, которые участвовали в работе над этим проектом.

- Но на крейсере гипердрайв не сработал, – заметил техножрец.

- Возможно, установка гипердрайва на крейсер была слишком сложным процессом, и при внедрении новой технологии были допущены ошибки, – предположил Шпунтек.

- Может быть и другой вариант, – снова подал голос послушник. – Уже давно ходят слухи, что Импе… Лжеимперия задействует в своих операциях корабли заграждения. Истинное их количество неизвестно, но, полагаю, их вполне достаточно, чтобы выделить как минимум один для осады Бра… Клондайка Технологий.

Шпунтек мог бы яростно крикнуть: «Ты знал об этом, но ничего не сказал?!», но с помощью рациональной машинной логики не позволил слабости плоти взять над собой верх. Ниспосланные Омниссией алгоритмы подсказали магосу наиболее правильный вопрос из тех, которые можно было бы задать:

- Тебе известно, по какому принципу работают использованные в них технологии?

- К сожалению, только поверхностно и с чужих слов, – честно признался послушник. – Я ничем не могу помочь в освоении этой технологии и у меня не получится объяснить все нюансы её функционирования. Но в целом концепция проста – с помощью этой технологии создаются гравитационные колодцы, которые не позволяют кораблям входить в гиперпространство, а также вытягивают из гиперпространства корабли, совершающие переход.

- То есть, если гравитационный колодец создан, то корабль не сможет совершить гиперпространственный прыжок? – уточнил Шпунтек.

- Да, – подтвердил послушник. – Когда поставлены заграждающие поля, из зоны их действия не сможет выйти никто – ни свой, ни чужой. Гиперпространственный переход становится совершенно невозможен. Покинуть звёздную систему удастся только когда заграждающее поле отключено или если корабли заграждения уничтожены. Возможно, наш корабль не смог совершить прыжок как раз из-за того, что попал в искусственно созданный гравитационный колодец…

- А возможно ли войти в гиперпространство, если корабль вышел из зоны действия полей? – продолжил расспрос Шпунтек.

- Я… я не знаю, – признался послушник. – Я недостаточно знаком с технологией, чтобы быть в курсе всех нюансов.

- Понятно, – кивнул головой магос. – В любом случае, в этом мире нам критически необходимы любые крупицы информации.

- Ты всё это узнал лично? Или тебе кто-то рассказывал? – спросил техножрец.

- Частично мне рассказали взрослые, – ответил послушник. – Но и лично поработать с ними мне тоже довелось. Как-то раз нам отправили на разборку небольшую партию таких кораблей. Правда, это были старые образцы, использовавшиеся где-то пятнадцать лет назад и недавно снятые с вооружения. К тому же это небольшие корабли размером примерно с фрегат.

Машинный разум Винцента Шпунтека быстро напомнил, что крейсеры Лжеимперии (называющиеся здесь «звёздными разрушителями») по размерам примерно соответствуют фрегатам Империума Человечества – соответственно их фрегаты и вовсе были откровенной мелочью, которую можно было назвать разве что «канонерками».

- Известно ли тебе что-либо о современных образцах заградительных кораблей? – спросил магос.

- Нет, – честно сказал послушник. – Современную технику, особенно такого класса, к нам на разборку не отправляют.

Что ж, даже такая скудная информация даёт богатую пищу для размышлений. Хоть этот послушник ещё слишком юн и знает очень мало – всё же это было хоть что-то. Конечно, ментальное сканирование пленных специалистов (которое на Клондайке Технологий, разумеется, проводилось по отношению к выявленным сторонникам Лжеимперии) давало гораздо больше, но, как оказалось, полезен был комплексный подход к проблеме. Высокопоставленные Механикусы с их машинным мозгом и огромным объёмом памяти на своих носителях не могли забыть или упустить ни крупицы информации – но при неудачно расставленных приоритетах можно было отложить на бесконечно долгий срок изучение по-настоящему важной вещи. Пускай послушник и знал мало, но его подсказки, стоило признать, помогли направить в нужное русло немало важных исследований. И при этом послушник всегда был готов помочь Механикусам без всяких колебания – несмотря на естественное недоверие техножрецов к чужаку, несмотря на все выпавшие на его долю испытания. Вот тут-то магос Шпунтек и начал понимать, что нашёл в нём Кланк.

Хм… Если у юноши есть потенциал… то, быть может… Шпунтек попытался отогнать эту крамольную идею, но тут Бог-Машина ниспослал ему соображение: он уже давал послушнику ответственное поручение, и тот с ним справился. Он уже был задействован в операциях особой важности, так что… Тем более, что ему и так была отведена своя роль в операции по прорыву, он должен был находиться на одном из истребителей – так почему бы не пересадить его с корабля-смертника на…

***

Из ангаров «Благословенного молота Омниссии» вылетело множество истребителей и бомбардировщиков. Среди них затесался корабль класса «Звёздный Ястреб». Он ничем не выделялся от остальных – даже особые усовершенствования (как, например, оснащение одновременно пустотными и дефлекторными щитами) никак не бросались в глаза стороннему наблюдателю. Именно на этом корабле расположилось «посольство», которое должно было запросить помощи у Империума Человечества.

Главным на борту был сам магос Винцент Шпунтек, взявший с собой также своего личного логиса, помогавшего в расчётах и вычислениях. При нём также находился высокопоставленный астропат, необходимый для установления первого контакта с представителями Империума. Помимо прочего магос взял с собой Навигатора с «Благословенного молота Омниссии» – учитывая, какую важную роль они играли в межзвёздных перелётах, каждый такой мутант был на вес золота. Остальные – персонал, отвечавший за пилотирование и техническое обслуживание. При этом среди технического персонала находился человек, чей ранг был настолько низок, что никто не мог понять, почему он оказался здесь. Это послушник Корал Раймс, выполнявший функции специалиста по «иногалактическому» оборудованию. Однако магос взял послушника на борт корабля не только для этого. Если Механикусам удастся выжить и прорваться, Шпунтек планировал устроить послушника в семинарию. Если тому удастся там удержаться и пройти обучение, то это теоретически может оказаться полезным в будущем – и в деле внедрения новых технологий (богоугодными методами, разумеется), и в деле покорения иной галактики.

Но это, конечно, смутные планы на туманное будущее. Сейчас же магос Шпунтек рассчитывал координаты для осуществления серии гиперпространственных прыжков. Учитывать требовалось неисчислимое множество переменных – положение звёзд, планет и других космических объектов, их движение согласно самой свежей и актуальной информации из звёздных карт, маршрут и количество прыжков, продолжительность нахождения в гиперпространстве во время каждого прыжка, количество топлива (что ограничивало варианты в выборе маршрута) и многое, многое, многое другое. Несмотря на все сложности, хватало и ниспосланных Богом-Машиной удачных стечений обстоятельств – как оказалось, в материалах по недоступным Лжеимперии тайным гиперпространственным маршрутам, которые были вытянуты из голов двух пленных контрабандисток, планета Дантуин занимала важное место как одна из узловых точек в логистике, что упрощало составление маршрута.

И вот маршрут был составлен. Вычисления и расчёты произведены. Молитвы Богу-Машине были прочитаны, и все ритуалы выполнены в правильной последовательности. Настал момент истины.

- В этой системе гравитационных колодцев и заградительных кораблей быть не должно, – тихо пробормотал Шпунтек. – Посмотрим, насколько верны твои суждения, послушник.

Магос отдал приказ запустить процесс, который был без малейшей задержки выполнен. И вот начался гиперпространственный переход. Видневшиеся из кабины звёзды резко приблизились к кораблю, превратившись в белые линии. И тут корабль резко рванул вперёд. Белые линии плавно превратились в нечто вроде белого тоннеля, стенки которого напоминали то ли вихрь, то ли водоворот.

- Мы вошли в гиперпространство, – услышал Шпунтек робкий шёпот послушника. – Успешно вошли…

Вместе с главным кораблём в гиперпространство устремились остальные «Фурии» и «Звёздные Ястребы». Один за другим они резко ускорялись до невообразимых скоростей, словно болтерные снаряды улетая за звёздный горизонт.

Клондайк Технологий. Часть 11: Исход

Когда последний из истребителей совершил прыжок в гиперпространство, «Благословенный молот Омниссии» остался в одиночестве. Оставшийся на борту крейсера экипаж был предоставлен сам себе.

Перед тем, как погрузиться на борт бомбардировщика и уйти в гиперпространство, магос Шпунтек дал экипажу указание – если он не вернётся через определённое время, на «Благословенном молоте Омниссии» должна начаться процедура самоуничтожения. Но, каким бы могущественным не был магос, каким бы тотальным контролем над своими людьми он не обладал – в своё отсутствие он был не всемогущ.

Магос не вернулся в отведённый срок, но приказ о самоуничтожении не был выполнен. Вместо этого на корабле развернулась борьба за власть. Впрочем, грызня длилась недолго – ибо в ней могли принять участие лишь те, кто находился ближе всего к центру управления. И победил в этой борьбе не выделявшийся ранее скромный трансмеханик Адальберт Энжин.

Взяв под свой контроль центр управления, корабельную ноосферу, экипаж и скитариев, трансмеханик Энжин отложил выполнение приказа магоса о самоуничтожении. Сделать это он всегда успеет. Сейчас более приоритетной задачей было спасение собственной шкуры – желательно вместе с боевым кораблём, экипажем и армией, которые увеличат твои шансы на выживание в этом неведомом мире.

Для начала Энжин уточнил данные по техническому состоянию корабля. Оказалось, что магос Шпунтек не лгал – «Благословенный молот Омниссии» действительно не подлежал восстановлению. Крейсер не мог не то что покинуть систему – он не мог даже сдвинуться с места, оставленный на произвол течениям пустоты. Но даже в такой ситуации Энжин считал, что для осуществления самоуничтожения ещё слишком рано. Нет, нужно было рассмотреть и другие опции.

Первый вариант – судя по всему, самый безнадёжный – попытаться отремонтировать корабль. Но из-за процедуры экстренного варп-перехода «Благословенный молот Омниссии» получил настолько тяжёлые повреждения, что восстановить его было невозможно. Точнее, было теоретически возможно – если бы, конечно, он находился на верфях мира-кузницы.

Второй вариант, самый очевидный – попытаться высадиться на ближайшую обитаемую планету и основать там базу. А база может стать первым шагом к захвату всей планеты. Впрочем, здесь хватало подводных камней. Во-первых, двигаясь по своей орбите, планета уже вышла из зоны досягаемости. Теперь оставалось лишь ждать, когда она совершит полный оборот вокруг местного солнца. И ведь неизвестно, сумеет ли экипаж вообще выжить за это время… Во-вторых, даже когда планета вернётся в зону досягаемости, на её поверхность удастся высадить лишь крайне малые силы. Для того, чтобы эвакуировать весь экипаж крейсера, не хватит ни времени, ни хранящихся в ангарах челноков.

Так что в томительном ожидании, когда планета совершит полный оборот вокруг своего солнца, оставалось прийти к третьему варианту – ждать приятной неожиданности. И, как оказалось, именно этот выбор оказался наилучшим.

В один из очередных однообразных дней к дрейфующему в пустоте «Благословенному молоту Омниссии» подошел корабль неизвестного типа. Это был фрегат, по длине и размерам примерно сопоставимый с клиновидными кораблями Лжеимперии, но совершенно отличавшийся от них по внешнему виду – продолговатый корпус с округлыми формами, по левому и правому бортам расположены крылья-плавники, обшивка покрыта странными продолговатыми буграми. Либо это был нестандартный образец военных кораблей Лжеимперии, либо гражданский корабль, либо… представитель иной фракции в этой галактике. Возможно, пираты. Или другое государство.

Энжин подключился к ноосфере – и приказал экипажу и скитариям затаиться. Конечно, вряд ли удастся укрыться от взора «незваных» гостей – их сенсоры наверняка должны засечь живых существ на борту. Но это было необходимо для реализации быстро родившегося в голове трансмеханика плана.

Адальберт Энжин пристально наблюдал за действиями неизвестного корабля. Тот не стал открывать огонь по «Благословенному молоту Омниссии», он даже не проявлял видимых враждебных действий – лишь осторожно приближался к дрейфующему в космосе безжизненному крейсеру. По-видимому, это означало, что хозяин того фрегата хотел исследовать крейсер Механикусов, а не уничтожить его. Что ж, не стоило им мешать – трансмеханик видел в этом уникальный шанс для себя.

И вот с неизвестного корабля на «Благословенный молот Омниссии» направились челноки. Конечно, трансмеханику Энжину было бы желательно, чтобы чужаки пошли на прямую стыковку, но и в этой ситуации тоже можно найти те или иные варианты. Он внимательно следил за приближающимися к крейсеру челноками, ожидая момента их высадки и определяя по их местоположению и траектории точку их посадки. А в это время из всех ангаров и из всех точек, где, по расчётам, должны были высадиться чужаки, выводился персонал.

Наконец настал момент, когда челноки чужаков приземлились в ангарах «Благословенного молота Омниссии». Управляя экипажем и скитариями через контролируемую ноосферу, трансмеханик Энжин приказал всем избегать контакта с пришельцами, создавая у них впечатление, что на корабле произошла катастрофа, от которой погиб практически весь экипаж. На пути чужаков оставались лишь самые лучшие разведчики и сикарийцы, способные укрыться от излишне любопытных глаз и сенсоров. Также не были эвакуированы сервиторы, перед которыми Энжин поставил задачу создавать у гостей впечатление, что ещё совсем недавно здесь кипела жизнь, также они выполняли и функции «шпионских» механизмов.

Но самой важной частью операции являлись группы разведчиков и сикарийцев, дежурившие у точек высадки чужаков. Они должны были подобрать удачный момент, чтобы проникнуть на челноки, на которых можно было бы перебраться на главный корабль. В этом и заключалась вся суть сложного плана трансмеханика. Экипаж «Благословенного молота Омниссии», избегая контакта с «гостями», старательно усыплял бдительность пришельцев. Если чужаки спокойны и не чувствуют «подвоха», разведчикам и сикарийцам будет хотя бы немного проще пробраться на их челноки. Эти челноки неизбежно будут курсировать между кораблём Механикусов и чужим фрегатом – проводить ротацию, снабжать припасами, доставлять подкрепления (если потребуется).

Этим и должны были воспользоваться разведчики. Этим – и явной беспечностью чужаков. Энжин наблюдал за теми группами, что высадились на «Благословенном молоте Омниссии» – и поражался тому, насколько они невнимательны. Группы противника, высадившиеся на крейсер Адептус Механикус, совершали самые элементарные ошибки – сбегались к «точкам интереса» как крысы к помойке, постоянно разделялись чуть ли не поодиночке, чтобы проверить любой малейший источник шума, и постоянно искали выживших, чтобы им… помочь! На этом и решил сыграть трансмеханик – по его приказу члены экипажа и сервиторы начали редко, «но метко» имитировать терпящих бедствие выживших, чтобы заманивать отряды чужаков туда, куда выгодно Механикусам. Интересно, были ли те пришельцы такими же беспечными на собственном корабле? Если да – то захватить тот фрегат будет немного проще, чем Энжин предполагал.

Группы лазутчиков тайно от противника вышли на исходные позиции. Нужно выбрать ровно один момент, воспользоваться ровно одной брешью – и воины Механикус окажутся на челноке, который доставит их на чужой корабль. Затем, когда челнок приземлится в «своём» ангаре – снова найти брешь во вражеском оцеплении, что будет ещё сложнее, чем проникновение на челнок. Если всё пройдёт успешно – далее лазутчикам предстояло подробно изучить внутреннее устройство вражеского «муравейника» и найти там командный центр наряду с главными техническими помещениями. Затем им следовало подготовить план атаки – такой, чтобы можно было одной серией точечных ударов уничтожить всё командование противника и захватить контроль над критически важными системами, что не позволило бы этому кораблю сбежать через гиперпространство. И, когда наступит нужный момент – нанести «обезглавливающий удар». Однако на всё это потребуется очень много времени – и всё это время ни один из лазутчиков не должен был попасться противнику на глаза.

На осуществление операции требовались даже не часы, а дни. Много дней. И за всё это длительное время было необходимо, чтобы ни один элемент рискованного плана не дал сбой. Чтобы высадившиеся на «Благословенный молот Омниссии» отряды противника не вернулись на свой корабль. Чтобы проникшие на вражеский фрегат лазутчики не выдали себя. Чтобы тот фрегат не улетел вместе с лазутчиками на борту. Слишком много переменных, слишком высок риск провала… даже когда в дело вступает чистое совершенство металла и неимоверная мощь вычислительных процессоров.

Ожидая подходящего момента для начала инфильтрации, Адальберт Энжин внимательно наблюдал за чужаками. И его всё больше и больше интересовало… то, что можно было бы назвать «миролюбием». Чужаки представляли собой нечестивый союз людей и ксеносов – видимо, этой неестественной кооперацией объясняется их в высшей степени странное поведение. Их действия на «Благословенном молоте Омниссии» больше напоминали не захват корабля, а спасательную операцию. Те члены экипажа и сервиторы, которых трансмеханик принёс в жертву ради дополнительных сведений, не захватывались в плен на допрос, а получали медицинскую и психологическую помощь. Всё в поведении чужаков говорило о том, что они добивались скорее не трофеев, а контакта. И это заставило Энжина задуматься…

Почему бы… не проявить к пришельцам открытость? Не попытаться с ними договориться? Задача, стоявшая перед «инфильтрационными группами», была слишком сложная – обнаружение хотя бы одного лазутчика означает гибель для всех. Переговоры тоже были рискованным делом, но судя по поведению чужаков, демонстрировавших иррациональную готовность помочь первому встречному, вариант дипломатического контакта с ними начинал выглядеть более привлекательно, чем вооружённый захват их фрегата с перспективой в дальнейшем воевать в одиночку против целой галактики.

Правда, была одна «мелочь»… Чужаки представляли собой союз людей с ксеносами – причём не с одним, а со многими видами ксеносов. То есть, уже просто допустив одну малейшую мысль о переговорах с ксеносами, Адальберт Энжин совершил непростительный смертельный грех. Однако трансмеханик не испытывал никаких угрызений совести. Он уже давно держал фигу в кармане против пропитанных косностью и лицемерием официальных Адептус Механикус. На словах провозглашая своей целью преумножение знаний, Культ на самом деле попросту сковывал разум своих последователей, наложив на них неисчислимое множество самых нелепых ограничений. Перспективные исследования душились, гениальные изобретения объявлялись ересью, а ум учёных загонялся в такие узкие рамки, что потенциальные созидатели превращались в ремесленников, причём крайне посредственных. Даже давший Энжину покровительство Птолемеус Кланк и сам знаменитый Велизарий Коул были лишь узколобыми ремесленниками, что, провозгласив себя созидателями, так и остались замурованными в стенах ограничений, наложенных на самих себя. Продолжать плясать под их дудку, под страхом наказания оставляя свой разум в оковах на протяжении столетий и тысячелетий… Энжин не смог бы этого вынести.

Оставив трансмеханика на гибнущем корабле, ещё более узколобый магос Винцент Шпунтек на самом деле даровал своей жертве уникальный шанс. Ведь перед Энжином была открыта целая галактика – галактика возможностей. Галактика, где над тобой не будут нависать Дамокловым мечом Префектура Магистериум, Инквизиция и прочие цепные псы Трупа на Троне. Галактика, открытая для исследований, для созидания, для научного творчества. И чтобы окунуться в этот полный чудес неизвестный мир, нужна только одна мелочь – выжить и вырваться из дрейфующей в пустоте могилы…

И если ради этого потребуется договариваться с ксеносами… что ж, это приемлемая цена. Пускай ксеносы лживы и коварны, никакой изощрённый чужеродный разум не сравнится с вычислительными мощностями Механикум.

И тогда Энжин сменил стратегию. Он приказал «инфильтрационным группам» отказаться от попыток проникнуть на вражеские челноки, перейдя к простому наблюдению. Затем он начал аккуратно, но настойчиво добиваться контакта с пришельцами – но так, чтобы в конечном итоге встреча Энжина с их «делегацией» прошла на его условиях. Координируя действия своего экипажа через все возможности ноосферы, трансмеханик уже не просто продолжал заманивать чужаков вглубь своего корабля – теперь он уже внимательно выискивал группы пришельцев, представляющие наибольший интерес. Вскоре таковых «важных шишек» удалось выявить – это престарелый солдат с лысой головой и седой бородой, а также не носившая оружия краснокожая женщина-ксенос с громадными белыми отростками и рогами на голове, больше похожая на жрицу, чем на военного. Способный благодаря своим вычислительным мощностям примечать самые мельчайшие детали, трансмеханик нашёл их достаточно, чтобы сделать закономерный вывод – именно эти двое возглавляли подразделение чужаков, высадившихся на «Благословенный молот Омниссии». При этом по-настоящему главной была именно ксеносская жрица, в то время как лысый старик, хоть и выделялся среди остальных солдат, являлся, судя по всему, её адъютантом.

Итак, цели намечены. Теперь пора их заманивать к себе… на переговоры. Действовать аккуратно, чтобы не вспугнуть их и не насторожить. Жонглировать подразделениями и отдельными единицами – кому затаиться в засаде, кому отойти вглубь, а кому сдаться чужакам, предварительно получив по ноосфере подробнейшие указания, как вести себя на допросе.

Схема работала. Чужаки – и, что самое главное, их главари – всё дальше и дальше уходили вглубь умирающего корабля. Их поведение говорило о том, что, даже если они что-то подозревали, то не чувствовали подвоха. Даже их главарь – жрица-ксенос – продолжала клевать на удочку Энжина, хотя, наблюдая за ней, трансмеханик понял, что её будет не так-то просто перехитрить, поскольку она, судя по всему, могла оказаться псайкером, способным чувствовать присутствие живых существ. Это было серьёзной проблемой – но Энжину оставалось только рисковать. Впрочем, и жрица, хоть и явно понимала, в чём подвох, всё же принимала установленные «правила игры» – и продолжала идти в соответствии с заранее заготовленным для неё маршрутом. Это слепая самоуверенность, или у неё были припрятаны свои козыри? Ответ на этот вопрос будет получен лишь опытным путём.

И вот наступил момент истины. Адальберт Энжин отдал приказ распахнуть двери – и в командный зал вошла жрица в сопровождении крупного отряда людей и ксеносов, возглавляемого лысым бородатым стариком. Это означало официальное начало переговоров.

- Приветствую вас на борту своего корабля! – гостеприимно вскинул руки трансмеханик.

Но старый солдат в ответ направил на Энжина свой лазган, сказав спокойно, но твёрдо:

- Не делайте резких движений. Мы ещё недостаточно хорошо вас узнали, чтобы безоговорочно вам доверять.

- Мы знаем, что вы расставили засады по нашему маршруту, – добавила краснокожая ксеносская жрица.

Эти слова привели Энжина к неприятным для себя выводам. Он хорошо проработал план с засадами – так хорошо, что даже самые лучшие и опытные бойцы не могли почувствовать подвоха. Применённая трансмехаником методика создавала полное превосходство над обычным существом из плоти и крови – чтобы распознать засаду, требовалось нечто большее, чем естественные органы чувств и простые электронные средства обнаружения. Несложная логика однозначно подтверждала самый худший расклад – жрица-ксенос могла быть только псайкером. Что ж, теперь оставалось только учитывать этот фактор.

- Признаюсь, что нам пришлось соблюсти меры предосторожности, – развёл руками Энжин. – Каждое мгновение нам приходится проверять, не враждебны ли вы.

- Вы могли бы проявить инициативу и сами встретиться с нами, – продолжал настаивать старик. – Но в итоге именно нам пришлось взять на себя все риски и отправиться на поиски вашего командования. И, знаете ли, нам тоже требуется понимание, что вы не опасны. Каждое мгновение. Стоило бы войти в наше положение.

Это был серьёзный агрумент. Просчитав с помощью своих процессоров различные варианты ответа, Энжин пришёл к выводу, что лучше всего будет частично приоткрыть завесу правды:

- Я понимаю ваши опасения, но и мы не в том положении, чтобы проявлять открытость по отношению к каждому незнакомцу. Ибо всё, что мы пережили посреди этих звёзд – это война.

- Преступные синдикаты? Пираты? Империя? – спросила жрица-псайкер.

Последний элемент в цепочке предположений дал Энжину однозначный ответ – чужаки не были слугами Лжеимперии. Возможно, это к лучшему – Лжеимперия, контролирующая всю здешнюю галактику, была сильнее одного умирающего корабля, и она не пошла бы на переговоры. Не были они и пиратами, иначе бы этот элемент отсутствовал в цепочке предположений. Это тоже, скорее всего, к лучшему, ибо пираты, будучи существами низшего сорта, просто начали бы без всяких раздумий тащить с «Благословенного молота Омниссии» всё, что плохо лежит. Значит, эти чужаки были, так сказать, легальной фракцией – другое государство, либо какие-нибудь мятежники против Лжеимперии. С такими можно вести хоть какой-то диалог.

Пускай Адептус Механикус и должны были отказаться от всего, что связано с плотью, но ради того, чтобы психологически расположить к себе своих собеседников, трансмеханику всё же пришлось обратиться к оставленным в прошлом биологическим инстинктам. Энжин ухмыльнулся, издав короткий смешок, и иронично произнёс:

- Вы видели наш корабль? Оценили размер его орудий? Пожалуй, от пиратских шаек мы сумели бы отбиться. Мы сражались с врагом, которого вы называете Империей. С силой, контролирующей всю окрестную пустоту. С силой, в борьбе с которой выживание далось нам дорогой ценой.

На мгновение Энжин задумался, стоит ли ему рассказать чужакам об остальных Механикусах, держащих оборону на Клондайке Технологий. Потратив пару шейков на раздумья, трансмеханик всё же решил, что оно того не стоит. Зачем спасать из ловушки этих закостенелых консерваторов, жалких рабов Бога-Трупа, которые «в благодарность» опять накинут на него петлю глупейших ограничений на научные исследования? Чужаки же… Конечно, было совершенно неизвестно, что они из себя представляли, но попытать счастья всё же стоило. Разумеется, совершенно не обязательно связывать свою жизнь с ними, особенно если они окажутся такими же душителями науки, что и официальные Механикум. Можно было сбежать от них и отправиться в «свободное плавание» – главное выбрать подходящий момент. Но, чтобы расправить крылья, требовалось для начала хотя бы встать на ноги. Чтобы встать на ноги, требовалось вырваться из лап неминуемой гибели на умирающем корабле. А чтобы спастись от гибели, нужно было расположить чужаков к себе, убедить их в необходимости спасти тебя и заодно твой экипаж для надёжности. А в «благодарность за спасение» можно было и отдать себя им на службу – как раз для того, чтобы встать на ноги.

Итак, логическая цепочка касательно плана дальнейших действий была выстроена. Теперь предстояло проделать очень сложную работу. Грамотно выбрать реплики, фразы, ужимки, гримасы – всё для того, чтобы убедить чужаков в своей полезности. Ведь иначе в лучшем случае они просто спасут Механикусов и оставят их на изолированной планете без возможности творить великие дела. Так на ноги не встанешь. Иное дело, когда чужаки расценят тебя полезным союзником – и ради ценного сотрудничества с тобой будут готовы согласиться выполнить хотя бы часть твоих желаний. Надо в ходе диалога разузнать побольше об этих чужаках. Идеальным вариантом было бы, если они окажутся достаточно сильны, чтобы помочь тебе укрепиться, и в то же время достаточно слабы, чтобы нуждаться в твоих услугах.

- Да, мы хорошо изучили ваш корабль, и он действительно впечатляет, – снова заговорила жрица. – И всё же вы нуждаетесь в помощи.

- Да, – признал свою уязвимость Энжин. – Нуждаемся.

- Если вы нуждаетесь в помощи, то вам не стоит избегать контакта и организовывать засады, – заявил старик. – Прикажите своим людям проследовать в зоны фильтрации и сдать оружие.

- Ваше требование справедливо, – согласился Энжин. – Я отдам приказ. Однако оружие мои люди оставят при себе. Не только нам требуется оправдывать ваше доверие, но и вам наше. Мы должны иметь право на самооборону в случае тех или иных… инцидентов. К тому же многие образцы нашего оружия попросту опасны для всех, кроме нас. Если мы передадим их вам, ваши люди могут пострадать. Достаточно лишь прикосновения.

Старый солдат нахмурился и прицелился точнее, крепче сжав лазган. Тем не менее жрица выглядела спокойной.

- Мы можем позволить вам оставить оружие, – сказала она. – Но только пока вы находитесь на своём корабле. Касательно того, что будет дальше – решение за нами.

- Приемлемо, – кивнул Энжин, после чего отдал приказ через ноосферу.

Получив подтверждение, что скитарии и экипаж крейсера начали идти на контакт, и никаких вооружённых инцидентов не происходило, жрица и старый солдат немного успокоились, но лишь немного. Однако дело явно сдвинулось с мёртвой точки.

- Ну что ж… – нарушила тишину жрица. – Процесс вашей эвакуации «немного» затянется. Ваш корабль очень большой, ваш экипаж неисчислим, и одного нашего корабля – даже крейсера мон-каламари – будет недостаточно, чтобы вывезти всех…

- Было бы желательно эвакуировать не только людей, но и оборудование… – сказал Энжин.

Во взгляде жрицы трансмеханик прочитал, что она испытывала противоречивые чувства от его слов. С одной стороны, ей явно не понравилось, что он заговорил о спасении оборудования – живые существа для неё явно ценнее, нужно будет это учитывать. С другой стороны, слабость их плоти – и её, и старого солдата – выдали то, что они этим оборудованием явно заинтересованы – передовые технологии Адептус Механикус однозначно привлекательны для чужаков, да и они сами, судя по снаряжению и обмундированию высокопоставленного офицера (каковым был старик), явно испытывали определённую нехватку ресурсов.

-…хотя бы часть оборудования, – закончил мысль Энжин.

- Для этого потребуется несколько кораблей, – ответил старик. – А они раскиданы кто куда, и не каждый может вот просто так взять и прибыть сюда.

- Потребуется время, – согласилась со стариком жрица. – Много времени. И при этом мы должны быть крайне аккуратными, чтобы не привлечь внимания имперцев. С другой стороны, у нас будет более чем достаточно времени, чтобы познакомиться поближе. Для начала вы расскажете нам о себе. Таких кораблей, как у вас, нет нигде в галактике. Также у нас не так уж много и сообществ, массово прошедших настолько глубокую киборгизацию. Потому мы будем расспрашивать вас долго и подробно.

Это означало, что грань пройдена. Этап первого контакта успешно завершён, теперь идёт стадия знакомства. Стадия не менее ответственная. Здесь нужно было не только рассказать чужакам логически непротиворечивую историю, способную скрыть твою истинную сущность (это на самом деле было не так уж и сложно), но и в процессе рассказа расположить собеседников к себе. Энжин приготовился напрячь все свои вычислительные мощности, чтобы среди миллионов вариантов реплик выбрать самые удачные, заодно в процессе диалога ненавязчиво вытягивая из чужаков информацию уже о них…

***

«Фурии» и «Звёздные ястребы» успешно преодолели почти весь маршрут. Даже не испытанные как следует гиперприводы успешно справились со своей работой – в ходе множества гиперпространственных прыжков не потерялся ни один корабль. Теперь оставался последний переход – к порталу, ведущему из неизведанной галактики обратно в Млечный путь.

Но руководивший операцией по прорыву магос Винцент Шпунтек не торопился с последним рывком. Ведь именно последний шаг обещал быть самым тяжёлым и опасным.

Перед тем, как вся группа совершит этот решающий гиперпространственный переход, Шпунтек решил подробно проконсультироваться с послушником Коралом Раймсом, благоразумно взятым на борт главного корабля. Этот юноша, ещё не познавший первых аугментаций, по объёму своих знаний и на долю процента не сравнится с самым заурядным техножрецом. Даже про технологии иной галактики он может рассказать очень мало. Однако само упоминание о существовании тех или иных незнакомых технологий имело для магоса невообразимую ценность – и знание о них требовало вносить коррективы в разрабатываемый план.

-…притягивающими лучами стандартные крупные корабли оснащены ещё со старых времён, – рассказывал послушник о ещё одной технологии. – Для наших кораблей технология крайне опасная. И она постоянно совершенствуется.

«По-видимому, именно это остановило наш крейсер тогда перед входом в варп! – догадался Шпунтек – Словно лассо, набрасываемое на дикого зверя…».

- Возможно ли вырваться из захвата? – спросил магос.

- Не знаю… – замялся Корал. – Наверное да, иначе бы ещё при Республике задушили всех контрабандистов и пиратов. Методы наверняка есть, но о них лучше спрашивать опытных пилотов.

- Понятно, – кратко ответил Шпунтек.

Информации было мало. Слишком мало. Но даже этих крупиц достаточно, чтобы усовершенствовать план прорыва. Насколько же это удивительно, осознал магос, что они перерыли все свалки на Клондайке Технологий, но об этом устройстве удалось узнать только от жалкого послушника! А ведь, действуя самостоятельно, техножрецы попросту пропустили такую технологию мимо себя, ибо слишком мало было времени, чтобы разобраться в одной из множества непримечательных вещиц!

- Ты перечислил все известные тебе технологии Лжеимперии? – спросил Шпунтек.

- Кажется, да… – промямлил послушник.

- Неуверенность есть одна из слабостей плоти, – напомнил ему магос.

- Да, это всё, что я знаю, – выдохнул Корал.

В таком случае наступило время раздумий с целью оформления окончательной вариации плана прорыва.

Итак, осуществление последнего рывка будет крайне сложной задачей, граничащей с самоубийством. Ещё тогда, когда флот Адептус Механикус вошёл в пределы иной галактики, портал уже хорошо охранялся. Теперь, когда Лжеимперия обожглась с вторжением, портал будет охраняться ещё лучше. Возможно, они ещё не успели построить новую боевую станцию, но здесь однозначно будет куда больше фрегатов, чем раньше. У Шпунтека было достаточно вычислительных мощностей, позволяющих рассчитать гиперпрыжок настолько идеально, что можно было бы «вынырнуть» прямо около портала… но всё упиралось в наличие огромного количества «препятствий», о которые можно разбиться. Какую стратегию выбрать при таких раскладах? «Вынырнуть» из гиперпространства как можно дальше от портала, чтобы максимально снизить вероятность столкновения? Но тогда у Лжеимперии будет слишком много времени, чтобы отреагировать. Под шквальным огнём из зелёных плазменных лучей вероятность прорваться к порталу с максимально далёкой стартовой точки составляет 0,000000000000000000000000000000008968940545%. Может быть, в таком случае стоит пойти на риск – и заложить в расчёт гиперпрыжка самую близкую к порталу точку выхода? И тут Шпунтек достал из своих носителей информации факт об одной из технологий Лжеимперии…

- Скажи мне, послушник, – снова обратился магос к Коралу. – Насколько распространены здесь заградительные корабли?

- Я… Я не знаю, – признался послушник. – Но можно предположить, что если они взяли одну из планет в блокаду, там точно должны быть такие корабли, чтобы никто оттуда не вырвался.

- А если речь идёт об охране секретного объекта?

- Сложно сказать… По идее, заградительные корабли должны быть задействованы и на такие случаи. Выдернуть из гиперпространства корабль нарушителя и задержать… либо уничтожить. Но это всё чисто логические рассуждения. Я правда не знаю, как у них там всё устроено.

- Пожалуй, твои рассуждения звучат правдоподобно, послушник, – решил Шпунтек. – К сожалению, правдоподобность не означает истину, но объективно нам остаётся полагаться только на логику.

Корал промолчал.

- Скажи мне, послушник… – продолжил магос. – Может ли генератор гравитационных колодцев быть включён на постоянной основе?

- Хммм… – растерянно почесал подбородок Корал. – Тут я правда ничем помочь не могу… Если рассуждать логически, то «заградительный режим» нельзя держать включённым на постоянке… Ведь туда должны регулярно летать грузы, персонал, начальство, и постоянно выдёргивать их из гипепространства… Плюс высокое потребление энергии… С другой стороны… Ведь можно предупредить о прибытии «правильных» кораблей заранее, по голосвязи, чтобы отключить заградительное поле в нужное «окно»! К тому же для того, чтобы запустить гравитационные проекторы, требуется время, что во время скоротечных операций критично. Поэтому выходит, что при охране секретных объектов действительно лучше держать проекторы включёнными на постоянной основе, лишь время от времени отключая их, когда необходимо получить груз или провести ротацию…

Тут Корал встретился с пристальным безжизненным взглядом искусственных глаз Шпунтека, отчего смущённо покраснел.

- Но это всё рассуждения, не подкреплённые надёжными фактами, – закончил мысль послушник.

- Даже самым совершенным творениям Бога-Машины порой приходится осуществлять расчёты в условиях недостатка данных, – сказал магос. – Твои рассуждения не имеют надёжной фактологической основы, но они логичны. Учитывая то, что у нам больше не на что опереться, придётся идти на риск. И, коли мы идём на риск, лучше пусть он будет основан на этих рассуждениях, чем ни на чём.

Корал нервно кивнул.

- Я завершил расчёты, – объявил Шпунтек всему экипажу. – Передаю данные остальным кораблям.

Вскоре по вокс-связи, ноосфере и через хор астропатов стали поступать подтверждения о получении данных. Когда последний истребитель отчитался о готовности, магос Шпунтек отдал приказ начать последнюю стадию операции по прорыву. Благодаря идеальному взаимодействию в соответствии с алгоритмами, ниспосланными Богом-Машиной, рычаги, запускающие процесс гиперпространственного перехода, были повёрнуты практически мгновенно.

Как и во время предыдущих прыжков, звёзды вновь вытянулись в линии – и затем корабли Адептус Механикус стремительно ворвались в вихрь гиперпространства.

Винцент Шпунтек, исходя из логических рассуждений, решил пойти на риск – и прыжок был рассчитан таким образом, чтобы корабли Адептус Механикус «вынырнули» прямо у портала. Однако ещё одна переменная в расчётах магоса исходила из того, что дойти до портала его «Фуриям» и «Звёздным ястребам» не позволят. Весьма вероятно, что в районе портала будут действовать корабли заграждения, которые попросту выдернут экспедицию Шпунтека из гиперпространства. Но именно на это и рассчитывал магос. Если выйти из гиперпространства на безопасном расстоянии, дистанция от портала будет слишком велика – и противник уничтожит Механикусов ещё на подходе. Если вынырнуть рядом с порталом – то, скорее всего, все истребители и бомбардировщик попросту столкнутся с кораблями противника. Это положило бы конец экспедиции самым глупым образом… если там не будет кораблей заграждения. Но, скорее всего, они там как раз будут – раз Лжеимперия задействовала корабли заграждения в рядовом сражении, то при охране секретных объектов они должны использоваться обязательно. Главное, чтобы было выполнено два условия: во-первых, гравитационные проекторы должны быть включены на постоянной основе; и, во-вторых, заградительные корабли Лжеимперии должны быть расположены по внешнему периметру вражеского построения. Оба условия выглядят логичными, но так ли это на самом деле… можно выяснить только опытным путём.

Тем временем приближался момент, когда в соответствии с расчётами нужно было выходить из гиперпространства. Шпунтек приготовился повернуть рычаг… как вдруг раздался оглушительный хлопок, которому сопутствовала белая вспышка. Вихрь гиперпространства резко сменился обычной картиной космоса.

Буквально сразу же Шпунтек увидел портал, ведущий в Млечный путь – он маячил вдали, но всё же до него можно было добраться быстрее, чем если бы Механикусы вышли из гиперпространства на безопасном расстоянии. Один отчаянный рывок – и миссия выполнена. Но вокруг портала было расположено множество серых клиновидных фрегатов. Заметив противника, они начали переходить в боевую готовность, собираясь обрушить на Механикусов плазменный град.

- Вероятность уничтожения всех кораблей в нашей группировке составляет 87,00239575746%, – холодно произнёс Шпунтек.

Корал нервно сглотнул. Для магоса это не прошло незамеченным.

- Ты ещё не преодолел слабость своей плоти, послушник, – издал ироничный скрежет Шпунтек. – Благодаря правильному выбору стратегии, основанному на верных логических алгоритмах, мы на 10,000834598457% увеличили шанс успеха. Вероятность в 12,9976042425% на наше выживание с учётом заступничества Омниссии – это неплохие расклады.

Судя по всему, Корала не убедили эти оптимистичные выкладки. Но Шпунтек уже не обращал на это внимания – финальный этап операции уже начался, и было необходимо по максимуму задействовать все свои вычислительные мощности и системы связи. Прорыв через столь эшелонированную линию обороны будет самой настоящей самоубийственной миссией – и для успеха таковой необходимо было идеальное взаимодействие, где каждая единица с ювелирной точностью выполняет свои функции.

В это время фрегаты Лжеимперии лихорадочно (плоть слаба!) наводили свои орудия и выпускали из ангаров рои истребителей. Если бы Механикусы вынырнули из гиперпространства пораньше, чтобы до минимума снизить риск столкнуться с кораблями или инфраструктурой противника – то у Лжеимперии было бы достаточно времени, чтобы 28 раз превратить в пыль все корабли группировки до единого. Но Шпунтек положился на рискованное предположение, что здесь будут действовать корабли заграждения со включёнными гравитационными проекторами. Если это было правдой, то можно было рассчитать переход так, чтобы подойти к порталу максимально близко, не опасаясь столкновения – всё равно Механикусов попросту вырвут из гиперпространства. И это логическое предположение оказалось верным, что позволило группе Шпунтека подойти к порталу на максимально близкое расстояние. Конечно, до цели всё равно было ещё далеко, но благодаря «насильственному извлечению из гиперпространства» вражескими кораблями-заградителями у Механикусов появился хотя бы призрачный шанс прорваться. Иронично, но Лжеимперия, выставив перед своим противником гиперпространственные ловушки, в итоге оказала ему услугу.

Но этой услугой необходимо было правильно воспользоваться. Пока противник ещё только наводил орудия, истребители и бомбардировщики Механикусов в срочном порядке формировали построение. Машинная точность вновь взяла верх над слабой плотью – Лжеимперия ещё только готовилась открыть огонь, в то время как группировка Шпунтека закончила приготовления и начала прорыв. Идеально синхронизированный между всеми кораблями переход в режим форсажа – и Механикусы начали стремительно приближаться к линиям Лжеимперии.

Первым ударом Лжеимперии по группе «Фурий» и «Звёздных Ястребов» стал залп из плазменных пушек – самых мощных. Корабли Механикусов рассредоточились, уворачиваясь от угрозы. Зелёные сгустки плазмы пролетели сквозь строй, не причинив никому вреда – и порядки Механикусов стремительно были восстановлены. Снова залп, и ещё один, и ещё, однако вновь всё повторялось – рассредоточение, успешное уклонение, восстановление строя. Но чем дальше, тем сложнее – в дело вступали новые клиновидные фрегаты, сила обстрела возрастала, в то время как интервал между залпами сокращался. Одна из «Фурий» даже получила удар по касательной, но установленный благодаря прозорливости Кланка «чужеродный» дефлекторный щит спас корабль, несмотря на критическую перегрузку.

Вскоре с Механикусами сблизился ревущий рой истребителей. Фрегаты снизили интенсивность обстрела, чтобы не задеть своих – именно это Шпунтеку и было нужно. Здесь «Фурии» и «Звёздные Ястребы» чувствовали себя относительно «комфортно» – их большие (на фоне местных маленьких и юрких истребителей) размеры компенсировались установленными Кланком дефлекторными щитами, неплохо впитывавшими в себя урон, а некоторые и вовсе были оснащены пустотными щитами. К тому же все корабли Механикусов были оснащены мощными турелями – что при правильном построении и налаженной координации между стрелками позволяло успешно отгонять противника, ощетинившись стеной огня. К тому же задачу упрощали сами вражеские истребители. Ещё с самых первых боестолкновений их удалось очень подробно изучить – и выяснилось, что это хоть и крайне многочисленные, но весьма слабые боевые единицы. Казалось бы, миниатюрные корабли на деле представляли собой идеальные мишени – за счёт внушительных панелей по бокам. Также у них отсутствовали дефлекторные щиты, что позволяло их уничтожать одним точным попаданием из мощной лазпушки. А если речь идёт об идеально сформированном построении «Звёздных Ястребов» и «Фурий», то враг не сможет пробиться через стену огня. В результате от налётов истребителей Механикусы успешно отбились.

Но впереди поджидали новые – ещё более тяжёлые – испытания. Строй Механикусов подошёл почти вплотную к эшелонам фрегатов Лжеимперии. Вражеские истребители отошли на безопасное расстояние, чтобы не попасть под обстрел из капитальных орудий и ПКО, перейдя от тактики навала к «бум-зуму» и атакам на проходах.

Клиновидные фрегаты синхронизировано открыли шквальный огонь. Механикусы же теперь находились слишком близко к вражеским рядам – теперь рассредоточение стало бесполезным делом, куда более худшим вариантом, чем сохранение строя. Тяжёлые потери были неизбежны. Впрочем, даже безальтернативно плохой сценарий можно грамотно реализовать – как и заповедовал Бог-Машина. Каждая потеря будет максимально утилитарной. Защита главного корабля собственным «телом», но так, чтобы не вызывать у противника подозрений… Ложные цели, создающие впечатление приоритетных… Сложные запутывающие манёвры, проводимые с изяществом, недостижимым для самого выдающегося наперсточника…

Но за каждый километр продвижения вперёд уплачивалась кровавая цена. Под жестоким огненным ливнем из сотен зелёных сгустков плазмы дефлекторные щиты начинали отказывать – даже дополнительно усиленные пустотными щитами единицы держались на волоске от гибели. «Фурии» и «Звёздные Ястребы» – один корабль за другим превращался в космическую пыль. Некоторые из них и вовсе были пойманы притягивающими лучами, установленными на клиновидных фрегатах. Цель была ещё слишком далеко, а потери превысили уровень, определённый Шпунтеком как приемлемый. Риск провала существенно вырос.

Но обратной дороги уже не было. Подойдя к вражеским эшелонам вплотную, строй Механикусов устремился к одному из клиновидных фрегатов. Механикусы сблизились с ним – и пристроились к самому краю его брони, в опасной близости от зоны действия его защитного поля. Шпунтек накопил на своих носителях немало информации о боевых кораблях Лжеимперии – в том числе удалось установить точное расположение их капитальных орудий и примерное вспомогательных. «Фурии» и «Звёздные Ястребы» расположились так, чтобы оказаться в мёртвой зоне для капитальных орудий, при этом находясь там, где сконцентрировано меньше средств ПКО. Этот расчёт сработал – соседние фрегаты снизили интенсивность обстрела, опасаясь нанести урон своим. Тогда Лжеимперия снова бросила против Механикусов истребители, но пока уровень потерь ещё не достиг критической отметки, от них удавалось отбиваться.

Однако рано или поздно неизбежно придётся выйти на свободное пространство – и тогда Лжеимперия снова имеет возможность обрушить на Механикусов всю мощь орудий своих фрегатов. Тут оставалось только одно – выйти на форсаж, чтобы преодолеть опасный участок как можно быстрее, и затем правильно пристроиться к следующему фрегату.

Портал становился всё ближе и ближе, но Механикусов становилось всё меньше и меньше. Потери были высоки, слишком высоки. Тем не менее, уцелевшие «Фурии» и «Звёздные Ястребы» всё же прошли очередной вражеский рубеж и вырвались на последний открытый участок перед порталом. Цель была совсем близко – на пути к спасению оставался ровно один переход на форсаже. Но выход на открытый участок означал, что на них хлынет нескончаемый сокрушающий обстрел из всех орудий фрегатов и боевых станций. Кораблей у Механикусов оставалось меньше десятка – «живой щит» уже давно был неэффективен, и теперь оставалось уповать только на дефлекторные и пустотные щиты.

Благодаря успешно реализованной тактике «живого щита» главный корабль, на котором и находился магос Шпунтек, сумел сохранить не только дефлекторное защитное поле, но и пустотные щиты. Однако под шквальным обстрелом с фрегатов этой защиты и близко не хватит, чтобы дотянуть до портала.

Последние уцелевшие истребители и бомбардировщики отчаянно пытались закрыть главный корабль своим «телом». «Звёздный Ястреб» Шпунтека же не менее (даже более) отчаянно маневрировал, чтобы «поймать» как можно меньше зелёных сгустков плазмы, стараясь при этом сохранить скорость и не увеличить расстояние, оставшееся до портала. Однако даже это не помогало. Сопровождавшие Шпунтека истребители и бомбардировщики гибли один за другим. В конечном счёте главный корабль остался в одиночестве.

Портал был уже совсем близко – чуть ли не на расстоянии вытянутой руки. Но теперь на лидерский корабль шёл весь поток вражеского обстрела. Пустотный щит поглощал каждое попадание… но под таким шквалом ему оставалось функционировать лишь считанные секунды.

- Пустотный щит сбит! – холодным машинным голосом сообщил ужасную новость дежурный техножрец.

Теперь последним рубежом, оберегавшим корабль от мгновенной гибели, был только дефлекторный щит. Однако под таким ужасным обстрелом и этого усиления тоже было недостаточно.

- Дефлекторный щит не выдерживает! – сообщил послушник Корал Раймс, пристально следивший за функционированием внедрённых иногалактических технологий.

- До входа в портал осталось 39 секунд, – доложил пилот.

- Не хватит! – в ужасе закричал послушник, поддавшись слабости плоти.

- Дополнительное маневрирование? – спросил Шпунтек.

- Увеличит время прохождения дистанции, – ответил пилот. – При этом вероятность нашего уничтожения снизится лишь на 1,779357429385429485%.

- Нам остаётся только одно… – напряжённо проскрежетал магос.

На несколько мгновений повисла лишь мёртвая тишина, если не считать отчаянно верещащих датчиков, сигнализирующих о том, что сдают дефлекторы. Одинокий корабль упорно шёл сквозь шторм зелёного пламени – но упорства было уже недостаточно. Генератор дефлекторного щита перенапряжён сверх всяких пределов, защита вот-вот должна пасть. Чтобы нырнуть в портал, нужно было выдержать 22 секунды. 22 секунды, когда всего одно, даже касательное, попадание окончательно собьёт щит, после чего корабль не продержится и мгновения.

- О, Бог-Машина! – раздался вдруг шёпот послушника. – Дай сил Духу этого генератора. Вдохни жизнь в Него и помоги Ему оградить верных служителей Твоих от нечестивого пламени. Облеки корабль покровом своим и укрепи силу щитов дефлекторных. Дух генератора… Найди в себе силы продолжать работу свою. Удержи щит под обстрелом жестоким, убереги слуг Омниссии от гибели неминуемой. Я не повелеваю тебе, Дух этого генератора, я лишь смиренно прошу – сумей выстоять! Прошу! Прошу…

За то время, что послушник читал молитву, корабль пережил несколько попаданий – и каждое из них на 100% должно было сбить щиты. Но дефлекторное защитное поле устояло под каждым из этих ударов. Молитва была прочитана, шквальный обстрел продолжался – но дефлекторный щит продолжал держаться вопреки всему. Генератор уже был критически перегружен, готовый буквально взорваться, но всё же, накалившись докрасна, он удерживал щит, поглощавший каждое попадание. Такая устойчивость могла поддерживаться лишь силой воли пробудившегося Духа Машины, что внял молитвам и обрёл второе дыхание.

Однако силы Духа Машины были не бесконечны. Даже преодолев предел своих сил, генератор дефлекторного щита в конце концов не выдержал – и после очередного попадания защитное поле пало, сделав корабль буквально «голым» перед бурей зелёной плазмы. Но к этому времени до того, как звездолёт Шпунтека нырнёт в портал, осталось меньше мгновения. Миссию уже можно считать почти выполненной – за такой короткий срок ни один выстрел не успеет поразить корабль до того, как он исчезнет в портале, и даже если сгустки плазмы сумеют пройти за его грань, враг, оставшийся по ту сторону перехода, не сможет вести точный огонь по исчезнувшей цели.

Грамотно выбрав момент, находившийся на борту астропат послал на Клондайк Технологий сообщение о том, что делегация магоса Шпунтека уже входит в портал. И в следующее же мгновение корабль перелетел через грань, отделявшую одну галактику от другой.

***

Для адмирала Джолиуса Роджара, чей флот стерёг странный портал у мира Сифон Примарис, это должен был быть очередной ничем не примечательный однообразный день. Вот уже на протяжении очень долгого времени – настолько долгого, что оно стало казаться бесконечностью – не происходило абсолютно ничего. Ни вторжения сил Хаоса, ни нашествия тиранидов, ни даже заурядного орочьего ВААААААААААГХ!’а – полная тишина день за днём. Портал действовал вопреки всем законам сюжетного ружья – он должен был обязательно изрыгнуть из себя неисчислимые орды сил Тьмы, но за всё прошедшее бесконечное время из него ничего так и не вышло.

Роджара посещали откровенно грешные мысли. То, что из портала не полезло ничего инфернального, было просто замечательно. Разве мало страданий переживает терзаемый со всех сторон Империум? Так зачем добавлять сюда ещё одно вторжение? То, что было скукой для адмирала, объективно являлось благом для хранимого Императором человечества. Роджар сражался без устали ради того, чтобы бесконечные триллионы людей смогли в конце концов насладиться скучной, ничем не примечательной жизнью, а в идеале и сам Роджар вместе со всеми военными Империума должен был всю свою жизнь провести в скуке и безделье – такова была наивысшая награда всему человечеству, и в особенности всем тем, кто грудью стоял на защите Империума до последней капли своей крови.

Но адмирал ничего не мог с собой поделать – жажда деятельности была сильнее рациональных соображений, от чего бесконечная тишина, благостная для простого человека, оказалась для Роджара сущей мукой. Он – боевой адмирал, за десятки и сотни лет жизни потерявший счёт сражениям – был специалистом по борьбе с самыми ужасающими угрозами. Он громил космические ВААААААААААГХ!’и орков, он выстоял против неисчислимых полчищ, порождённых флотом-ульем тиранидов – он даже был одним из немногих, кто не просто знал о тайне некронов, а сражался с их кораблями и, более того, побеждал их. И после такого боевого пути, при таком выдающемся послужном списке – он остался сторожить портал на краю Вселенной, где, несмотря на ожидание самого худшего, так ничего и не произошло.

Но в этот раз что-то всё-таки произошло. Внезапно Роджара вырвал из рутинной скуки один из подчинённых, подошедших к нему с обращением:

- Адмирал! Из аномалии вышел одиночный объект!

- Одиночный? – уточнил Роджар.

- Да, одиночный! Мы быстро его идентифицировали – бомбардировщик «Звёздный Ястреб», с опознавательными знаками Адептус Механикус…

- Это может быть вражеский разведчик! Подготовка к вторжению! Уничтожить его!

- Адмирал… – замялся подчинённый. – Сразу же после выхода из аномалии с этого корабля нам поступило астропатическое сообщение.

- О чём сообщение?

- Что на борту корабля находится магос Адептус Механикус Винцент Шпунтек, который прибыл сюда с важной миссией. Ему чрезвычайно необходимо здесь, на Сифоне Примарис, встретиться с самыми высокопоставленными чинами, присутствующими на этом мире.

- Хмм… – задумался адмирал. – Хорошо, пока повременим с атакой. Выпускайте перехватчики. Установите сопровождение того корабля – и под строгим контролем уводите его от портала. Переводим объект в режим карантина – строгий надзор, тщательные проверки на наличие скверны Хаоса. Передайте туда, что если они хоть сколько-нибудь подозрительно шевельнутся – мы их уничтожим. Если пройдут первый этап проверки – заводим на крейсер «Святая Ярость», во второй ангар. Заранее отправьте туда специалистов по выявлению скверны Хаоса, биологического заражения и присутствия генокрадов. Что касается аномалии – внимательно следите, чтобы оттуда не вышло ничего враждебного.

***

Длительное ожидание, продолжавшееся целую бесконечность (именно так воспринимались почти трое суток, которые они провели в тесной железной скорлупе посреди открытого космоса), так давило Коралу на нервы, что волнение не удалось скрыть от магоса.

- Ты ещё не до конца преодолел слабость своей плоти, послушник, – сказал Шпунтек. – Что тебя взволновало?

- Мы очень долго ждём, – признался Корал. – Нас до сих пор не пропускают дальше. И это… тревожит. Что, если мы не прошли проверку?

- Это говорит скорее о том, что проверку мы пока что проходим, – с жутким скрежетом усмехнулся магос. – Если процесс так сильно растянулся, значит, они до сих пор не могут найти у нас ничего подозрительного. Быстро принимается только приказ на ликвидацию.

- Я получил сообщение… – вдруг подал голос астропат. – Нам позволят проследовать дальше. Крейсер «Святая Ярость», второй ангар. Нас сопроводят туда.

Корал вновь поддался слабости плоти и издал тихий вздох облегчения. Это не прошло мимо внимания магоса.

- Это ещё не всё, – сказал послушнику Шпунтек. – Мы прошли только первую стадию проверки. Теперь мы предстанем перед ними лично – и на этом этапе всё будет проводится намного тщательнее.

***

Корала, как выходца из чужой галактики, проверяли дольше всех. Проверки были самых разных типов – психологические, биологические, генетические… Его и допрашивали, и клали на лабораторный стол, и залезали в голову через псайкерское вмешательство – в общем, выворачивали наизнанку как образно, так и, в некотором роде, буквально. Но послушник, уже имевший опыт куда более тяжёлого и болезненного испытания от магоса Кланка, прошёл всё это достаточно спокойно.

Весь процесс занял восемь дней – и только на девятый ему позволили встретиться с магосом Шпунтеком, что означало окончательное завершение проверки, после которой всю группу наконец оставят в покое.

- Ты всё-таки прошёл, – произнёс магос при встрече.

- Проверка длилась дольше остальных, – ответил послушник. – Значит, они ничего не смогли найти. Хотя очень пытались.

- Тебе предстоит пройти ещё много проверок, – сказал Шпунтек. – Вся твоя жизнь будет бесконечной проверкой. Ибо Тёмные Силы не дремлют. Никогда не забывай об этом.

- О Тёмных Силах… – замялся Корал. – Когда я проходил проверку, то краем уха услышал разговор, в котором упоминались какие-то… генокрады. Это и есть те самые Тёмные Силы?

- Ты быстро примечаешь детали, – заметил магос. – Хорошо – это полезно в обучении. Тебе ещё многое предстоит узнать и усвоить. Этот мир полон врагов человечества – и каждый из них стремится поглотить и поработить любого, кто откроет перед ним свою душу. Что-то я объясню тебе сам. Но ты должен пройти длительное и суровое обучение, чтобы по-настоящему укрепить свой разум и дух.

Сделав паузу, чтобы послушник набрался сил и дополнительно повысил свою концентрацию, Шпунтек провозгласил:

- Если будет возможность, я поспособствую тому, чтобы тебя приняли в Семинарию Адептус Механикус. Ты получишь шанс стать техножрецом. Но знай, что всё будет зависеть исключительно от тебя. Будь не только внимателен, но и осторожен. Учись контролировать свой разум и держать за зубами свой язык. Тебе ещё много предстоит работать над собой, прежде чем ты преодолеешь слабость своей плоти.

- Вы поможете мне? Перед поступлением в семинарию? – спросил Корал. – Вы ведь объясните мне подробно, как следует себя вести, когда я должен буду учиться самостоятельно, без присмотра?

- Да, – кивнул Шпунтек. – Мне многое предстоит тебе рассказать и показать. Я не отправлю тебя на обучение, оставив полным невеждой. Но для начала…

Магос отвернулся от послушника и подошёл к иллюминатору, через который был виден Сифон Примарис.

- Мне предстоит встреча, которая решит судьбу всех нас.

***

Магос Птолемеус Кланк неподвижно восседал на командном троне, тщательно выстраивая оборону Клондайка Технологий на земле, в воздухе и на орбите. Лжеимперия продолжала сжимать кольцо вокруг планеты – и лишь идеальные расчёты позволяли не допустить критического прорыва обороны. Но на это тратились настолько огромные вычислительные мощности, что магосу неоднократно приходилось проводить процедуру экстренного охлаждения своих процессоров. Кланк испытывал огромное давление – такое, какое не переживал ещё никогда в жизни. Хуже наступления Лжеимперии была неизвестность. Что случилось с отправленной на прорыв экспедицией Шпунтека? Добрались ли они до Империума? Приведут ли они помощь?

Вдруг с жутким грохотом распахнулись двери, и в зал вошёл приближённый к магосу астропат. Медленно и величественно подойдя к командному трону, он почтительно поклонился и сообщил:

- Ваше Преосвященство… Мне поступило сообщение о том, что корабль Его Преосвященства магоса Шпунтека вошёл в портал.

Кланк удовлетворённо кивнул и уважительным жестом отправил астропата восвояси. Когда створки дверей в личные покои магоса закрылись, Кланк встал с командного трона для проведения быстрой проверки состояния вычислительных аугментаций.

Итак… С вероятностью в 87,02304872937% магос Шпунтек успешно вернулся в родную галактику – и теперь появился реальный шанс получить столь необходимую помощь. Сумеет ли Винцент заручиться поддержкой и организовать новую экспедицию – неизвестно. И даже если удастся собрать настоящий Крестовый Поход и двинуть его сквозь портал в неизвестное Запределье – помощь придёт лишь спустя несколько лет. Но даже этого было достаточно, чтобы у обороны Клондайка Технологий оставался реальный смысл. Надежда, малейшая искорка надежды – давала реальный шанс на то, что всё это будет не зря. А надежда… даже в совершенных машинных расчётах оказывалась весомой переменной.

Завершив проверку процессоров, Птолемеус Кланк вернулся на командный трон. Процесс планирования обороны не должен простаивать.

Эпилог

Дождавшись полного окончания рассказа магоса Шпунтека, лорд-инквизитор Игнаций Мендола мрачно нахмурился и подпёр подбородок кулаком, приготовившись к тяжёлым раздумьям. Погружённый в свои мысли, он долго сидел как истукан, сверкая своей лысиной в лучах закатного солнца Сифона Примарис, свет которого яркими линиями проходил сквозь оконные шторы. Шпунтек терпеливо ждал, понимая, что ответственному человеку действительно необходимо крайне глубоко осмыслить его рассказ о другой галактике и контролирующей её Лжеимперии.

Наконец истукан ожил – и красная линза кибернетического глаза пристально уставилась на Шпунтека.

- Что ж, я выслушал тебя, магос, – прорвал тишину хоть и слегка хриплый, но мощный голос лорда-инквизитора. – И всё же у меня нет никаких оснований откликнуться на твою просьбу.

- Неужели человечество не прельщают сокровища иной галактики? – спросил Шпунтек.

- Не юли, Механикус, – жёстко ответил Мендола. – Всё, чего ты добиваешься – это спасение шкуры Птолемеуса Кланка. Иная галактика со всеми её богатствами и возможностями – это попытка подкупа, взятка. Ты побуждаешь Империум собрать настоящий Крестовый поход всего лишь ради того, чтобы один непомерно жадный и тщеславный магос смог благополучно вернуться с охапкой новых игрушек.

- Не стоит так презрительно относиться к технологиям, которые выведут человечество на новый уровень! – возразил Шпунтек.

- Если их одобрит ваша Префектура Магистериум, – беспощадно отрезал лорд-инквизитор. – Эти технологии, скорее всего, попросту признают Ересью, после чего уничтожат как их, так и всех тех, кто к ним прикасался. Один только модифицированный «Звёздный Ястреб», что вы приволокли сюда, вам придётся оправдывать не одно столетие. Пока вы просто убеждаете своих в том, что эти вещицы хотя бы не являются Техноересью, пройдёт столько времени, что будет проще обойтись тем, что у нас имеется.

Однако от Шпунтека невозможно было утаить, что Мендола «слегка» лукавит. Магосу было известно, что лорд-инквизитор находится в прекрасных отношениях даже с ксенотехом – разумеется, всё это делается подальше от посторонних глаз, но Шпунтек был из тех, от кого не удалось утаить этот секрет. Он прекрасно понимал, что Мендола заинтересован в технологиях другой галактики, но, во-первых, официально нужно было демонстрировать яростное неприятие Техноереси, чтобы избежать потенциальных неприятностей, и, во-вторых, лорд-инквизитор явно смотрел на проблему с утилитарной точки зрения. По-видимому, чтобы он поспособствовал организации «спасательной экспедиции», нужно было подобрать более весомые аргументы.

- Эта галактика населена по большей части людьми, – вновь перешёл в наступление Шпунтек. – Триллионами людей, что ещё не приведены к Согласию.

- Они нуждаются в покровительстве Императора, – кивнул Мендола. – Но сейчас, когда Империум осаждён со всех сторон, мы не можем бросить всё и сломя голову ринуться в иную галактику. Даже во времена Великого Крестового похода Империум выставлял перед собой приоритеты. Мы приведём этих людей к Согласию тогда, когда наступит для этого время. Спасение одного тщеславного магоса – не повод для того, чтобы вторгаться в иную галактику без должной подготовки.

Что ж, и этот манёвр не позволил пробить защиту неприступного лорда-инквизитора. Впрочем, Шпунтек ещё не исчерпал до конца свой запас аргументов.

- А как же чистый варп? – вновь перешёл в наступление магос. –Галактика, где при наличии качественных звёздных карт возможны межзвёздные переходы даже без света Астрономикона. Целая галактика, не поражённая скверной Хаоса. Галактика, где не чувствуется разлагающего присутствия Архиврага. Разве не станет она подходящим пристанищем для человечества – хотя бы его части?

Лицо лорда-инквизитора не выражало никакой реакции. Но у магоса Адептус Механикус было достаточно благословлённых Богом-Машиной аугментаций, позволяющих раскусить истинные чувства собеседника, не отринувшего слабость плоти. Всего один мускул лица, сместившийся на считанный нанометр, мог рассказать Шпунтеку всё о представшем перед ним человеке – о его эмоциях, переживаниях, намерениях. Игнаций Мендола, будучи лордом-инквизитором, тоже это прекрасно понимал. Он не стал предпринимать тщетные попытки скрыть свою заинтересованность – перед магосом это было бесполезно. Ему оставалось лишь сухо, но искренне признать своё поражение – хотя, разумеется, он не стал напрямую говорить о том, что его привлекла идея освоения галактики с чистым варпом. Поиск места, где можно укрыть человечество от разлагающего влияния Архиврага, попытаться заморить Тёмных Богов Хаоса голодом, отрезав тех от доступа к людским душам – эта мысль рано или поздно приходила в головы наиболее опытных, умных и проницательных людей (не только инквизиторов), узнавших о варпе достаточно, чтобы хотя бы частично понять суть поразившей галактику скверны. Конечно, переселить всё человечество в другую галактику невозможно – и пока Архивраг был способен паразитировать хотя бы на его части, укрыться от него не способен никто. Это могло бы стать веским основанием для очередного отказа со стороны лорда-инквизитора. Однако пространство чистого варпа нужно было досконально исследовать – а исследовать это место можно было только предварительно его завоевав. И Мендола руководствовался именно такими соображениями – Шпунтек безошибочно прочитал это даже по суровому бесстрастному лицу человека, до идеала отточившего способность скрывать свои эмоции.

- Это будет сложное предприятие, – сказал Мендола, негласно согласившись организовать Крестовый поход в другую галактику.

- Это так, – откликнулся Шпунтек.

- Мы ничего не знаем о Лжеимперии, – продолжил лорд-инквизитор.

- Я принёс с собой хоть какие-то сведения! – возразил магос. – О применяемых ими кораблях. О вооружении. О боевой тактике. Да, это лишь то, с чем мы столкнулись лично. Да, мы не знаем, какие ещё незнакомые нам козыри могут быть припрятаны в рукаве Лжеимперии. Но всё же мы знаем о них хоть что-то.

- Нам неизвестно расположение их столицы, – жестко заявил Мендола. – Нам неизвестно расположение их крепостей и оборонительных линий. Нам неизвестно расположение и количество их миров-кузниц. Нам неизвестна продуктивность их промышленности. Нам неизвестно количество их резервов. При таких раскладах высокие потери с нашей стороны будут неизбежны. Если мы хотим при продвижении вглубь этой галактики хотя бы сохранить боеспособность армии и флота – наша экспедиция неизбежно должна приобрести масштабы настоящего Крестового похода.

- Я сделаю всё, что в моих силах, – ответил Шпунтек. – Многие из Адептус Механикус согласятся на участие в Крестовом походе. Вы правы, что большинство из нас воспримет в штыки освоение технологий Лжеимперии, но я знаю тех, кто увидит в них потенциал и ринется за ними сквозь пламя и битву.

- У меня есть немало полезных связей, которые можно использовать для сбора войск и флота в количестве, достаточном для хоть какого-то шанса на успех, – сказал лорд-инквизитор. – Но организация нового Крестового похода является делом, требующим особо ответственного подхода. Мы не имеем никакого права присваивать себе скудные ресурсы, требуемые для Неодолимого Крестового похода. Мы не имеем никакого права ослаблять Империум перед лицом бесчисленных угроз. Каждый корабль, каждая рота Астартес, каждый полк Имперской гвардии, каждый ящик с припасами должен быть исчислен, взвешен… и обоснован. Мы должны учесть все возможные нюансы и изъять требуемое для своих нужд так, чтобы не ослабить человечество в борьбе за всеобщее будущее. Это дело подобно не цветку, что распускается за месяц, но могучему древу, что растёт сотни лет. На сбор сил у нас уйдёт очень много времени. Возможно, годы.

Примечая машинным зрением малейшие движения складок морщин собеседника, подвергая тщательному анализу еле заметные колебания в его голосе, Шпунтек пришёл к выводу, что ему больше не следует давить на лорда-инквизитора. Даже самая аккуратная просьба ускорить сбор сил, не говоря уже об упоминании Птолемеуса Кланка, грозила обратить все достижения Шпунтека в прах. Потому магосу оставалось сказать только одно:

- Посему нам нужно приступить к делу немедленно.

***

Взрыв реактора был настолько мощен, что корма исполинского корабля разлетелась на кусочки – хорошо, что крейсер повстанцев отошёл от него на максимально дальнее расстояние. Однако тот корабль невозможно было уничтожить полностью – слишком уж он огромный.

- Всё равно остов останется, вместе с осколками брони… – мрачно буркнул капитан Рекс. – Хватит как минимум на один из очередных секретных проектов Империи.

- По крайней мере более технологичное оборудование уцелеть не должно, – оптимистично заметил коммодор Рагаб, представитель расы мон-каламари.

Асока обратила внимание на Адальберта Энжина. Киборг недвижимо стоял у иллюминатора, пристально наблюдая за гибелью своего бывшего корабля. Даже для существа, далеко ушедшего от своей изначальной сущности, заменившего плоть металлом и нервы проводами, тот выглядел слишком неестественно скованным.

- Вы… скорбите? – осторожно спросила она киборга.

- Этот корабль был для нас… – холодно произнёс Энжин.

- Домом? – перебил того Рагаб.

- Больше, чем дом, – ответил Энжин.

На несколько секунд в конференц-зале повисло молчание – никто не знал, что ответить. Впрочем, разрядил обстановку сам Энжин. Продолжая наблюдать через иллюминатор за гибнущим родным кораблём, он промолвил:

- Что ж, как бы тяжело ни было расставаться с тем, что было твоей жизнью, случается то, что ты не в силах изменить. И тебе остаётся лишь перевернуть страницу и идти дальше – пусть даже с незаживающей раной в душе.

Тут киборг повернулся к Рагабу и официальным тоном заявил:

- Мы согласны на ваше предложение, коммодор. Наши люди и оборудование будут в вашем распоряжении. Империя причинила нам не меньше зла, чем вам – мы готовы объединить с вами усилия в борьбе против общего врага. Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным.

- В таком случае приветствую вас в рядах Альянса повстанцев! – козырнул Рагаб. – Вместе мы избавим Галактику от тирании Империи.

- Могу ли я приступить к своим обязанностям? – почтительно спросил Энжин.

- Да, можете идти, – кивнул коммодор.

Поклонившись, киборг направился к выходу. Дождавшись, когда за Энжином закроются двери, и убедившись, что он ушёл далеко, оставшиеся в конференц-зале расценили, что можно начать конфиденциальный разговор.

- Не нравится мне всё это, – угрюмо буркнул Рекс.

- Не стоило принимать решение столь поспешно, – согласилась с капитаном Асока. – Думаю, достаточно было просто спасти их с корабля и предоставить им пригодную для жизни планету на обустройство.

- Не цените вы подарки судьбы, – покачал головой коммодор Рагаб. – Мы получили целую армию отличных солдат, слаженные экипажи, высококвалифицированных инженеров, настоящих учёных в конце концов. Да, их нужно будет переобучать для освоения нашей техники, но, уверен, они справятся.

- Целая армия киборгов действительно на дороге не валяется, – признал Рекс. – Но не стоит сразу так с бухты-барахты бежать с ними обниматься. Возможно, эти космические кочевники действительно враждуют с Империей, и солидарны с нашим делом. Но мы ещё слишком мало о них знаем – по-настоящему знаем, я имею в виду. Что на самом деле у них на уме? Не утаивают ли они что-нибудь от нас?

- Я чувствую их жизненную энергию через Силу, – с глубокой грустью произнесла Асока. – Они искалечены. Кибернетические аугментации, которые они себе внедрили, причиняют им глубокие страдания. Многие из них и вовсе лишились разума. Те, кто считают приемлемым делать с собой такое, не могут быть нашими союзниками.

- Я наводил справки, – ответил Рагаб. – Пытался узнать о них столько, сколько можно. Я даже подключил к делу самого адмирала Дрейсона. Но мы не смогли нарыть на них чего-либо компрометирующего. И даже если бы нарыли – всегда надо учитывать фактор имперской пропаганды. Извините, агент Тано, но ваш аргумент сводится к тому, что «с ними нельзя сотрудничать, потому что я так чувствую».

Асока спокойно приняла укол, сохранив невозмутимый вид. А вот Рекс грустно вздохнул, что не прошло мимо Рагаба.

- А что касается ваших аргументов, капитан… – коммодор переключил внимание на другого собеседника. – Не стоит считать, что для вас риск очевиден, а для нас нет. Я и адмирал Дрейсон всё проработали. Мы переведём их войска и экипажи под своё командование и распределим их подразделения по разным армиям и флотилиям. Мы сделаем всё возможное, чтобы не допустить предполагаемый вами вооружённый мятеж. Все возможные минусы мы постараемся максимально нивелировать. А что касается возможных плюсов…

Рагаб тяжело вздохнул, издав утробный ворчащий звук.

- Вы, может быть, об этом забыли, но я напомню, что Империя продолжает нас давить. Ну, уничтожили мы Звезду Смерти, порадовались невиданной победе, но имперский флот быстро вернул нас в жестокую реальность. Я не из тех, кто сражается ради самой борьбы. Я желаю добиться победы над Империей. Когда враг превосходит нас во всём – будет величайшей глупостью отказываться от того, что может нас усилить.

- Мне нечего вам возразить, коммодор, – склонила голову Асока. – Но нельзя всё оценивать исключительно с военной точки зрения. Наша цель – не разрушение, а созидание. Мы боремся за нечто большее, чем просто уничтожение тирании. Если в ходе войны мы извратим дело повстанцев – это тоже будет нашим поражением. Таким же, как и гибель от рук Империи.

- Вот из-за таких рассуждений мы… – Рагаб чуть не выругался. – Там, где мы есть. Созиданием займёмся после победы. Держать свои идеалы чистыми будем после победы. Если потребуется, то и этих киборгов перевоспитывать будем – и всё равно это будет актуально после победы. А сейчас у нас война, где мы в проигрышном положении. Мы слишком долго думаем и слишком поздно действуем. Любые наши усилия оказываются запоздалыми и недостаточными. Мы раз за разом удерживаем свою руку, когда можем нанести очередной удар – и противник перехватывает инициативу. Каждое такое раздумье оплачивается множеством жизней – жизней тех, кто готов бороться, кто искренне верует в наше дело, кто принёс бы Галактике пользу не только на войне, но и в мире! Я уже устал от этого! Устал от всех этих потерь, которые мы понесли в том числе из-за дурацкого самоограничения!

Асока и Рекс молчали. Открывать свои рты и тем более пытаться возражать, когда коммодор на взводе, было опрометчиво. Тем более, что командование уже приняло решение.

Рагаб устало вздохнул и грустно проворчал:

- Хватит воротить нос от подарков судьбы. Как там у вас – людей и человекоподобных – говорится? «Если жизнь одаривает вас мейлурунами, делайте сироп». Вот мы и будем делать сироп. На этом всё.

Строго посмотрев на Рекса и Асоку, коммодор командным тоном произнёс:

- Капитан Рекс, агент Тано – вы свободны.

Выйдя из конференц-зала и дождавшись, когда за ними закроются двери, Асока и Рекс расценили, что теперь они могут начать личный разговор, не предназначенный для ушей командования.

- Что ж, мы сделали всё, что могли, – мрачно произнёс Рекс.

- Нам остаётся только это принять, – грустно ответила Асока.

- С другой стороны, я понимаю логику коммодора, – задумался Рекс. – Вспомни Войны клонов! В то время мы много с кем сотрудничали – в том числе и с крайне неприятными типами. Да и сейчас у нас ручки отнюдь не чистые. Контрабандисты, пираты, иногда даже криминал…

- Согласна, – кивнула Асока. – Но в Энжине и его людях я чувствую нечто… особое.

- Искорёженные души? – предположил Рекс.

- Не только.

Асока сделала паузу, собираясь с мыслями. Немного поколебавшись, она в конце концов решила рассказать правду – не всю, но хотя бы часть.

- Я… – Асока запнулась, осознав, что о Мире между мирами не стоит рассказывать даже старому другу. – Мне были видения, ниспосланные Силой.

- О встрече с Энжином? – попросил уточнить Рекс.

- Образ Энжина был мимолётным, – призналась Асока. – Я вспомнила о нём только когда мы нашли их корабль. Даже сейчас, возвращаясь к тому видению, я до сих пор не могу правильно его истолковать – к добру это или к худу. Видение об Энжине было лишь малой частью – частью нечто большего.

Именно поэтому она покинула Мир между мирами слишком рано – не усвоив должной доли той мудрости, которую он нёс в себе. Ибо Галактика отчаянно – и срочно – нуждалась в ней. Нуждалась в каждом уцелевшем джедае.

- Что-то грядёт, – заключила Асока. – Что-то тёмное. Я чувствую это.

***

- Повелитель… – Дарт Вейдер смиренно преклонил колено и опустил голову.

Император поднялся с трона и подошёл к ученику.

- Встань, – приказал он. – Встань и поведай о том, чем занимался ты. Ты отсутствовал больше двух месяцев – и всё это время от тебя поступало очень мало сведений. Лишь запросы на новые подкрепления – и не более.

- Повелитель, – извиняющимся тоном произнёс наводивший ужас на всю Галактику Тёмный Лорд. – Обстоятельства таковы, что мне и всем, кто задействован в операции, было недопустимо ставить секретность проекта «Неведомое» под угрозу. Информацию, которой мы владеем, нельзя было доверить ни голосвязи, ни даже самой Силе.

- Понимаю, – прищурился Дарт Сидиус. – Что ж, при личном разговоре ты можешь быть более открытым, мой ученик.

- Когда я прибыл к аномалии по запросу руководства базы «Теневой предел», – начал свой доклад Вейдер, – мне сообщили, что связан мой вызов со случившимся там инцидентом. Туда прибыла крупная группа неизвестных кораблей, соответствующих классу «корвет», с явным намерением прорваться к Червоточине. Комендант базы доложил, что почти все нарушители были уничтожены.

- Почти?! – император зловеще усмехнулся и ехидно захихикал. – Надеюсь, ты сразу подобрал кандидатуру на освободившийся пост.

Вейдер сделал утвердительный вдох-выдох.

- После инцидента… не выходили ли из Червоточины какие-либо враждебные силы? – спросил Сидиус.

- Нет, мой повелитель, – ответил Вейдер. – За время моего присутствия не было ни одной попытки вторжения.

- И всё же… – задумчиво промолвил император. – Угроза, исходящая из Запределья, реальна как никогда. А тот факт, что нарушители всё-таки вошли в Червоточину, делает эту угрозу ещё более весомой.

- Процесс подготовки обороны уже начат, – ответил Вейдер. – Я уже провёл первые мероприятия по организации защитных линий, в будущем туда будут направлены дополнительные подкрепления. Однако этого будет недостаточно, пока мы в уязвимом положении.

Палпатин поднял бровь.

- Мы до сих пор не разгромили повстанческое движение. Да, мятежники малочисленны, но они способны на опасные для нас атаки. Ибо есть среди них те, в ком течёт Сила. Звезда Смерти может быть не единственной нашей крупной потерей. Если мы не справимся с повстанческой угрозой к началу вторжения, это может стать роковым для нас.

- Согласен, – кивнул Дарт Сидиус. – Подавление мятежа будет ближайшим нашим приоритетом.

- Кроме того, – напомнил Вейдер, – в свете усиления угрозы вторжения нам необходимо изменить свой подход к кризису на Бракке. Уже бесполезно поддерживать завесу секретности. Необходимо срочно мобилизовать армию и флот для скорейшего подавления этого очага напряжённости.

- Ты слишком торопишь события, мой ученик, – усмехнулся император. – Те, кто захватил Бракку, полностью изолированы. Они не имеют союзников, у них недостаточно ресурсов. Но они хорошо воюют. Очень хорошо воюют. Этим они приносят нам немалую пользу.

- Я не понимаю, – произнёс Вейдер, сделав растерянный вдох-выдох.

- Ты же был на войне, – напомнил ему Палпатин. – Ты прошёл через много сражений. Ты повидал немало. Например, то, как вверенное тебе подразделение набирается опыта по мере того, как росло число битв, в которых оно участвовало.

- Я помню, учитель, – в голосе Вейдера чувствовалось, что ему было неприятно будоражить прошлое. – И я понимаю, в чём разница между новобранцем и воевавшим солдатом.

- Тогда ты быстро поймёшь, почему подразделения армии и флота, прошедшие Бракку, столь ценны для нашей Империи, – хитро прищурился император. – Мне поступали донесения от армейского и флотского командования. Из разных секторов, из разных систем, с разных планет. О том, что в отдельных операциях против повстанцев принимали участие солдаты, обладающие особыми боевыми навыками. Их тактическая грамотность, способность оценивать обстановку, хладнокровие под обстрелом и решимость в бою не идёт ни в какое сравнение даже с участниками антиповстанческих операций и ветеранами кампаний по подавлению остатков сепаратистов. Офицеры, командовавшие ими, пребывали в восторге. Они жаждали узнать, с помощью каких тренировочных программ удалось подготовить таких солдат? Я читал эти донесения с улыбкой на своих устах, ибо я знал правду. Эти подразделения были составлены из бойцов, воевавших на Бракке.

- Теперь я понимаю ваш замысел, – кивнул Вейдер.

- Хорошо! – довольно улыбнулся Сидиус, смакуя и растягивая произнесённое слово. – Бракка станет полигоном для подготовки лучших солдат нашей Империи. Именно Бракка, а не академия на Кариде будет выковывать в огне и крови истинную элиту нашей армии. Пускай операция продолжит осуществляться в режиме секретности – но необходимо усилить ротацию задействованных там войск. Чем больше солдат пройдёт через Бракку, тем сильнее будет наша армия.

- Я отдам соответствующие распоряжения, – поклонился Вейдер.

- Да, распоряжений будет достаточно, – согласился император. – Ибо мятеж сейчас наш главный приоритет. Необходимо разгромить основные силы повстанцев, уничтожить их базы, ликвидировать их лидеров – и как можно скорее, пока не началось вторжение. Ты лично возглавишь кампанию.

- Я не подведу вас, мой повелитель, – ответил Вейдер.

- Тогда ступай! – повелел Дарт Сидиус.

Когда двери за Дартом Вейдером закрылись, Палпатин остался в одиночестве. Даже Гвардейцы Императора отсутствовали в тронном зале, на который медленно опускалась тьма. В подобной обстановке простой смертный почувствовал бы себя крайне некомфортно. Но именно это и было нужно Дарту Сидиусу.

Император сел на трон и повернулся лицом к огромному окну. Корусант-прайм величественно уходил за горизонт. Имперский город плавно окунался в объятия ночи. Именно этот момент, когда уходит свет и на Императорский дворец вот-вот ляжет покров тени, был наиболее идеален для медитации.

Дарт Сидиус закрыл глаза, постепенно входя в транс. Он вновь собирался вступить в контакт с неведомой силой. Силой, которая манила его. Силой, скрывавшей за собой великое могущество. Силой, которую император страстно желал обуздать.

***

- Грик, ужин готов! Грик! Сколько тебя можно звать?!

- Да иду я, иду… И нечего так орать, словно я ничего не слышу или тебя игнорирую. Хватит меня подгонять как маленького.

- А с тобой и надо обращаться как с маленьким, а то совсем захиреешь. Всё сидит тут в депрессии, аппетит потерял…

- А как не быть в депрессии, когда у нас тут полная задница! Планета в блокаде, война идёт, на мануфакторуме нормы еле выполняются, сын к сектантам сбежал… Ну и о каком аппетите может быть тут речь?! И вообще, можешь забыть о готовке ужина – нас завтра в рабочие казармы переводят.

- О, так всё-таки переводят? Удивительно, что они смогли подготовить инфраструктуру, когда с орбиты обстреливают постоянно…

- Вот и всё. Никакого больше семейного ужина, никаких больше разговоров на кухне, никакой больше личной жизни…

- Слушай, Грик, ну хватит во всём негатив искать! Даже в самой безрадостной ситуации можно найти что-то светлое!

- То, что Корал стал культистом и куда-то пропал – это, по-твоему, «светлое»?!

- Ну… Э-э-э…

- Если бы мне год назад сказали, что с Коралом будет что-то не то, я бы ни за что не поверил! А как только эти сектанты на нашей планете объявились – он как с дубу рухнул! Сразу же башкой тронулся со всеми этими шаманскими плясками вокруг техники!

- Может быть, мы просто не замечали его истинные чувства? Да и мы не знаем, как он сам воспринимает случившееся. Может быть, именно там, в рядах Адептус Механикус, он всё-таки стал по-настоящему счастлив?

- Да какое может быть счастье в рядах деструктивной секты?!

- Пока сам не попробуешь, не узнаешь.

- Что, и ты туда же?!

- Ну, я начала посещать их проповеди.

- Погоди… Что?! Почему? ПОЧЕМУ?!!!

- А что такого?

- Неужели и ты тоже не понимаешь, что это тоталитарная секта?!

- Тоталитарная тоталитарной, но там хотя бы лучше кормят. И даже хоть какая-то надежда на повышение есть. Тебе тоже бы следовало вступить в ряды послушников.

- Ещё чего! Только мозги себе засирать хренью всякой!

- Ну, откровенно говоря, я обдумала то, что они говорили на проповедях, и начинаю понимать, что в их учении что-то такое всё-таки есть!

- Ну вот, пропала семья… Сначала сын с ума сошёл, теперь жена…

- Грик, ты последние лет пятнадцать только и делаешь, что бурчишь. Вечно от всего нос воротишь. А ведь из-за твоего скепсиса мы немало хороших возможностей упустили. Ты всё-таки подумай насчёт вступления в культ – благо в ряды послушников путь пока открыт. А сейчас ешь, не то ужин остывает! В конце концов, это будет последний твой ужин, приготовленный женой! Пользуйся моментом!

- Да ем я, ем… Ишь, угрожать начала…

- Кстати, помнишь тот сломанный влагоуловитель, что стоит у нас в мастерской?

- Да помню, помню… Как его забудешь? Уж сколько лет Корал над ним пыхтел, весь исстрадался, да всё без толку… Я же ему столько раз объяснял – техника ведь безнадёжная, восстановлению совершенно не подлежит! А он совсем с ума сошел – даже молитвы читать ему начал…

- Так вот, он заработал!

- Х-М-М-М?!!!