Давно не виделись Момонга

Глава 1

Глава первая: Соседи

ПРЫЖОК В БЕЗДНУ

Тишина была первой, что Ред услышал после удара.

Башня Вавилона перестала дрожать. Каменная кладка замерла. Гул пространственного разлома стих, оставив после себя только эту давящую, неестественную тишину.

Ред медленно разжал пальцы, вцепившиеся в подлокотники трона. Костяшки побелели. Он не заметил, как перестал дышать. Воздух со свистом вырвался из лёгких, и тогда он услышал собственный смех.

Тихий. Хриплый. Почти безумный.

Он смеялся. Смеялся над тем, что только что сделал. Над пятью годами ожидания. Над этим чёртовым Мировым Предметом. Над собой.

— Получилось... — выдохнул он. — Реально получилось...

Он встал. Длинный тёмный плащ тяжёлыми складками упал до самого пола, скрывая фигуру. Глубокий капюшон надвинут низко, лицо теряется во мраке, и лишь два багровых огонька горят в пустоте — его глаза. Демонический свет, не рассеивающий тьму, а подчёркивающий её.

Ред подошёл к окну-бойнице. За его спиной, на поясе и груди, тускло мерцали амулеты и мистические символы — знаки власти, печати забытых богов. В одной руке он сжимал древнюю книгу в тяжёлом переплёте, от которой исходило слабое розовато-фиолетовое свечение. Пламя магии, запертое в страницах.

Он выглянул наружу. И замер.

Прямо перед ним, в каких-то сотнях метров, возвышалась громада Великой Гробницы Назарик. Чёрные стены. Чёрные башни. Символ силы. Монолит. Готические арки и колонны, уходящие в тёмное небо умирающего Иггдрасиля.

Ред посмотрел на это величие. И снова засмеялся.

Громче. Заразительнее.

— Ну и рожа у тебя сейчас будет, Момонга... — прошептал он, и под капюшоном сверкнули багровые огоньки.

Он отвернулся от окна и направился к выходу. Тяжёлые шаги гулко отдавались в пустом тронном зале. За спиной, вписанная в каменный пол, тускло мерцала пентаграмма — такая же, как на его одежде. Символ принадлежности к тёмным искусствам.

Он должен был выйти наружу. Встретить гостя. Потому что не сомневался: Владыка Назарика уже заметил появление соседа.

И не ошибся.

Момонга материализовался у ворот своей Гробницы и застыл.

Башня Вавилона стояла прямо перед ним. Огромная, величественная. Вплотную к стенам Назарика. Так близко, что можно было разглядеть каждую трещину в каменной кладке, каждый рунный символ, каждое окно-бойницу, из которых сочился призрачный свет.

— Что за... — прошелестел он.

И тут он увидел его. Фигуру в тёмном плаще. Тот стоял у подножия Башни, скрестив руки на груди. Длинные полы плаща колыхал ветер, которого здесь не было. В одной руке — книга, источающая розовато-фиолетовое пламя. Лицо скрыто капюшоном, но даже на расстоянии Момонга чувствовал жар багровых глаз, горящих в пустоте.

Вокруг фигуры клубилась аура — тёмная, густая, пропитанная древней магией. Амулеты и символы на одежде мерцали в такт биению невидимого сердца.

— Ред?..

Он медленно двинулся вперёд. Костяные ступни бесшумно ступали по камням. Остановился в нескольких метрах.

— Снова ты, Ред, — произнёс он ровно. — Знаешь, я чего-то такого ожидал от тебя.

Ред поднял голову. Из-под капюшона сверкнули багровые огоньки. Он всё ещё улыбался — Момонга не видел лица, но чувствовал эту улыбку в его ауре. Безумную. Искреннюю.

— Ожидал? — переспросил Ред, и его голос прозвучал хрипло, словно скрежет камня. — Чего именно, Момонга?

— Что ты выкинешь что-нибудь эдакое. Но чтобы переместить целую базу к стенам Назарика... Это даже для тебя слишком.

Ред пожал плечами. Пламя вокруг книги вспыхнуло ярче.

— А что? Скучно было.

Момонга моргнул. Если бы у него были веки, он бы точно моргнул.

— Скучно? — повторил он.

— Ну да. — Ред развёл руками, и книга в его руке вспыхнула, выбрасывая в воздух сноп фиолетовых искр. — Пять лет сидеть в пустой Башне. Ждать, пока сервера отключат. Все ушли. Никто не заходит. Тишина. Тоска. Вот я и подумал: а почему бы не сделать что-нибудь... весёлое?

Он кивнул в сторону Назарика. Плащ колыхнулся, открывая детализированные элементы брони с оккультными символами.

— Ты последний, кто играет, на последнию тысячу лиг. Ну, кроме меня. А Башня у меня красивая. Жалко, если просто исчезнет. Вот я и притащил её сюда. К тебе. Думаю: пусть Момонга порадуется. Или офигеет. И то, и то — отличный вариант.

Момонга молчал. Красные огоньки в его глазницах мерцали. Он переваривал услышанное.

— Ты... — начал он. — Ты использовал Мировой Предмет «Разлом»... чтобы пошутить?

— Ну да. — Из-под капюшона снова сверкнули багровые глаза. — А что, не смешно? По-моему, отличная шутка. Представь: последние минуты Иггдрасиля. Ты сидишь в своём тронном зале, ждёшь конца. И тут — БАХ! — у тебя под боком вырастает целая Башня. С соседом. Который тоже ждёт. Вместе веселее.

Он сделал паузу. Пламя вокруг книги закрутилось спиралью, отбрасывая на камни пляшущие тени.

— Ну? — спросил он. — Смешно?

Момонга открыл рот, чтобы ответить. Но не успел.

Мир вокруг них начал меняться.

Пространство пошло рябью. Воздух сгустился, наполнился магической энергией — густой, удушливой, пропитанной запахом озона и древней пыли. Где-то в вышине раздался звук, похожий на стон умирающего зверя.

Ред замер. Книга в его руке вспыхнула ослепительным фиолетовым светом, словно отвечая на зов.

— Что за... — начал он, но осёкся.

Из ниоткуда начал подниматься туман. Густой, плотный, фиолетовый. Он стелился по земле, клубился вокруг Башни Вавилона и Назарика, поднимался вверх, обволакивая стены и башни. Это был не обычный туман — он светился изнутри, переливался оттенками от тёмно-пурпурного до ядовито-розового. Того самого цвета, что горел в книге Реда.

Момонга резко обернулся, вскидывая посох. Его багровые огоньки заметались, оценивая обстановку.

— Что происходит?! — выкрикнул он, но его голос утонул в нарастающем гуле.

А затем небо раскололось.

Буквально.

Огромная трещина прошла через весь небосвод, от горизонта до горизонта. Она светилась тем же фиолетовым светом, что и туман. Края трещины расходились, словно кто-то разрывал саму реальность голыми руками. Из разлома хлынул ослепительный свет — смесь пурпурного, розового и чёрного.

Ред замер, глядя вверх. Его багровые глаза расширились. Книга в его руке теперь пылала, как факел, выбрасывая в воздух снопы магической энергии. Пентаграмма на его одежде вспыхнула, засветилась в такт пульсации разлома.

— Начинается... — прошептал он. — Реально начинается...

Момонга хотел что-то сказать, но не смог. Его тело словно сковало. Он чувствовал, как реальность Иггдрасиля рассыпается на части, как его собственное существо вырывается из привычных координат и несётся куда-то в пустоту.

Фиолетовый туман поднялся выше, полностью скрыв небо и трещину. Он окутал обе башни — Назарик и Вавилон, — словно кокон. Мир вокруг исчез. Остались только двое: скелет в мантии и тёмная фигура с пылающей книгой.

Ред повернул голову к Момонге. Из-под капюшона сверкнули багровые огоньки. Он всё ещё улыбался. Безумно. Счастливо.

— Ну что, сосед, — произнёс он, и его голос прозвучал на удивление спокойно среди этого хаоса. — Кажется, шутка удалась.

Момонга не ответил. Он просто смотрел, как фиолетовый туман поглощает всё вокруг. Как небо окончательно раскалывается, обнажая чёрную пустоту за пределами реальности. Как его собственное тело начинает светиться изнутри.

П. С. Перенос в другой мир начался как только Ред использовал артефакт, поэтому чуства запахи появились раньше.

Глава 2

Глава вторая: Пробуждение Башни

Фиолетовый туман поглотил всё — небо, землю, стены Назарика и Башни Вавилона. Ред ещё успел увидеть, как багровые огоньки в глазницах Момонги вспыхнули в последний раз, а потом мир схлопнулся в точку. Ни звука. Ни света. Только падение. Бесконечное, душное, липкое падение сквозь пустоту.

Он не чувствовал тела. Не чувствовал мыслей. Только смутное, ускользающее ощущение, что он всё ещё есть. Где-то. Как-то.

А потом — тьма.

Сознание возвращалось рывками, словно выныривая из глубокой, вязкой воды.

Сначала — звук. Тихий, монотонный гул, похожий на дыхание спящего великана. Он шёл откуда-то изнутри, из самих стен.

Потом — запах. Сырой камень, старая пыль, лёгкий аромат благовоний и что-то ещё… что-то живое, тёплое, пахнущее озоном и магией.

Ред открыл глаза.

Он лежал на холодном каменном полу. Знакомый пол. Тронный зал Башни Вавилона. Высокие своды уходили в темноту, теряясь где-то далеко вверху. Колонны, испещрённые рунами, стояли немыми стражами. Пентаграмма, вписанная в центр зала, тускло мерцала фиолетовым светом — тем самым, из «Разлома». И он лежал прямо в её центре, раскинув руки, словно жертва какого-то древнего ритуала.

Ред заставил себя пошевелиться. Тело слушалось странно. Слишком тяжело. Слишком… реально. Каждое движение отдавалось в мышцах, в суставах. Он чувствовал, как холодный камень холодит спину сквозь плащ. Чувствовал, как ткань трётся о кожу. Чувствовал биение сердца — гулкое, размеренное, настоящее.

Он медленно сел, опираясь на руки. Голова закружилась, но быстро прошла. Ред огляделся. Тронный зал выглядел иначе. Не так, как в игре. Трещины, которых раньше не было, змеились по стенам. Часть рун потускнела, часть, наоборот, горела ярче прежнего. А главное — воздух. Он был густым, плотным, пропитанным магией. Такой воздух нельзя было смоделировать в Иггдрасиле. Такой воздух можно было только… создать. Или родиться в нём.

— Реально, — прошептал Ред, и собственный голос прозвучал глухо, но твёрдо. — Всё реально.

Он поднялся на ноги. Плащ тяжёлой волной упал до пола. Книга, его верный фолиант, всё ещё была при нём — зажата за поясом, и от неё исходило слабое розовато-фиолетовое свечение. Ред коснулся её рукой и почувствовал тепло. Живое тепло.

— Работает, — хмыкнул он.

Он сделал шаг. Ещё один. Тело слушалось, но ощущалось чужим. Слишком много новых чувств: тяжесть одежды, холод камня, дуновение сквозняка откуда-то сверху. В игре такого не было. Там были только цифры. А здесь — жизнь.

Ред направился к выходу из тронного зала. Тяжёлые двери были приоткрыты. Он толкнул их и вышел в главный коридор Башни.

И замер.

В коридоре кто-то был.

Три фигуры стояли в полумраке, на равном расстоянии друг от друга. Они не двигались, не дышали — или делали это так тихо, что не было слышно. Но они были здесь. Ждали.

Ред узнал их сразу.

Первая — высокая женщина в тёмных доспехах. На спине — двуручный меч, чёрное лезвие которого, казалось, поглощало свет. Лицо женщины было бледным, словно вырезанным из мрамора, а глаза — холодные, красны, бездонные — смотрели прямо на него. Сильва. Главный Страж Башни Вавилона. Паладин смерти. Его творение.

Второй — мужчина в рваном плаще, с капюшоном, надвинутым низко на лицо. В руках он держал книгу, очень похожую на книгу Реда, только меньше размером. Из-под капюшона выглядывало бледное, измождённое лицо с острыми скулами и горящими красными огнём глазами. Морган. Архивариус. Маг знаний и иллюзий. Его второй Страж.

Третья — маленькая девочка с длинными белыми волосами, одетая в простое тёмное платье. Она сидела прямо на каменном полу, обхватив колени руками, и смотрела в пустоту перед собой. Её глаза были золотыми, вертикальные,— две бездны, в которых тонул свет. Вейл. Дитя Бездны. Псионик. Его третий и самый опасный Страж.

Все трое одновременно подняли головы и посмотрели на Реда. Их движения были плавными, живыми. Слишком живыми для НИПов.

— Хозяин, — произнесла Сильва. Её голос был низким, с металлическими нотками, но в нём слышались интонации. Настоящие интонации. — Вы вернулись. Башня стабильна. Периметр под контролем.

Ред молчал, переваривая увиденное. Они говорили. Не просто активировали заскриптованные фразы — они обращались к нему. Ждали его реакции.

— Вы… — начал он и осёкся. — Вы живы?

Сильва чуть склонила голову набок. Жест, которого не было в её программном коде.

— Мы функционируем, — ответила она. — Но это слово больше не подходит. Мы… существуем. Осознаём. Чувствуем.

— Чувствуете? — Ред шагнул ближе. — Что вы чувствуете?

— Долг, — ответила Сильва без колебаний. — Верность. И… любопытство. Мы ждали вашего пробуждения, Хозяин.

Морган, до этого молчавший, открыл свою книгу. Страницы зашелестели сами собой, хотя ветра в коридоре не было.

— Реальность изменилась, — произнёс он скрипучим, сухим голосом. — Законы, по которым мы были созданы, больше не действуют. Мы стали… иными. Я чувствую магию этого мира. Она течёт сквозь стены Башни. Сквозь нас. Сквозь вас, Хозяин.

Вейл ничего не сказала. Она просто подняла голову и посмотрела на Реда своими чёрными безднами. И в этом взгляде было столько понимания, столько древней, недетской мудрости, что у Реда по спине пробежал холодок.

— Вейл? — позвал он.

Девочка моргнула. Медленно, осознанно.

— Мы ждали, — прошептала она. Её голос был тихим, как шелест листьев. — Пять лет. Мы всегда ждали. Теперь вы здесь. Теперь мы настоящие.

Ред выдохнул. Он не знал, что сказать. Он создавал этих персонажей, настраивал их параметры, прописывал характеры — но делал это в игре, для игры. А теперь они стояли перед ним, живые, мыслящие, чувствующие. Его Стражи. Его… семья?

— Хорошо, — сказал он наконец. — Хорошо. Мы со всем разберёмся. Но сначала… где Алиса?

Сильва выпрямилась.

— Управляющая находится на сотом этаже, в Зале Звезды, — ответила она. — Она ожидает вас, Хозяин.

Ред кивнул.

— Ждите здесь, — приказал он. — Я скоро вернусь.

— Принято, — хором ответили все трое.

Ред двинулся по коридору к лестнице, ведущей на верхние этажи. Башня Вавилона была огромной — сто этажей лабиринтов, ловушек, сокровищниц и защитных систем. В игре он знал здесь каждый уголок. Но сейчас, в этой новой реальности, Башня ощущалась иначе. Она дышала. Жила. Наблюдала за ним.

Ступени были холодными, но не ледяными. Стены, покрытые древними рунами, едва заметно мерцали в такт его шагам. Где-то в глубине Башни слышался низкий, утробный гул — словно сердце огромного спящего зверя.

Ред поднимался всё выше. Десятый этаж. Двадцатый. Пятидесятый. В игре он мог просто телепортироваться на сотый, но сейчас ему хотелось пройти этот путь самому. Почувствовать Башню. Понять, чем она стала.

На семидесятом этаже он остановился у окна-бойницы. Выглянул наружу. Равнина, залитая солнечным светом, расстилалась внизу. Чужое небо. Чужая земля. И где-то там, в сотне метров, возвышалась чёрная громада Назарика. Момонга, наверное, тоже очнулся. Тоже обнаружил, что его НИПы ожили. Интересно, как он там? Справляется?

Ред усмехнулся и продолжил подъём.

Наконец он достиг сотого этажа. Последняя дверь — массивная, из чёрного дерева, с инкрустацией из серебряных рун — была закрыта. Ред коснулся её ладонью, и руны вспыхнули мягким светом, узнавая хозяина. Дверь бесшумно отворилась.

Зал Звезды.

Огромное круглое помещение с высоким куполообразным потолком, расписанным созвездиями. Звёзды на нём мерцали, словно настоящие, создавая иллюзию бескрайнего ночного неба. Пол был из чёрного полированного камня, в центре которого светилась огромная пентаграмма — такая же, как в тронном зале, но гораздо сложнее, с сотнями пересекающихся линий и символов.

И в центре этой пентаграммы стояла она.

Алиса. Управляющая сотого этажа. Верховная Жрица Башни Вавилона.

Ред замер на пороге, разглядывая её.

Длинные белоснежные волосы свободно ниспадали по плечам и спине, почти достигая пола. Они светились в полумраке зала, словно лунный свет. Холодные, выразительные глаза смотрели прямо на него — в них не было удивления, только спокойное, уверенное ожидание. Она знала, что он придёт.

Длинный фиолетовый халат с глубоким вырезом и высоким разрезом на ноге облегал её фигуру, подчёркивая элегантность и силу. Ткань выглядела лёгкой, но богатой, украшенной декоративными элементами и поясом с подвесками, которые тихо позвякивали при каждом её движении. На ноге виднелись сложные фиолетовые узоры — магические руны или татуировки, словно вписанные прямо в кожу.

В одной руке она держала массивный посох, украшенный сложным орнаментом. На его вершине сиял крупный фиолетовый кристалл, излучающий мягкий, но мощный свет. Над её головой парил светящийся фиолетовый ореол в виде звезды или солнечных лучей — нимб, подчёркивающий её сверхъестественную природу.

Она стояла босиком на светящемся магическом круге, и вокруг неё летали мельчайшие светящиеся частицы, словно пыльца звёзд. Всё в ней — поза, взгляд, аура — кричало о власти, мудрости и древней, непостижимой силе.

— Хозяин, — произнесла она. Её голос был мелодичным, глубоким, с лёгкой вибрацией, от которой у Реда по коже побежали мурашки. — Вы пробудились. Башня перенесена. Реальность стала явью.

Ред сделал шаг вперёд. Его шаги гулко отдавались в тишине зала.

— Алиса, — сказал он. — Ты… ты в порядке?

Она чуть наклонила голову, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку.

— Я функционирую в полном объёме, — ответила она. — Но теперь это слово не отражает сути. Я существую. Я мыслю. Я… чувствую. И я ждала вас.

— Ждала? — Ред подошёл ближе.

— Пять лет, — она кивнула. — Пять лет вы были единственным живым существом в этой Башне. Мы — ваши творения — наблюдали за вами. Учились у вас. Ждали, когда настанет этот день. И он настал.

Она сделала шаг навстречу. Посох в её руке вспыхнул ярче, и кристалл на вершине запел — тихо, на грани слышимости, издавая чистую, вибрирующую ноту.

— Вы перенесли Башню, — продолжила она. — Использовали «Разлом». Это было… смело. Безрассудно. Гениально. Башня выдержала. Мы выдержали. Теперь мы здесь, в Новом Свете, и готовы служить вам. Как и всегда.

Ред смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. Он создал её. Придумал внешность, прописал характер, выбрал классы и способности. Но то, что стояло перед ним сейчас, было больше, чем просто НИП. Это было живое существо. Личность. Его Управляющая.

— Спасибо, Алиса, — сказал он искренне. — Спасибо, что ждала. Что сохранила Башню.

Она улыбнулась — впервые по-настоящему. Лёгкая, едва заметная улыбка тронула её губы, и в фиолетовых глазах вспыхнул тёплый свет.

— Это мой долг, Хозяин, — ответила она. — И моя радость. Башня Вавилона — ваш дом. Наш дом. И мы будем защищать его до конца.

Она сделала ещё шаг и опустилась на одно колено прямо перед ним. Посох легла рядом на пол. Нимб над её головой засиял ярче, освещая их обоих.

— Приказывайте, Хозяин, — произнесла она. — Башня и все её обитатели ждут вашего слова.

Ред глубоко вздохнул. Он чувствовал, как внутри него что-то меняется. Игрок, запертый в игре пять лет. Пленник, ждавший конца серверов. Одиночка, пошедший на безумный шаг ради шутки. Всё это отходило на второй план. Теперь он был Владыкой. Хозяином Башни Вавилона. И у него были верные слуги — живые, настоящие, преданные.

— Встань, Алиса, — сказал он.

Она поднялась. Её глаза сияли.

— Для начала, — продолжил Ред, — нужно оценить обстановку. Мы в Новом Свете. Где-то рядом — Назарик, база Момонги. Мы с ним заключили временный союз. Нужно понять, где мы находимся, какие угрозы вокруг, и как нам действовать дальше.

Алиса кивнула.

— Морган уже начал сканирование окрестностей, — сообщила она. — Его иллюзии разведывают территорию. Сильва готовит защитные системы Башни на случай вторжения. Вейл… Вейл слушает. Она говорит, что слышит голоса этого мира. Они… любопытны.

Ред хмыкнул.

— Отлично. Тогда пусть продолжают. А мы с тобой поднимемся на смотровую площадку. Хочу увидеть всё своими глазами.

— Как прикажете, Хозяин.

Они вышли из Зала Звезды и поднялись по узкой винтовой лестнице на самую вершину Башни. Смотровая площадка была открыта всем ветрам — круглая терраса, огороженная низким парапетом с рунами. Отсюда открывался потрясающий вид.

Равнина простиралась во все стороны, насколько хватало глаз. Зелёная трава, колышущаяся под ветром. Вдалеке — тёмная полоса леса. Ещё дальше — смутные очертания гор. И прямо под ними, у подножия Башни, чернела громада Назарика.

Ред опёрся на парапет и вдохнул полной грудью. Воздух был чистым, прохладным, пахнущим травой и далёким дымом. Где-то там, возможно, уже горели костры человеческих поселений. Где-то там текла обычная жизнь, не подозревающая о том, что в этот мир только что вторглись две могущественные силы.

Алиса встала рядом. Её белые волосы развевались на ветру, словно флаг. Нимб над головой мягко светился в лучах солнца.

— Красиво, — тихо сказала она. — Этот мир… он живой. Я чувствую его магию. Она отличается от магии Иггдрасиля. Более дикая. Свободная.

—Опасная? — спросил Ред.

— Возможно, — Алиса чуть нахмурилась. — Но мы сильнее. Башня — наша опора. Мы выстоим.

Ред кивнул. Он смотрел на Назарик и думал о Момонге. Интересно, о чём сейчас думает скелет-маг? Как справляется со своими Стражами? Узнал ли уже о том, что его НИПы ожили? Наверняка узнал. И наверняка сейчас так же стоит где-нибудь на балконе и смотрит на Башню Вавилона.

— Алиса, — позвал он.

— Да, Хозяин?

— Свяжись с Назариком. Узнай, как там Момонга. Предложи встречу на нейтральной территории. Нужно обсудить дальнейшие планы.

Она кивнула.

— Будет сделано.

Ред ещё раз окинул взглядом горизонт. Новый Свет. Новая жизнь. Новая игра, в которой ставки реальны, а цена проигрыша — смерть. Но он был готов. Он ждал этого пять лет.

— Ну что ж, — сказал он сам себе. — Начнём.

Конец второй главы.

Глава 3

Глава третья: Новый Свет

Рассвет

Солнце Нового Света поднималось медленно, словно нехотя. Его лучи, пробиваясь сквозь редкие облака, заливали бескрайнюю равнину мягким золотистым светом. Ветер, пахнущий травой и далёкой влагой, гулял по просторам, колыхая зелёное море, раскинувшееся до самого горизонта. Этот мир казался нетронутым, диким, живущим по своим древним законам. И сейчас он замер в неведении, не подозревая, что в его сердце только что укоренились две силы, способные изменить саму его суть.

Две громады — Башня Вавилона и Великая Гробница Назарик — возвышались посреди этого безмолвного величия. Они стояли друг напротив друга, словно два древних титана, пробудившихся от векового сна. Чёрный камень Назарика, поглощающий свет, и серый, испещрённый рунами камень Башни, казалось, вступили в безмолвный диалог. Вокруг них ещё клубился, медленно оседая, призрачный фиолетовый туман — последний отголосок «Разлома», вырвавшего их из умирающего Иггдрасиля и швырнувшего в эту новую реальность. Туман цеплялся за острые шпили Гробницы, стелился у подножия Башни, словно не желая отпускать своих пленников.

Тяжёлые врата Башни Вавилона дрогнули. С низким, утробным гулом, эхом прокатившимся по окрестностям, они начали медленно открываться, впервые являя миру то, что скрывалось внутри. Из тёмного проёма, словно порождённые самой тьмой, вышли четверо. Впереди, ведя их, шёл Ред, но его плащ делал его почти неотличимым от его же творений — такой же тёмный, пропитанный магией и тайной. Рядом с ним двигались его Стражи: высокая Сильва, чьи доспехи лязгали в такт шагам, бледный Морган с неизменной книгой, и маленькая Вейл, чьи босые ноги ступали по траве, не издавая ни звука. Замыкала процессию Алиса, плывущая над землёй, с пылающим посохом в руке.

А у подножия Великой Гробницы Назарик их уже ждали.

Впереди всех, словно чёрное изваяние, застыл Аинз Оал Гоун, ранее известный как Момонга. Массивная фигура скелета-мага, облачённая в роскошную чёрную мантию, расшитую золотыми и фиолетовыми нитями, подавляла одним своим видом. В его пустых глазницах горели два багровых огонька — холодных, оценивающих, но в то же время полных скрытого любопытства. В костяной руке он сжимал Посох Аинз Оал Гоун — артефакт невероятной силы, каждая деталь которого была произведением искусства и воплощением мощи его гильдии. Он был Владыкой Назарика, Верховным Существом, и сама земля, казалось, прогибалась под его величием.

Справа от него, на шаг позади, стояла Альбедо — Верховный Страж Назарика. Невысокая, но идеально сложённая женщина, облачённая в безупречное белое платье, которое лишь подчёркивало её демоническую природу. Её длинные, чёрные как смоль волосы ниспадали до самой талии, обрамляя лицо, которое сам Демиург сравнивал с ликом богини. Но божественное впечатление разбивалось о детали: золотые глаза с вертикальными зрачками смотрели на мир с холодным превосходством, а из висков росли два толстых, изогнутых рога. За спиной покоились сложенные чёрные ангельские крылья. Каждое её движение было полно скрытой грации хищника. Её взгляд был прикован к Алисе, и в нём читался холодный, ревнивый анализ — она оценивала равную по статусу, пытаясь понять, друг это или угроза.

Чуть поодаль стояла Шалтир Бладфоллен — Хранительница первых трёх этажей. На вид — девочка лет четырнадцати, с бледной, почти светящейся кожей и длинными серебряными волосами, собранными в хвост. Она была одета в роскошное бальное платье тёмно-пурпурных и красных тонов, обильно украшенное кружевами и бантами. Но за этим кукольным образом скрывалась самая сильная из Стражей в ближнем бою. Её алые глаза, полные животного любопытства, жадно впитывали каждую деталь. Она облизнулась, обнажив острые клыки, и её взгляд задержался на Вейл — две бездны встретились, и Шалтир ощутила странный холодок.

Рядом с ней возвышался Коцит — Страж Пятого Этажа. Гигантская, более двух с половиной метров в высоту, фигура, представляющая собой жуткую смесь богомола и муравья. Его тело, покрытое прочной светло-голубой бронёй, источало ледяной холод. Четыре мощные руки, каждая из которых могла держать оружие, были скрещены на груди. Три голубых глаза на насекомоподобной голове внимательно изучали Сильву. Он чувствовал в ней родственную душу — воина, живущего по кодексу чести и силы. Его длинный хвост, усеянный острыми, как сосульки, шипами, медленно покачивался из стороны в сторону.

И, наконец, Демиург — Страж Седьмого Этажа и главный стратег Назарика. Высокий, стройный демон с кожей цвета тёмной бронзы. Его чёрные волосы были зачёсаны назад, открывая лицо с восточными чертами. Круглые очки в тонкой оправе скрывали его глаза, которые, как знали немногие, были похожи на бесцветные алмазы. Он был одет в элегантный английский костюм-тройку, что делало его похожим на преуспевающего бизнесмена, а не на одного из самых опасных существ в этом мире. Он с лёгкой, ничего не выражающей улыбкой смотрел на Моргана. Его разум, острее любого клинка, уже просчитывал тысячи сценариев, анализируя каждую деталь — позы, ауры, магическую экипировку — делая выводы и строя планы.

Две группы стояли друг напротив друга. Между ними было не больше полусотни метров и целая пропасть неизвестности.

— Неплохой рассвет, сосед, — произнёс Ред, разрывая повисшую над равниной тишину.

Аинз чуть наклонил голову. Багровые огоньки в его глазницах на мгновение вспыхнули ярче.

— Согласен, сосед, — прошелестел он. — И компания у тебя, я смотрю, не менее впечатляющая, чем сам рассвет.

Он обвёл взглядом свиту Реда, задерживаясь на каждом. На Сильве — оценивая её боевую мощь, на Моргане — пытаясь прочесть его магическую природу, на Вейл — чувствуя исходящий от неё холодок ментальной угрозы, и, наконец, на Алисе. Его взгляд замер на ней. В её фигуре, в её ауре, в этом фиолетовом нимбе он почувствовал нечто, сравнимое с силой Стражей Назарика. Верховная Жрица.

Альбедо, заметив его интерес, чуть выдвинулась вперёд, её белое платье резко контрастировало с мрачностью момента. Её золотые глаза с вертикальными зрачками впились в Алису с холодным, оценивающим презрением.

Алиса в ответ лишь чуть склонила голову, и на её губах заиграла лёгкая, едва заметная улыбка. Презрение Альбедо отскочило от неё, как камень от скалы.

— Нужно решить, что делать дальше, — произнёс Ред, переводя разговор в деловое русло. — Мы в чужом мире. Две такие твердыни посреди открытой равнины слишком заметны. Любой, у кого есть глаза, увидит нас за много лиг.

Аинз кивнул. Его костяная рука крепче сжала посох.

— Ты прав, — прошелестел он. — Я как раз размышлял об этом. Назарик… слишком велик, чтобы его спрятать целиком. Но мы можем его замаскировать. Превратить эту равнину в нечто обыденное для этого мира.

— У меня та же мысль, — ответил Ред. — Башня Вавилона может уйти под землю. Останется только первый этаж. Я скрою его с помощью мощью иллюзий и растительности.

Демиург сделал шаг вперёд и с лёгким поклоном обратился к Аинзу:

— Владыка, позвольте заметить. Маскировка местности — это не только вопрос визуального сокрытия. Необходимо также создать магический барьер, искажающий сигнатуры, и ложные цели для отвлечения внимания. Я бы рекомендовал…

Аинз поднял руку, останавливая его. Демиург мгновенно замолчал, но его улыбка стала шире.

— Это разумно, Демиург, — произнёс Аинз. — Но начнём с главного. Маре.

Из врат Назарика, повинуясь мысленному зову, вышли эльфы-близнецы. Аура Белла Фиора, с короткими золотистыми волосами и разноцветными глазами, весело подпрыгивала на ходу. Её брат, Маре Белло Фиоре, более тихий и застенчивый, с длинными золотистами, и большими грустными глазами, нёс в руках массивный деревянный посох.

— Маре, — обратился к нему Аинз. — Твоя задача — создать вокруг Назарика естественный рельеф. Холмы, возвышенности, овраги. Гробница должна выглядеть как часть этого пейзажа, а не как чужеродный объект.

— Д-да, Владыка, — пролепетал Маре, крепче сжимая посох.

Он отошёл на несколько шагов, воткнул посох в землю и закрыл глаза. Его губы зашептали заклинание, и земля вокруг начала отзываться. Послышался низкий, утробный гул. Равнина задрожала. Огромные массы земли и камня, повинуясь воле маленького друида, пришли в движение. Они начали вздыматься, словно живые, формируя вокруг чёрной громады Назарика пологие холмы и возвышенности. Гробница на глазах врастала в ландшафт, становясь его центром, скрытой сердцевиной, невидимой снаружи. Меньше чем через минуту от чужеродной крепости не осталось и следа — лишь высокая, каменистая гряда, поросшая скудной травой, возвышалась посреди равнины, ничем не выдавая своего искусственного происхождения.

Одновременно с этим Алиса завершила свой ритуал. Башня Вавилона задрожала, но не от грубой силы, а от слаженной работы тысяч древних механизмов и заклинаний. С оглушительным скрежетом, эхом разнесшимся по равнине, она начала погружаться под землю. Этаж за этажом, ярус за ярусом, величественная твердыня исчезала в недрах Нового Света. На поверхности остался лишь первый этаж — невысокое, приземистое каменное строение, которое больше походило на заброшенный донжон древней сторожевой башни, чем на врата в цитадель могущественного мага.

Ред поднял руку.

— Морган, — приказал он. — Иллюзия леса. Гигантские секвойи. Скрой первый ярус от посторонних глаз.

— Слушаюсь, Хозяин, — прошелестел Архивариус.

Он открыл свою книгу, и с её страниц сорвались сотни полупрозрачных, светящихся зелёным и коричневым образов. Они устремились к поверхности, и вокруг оставшейся части Башни начали материализоваться исполинские деревья, которых никогда не существовало в этом мире. Их стволы были толщиной с дом, а кроны уходили высоко в небо, создавая плотный, непроницаемый полог. Меньше чем за минуту вырос целый лес, скрывший каменное строение от любого взгляда.

Аинз с интересом наблюдал за этим. Скрыть базу за деревьями-иллюзиями, но при этом сами деревья будут ощущаться как живые и даже отбрасывать тень… Это было куда изящнее и скрытнее, чем просто груда земли.

— Впечатляет, — признал он. — Теперь наши дома в безопасности от случайного взгляда.

— Это лишь первый шаг, — ответил Ред. — Нам нужно знать, что находится за горизонтом. Есть ли здесь города, люди, другие расы. Какие опасности таит этот мир.

— Согласен, — прошелестел Аинз. — Я отправлю разведчиков.

Он взмахнул рукой, и из тени Назарика, словно по команде, начали выступать фигуры. Одна, две, пять, десять. Бесшумные, облачённые в тёмные, облегающие одежды, с лицами, скрытыми масками, они появлялись из ниоткуда и замирали в ожидании приказа. Ханзо. Ниндзя-монстры, каждый уровнем выше восьмидесяти, чьим призванием были скрытность, сбор информации и, при необходимости, быстрое и бесшумное устранение. В этом мире, лишённом их привычных игровых ограничений, они стали идеальными шпионами. Их способность прятаться в тенях и передвигаться, не оставляя следов, делала их невидимыми для подавляющего большинства живых существ.

— Отправьте отряды во все стороны света, — приказал Аинз. — Я хочу знать всё об этой земле. Деревни, города, дороги, чудовища. Всё, что может представлять интерес или угрозу.

Один из Ханзо, по-видимому, старший, поклонился, и весь отряд, не проронив ни звука, рассыпался в разные стороны, мгновенно исчезая из виду, словно их и не было.

Ред одобрительно кивнул и повернулся к Алисе.

— Алиса, — произнёс он. — Наши Призрачные Тени. Пусть осмотрят лес и горы на севере.

— Как прикажете, Хозяин, — ответила она.

Из тени Башни Вавилона начали выходить другие фигуры. Они были ниже Ханзо и казались более… эфемерными. Это были не люди и не демоны в привычном понимании. Их тела, укутанные в серые, размытые плащи, казались сотканными из тумана и полумрака, а под капюшонами, где должны были быть лица, клубилась лишь пустота. Призрачные Тени — юниты-разведчики Башни, созданные специально для скрытного проникновения. Они не обладали большой боевой мощью, но были практически неуловимы для обычных чувств, могли проходить сквозь материальные объекты и передавать увиденное своему хозяину на огромном расстоянии.

— Исследуйте лесной массив на севере, — приказал Ред. — Оцените уровень магического фона, найдите возможные поселения или логова чудовищ. Будьте незаметны.

Призрачные Тени, не издав ни звука, начали таять в воздухе, отправляясь на задание. В отличие от грубой, но эффективной скрытности Ханзо, их маскировка была основана на иллюзиях и искажении реальности, делая их ещё более неуловимыми.

Аинз проводил их взглядом. Он впервые видел подобных существ. Это было интересно. У каждого свои козыри.

— Что ж, сосед, — прошелестел он. — Пока наши люди собирают информацию, предлагаю подготовиться к любому развитию событий.

— Согласен, — ответил Ред. — Нужно укрепить базы, наладить связь, разработать протоколы взаимодействия. Если этот мир окажется враждебным, мы должны быть готовы дать отпор.

Аинз кивнул.

— Предлагаю через три дня провести совместное совещание в Назарике. К тому времени у нас будет первая информация от разведчиков.

— Договорились, — ответил Ред. — Алиса будет на связи.

Они обменялись долгими, изучающими взглядами. Два Владыки, две твердыни, две судьбы. Союз равных. Начало было положено.

Аинз развернулся и, сопровождаемый своими Стражами, направился обратно в Назарик. Его мантия развевалась на ветру. Ред пошёл к скрытой лесом Башне, чувствуя спиной взгляды Алисы, Сильвы и Вейл.

Новый мир лежал перед ними, полный тайн и опасностей. Игра за выживание, где ставкой была сама реальность, началась.

Глава 4

Глава четвертая: Кровь на полях

Деревня Карне

Деревня Карне просыпалась, как просыпалась всегда — медленно, неохотно, словно старик, разминающий затёкшие за ночь суставы. Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь пелену утреннего тумана, окрашивали соломенные крыши невысоких домов в мягкий золотистый цвет. Воздух был пропитан запахами влажной земли, свежескошенного сена и едва уловимого дымка от печных труб. Где-то вдалеке, на самом краю слышимости, перекликались первые петухи, возвещая начало нового дня.

Это была маленькая деревушка на самой границе Королевства Ре-Эстиз, затерянная среди бескрайних полей и густых лесов, словно забытая богами и людьми. Несколько десятков домов, обнесённых невысоким, местами покосившимся частоколом, который уже много лет никто не ремонтировал. Центральная площадь с колодцем, вокруг которой и крутилась вся нехитрая жизнь поселения. Амбар, кузница, небольшой храм, посвящённый какому-то местному божеству, имени которого уже никто не помнил — вот и всё, что составляло мир для здешних жителей. Они рождались здесь, работали от зари до зари на полях, растили детей и умирали, так и не увидев ничего дальше соседнего леса. Их жизнь была простой, тяжёлой, но предсказуемой. И они были благодарны судьбе за эту предсказуемость, потому что в мире, где за каждым холмом могла таиться смерть, она была величайшей ценностью.

Энри Эммотт, девушка шестнадцати лет, толкала тяжёлую деревянную тележку с пустыми вёдрами к колодцу. Колёса поскрипывали в такт её шагам, и этот скрип был такой же привычной частью утра, как пение первых петухов. Её светлые, чуть рыжеватые волосы, собранные в простой хвост, растрепались от утренней прохлады. На ней было простое домотканое платье, уже успевшее испачкаться в пыли, а на ногах — грубые кожаные башмаки, прослужившие не один сезон. Энри была обычной деревенской девушкой. Её жизнь не была наполнена приключениями или мечтами о великом будущем. Её мечты были просты: чтобы урожай был хорошим, чтобы младшая сестрёнка Нему была здорова, и чтобы в деревне всегда царил мир.

— Энри! Сестрица Энри!

Звонкий детский голосок разорвал утреннюю тишину. К тележке, размахивая руками, бежала маленькая девочка лет десяти. Нему Эммотт, младшая сестра Энри. Её волосы, такого же оттенка, что и у сестры, были заплетены в две смешные косички, которые подпрыгивали при каждом шаге. Она была одета в платьице, которое было ей уже немного маловато, и босиком, не боясь утренней росы. Её глаза сияли детским восторгом, а на щеках играл румянец.

— Нему! — Энри остановилась и улыбнулась. — Ты чего так рано? Матушка ещё не встала, а ты уже носишься.

— Я хочу помочь! — заявила Нему, подбегая и хватаясь за край тележки. — Я тоже буду носить воду!

Энри ласково потрепала сестру по голове. Мягкие волосы приятно щекотали пальцы.

— Ну, хорошо, помощница, — сказала она. — Только держись крепче, а то тележка тяжёлая.

Они вместе покатили тележку к колодцу. Их родители — мать и отец — уже работали в поле, как и большинство жителей деревни. Семья Эммотт была небогатой, но дружной. Их дом стоял на окраине, у самого леса, и каждый день для них был наполнен трудом, но они не жаловались. Так жили все. Отец, крепкий мужчина с мозолистыми руками, всегда говорил: «Работа — это жизнь. Пока мы работаем, мы живы». И Энри верила ему.

На площади уже собрались другие жители. Старый мельник Бритта, опираясь на палку, обсуждал с кузнецом Латимоном виды на урожай. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, выражало вечную озабоченность. Молодая женщина по имени Агу несла корзину с бельём к реке, её походка была лёгкой и пружинистой. Несколько мужчин точили косы, готовясь к сенокосу. Обычное, ничем не примечательное утро. Деревня жила своей размеренной жизнью, не подозревая, что этот день станет для неё последним днём старого мира.

Энри, набрав воды, с помощью Нему покатила тележку обратно к дому. Они прошли мимо частокола, который уже много лет никто не ремонтировал. Доски местами подгнили, кое-где зияли щели, в которые мог бы пролезть ребёнок. Никто не обращал на это внимания. Зачем? Войны были где-то далеко, в больших городах и замках знати. До их забытой богами деревушки никому не было дела. Но именно сегодня это «нигде» должно было обрушиться на них огнём и сталью.

Они появились из-за холма, словно призраки, рождённые утренним туманом. Сначала — лишь тёмные точки на фоне восходящего солнца, которые быстро росли, принимая очертания всадников. Их было около двух десятков. Забрала глухих шлемов были опущены, скрывая лица. На их нагрудниках, в лучах утреннего солнца, тускло поблёскивал герб — скрещённые мечи на фоне башни. Герб Империи Бахарут. По крайней мере, так казалось на первый взгляд.

Они двигались молча, без боевых кличей и приказов. В этом молчании было что-то куда более страшное, чем в любых криках. Это было молчание профессионалов, для которых убийство — не доблесть, а работа. Их кони, мощные боевые скакуны, ступали тяжело, взрывая копытами влажную землю. Всадники сидели в сёдлах прямо, словно статуи, и их руки в латных перчатках сжимали поводья с такой же лёгкостью, с какой держали мечи.

Первым их заметил мальчишка-пастух, выгонявший овец на луг за околицей. Ему было лет двенадцать, худой, с выгоревшими на солнце волосами. Он замер, раскрыв рот, не в силах пошевелиться. Его овцы, почуяв опасность, тревожно заблеяли и сбились в кучу. Один из всадников, не сбавляя хода, на скаку взмахнул мечом. Сверкнула сталь, холодная и безжалостная. Мальчишка упал, даже не успев вскрикнуть. Кровь брызнула на траву, окрашивая её в алый цвет. Овцы с блеянием бросились врассыпную, но всадники не обратили на них внимания. Их цель была впереди.

Всадники ворвались в деревню.

Энри как раз выливала воду в бочку у дома, когда услышала первый крик. Это был не крик боли или ужаса — это был звук, полный недоумения, словно кричавший не мог поверить в происходящее. Но за ним последовали другие. Крики. Топот копыт. Звон металла. Треск ломающегося дерева.

— Что это? — прошептала Нему, и её глаза расширились от страха. Её маленькие пальчики вцепились в подол платья сестры.

Энри, сама ещё не понимая, что делает, схватила сестру за руку и потащила к дому. Инстинкт самосохранения взял верх над разумом.

— Быстро! Прячься!

Они вбежали внутрь. В доме было полутемно и пахло сушёными травами. Энри захлопнула дверь и задвинула тяжёлый засов. Её сердце колотилось где-то в горле. Их мать, услышав шум, выбежала из задней комнаты. Её лицо было бледным, а глаза полны тревоги.

— Что случилось?! — воскликнула она, но ответом ей стал оглушительный удар в дверь.

Доски жалобно затрещали. В дверь ударили снова, и на этот раз она слетела с петель, ввалившись внутрь, поднимая облако пыли. На пороге, заполняя собой весь проём, стоял всадник в полном доспехе. Его фигура казалась огромной в тесном дверном проёме. В его руке был длинный меч, с лезвия которого капала кровь — кровь их соседей.

Он шагнул внутрь, и его шаги гулко отдавались в тишине дома. Энри, заслонив собой Нему, вжалась в стену. Она видела, как сверкнул меч, занесённый для удара. Видела, как её мать, не раздумывая, бросилась наперерез, раскинув руки, словно пытаясь закрыть собой дочерей. Видела, как сталь вошла в её грудь. Раздался влажный, хлюпающий звук. Мать захрипела и упала, её глаза на мгновение встретились с глазами Энри, и в них было лишь одно: «Беги».

— МАМА!

Крик Нему слился с предсмертным хрипом матери. Всадник, не обращая внимания на упавшее тело, двинулся дальше. Его пустые, лишённые эмоций глаза за прорезями шлема смотрели на двух сестёр, прижавшихся друг к другу. Он занёс меч для нового удара.

И в этот момент его насквозь пронзила стрела.

Всадник пошатнулся, издал булькающий звук и рухнул на пол, ломая доспехами доски. Кровь из раны растеклась тёмной лужей. В дверном проёме, на фоне горящей деревни, стоял мужчина в простой, но добротной кожаной броне, с длинным луком в руках. Один из деревенских охотников, чьё имя Энри не могла вспомнить в этот миг. Его лицо было искажено яростью и горем.

— Бегите! — крикнул он, выхватывая из-за пояса новую стрелу. — Уходите через заднюю дверь! В лес!

Энри, не помня себя от ужаса, схватила рыдающую Нему и бросилась к заднему выходу. Они выскочили на огород, где грядки с капустой и морковью были затоптаны копытами. За огородом темнел спасительный лес, его густые кроны казались единственным убежищем. Вокруг царил хаос. Дома горели, и жар от пламени волнами накатывал на них. Люди бежали, кричали, падали под ударами мечей. Всадники методично, без лишней жестокости, но и без капли жалости, убивали всех, кто попадался им на пути. Мужчин, женщин, стариков, детей. Для них не было разницы.

Это была не битва. Это была бойня.

Энри бежала, таща за собой сестру. Ветки хлестали по лицу, оставляя царапины. Корни цеплялись за ноги, но она не останавливалась. Она слышала за спиной крики, топот копыт, и этот звук придавал ей сил. Она должна была спасти Нему. Любой ценой.

Но их настигли.

Двое всадников вылетели из-за деревьев, отрезая путь к лесу. Их кони, храпя, встали на дыбы. Энри замерла, прижимая к себе сестру. Она смотрела на сверкающие мечи и понимала, что это конец. Нему дрожала в её объятиях, и Энри чувствовала, как по её собственным щекам текут слёзы.

И в этот момент мир взорвался.

Огненный шар, сорвавшийся откуда-то сбоку, врезался в одного из всадников, превратив его в пылающий факел. Конь, обезумев, сбросил седока и умчался прочь. Второй всадник не успел даже обернуться — ледяное копьё, пронзившее воздух с едва слышным свистом, ударило его в грудь, пробив доспех насквозь. Он рухнул с коня, даже не вскрикнув.

Энри, всё ещё прижимая к себе Нему, подняла голову. Из-за деревьев, со стороны леса, вышли двое.

Первый — высокий мужчина в тёмном дорожном плаще, из-под которого виднелась простая, но добротная одежда. Его лицо было скрыто капюшоном, но из-под него выбивались пряди тёмных волос. В руке он держал посох — не роскошный, но явно магический, с едва заметным мерцанием на навершии. Второй — чуть ниже, в таком же плаще, но с капюшоном, надвинутым так низко, что лица было почти не разглядеть. Лишь странный красноватый отблеск, словно от тлеющих углей, иногда мелькал в тени капюшона. В одной руке он сжимал книгу в тяжёлом переплёте, от которой исходило слабое розовато-фиолетовое свечение.

Они двигались быстро, но без суеты. Первый взмахнул посохом, и ещё один всадник, появившийся из-за домов, был отброшен невидимой силой, врезавшись в стену амбара. Второй открыл книгу, и с её страниц сорвались десятки тонких фиолетовых лучей, которые, словно иглы, пронзили ещё двоих нападавших.

Энри смотрела на них, не в силах пошевелиться. Кто эти люди? Откуда они взялись? И почему они спасают её и Нему?

Бой, если это можно было назвать боем, закончился быстро. Несколько минут — и все всадники в этой части деревни были мертвы. Двое незнакомцев остановились, оглядываясь. Тот, что был повыше, повернулся к Энри и, к её удивлению, заговорил мягким, почти человеческим голосом:

— Вы в порядке? Ранены?

Энри, всё ещё дрожа, отрицательно покачала головой.

— Н-нет... Мы... вы спасли нас...

Второй незнакомец, с книгой, подошёл ближе и опустился на одно колено, чтобы быть на одном уровне с девочками. Теперь Энри могла разглядеть его лицо — бледное, с резкими чертами, но вполне человеческое. Только глаза... в них словно тлел багровый огонь. Но, возможно, это ей просто показалось от пережитого ужаса.

— Не бойтесь, — сказал он хрипловатым, но спокойным голосом. — Мы здесь, чтобы помочь. Меня зовут Ред. А это мой... коллега, Момон. Мы странствующие маги. Оказались поблизости и не могли пройти мимо.

— Маги... — прошептала Нему, выглядывая из-за плеча сестры. — Настоящие маги?

Ред чуть улыбнулся, и его улыбка, хоть и слабая, немного успокоила девочек.

— Самые настоящие, — ответил он. — А теперь давайте отойдём в безопасное место. Здесь ещё могут быть враги.

Момон, тот, что с посохом, кивнул и добавил:

— Мы отведём вас к остальным выжившим. Держитесь рядом.

Они двинулись к центру деревни, где ещё слышались крики и звон металла. По пути Ред и Момон продолжали уничтожать встречающихся всадников — быстро, эффективно, но без лишней жестокости. Они словно делали работу, не более. Энри, держа Нему за руку, следовала за ними, не в силах отвести взгляд от их спин.

В центре деревни картина была ужасающей. Несколько домов пылали, повсюду лежали тела. Группа выживших жителей — человек пятнадцать, в основном женщины и дети — сбилась в кучу у колодца, прикрываемая несколькими охотниками с луками. Их атаковали пятеро всадников. Ред и Момон вступили в бой, не раздумывая. Момон взмахнул посохом, и земля под копытами лошадей вздыбилась, сбрасывая седоков. Ред выпустил из книги волну фиолетового пламени, которое охватило двоих всадников, мгновенно обратив их в пепел. Оставшиеся попытались бежать, но были настигнуты ледяными стрелами, сорвавшимися с посоха Момона.

Бой закончился. Выжившие жители, увидев, что нападавшие мертвы, разразились криками — кто-то плакал, кто-то благодарил небеса, кто-то просто опустился на землю, не в силах стоять.

Ред и Момон обменялись взглядами. Момон едва заметно кивнул, и Ред повернулся к жителям.

— Опасность миновала, — громко сказал он, чтобы все слышали. — Те, кто напал на вашу деревню, мертвы. Мы — странствующие маги, Ред и Момон. Мы поможем вам, чем сможем.

Из толпы вышел пожилой мужчина — староста деревни, седой, сгорбленный, но с твёрдым взглядом. Он опирался на палку, его руки дрожали, но голос звучал ровно.

— Спасибо вам, господа маги, — произнёс он. — Если бы не вы, всех нас перебили бы. Но... кто были эти люди? Почему они напали на нас? Мы мирные крестьяне, у нас нет врагов...

Момон покачал головой.

— Мы не знаем, — ответил он. — Возможно, это были разбойники, маскирующиеся под солдат. Но это не важно сейчас. Важно спасти раненых и потушить пожары. Ред, поможешь?

Ред кивнул и, подойдя к ближайшему горящему дому, открыл книгу. С её страниц сорвался поток воды — чистой, холодной, которая обрушилась на пламя, заливая его. Через минуту дом перестал гореть. Затем Ред перешёл к следующему. Момон тем временем опустился на колени рядом с раненым охотником, которому всадник рассёк ногу. Его руки засветились мягким зелёным светом, и рана на глазах начала затягиваться. Охотник, стиснув зубы, смотрел на это чудо с благоговейным ужасом.

Жители, сначала напуганные, постепенно начали приходить в себя. Женщины, всхлипывая, бросились к своим домам — тем, что уцелели. Мужчины принялись собирать тела погибших, чтобы похоронить их. Дети, всё ещё дрожа, жались к матерям.

Энри, всё ещё держа Нему за руку, подошла к Реду, который как раз закончил тушить последний пожар. Он обернулся, и в его глазах (теперь она была уверена, что они действительно отливают багровым) мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— Ваша мать... — начал он, но Энри перебила его, сглотнув ком в горле:

— Она погибла. Защищая нас.

Ред опустил голову.

— Мне жаль. Я знаю, каково это — терять близких. Но вы живы. Вы и ваша сестра. Это главное.

Нему, всё ещё всхлипывая, спросила:

— Господин маг... а вы можете вернуть маму? Как вы лечили того дядю?

Ред покачал головой.

— Прости, малышка. Мёртвых я возвращать не умею. Но я могу помочь вам выжить. Идёмте, нужно найти вам место для ночлега и еду.

Он повёл их к дому старосты — одному из немногих уцелевших зданий. По пути к ним присоединился Момон, закончивший с лечением раненых. Его плащ был испачкан сажей и кровью, но держался он прямо, словно ничего особенного не произошло.

У дома старосты уже собралась группа жителей. Староста, увидев магов, поклонился.

— Господа, мы не знаем, как вас благодарить. Вы спасли наши жизни.

Момон поднял руку.

— Не стоит. Мы сделали то, что должен сделать любой, у кого есть сила. Но сейчас важно решить, что делать дальше. Ваша деревня разрушена. Многие погибли. Вы не сможете здесь оставаться — по крайней мере, без защиты.

Староста вздохнул.

— Вы правы, господин маг. Но куда нам идти? До ближайшего города несколько дней пути. И кто знает, не нападут ли на нас снова по дороге?

Ред и Момон переглянулись. Ред чуть заметно кивнул.

— Мы можем помочь вам добраться до безопасного места, — сказал Момон. — Но сначала нужно дождаться помощи. Я заметил на горизонте отряд всадников. Возможно, это местные войска.

Жители заволновались. Кто-то обрадовался, кто-то испугался — вдруг это новые враги?

Ред поднял руку, призывая к тишине.

— Мы не знаем, кто они. Но мы останемся здесь и встретим их. Если это друзья — хорошо. Если враги... — он коснулся своей книги, и та слабо засветилась, — мы защитим вас.

Староста поклонился ещё ниже.

— Благодарим, господа маги. Мы будем молиться за вас.

Ред и Момон отошли в сторону, к краю деревни, откуда открывался вид на дорогу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона, словно в напоминание о пролитой крови. Вдалеке, на холме, действительно показались всадники. Их было не меньше трёх десятков. Они двигались быстро, поднимая клубы пыли.

Момон прищурился, вглядываясь.

— Что делаем ? — тихо спросил он.

— Встретим его. Представимся странствующими магами, которые случайно оказались здесь и помогли жителям. Никакой лишней информации. Помни: мы просто маги, путешествующие по миру. Не более.

Момон кивнул. Они встали плечом к плечу, глядя на приближающихся всадников. Ветер трепал полы их плащей, принося запах гари и приближающейся судьбы. Жители деревни, сбившись в кучу за их спинами, с надеждой и страхом смотрели на дорогу.

Отряд был уже близко. Можно было разглядеть гербы на щитах — . Впереди скакал высокий воин в добротных доспехах, с мечом у пояса. Его лицо было суровым, а взгляд — цепким, оценивающим.

Ред чуть повернул голову к Момону и едва слышно произнёс:

— Началось.

Глава 5

Глава пятая: Воин-Капитан

Встреча

Отряд приближался быстро, вздымая за собой клубы серой пыли, которая в лучах заходящего солнца казалась кроваво-красной. Три десятка всадников, облачённых в добротную, хоть и не роскошную броню, двигались с военной чёткостью, держа строй даже на марше. На их щитах, потемневших от дорожной грязи, угадывался герб Королевства Ре-Эстиз — скрещённые мечи под короной. Во главе отряда скакал высокий, широкоплечий воин, чья осанка и посадка в седле выдавали в нём не просто командира, но человека, привыкшего повелевать и нести ответственность за жизни других.

Газеф Стронофф, Воин-Капитан Королевства, был мужчиной лет тридцати с небольшим. Его лицо, обветренное и загорелое под солнцем бесчисленных походов, несло на себе печать южного происхождения — смуглая кожа, резкие черты, коротко стриженные чёрные волосы, уже тронутые ранней сединой у висков. Глаза, тёмные и пронзительные, цепко осматривали открывающуюся перед ним картину: догорающие дома, тела на улицах, сбившихся в кучу перепуганных жителей и двух незнакомцев в тёмных плащах, стоящих на въезде в деревню.

Он спешился. Тяжёлые сапоги глухо ударили о землю. Медленно, держа руку на рукояти меча, но не обнажая его, Газеф двинулся вперёд. Его воины остались на месте, но каждый из них был готов в любой момент броситься на помощь своему командиру.

Ред и Момон наблюдали за его приближением. Момон — высокий скелет, скрытый под иллюзией человеческого облика — стоял неподвижно, словно статуя. Маскировка делала его похожим на сурового наёмника: обветренное лицо, тёмная борода, пронзительные глаза. Ред использовал схожую маскировку: его плащ стал проще, а лицо под капюшоном приобрело черты усталого путника средних лет — бледное, с резкими скулами и глубоко посаженными глазами. Книга в его руках всё ещё источала слабое свечение, но теперь оно казалось скорее атрибутом странствующего заклинателя, чем чем-то зловещим.

Газеф остановился в нескольких шагах от них. Его рука по-прежнему лежала на рукояти меча — одного из четырёх сокровищ Королевства, клинка, известного как «Режущий Бритву».

— Я — Газеф Стронофф, Воин-Капитан Королевства Ре-Эстиз, — произнёс он твёрдым голосом. — Кто вы? И что здесь произошло?

Момон сделал шаг вперёд. Его голос, прошедший через фильтр иллюзии, звучал глубоко и ровно:

— Моё имя — Момон. Я странствующий маг. А это мой коллега, Ред. Мы путешествуем по этим землям. Сегодня утром мы оказались неподалёку и заметили дым. Когда мы прибыли, деревню уже атаковали всадники в доспехах с гербами. Мы вмешались и уничтожили нападавших.

Ред добавил:

— Мы не ищем славы или награды, Воин-Капитан. Мы просто не могли пройти мимо.

Газеф несколько мгновений молчал, переваривая услышанное. Затем его взгляд скользнул по трупам всадников, разбросанным по улице, по обгоревшим стенам домов.

— Гербы, говорите? — переспросил он. — Позвольте взглянуть.

Он подошёл к ближайшему телу, опустился на одно колено и осмотрел герб на нагруднике, затем вытащил меч из мёртвой руки всадника. Его глаза сузились.

— Это.... произнёс он с гневом. — Клеймо на клинке... Это Теократия. Слейновская Теократия.

Он выпрямился и посмотрел на Момона и Реда.

— Вы уверены, что уничтожили всех? Теократия редко действует одной волной. Если они хотели убить меня, то наверняка подготовили ловушку посерьёзнее.

Ред и Момон переглянулись. Момон едва заметно кивнул.

— Мы заметили ещё один отряд, — сказал Ред. — Маги в белых одеждах. Они держатся на расстоянии, но движутся сюда.

Газеф стиснул зубы.

— Писание Солнечного Света. Элитный отряд Теократии. Они специализируются на уничтожении нелюдей, но и с людьми справляются не хуже. Если они здесь, то мои шансы невелики.

Он посмотрел на магов, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на отчаяние.

— Я не могу просить вас о помощи. Вы уже сделали больше, чем могли. Но... если вы действительно странствующие маги, ищущие знаний... Я расскажу вам всё, что знаю об этом мире. В обмен на помощь.

Момон чуть наклонил голову.

— Мы слушаем, Воин-Капитан.

Разговор у колодца

Они отошли к колодцу в центре деревни — единственному месту, которое не было залито кровью или охвачено огнём. Жители собрались в дальнем конце площади, где несколько мужчин сооружали из обломков забор. Женщины и дети жались друг к другу, бросая испуганные взгляды на незнакомцев.

Газеф опустился на край колодца.

— Я не знаю, кто вы на самом деле, — начал он. — Вы говорите, что странствующие маги. Но ваша сила... Я видел, что вы сделали с этими всадниками. Даже архимаги Королевства не способны на такое. Вы уничтожили два десятка хорошо вооружённых солдат за считанные минуты.

Он поднял взгляд.

— Я не буду спрашивать, откуда вы. Вы спасли этих людей. Вы спасли меня, даже если сами этого не осознаёте. Если бы не вы, я бы попал в ловушку Теократии и, скорее всего, погиб бы. А моя смерть могла бы развязать войну между Королевством и Империей.

Момон, опершись на посох, заговорил:

— Мы действительно странники, Воин-Капитан. Мы пришли издалека. И мы ищем место в этом мире. Понимание того, как он устроен. Кто здесь правит, кто воюет, кто обладает настоящей силой.

Газеф кивнул.

— Тогда слушайте. Этот мир жесток. Королевство Ре-Эстиз — одно из трёх великих человеческих государств. На севере — Империя Бахарут, наши извечные враги. Южнее — Слейновская Теократия, где правят жрецы. Они считают себя высшей расой и ненавидят всех, кто не похож на людей.

Он сделал паузу.

— Но есть и другие. Нелюди. Гоблины, огры, великаны, драконы. Они живут в лесах, горах, пустошах. Некоторые разумны и имеют свои королевства. Но большинство — дикие твари, которые только и ждут возможности напасть на человеческие поселения.

Ред спросил:

— А что насчёт магии? Насколько она развита в этом мире?

Газеф усмехнулся.

— Магия есть. Но настоящих магов мало. Большинство способны лишь на простейшие фокусы. Те, кто владеет магией третьего ранга и выше, уже считаются элитой. Архимаги, способные на заклинания пятого ранга, — редкость. А о магии выше шестого ранга я слышал только в легендах.

Момон и Ред снова переглянулись. В Иггдрасиле магия десятого ранга была обычным делом. Получается, в этом мире они были почти богами.

— Интересно, — произнёс Момон. — А что насчёт нежити? Демонов?

Газеф нахмурился.

— Нежить встречается на полях сражений или в древних руинах. Но она слаба — зомби, скелеты, иногда духи. Настоящие личи или вампиры — огромная редкость. Демоны... Я слышал о них, но сам никогда не встречал.

Он помолчал.

— Но в последнее время что-то меняется. Монстры становятся агрессивнее. В лесах появляются твари, которых раньше здесь не видели. А Теократия активизировалась. Эта атака — лишь часть их плана.

Ред задумался. Всё шло как в каноне «Оверлорда». Но теперь, когда они с Аинзом были здесь, история неизбежно изменится.

— Воин-Капитан, — сказал он. — Вы упомянули Писание Солнечного Света. Насколько они опасны?

Газеф посмотрел на него с мрачной серьёзностью.

— Очень опасны. Их лидер, Нигун Грид Луин, способен призывать ангелов высокого ранга. Если они здесь, мои шансы выжить в прямом столкновении невелики.

Он сжал кулаки.

— Я готов принять бой. Это мой долг. Но я не могу подвергать опасности жителей деревни. Если бы я мог попросить вас защитить их, пока я буду сражаться...

Момон поднял руку, останавливая его.

— Мы сделаем больше, Воин-Капитан. Мы защитим и деревню, и вас.

Газеф удивлённо посмотрел на него.

— Вы готовы сражаться против Теократии? Они не простят вам этого. Они будут охотиться на вас.

Ред усмехнулся под капюшоном.

— Пусть охотятся. Мы не в первый раз сталкиваемся с теми, кто считает себя высшей силой.

Момон кивнул.

— К тому же мы заинтересованы в том, чтобы у нас были союзники в этом мире. Вы, Воин-Капитан, кажетесь человеком чести. Мы поможем вам. А вы, в свою очередь, поможете нам освоиться здесь.

Газеф несколько мгновений смотрел на них, словно пытаясь разглядеть под иллюзиями их истинную сущность. Затем он медленно кивнул.

— Хорошо. Я принимаю вашу помощь. И клянусь своей честью, что отплачу вам тем же.

Дар

Солнце уже почти скрылось за горизонтом. Небо окрасилось в глубокие багровые и фиолетовые тона. Газеф отдал приказ своим воинам рассредоточиться по деревне и быть готовыми к бою.

Момон и Ред отошли в сторону, чтобы обсудить план.

— Нужно обезопасить Газефа, — тихо сказал Ред. — Если он погибнет, мы потеряем ценный контакт. У меня есть идея.

Он достал из складок плаща небольшой амулет — серебряную цепочку с тёмным камнем, в глубине которого мерцали искры.

— Артефакт телепортации. Я настроил его так: если Газеф и его люди окажутся в смертельной опасности, амулет активируется и перенесёт их в безопасное место. Например, обратно в эту деревню. А нас... нас он перенесёт прямо к врагу.

Момон задумался.

— Интересно. То есть мы окажемся в эпицентре битвы, а Газеф и его воины будут в безопасности?

— Именно. Так мы сможем сражаться в полную силу, не беспокоясь о свидетелях.

Момон кивнул.

— Отлично. Давай так и сделаем.

Они вернулись к Газефу. Ред протянул ему амулет.

— Воин-Капитан, это защитный артефакт. Если вам будет угрожать смертельная опасность, он активируется и поможет вам. Носите его при себе.

Газеф с сомнением посмотрел на амулет.

— Я не привык полагаться на магию в бою. Мой меч — вот моя защита.

Понимаю, — ответил Ред. — Но ваша жизнь важнее гордости. Королевству нужен такой воин, как вы. Прошу, возьмите его. Как знак нашего союза.

Газеф колебался лишь мгновение. Затем взял амулет и надел на шею.

— Хорошо. Я принимаю ваш дар. Но что будет с вами, если амулет активируется?

— О нас не беспокойтесь, — ответил Момон. — Мы справимся.

Газеф хотел что-то сказать, но в этот момент один из его воинов, стоявший на посту у края деревни, крикнул:

— Воин-Капитан! Враги! Они окружают нас!

Окружение

Из сгущающихся сумерек, словно порождения самой ночи, появились они. Всадники в доспехах — ещё один отряд, гораздо больше первого. Их было не меньше полусотни. Они двигались молча, беря деревню в кольцо. А за их спинами, на холме, возникли фигуры в белоснежных мантиях, расшитых золотыми рунами. Писание Солнечного Света.

Нигун Грид Луин, лидер отряда, стоял на возвышении и смотрел на деревню с холодным презрением. Его голос, усиленный магией, разнёсся над полем:

— Газеф Стронофф! Ты окружён. Твои воины не спасут тебя. Сдавайся, и мы сохраним жизнь жителям этой деревни. Сопротивляйся — и все умрут.

Газеф сжал меч. Его воины, занявшие позиции у частокола, напряглись. Жители деревни, сбившиеся в кучу у колодца, в ужасе смотрели на приближающихся врагов.

— Воин-Капитан, — прошептал один из его людей, молодой парень по имени Брейн. — Их слишком много. Мы не справимся.

— Справимся, — твёрдо ответил Газеф. — Мы — воины Королевства. Мы не сдаёмся.

Но в его глазах Ред видел сомнение. Газеф понимал, что шансов почти нет.

Всадники начали сжимать кольцо. Их кони, храпя, ступали по влажной земле. Мечи были обнажены. Маги на холме начали читать заклинания, и вокруг них засияли ангельские фигуры.

— Пора, — тихо сказал Ред Момону.

Момон кивнул.

В тот момент, когда первый всадник пересёк невидимую черту, амулет на груди Газефа вспыхнул ослепительным светом. Газеф даже не успел удивиться — его тело, как и тела всех его воинов, окутало сияние. Пространство вокруг них исказилось, пошло рябью.

— Что?! — воскликнул Газеф, но его голос утонул в гуле магической энергии.

Вспышка. И воины Королевства исчезли. Остались только Ред и Момон, стоящие плечом к плечу на въезде в деревню.

Амулет на груди Реда, связанный с амулетом Газефа, тоже вспыхнул. Пространство вокруг них двоих исказилось, и в следующий миг они исчезли.

Телепортация

Газеф и его воины рухнули на землю в центре деревни Карне. Вокруг них были уцелевшие дома, колодец, перепуганные жители. Они были живы. Все до единого.

Газеф, шатаясь, поднялся на ноги. Его рука метнулась к груди — амулет, который дал ему Ред, потускнел, но всё ещё слабо мерцал.

— Что... что произошло? — прошептал Брейн, оглядываясь. — Мы... мы в деревне?

— Телепортация, — ответил Газеф, сжимая амулет в руке. — Они... они спасли нас.

Он посмотрел туда, где только что стояли Момон и Ред. Их не было.

— Воин-Капитан! — крикнул один из воинов. — Враги! Они всё ещё там! Но магов нет!

Газеф стиснул зубы.

— Они отправились сражаться. Одни. Против всего отряда Теократии.

Он хотел броситься обратно, но понял, что это бессмысленно. Он не знал, куда именно телепортировались маги. И даже если бы знал — что он мог сделать против такой силы?

— Будем ждать, — сказал он, и его голос дрогнул. — Будем молиться, чтобы они вернулись.

У холма

Ред и Момон материализовались прямо перед строем Писания Солнечного Света. Вспышка света, и они стоят на холме, лицом к лицу с заклинателями в белых мантиях и десятками призванных ангелов.

Нигун Грид Луин, стоявший впереди, вздрогнул от неожиданности.

— Что?! — воскликнул он. — Кто вы?! Где Газеф?!

Момон медленно выпрямился. Его иллюзия начала таять, обнажая истинный облик: высокий скелет в чёрной мантии, с посохом в руке и багровыми огоньками в пустых глазницах.

— Газеф в безопасности, — прошелестел он. — А вы... вы имеете дело с нами.

Нигун побледнел.

— Нежить... Высшая нежить... Этого не может быть.

Конец пятой главы.

Глава 6

Глава шестая: Пепел и Хаос

Битва у холма

Воздух на вершине холма сгустился от магии. Ангелы — около двух десятков сияющих созданий с огненными мечами и крыльями, от которых исходил ослепительный свет, — выстроились перед заклинателями Теократии живым щитом. Их лидер, Нигун Грид Луин, стоял чуть поодаль, его белая мантия, расшитая золотыми рунами, развевалась на ветру, а в руке он сжимал посох, увенчанный солнечным диском. Его глаза, холодные и расчётливые, буравили двух незнакомцев, появившихся из ниоткуда.

Всадники внизу, окружившие было деревню, теперь в замешательстве озирались, не понимая, куда исчез Газеф и его воины. Их командиры отдавали приказы, разворачивая коней в сторону холма, но в их движениях уже чувствовалась неуверенность. Они видели, как изменилась аура существ на холме, и древний, животный инстинкт кричал им: «Бегите».

Аинз, сбросивший человеческую иллюзию, возвышался над полем боя как монумент. Его чёрная мантия колыхалась в потоках магической энергии, исходящей от него самого. Посох Аинз Оал Гоун в его костяной руке мерцал зловещим светом, а в пустых глазницах пылал багровый огонь. Он был воплощением смерти, и сама земля, казалось, дрожала под его ногами. Каждая линия его фигуры, каждая складка мантии дышала силой, которая не принадлежала этому миру — силой, перед которой бледнели даже легенды о древних богах.

Ред стоял рядом. До этого момента он сохранял человеческую маскировку — усталый путник средних лет в простом плаще. Но теперь, когда битва началась, он отбросил иллюзию. Покров спал, являя его истинный облик.

Он был полуэльфом-получеловеком — наследие, выбранное им при создании персонажа в Иггдрасиле много лет назад. Его уши, слегка заострённые, но не такие длинные, как у чистокровных эльфов, выдавали смешанное происхождение. Черты лица сочетали человеческую резкость и эльфийскую утончённость: высокие скулы, тонкий нос, бледная кожа, которая, казалось, никогда не знала солнца, и глубокие, внимательные глаза янтарного цвета — сейчас, под влиянием магии, они горели багровым огнём. Тёмные волосы, собранные в низкий хвост, ниспадали на плечи, а лёгкая небритость придавала ему вид бывалого странника. Он не был ни молодым, ни старым — возраст полуэльфов всегда трудно определить. Тёмный плащ окутывал его фигуру, а в руках покоилась книга, от которой исходило розовато-фиолетовое свечение.

Полуэльфы в Иггдрасиле были редким выбором. Большинство игроков предпочитали чистые расы — они давали более выраженные бонусы и чёткую специализацию. Но Ред с самого начала знал, что его путь будет иным. Полуэльфы не имели явных преимуществ, но обладали уникальной гибкостью: они могли сочетать человеческую адаптивность с эльфийской предрасположенностью к магии. Именно эта гибкость позволила ему стать тем, кем он стал — Магом Хаоса.

Он чувствовал, как внутри поднимается азарт. Тот самый азарт, который он испытывал в Иггдрасиле, когда сражался с сильнейшими игроками. И сейчас к нему примешивалось воспоминание — яркое, живое, словно это было вчера. Воспоминание о том дне, когда он сделал выбор, определивший его судьбу.

Воспоминание: Путь к Хаосу

Иггдрасиль. Тронный зал гильдии «Стражи Бездны», пустой и гулкий, освещённый лишь магическими светильниками. Ред — тогда ещё просто игрок, запертый в этом мире и не знающий, как выбраться, — стоял перед интерфейсом выбора мультикласса. Он был магом. Чистым магом — классическая школа, никаких примесей. Заклинания стихий, защитные барьеры, манипуляции пространством. Сильно, надёжно, предсказуемо. Он достиг сотого уровня и мог бы остановиться на этом. Но Иггдрасиль был игрой безграничных возможностей, и те, кто действительно хотел стать сильнейшими, искали мультиклассы — комбинации, дающие уникальные способности.

Перед ним высветился список доступных вариантов. Архимаг. Мастер Стихий. Хранитель Знаний. Десятки путей, каждый из которых обещал силу и новые заклинания. Но его взгляд приковала одна строка, выделенная золотым цветом:

«Маг Хаоса — уникальный мультикласс. Доступен только победителю Турнира Сильнейших. В мире существует лишь один носитель этого класса».

Ред помнил Турнир. Он участвовал в нём не ради славы — ему нужно было отвлечься от мыслей о том, что он заперт в игре, возможно, навсегда. Турнир Сильнейших был событием, собравшим лучших игроков со всех девяти миров. Тысячи участников, десятки тысяч зрителей, арены, парящие в пустоте. Он прошёл через сотни боёв, побеждая противников, которые были выше его по уровню, лучше экипированы, опытнее. Но он победил. Не потому, что был сильнее, а потому, что был непредсказуем.

В финале он встретился с Зара'Тулом, магом класса «Мировой Катастрофы». Их бой длился почти час. Зара'Тул был силён — его заклинания десятого ранга сотрясали арену, он призывал элементалей, обрушивал на Реда метеоритные дожди и искажал гравитацию. Но Ред использовал то, что никто не мог предвидеть: он смешивал школы магии, которые считались несовместимыми, создавал иллюзии, путающие противника, менял тактику каждые несколько секунд. В решающий момент он заставил реальность вокруг Зара'Тула исказиться. Пространство схлопнулось, время замедлилось, и маг, не успевший среагировать, был уничтожен.

После боя к нему подошёл представитель администрации — редкое явление в Иггдрасиле. Высокая фигура в сером плаще, без лица, лишь два светящихся глаза.

— Твой стиль боя уникален, — произнёс он голосом, лишённым эмоций. — Ты не просто силён. Ты хаотичен. Ты нарушаешь правила, которые мы создавали годами. Мы хотим предложить тебе то, что не предлагали никому.

И вот теперь этот выбор стоял перед ним. Маг Хаоса — не просто дополнительный класс, а мультикласс, который перестраивал саму основу его магии. Он позволял управлять непредсказуемостью, изменять реальность по своей воле, игнорировать законы, которым подчинялись все остальные заклинатели.

Ред, не колеблясь, нажал «Принять».

В тот же миг его тело пронзила энергия — не болезненная, но ошеломляющая. Он чувствовал, как что-то меняется в самой его сути. Магия Хаоса не просто добавляла новые заклинания — она перестраивала его понимание реальности. Он вдруг осознал, что законы этого мира — лишь условности. Что пространство, время, материя — всё это можно изменить, если знать, как.

Интерфейс обновился. Теперь в его профиле значилось:

Раса: Полуэльф (человеческая кровь + эльфийская кровь)

Основной класс: Маг (100 уровень)

Мультикласс: Маг Хаоса (уникальный)

Он закрыл интерфейс и посмотрел на свои руки. Они светились — не обычным магическим светом, а глубоким пурпурно-чёрным сиянием с вкраплениями белых искр. Цвета Хаоса.

— Вот оно, — прошептал он. — Моё истинное оружие.

С тех пор прошло много времени. Он редко использовал Магию Хаоса в полную силу — в обычных боях это было излишне. Но сейчас, в этом новом мире, где не было правил и ограничений, он чувствовал, что эта сила стала только могущественнее. Словно сам этот мир ждал, когда кто-то разорвёт оковы его законов.

Продолжение битвы

Воспоминания отступили, и Ред вернулся в настоящее. Перед ним стояли остатки заклинателей Теократии, а Аинз уже расправлялся с ангелами.

Нигун, справившись с первым потрясением, выпрямился и направил посох на них.

— Кто бы вы ни были, — произнёс он, и его голос, усиленный магией, разнёсся над холмом, — вы умрёте здесь. Во имя Теократии, во имя богов, я уничтожу вас!

Ангелы, повинуясь его воле, ринулись в атаку. Их сияющие фигуры двигались с нечеловеческой скоростью, оставляя в воздухе светящиеся следы. Огненные мечи были занесены для удара.

Аинз поднял руку. Это было почти ленивое движение — словно он отгонял назойливую муху. С его ладони сорвалась волна чёрной энергии — «Негативный Взрыв», заклинание, которое в Иггдрасиле считалось всего лишь восьмым рангом. Но здесь, в этом мире, где даже пятый ранг был редкостью, оно казалось божественным гневом.

Энергия ударила в ближайшего ангела. Тот даже не успел закричать — его сияющее тело просто рассыпалось пеплом, словно бумага в огне. Волна прошла дальше, задевая ещё двоих, и они разделили ту же участь. Это было не сражение — это было истребление.

— Что?! — выкрикнул один из заклинателей, пятясь. — Он уничтожил Архангела Огня одним ударом! Это невозможно!

Аинз не удостоил его ответом. Он взмахнул посохом, и земля под ногами оставшихся ангелов вздыбилась. Каменные шипы, острые как бритвы, пронзили их сияющие тела. Ещё одно заклинание — «Адское Пламя» — и столбы чёрного огня вырвались из-под земли, поглощая тех, кто пытался атаковать с воздуха. Ангелы падали, словно подкошенные, их священный свет меркнул, не в силах противостоять тьме, которая была старше и могущественнее их самих.

Нигун, наблюдая за этим, чувствовал, как его сердце сжимается от ужаса. Он видел многое: битвы с нелюдями, уничтожение еретиков, даже стычки с высшей нежитью. Но то, что он видел сейчас, не укладывалось в его понимание. Этот скелет в чёрной мантии… он не просто уничтожал его ангелов. Он делал это с такой лёгкостью, словно они были муравьями под его ногами.

— Ты… — прошептал Нигун, и его голос дрогнул. — Ты кто? Ты не просто лич.

Аинз повернул голову к нему. Багровые огоньки в его глазницах вспыхнули ярче.

Я — Аинз Оал Гоун, Владыка Великой Гробницы Назарик.

Нигун стиснул зубы. Страх боролся в нём с фанатичной верой. Он не мог отступить — это означало бы предать всё, во что он верил. Но и победить он не мог. Оставалось только одно: использовать последний козырь.

— Ты силён, нежить, — произнёс он, доставая из складок мантии небольшой кристалл, светящийся изнутри ослепительным светом. — Но у меня есть кое-что, что приберегалось для самого опасного врага. То, что даровано мне самой Теократией!

Он разбил кристалл. Вспышка света озарила холм, и перед ним начал материализоваться ангел совершенно иного порядка. Огромный, выше всех предыдущих в несколько раз, с десятью крыльями и короной из света на голове. Его тело было соткано из чистой магии, а в руке он держал меч, от которого исходила аура подавляющей силы. Доминион Власти — высшее ангельское существо, доступное для призыва в этом мире. Его появление заставило даже оставшихся заклинателей отшатнуться — настолько велика была его мощь.

— Вот теперь ты умрёшь! — торжествующе воскликнул Нигун. — Доминион Власти, убей его!

Ангел издал трубный глас, от которого содрогнулась земля. Его меч, сияющий божественным светом, обрушился на Аинза. Владыка Назарика поднял посох, блокируя удар. На мгновение их силы столкнулись — тьма против света, древняя магия Иггдрасиля против божественного благословения этого мира. Аинз отступил на шаг, и на его костяной руке появилась тонкая трещина.

— Владыка! — раздался голос, полный ярости.

Из тени за спиной Аинза возникла фигура в белом платье, с чёрными крыльями и золотыми глазами. Альбедо, Верховный Страж Назарика, материализовалась рядом, повинуясь мысленному зову. Её лицо, обычно спокойное и прекрасное, было искажено гневом. Её аура вспыхнула, заставляя ближайших заклинателей упасть на колени от ужаса.

— Эта низшая форма жизни посмела причинить боль моему возлюбленному! — прошипела она, и в её голосе звучала такая ненависть, что даже воздух, казалось, заледенел. — Я разорву тебя на куски, жалкое создание! Я заставлю тебя молить о смерти, которая никогда не наступит!

— Успокойся, Альбедо, — прошелестел Аинз, и в его голосе послышалось лёгкое раздражение. — Это всего лишь царапина. Но ты права: с этим существом пора заканчивать.

Он вытянул руку вперёд. Вокруг его ладони начал формироваться шар абсолютной тьмы — «Чёрная Дыра», заклинание сверхранга, одно из сильнейших в его арсенале. Пространство вокруг шара искажалось, затягивая в себя свет, воздух и саму реальность. Даже Альбедо, стоявшая рядом, почувствовала, как её тянет к этой бездне, и сделала шаг назад.

Доминион Власти попытался атаковать снова. Его меч, объятый божественным пламенем, устремился к Аинзу. Но, коснувшись горизонта событий чёрной дыры, он просто исчез. Не сломался, не расплавился — он перестал существовать, словно его никогда и не было. Затем исчезла рука ангела, державшая меч, потом крыло, а потом и он сам — затянутый в бездну, из которой нет возврата. Доминион Власти, высшее ангельское существо, гордость Теократии, был уничтожен за считанные секунды.

Нигун закричал. Это был крик не просто ужаса — это был крик человека, у которого рухнул весь мир. Всё, во что он верил, всё, чему поклонялся, оказалось бессильным перед этой нежитью. Его боги, его ангелы, его магия — всё было растоптано, словно мусор.

Он упал на колени. Его посох выпал из рук и покатился по земле. Слёзы текли по его щекам, смешиваясь с пылью.

— Пощади! — взмолился он, глядя на Аинза. — Я расскажу всё, что знаю! Я буду служить тебе! Только не убивай!

Альбедо шагнула вперёд, её глаза горели холодной яростью.

— Ты посмел поднять руку на моего возлюбленного Владыку, — произнесла она ледяным тоном. — Ты — низшая форма жизни, недостойная даже его взгляда. Пощады не будет. Ты будешь страдать. Долго. Очень долго.

Аинз поднял руку, останавливая её.

— Подожди, Альбедо. Он может быть полезен. Демиург допросит его и вытянет все секреты Теократии. А потом… потом мы решим его судьбу.

Нигун, услышав это, побледнел ещё больше. Он понимал, что пощады не будет — будет лишь отсрочка перед неизбежным. Но даже эта отсрочка была даром, которого он не заслуживал.

Магия Хаоса

Пока Аинз расправлялся с ангелами и Нигуном, Ред сражался с остатками заклинателей Теократии, которые пытались атаковать с флангов. Их было около дюжины — хорошо обученных жрецов, способных призывать ангелов низшего ранга и использовать заклинания света. Для местных жителей они были бы смертельной угрозой. Для Реда — нет.

Он открыл книгу, и с её страниц сорвались десятки фиолетовых лучей. «Пронзающие Иглы» — заклинание, которое в Иггдрасиле считалось лишь пятым рангом. Но здесь, усиленное магией этого мира, оно было смертоносным. Три заклинателя упали, пронзённые насквозь, даже не успев выставить защиту.

Остальные попытались контратаковать. Один из них призвал ангела — небольшого, но быстрого, с огненным мечом. Ред даже не посмотрел на него. Он взмахнул рукой, и перед ним возник мерцающий барьер — «Стена Хаоса», заклинание его уникального мультикласса. Ангел врезался в неё и исчез, поглощённый искажением реальности.

— Этого недостаточно, — пробормотал Ред. — Слишком просто.

Он решил, что пора показать им истинную силу. Силу, которая не знала границ и правил.Силу хаоса.

Он закрыл глаза и потянулся внутрь себя. Там, в глубине его существа, пульсировала древняя, первозданная энергия. Она не была злой или доброй — она была самой сутью творения и разрушения, началом и концом всего сущего. Она ждала, когда её призовут. И сейчас, почувствовав его волю, она отозвалась.

Книга в его руках вспыхнула. Но теперь это был не привычный розовато-фиолетовый свет. Это было нечто иное: глубокий, насыщенный пурпур, переходящий в чёрный, с вкраплениями ослепительно-белых искр. Цвета Хаоса. Цвета силы, которая существовала до того, как этот мир был создан, и будет существовать после того, как он обратится в пыль.

Он открыл глаза. Теперь в них плясали вихри Хаоса — пурпурные, чёрные, белые, они сменяли друг друга, словно сама суть непредсказуемости нашла в нём своё отражение. Его аура изменилась — она стала больше, тяжелее, подавляющей. Заклинатели, которые ещё секунду назад готовились атаковать, замерли, не в силах пошевелиться. Они чувствовали: перед ними не просто маг. Перед ними — существо, которое стоит на вершине пищевой цепочки магии, существо, для которого их заклинания — не более чем детские фокусы.

— Что… что это?! — выкрикнул один из них, пятясь. — Я не чувствую её природы! Она не божественная, не арканная, не духовная! Что это за магия?!

Ред усмехнулся под капюшоном. Его голос, усиленный Хаосом, прозвучал громом, разносясь над холмом и заставляя землю дрожать:

— Это Магия Хаоса, жалкие подражатели. Магия, которая не подчиняется вашим законам. Магия, которая существовала, когда ваши боги ещё не научились дышать. Магия, которую я получил как мультикласс за победу над сильнейшими магами моего мира. И сейчас вы увидите, насколько вы ничтожны.

Он вытянул руку вперёд. С его ладони сорвался поток чистой хаотической энергии — не огонь, не лёд, не молния, а нечто, постоянно меняющее свою форму. Один из заклинателей попытался блокировать его священным барьером — самым сильным, на что был способен. Хаотическая энергия даже не заметила барьер. Она прошла сквозь него, словно его не существовало, и вонзилась в грудь жреца. Тот не умер — он просто перестал существовать, словно его вычеркнули из реальности. Ни крови, ни крика, ни даже пепла — просто пустота на том месте, где он только что стоял.

Второго мага энергия превратила в камень. Третьего — в сгусток чистой магии, который взорвался фонтаном разноцветных искр. Четвёртого — в зеркальную копию его самого, которая тут же атаковала своего создателя.

Ред повёл рукой, и хаотическая энергия разделилась на десятки лучей, каждый из которых нашёл свою цель. Они пронзали заклинателей, и каждый умирал по-разному: кто-то рассыпался пеплом, кто-то превращался в лёд, кто-то взрывался, кто-то просто исчезал. Это было не сражение — это была демонстрация. Демонстрация того, что сила, которой владеет Ред, находится за пределами понимания этого мира.

Один из заклинателей, самый молодой, упал на колени и зарыдал.

— Пощади! — взмолился он. — Я не хотел! Меня заставили! Пощади!

Ред посмотрел на него. В его глазах, полных Хаоса, на мгновение мелькнуло что-то похожее на жалость. Но только на мгновение.

— Ты пришёл сюда, чтобы убивать беззащитных, — произнёс он. — Ты не заслужил пощады.

Луч хаотической энергии ударил в жреца, и тот рассыпался горстью песка, который тут же развеял ветер.

Нигун, всё ещё стоявший на коленях перед Аинзом, смотрел на это широко раскрытыми глазами. Он видел, как его лучшие заклинатели, элита Теократии, гибнут один за другим, словно мухи. И он понимал: они никогда не стояли ни единого шанса. Эти существа, Аинз и Ред, были не просто сильны — они были силой, которая могла бы соперничать с самими богами. А возможно, и превосходить их.

— Кто вы? — прошептал он снова, но теперь в его голосе не было ни вызова, ни надежды. Только пустота. — Откуда вы взялись?

Ред, закончив с последними заклинателями, подошёл к Аинзу. Его аура Хаоса постепенно угасала, впитываясь обратно в книгу. Глаза снова стали просто багровыми, а не пылающими вихрями. Его лицо полуэльфа, с янтарными глазами, вновь стало видимым — спокойное, сосредоточенное.

— Мы из места, которое ты не сможешь понять, жрец, — ответил он. — Из мира, где такие, как ты, были бы лишь пылью под ногами . И мы пришли сюда, чтобы найти своё место. Твоя Теократия, твои боги, твои ангелы — всё это для нас не более чем забавные игрушки. Запомни это. Нигун ничего не ответил. Он просто опустил голову, принимая свою судьбу.

Возвращение в деревню

Когда последние враги пали, а выжившие всадники бежали, Аинз и Ред активировали заклинание телепортации и вернулись в деревню Карне. Жители, всё ещё напуганные, встретили их молчаливым благоговением. Газеф, стоявший у колодца с мечом в руке, увидев их, выдохнул с облегчением.

— Вы живы! — воскликнул он, подходя. — Я… я уже думал, что вы…

— Мы в порядке, Воин-Капитан, — ответил Ред. Его голос звучал устало, но твёрдо. — Писание Солнечного Света уничтожено. Их лидер взят в плен. Всадники отступили.

Газеф несколько мгновений смотрел на них, не в силах поверить.

— Вы… вы вдвоём уничтожили элитный отряд Теократии? — переспросил он. — Это… это невозможно.

— Возможно, — ответил Аинз. — Просто мы сильнее.

Газеф покачал головой, всё ещё не веря.

— Я слышал взрывы, видел вспышки… Что это была за магия? Я никогда не видел ничего подобного. Даже в легендах о древних магах нет ничего, что могло бы сравниться с этим.

Ред и Аинз переглянулись.

— Это долгая история, — сказал Ред. — Возможно, однажды я расскажу тебе.

Газеф кивнул, понимая, что не стоит настаивать.

— Я в ещё большем долгу перед вами, — произнёс он. — Вы спасли не только меня, но и всю деревню. Я не знаю, как отплатить вам.

— Не нужно платы, — ответил Аинз. — Просто помни, кто мы. И когда придёт время, будь на нашей стороне.

Газеф выпрямился и ударил кулаком по нагруднику в знак клятвы.

— Я буду, — сказал он. — Клянусь своей честью.

Прощание и новое имя

Позже, когда первые лучи солнца окрасили небо, Газеф и его уцелевшие воины готовились к отбытию. Лошади были осёдланы, раненые перевязаны. Воин-Капитан, облачённый в доспехи, стоял у ворот деревни, глядя на Аинза и Реда.

— Я возвращаюсь в столицу, — сказал он. — Я доложу королю о том, что здесь произошло. О вас. О Теократии. Это может занять время, но я сделаю всё, чтобы вас приняли при дворе.

Аинз, вновь скрывшийся под человеческой иллюзией, кивнул.

— Мы будем ждать, Воин-Капитан. А пока… мы останемся здесь. Поможем жителям восстановить деревню. Укрепим её. Сделаем так, чтобы никто больше не посмел напасть на неё.

Газеф посмотрел на него с уважением.

— Вы странные… маги, — сказал он. — Но я рад, что встретил вас. И я надеюсь, что мы ещё увидимся.

— Обязательно увидимся, — ответил Ред.

Газеф вскочил на коня и, бросив последний взгляд на деревню, пришпорил его. Отряд двинулся в путь, поднимая за собой клубы пыли.

Когда всадники скрылись за горизонтом, Аинз повернулся к Реду. Его иллюзия дрогнула и исчезла, обнажая истинный облик.

— Знаешь, — прошелестел он, — «Момон» было неплохим именем. Но теперь… теперь я хочу, чтобы этот мир знал моё новое имя. Имя, которое я носил в Иггдрасиле. Имя, под которым меня знали мои товарищи по гильдии.

Ред кивнул, понимая.

— Аинз Оал Гоун, — произнёс он. — Звучит внушительно.

— Именно, — Аинз поднял посох, и с его навершия сорвался луч чёрного пламени, который ударил в землю, выжигая на ней символ — эмблему гильдии Айнз Оал Гоун. — Отныне и навсегда. Пусть этот мир дрожит, услышав моё имя.

Великая Гробница Назарик. Тронный зал

Аинз и Ред вернулись в Назарик через несколько часов. Альбедо, которая телепортировалась раньше, уже ждала их в тронном зале вместе с остальными Стражами: Демиургом, Шалтир, Коцитом, Аурой и Маре. Также присутствовали Себас Тиан и Нарберал Гамма.

Аинз воссел на трон. Его багровые огоньки обвели собравшихся.

— Я собрал вас, чтобы объявить важное решение, — прошелестел он. — Отныне я отказываюсь от имени Момон. Моё имя — Аинз Оал Гоун. И я хочу, чтобы это имя стало известно всему миру.

Стражи переглянулись. Альбедо, стоявшая ближе всех, склонилась в поклоне.

— Как прикажете, Владыка. Мы сделаем всё, чтобы ваше имя гремело в каждом уголке этого мира.

Аинз кивнул.

— Именно. Я хочу, чтобы вы распространяли моё имя. Пусть все знают, кто я. Пусть знают, что Аинз Оал Гоун — это сила, с которой нужно считаться. Пусть это привлечёт внимание других игроков, если они есть в этом мире. Я хочу найти их. Хочу понять, одни мы или нет.

Он сделал паузу, обводя взглядом Стражей.

— Это всё. Можете идти.

Стражи поклонились и начали расходиться. Но когда двери тронного зала закрылись, Демиург остановил остальных в коридоре.

— Вы слышали Владыку, — произнёс он, поправляя очки. — Он желает, чтобы его имя стало известно всему миру.

— Да, — кивнула Альбедо. — И мы исполним его волю.

Демиург улыбнулся своей тонкой, понимающей улыбкой.

— Владыка сказал «распространять имя». Но я думаю, он имел в виду нечто большее. Он желает, чтобы мир узнал его могущество. Чтобы все склонились перед ним. Он желает… завоевания.

Шалтир облизнулась.

— Завоевание? Звучит весело. Я хочу попробовать кровь тех, кто посмеет сопротивляться.

Коцит издал низкий, утробный звук, похожий на скрежет льда.

— Завоевание… требует стратегии. Мы должны быть осторожны.

— Разумеется, — Демиург кивнул. — Владыка мудр. Он не сказал прямо, но дал нам понять: мы должны подготовить этот мир к его приходу. И когда он будет готов, мы поднесём ему весь мир на блюде.

Альбедо улыбнулась, и в её глазах загорелся фанатичный огонь.

— Ради Владыки. Ради Аинз Оал Гоуна. Мы сделаем это.

Стражи обменялись взглядами, полными решимости. Никто из них не сомневался: они должны захватить этот мир для своего Владыки. Даже если сам Владыка имел в виду совсем другое.

Так начался их тайный план.

Башня Вавилона. Зал Звезды

Ред вернулся в Башню позже. Алиса, Сильва, Морган и Вейл ждали его в Зале Звезды. Управляющая сотого этажа, облачённая в фиолетовый халат, с посохом в руке , склонилась в приветствии.

— Хозяин, — произнесла она мелодичным голосом. — Мы следили за битвой. Ваша сила… она впечатляет.

Ред устало опустился на одно из кресел. Его истинный облик полуэльфа был полностью открыт — здесь, в безопасности Башни, не было нужды скрываться.

— Я давно не использовал её. Забыл, насколько она… всеобъемлюща.

— Она великолепна, — заметила Сильва. — И эффективна.

— Да, — Ред кивнул. — И она может нам пригодиться. Этот мир только начинает раскрывать свои тайны. И я чувствую, что настоящие испытания ещё впереди.

Алиса подошла ближе.

— Что вы намерены делать дальше, Хозяин?

Ред задумался.

— Аинз взял имя Аинз Оал Гоун. Он хочет, чтобы его знали. Я… я устал быть в тени.

Он посмотрел на своих Стражей.

— Мы будем помогать ему. Но и свои цели не забудем. Я хочу понять этот мир, жить в этом мире, стать частью этого мира.

— Как прикажете, Хозяин, — хором ответили Стражи.

Ред откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Впереди было много работы. Но сейчас, в этот краткий миг покоя, он позволил себе просто быть.

Новый Свет только начинал раскрывать свои тайны. И он был готов их узнать.

Конец шестой главы.

Глава 7

Глава седьмая: Визит вежливости

Башня Вавилона. Зал Звезды

Тишина сотого этажа была абсолютной, нарушаемой лишь далёким, едва уловимым гулом магических потоков, пронизывающих стены Башни. Алиса, Управляющая, стояла у массивного постамента в центре Зала Звезды. Её белоснежные волосы, словно сотканные из лунного света, струились по плечам и спине, а фиолетовый нимб над головой отбрасывал мягкие тени на каменные стены, испещрённые древними рунами. В её изящных руках покоился посох с сияющим кристаллом, который сейчас пульсировал в такт чему-то невидимому — чему-то, что пробуждалось в самом сердце Башни. Её выразительные глаза, с вертикальными зрачками, были устремлены на постамент, где в центре магического круга покоился «Разлом» — Мировой Предмет, тёмный кристалл с бурлящими внутри пурпурно-чёрными вихрями.

Ред вошёл в зал стремительным, уверенным шагом. Его тёмный плащ развевался за спиной, а в руке он сжимал свою неизменную книгу, от которой исходило слабое розовато-фиолетовое свечение. Он не стал скрывать свой истинный облик — здесь, в сердце своих владений, в этом не было нужды. Его слегка заострённые уши, наследие эльфийской крови, и резкие, но утончённые черты лица выдавали его двойственную природу. Янтарные глаза, сейчас спокойные и сосредоточенные, горели внутренним огнём решимости. Он был полуэльфом-получеловеком — существом, стоящим на границе двух миров, и эта двойственность всегда была его силой.

— Хозяин, — Алиса склонила голову в приветствии. Её мелодичный голос звучал торжественно. — Мировой Предмет «Разлом» перезарядился. Энергия восстановлена полностью. Мы готовы к перемещению.

Ред остановился у постамента. Его взгляд упал на кристалл, внутри которого, казалось, бушевала сама суть первозданного хаоса. Пять дней назад он использовал его импульсивно, почти как шутку, чтобы перенести Башню к стенам Назарика. Тогда им двигало отчаяние и безумное веселье — желание увидеть лицо Момонги, когда тот обнаружит у себя под боком целую цитадель. Но сейчас всё было иначе. Сейчас он действовал с холодным расчётом.

— Отлично, — произнёс он, и в его голосе прозвучала сталь. — Пора начинать нашу собственную игру.

Алиса подняла на него свои выразительные глаза, в которых читался немой вопрос.

— Хозяин, вы уверены? Мы только начали осваиваться в этом мире. Союз с Аинзом Оал Гоуном, деревня Карне… Всё это может быть потеряно, если мы уйдём.

Ред покачал головой. Он подошёл к окну, выходящему на равнину, где в предрассветной дымке всё ещё виднелись очертания Великой Гробницы Назарик. Где-то там, в её недрах, Аинз, вероятно, проводил очередное совещание со своими Стражами, строя планы по захвату мира. Или, возможно, просто сидел на троне, размышляя о своём одиночестве.

— Ничего не потеряно, Алиса. Аинз идёт своим путём. Он построит Королевство Колдуна, распространяет своё имя, завоёвывает мир силой и страхом. Это его путь. И я не собираюсь ему мешать. Но мой путь — иной.

Он обернулся, и в его янтарных глазах вспыхнул огонь.

— Я не хочу быть просто тенью за его спиной. Я не хочу, чтобы моё имя знали только как «соседа Аинза». Я хочу, чтобы этот мир содрогнулся от моего имени. Не от страха — от восхищения. Я хочу, чтобы легенды о Башне Вавилона и её Владыке разносились по всем уголкам этого мира. Я хочу, чтобы искатели приключений, маги, учёные, короли — все они мечтали увидеть мою Башню, прикоснуться к её тайнам. Я стану легендой, Алиса. Не тёмным властелином, не завоевателем. Я стану магом, о котором будут слагать баллады. Тем, чьё имя будут произносить с благоговением. Тем, кто изменит этот мир не силой оружия, а силой чуда.

Алиса несколько мгновений молчала, переваривая его слова. Затем на её губах заиграла лёгкая, едва заметная улыбка.

— Это… амбициозно, Хозяин. И достойно вас. Башня Вавилона всегда была символом недостижимого, символом дерзновения. Пусть же этот мир узнает, что невозможное возможно.

Ред кивнул и снова повернулся к «Разлому». Он положил руку на кристалл и почувствовал, как древняя энергия отзывается на его прикосновение. Мировой Предмет был готов. И теперь ему предстояло выбрать новое место для Башни.

Он закрыл глаза, вызывая в памяти карту этого мира, составленную по данным Призрачных Теней и информации, полученной от Газефа Строноффа. Королевство Ре-Эстиз, Империя Бахарут, Слейновская Теократия — все эти земли уже были втянуты в орбиту влияния Назарика. Аинз начал свою игру именно там, и Ред не хотел становиться его конкурентом. Ему нужно было место, где он мог бы начать с чистого листа. Место, полное возможностей, но не настолько могущественное, чтобы представлять серьёзную угрозу для его планов.

Его выбор пал на Альянс Городов.

Это было уникальное образование на северо-востоке континента, за горами Азерлисией. Конфедерация вольных городов, каждый из которых управлялся советом купцов или выборным мэром. Здесь не было королей, не было единой власти. Здесь правили деньги, торговля и информация. Идеальное место для того, кто хотел начать свою игру незаметно, постепенно наращивая влияние.

Конкретнее — город Пейнбарт. Крупный портовый город на побережье, один из ключевых торговых узлов Альянса. Он контролировал морские пути, ведущие к южным королевствам, и обладал значительным флотом. Захватить его — значило получить контроль над важнейшей торговой артерией региона. А учитывая, что Альянс Городов не имел централизованной армии, каждый город защищал себя сам, полагаясь на наёмников и городское ополчение, это делало Пейнбарт уязвимым для внезапного, хорошо спланированного удара.

— Альянс Городов, — произнёс Ред вслух. — Город Пейнбарт. Мы переместимся на побережье, в непосредственной близости от него.

Алиса чуть наклонила голову, обдумывая его выбор.

— Разумно, Хозяин. Альянс Городов — это лоскутное одеяло из независимых полисов. Захват одного из них не вызовет немедленной реакции остальных, если действовать быстро и решительно. К тому же, Пейнбарт — портовый город. Контроль над ним даст нам доступ к морской торговле.

— Именно, — Ред сжал кристалл. — А теперь давай сделаем это.

Он активировал «Разлом».

Мир вокруг закричал.

Пространство в Зале Звезды пошло рябью, словно поверхность воды, в которую бросили камень. Стены Башни задрожали, и древний камень, из которого она была сложена, издал низкий, утробный гул, похожий на стон пробуждающегося титана. Фиолетовое свечение, исходящее от кристалла, заполнило всё помещение, проникая в каждую трещину, в каждую руну, в каждую пору камня. Звёзды на куполе потолка вспыхнули ослепительным светом, а затем начали гаснуть одна за другой, словно поглощаемые бездной.

Ред чувствовал, как энергия «Разлома» течёт сквозь него, сквозь Башню, сквозь саму реальность. Это было похоже на падение — стремительное, захватывающее дух, неконтролируемое. Мир за пределами Башни исчез, сменившись мельканием образов, цветов, звуков — обрывков реальности, которые проносились мимо с невообразимой скоростью. Равнина Карне, чёрные шпили Назарика, бескрайние леса, горные хребты — всё это растворялось в фиолетовом тумане, уступая место чему-то новому.

Он видел, как внизу проплывают города и деревни, реки и озёра, как сменяются ландшафты. Горы Азерлисии, острые пики, покрытые снегом, промелькнули за считанные секунды. Затем — зелёные долины, густые леса, и наконец — бескрайняя синева моря. Башня летела сквозь пространство, игнорируя все законы физики, которые знал этот мир.

А затем — удар.

Башня Вавилона содрогнулась всем своим существом. Каменные стены застонали, но выдержали — магические укрепления, вплетённые в саму её структуру, справились с нагрузкой. Ред, удержавшийся на ногах лишь благодаря магической опоре, выдохнул и открыл глаза.

Они были на новом месте.

Он подошёл к окну и выглянул наружу. Башня возвышалась на скалистом утёсе, нависающем над бескрайним морем. Внизу, в сотнях метров, волны с рёвом разбивались о каменные глыбы, создавая вечный, убаюкивающий шум, который теперь стал частью их нового дома. Солнце, только начинающее свой путь по небосводу, окрашивало воду в золотисто-розовые тона, и в этом свете всё казалось мирным, почти идиллическим.

Но не это привлекло внимание Реда.

Вдалеке, вдоль изрезанной береговой линии, раскинулся город. Огромный, раскинувшийся на несколько миль, с высокими каменными стенами, башнями и бесчисленными крышами домов. Порт был заполнен кораблями — торговыми галерами, рыбацкими судами, военными триремами. Над городом вился дымок от тысяч печных труб, а на улицах, даже с такого расстояния, угадывалось движение — люди, повозки, всадники. Жизнь кипела, не подозревая, что всего в нескольких милях от неё только что возникла сила, способная изменить всё.

Пейнбарт.

Ред долго смотрел на город, оценивая его размеры, укрепления, расположение. Город был хорошо защищён. Высокие стены из серого камня, усиленные башнями через равные промежутки. Глубокий ров, заполненный морской водой. Цитадель в центре города, возвышающаяся над всеми остальными зданиями. Порт, защищённый цепным заграждением и несколькими сторожевыми башнями. Гарнизон, судя по количеству военных кораблей и патрулей на стенах, был значительным.

Но всё это было рассчитано на обычных врагов — пиратов, армии соседних городов-государств, возможно, набеги полулюдей. Никто в этом мире не готовился к вторжению существ, чья сила измерялась не количеством солдат, а уровнями, заклинаниями и уникальными способностями, пришедшими из другого мира.

— Мы на месте, — произнёс Ред. — Пейнбарт. Наш новый дом.

Алиса подошла и встала рядом, глядя на город.

— Красивое место, Хозяин. И удобное. Скалистый утёс защищает Башню с тыла, море — с флангов. Подходы с суши легко контролировать. Идеальная позиция.

— Да, — согласился Ред. — Теперь нужно осмотреться и понять, с кем мы имеем дело. Призрачные Тени — в город. Я хочу знать всё: кто правит, какова численность гарнизона, есть ли маги, каковы настроения жителей, кто их союзники и враги.

— Будет сделано, Хозяин, — ответила Алиса и исчезла в вспышке фиолетового света, чтобы отдать приказы.

Ред остался один у окна. Он смотрел на Пейнбарт и думал о том, что этот город станет первым шагом к его легенде. Он не будет действовать как Аинз — грубой силой и страхом. Он будет действовать тоньше. Он покажет им чудо. А затем предложит выбор, от которого они не смогут отказаться.

Но он не знал, что город сам сделает первый шаг.

Семь дней спустя

Прошла неделя. Башня Вавилона обосновалась на новом месте. Призрачные Тени собрали огромное количество информации о Пейнбарте и Альянсе Городов. Ред изучал донесения, готовясь к постепенному внедрению. Он планировал сначала отправить в город нескольких торговцев из Камелота, чтобы наладить контакты, затем — гномьих кузнецов с их невероятными изделиями, которые привлекли бы внимание местных купцов и знати. Медленно, шаг за шагом, он хотел вплести Башню Вавилона в экономику и политику региона.

Но реальность внесла свои коррективы.

За прошедшие семь дней Башня подверглась трём нападениям.

Первое произошло на второй день. Несколько разведчиков, судя по одежде — наёмники низкого пошиба, проникли на первый этаж через одну из боковых дверей, которую они каким-то образом сумели взломать. Они не прошли и пятидесяти метров — автоматические ловушки, встроенные в стены и пол, сработали безупречно. Шипы, ядовитый газ, магические разряды — никто не выжил. Призрачные Тени позже опознали их как членов мелкой гильдии «Ночные Крысы», базирующейся в портовом районе Пейнбарта.

Второе нападение случилось на четвёртый день. На этот раз это был хорошо организованный отряд из двадцати наёмников, вооружённых не только мечами и луками, но и примитивными магическими амулетами. Они прорвались через первый этаж, потеряв половину своих людей, и достигли третьего. Там их встретили минотавры-стражи — огромные, мускулистые существа с бычьими головами и секирами. Бой был коротким и кровавым. Выживших не осталось. Позже выяснилось, что это были бойцы из гильдии «Чёрные Клинки» — одной из крупнейших наёмничьих организаций Пейнбарта.

Третье, самое крупное нападение, произошло вчера. Целая группа, больше пятидесяти человек, включая не только наёмников «Чёрных Клинков», но и искателей сокровищ из «Братства Золотого Глаза» — гильдии, специализирующейся на разграблении древних руин и магических аномалий. Они были хорошо подготовлены: у них были свитки с заклинаниями, зелья, магические предметы. Они прорвались через первые четыре этажа, потеряв при этом около трети своего состава, и достигли пятого. Там, в огромном зале, заполненном ловушками и стражами, их встретила Сильва.

Главный Страж Башни Вавилона не стала тратить время на разговоры. Её двуручный меч, поглощающий свет, описал смертоносную дугу — и четверо нападавших упали замертво. Остальные попытались сражаться, но против существа, чей уровень намного превосходил их собственный, у них не было шансов. Через десять минут всё было кончено. Сильва стояла посреди зала, окружённая телами, её доспехи были забрызганы кровью, а лицо оставалось бесстрастным. Она доложила Реду, что угроза устранена, и вернулась на свой пост.

Ред стоял у окна в Зале Звезды, глядя на далёкий город. Его лицо было мрачным. Алиса только что закончила доклад.

— Все нападавшие были из Пейнбарта или его окрестностей. Наёмники из «Чёрных Клинков», искатели сокровищ из «Братства Золотого Глаза», а также несколько одиночек, чьи личности установить не удалось. Но главное — их нанял городской совет Пейнбарта. Мы нашли документы у одного из главарей. Они сочли Башню аномалией, потенциальным источником сокровищ и угрозой торговле. Они хотели либо разграбить её, либо уничтожить.

Ред медленно повернулся. Его янтарные глаза горели холодным огнём.

— Значит, они решили, что могут безнаказанно вторгаться в мой дом, убивать моих слуг и грабить мои владения?

— Так точно, Хозяин. Выживших нет. Но их действия были санкционированы властями города. Формально, это акт войны.

Ред прошёлся по залу. Его тёмный плащ развевался, книга в руках мерцала розовато-фиолетовым светом — признак сдерживаемой магии.

— Я не хотел начинать с войны, Алиса. Я планировал постепенное влияние, демонстрацию чудес, привлечение союзников. Но они сами выбрали путь силы. Что ж… если они хотят увидеть силу, они её увидят.

Он остановился и посмотрел на Управляющую.

— Я заселю Пейнбарт своими людьми. Людьми Артура и гномами Торина. Они станут частью этого города, принесут с собой порядок, справедливость и процветание. Жители Пейнбарта увидят, что под моей властью они живут лучше, чем под властью своих продажных купцов. И тогда они сами будут славить моё имя.

Он подошёл к карте, развёрнутой на столе, и начал чертить пальцем.

— Смотри. Пейнбарт — портовый город. Его экономика зависит от торговли. Гномы Торина — лучшие кузнецы в этом мире. Их оружие, доспехи, инструменты будут пользоваться огромным спросом. Купцы со всего Альянса потянутся сюда. Артур и его рыцари обеспечат порядок и справедливость. В городе, где правит коррумпированный совет, это будет глотком свежего воздуха. Простые жители устали от поборов и беззакония. Они примут нового правителя, который даст им защиту и стабильность. А мирные жители Камелота — ремесленники, фермеры, торговцы — принесут с собой культуру и навыки, которых здесь нет. Мы создадим смешанное общество, где люди Камелота, гномы Казад-Дума и местные жители будут жить под моей защитой. И когда другие города Альянса увидят, как процветает Пейнбарт, они сами попросятся под мою руку. Это будет не завоевание. Это будет… расширение влияния через процветание.

Алиса несколько мгновений молчала, осмысливая его план.

— Это смелый замысел, Хозяин. Но он может сработать. Люди охотнее принимают власть, которая приносит им выгоду, чем ту, которая приходит с мечом. Однако для этого нужно сначала продемонстрировать силу, достаточную, чтобы они поняли: сопротивление бесполезно.

— Именно, — Ред кивнул. — Поэтому завтра на рассвете мы выступаем к Пейнбарту. Я пойду один, но за моей спиной будет стоять армия. Не вся мощь Башни — только те, кого я планирую заселить в город. Артур со своими рыцарями и солдатами. Торин со своей гвардией и големами. Пусть жители Пейнбарта увидят, с кем имеют дело. Пусть их правители поймут, что их жалкие наёмники — ничто по сравнению с теми, кто стоит за мной. А затем я выйду вперёд и потребую ответа.

Он сжал книгу.

— Завтра Пейнбарт узнает, что такое настоящая сила. А затем он узнает, что такое настоящее процветание.

Тронный зал Башни Вавилона. Час спустя

Тронный зал Башни Вавилона был огромен. Высокие своды терялись в полумраке, куда не достигал свет магических светильников, вплавленных в стены. Колонны из чёрного камня, испещрённые древними рунами, поддерживали потолок, создавая ощущение монументальности и вечности. В центре зала, на возвышении, стоял трон — массивное кресло из тёмного дерева и кости, украшенное символами хаоса. А перед троном, полукругом, были расставлены кресла для Стражей.

Ред восседал на троне. Его тёмный плащ тяжёлыми складками спадал на каменный пол, а книга в руках мерцала ровным, успокаивающим светом. Алиса стояла справа от трона, как и подобало Управляющей.

В зал вошли двое.

Первым — Артур Пендрагон, Страж десятого этажа.

Его фигура в сияющих мифриловых доспехах, покрытых гравировкой сцен битв и древних символов, казалась сошедшей с легендарных полотен. Пластины брони были подогнаны идеально, каждая деталь — от наплечников в виде львиных голов до нагрудника с гербом (золотой дракон, пронзённый мечом) — была произведением искусства. Шлема на нём не было, открывая благородное лицо с резкими чертами, короткими светлыми волосами и глубокими синими глазами, в которых читалась мудрость и спокойная сила. За спиной висел Экскалибур — клинок, который в Иггдрасиле считался артефактом божественного уровня. Он двигался с грацией хищника, каждый шаг выверен, полон скрытой мощи. Его уровень — 80 — делал его одним из сильнейших Стражей Башни, хотя и уступал таким, как Алиса.

Десятый этаж Башни Вавилона назывался «Камелот». Это была не просто локация с монстрами и ловушками. Это был целый мир, заключённый в стенах Башни. Огромный замок на острове посреди зачарованного озера, окружённый густым, вечно зелёным лесом. В замке и вокруг него жили люди. Тысяча мирных граждан — ремесленники, торговцы, крестьяне, которые вели обычную, на первый взгляд, жизнь. Они выращивали урожай на полях, разбитых на берегу озера, ткали ткани, ковали простые инструменты, торговали друг с другом. Они растили детей, праздновали праздники, пели песни. Они были живыми, дышащими, со своими радостями и печалями. И они были преданы своему королю — Артуру.

Помимо мирных жителей, на десятом этаже обитали воины. Сто простых рыцарей 45-го уровня — закалённые в боях ветераны, составлявшие костяк армии Камелота. Каждый из них прошёл суровую подготовку, каждый был готов отдать жизнь за своего короля и свой народ. Их доспехи были проще, чем у рыцарей Круглого стола, но не менее надёжны. Их мечи и копья были выкованы лучшими кузнецами Камелота. Триста солдат, уровни которых варьировались от 20 до 30 — лучники, копейщики, мечники. Они не были столь же искусны, как рыцари, но их численность и дисциплина делали их грозной силой.

За Артуром в зал вошли десять фигур в сияющих, но менее богато украшенных доспехах. Рыцари Круглого стола. Каждый из них был уникален.

Ланселот — высокий, стройный, с печальными глазами. Его движения были плавными, почти неуловимыми. Он был мастером меча, его скорость и точность не знали равных среди рыцарей. Гавейн — могучий, широкоплечий, его доспехи казались сделанными из цельного куска стали. Его сила была легендарной, он мог в одиночку удерживать ворота против целого отряда. Персиваль — юный, с чистым взглядом, его меч сиял мягким светом. Он был воплощением рыцарской добродетели. Тристан — с луком за спиной и кинжалами на поясе, мастер дальнего боя, его стрелы никогда не пролетали мимо цели. Галахад — самый молодой, но с аурой святости, его присутствие ослабляло нежить и демонов. Бедивер — однорукий, но верный, его единственная рука сжимала копьё, и он владел им в совершенстве. Кей — сенешаль, его доспехи были проще, но взгляд — острым и расчётливым, он был тактиком и стратегом. Гахерис и Гарет — братья, сражающиеся в паре, их слаженность была идеальной. И Мордред — мрачный, с тёмными волосами и шрамом на лице, но невероятно преданный Артуру, несмотря на своё имя. Каждый из них был 65-го уровня — элитные воины, способные в одиночку справиться с целым отрядом обычных солдат.

Вторым в зал вошёл Торин Громовой Молот, Король гномов, Страж шестидесятого этажа.

Он был полной противоположностью Артуру. Невысокий, но невероятно широкоплечий, он передвигался с тяжеловесной уверенностью человека, привыкшего к весу молота в руке и жару кузнечного горна. Его лицо, обрамлённое густой рыжей бородой, заплетённой в две косы, было обветренным и суровым. Глаза, цвета расплавленного золота, смотрели из-под кустистых бровей с вековой мудростью и скрытой силой. Одет он был не в доспехи, а в богато украшенную кольчугу поверх кожаного дублета, а на голове сиял шлем, увенчанный золотыми крыльями. В руке он сжимал массивный боевой молот, одноручный, но такой тяжёлый, что обычный человек не смог бы его даже поднять. Его уровень — 90 — делал его одним из самых высокоуровневых существ во всей Башне, уступая лишь Алисе.

Шестидесятый этаж Башни Вавилона назывался «Казад-Дум». Это была огромная подземная крепость-кузница, вырубленная в скале. Там, в вечном полумраке, освещаемом лишь огнём кузнечных горнов и сиянием магических кристаллов, трудились гномы. Воздух был наполнен звоном молотов, запахом раскалённого металла и угля. Гномы Казад-Дума были лучшими кузнецами и рудокопами, их мастерство не знало равных. Торин был их королём.

За ним в зал вошли его верные воины. Пятьдесят гномов из личной гвардии короля — Хирда. Каждый из них был 65-го уровня, закалён в бесчисленных подземных битвах с тварями, обитающими в глубинах. Их доспехи сияли мифрилом, а оружие — секиры, молоты, мечи — было выковано лучшими мастерами. Они двигались слаженно, как единый организм, и от них исходила аура несокрушимой стены.

Помимо гномов, на шестидесятом этаже обитали двадцать големов. Огромные, выкованные из обсидиана и стали, эти существа были ростом с трёхэтажный дом. Их руки заканчивались массивными молотами, способными крушить камень. Ноги-колонны с каждым шагом сотрясали землю. Глаза, светящиеся магическим огнём, смотрели бездушно и неумолимо. Големы были 75-го уровня и не знали усталости, боли и страха. Они были идеальными стражами и осадными машинами.

И, наконец, двести кузнецов — мастеров 50-го уровня. Они не были воинами в прямом смысле, но их навыки владения кузнечным молотом и понимание металла делали их опасными противниками в ближнем бою. Их истинная сила заключалась в другом: они могли ковать оружие и доспехи легендарного качества, чинить осадные машины и создавать укрепления прямо на поле боя. Их присутствие в городе гарантировало экономический расцвет.

Когда оба Стража и их свиты заняли свои места, Ред заговорил:

— Завтра на рассвете мы выступаем к Пейнбарту. Артур, твои рыцари и солдаты составят центр нашей линии. Торин, твои гномы и големы — правый фланг. Левый фланг останется открытым — он будет обращён к морю. Мы не идём на войну. Мы идём демонстрировать силу. Я хочу, чтобы жители Пейнбарта, выглянув со стен, увидели армию, равной которой они никогда не видели. А затем я выйду вперёд один и потребую ответа от их правителей.

Артур выпрямился.

— Это мудро, мой Лорд. Показать силу, но не применять её без крайней необходимости. Рыцари Круглого стола будут ждать вашего приказа. Мои люди готовы.

Торин хмыкнул, поглаживая бороду.

— Мои гномы не привыкли стоять без дела, но ради такого случая — постоят. Пусть эти крысы в городе видят, с кем связались. А големы… големы произведут впечатление.

Ред кивнул и поднял руку, призывая к вниманию.

— Но это ещё не всё. Захватив город, я не собираюсь просто сместить правителей и уйти. Я хочу, чтобы Пейнбарт стал нашим форпостом, образцом процветания под моей властью. Для этого я планирую заселить город вашими людьми. Артур, часть твоих рыцарей и мирных жителей Камелота переселятся в Пейнбарт. Они принесут с собой порядок, справедливость и культуру. Торин, твои кузнецы и часть гвардии также поселятся здесь. Их мастерство привлечёт купцов и ремесленников со всего Альянса. Мы создадим смешанное общество, где люди Камелота, гномы Казад-Дума и местные жители будут жить под моей защитой. И когда другие города увидят, как процветает Пейнбарт, они сами захотят присоединиться к нам.

Артур одобрительно кивнул, и в его синих глазах загорелся огонь.

— Это благородная цель, мой Лорд. Мои люди будут рады нести свет Камелота в этот мир. Они умеют строить и защищать. Они научат местных жителей справедливости и чести.

Торин задумчиво постучал молотом по полу.

— Гномы в человеческом городе? Хм… Непривычно. Но если это принесёт процветание и даст нам доступ к новым рынкам, я согласен. Мои кузнецы смогут продавать оружие и доспехи по всему Альянсу. А гвардия проследит за порядком. Только пусть местные не вздумают обижать моих ребят — гномы обид не прощают.

Ред усмехнулся.

— Не беспокойся, Торин. Местные быстро поймут, что с гномами лучше дружить. А теперь — готовьтесь. Завтра на рассвете мы начинаем.

Стражи поклонились и покинули зал, чтобы отдать приказы своим людям.

Рассвет следующего дня. Холм перед Пейнбартом

Солнце только показалось над горизонтом, окрашивая море в золотисто-розовые тона. Утренний туман, стелившийся над водой, медленно рассеивался, открывая величественную картину: на холме, в нескольких сотнях метров от городских стен Пейнбарта, выстроилась армия.

В центре, ровными шеренгами, стояли рыцари Камелота. Сто рыцарей 45-го уровня в сияющих доспехах, с мечами и копьями. Их шлемы были надеты, скрывая лица, но от фигур исходила аура спокойной уверенности. За ними — триста солдат от 20 до 30 уровня: лучники с длинными луками, копейщики с выстроенными в линию копьями, мечники в лёгких доспехах. Перед ними, на белых конях, застыли десять Рыцарей Круглого стола. Ланселот, Гавейн, Персиваль, Тристан, Галахад, Бедивер, Кей, Гахерис, Гарет и Мордред — их доспехи сверкали в лучах восходящего солнца, а лица были спокойны и величественны. Во главе — Артур Пендрагон, на белом коне, с Экскалибуром в руке. Его синие глаза смотрели на город с холодным достоинством.

На правом фланге выстроились гномы Казад-Дума. Пятьдесят гномов Хирда, 65-го уровня, в мифриловых доспехах, с секирами и молотами. Их бороды были заплетены, шлемы сияли, а в глазах горела решимость. За ними возвышались двадцать големов 75-го уровня — огромные, чёрные, с руками-молотами, способными крушить камень. Их магические глаза мерцали, а от их неподвижных фигур исходила аура неумолимой силы. Впереди стоял Торин Громовой Молот, 90-го уровня, опираясь на свой боевой молот. Его золотые глаза оценивающе смотрели на городские стены. Позади гномьего строя, отдельной группой, стояли двести кузнецов 50-го уровня — не воины, но каждый с молотом в руке и решимостью в глазах. Они были готовы не только сражаться, но и строить новую жизнь.

Вся армия замерла в идеальном строю. Ни звука, ни движения. Только ветер колыхал знамёна — чёрные с фиолетовым символом Хаоса, и белые с золотым драконом Камелота, и тёмно-синие с молотом и наковальней Казад-Дума.

И перед этой армией, в полном одиночестве, стоял Ред.

Он вышел вперёд, на край холма, откуда открывался вид на Пейнбарт. Его тёмный плащ развевался на утреннем ветру. Книга в левой руке мерцала ровным розовато-фиолетовым светом. Капюшон был откинут, открывая его истинный облик: полуэльф с янтарными глазами и слегка заострёнными ушами. Он смотрел на далёкий город, на его стены, на которых уже началась суета — стражники заметили армию и поднимали тревогу. Колокола Пейнбарта ударили, их звук донёсся до холма, смешиваясь с шумом прибоя.

Ред глубоко вздохнул. Он чувствовал, как внутри него поднимается волна решимости. Пять лет он был пленником Иггдрасиля. Пять лет ждал этого момента. И теперь, стоя на пороге новой жизни, он был готов сделать первый шаг.

За его спиной Артур, Торин и сотни воинов ждали его приказа. Впереди лежал Пейнбарт — город, который станет первым камнем в основании его легенды.

Он поднял голову, глядя на восходящее солнце. Лучи осветили его лицо, янтарные глаза вспыхнули.

— Пора, — прошептал он. — Мир содрогнётся. И восхитится.

Он сделал первый шаг вперёд, начиная свой путь к воротам Пейнбарта. Армия за его спиной осталась неподвижной, ожидая его сигнала. Но он шёл один. Так, как и должен идти тот, кто хочет стать легендой.

Конец седьмой главы.

Глава 8

Глава восьмая: Врата Пейнбарта

Дорога к городу

Утренний туман, стелившийся над прибрежными скалами, медленно рассеивался под лучами восходящего солнца. Воздух был наполнен запахом соли, водорослей и далёкого дыма — дыханием просыпающегося города. Волны с мерным рокотом разбивались о каменные утёсы далеко внизу, и этот звук, вечный и неизменный, служил фоном для того, что должно было произойти.

Ред шёл один.

Его тёмный плащ, подбитый серебристой тканью, развевался за спиной, словно крылья огромной птицы. Каждый шаг был размеренным, уверенным, лишённым спешки. Гравий хрустел под подошвами его сапог, и этот звук казался неестественно громким в предрассветной тишине. В левой руке он держал книгу — древний фолиант в тяжёлом переплёте, от которого исходило мягкое, пульсирующее свечение. Цвета менялись от нежно-розового до глубокого фиолетового, словно в страницах была заперта сама суть сумерек. Правая рука свободно покачивалась в такт шагам, но в любой момент была готова лечь на страницы и высвободить силу, дремавшую внутри.

Его лицо, открытое утреннему ветру, было спокойным. Слегка заострённые уши — наследие эльфийской крови — чуть подрагивали, улавливая далёкие звуки: крики чаек, звон колоколов, суету на городских стенах. Янтарные глаза, глубокие и проницательные, были устремлены вперёд, на массивные ворота Пейнбарта. В них не было ни страха, ни гнева — только холодная, расчётливая решимость.

За его спиной, на холме, выстроилась армия.

Сотни воинов, застывших в идеальном строю, словно изваяния. Рыцари Камелота в сияющих доспехах, их копья устремлены в небо. Гномы Казад-Дума, приземистые и широкоплечие, с секирами и молотами, их бороды заплетены, шлемы сияют в лучах солнца. Огромные големы из обсидиана и стали, возвышающиеся над строем, словно башни. И впереди — Артур Пендрагон на белом коне, с Экскалибуром в руке, и Торин Громовой Молот, опирающийся на свой массивный молот. Они не двигались. Они ждали.

Город Pейнбарт приближался с каждым шагом. Уже можно было разглядеть детали: серый камень стен, местами потемневший от времени и морской соли; бойницы, из которых выглядывали встревоженные лица стражников; массивные башни надвратного укрепления, увенчанные флагами с гербом города — золотой корабль на синем поле. Ворота, окованные железом, были закрыты. Над ними, на галерее, суетились люди. Крики, отрывистые команды, лязг оружия — всё это доносилось до слуха Реда.

Он остановился в полусотне метров от ворот. Ветер стих, словно сама природа затаила дыхание. Ред поднял голову и посмотрел на стены. Его янтарные глаза встретились с десятками взглядов — испуганных, любопытных, враждебных.

На надвратной башне, среди стражников и магов в синих мантиях, стояли трое. Первый — тучный мужчина с золотой цепью на шее, его лицо лоснилось от пота, несмотря на утреннюю прохладу. Грегор Фарнсворт, глава городского совета Пейнбарта. Второй — высокий, худой, в дорогом камзоле, с острым, как у хорька, лицом. Казначей. Третий — крепкий воин в добротных доспехах, с седеющей бородой и шрамом через левую щёку. Капитан городской стражи.

Ред смотрел на них, и они смотрели на него. Мгновение растянулось в вечность.

Затем Грегор Фарнсворт, перегнувшись через парапет, крикнул. Его голос, хоть и дрожал, был усилен эхом каменных стен:

— Эй, ты! Тот, кто называет себя Владыкой Башни! Ты совершаешь ошибку, приближаясь к Пейнбарту с армией! Это акт войны против Альянса Городов! Убирайся, пока мы не приказали лучникам стрелять!

Ред не ответил. Он просто стоял и смотрел.

Капитан стражи, видя его молчание, усмехнулся:

— Ты что, глухой, маг? Или язык проглотил? Посмотри на свои жалкие силы! У нас в городе две тысячи солдат и наёмников! А у тебя — сколько? Пять сотен? Да мы раздавим вас, как муравьёв! Наши стены укреплены магией пятого круга! Ты не пробьёшь их, даже если приведёшь ещё столько же!

Стражники на стенах, услышав слова капитана, приободрились. Послышались смешки. Кто-то выкрикнул:

— Эй, маг, может, тебе ещё и ключи от города дать?

Смех стал громче. Грегор Фарнсворт, видя, что его люди поддерживают его, расправил плечи и добавил:

— Ты, наверное, думаешь, что мы испугаемся твоих ряженых вояк? Этих блестящих рыцарей и бородатых коротышек? Пейнбарт стоит уже триста лет! Его не могли взять ни пираты, ни армии соседних городов! А ты хочешь, чтобы мы сдались какому-то выскочке? Убирайся, пока цел! И забери свой балаган!

Смех на стенах усилился. Стражники стучали древками копий о камень, свистели, выкрикивали оскорбления. Маги в синих мантиях, поддерживающие защитный барьер, снисходительно улыбались. Их руны, вписанные в камень стен, сияли ровным синим светом — символом неприступности.

Ред стоял неподвижно. Его лицо не выражало никаких эмоций. Ветер снова поднялся, трепля его плащ и волосы. Он смотрел на смеющихся людей, на тучного Грегора, на капитана со шрамом, на магов, уверенных в своей силе. И в его янтарных глазах медленно разгорался холодный огонь.

Он поднял левую руку, в которой держал книгу. Правая рука легла на страницы. Это движение было настолько спокойным и уверенным, что смех на стенах на мгновение стих — все почувствовали перемену в атмосфере. Воздух словно сгустился.

— Вы выбрали, — произнёс Ред. Его голос, усиленный магией, разнёсся над стенами и проник в каждый уголок города. — Вы могли решить дело миром. Вы могли выдать виновных и сохранить свои жизни и свой город. Но вы предпочли насмешки и угрозы. Что ж. Да будет так.

Он открыл книгу.

Страницы вспыхнули глубоким, насыщенным пурпуром, переходящим в чёрный, с вкраплениями ослепительно-белых искр. Цвета Хаоса.

Воздух вокруг Реда начал искажаться. Пространство пошло рябью. Смех на стенах оборвался. Маги побледнели — их заклинания завибрировали.

— Что это?! — выкрикнул один из них. — Я не чувствую природы этой магии!

Ред произнёс короткую фразу на древнем языке. С его ладони сорвался поток чистой хаотической энергии. «Копьё Хаоса».

Луч ударил в ворота. Защитные руны вспыхнули и начали лопаться одна за другой. Маги закричали. Барьер рассыпался. «Копьё Хаоса» врезалось в ворота, и те взорвались щепками. За ними стоял отряд стражи — десять воинов. Хаотическая энергия прошла сквозь них. Крики. Тишина.

Когда пыль осела, на месте ворот зиял пролом. Тела стражников лежали на земле. На стенах воцарилась гробовая тишина.

Ред опустил руку. Книга всё ещё мерцала. Он вложил магию в голос, и его слова разнеслись по городу, проникая в каждый дом, в каждый переулок, в каждое сердце:

— Жители Пейнбарта! Слушайте меня внимательно. Я — Ред, Владыка Башни Вавилона. Я пришёл сюда не для того, чтобы грабить, жечь и убивать. Мирные жители не пострадают. Ни один волос не упадёт с головы тех, кто не поднимет против меня оружия. Ваши дома, ваши семьи, ваше имущество — всё останется при вас. Я воюю с теми, кто угнетает вас, кто душит налогами, кто продал вашу свободу за золото. И я объявляю: с сегодняшнего дня рабство в Пейнбарте отменяется. Все рабы будут освобождены. Все, кто держал их в неволе, ответят перед законом.

По городу прокатился ропот. Со стороны портового района донёсся приглушённый, но полный ликования рёв — рабы, услышав весть об освобождении, зашумели, закричали, поверили сразу, ибо им нечего было терять. Но в жилых кварталах, где обитали простые ремесленники, лавочники и рыбаки, реакция была иной. Люди не вышли на улицы, не распахнули окон. Они замерли в своих домах, боязливо переглядываясь, и шёпотом обсуждали слова пришельца.

— Слыхала? Он говорит, что не тронет нас... — прошелестела женщина в булочной, прижимая к себе испуганного ребёнка. — Но сколько раз мы это слышали? Когда пираты брали город, они тоже обещали не убивать...

— Это другое, — неуверенно ответил её муж, пекарь с испачканными мукой руками. — Ты видела, что он сделал с воротами? С такой силой ему не нужно врать. Он мог бы просто раздавить нас.

— А может, это ловушка? — вмешался сосед, старый рыбак. — Вот сейчас они войдут, наведут порядок, а потом начнут хватать всех подряд. Помяни моё слово: сперва наёмников, потом купцов, а потом и до нас доберутся.

Пекарь покачал головой, но ничего не ответил. В другой части города, в кузнечном квартале, мастера и подмастерья, побросав работу, собрались возле наковальни и тихо переговаривались.

— Говорят, он освободил рабов, — заметил молодой подмастерье с надеждой в голосе. — Может, это хороший знак?

— Глупец, — проворчал кузнец, вытирая руки о промасленный фартук. — Рабы — это чужое имущество. Как ты думаешь, хозяева просто так отдадут их? Прольётся кровь, и немалая. А мы окажемся между молотом и наковальней. Сиди тихо и не высовывайся — это лучший способ пережить любую власть.

Похожие разговоры велись в десятках домов. Жители Пейнбарта слишком хорошо помнили правление Фарнсворта, смену власти в соседних городах, обещания, которые неизменно оборачивались грабежом и насилием. Они не доверяли никому, кто приходил с мечом. И сейчас, услышав слова Реда, большинство решило затаиться: запереть двери, спрятать ценности и ждать, чем всё кончится. Лишь некоторые, самые отчаянные или любопытные, выглядывали в щели ставен, пытаясь разглядеть армию.

А армия уже шла.

Ред повернулся к холму и поднял руку.

— Артур! Торин! Вперёд! Очистите город от наёмников и работорговцев. Всех, кто окажет сопротивление, — уничтожить. Тех, кто сдастся, — под стражу. Всех причастных к нападению на Башню Вавилона — в тюрьму. И помните: мирные жители неприкосновенны. Ни один гражданский не должен пострадать.

Артур и Торин кивнули. Армия пришла в движение. Рыцари Камелота, гномы Казад-Дума, големы — все они спустились с холма и вошли в пролом. Их шаги гулко отдавались в пустых, словно вымерших улицах. Лавки были закрыты, окна заколочены, двери заперты. Лишь изредка в щелях мелькали испуганные глаза.

— Не доверяют, — тихо заметил Артур, обращаясь к Ланселоту.

— Это неудивительно, милорд, — ответил Ланселот, поправляя перчатку. — Они слишком долго жили под гнилой властью. Чтобы завоевать их доверие, потребуются не слова, а дела.

Артур кивнул и тронул коня, направляясь к зданию гильдии «Чёрных Клинков».

Битва за гильдию «Чёрных Клинков»

Здание гильдии «Чёрных Клинков» возвышалось в центре города, окружённое собственной стеной с башенками. Это была настоящая крепость, построенная на деньги, полученные от убийств и грабежей. Главарь гильдии, лысый верзила по кличке Мясник, собрал внутри около трёх сотен наёмников. Среди них были не только обычные головорезы, но и несколько магов, владеющих боевой магией, и даже пара ветеранов, когда-то служивших в армиях соседних государств.

Когда рыцари Камелота приблизились к стенам гильдии, на них обрушился град стрел и арбалетных болтов. Мифриловые доспехи выдерживали попадания, но несколько стрел, зачарованных магией, всё же нашли уязвимые места — двое рыцарей были ранены.

Артур, возглавлявший атаку, поднял Экскалибур. Клинок засиял золотистым светом.

— Ланселот, Гавейн — обходите с флангов! Персиваль, Тристан — подавите лучников! Остальные — за мной!

Ланселот, высокий и гибкий, рванулся вперёд с нечеловеческой скоростью. Его навык «Вихрь клинков» активировался — меч в его руке превратился в размытое серебристое кольцо, разрубающее всё на своём пути. Он ворвался в группу наёмников, пытавшихся забаррикадировать боковой вход, и за десять секунд уложил восьмерых. Его движения были настолько быстры, что враги даже не успевали вскрикнуть.

Гавейн, могучий и широкоплечий, использовал «Непоколебимую стену». Он встал перед главным входом, выставив вперёд свой огромный щит, и принял на себя град стрел и магических снарядов. Его доспехи, казалось, стали ещё прочнее, а сам он не сдвинулся ни на дюйм. Вражеские атаки отскакивали от него, не причиняя вреда.

— Дави! — крикнул он, и стоявшие за ним рыцари ринулись в пролом.

Персиваль, юный рыцарь с сияющим мечом, применил «Священный удар». Его клинок вспыхнул ослепительным белым светом, и он обрушил его на зачарованную дверь, ведущую в главный зал. Дверь, укреплённая магией, разлетелась в щепки, а волна света, прошедшая дальше, ослепила и оглушила находившихся внутри наёмников.

Тристан, оставшись у входа, натянул свой длинный лук. Его навык «Стрела правосудия» позволял игнорировать любую броню. Он выпустил стрелу, и она, пронзив каменную стену башенки, поразила мага, который готовил заклинание массового поражения. Маг рухнул, так и не завершив заклинание.

Внутри здания завязался ожесточённый бой. Наёмники, понимая, что отступать некуда, сражались отчаянно. Мясник, вооружённый огромным двуручным топором, вышел вперёд и вступил в поединок с Артуром. Его удары были мощны, но Артур легко уклонялся, а затем контратаковал. Экскалибур рассёк топор Мясника пополам, и следующим ударом Артур обезглавил главаря.

Галахад, самый молодой из рыцарей, активировал «Ауру чистоты». Его тело окутало мягкое золотистое сияние, которое распространялось на союзников, придавая им сил и ускоряя заживление ран. Раненые рыцари, почувствовав прилив энергии, с новыми силами бросались в бой.

Бедивер, однорукий рыцарь, метнул своё копьё, используя навык «Копьё верности». Копьё, словно само находя цель, пронзило троих наёмников, стоявших в линию, и вернулось в руку хозяина.

Кей, сенешаль, не столько сражался, сколько координировал действия отряда. Его навык «Командный тактик» позволял ему мысленно отдавать приказы, и рыцари двигались с идеальной слаженностью, окружая и уничтожая группы врагов.

Гахерис и Гарет, братья-близнецы, сражались вместе, используя «Братский удар». Они атаковали синхронно, и их удары усиливались, когда они наносились одновременно. Один наёмник, попытавшийся напасть на Гахериса со спины, был мгновенно разрублен Гаретом.

Мордред, мрачный рыцарь со шрамом, предпочитал контратаки. Его навык «Тёмное возмездие» позволял ему накапливать энергию от полученных ударов и возвращать её врагу. Один из наёмников-ветеранов, вооружённый зачарованным мечом, нанёс Мордреду глубокую рану в плечо. Мордред даже не пошатнулся. Его глаза вспыхнули багровым, и он ответил ударом такой силы, что меч врага разлетелся вдребезги, а сам ветеран был отброшен к стене и больше не поднялся.

Через полчаса всё было кончено. Гильдия «Чёрных Клинков» была разгромлена. Около двухсот наёмников погибли, остальные сдались. Их выводили на улицу, обезоруженных, со связанными руками. Артур, стоя над телом Мясника, приказал обыскать здание и изъять все документы. В подвалах гильдии обнаружили камеры, где держали пленников для выкупа, и склады награбленного добра. Пленники были освобождены, а сокровища конфискованы в пользу города.

Из соседних домов за этой сценой исподтишка наблюдали жители. При виде обезоруженных наёмников, которых вели в цепях, кое-где раздались робкие, удивлённые возгласы. Но большинство по-прежнему молчало и пряталось. Для них «Чёрные Клинки» были ужасом последних лет, и видеть их униженными было странно — слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Битва у казарм городской стражи

Не все стражники подчинились приказу капитана. Около пятисот солдат, верных старому совету и подкупленных золотом Фарнсворта, забаррикадировались в казармах в северной части города. Их возглавил лейтенант по имени Гаррет — жестокий и амбициозный офицер, мечтавший занять место капитана. Он убедил своих людей, что «маг-выскочка» не посмеет атаковать укреплённые казармы, а если и посмеет, то они легко отобьются.

Торин Громовой Молот, получив приказ Реда подавить сопротивление, повёл своих гномов и големов к казармам. Здание представляло собой массивное трёхэтажное сооружение с толстыми каменными стенами и узкими окнами-бойницами. На крыше расположились лучники и арбалетчики.

— Големы, вперёд! — скомандовал Торин. — Проломите стены!

Двадцать огромных големов, выкованных из обсидиана и стали, двинулись к казармам. Земля дрожала под их шагами. Лучники на крыше открыли огонь, но стрелы отскакивали от каменных тел, не причиняя вреда. Големы подошли к стенам и начали наносить «Сокрушающие удары». Их молоты-руки обрушивались на каменную кладку, и каждый удар оставлял глубокие трещины. Через несколько минут стена рухнула, подняв облако пыли.

— Хирд, за мной! — крикнул Торин, и пятьдесят гномов в мифриловых доспехах ринулись в пролом.

Внутри их встретил град стрел и копий. Гномы, используя «Железный строй», сомкнули щиты и образовали непробиваемую стену. Стрелы отскакивали, копья ломались. Медленно, но неумолимо, они продвигались вперёд, сминая обороняющихся.

Торин шёл впереди. Его боевой молот, «Молот горного короля», сиял золотистым светом. Он обрушил его на группу стражников, и ударная волна разметала их в стороны, ломая кости и доспехи. Его навык позволял наносить урон не только прямой цели, но и всем, кто находился рядом.

Гномы Хирда, вдохновлённые примером своего короля, сражались с невероятной яростью. Их секиры и молоты крушили вражеские щиты и доспехи. Они были ниже людей, но гораздо сильнее и выносливее. Один гном, получив удар мечом в плечо, даже не замедлился — он перехватил врага за руку и швырнул его в стену.

Лейтенант Гаррет, видя, что его люди проигрывают, попытался сбежать через задний ход. Но там его уже ждали големы, обошедшие здание. Огромная каменная рука схватила его и подняла в воздух. Гаррет закричал от ужаса.

— Отпусти его, — приказал Торин, подходя. Голем разжал руку, и лейтенант рухнул на землю. — Ты поведёшь своих людей в тюрьму. Тех, кто выжил. И будешь ждать суда Владыки Реда.

Гаррет, дрожа, кивнул. Сопротивление было сломлено. Около трёхсот стражников погибли, остальные сдались. Их заковали в кандалы и повели в городскую тюрьму, которая уже начала заполняться.

Когда пленных вели по улицам, кое-кто из жителей всё же решился выглянуть. Старая женщина, опиравшаяся на клюку, долго смотрела вслед колонне, потом перекрестилась и прошептала:

— Неужто и вправду порядок будет?..

Но большинство по-прежнему безмолвствовало. Они видели, как рушится привычный мир, и не знали, что придёт ему на смену.

Освобождение рабов и битва у невольничьего рынка

Невольничий рынок Пейнбарта был не просто площадью. Это был целый комплекс, окружённый высокой стеной, с бараками для рабов, складами, конторами работорговцев и даже собственным небольшим гарнизоном — около сотни хорошо вооружённых охранников. Работорговцы, узнав о приближении армии Вавилона, решили защищать свою «собственность» до последнего. Они забаррикадировали ворота, расставили на стенах лучников и даже привели в боевую готовность нескольких боевых магов, специализирующихся на магии подчинения.

Торин, выполняя приказ Реда, выделил для освобождения рабов двадцать гномов Хирда, десять големов и отряд из пятидесяти рыцарей под командованием сэра Кея. Рыцари должны были обеспечить порядок и защиту освобождённых, пока гномы и големы будут взламывать ворота.

Когда големы приблизились к стенам невольничьего рынка, на них обрушился шквал стрел и магических снарядов. Один из магов, стоявший на стене, метнул в голема огненный шар. Взрыв опалил каменную грудь, но не оставил даже трещины. Голем, не обращая внимания, нанёс «Сокрушающий удар» по воротам. Тяжёлые створки затрещали и прогнулись.

Второй маг попытался применить заклинание подчинения на одном из гномов, но гномы Казад-Дума, обладавшие врождённой устойчивостью к магии, легко стряхнули чары. В ответ гном-арбалетчик выстрелил из своего тяжёлого арбалета, и болт пробил магу плечо, сбросив его со стены.

Ворота рухнули. Гномы и големы ворвались внутрь. Охранники, вооружённые мечами, копьями и плетьми, попытались оказать сопротивление. Завязался бой. Гномы, сражаясь в тесных проходах между бараками, использовали «Железный строй», медленно продвигаясь и сминая врага. Големы крушили всё на своём пути, их удары разносили в щепки деревянные постройки.

А в бараках, за запертыми дверями, пробуждалась надежда. Рабы — мужчины, женщины, даже дети — слышали грохот боя, крики охранников, звон металла. Они поняли: что-то меняется. Когда первые гномы сорвали замки с дверей, рабы не побежали прятаться. Они высыпали наружу, жмурясь от яркого света, и увидели своих освободителей.

Свобода была не просто словом — она обрушилась на них, как лавина. Кто-то упал на колени и заплакал. Кто-то закричал, воздев руки к небу. Молодая женщина с мозолистыми руками и следами от плети на спине схватила ближайшего гнома за плечи и, захлёбываясь слезами, повторяла:

— Спасибо! Спасибо, господин! Спасибо!

Гном, смутившись, отстранил её, но не грубо.

— Не меня благодари, женщина, — прогудел он. — Владыку Реда. Он приказал вас освободить. Всех.

Рабы не верили своим ушам. Они жались друг к другу, оглядывались, ожидая подвоха. Но когда рыцари начали раздавать им воду, хлеб и одежду, а гномы продолжили сбивать замки с остальных бараков, последние сомнения рассеялись. Они были свободны.

Один из работорговцев, толстый мужчина с золотыми перстнями, попытался сбежать через потайной ход, уводя с собой нескольких рабов в качестве щита. Но его перехватил сэр Кей с отрядом рыцарей. Кей, используя «Командный тактик», мгновенно оценил ситуацию и приказал лучникам выстрелить поверх голов рабов, целясь в работорговца и его охранников. Две стрелы нашли свои цели — охранники упали, а работорговец, споткнувшись, был схвачен рыцарями.

Рабы, ставшие свидетелями этой сцены, разразились приветственными криками. Они обступили рыцарей, пытаясь дотронуться до их доспехов, словно до святыни. Кей, обычно сдержанный, позволил себе лёгкую улыбку.

— Отведите их в безопасное место, — приказал он. — И пусть им дадут ещё еды. Они слишком долго голодали.

Весть об освобождении разнеслась по рынку мгновенно. Те рабы, что ещё оставались в бараках, начали сами выламывать двери, помогая друг другу. К тому времени, когда последний охранник был повержен, на площади собралась толпа — сотни освобождённых, которые смотрели на своих спасителей с обожанием и благодарностью.

Аресты и установление порядка

К вечеру город был полностью под контролем. Сопротивление было подавлено во всех очагах. Остатки наёмников, пытавшиеся скрыться в порту, были перехвачены патрулями рыцарей. Члены городского совета, главари гильдий, работорговцы — все, кто был причастен к преступлениям старого режима и нападению на Башню Вавилона, — были арестованы и препровождены в тюрьму. Всего за решёткой оказалось более трёхсот человек.

Тюрьма Пейнбарта, рассчитанная на сотню заключённых, была переполнена. Ред приказал временно использовать подвалы здания совета как дополнительные камеры, выставив усиленную охрану.

Раненых — как со стороны Вавилона, так и среди мирных жителей, случайно пострадавших, — разместили в храме и нескольких больших домах. Алиса, прибывшая из Башни по приказу Реда, лично занялась лечением наиболее тяжёлых раненых, используя магию высокого ранга.

Сам Ред в сопровождении Артура и Торина объехал город, осматривая разрушения и разговаривая с жителями. Он останавливался, выслушивал жалобы, обещал скорый суд над виновными и восстановление порядка. Его спокойный, уверенный тон и явная сила, стоявшая за ним, внушали людям… нет, не доверие. Скорее, осторожное любопытство.

— Говорит, суд будет, — ворчал старый лавочник, чью лавку задело осколками при штурме. — А кто судить-то станет? Ты и будешь? Тогда какой же это суд?

— Я не судья, — спокойно ответил Ред, глядя ему в глаза. — Судья будет избран из ваших же граждан. Я лишь гарантирую, что приговор будет справедливым.

Лавочник замолчал, не зная, что ответить. Он ожидал гнева, а получил ровный ответ.

В другом переулке к Реду подошла женщина, державшая на руках чумазого ребёнка.

— Господин маг, — робко сказала она, кланяясь, — вы обещали, что нас не тронут. Мой муж — стражник, он был в казармах, но не стрелял, он просто прятался. Его тоже повели в тюрьму. Прошу вас, смилуйтесь!

Ред на мгновение задумался, потом кивнул.

— Если он действительно не оказывал сопротивления, его отпустят после допроса. В тюрьме останутся только те, кто виновен.

Женщина недоверчиво посмотрела на него, но всё же поклонилась и ушла, прижимая к себе ребёнка. Такие разговоры повторялись в десятках мест. Простые жители ещё не верили в добрые намерения нового правителя. Слишком свежи были раны, нанесённые прежней властью. Слишком часто им лгали. Они ждали подвоха, ждали, что ночью начнутся грабежи, что обещания забудутся. Многие на всякий случай спрятали самые ценные вещи и приготовились бежать.

Но шли часы, а грабежей не было. Рыцари патрулировали улицы, но в дома не входили. Гномы раздавали хлеб освобождённым рабам и тем горожанам, кто остался совсем без еды. Големы стояли на площадях неподвижными стражами. Городская стража, та её часть, что присягнула Реду, помогала поддерживать порядок.

Вечером, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая море в багровые тона, Ред вышел на балкон здания городского совета. Площадь перед ним была заполнена людьми. Но это были не те, кто встречал его овациями. У стен домов жались испуганные горожане, вышедшие из укрытий лишь потому, что боялись ослушаться. В задних рядах толпились рабы — их было много, и они смотрели на балкон с надеждой и восторгом. Но основная масса простых жителей стояла поодаль, настороженная и молчаливая.

Ред вложил магию в голос и заговорил:

— Жители Пейнбарта! Сегодня вы стали свидетелями рождения нового порядка. Старая власть, погрязшая в коррупции, жестокости и беззаконии, пала. Те, кто угнетал вас, кто наживался на вашем труде, кто лишал свободы невинных, — они ответят за свои преступления перед открытым и справедливым судом. Я, Ред, Владыка Башни Вавилона, объявляю этот город своей территорией. Но я не буду править как тиран. Я буду править как защитник.

Он обвёл взглядом море лиц. Рабы потянулись вперёд, их глаза сияли. Но горожане, привыкшие к тирании, хмурились и перешёптывались. Старик-пекарь, стоявший у колонны, покачал головой и тихо сказал соседу:

— Красиво говорит. Посмотрим, что будет через неделю.

Ред, казалось, услышал его. Его губы тронула едва заметная улыбка, и он продолжил, обращаясь именно к таким сомневающимся:

— Я знаю, вы не верите мне. Вы слышали много обещаний, и все они оказались ложью. Я не прошу вас верить на слово. Я прошу вас смотреть и ждать. Через неделю, через месяц, через год — Пейнбарт будет стоять. И он будет процветать. И тогда вы сами решите, лгал я вам или нет.

Он повернулся к рабам, и его голос стал чуть мягче:

— А те, кто сегодня обрёл свободу, — вы заслужили её. Вы не рабы больше. Вы — граждане Пейнбарта. И клянусь вам, ни один человек в этом городе больше никогда не наденет оковы.

Рабы взорвались криками радости. Женщины плакали, мужчины выкрикивали имя Реда, дети подпрыгивали на месте. Звук был таким громким, что, казалось, его слышно даже в море.

Горожане же молчали, но в их глазах появилось что-то новое. Ещё не вера, но уже интерес. Если этот странный маг действительно сдержит слово... то, может быть, жизнь изменится? Может быть, на этот раз всё будет по-другому?

Ред поднял руку, призывая к тишине, и закончил:

— Это только начало. Пейнбарт станет первым городом, который увидит, что значит жить под защитой Башни Вавилона. Мы восстановим его, сделаем богаче и сильнее, чем когда-либо. И когда другие города Альянса увидят ваше процветание, они сами попросятся под мою руку. Мы построим новый мир. Мир, где сила служит справедливости. Мир, о котором будут слагать легенды.

Он опустил руку и ушёл с балкона. Площадь ещё долго гудела голосами. Рабы не расходились, празднуя свободу. Горожане же потихоньку потянулись по домам, обдумывая услышанное.

Конец восьмой главы.

Глава 9

Глава девятая: Голоса Пейнбарта

От лица Кирана, бывшего раба

Свобода — странная штука. Ты ждёшь её всю жизнь, а когда она приходит, не знаешь, что с ней делать. Она пахнет солью и дымом. Она тяжелее цепей. Она пугает сильнее, чем плеть надсмотрщика. Я не спал трое суток. Лежал в храме, смотрел в потолок и прислушивался к себе. Сердце билось. Руки не были скованы. Я мог встать и уйти. Просто встать. Просто уйти. И никто бы меня не остановил. Я не верил. Я до сих пор не верю.

Нас собрали на площади. Рыцарь со спокойным лицом — Кей, так его звали — говорил коротко, без пафоса. Словно зачитывал список товаров. «Вы свободны. Владыка Ред предлагает выбор. Кто хочет уйти — получит припасы и деньги. Кто хочет остаться — получит работу. Платят честно. Кормят хорошо. Второго шанса не будет». Я слушал, и внутри что-то ломалось. Нам давали выбор. Нам — тем, у кого выбора не было никогда.

Четверть ушла. Я видел их лица. Молодые, старые, мужчины, женщины. Они шли к воротам, и в их глазах горел огонь — безумный, отчаянный огонь надежды. Они искали дом, которого, возможно, уже не существовало. Я не пошёл. Мой дом сгорел десять лет назад. Мои родные мертвы. Здесь, в Пейнбарте, я хотя бы знаю, что такое завтра.

Нам выдали инструменты. Я получил кирку и лопату. Меня поставили расчищать улицу, ведущую к порту. Рядом работали другие — бывшие рабы, вчерашние смертники, а теперь каменщики и землекопы. Мы пели. Глупо, да? Мы пели песни, которые помнили с детства, когда ещё были людьми. Солнце палило, камни были тяжёлыми, но мы пели. Потому что впервые в жизни мы работали не на хозяина. Мы работали на себя.

Вечером пришёл гном. Маленький, бородатый, в мифриловой кольчуге. Он осмотрел нашу работу, хмыкнул и бросил каждому по серебряной монете. Серебро. Настоящее серебро. Я держал его в ладони и смотрел, как оно блестит. Я никогда не держал в руках денег. Я сам был деньгами. А теперь... теперь я человек.

От лица Мары, бывшей рабыни

Я не верила. Когда гном сорвал замок с моей цепи, я подумала: сейчас начнётся. Сейчас меня схватят, потащат к новому хозяину, и всё будет как всегда. Но меня не схватили. Мне дали хлеб. Воду. Одежду. И сказали: «Ты свободна». Я заплакала только на третий день. До этого держалась. Боялась, что если заплачу, то проснусь в бараке, и всё окажется сном.

Я смотрела, как уходят другие. Четверть — так сказал Кей. Они шли к воротам с узелками в руках, и я видела, как дрожат их плечи. Они плакали. Они смеялись. Они прощались. Я не пошла. Мне было некуда идти. Мой дом сожжён. Мои родные мертвы. Здесь, в Пейнбарте, я хотя бы видела, как гномы крушат врагов, а потом раздают хлеб детям.

Меня определили в пекарню. Старый пекарь — его жена погибла при штурме — хмуро оглядел меня, буркнул что-то про «лишний рот» и сунул в руки квашню. Я месила тесто с утра до вечера. Мука скрипела на зубах, руки гудели от усталости, но это была хорошая усталость. Не такая, как в каменоломне. Там ты умираешь каждый день. Здесь ты просто работаешь. В тепле, в чистоте, с запахом свежего хлеба вокруг.

Пекарь оказался не злым. Просто старым и уставшим. Когда я в первый раз достала из печи ровные, золотистые караваи, он долго смотрел на них, потом кивнул и сказал: «Сгодишься». Это было лучше всякой похвалы. Вечером он дал мне буханку с собой. Я принесла её в барак, где временно жили бывшие рабы, и мы разделили её на всех. Хлеб был тёплым. Мы ели и молчали. И в этом молчании было больше счастья, чем во всех молитвах, которые я читала в неволе.

Теперь я работаю. Мне платят медяки, но я не трачу их. Складываю в узелок под подушкой. Не знаю зачем. Может, когда-нибудь куплю себе дом. Маленький, с окном на море. И буду печь хлеб. Свой хлеб. В своей пекарне. Это глупая мечта, но теперь я могу мечтать. И это — самое большое чудо.

От лица Гаррета-кузнеца, простого горожанина

Я не верил. Я старый человек. Я видел пиратов, видел наёмников, видел сборщиков налогов. Все они обещали одно, а делали другое. Поэтому, когда этот Ред со своей армией вломился в город, я запер кузню, спрятал семью в подвале и приготовился к худшему. Я даже достал старый меч — ржавый, но острый. Думал: если сунутся, дорого продам жизнь.

Они не сунулись. Они прошли мимо. Заняли здание совета, разгромили «Чёрных Клинков» — туда им и дорога, — арестовали Фарнсворта. А потом... ничего. Ни грабежей, ни насилия. Рыцари просто патрулировали улицы. Гномы раздавали хлеб. Моя жена выглянула в окно и сказала: «Может, они и правда другие?» Я промолчал. Я всё ещё ждал подвоха.

Суд меня потряс. Я думал, будет как всегда: заплатят выкуп и выйдут на свободу. Но Ред вышел на балкон, и его голос прозвучал так, что мурашки пошли по коже. «Их преступления доказаны, — сказал он. — Они виновны. По законам военного времени я мог бы казнить их. Но я дарую им жизнь. Большинство будет отпущено после конфискации имущества. Но самые ужасные — около сотни — проведут в тюрьме остаток своих дней. До старости. До смерти». Я смотрел на Фарнсворта, который ещё неделю назад кричал со стен, что раздавит пришельцев. Он дрожал. Он плакал. Он был жалок. А я вспоминал, как он ходил по улицам, задрав нос, и его охранники расталкивали простой люд.

Я не знаю, что стало с той сотней. Говорят, их отвели в тюрьму. Но тюрьма Пейнбарта меньше, чем нужно для такого количества. Может, их увезли в Башню? Не знаю. И не хочу знать. Главное — моя кузня цела. Моя семья жива. А этот правитель... он странный. Он не добрый и не злой. Он справедливый. Может, впервые за полвека в этом городе появилась справедливость.

От лица Ткача Разума

Моё имя не имеет значения. У меня нет имени. Есть только функция. Я — Ткач Разума, и я служу Госпоже Вейл, Дитяти Бездны, а через неё — Владыке Реду. Моя работа — разбирать человеческие души на нити и сплетать их заново. Я делаю это уже много лет, с тех пор как был создан в глубинах Башни. Десятки, сотни разумов прошли через мои руки. Я не помню их лиц. Я не помню их имён. Я помню только структуру их мыслей — жалкую, примитивную, но податливую.

Когда привели сотню приговорённых, я осмотрел каждого. Главарь наёмников — толстый, с тугими узлами жадности и страха. Казначей — сухой, с нитями алчности, пронизывающими всё его существо. Фарнсворт — рыхлый, с гнилыми нитями тщеславия. Я видел их преступления, вплетённые в саму ткань их сознания. Я видел их жертв — слабые, дрожащие нити, которые они оборвали. И я знал, что делать.

Я работаю не один. Рядом со мной всегда Алхимик Бездны — низкорослый, сгорбленный, в кожаном фартуке, пропитанном запахами сотен зелий. Его лицо скрыто маской с фильтрами, но я знаю, что под ней — ожоги от кислоты и магических реактивов. Он не говорит. Он только смешивает, кипятит, дистиллирует. Его зелья ослабляют волю, размягчают память, делают разум податливым, как глина. Без него моя работа была бы втрое дольше. Вместе мы — идеальный механизм.

Процесс прост. Алхимик пускает по трубам газ — сладкий, приторный, от которого заключённые впадают в полудрёму. Затем я вхожу в их разум. Мои пальцы касаются висков, и я начинаю ткать. Нить за нитью я вытягиваю воспоминания. Вот это — о богатстве. Вот это — о власти. Вот это — о семье. Я обрезаю их одну за другой. Они трепещут, цепляются, но мои инструменты острее. Я отделяю личность от оболочки, как мясо от кости. Затем вплетаю новые нити: приказы, рефлексы, привязанность к Владыке. Это тонкая работа. Ошибка — и разум схлопнется, оставив безумного идиота. Такие нам не нужны. Нам нужны солдаты.

Я не испытываю ни жалости, ни удовольствия. Я — инструмент. Моя Госпожа создала меня для этого. Я выполняю свою функцию. И когда последняя нить старой личности обрезана, а новая структура закреплена, я отхожу. Алхимик вводит закрепляющее зелье — прямо в сонную артерию. Разум застывает в новой форме. Готово. Следующий.

От лица Безымянного

Я не помню своего имени. Я не помню, кем был. Кажется, у меня была власть. Золото. Слуги. Я отдавал приказы, и их исполняли. Но это было в другой жизни. Теперь я — никто. Я — пустота. Я — номер.

Нас привели в подземный зал. Там пахло озоном и старым камнем. Стены были покрыты рунами, которые слабо мерцали в полумраке. В центре стояли двое. Первый — высокий, худой, в сером балахоне с капюшоном. Лица не видно, только две точки фиолетового света там, где должны быть глаза. Пальцы у него длинные, тонкие, как паучьи лапы, и когда он двигал ими, воздух вокруг них дрожал. Второй — низкий, сгорбленный, в промасленном фартуке, с маской на лице. От него пахло кислым и сладким одновременно. Он молча перебирал склянки, и стекло тихо звенело.

Зелье пустили через воздух. Сладкий запах. Я пытался не дышать. Не смог. Сознание поплыло. Стены покачнулись. Ткач — так я назвал его про себя — подошёл ко мне. Его пальцы коснулись висков, и я провалился в собственный разум. Я видел свои воспоминания, как картины на стенах. Вот я подписываю приказ. Вот я считаю золото. Вот моя жена — у меня была жена? — улыбается мне. Вот мои дети — я не помню их имена. Ткач брал каждую картину, сминал её и отбрасывал. Я кричал. Я пытался удержать их. Но пальцы Ткача были неумолимы. Он обрезал нити, связывавшие меня с прошлым, и в пустоту вплетал новые. «Ты — стража Башни. Ты — безымянный. Твоя жизнь принадлежит Владыке Реду. Ты не помнишь прошлого. У тебя нет будущего. Есть только долг». Голос не звучал — он впечатывался прямо в мозг, и я повторял эти слова, как молитву.

Потом пришёл Алхимик. Игла вошла в шею, и холод разлился по телу. Разум застыл. Я перестал быть тем, кем был. Я стал тем, кем должен был стать. Безымянным стражем Башни. Моё прошлое умерло. Моё будущее — служба. Я не жалею. Я не помню, о чём жалеть.

От лица Сильвы, Главного Стража Башни

Сотня приговорённых. Жирные купцы, трусливые политики, жестокие наёмники. Алиса привела их в тренировочный зал после того, как Ткач и Алхимик закончили свою работу. Я видела их до и видела после. До — это были люди. Мерзкие, жалкие, но люди. После — это были куклы. Пустые. Послушные. Идеальные.

Ткач и Алхимик — творения Вейл. Госпожа редко покидает свои апартаменты на верхних этажах, но её слуги работают безупречно. Ткач разбирает разум на нити, Алхимик закрепляет результат. Вместе они превращают закоренелых преступников в чистый лист. Мне остаётся только записать на этом листе нужные слова.

Я гоняла их без жалости. Двадцать часов в день — бег, мечи, строй, снова бег. Они падали, поднимались, снова падали. Я заставляла их вставать. В их пустых глазах не было ни боли, ни усталости, ни страха. Только послушание. Через неделю они уже держали строй. Через две начали сражаться слаженно. Но я видела их предел. Они никогда не сравнятся с рыцарями Камелота. У них нет того огня, который горит в сердцах воинов Артура. У них нет ярости гномов Торина, нет хищной грации элитных стражей Башни. Их сила — не в мастерстве. Их сила — в забвении. Они не боятся смерти, потому что не знают, что такое жизнь. Они будут стоять и умирать, пока им не прикажут остановиться.

Этого достаточно. Для этого мира — достаточно.

Их уровень поднялся. Зелья Алхимика ускорили рост. Против рыцарей Артура, гномов Хирда или моих стражей они не выстоят — их сомнут в первые же минуты боя. Но против обычных солдат этого мира — тех, что служат в городских стражах, тех, что нанимаются в караваны, тех, что воюют за жалкие гроши, — против них безымянные выйдут и победят. Потому что этот мир слаб. Его воины не знают дисциплины. Они сражаются за страх или за деньги. А безымянные сражаются, потому что у них нет другого выбора. Вернее, у них нет самого понятия «выбор». Есть только приказ. И они выполнят его, даже если от них останется горстка пепла.

Они носят одинаковые доспехи. Тёмно-серые, без гербов, без украшений. Шлемы с глухими забралами скрывают лица. Никто не должен видеть, кем они были. У них нет имён. Только номера. Только долг. Я смотрела на них сегодня утром — сотня фигур, застывших в идеальном строю. Их руки, сжимавшие мечи, не дрожали. Их глаза за забралами были пусты. Они были готовы умереть по первому слову Хозяина. И они умрут. Когда придёт время — умрут без колебаний. Без криков. Без попыток бежать. Потому что бегство — это выбор. А у них нет выбора. У них нет ничего. Кроме долга.

Хозяин мудр. Он не стал казнить их. Он превратил зло в инструмент добра. Они совершили ужасные преступления. Теперь они искупят их службой. Вечной службой. До последнего вздоха.

От лица Торина Громового Молота

Я стоял на площади, когда Владыка Ред оглашал приговор. Я ожидал казни. Я бы на его месте казнил. Мои гномы не жалуют работорговцев. Но Владыка мудрее меня. «Смерть — это лёгкое наказание», — сказал он тогда. И сейчас, глядя на серых стражей, марширующих по плацу, я понимаю: он был прав.

Сотня исчезла в подвалах Башни. Для города они сидят в тюрьме. Пусть так думают. Это милосерднее, чем правда. Правда же такова: Владыка даровал им жизнь, но забрал у них всё остальное. Их личности. Их имена. Их прошлое. Они стали инструментами. Безымянными. Безликими. Безгласными.

Я слышал о Ткаче и Алхимике. Говорят, они — слуги Госпожи Вейл, Дитяти Бездны. Я мало знаю о ней. Она редко появляется в общих залах, и её глаза — две чёрные бездны — пугают даже моих гномов. Но её слуги делают свою работу чисто. Очень чисто. Мои кузнецы выковали для этой новой стражи доспехи. Простые, прочные, одинаковые. Серая сталь и чёрная кожа. Шлемы с глухими забралами. Никаких гербов, никаких украшений. Никто не должен их жалеть. Никто не должен видеть их лиц.

Я смотрел на них сегодня. Сильва гоняет их без жалости. Бег с полной выкладкой. Бой до седьмого пота. Отработка строя до автоматизма. Они уже не похожи на тех жирных купцов и трусливых наёмников, которых мы брали в Пейнбарте. Теперь это воины. Не такие, как мои гномы — куда им. Не такие, как рыцари Артура — даже не рядом. Не такие, как элитные стражи Башни — те разорвут их в клочья за минуту. Но они достаточно хороши, чтобы патрулировать улицы, держать ворота, защищать нижние этажи. Против обычных стражников и наёмников этого мира они устоят. Даже победят. Потому что они не боятся. Потому что у них нет чувства самосохранения. Потому что они — пустые оболочки, запрограммированные на бой.

Они будут служить Башне до самой смерти. И, возможно, это единственный способ искупить то, что они совершили.

Я не жалею их. Они заслужили свою участь. Но я уважаю решение Владыки. Он не стал марать руки в крови. Он превратил зло в пользу. Это мудро.

Две недели. Пейнбарт изменился. Улицы расчищены. Трущобы снесены. На их месте растут новые дома — просторные, светлые, с крепкими стенами. Гномьи кузнецы открыли мастерские. Их изделия уже покупают купцы из соседних городов. Рыцари Камелота патрулируют улицы. Они вежливы и справедливы. Горожане всё ещё косятся, но уже без страха. Скорее, с любопытством.

Бывшие рабы трудятся на стройках, в мастерских, в пекарнях, в порту. Они получают деньги. Они тратят их в тавернах, поют песни, смеются. Они всё ещё не привыкли к свободе. Но с каждым днём их плечи распрямляются. Их голоса становятся громче.

Те, кто ушёл, унесли с собой весть. Весть о Владыке Реде, который освобождает рабов и карает угнетателей. Эта весть разнесётся по миру. Быстрее армии. Быстрее магии.

А в подвалах Башни Вавилона сотня безымянных стражей продолжает тренироваться. Они не знают усталости. Не ведают сомнений. Они пусты. Они послушны. Они не равны рыцарям Камелота. Не равны гномам Хирда. Не равны элитным стражам Башни. Но против простых воинов этого мира — тех, кто дрожит за свою жизнь, кто сражается за монеты, кто бежит, когда строй ломается, — против них безымянные выстоят. И победят. Потому что им нечего терять. Потому что они уже потеряли всё.

Так рождается новый порядок.

Конец девятой главы.

Глава 10

Глава десятая: Весть

Здание городского совета. Пейнбарт. Утро

Ред стоял у высокого окна, выходящего на гавань. Солнце ещё только поднималось над морем, окрашивая воду в тусклое серебро. В гавани покачивались корабли — торговые галеры, рыбацкие баркасы, несколько военных трирем, захваченных при штурме. На мачтах развевались новые флаги: чёрное поле с фиолетовым символом Хаоса. Ветер трепал их, и казалось, что сама реальность слегка подрагивает в этих местах.

Город просыпался. Стук молотков, скрип телег, крики чаек — звуки стройки и торговли сливались в привычный утренний шум. Но теперь в этом шуме было что-то новое. Не страх. Скорее, осторожное любопытство. За две недели, прошедшие после Освобождения, Пейнбарт изменился: улицы расчистили, трущобы начали сносить, гномьи мастерские заработали на полную мощность, а на рынке появились первые караваны из соседних городов. Жизнь налаживалась, и горожане, всё ещё не доверявшие новой власти, потихоньку начинали верить, что перемены — к лучшему.

Дверь открылась. Вошёл Кей, сенешаль, в своей неизменной кольчуге, с планшетом в руке. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась лёгкая озабоченность.

— Владыка, — произнёс он, склоняя голову. — Призрачные Тени вернулись с разведки. Есть информация, которую вам следует знать.

Ред обернулся. Его янтарные глаза встретились с глазами Кея.

— Говори.

Кей положил на стол карту, испещрённую пометками. Это была карта побережья, составленная гномьими картографами за последние дни. На ней были отмечены Пейнбарт, скалистый утёс Башни Вавилона, линия берега, леса и три точки к северо-востоку от города. Кей постучал пальцем по каждой.

— В нескольких часах пути от порта, вдоль старого тракта, расположены три деревни. Вот эта, ближайшая — Брайтвуд. Вот эта, у реки — Мельничный Брод. И эта, в лесу — Тёмная Опушка. Все три — зажиточные, насколько это возможно в здешних краях. У них добротные дома, крепкие амбары, ухоженные поля. Старый совет обложил их высоким налогом, но они справлялись. В каждой деревне есть своя стража: от десяти до двадцати ополченцев, вооружённых добротным оружием. И по пять охотников, которые знают окрестные леса как свои пять пальцев. Эти люди не воины, но привыкли защищать свой дом. И они не голодали — просто жили в постоянном напряжении, ожидая, что налог снова повысят.

Ред подошёл к столу, всмотрелся в карту. Тонкие линии дорог, пятна лесов, извивы реки.

— Сколько всего жителей?

— В каждой — от пятидесяти до восьмидесяти дворов. Всего около шести сотен душ. В основном крестьяне, несколько кузнецов, мельник в Мельничном Броде, старейшина в Тёмной Опушке. Магов нет.

Ред задумался. Он вспомнил доклады Призрачных Теней недельной давности. Тогда эти деревни казались незначительными точками на карте. Но теперь, когда город был под его контролем, они становились важным активом. Продовольствие. Люди. Верность.

— Мы должны сообщить им о смене власти, — сказал он наконец. — И дать им то, чего они никогда не имели при старом совете. Передышку.

Кей поднял бровь.

— Передышку, Владыка?

— Да. Они освобождаются от налога на урожай в этом году. Полностью. Пусть оставят себе всё, что вырастили. Пусть запасут зерно на зиму. Пусть поймут, что новый порядок — это не только сила, но и забота.

Кей записал что-то в планшете. Его губы тронула лёгкая улыбка.

— Мудро. Крестьяне не забудут такого. Они привыкли к тому, что власть берёт. А здесь власть даёт.

— Именно. Но одного указа мало. Нужно, чтобы они увидели нас. Услышали наши слова. Почувствовали, что мы — не просто очередные завоеватели, которые требуют дань. Мы — защитники. Поэтому я отправлю к ним не гонца с бумагой, а рыцарей Камелота.

Он выпрямился и посмотрел на Кея.

— Половину рыцарей, что сейчас в городе. Пятьдесят всадников. Пусть проедут по всем трём деревням, от Брайтвуда до Тёмной Опушки. Пусть жители увидят их доспехи, их лица, их достоинство. И пусть услышат, что Владыка Ред освобождает их от налога на этот год. И что отныне они под защитой Башни Вавилона — если захотят принять эту защиту.

Кей кивнул, делая пометки.

— Кого поставите во главе?

Ред на мгновение задумался.

— Ланселота. Он умеет говорить с людьми. И пусть с ним едет Персиваль. Его юность и чистота внушают доверие. И ещё... пусть возьмут с собой несколько мешков зерна из городских запасов. Не в качестве платы — в качестве подарка. Пусть видят, что мы не только говорим, но и делаем.

— Будет исполнено, Владыка.

Кей вышел. Ред снова повернулся к окну. Солнце поднялось выше, и море теперь сияло расплавленным золотом. Где-то там, за горизонтом, лежали другие города, другие страны, другие правители. Они ещё не знали, что в Пейнбарте родился новый порядок. Но скоро узнают. Весть разнесётся по торговым путям, по караванным тропам, по рыбацким лодкам. И начнётся она с трёх маленьких деревень, о которых старый совет забыл.

Выезд

Спустя час у главных ворот Пейнбарта собрался отряд. Пятьдесят рыцарей Камелота в полном боевом облачении: мифриловые доспехи, белые плащи с золотым драконом, копья с вымпелами. Кони, рослые и холёные, нетерпеливо переступали копытами. Впереди, на белом жеребце, сидел Ланселот. Его лицо, обычно отмеченное печалью, сегодня было спокойным и сосредоточенным. Рядом, на гнедом коне, — Персиваль, юный и светлый, с мечом, сияющим мягким светом. Позади рыцарей следовали две телеги, гружённые мешками с зерном, мукой и сушёными овощами. Их сопровождали несколько гномов-кузнецов, вызвавшихся помочь с раздачей.

Артур лично вышел проводить отряд. Он стоял у ворот, опираясь на Экскалибур, и его синие глаза смотрели на Ланселота с доверием.

— Помни, — сказал он негромко, так, чтобы слышал только Ланселот. — Мы не завоеватели. Мы — вестники. Твои слова должны быть такими же острыми, как твой меч, но не ранить. Эти люди напуганы. Они не доверяют никому. Покажи им, что мы другие. Но помни: свобода — это их право. Даже свобода отказаться от нашей защиты.

Ланселот склонил голову.

— Я не подведу, милорд.

Он тронул поводья, и отряд двинулся. Всадники выехали за ворота, миновали пролом, всё ещё зияющий в стене (гномы обещали восстановить его к концу недели), и направились по старому тракту на северо-восток. Копыта лошадей выбивали дробь из утоптанной земли. Пыль поднималась лёгким облаком и оседала на придорожных кустах. Ветер доносил запах моря, смешанный с ароматом нагретой солнцем травы.

Дорога шла через поля. Они выглядели ухоженными, урожай был собран. Амбары вдоль дороги стояли крепкие, с целыми крышами. Это были не голодающие деревни — это были деревни, которые умели работать, но жили под гнётом постоянного страха перед сборщиками налогов.

— Впереди Брайтвуд, — сказал один из рыцарей, указывая копьём.

Ланселот прищурился. В полумиле, за холмом, виднелись соломенные крыши и тонкие струйки дыма.

Брайтвуд

Деревня встретила их звоном оружия. Когда всадники въехали на единственную улицу — пыльную, с колеями от телег, но окружённую добротными домами, — их уже ждали. Десятка полтора ополченцев, вооружённых копьями и мечами хорошей ковки, выстроились перед колодцем. Их лица были напряжены, но не испуганы. Это были крестьяне, привыкшие к труду, но умевшие постоять за себя. За их спинами, ближе к домам, замерли пять охотников с длинными луками наизготовку. Женщины и дети попрятались, но не все: некоторые выглядывали из окон, а самые смелые стояли на порогах, прижимая к себе младенцев.

Ланселот поднял руку, останавливая отряд. Он спешился, передал поводья Персивалю и медленно пошёл вперёд, держа руки на виду, далеко от меча. Его шаги были размеренными, спокойными. Он остановился в нескольких шагах от строя ополченцев и заговорил. Его голос, усиленный многолетней привычкой командовать, разнёсся над притихшей деревней:

— Жители Брайтвуда! Не бойтесь. Мы не враги. Мы — рыцари Владыки Реда, нового правителя Пейнбарта. Старый совет пал. Фарнсворт и его прихвостни арестованы. Рабство в городе отменено. И мы пришли сюда не за данью.

Тишина. Ополченцы переглянулись, но не опустили копий. Охотники не разжали пальцев на тетивах. Вперёд вышел коренастый мужчина с седеющей бородой, в простом, но добротном кожаном доспехе, сжимающий копьё как посох. Старший среди стражи. Его глаза смотрели на Ланселота с холодным недоверием.

— Чего ж вам надо? — спросил он грубовато. — Ежели не дань, то что?

Ланселот чуть улыбнулся.

— Владыка Ред повелел сообщить вам: в этом году вы освобождаетесь от налога на урожай. Полностью. Всё зерно, все овощи, всё мясо — ваше. Оставьте себе. Накормите семьи. Продайте излишки в городе — там теперь честные цены.

Старший нахмурился. Остальные ополченцы зашептались.

— Брешешь, — сказал он прямо. — Так не бывает. Власть не отдаёт. Власть только берёт.

— Бывает, — спокойно ответил Ланселот. — Владыка не похож на тех, кто правил до него. Мы привезли зерно — в подарок. Разгрузите телеги.

Двое рыцарей подвели телеги. Гномы сноровисто сбросили мешки на землю. Один из них, молодой гном с рыжей бородой, развязал мешок и показал содержимое: крупное, чистое зерно, без плесени и сорняков. Ополченцы опустили копья. Охотники опустили луки. Женщина, стоявшая на пороге ближайшего дома, ахнула и прижала руки ко рту.

Старший стражник медленно подошёл к мешкам, наклонился и взял горсть зерна. Потёр между пальцами, понюхал. Его лицо, до того суровое, дрогнуло.

— Господин рыцарь... — прошептал он. — Да как же... За что?

— За то, что вы люди, — ответил Ланселот. — За то, что вы заслуживаете жить, а не бояться каждого сборщика налогов. Это подарок. Без условий. Но Владыка Ред просит вас помнить: отныне вы под его защитой. Если вы примете её. Если на вас нападут — будь то разбойники, звери или кто иной — пошлите гонца в Пейнбарт. Рыцари прибудут.

Постепенно из домов начали выходить остальные жители. Они обступали рыцарей, трогали мешки с зерном, плакали, смеялись. Староста деревни, сухонький мужичок в заплатанной, но чистой рубахе, вышел вперёд и низко поклонился.

— Передайте Владыке Реду нашу благодарность. Мы... мы не ожидали. Мы думали, вы придёте и заберёте последнее. А вы... даёте. Мы не забудем. Брайтвуд присягает Владыке Реду. Отныне мы под его рукой. И мои парни, — он кивнул в сторону ополченцев, — подтвердят это.

Старший стражник, всё ещё держа горсть зерна, поднял голову и стукнул древком копья о землю.

— Клянусь. Если Владыке Реду понадобятся верные люди — в Брайтвуде такие есть.

Ланселот кивнул. Он чувствовал, как внутри разливается тепло. Это была первая деревня. Первая присяга.

— Я передам Владыке, — сказал он. — Добро пожаловать под руку Башни Вавилона.

Он вскочил на коня. Персиваль последовал его примеру. Рыцари построились и двинулись дальше по тракту, оставляя за спиной деревню, которая только что добровольно стала частью нового порядка. Ополченцы расступились, пропуская всадников. Охотники провожали их взглядами. Дети бежали за лошадьми, пока хватало сил. Старший стражник долго смотрел вслед, а потом повернулся к односельчанам и сказал:

— Запомните этот день. День, когда Брайтвуд присягнул честному правителю.

Мельничный Брод

Вторая деревня встретила их иначе. Здесь уже знали о переменах в Пейнбарте — какой-то бродячий торговец донёс слухи. Но слухи были противоречивые. Поэтому, когда на дороге показались всадники в белых плащах, жители Мельничного Брода не попрятались, а высыпали на улицу. Около двадцати ополченцев, вооружённых добротными алебардами, выстроились перед мостом через реку — единственным въездом в деревню. За ними, на крыше мельницы, заняли позиции пять охотников с длинными луками. Они не целились, но были готовы сделать это в любой момент.

Ланселот остановил коня у моста. Он спешился, поднял руку, показывая, что не держит оружия, и пошёл вперёд. Командир ополчения, широкоплечий мужчина с обветренным лицом, в стёганом доспехе, преградил ему путь алебардой.

— Стой, — сказал он. — Кто вы и зачем здесь?

— Я Ланселот, рыцарь Владыки Реда, нового правителя Пейнбарта, — спокойно ответил Ланселот. — Мы пришли с добрыми вестями. Владыка Ред освобождает Мельничный Брод от налога на урожай в этом году. Полностью. И мы привезли зерно в подарок.

Командир ополчения прищурился. Его хватка на алебарде не ослабла.

— Слова — это хорошо, господин рыцарь. Но слова мы слышали и раньше. Старый совет тоже обещал снизить налоги — и что? Через год забирали вдвое больше. Почему мы должны верить вам?

Из-за спин ополченцев вышел мельник, дородный мужчина с мучной пылью на руках. Он был здесь человеком уважаемым, и его появление заставило ополченцев расступиться.

— Погоди, Хенрик, — сказал он, обращаясь к командиру. — Дай я поговорю с ними.

Он подошёл к Ланселоту, остановился в паре шагов и скрестил руки на груди.

— Я слышал о Владыке, — сказал он. — Говорят, он освободил рабов в городе и арестовал Фарнсворта. Это правда?

— Правда, — ответил Ланселот. — Рабство отменено. Фарнсворт и его сообщники в тюрьме. Город восстанавливается. Рынок работает. Цены честные.

Мельник помолчал, обдумывая услышанное.

— Допустим, я тебе верю. Но зачем вам освобождать нас от налога? Какая вам выгода?

— Выгода в том, чтобы вы жили хорошо, — ответил Ланселот. — Сытые и довольные крестьяне работают лучше, чем запуганные. Им есть что продавать на рынке. Город получает продовольствие, деревни — деньги. Это взаимная выгода. Но главное — Владыка Ред считает, что власть должна защищать, а не грабить.

Мельник долго смотрел на него. Потом кивнул.

— Ладно. Подарок примем. А там видно будет.

Он повернулся к ополченцам и махнул рукой. Те опустили алебарды. Охотники на крыше отложили луки. Рыцари въехали в деревню, и началась разгрузка телег. Гномы сбрасывали мешки и отвечали на вопросы. Крестьяне, сначала робко, потом смелее, подходили, трогали зерно, благодарили.

Позже, когда суета улеглась, командир ополчения Хенрик подошёл к Ланселоту.

— Мне всё ещё трудно в это поверить, — признался он. — Но мельник у нас мужик умный. Он говорит, что вы не врёте. И зерно настоящее. Поэтому... Мельничный Брод присягает Владыке Реду. У нас два десятка ополченцев и пять охотников. Мы не воины, но свой дом защитим. И новый порядок — если он действительно такой, как ты говоришь, — мы защитим тоже.

Ланселот пожал ему руку. Рукопожатие было крепким.

— Владыка Ред ценит верность, — сказал он. — Добро пожаловать под руку Башни Вавилона.

Когда отряд покидал Мельничный Брод, Ланселот чувствовал удовлетворение. Две деревни из трёх приняли новую власть. Осталась последняя.

Тёмная Опушка

Третья деревня была самой отдалённой. Она пряталась в густом лесу, и дорога к ней петляла между вековых дубов и замшелых валунов. Солнце едва пробивалось сквозь кроны, и воздух здесь был прохладным и влажным. Рыцари ехали молча, прислушиваясь к звукам леса. Где-то в чаще кричала сойка. Где-то стучал дятел. Тишина была густой, почти осязаемой.

Когда они въехали в Тёмную Опушку, их встретила тишина. Но не мёртвая. Деревня была настороже: ополченцы — около десяти человек, вооружённых топорами и охотничьими копьями, — стояли на околице, перекрывая дорогу. Десять охотников с длинными луками заняли позиции за деревьями. Их лица были суровы и неподвижны. В центре деревни, у старого дуба, стоял седой как лунь старик, опирающийся на клюку. Он был слеп — глаза его были затянуты бельмами, — но он уверенно смотрел в их сторону, словно видел.

— Вы пришли, — произнёс он скрипучим голосом. — Я знал, что вы придёте. Сон был. Белые всадники с золотым драконом. Они еду носят. Они несут перемены.

Ланселот спешился и подошёл к старику. Ополченцы не двинулись с места, но и не преградили ему путь.

— Кто ты? — спросил Ланселот.

— Зови меня Древень, — ответил старик. — Я здесь старейшина. И я ждал вас. Но ожидание не означает согласия, рыцарь. Говори, зачем пришёл.

Ланселот почувствовал, что здесь будет иначе. Воздух был другим. Напряжение — более глубоким, более древним. Эти люди не были напуганы. Они были насторожены, но не страхом — гордостью.

— Владыка Ред, новый правитель Пейнбарта, освобождает Тёмную Опушку от налога на урожай в этом году, — сказал он громко, обращаясь ко всем. — Всё, что вы вырастили, — ваше. Мы привезли зерно в подарок. И мы предлагаем вам защиту отныне и впредь. Под рукой Башни Вавилона вы будете в безопасности.

Тишина. Долгая, тягучая. Потом Древень заговорил. Его голос был тихим, но в нём звенела сталь.

— Мы благодарны за зерно, рыцарь. И мы примем его. Но защиту — нет. И власть — нет. Тёмная Опушка не присягает никому. Мы жили в этом лесу сто лет. Мы пережили совет, пережили пиратов, пережили голод и войну. Мы не склоняем головы ни перед кем. Твой Владыка может быть справедливым. Может быть добрым. Но мы — свободный народ. И останемся им.

Ланселот посмотрел на ополченцев. Те стояли твёрдо. На охотников. Те не отводили глаз. Он видел, что это не трусость и не враждебность. Это было достоинство. Древнее, как этот лес.

Он медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Вы — свободный народ. Владыка не требует присяги. Он предлагает союз. Но если вы не хотите — мы не будем настаивать. Зерно останется вам. Это не плата. Это подарок. Без условий.

Древень склонил голову.

— Передай своему Владыке нашу благодарность. И наше уважение. Он первый правитель за много лет, который предложил нам союз, а не угрозы. Но мы останемся при своём. Такова воля Тёмной Опушки.

Ланселот вскочил на коня. Рыцари молча разгрузили телеги, оставили мешки с зерном у старого дуба и построились. Когда отряд покидал деревню, Ланселот оглянулся. Древень стоял у дуба, слепые глаза устремлены в небо. Ополченцы не двинулись с места. Охотники растаяли в лесу.

Он не смог выполнить приказ до конца. Две деревни присягнули. Третья — нет. И это жгло его изнутри.

Возвращение

Солнце клонилось к закату, когда отряд вернулся в Пейнбарт. Рыцари были уставшими. Телеги опустели. Кони шли бодрым шагом. Но Ланселот ехал молча, и его обычная печаль стала глубже. Персиваль, ехавший рядом, заметил это, но ничего не сказал.

У ворот их встретил Кей.

— Как всё прошло? — спросил сенешаль, вглядываясь в лицо Ланселота.

— Две деревни присягнули, — ответил Ланселот ровным голосом. — Брайтвуд и Мельничный Брод. Третья — Тёмная Опушка — отказалась. Они свободный народ и не хотят ничьей власти.

Кей сделал пометку в планшете. Его лицо не выражало эмоций.

— Владыка ждёт доклада.

Здание городского совета. Вечер

Ред стоял у окна, когда Ланселот вошёл. Обернулся. Увидел лицо рыцаря — и понял.

— Докладывай, — сказал он.

Ланселот подробно описал каждую деревню: присягу Брайтвуда, долгие переговоры с Мельничным Бродом и отказ Тёмной Опушки. Он не упустил ни одной детали. Когда он закончил, в зале повисла тишина.

Ланселот опустил голову.

— Владыка, я не смог выполнить приказ до конца. Третья деревня не присягнула Башне Вавилона. Я... приношу свои извинения. Возможно, мне следовало говорить иначе. Быть убедительнее.

Ред подошёл к нему. Его янтарные глаза были спокойны.

— Ты сделал всё правильно, Ланселот. Ты предложил им защиту. Ты не стал угрожать. Ты не стал принуждать. Ты уважал их выбор. Это то, что отличает нас от тиранов. Я горжусь тобой.

Ланселот поднял голову. В его глазах стояло непонимание.

— Но они не присягнули...

— И это их право, — сказал Ред. — Они свободный народ. Пусть остаются свободными. Но посмотри на это иначе. Брайтвуд и Мельничный Брод теперь под нашей защитой. Они не платят налог. Они торгуют с городом. Их амбары полны, их дети сыты, их ополченцы обучены. Пройдёт месяц. Пройдёт год. Жители Тёмной Опушки увидят, как живут их соседи. Они увидят, что под рукой Башни Вавилона — процветание. Что мы не угнетаем, а защищаем. Что мы не отнимаем, а даём. И тогда, без угроз, без принуждения, они придут сами. Потому что свобода — это важно. Но благополучие — тоже. И когда они увидят, что можно иметь и то, и другое, — они присоединятся. Не из страха. Из доверия.

Ланселот медленно кивнул. Морщина на его лбу разгладилась.

— Вы правы, Владыка. Я не подумал об этом. Спасибо.

— Не за что, — Ред чуть усмехнулся. — Ты отличный рыцарь, Ланселот. Но иногда победа — это не принуждение. Иногда победа — это терпение. Мы посадили семя. Теперь нужно ждать, пока оно прорастёт. А теперь иди отдыхать. Ты заслужил.

Ланселот поклонился и вышел. Ред снова повернулся к окну. Солнце село, и море стало тёмно-синим, почти чёрным. Где-то на севере, в трёх маленьких деревнях, сейчас зажигались огни. Две из них принадлежали ему. Третья — нет. Но это было лишь вопросом времени.

Он сжал книгу в руке. Фиолетовое пламя на её страницах вспыхнуло ярче.

— Терпение, — прошептал он. — И доверие. Это и есть путь легенды.

Конец десятой главы.

Глава 11

Глава одиннадцатая: Шёпот в Карнассусе

Город Карнассус. Зал Совета. Полдень

Карнассус был крупнейшим городом Альянса, и его величие ощущалось в каждом камне. С населением почти в шестьсот тысяч разумных существ — людей, гномов, зверолюдей, эльфов и полукровок, — он превосходил иные королевства. Его улицы, мощённые серым булыжником, помнили шаги основателей: беглецов разных рас, уставших от войн и мечтавших о месте, где кровь не лилась бы из-за предрассудков. Его стены, сложенные из тёмного камня, добытого в каменоломнях дварфов, видели осады, мятежи и триумфы. Его башни, увенчанные флагами двенадцати городов-основателей, вздымались к небу, словно каменные пальцы, указывающие на то, что здесь, в этом самом месте, решаются судьбы свободных народов. Флаги сейчас были приспущены — знак неопределённости, повисшей над Пейнбартом, городом, чей голос в Совете умолк.

Зал Совета располагался в сердце цитадели — массивного здания с колоннами из чёрного мрамора. Внутри было прохладно, несмотря на полуденную жару. Свет проникал сквозь высокие витражные окна, раскрашивая каменный пол разноцветными пятнами. На витражах были изображены не только люди, но и гномы с их молотами, эльфы с луками, зверолюди с копьями — все, кто когда-то подписал Хартию Вольных Городов. В центре зала, под куполом, расписанным фресками на сюжеты из истории Альянса, стоял массивный дубовый стол в форме подковы. Вокруг него были расставлены двенадцать кресел с высокими спинками, каждое украшено гербом своего города. Одно кресло — с гербом Пейнбарта, золотым кораблём на синем поле, — пустовало. Его сиденье покрывала пыль.

Представители прибывали по одному, по двое, и каждое появление было маленьким спектаклем. Лорд-протектор Карнассуса, Элиас Вейн, вошёл первым, как и подобало хозяину. Это был высокий, сухой как жердь старик с длинной, ухоженной белой бородой, ниспадавшей на грудь почти до пояса. Его лицо, изрезанное морщинами, напоминало старую карту: глубокие складки у рта, паутина морщин вокруг выцветших голубых глаз, высокий лоб с залысинами. Одет он был в тёмно-синюю мантию, расшитую серебряными звёздами — символом Карнассуса, города, что считал себя светочем знаний. В руке он держал длинный посох из белого дерева с навершием в виде серебряного шара. Он двигался медленно, но в его осанке чувствовалась властность человека, привыкшего к тому, что его слушают.

Следующим появился представитель Беппо Алло — дородный купец Маркус Гримли. Он вкатился в зал, словно шар, его круглое лицо лоснилось от пота. Одет в дорожный камзол тёмно-зелёного сукна, расшитый золотыми нитями, но сидевший на нём мешковато. На каждом пальце сверкало по перстню: рубины, изумруды, сапфиры. На шее висела массивная золотая цепь с кулоном в виде корабля. Он шумно пыхтел, утирал лоб платком и, заняв своё место, немедленно потребовал вина. Его голос был высоким и гнусавым, а манера речи — льстивой.

От Восточного Гатча прибыл молодой человек по имени Томас Крейл. Ему было не больше двадцати пяти, что для представителя было почти неслыханно. Его избрали месяц назад, после того как прежний представитель умер от лихорадки, и он явно ещё не освоился. Одет он был в строгий серый камзол, застёгнутый на все пуговицы, и слишком тесный воротник, который он постоянно теребил. Его лицо, бледное и узкое, с пробивающейся рыжеватой бородкой, выражало смесь волнения и решимости. Он держал в руках свиток — свою речь, которую, видимо, репетировал всю дорогу. Садясь, он едва не опрокинул чернильницу, и краска стыда залила его щёки.

Представитель Западного Гатча был его полной противоположностью. Грегор Марек, бывший капитан городской стражи, а ныне советник по военным делам, вошёл тяжёлым шагом, стуча каблуками по каменному полу. Ему было лет пятьдесят с лишним. Коротко стриженные седые волосы, обветренное лицо, пересечённое глубоким шрамом от левого виска до подбородка. Глаза, тёмные и холодные, смотрели исподлобья. Одет он был не в мантию, а в добротный кожаный доспех с металлическими вставками, поверх которого был наброшен плащ цвета запёкшейся крови. Он сел, откинувшись на спинку кресла, и скрестил руки на груди.

Венерия прислала советника Лоренцо ди Фалько — мужчину средних лет, чей облик источал изысканную, почти женскую красоту. Высокий, стройный, с бледным, аристократическим лицом, тонкими чертами и длинными чёрными волосами, собранными в низкий хвост и перевязанными алой лентой. Его глаза, тёмные и бархатные, смотрели с лёгкой, почти незаметной насмешкой. Одет он был в камзол из бордового бархата, расшитый серебряными узорами в виде виноградных лоз. Он двигался с плавной грацией танцора и, прежде чем сесть, изящным жестом поправил кружевной платок, выглядывающий из рукава. Его голос был мягким, обволакивающим.

Великий Листеран представлял жрец, известный как Светоч Истины. Это был высокий, тощий мужчина в белоснежном одеянии до пят, перехваченном простой верёвкой на поясе. Его лицо, вытянутое и аскетичное, с впалыми щеками и тонкими, плотно сжатыми губами, выражало вечную скорбь о грехах мира. Глаза, светло-серые, почти прозрачные, смотрели куда-то сквозь собеседника. В руках он держал длинные чётки из костяных бусин, которые постоянно перебирал сухими пальцами. Его голос был тихим, но проникающим.

От Оанеса прибыл бывший капитан Бартоломью Редвей — мощный, кряжистый мужчина лет шестидесяти с обветренным, красным от долгого пребывания на море лицом. Его седая борода была коротко подстрижена, а волосы собраны в простой хвост. Одет в тёмно-синий капитанский камзол с медными пуговицами, украшенный нашивками, и в высокие сапоги. Руки, покрытые шрамами от канатов и старыми ожогами, покоились на столе. Он говорил мало, хриплым, прокуренным голосом.

Новый Оркнеас представлял человек по имени Сильван. Его имя было единственным, что знали о нём остальные. Он был среднего роста, с незапоминающимся лицом — ни одной яркой черты. Одет в неприметный серый костюм. Волосы — русые, зачёсанные на пробор. Глаза, светло-карие, цепкие, постоянно двигались. Он редко говорил, но когда делал это, его голос звучал ровно и без интонаций.

Великий Визис прислал женщину — мага по имени леди Агата. Ей было далеко за семьдесят. Высокая, прямая как палка, с длинными седыми волосами, распущенными по плечам. Её лицо, изрезанное глубокими морщинами, хранило следы былой красоты. Глаза — пронзительно-зелёные, молодые. Одеяние — простое, серое, без украшений, но с множеством потайных карманов. В руке — посох из чёрного дерева, увенчанный мерцающим кристаллом. От неё исходил лёгкий запах трав и озона.

Рис прислал собственного мэра — Дункана Кройда. Грузный, простоватый мужчина с большими, мозолистыми руками кузнеца. Одет в простой шерстяной камзол, который явно жал ему в плечах. Он не носил украшений, не имел слуг. Говорил прямо, иногда грубовато.

И, наконец, от Франклина прибыли двое — братья-близнецы Эдвард и Эдвин, известные как «Голос и Тень». Им было около сорока. Оба худощавые, с пепельными, почти белыми волосами. Оба одеты в одинаковые серые костюмы. Единственное различие: у Эдварда на левой руке был серебряный браслет, у Эдвина — такой же на правой. Их лица были почти идентичны: узкие, с тонкими губами и прозрачными серыми глазами. Они говорили по очереди, продолжая мысли друг друга.

Особняком, без места за столом (поскольку он не был полноправным членом Совета, а представлял Гранц), стоял посол Гранца Лоренс Дарроу. Высокий, худощавый мужчина с острым, как лезвие, лицом. Его волосы, тёмные с проседью, были зачёсаны назад. Глаза, холодные и серые, расчётливые. Одет в тёмно-зелёный камзол, отделанный серебряным шитьём, на груди висела массивная серебряная цепь с печатью. Он стоял, прислонившись к колонне, скрестив руки, и его лицо выражало брезгливость.

Также в зале присутствовал представитель Арвина, соседнего с Пейнбартом города, приглашённый как свидетель. Это был дородный мужчина с румяным лицом, одетый в простой, но добротный плащ, подбитый овечьей шерстью. Он сидел на скамье для приглашённых, чуть поодаль от основного стола, и в руках держал потёртую шляпу.

Когда все расселись, лорд-протектор Карнассуса Элиас Вейн трижды стукнул посохом о каменный пол. Звук эхом разнёсся под куполом, и разговоры стихли.

— Господа и дамы, — начал он. Голос его, сухой и надтреснутый, но полный достоинства, разнёсся по залу. — Мы собрались здесь, чтобы обсудить тревожные известия, доходящие до нас из Пейнбарта. Как вам известно, около трёх недель назад город перестал отвечать на наши запросы. Караваны из Пейнбарта исчезли. Гонцы, посланные в порт, не вернулись. Лишь в последние дни до нас начали доходить обрывочные сведения — от купцов, осмелившихся зайти в порт Пейнбарта после долгого перерыва. Мы не имеем официальных донесений. Всё, что мы знаем, — это рассказы торговцев, а они, как всем известно, склонны к преувеличению.

— И что же говорят купцы? — нетерпеливо спросил Маркус Гримли, подаваясь вперёд так, что его кресло жалобно скрипнуло.

— Говорят разное, — ответил лорд-протектор. — Чтобы прояснить картину, я пригласил сюда представителя Арвина, города, который уже успел наладить контакт с новыми властями Пейнбарта. Прошу вас, господин...

— Бартоломью, — представился мужчина, поднимаясь. — Торговец зерном из Арвина. Я был в Пейнбарте неделю назад. Мой корабль зашёл в порт, и я видел всё своими глазами.

— И что же вы видели? — спросил лорд-протектор. — Говорите прямо. Без прикрас.

Торговец кашлянул, переминаясь с ноги на ногу. Он явно нервничал перед лицом такого собрания, но голос его был твёрд.

— Я видел порядок, господа. Старый порт преобразился: причалы отремонтированы, склады очищены, пошлины снижены. Гномы — да, настоящие гномы, из-за гор, — открыли кузницы прямо в портовом квартале. Их работа... я сорок лет торгую и никогда не видел клинков такой ковки. Невольничий рынок закрыт. Рабов освободили. Бывшие рабы работают теперь на стройках, получают плату.

По залу прокатился ропот. Кто-то из представителей недоверчиво покачал головой.

— А что насчёт старого совета? — резко спросил Грегор Марек, подаваясь вперёд всем своим массивным телом. — Что с Фарнсвортом?

— Фарнсворт и его сообщники арестованы, — ответил торговец. — Говорят, их судили. Большинство отпустили, конфисковав имущество. Самых злостных — около сотни — держат в тюрьме. Новый правитель, Владыка Ред, объявил, что они проведут там остаток жизни.

— А этот Ред? — спросил Лоренцо ди Фалько из Венерии, поглаживая подбородок изящным пальцем. — Вы его видели? Каков он?

— Видел издалека, — торговец чуть поёжился. — Он... необычный. Высокий, в тёмном плаще. Глаза... янтарные, но в них словно огонь. Полуэльф, как говорят. Он появляется редко, больше занимается делами через помощников.

В зале повисла тишина. Каждый обдумывал услышанное.

Первым нарушил молчание Светоч Истины. Он поднял руку с чётками, и бусины тихо звякнули.

— Всё это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — произнёс он своим тихим, проникающим голосом. — Маг-полуэльф захватывает город, отменяет рабство, снижает налоги, и все счастливы? Это попахивает колдовством.

Леди Агата из Великого Визиса хмыкнула.

— Колдовство, говорите? — она насмешливо посмотрела на жреца. — Я маг, и я знаю: затуманить разум целого города — это заклинание невиданной силы. Если этот Ред способен на такое, то он опаснее любой армии. Но я не слышала о таких заклинаниях. Проще поверить, что он и правда делает то, что обещает.

— Мы не можем полагаться на слова одного торговца, — вмешался Лоренс Дарроу, отклеиваясь от колонны. — Гранц не доверяет слухам. Этот Ред захватил город силой. Совет Пейнбарта был законной властью, признанной Альянсом. Мы не можем просто закрыть на это глаза.

— А что вы предлагаете, господин Дарроу? — спросил лорд-протектор. — Войну? На основании рассказов купцов?

— Я предлагаю расследование! — отрезал посол. — Отправить в Пейнбарт официальную делегацию. Пусть они увидят своими глазами. Если этот Ред действительно узурпатор и тиран, мы должны дать ему отпор. Если же он всего лишь удачливый авантюрист, который хочет торговать, — тогда... тогда поговорим.

Представители переглянулись. Предложение было разумным, но у каждого имелись свои сомнения.

Дункан Кройд из Риса хлопнул ладонью по столу.

— Отправить делегацию? Пока мы будем делегации отправлять, он уже пол-Альянса под себя подомнёт! Вы слышали торговца: он отменяет налоги и освобождает рабов. Беднота побежит к нему толпами. Если он удержит Пейнбарт, через год его не сдвинуть с места.

— И что вы предлагаете? — обернулся к нему Дарроу.

— Я? Ничего. Я не знаю, — честно ответил Кройд. — Но сидеть сложа руки нельзя.

Братья из Франклина заговорили в своей обычной манере:

— Мы предлагаем ждать, — начал Эдвард.

— Ждать и наблюдать, — добавил Эдвин.

— Информации слишком мало.

— Чтобы принимать решение.

— Когда у нас будет больше данных...

— Тогда и обсудим.

— Но как мы их получим? — спросил Томас Крейл из Восточного Гатча, впервые открывая рот. — Купцы рассказывают одно, а что на самом деле — кто знает? Может, послать разведчиков?

Сильван из Нового Оркнеаса, который до сих пор молчал, чуть заметно кивнул. Его шпионы уже работали, но говорить об этом вслух он не собирался.

Бартоломью Редвей из Оанеса хрипло кашлянул.

— У меня есть предложение, — произнёс он, и все повернулись к нему. — Мы не можем воевать с тем, кого не знаем. Но мы можем подготовиться. Усилить патрули на морских путях. Снарядить несколько быстроходных галер для наблюдения за портом. Если этот Ред начнёт строить военный флот или нападать на соседей — мы узнаем об этом заранее. А пока — пусть живёт. Может, он и правда не враг.

Споры продолжались. Представители перебивали друг друга, стучали кулаками по столу, жестикулировали. Леди Агата предлагала отправить в Пейнбарт мага для оценки магической угрозы. Маркус Гримли настаивал на том, что нужно немедленно заключить торговые договоры, пока конкуренты не опередили. Дарроу требовал ультиматума. Светоч Истины взывал к божественному порядку. Но к консенсусу они не пришли.

Наконец, лорд-протектор снова ударил посохом.

— Господа! Тишина! — прикрикнул он. — Мы спорим уже два часа, и ни к чему не пришли. Поэтому я ставлю вопрос на голосование. Три варианта. Первый: немедленная военная акция против Пейнбарта. Второй: выжидание и сбор дополнительной информации с последующим принятием решения. Третий: признание Владыки Реда законным правителем Пейнбарта и приглашение его в Альянс.

Голосование началось. Представители вставали один за другим.

За войну — ни одного голоса. Даже Дарроу, скрепя сердце, не проголосовал, понимая бессмысленность этого жеста без поддержки.

За изоляцию и выжидание — Западный Гатч, Гранц, Великий Листеран и Восточный Гатч. Четыре голоса.

За признание и приглашение — Беппо Алло, Оанес, Франклин, Рис, Новый Оркнеас и Великий Визис. Шесть голосов.

Венерия и сам Карнассус воздержались, желая сохранить нейтралитет.

Итог был размытым. Большинство склонялось к тому, чтобы дать новому правителю шанс, но меньшинство во главе с Гранцем настаивало на изоляции. Вместе с тем ни о каких активных действиях речи не шло.

Лорд-протектор подвёл итог:

— Решение не принято, но большинство склоняется к выжиданию. Мы будем наблюдать за Пейнбартом в течение полугода. Если Владыка Ред не предпримет агрессивных действий против других городов, если он будет соблюдать торговые договоры и не нарушать границ, мы пригласим его на следующее заседание для обсуждения статуса. Если же от него будет исходить угроза, мы вернёмся к этому вопросу и рассмотрим возможность коллективного военного ответа. Заседание закрыто.

Представители начали расходиться. Зал постепенно пустел. Кто-то покидал его в одиночестве, кто-то небольшими группами, обсуждая услышанное. Атмосфера была напряжённой, но не безнадёжной. Большинство склонялось к миру просто потому, что война была невыгодна.

Но трое задержались. Лоренс Дарроу из Гранца, Лоренцо ди Фалько из Венерии и Грегор Марек из Западного Гатча. Они выждали, пока последние слуги не покинут помещение, и уединились в одной из боковых комнат — маленькой, пыльной, освещённой лишь парой свечей. Плотно закрыв за собой дверь, они сели за шаткий стол.

Дарроу заговорил первым. Его голос, в зале звучавший резко и властно, теперь был тих и напряжён, словно тетива лука, готовая сорваться.

— Совет труслив. Они надеются, что этот Ред будет сидеть тихо. Но я не верю в это. Человек, который захватывает город и освобождает рабов, не остановится. Через полгода он укрепится настолько, что мы уже ничего не сможем сделать. Беднота сбежится к нему, как мотыльки на огонь. А потом он придёт за нашими городами.

— Согласен, — хмуро кивнул Марек. Его шрам на лице дёрнулся. — Я слушал этого торговца. Гномы, рыцари, отмена налогов... Это не просто маг-одиночка. За ним стоит сила. Армия, пусть и небольшая, но дисциплинированная и хорошо обученная. Если дать ему время, он нарастит мускулы. И тогда — поздно.

— Но что мы можем сделать? — спросил ди Фалько, поглаживая подбородок кончиками пальцев. — Совет не одобрит военных действий. Даже наши собственные города не поддержат нас, если мы выступим открыто. Нас просто сместят.

— Нам и не нужно выступать открыто, — усмехнулся Дарроу. Его лицо, обычно надменное, сейчас выражало холодную, расчётливую злобу. — Нам нужен инструмент. Тот, кто сделает за нас грязную работу. Пираты.

— Пираты? — ди Фалько поднял бровь. — Вы предлагаете нанять разбойников?

— Именно. У них десятки кораблей, сотни головорезов. Они умеют нападать внезапно, жгут порты, грабят склады и исчезают в море. Мы заплатим им, чтобы они атаковали Пейнбарт. Не для полномасштабного вторжения — нет. Для рейдов. Пусть жгут рыбацкие лодки, топят торговые суда, обстреливают порт. Пусть ослабят его армию, истощат ресурсы. А когда этот Ред будет истекать кровью... тогда мы выйдем на сцену и предложим Совету «восстановить порядок». Введём войска как миротворцы. И никакой маг нам не помешает.

В комнате повисла тишина. Свечи потрескивали, отбрасывая пляшущие тени на стены.

— Это рискованно, — медленно произнёс ди Фалько. — Если Совет узнает...

— Не узнает, — отрезал Дарроу. — Я лично знаю одного из баронов. Старый Ворон. Он умеет держать язык за зубами, особенно когда ему платят золотом. Десять тысяч золотых сейчас, и ещё десять тысяч после завершения. Моя доля уже собрана. От вас потребуется по три тысячи триста тридцать три монеты с каждого. Согласны?

Марек кивнул, не торгуясь. Ди Фалько помедлил, задумчиво вертя в пальцах перстень. Наконец, вздохнул.

— Хорошо. Я в деле. Но если что-то пойдёт не так, вы оба будете молчать о моём участии.

— Разумеется, — усмехнулся Дарроу. — Мы все трое будем молчать. Потому что, если правда всплывёт, нас всех ждёт одна дорога — на виселицу.

Они ударили по рукам. Трое представителей, облачённых властью и деньгами, заключили сделку, от которой зависели жизни тысяч людей. Сговор был завершён, и его участники, по одному, покинули комнату, растворившись в коридорах цитадели.

Тысяча Островов. Пиратское логово. Неделю спустя

Архипелаг Тысячи Островов представлял собой хаотичное нагромождение скалистых утёсов, потайных бухт и мрачных пещер. Сюда не заплывали королевские флоты, сюда не совались купцы. Лишь чайки да вороны кружили над островами, высматривая добычу, которую не доели пираты. В самой глубокой бухте, скрытой от посторонних глаз высокими скалами, располагалось главное логово — огромная пещера, освещённая факелами и парой магических светильников, добытых в ограбленных караванах.

Сегодня здесь собрались все пять баронов Тысячи Островов — некоронованные короли здешних вод. Каждый из них командовал собственной флотилией, и вместе они могли выставить против любого врага более двух десятков кораблей и свыше полутора тысяч головорезов. Они сидели за грубо сколоченным столом, на котором стоял открытый сундук. Золотые монеты тускло блестели в колеблющемся свете. Десять тысяч золотых — первая плата, доставленная надёжным человеком от троих городских правителей. И обещание ещё десяти тысяч после того, как дело будет сделано.

Первый барон — Кровавый Бранн. Огромный, с бычьей шеей, покрытой татуировками, и золотой серьгой в ухе. Когда-то он служил капитаном военной галеры, но был изгнан за излишнюю жестокость. Теперь он командовал пятью тяжёлыми галерами, укомплектованными отчаянными головорезами из людей и зверолюдей. Его голос гремел под сводами пещеры, а кулак был размером с пивную кружку.

Второй барон — Сильвер. Худой, нервный, с вечно бегающими глазами. Его длинные пальцы, унизанные перстнями, постоянно двигались: то барабанили по столу, то теребили рукоять абордажной сабли. Он командовал четырьмя быстроходными бригантинами, способными подойти к порту бесшумно, как тени, и исчезнуть прежде, чем жертва успеет поднять тревогу. Ночные атаки и диверсии были его стихией.

Третий барон — Старый Ворон. Седой, с длинным шрамом, пересекающим лицо от лба до подбородка. Пятьдесят лет в море, тридцать из них — в пиратах. Его слово было законом. Пять кораблей, проверенных в сотнях битв, и экипажи, преданные ему до гроба. Говорил он мало, но каждое его слово было весомым.

Четвёртый барон — женщина, что среди пиратов было редкостью. Её звали Морган, и она командовала тремя кораблями — двумя бригантинами и одной тяжёлой галерой, которую она лично захватила у работорговцев. Высокая, мускулистая, с коротко стриженными рыжими волосами и лицом, пересечённым тонким шрамом через левую бровь. Она носила мужскую одежду, но это её не уродовало — скорее, подчёркивало хищную грацию. Её экипажи состояли в основном из женщин, бежавших от рабства, и они были преданы ей до последней капли крови. Морган редко шла на риск без крайней нужды.

Пятый барон — по прозвищу Зуб Дракона. Низкорослый, кривоногий, с лицом, изрытым оспинами, и вечно прищуренными глазами. Он потерял половину зубов в абордажных схватках, но те, что остались, были заточены. Он командовал тремя шхунами — маленькими, вёрткими, идеальными для молниеносных налётов и бегства по мелководью. Зуб Дракона был самым осторожным из баронов и никогда не ввязывался в дело, если не видел гарантированной выгоды.

— Десять тысяч сейчас, — произнёс Кровавый Бранн, запуская руку в сундук и пересыпая монеты. Золото текло сквозь его пальцы, как вода. — И ещё десять после. Щедро. Очень щедро.

— За такие деньги можно и флот нанять, и небольшой город купить, — заметил Сильвер, нервно постукивая пальцами. — Кому мы так понадобились?

— Заказчику, — коротко ответил Старый Ворон. — Мне передали, что это трое правителей из Альянса. Хотят, чтобы мы ослабили нового мага в Пейнбарте. Рейды, налёты, поджоги. Никаких полномасштабных вторжений. Просто сделать так, чтобы его порт перестал быть безопасным.

— Маг, — проворчала Морган, скрестив руки на груди. — Я слышала о нём. Говорят, он разрушил ворота Пейнбарта одним заклинанием. Связываться с таким... Это не рыбацкие лодки грабить.

— Именно поэтому платят так много, — усмехнулся Бранн. — Ты боишься, Морган?

— Я осторожна, — холодно ответила она. — Мои корабли — это всё, что у меня есть. Я не собираюсь терять их из-за чужой вражды. Если этот маг так силён, как о нём говорят, он может ответить. И его ответ будет страшнее, чем наши рейды.

— Я тоже пас, — проскрипел Зуб Дракона, выставив вперёд руки. — Десять тысяч — это хорошо. Но мёртвому золото не нужно. Если этот маг выживет и узнает, кто на него нападал, он придёт сюда. А я не хочу, чтобы мой остров стал его мишенью. У меня три шхуны, а не военный флот. Я остаюсь.

Бранн нахмурился. Его кулак сжался, и Сильвер нервно отодвинулся. Но Старый Ворон поднял руку, призывая к тишине.

— Это их право, — сказал он спокойно. — Мы не можем заставить. Но золота от этого меньше не станет. Десять тысяч на троих — даже лучше, чем на пятерых. Каждый получит по три тысячи триста тридцать три монеты сейчас, и столько же после. Согласны?

Бранн хмыкнул и кивнул. Сильвер, подумав, облизнул губы и тоже согласился. Морган и Зуб Дракона переглянулись. Они не были трусами, но рисковать не хотели. Каждый из них знал: маги — это непредсказуемо. Лучше переждать и посмотреть, чем кончится дело.

— Мы остаёмся на островах, — повторила Морган. — Если у вас получится — что ж, мы порадуемся вашему успеху. Если нет... мы не будем горевать.

— Как знаете, — бросил Бранн. — Когда мы вернёмся с победой и удвоим свои флоты, не приходите проситься в долю.

Морган ничего не ответила. Она поднялась, коротко кивнула и вышла из пещеры. Зуб Дракона последовал за ней, шаркая ногами. Их шаги затихли в темноте.

Трое оставшихся склонились над столом. Старый Ворон развернул карту побережья, испещрённую пометками. Его палец, покрытый шрамами, указал на Пейнбарт.

— Итак. У нас четырнадцать кораблей. Пять галер Бранна, четыре бригантины Сильвера и мои пять кораблей. Полторы тысячи человек. Этого достаточно, чтобы устроить хаос на морских путях. Но мы не будем лезть в порт сразу. Сначала — разведка. Пошлём шлюпки, пусть вызнают, где у него патрули, где стоят баллисты, где минные заграждения. Потом — мелкие рейды. Нападём на рыбацкие деревни, на одиночные торговые суда. Перережем снабжение. Заставим его распылить силы. А когда он устанет гоняться за тенями, мы ударим всеми кораблями. Но не раньше, чем через месяц.

— Месяц! — взорвался Бранн. — Мои парни не любят ждать! Может, ударим сейчас? Соберём все галеры, войдём в порт ночью, высадим десант...

— И сгорим, — перебил его Старый Ворон. — Этот маг разрушил ворота одним ударом. Представь, что он сделает с твоими галерами, если они войдут в порт. Мы не знаем его возможностей. Поэтому — осторожность. Ты хочешь золота? Тогда делай, как я говорю.

Бранн скрипнул зубами, но замолчал. Сильвер, всё это время молча слушавший, наконец заговорил:

— А мне нравится. Мелкие рейды — это моя стихия. Я начну прямо сейчас. Пусть этот маг почувствует, что море стало опасным.

— Начинай, — кивнул Старый Ворон. — Но осторожно. Не лезь в порт. Бей по окраинам. Рыбацкие деревни, одинокие суда. Пусть поймут, что мы здесь. И пусть боятся.

Сговор был завершён. Золото разделили между тремя баронами, и каждый отправился к своим кораблям отдавать приказы. Тени начали сгущаться над Пейнбартом, и первые буревестники уже расправляли крылья. Морган и Зуб Дракона остались на своих островах, наблюдая со стороны. Они понимали: эта игра может стоить жизни. И предпочли не делать ставок.

Пейнбарт. Здание совета. Тем же вечером

Ред стоял у окна, глядя на море. Солнце садилось в воду, окрашивая волны в кроваво-красный цвет. Где-то там, за горизонтом, лежали города Альянса, чьи правители только что обсуждали его судьбу. Он не знал деталей их спора, но Кей уже доложил результаты, полученные от Призрачных Теней. Совет колебался. Это было хорошо. Но трое остались после заседания, а это уже настораживало.

— Они замышляют что-то, — произнёс Ред, не оборачиваясь. — Гранц не успокоится, пока не попытается взять реванш. И те, кто с ним, тоже.

— У меня есть предположение, Владыка, — отозвался Кей, стоящий рядом с неизменным планшетом. — Прямой военной угрозы от Альянса нет. У них нет единой армии, и Совет не санкционирует вторжение. Но они могут действовать чужими руками. Пираты, наёмники, диверсанты. Это было бы разумно: удар исподтишка, ослабление порта, подрыв торговли. А потом, когда мы ослабнем, они придут как «спасители».

— Или не придут, — задумчиво сказал Ред. — Просто оставят нас истекать кровью. Но в любом случае, пираты — это серьёзно. Передай Артуру и Торину: усилить охрану порта. Все патрули — удвоить. Рыбакам выходить в море только группами, с вооружённым эскортом. Верфи охранять круглосуточно. И отправь Призрачных Теней за горизонт. Я хочу знать о каждом корабле, который приближается к нашим водам.

— Будет исполнено, Владыка. — Кей сделал пометку. — И ещё одно. Есть сведения, что в порту Пейнбарта уже несколько дней крутятся подозрительные личности. Возможно, это разведчики. Я прикажу задержать их для допроса.

— Действуй, — кивнул Ред. — И пусть Торин ускорит работы на верфях. Если пираты нападут, нам нужен будет флот, чтобы ответить. Мы не будем отсиживаться за стенами.

Кей кивнул и вышел. Ред снова повернулся к окну. На город опускалась ночь, и первые звёзды зажигались в темнеющем небе. В гавани загорались фонари, рыбаки сворачивали сети, стража занимала посты.

Война ещё не началась. Но её дыхание уже ощущалось в солёном ветре.

— Вы думаете, что я слаб, потому что проявил милосердие, — прошептал Ред, обращаясь к невидимым врагам за горизонтом. — Вы ошибаетесь. Я дал вам шанс. И если вы его отвергнете... вы увидите, что такое Хаос.

Конец одиннадцатой главы.

Глава 12

Глава двенадцатая: Лёд и сталь

Пейнбарт. Здание совета. За час до рассвета

Ночь ещё цеплялась за город, но гавань уже не спала. Фонари на причалах горели в полную силу, отбрасывая дрожащие отражения в тёмной воде. Рыбацкие баркасы, согнанные в кучу у дальнего мола, покачивались на волнах. На стенах и башнях лучники проверяли тетивы, арбалетчики укладывали болты в колчаны. Все знали: что-то грядёт. Владыка Ред не стал бы поднимать гарнизон среди ночи без причины.

В зале совета, выходящем окнами на гавань, собрались командиры. Артур Пендрагон, облачённый в полный доспех, стоял у карты. Экскалибур, прислонённый к столу, тускло мерцал. Торин Громовой Молот, в кольчуге и шлеме с золотыми крыльями, опирался на свой молот. Сильва, Главный Страж, застыла у стены — тёмная статуя с двуручным мечом за спиной. Алиса стояла рядом с Редом, её посох с фиолетовым кристаллом пульсировал в такт магическим потокам. Кей, как всегда, держал планшет. Чуть поодаль, у двери, стоял капитан портовой стражи Гельмут — бывший сержант городского гарнизона, а ныне командир всех береговых сил.

— Докладывай, — коротко сказал Ред.

Кей шагнул вперёд и развернул карту побережья, испещрённую свежими пометками.

— Призрачные Тени подтверждают: три пиратские флотилии вышли с Тысячи Островов и движутся к Пейнбарту. Четырнадцать вымпелов. Пять тяжёлых галер Кровавого Бранна, четыре бригантины Сильвера и пять кораблей Старого Ворона. Они идут тремя группами, рассчитывая окружить порт и начать обстрел с моря до восхода солнца. Передовые бригантины Сильвера уже в двух милях от внешнего рейда. Основные силы в четырёх милях и подойдут через час-полтора.

— Пираты, — задумчиво произнёс Артур. — Сколько у них людей?

— Около полутора тысяч, — ответил Кей. — Но это сброд. Рядовые бойцы не выше двадцатого уровня. Капитаны и офицеры — максимум тридцатого. Исключение — бароны. Бранн, по оценкам, около тридцать пятого. Сильвер — тридцать третий. Старый Ворон — тридцать седьмой. Они опытные бойцы, но не маги.

Ред улыбнулся краешком губ.

— Значит, магии они не ожидают. И дисциплинированного строя — тоже. Что ж, дадим им и то, и другое.

Он обвёл взглядом собравшихся. Его взгляд на мгновение задержался на Гельмуте.

— Артур, твои рыцари пойдут в атаку. Полсотни всадников, полный доспех, кони, подкованные шипами. Я хочу, чтобы пираты увидели на льду латную кавалерию и поняли, с кем связались.

— Будет исполнено, — Артур склонил голову. — Ланселот и Гавейн возглавят фланги. Персиваль, Тристан и Галахад — центр. Мы ударим сразу, как только лёд скуёт их корабли.

— Сильва, твои элитные стражи остаются в резерве. В этой битве они не понадобятся. Серые стражи пойдут вместе с рыцарями. Их будет сто двадцать — все, кого мы успели подготовить. Их задача — подавить сопротивление на палубах и вынудить пиратов сдаться.

Сильва чуть наклонила голову.

— Как прикажете, Владыка.

Ред повернулся к Гельмуту.(глава новый стражи порта)

— Капитан. Твоя задача — принимать пленных. Все пираты, которые сдадутся, будут выведены на берег. Там их встретит портовая стража и городское ополчение. Вяжите всех. Никто не должен уйти. Справитесь?

Гельмут вытянулся.

— Так точно, Владыка. Мои люди готовы. Мы уже распределили посты.

— Отлично. Алиса, ты готова?

— Да, Хозяин. — Её посох вспыхнул. — «Кристалл Вечного Льда» заряжен и ждёт.

— Тогда готовьтесь. Через час они будут здесь.

Гавань Пейнбарта. Час спустя

Первые лучи солнца ещё не показались над горизонтом, но восточная часть неба уже посерела. Море было спокойным — предательски спокойным. Ветра почти не было, и паруса пиратских кораблей, показавшихся на внешнем рейде, обвисли. Им приходилось идти на вёслах.

С дозорной башни, возвышавшейся над молом, Ред наблюдал за приближением врага. Рядом стояли Алиса и Артур. Внизу, на причалах, замерли пятьдесят рыцарей Камелота. Их кони, подкованные шипами, нетерпеливо переступали с ноги на ногу. За рыцарями — сто двадцать серых стражей, безмолвных и неподвижных. А дальше, на берегу, выстроились полторы сотни портовых стражников и три сотни ополченцев с верёвками, кандалами и дубинами.

— Четырнадцать вымпелов, — произнёс Артур. — Идут плотным строем. Бранн в центре, Сильвер на левом фланге, Ворон на правом. Самоуверенно.

— Они думают, что мы спим, — отозвался Ред. — Алиса, начинай.

Алиса шагнула вперёд. В её правой руке сверкнул «Кристалл Вечного Льда»(донатный предмет) . Она подняла его над головой и начала читать заклинание на древнем языке. Вокруг её посоха начал закручиваться вихрь изморози. Кристалл вспыхнул ослепительно-белым, а затем — голубым.

— «Вечная Мерзлота», — произнесла она, и её голос прозвучал, как приговор.

Мир изменился.

От берега, от самых причалов, вода начала замерзать. Лёд пополз в море с невероятной скоростью — быстрее, чем бежит лошадь, быстрее, чем летит стрела. Он был голубовато-прозрачным, и от него исходил пар. Волны застывали на лету, превращаясь в причудливые скульптуры. Пена, взбитая вёслами, стала кружевом из инея.

Пиратские корабли застыли. Бригантины Сильвера вмёрзли намертво, их корпуса сжало так, что доски затрещали. Гребцы, не успевшие отпустить вёсла, оказались приморожены к дереву. Тяжёлые галеры Бранна тоже застряли. Корабли Старого Ворона попытались развернуться, но лёд догнал и их. За считанные секунды вся акватория превратилась в ледяное поле. Четырнадцать кораблей застыли, словно насекомые в куске янтаря. На палубах царил хаос — крики, ругань, попытки вырваться.

— Вперёд! — скомандовал Ред, и его голос, усиленный магией, разнёсся над портом.

Битва на кораблях

Первыми по льду пошли рыцари Камелота. Копыта коней, подбитые шипами, выбивали из льда крошку. Ланселот, возглавлявший атаку, пришпорил своего белого жеребца. За ним, разворачиваясь в боевой порядок, следовали Гавейн на правом фланге, Персиваль, Тристан и Галахад — в центре. Их доспехи, закопчённые сажей, чтобы не блестеть в сумерках, всё равно отливали серебром. Каждый держал копьё наперевес, готовый к удару.

Второй волной, сразу за рыцарями, двинулись серые стражи. Сто двадцать Безымянных бежали по льду с механической равномерностью. Их глухие шлемы были опущены, одинаковые серые доспехи без гербов и знаков отличия сливались с предрассветным сумраком. Они не кричали, не издавали боевых кличей — только ритмичный стук подкованных сапог по льду разносился над гаванью.

Пираты попытались организовать оборону на палубах. Капитан флагманской бригантины Сильвера, человек с лицом, пересечённым шрамом, выхватил саблю и заорал:

— Лучники! Стреляйте! Арбалетчики, залп!

На носу бригантины выстроились арбалетчики. Десяток болтов сорвался с тетивы и ударил в приближающихся рыцарей. Один болт попал в наплечник Ланселота и отскочил, не причинив вреда. Другой застрял в щите Гавейна. Третий, пущенный в голову серому стражу, пробил шлем — но страж даже не замедлился. Он наклонился, выдернул болт из щеки, отбросил его и продолжил бег. Пираты на палубе в ужасе замерли. Вид существ, которые не реагируют на раны, пугал сильнее, чем сверкающие доспехи рыцарей.

Ланселот первым достиг бригантины. Его конь, мощным прыжком преодолев ледяной затор, взлетел на борт. «Вихрь клинков» активировался — меч в руке рыцаря превратился в размытое серебристое кольцо. Капитан попытался парировать удар, но его сабля разлетелась надвое, а грудная клетка разошлась, словно перезрелый плод. Капитан рухнул на палубу, заливая доски кровью. Двое его помощников бросились на Ланселота с абордажными саблями, но были сметены «Священным ударом» Персиваля, подоспевшего следом.

Персиваль, юный рыцарь с сияющим мечом, прорубался через пиратов, словно через заросли терновника. Каждый взмах его клинка находил цель. Галахад, прикрывавший его слева, активировал «Ауру чистоты». Его тело окутало золотистое сияние, которое распространялось на союзников и ослабляло врагов. Пираты, попавшие в зону действия ауры, чувствовали, как силы покидают их, как ноги наливаются свинцом. Многие просто бросали оружие и падали на колени.

— Не убивать сдавшихся! — крикнул Ланселот, перекрывая шум боя.

Серые стражи уже поднимались на палубу. Они двигались молча, без суеты, и их мечи находили только тех, кто продолжал сопротивляться. Один из пиратов, здоровенный детина с татуировкой на пол-лица, замахнулся абордажным топором на серого стража. Тот блокировал удар щитом, затем коротким движением перерубил древко топора и ударом рукояти в лицо отправил пирата на палубу. Через секунду детина уже лежал с заломленными за спину руками, а страж застёгивал на его запястьях кандалы.

— Сдавайтесь! — разнёсся над гаванью голос Ланселота. — Сложите оружие, и вы останетесь живы!

Галера Кровавого Бранна

На тяжёлых галерах Бранна ситуация была иной. Кровавый Бранн, огромный, с бычьей шеей и золотой серьгой в ухе, успел построить своих людей. Его флагманская галера «Кровавая Мэри» была настоящей плавучей крепостью: высокие борта, усиленные щитами, две катапульты на носу и корме, экипаж из трёхсот отчаянных головорезов. Бранн знал, что кавалерия не сможет взобраться на его корабль без штурмовых лестниц. Он рассчитывал отбиться.

— Арбалетчики, на борт! — орал он. — Пикинёры, держать строй! Эти блестящие ублюдки не пройдут!

Два десятка арбалетчиков выпустили болты. Один из них попал в коня Гавейна — животное заржало и рухнуло на лёд. Гавейн, вылетев из седла, упал на лёд, но тут же поднялся. Его щит принял ещё два болта. «Непоколебимая стена» делала его практически неуязвимым.

— Штурмовые лестницы! — скомандовал Ланселот, подскакивая к борту «Кровавой Мэри».

Серые стражи, следовавшие за ним, несли с собой лёгкие штурмовые лестницы с крючьями. Они забросили их на борт, и через секунду по лестницам уже взбирались рыцари и стражи.

Первым на борт взлетел Гавейн. Его щит с рёвом ударил в строй пикинёров, ломая древки и кости. Пираты, пытавшиеся остановить его копьями, были отброшены, словно кегли. За ним последовали Ланселот и Персиваль. Тристан, оставшийся на льду, выпускал стрелу за стрелой, и каждый выстрел находил цель — арбалетчики на корме падали один за другим.

Бранн, поняв, что его корабль захвачен, ринулся вперёд сам. Его абордажный топор обрушился на щит Гавейна с такой силой, что тот пошатнулся. Второй удар — и щит треснул. Гавейн отбросил его и выхватил меч. Два гиганта схлестнулись в центре палубы, и их бой был похож на столкновение двух быков. Удары сыпались один за другим, искры летели во все стороны. Бранн был силён — его тридцать пятый уровень делал его опасным противником даже для рыцаря.

Но тут в борт галеры ударил Ланселот. Его меч рассёк снасти, и часть такелажа рухнула на палубу, погребя под собой нескольких пиратов. Ланселот прыгнул к Бранну с фланга, когда тот замахивался для очередного удара. Меч коснулся горла пирата.

— Сдавайся.

Бранн замер. Его глаза, налитые кровью, встретились с холодным взглядом Ланселота. Медленно, с неохотой, он опустил топор.

— Сдаюсь. Пощади моих людей.

— Твои люди будут жить, если сложат оружие. Ты — нет. Ты — барон. Ты ответишь за всё.

Серые стражи быстро разоружили Бранна и заковали его в кандалы. Его люди, увидев падение своего главаря, начали бросать оружие один за другим. Битва на «Кровавой Мэри» была окончена.

Бригантины Сильвера

На бригантинах, где орудовал Сильвер, дела шли хуже для пиратов. Сильвер, нервный и безумный, не пытался организовать оборону. Вместо этого он схватил небольшой сундук с золотом и попытался бежать. Его шлюпка была спущена на лёд, и он, отталкиваясь багром, направился в сторону открытой воды.

Ред, наблюдавший за битвой с башни, заметил это. Он поднял книгу и произнёс короткое заклинание. «Копьё Хаоса» — луч фиолетовой энергии — сорвался с его ладони и ударил в лёд прямо перед шлюпкой. Лёд взорвался фонтаном осколков, и Сильвера выбросило на поверхность. Он попытался встать, но ноги скользили. Через минуту его настигли серые стражи. Они скрутили его, заковали в кандалы и, не обращая внимания на его крики и мольбы, погнали к берегу.

Флагман Старого Ворона

На кораблях Старого Ворона битва была самой короткой и самой странной. Старый Ворон, седой ветеран с лицом, пересечённым шрамом, наблюдал за приближением рыцарей с носа своего флагмана «Потрошитель». Он видел, как пали бригантины Сильвера, как захвачены галеры Бранна. Он понимал, что битва проиграна. И когда Гавейн, уже покончивший с сопротивлением на левом фланге, приблизился к его кораблю, Старый Ворон вышел на нос и поднял руки.

— Я сдаюсь! — крикнул он. — Именем Старого Ворона, я сдаюсь! Принимаю условия!

Гавейн, который уже был готов обрушить свой меч на его людей, остановился.

— Мудрое решение, пират. Прикажи своим людям сложить оружие. Они будут пощажены.

Старый Ворон повернулся к экипажу. Его голос прозвучал спокойно и властно:

— Вы все слышали. Бросайте оружие. Мы проиграли. Незачем умирать сегодня.

Пираты, многие из которых служили под его началом десятилетиями, подчинились без колебаний. Мечи, сабли, топоры — всё полетело на палубу. Серые стражи поднялись на борт и начали вязать пленных. Старый Ворон сам протянул руки, и кандалы защёлкнулись на его запястьях.

— Ты умён, — заметил Ланселот, подходя. — Это тебя не спасёт, но ты сохранил жизни своим людям.

— Я знаю, — ответил Старый Ворон. — Я прожил достаточно. Мои люди — всё, что у меня есть. Если они будут жить, я умру спокойно.

— Ты не умрёшь, — сказал Ланселот. — По крайней мере, не сегодня. Владыка Ред решит твою судьбу.

Берег. Приём пленных

Бой на кораблях длился около получаса. Когда последние очаги сопротивления были подавлены, на палубах пиратских судов остались только рыцари, серые стражи и мёртвые. Пираты потеряли около тысячи человек убитыми и тяжело раненными. Около пятисот выживших сдались. И теперь они шли по льду к берегу — длинная колонна пленных, растянувшаяся на сотни метров. Многие хромали, многие поддерживали раненых товарищей. Их лица были серыми от ужаса и усталости.

На причалах их ждали. Гельмут выстроил своих людей вдоль всей набережной. Пленные подходили группами по десять-пятнадцать человек, и их сразу же разводили в стороны. Портовые стражники, вооружённые дубинками, становились в оцепление. Ополченцы с верёвками и кандалами приступали к работе.

Одним из первых на берег вышел молодой парень лет двадцати. Его руки дрожали, лицо было перекошено от страха. Он упал на колени перед пожилым ополченцем — тем самым Тамасом, который когда-то был рабом.

— Пощади, дяденька! — закричал он. — Я не хотел! Меня заставили! Я с рудников сбежал, меня пираты подобрали, я гребцом был, я никого не убивал!

Тамас посмотрел на него. Его лицо, изрезанное морщинами, оставалось спокойным.

— Заставили, говоришь? — он наклонился и начал стягивать запястья парня верёвкой. — Меня тоже заставляли. Двадцать лет. Я тоже никого не убивал. Но я не стал пиратом. Я остался человеком. А ты — нет.

— Я не пират! — всхлипнул парень. — Я просто гребец! Я греб, и всё!

— Ты грёб не на рыбацком баркасе, — ответил Тамас, затягивая узел. — Ты грёб на пиратской бригантине. Ты знал, что они делают. И ты ничего не сделал. Это твой грех. Теперь за него ответишь.

Парень заплакал. Тамас поднял его на ноги и подтолкнул к общей группе.

Другого пирата, здоровенного детину с татуировкой дракона на груди, пришлось вязать вчетвером. Он рычал и пытался вырваться, и портовым стражникам пришлось ударить его дубинками по рёбрам, чтобы угомонить. Когда он наконец затих, его заковали в тройные кандалы и бросили в отдельную группу — для особо буйных.

Женщина-ополченка по имени Агнесс, худая, с отметинами от кандалов на запястьях, подошла к пирату, который стоял на коленях и молил о пощаде. Он был молод, едва ли старше двадцати, с разбитым в кровь лицом.

— Пощади, госпожа! — рыдал он. — У меня мать больная! Я ради неё пошёл!

— Твоя мать знает, чем ты занимался? — спросила Агнесс.

Пират замолчал.

— Я так и думала. — Она защёлкнула кандалы на его запястьях. — Ты будешь жить. Но свободу ты потерял. Как когда-то потеряли её мы.

— Я не хочу в тюрьму! — закричал он.

— Это не тебе решать.

К полудню все пятьсот пленных были связаны и размещены под охраной в подвалах старого рынка и на складах у верфей. Раненым оказывали помощь лекари из храма. Тяжело раненных, которых было около полусотни, разместили отдельно. Охрану выставили усиленную — Гельмут лично обошёл все посты и проверил караулы.

Площадь Правосудия. Три дня спустя

Три дня ушло на подготовку. За это время Ткач Разума и Алхимик допросили каждого пленного, сняли показания, сверили их с данными Призрачных Теней и свидетельствами выживших рыбаков. Вина каждого была установлена и записана в толстые фолианты. Ред лично просматривал списки, утверждая приговоры.

Площадь Правосудия.

Три дня ушло на допросы и сбор показаний. Ткач Разума и Алхимик допросили каждого пленного, сверили с данными Призрачных Теней и свидетельствами рыбаков. Вину каждого записали в толстые фолианты. Ред лично просматривал списки, прежде чем передать их судье.

Судьёй на этот раз был не он.

На помост поднялся Артур Пендрагон. Король Камелота, облачённый в парадный доспех, с Экскалибуром у пояса, встал перед толпой. Его синие глаза, спокойные и справедливые, обвели площадь. Рядом с ним стояли Алиса и Кей с планшетом. Ред остался в тени, у подножия помоста, и молча наблюдал. Он хотел, чтобы жители Пейнбарта видели: правосудие вершит не только Владыка. Его соратники тоже облечены властью и доверием.

— Жители Пейнбарта, — произнёс Артур, и его голос, усиленный магией Алисы, разнёсся над площадью. — Три дня назад эти люди пришли к нашему городу с оружием. Они хотели жечь, грабить и убивать. Они проиграли. Теперь они ответят за свои преступления. Я, Артур Пендрагон, Король Камелота и судья, назначенный Владыкой, буду вершить правосудие. Суд будет скорым, открытым и справедливым. Каждый получит по заслугам.

По площади прокатился одобрительный гул. Люди знали Артура. Он командовал рыцарями, которые патрулировали улицы и защищали порт. Ему доверяли.

Суд

Первым вывели молодого парня лет двадцати. Руки скованы за спиной, глаза бегают. Кей зачитал:

— Грегор из Брайтвуда. Захвачен пиратами два года назад. Служил гребцом на бригантине «Тень». Капитан — Маркус Флинт. В боях не участвовал. Лично не убивал, но знал о преступлениях и не пытался бежать. Признал вину. Сотрудничал со следствием.

Артур помолчал, глядя на парня. Затем произнёс:

— Грегор из Брайтвуда. Ты был пленником. Но ты не воспротивился злу. Ты стал его частью. Я даю тебе выбор: десять лет каменоломен — или десять лет службы в серых стражах Башни Вавилона. Без имени. Без свободы. Но с оружием в руках и шансом искупить вину.

Парень упал на колени.

— Службу! Я выбираю службу!

— Увести.

Следующим шёл коренастый мужчина с татуировкой на пол-лица. Он смотрел с вызовом. Кей зачитал:

— Хьюго по прозвищу Акула. Пират с десятилетним стажем. Участвовал в нападениях на рыбацкие деревни. Лично убил трёх рыбаков: Петер, Ганс, Томас из Мельничного Брода. Взят в плен при попытке прорваться на берег. Не раскаялся.

Артур долго смотрел на него. Взгляд его синих глаз был тяжёл, как камень.

— Хьюго Акула. Ты убивал. Ты грабил. Ты не раскаялся. Я даю тебе выбор: двадцать лет каменоломен — или пятнадцать лет службы в серых стражах. Только там ты не сохранишь себя. Ткач Разума выпотрошит твой разум, оставив лишь послушную оболочку. Выбирай.

Хьюго сплюнул.

— Службу. В каменоломнях я сдохну через год, а в страже, может, протяну подольше.

— Увести.

Пленных выводили одного за другим. Артур выслушивал каждое имя, каждое преступление и выносил приговор. Его голос был спокоен и ровен, но в нём звучала сталь. У кого-то — десять лет, у кого-то — пятнадцать, у кого-то — двадцать. Самых молодых, кто сотрудничал со следствием, — пять лет службы. Упорных и жестоких — двадцать пять лет каменоломен или двадцать лет серой стражи. Почти все выбирали службу.

Один из пиратов, бывший офицер с галеры Бранна, закричал, что его судят несправедливо. Артур поднял руку, и Кей зачитал показания трёх свидетелей, опознавших его как человека, который лично поджигал рыбацкие хижины и сбрасывал людей в море. Офицер замолчал. Ему дали двадцать пять лет каменоломен. Он выбрал службу.

Старик с обветренным лицом, служивший у Старого Ворона, сказал, что хочет умереть. Артур покачал головой.

—Смерть — это лёгкое наказание. Ты будешь жить. Пятнадцать лет службы. Увести.

.Старик не сопротивлялся.

К вечеру суд над рядовыми пиратами был закончен. Почти все выбрали службу. Лишь несколько десятков, самых упрямых, предпочли каменоломни. Их отправили в тюрьму. Остальных — в Башню, к Ткачу и Алхимику.

Виселицы

Когда солнце начало клониться к закату, на помост вывели капитанов. Четырнадцать человек — по числу захваченных кораблей. Каждый командовал судном, каждый отдавал приказы, каждый убивал. Их имена зачитывались одно за другим, и каждое сопровождалось списком жертв.

Последними вывели троих баронов. Кровавый Бранн гремел цепями, его глаза горели ненавистью. Сильвер дрожал и едва переставлял ноги. Старый Ворон шёл спокойно, с достоинством.

Артур заговорил. Его голос был низким и тяжёлым:

— Вы, капитаны и бароны, командовали теми, кто грабил и убивал. Вы наживались на чужой крови. Вы привели свои корабли к Пейнбарту. Ваши преступления не подлежат искуплению. Смерть — единственное, что вы заслужили. Но даже в смерти я даю вам выбор. Быстрая смерть на виселице — или медленная смерть в серых стражах, где ваша личность будет стёрта.

Бранн усмехнулся:

— Виселица. Я не стану куклой.

Сильвер, рыдая, выбрал серую стражу. Старый Ворон спокойно выбрал виселицу.

— Я прожил свою жизнь. Я проиграл. Я умру, как жил — с гордо поднятой головой.

Из четырнадцати капитанов виселицу выбрали девять. Пятеро, самые молодые, выбрали серую стражу. Артур кивнул палачу. Петли затянулись. Бранн что-то крикнул, но его голос оборвался. Старый Ворон умер молча. Толпа на площади затихла.

Слово Владыки

Когда тела перестали раскачиваться, на помост поднялся Ред. Он вышел из тени, и площадь мгновенно затихла. Его тёмный плащ развевался на ветру. Книга в руке мерцала фиолетовым. Он обвёл взглядом толпу — рыбаков, купцов, ополченцев, стражников. Все ждали его слова.

— Жители Пейнбарта, — начал он. Его голос разнёсся над притихшей площадью. — Сегодня вы видели правосудие. Я не вершил его сам. Я доверил его тому, кому верю. Артуру Пендрагону. И он исполнил свой долг честно. Так будет всегда: закон в Пейнбарте един для всех. Для богатых и бедных. Для знати и простолюдинов. Для рыцарей и простых стражников. Никто не уйдёт от ответа, если нарушит закон. И никто не будет наказан без вины.

Он сделал паузу. Ветер трепал его плащ. Люди слушали затаив дыхание.

— Но пираты, которых вы видели сегодня, — лишь часть угрозы. Их наняли. Им заплатили. Те, кто заплатил, думали, что пираты разорят наш город. Они ошиблись. Пираты разбиты. Их корабли стали нашими. Их люди — стали нашими. Но те, кто нанял их, всё ещё там, за горизонтом. В Гранце. В Венерии. В Западном Гатче. Они думают, что их имена скрыты. Они ошибаются. Я знаю их имена. Я знаю, сколько золота они заплатили. Я знаю всё.

По площади прокатился ропот. Люди переглядывались. Кто-то сжал кулаки.

— Но я не пойду на них войной. Пока. Потому что война — это не то, что нам сейчас нужно. Нам нужно время. Время, чтобы укрепить город. Время, чтобы восстановить порт. Время, чтобы подготовить новых стражей. Когда наши серые стражи будут готовы, когда наши корабли будут полностью укомплектованы, когда наш флот станет достаточно силён — тогда мы пойдём на Тысячу Островов. Мы найдём тех пиратов, что остались. Мы найдём тех баронов, что спрятались. Мы закончим то, что начали. На Тысяче Островов не останется ни одного пиратского логова. Ни одного корабля, что смеет угрожать нашему городу. Ни одного врага, что думает, будто может напасть на нас и уйти безнаказанным. Море станет безопасным. Торговля станет свободной. И тогда те, кто нанял пиратов, увидят, что их план провалился. И они ответят. Не сегодня. Не завтра. Но ответят.

Он обвёл площадь взглядом. В его янтарных глазах горел холодный огонь.

— А пока — работайте. Стройте. Торгуйте. Растите детей. Знайте: Пейнбарт под защитой. И пока я жив, никто не отнимет у вас то, что вы построили. Это я вам обещаю.

Площадь взорвалась криками. Люди хлопали, стучали древками копий о камень. Артур, стоя у помоста, одобрительно кивнул. Торин хмыкнул в бороду. Алиса чуть улыбнулась. А Ред, опустив книгу, ещё раз обвёл взглядом город и море за стенами.

Он знал: это только начало. Настоящая война ещё впереди. Конец двенадцатой главы.

Глава 13

Глава тринадцатая: Прогулка Владыки

Пейнбарт. Портовые верфи. Утро

Стук молотков разносился над гаванью с первыми лучами солнца. Гномьи кузнецы, невысокие, кряжистые, с закопчёнными лицами и заплетёнными бородами, облепили захваченные пиратские корабли, словно муравьи. Они работали без устали, и их работа преображала порт. Тяжёлые галеры Бранна, ещё недавно угрожавшие городу, теперь стояли у причалов с зияющими пробоинами в бортах, но уже окружённые лесами. Гномы меняли обшивку, заделывали трещины, заново конопатили пазы, пропитывая их смолой. Бригантины Сильвера, лёгкие и быстрые, поднимали на стапелях: им меняли мачты, снятые с трофейных кораблей, и натягивали новые паруса — пока серые, но скоро на них ляжет чёрная краска с фиолетовым символом Хаоса. Флагман Старого Ворона, видавшая виды галера «Потрошитель», проходил капитальный ремонт в сухом доке. Его корпус был изрезан льдом, и гномы, ругаясь на своём гортанном языке, латали его дубовыми досками.

Торин лично обходил верфи. Его золотые глаза придирчиво осматривали каждый шов, каждую балку. За ним поспевал старший корабел, седой гном с огромным плотницким топором на плече.

— Эти три галеры уже на ходу, — докладывал он, указывая на корабли, покачивающиеся у дальнего причала. — Бригантины будут готовы через неделю. С флагманом возни больше, но через две спустим на воду. Итого одиннадцать боевых вымпелов.

— Одиннадцать? — переспросил Торин. — А ещё три?

— Разобрали на запчасти. Слишком сильно повредило льдом. Но доски и металл пошли в дело. Мы ещё две галеры с нуля закладываем, так что материала хватит.

Торин удовлетворённо кивнул. Он подошёл к одному из восстановленных кораблей и провёл рукой по свежеструганному борту. Дерево было гладким, тёплым на солнце. Пахло смолой и морем.

— Хорошо. Передай Владыке: через две недели у Пейнбарта будет флот.

Башня Вавилона. Зал Звезды. Полдень

Ред стоял у окна сотого этажа, глядя вниз. Далеко внизу, на скалистом утёсе, Башня Вавилона уходила шпилем в облака. Сто этажей камня, магии и тайн. Он создавал эту Башню долгие годы заточения в Иггдрасиле, населяя её существами, ловушками, сокровищами. Но сейчас, когда он впервые за долгое время оказался здесь без спешки, без битв и советов, он вдруг осознал: он не знает свою Башню по-настоящему. В игре он просто расставлял юнитов и настраивал параметры. Теперь это был живой организм. Живой дом. И он хотел пройти по нему. Не телепортироваться, не вызвать Стражей к себе — а пройти своими ногами. Почувствовать каждый этаж.

Алиса стояла рядом, её фиолетовый нимб мягко светился в полумраке Зала Звезды. Она словно прочла его мысли:

— Хозяин, вы давно не посещали нижние этажи. Многое изменилось. Я могу составить вам компанию.

— Да, — кивнул Ред. — Прогуляемся. Начнём с первого и дойдём до тридцатого. Хочу увидеть всё сам.

Этажи 1-5. Лабиринт и Стражи

Первый этаж Башни встретил их холодом и тишиной. Массивные каменные плиты под ногами были покрыты тонким слоем пыли, которую никто не стирал уже много дней — с тех пор, как сюда последний раз совались незваные гости. Факелы на стенах не горели. Вместо них тьму разгоняли редкие магические кристаллы, вплавленные в кладку, — тусклые, но вечные. Их света хватало, чтобы видеть коридор на десять шагов вперёд, но не больше. Ред шёл первым, Алиса — за ним, её посох освещал путь фиолетовым сиянием, отбрасывая на стены пляшущие тени.

Первый этаж был лабиринтом. Узкие коридоры, не шире трёх локтей, змеились, переплетаясь, словно внутренности каменного зверя. Повороты, развилки, тупики. Каждый шаг гулко отдавался от стен, и эхо множилось, создавая иллюзию, что за ними кто-то идёт. Ловушки здесь были расставлены с изощрённой точностью: плиты, проваливающиеся под ногами в ямы с кольями; магические разряды, бьющие из стен при неверном шаге; падающие блоки, способные раздавить человека в лепёшку. Ред знал их все — он сам их проектировал. Но сейчас, проходя мимо, он словно видел их заново.

На втором этаже лабиринт становился сложнее. Стены здесь были покрыты рунами, которые начинали светиться при приближении чужака. Ред коснулся одной из рун, и та вспыхнула холодным синим светом — узнала хозяина и погасла. На третьем этаже к ловушкам прибавились ядовитые испарения, сочащиеся из трещин. На четвёртом — иллюзорные стены, скрывающие тупики и обрывы. Пятый был самым опасным: здесь обитали минотавры.

Они появились из темноты бесшумно. Огромные, выше человеческого роста в полтора раза, с бычьими головами, увенчанными изогнутыми рогами. Их тела, покрытые грубой шерстью, бугрились мускулами. На плечах покоились массивные секиры. Глаза горели красным огнём — не злым, но настороженным. Их было около полусотни, разбросанных по коридорам. При виде Реда они замирали, склоняя рогатые головы. Вожак, самый крупный, с серебряным кольцом в носу, вышел вперёд и опустился на одно колено. Его голос был низким, похожим на раскат далёкого грома:

— Владыка. Давно вы не спускались так низко.

— Я пришёл посмотреть, как вы несёте службу, — ответил Ред. — Вы хорошо показали себя при налётах.

— Мы потеряли братьев, — произнёс вожак. — Двенадцать пало от рук наёмников. Но мы выстояли.

— Ваша служба не забыта, — Ред посмотрел на него. — В будущем вы понадобитесь снова. Готовьтесь.

Минотавр склонил голову ниже и ударил себя кулаком в грудь. Ред и Алиса прошли дальше.

Этажи 6-9. Переход

Шестой, седьмой, восьмой и девятый этажи были техническими. Здесь располагались склады, арсеналы, тренировочные залы и казармы для низших стражей. На шестом этаже хранились запасы продовольствия — зерно, сушёное мясо, бочки с водой и вином. На седьмом — оружие и доспехи, выкованные гномами Торина. На восьмом — тренировочные залы, где серые стражи и минотавры отрабатывали бой. На девятом — казармы, где они отдыхали.

Ред прошёлся по складам. Он провёл рукой по мечам, стоявшим в стойках. Проверил провизию. Запасов было достаточно, чтобы прокормить гарнизон Башни в течение года. Алиса делала пометки в своём планшете, что-то тихо шепча. Пустота этих этажей была деловой, рабочей. Здесь не было величия Камелота.

Этаж 10. Пустой Камелот

Они поднялись на десятый этаж. Ред ожидал увидеть знакомые залы: тронный зал, рыцарский зал, казармы. Но теперь здесь было пусто. Гулкое эхо шагов разносилось по коридорам. Факелы ещё горели — замок был жив, — но людей не было. Тысяча мирных граждан, сто рыцарей, триста солдат, десять Рыцарей Круглого стола и сам Артур — все они покинули Камелот и переселились в Пейнбарт. Остались только каменные стены, гобелены с гербами и пустые кресла за Круглым столом.

Ред прошёл в тронный зал. Он был огромен. Высокие своды терялись в полумраке. В центре, на возвышении, стоял трон Артура — массивное кресло из светлого дерева, украшенное резьбой в виде драконов. Ред подошёл и коснулся подлокотника. Дерево было холодным.

— Пусто, — прошептал он.

Алиса стояла рядом.

— Это была ваша воля, Хозяин. Артур и его люди теперь часть Пейнбарта. Они защищают город.

— Я знаю, — Ред не оборачивался. — И это правильно. Городу нужны воины и граждане. Но видеть это место пустым... странно. Я помню, как создавал его. Как расставлял рыцарей, как прописывал характеры. Как ждал, что однажды они оживут. Они ожили.

Он замолчал. Тишина в зале была такой глубокой, что звенело в ушах. Затем он выпрямился.

— Что ж. Пустота — это не конец. Когда-нибудь Камелот снова наполнится. Новыми рыцарями. Новыми гражданами. А пока пусть ждёт.

Он развернулся и пошёл к выходу. Алиса последовала за ним. Шаги гулко отдавались в пустых коридорах. Ред думал о том, что Артур и его люди сейчас патрулируют улицы Пейнбарта, что гномы Торина строят корабли, что серые стражи несут службу. Жизнь переместилась из Башни в город. И это было правильно. Но где-то глубоко внутри он ощущал укол сожаления. Словно кусок его души остался в этих пустых залах.

Этаж 20. Чертоги Теней

Двадцатый этаж встретил их тишиной. Но это была не пустая тишина Камелота — это была тишина охотника, затаившегося перед прыжком. Здесь не было факелов. Лишь редкие магические кристаллы, вплавленные в стены, отбрасывали бледный, зеленоватый свет. Воздух был прохладен и влажен. Коридоры расширялись, превращаясь в анфилады комнат, затянутых паутиной теней. Каждый угол, каждая ниша дышали угрозой.

Алиса шла чуть позади, и её посох освещал путь. Но даже его свет, казалось, поглощался тьмой этого этажа, становясь тусклым и размытым. Ред чувствовал на себе взгляды — десятки невидимых глаз следили за каждым его шагом из теней. Он не боялся. Он знал, что эти глаза принадлежат его творениям.

В центре этажа, в огромном зале с колоннами, на троне из чёрного обсидиана восседал Страж. Его фигура, сотканная из живого мрака, была лишена чётких контуров. Она напоминала человеческую, но текла, менялась, словно дым на ветру. Глаза — два багровых угля — смотрели на вошедших без враждебности, но и без подобострастия. Вокруг трона, сливаясь с тенями, замерли десять фигур в тёмных плащах. Их лица были скрыты, и только багровые отсветы на клинках говорили о том, что это живые существа, а не статуи.

— Лорд Теней, — произнёс Ред, останавливаясь.

Страж поднялся. Его движения были плавными, бесшумными. Он склонил голову — жест, полный достоинства.

— Владыка. Давно вы не посещали Чертоги Теней. Мои тени заждались.

Лорд Теней был Стражем 20-го этажа, 85-го уровня. Он не был воином в прямом смысле. Его сила заключалась в скрытности, иллюзиях и внезапных убийствах. В прямом столкновении он уступал Артуру или Торину, но в войне теней ему не было равных. Его элитная гвардия — десять Мастеров Теней 70-го уровня — могла раствориться в любой тени и появиться за спиной врага. Помимо них, на этаже обитали около пятидесяти теневых убийц 40-го уровня и сотня элементалей тьмы. Сейчас они скрывались в тенях, невидимые, но готовые к бою.

Ред огляделся. Зал был огромен. Колонны из чёрного мрамора уходили в темноту. Пол был покрыт плитами, испещрёнными рунами. В воздухе витал запах сырой земли и чего-то неуловимого — словно цветов, растущих в подземных гротах.

— Камелот опустел, — произнёс Ред. — Ты знаешь?

— Знаю, — ответил Лорд Теней. — Мои тени следят за всеми этажами. Артур был достойным соседом. Его уход — потеря.

— Твой этаж готов к бою?

— Всегда готов, — Лорд Теней повёл рукой, и тени вокруг колонн колыхнулись. Из них выступили фигуры — Мастера Теней, один за другим. Они были высоки, закутаны в плащи, сотканные из самой тьмы. Их лица скрывали капюшоны, и только багровые огоньки глаз горели в пустоте. Каждый из них держал по два изогнутых клинка. — Мои Мастера могут проникнуть куда угодно. Если вам нужны шпионы или убийцы — мы готовы.

— Скоро, — ответил Ред. — Очень скоро. Готовь своих людей. Когда я прикажу, ты отправишь их на Островова.

Лорд Теней склонил голову.

— Будет исполнено, Владыка. Мои тени уже там. К утру вы получите первые донесения.

— Хорошо, — Ред повернулся, чтобы уходить, но остановился. — И ещё. Я хочу, чтобы ты присматривал за пустым Камелотом. Это место не должно быть осквернено. Если кто-то чужой проникнет в Башню через десятый этаж — ты узнаешь об этом первым.

— Я буду бдителен.

Этаж 30. Лаборатория Архитектора

Тридцатый этаж был полной противоположностью двадцатому. Здесь не было тьмы. Здесь царил свет — яркий, резкий, магический, лившийся из десятков кристаллов, вплавленных в сводчатый потолок. Стены были обшиты металлическими листами, покрытыми рунами и схемами. Воздух пах озоном, раскалённым металлом и смазкой. Слышался непрерывный гул: жужжание механизмов, стук поршней, шипение пара.

Ред и Алиса вышли в огромный зал, напоминающий гигантскую мастерскую. По полу, стенам и даже потолку ползали конструкты — небольшие, похожие на металлических крабов, с клешнями и сварочными аппаратами. Их было около двух сотен. Они сновали туда-сюда, что-то чинили, подгоняли, сваривали, и их движения были выверены до микрона. В центре зала, на массивном постаменте, возвышался он — Архитектор.

Это был не человек. Конструкт высотой в четыре метра, собранный из мифрила, стали и магических кристаллов. Его тело было грубым, состоящим из массивных пластин, скреплённых болтами и заклёпками. Вместо лица — оптический сенсор, светящийся холодным синим огнём. Четыре руки, каждая из которых заканчивалась разным инструментом: молот, клещи, сверло и магический излучатель. Он двигался медленно, но каждое его движение было выверено до микрона. Он склонился над механизмом, похожим на стального паука, когда Ред и Алиса вошли.

— Архитектор, — позвал Ред.

Конструкт выпрямился. Его оптический сенсор мигнул, и синий луч пробежал по фигурам вошедших, сканируя их.

— Владыка Ред. Алиса. Приветствую. — Голос был механическим, лишённым интонаций, но в нём слышалось нечто похожее на уважение. — Чем обязан?

Архитектор был Стражем 30-го этажа, 90-го уровня. Он не был воином его сила заключалась в создании. Големы, осадные машины, механические ловушки — всё это выходило из его мастерской. Помимо него, на этаже обитали двадцать боевых големов 75-го уровня — массивных, выкованных из обсидиана и стали, с руками-молотами, — и около полусотни конструктов-ремонтников 30-го уровня.

— Я осматриваю Башню, — ответил Ред. — Проверяю готовность этажей.

— Я могу предложить заполнить его конструктами для охраны. Или переоборудовать под мастерскую.

— Пока не нужно, — покачал головой Ред. — Что с твоей работой?

Архитектор развернулся и указал на ряды механизмов, стоящих у стен. Вдоль них выстроились десятки готовых големов, похожих на миниатюрные версии гномьих гигантов. Они стояли неподвижно, ожидая активации. Осадные машины — катапульты, требушеты, баллисты — были сложены в разобранном виде, каждая деталь аккуратно уложена на стеллажах. Ред подошёл и коснулся одного из големов. Металл был холодным, но под поверхностью пульсировала магическая энергия — признак того, что конструкт готов к пробуждению.

— Я работаю круглосуточно, — произнёс Архитектор. — После захвата Пейнбарта запросы увеличились. Гномы Торина просили осадные машины для верфей: три катапульты и две баллисты уже отправлены. Рыцари Артура запросили усиление для патрулей — я выделил им десять големов. Сейчас я работаю над новой партией серых доспехов для Ткача и Алхимика, гномы не успевают их клепать. Но есть проблема.

— Какая?

— Магические кристаллы, — Архитектор указал на свой собственный корпус, где в центре груди пульсировал крупный кристалл, служивший источником энергии. — Они истощаются. Мои конструкты работают на мане, а мана не бесконечна. Кристаллы нужно подпитывать. Либо из внешних источников, либо из резерва Башни. Если мы начнём использовать резерв Башни, её защитные системы ослабнут. Мне нужно разрешение.

Ред задумался. Магические кристаллы были редким ресурсом. В Иггдрасиле их можно было купить, добыть в данжах или получить с убитых монстров. В этом мире — неизвестно.

— Используй резервы Башни, но экономно, — приказал он. — И пусть Призрачные Тени ищут месторождения. В горах, в руинах, где угодно. Если найдём источник — направим туда экспедицию. А пока — не больше трети резерва.

— Принято, — отозвался Архитектор. — Я также работаю над новой моделью серых доспехов. Ткач передал мне требования. Облегчённый мифриловый сплав, усиленные сочленения, встроенные наручи-контроллеры. Если страж выйдет из повиновения, его можно обездвижить дистанционно. Нужно одобрение.

— Одобряю, — кивнул Ред. — Действуй.

Зал Звезды. Вечер

Ред и Алиса вернулись на сотый этаж. Он опустился в кресло и закрыл глаза. Перед его внутренним взором проносились образы: холодные коридоры лабиринта, минотавры, склоняющие рогатые головы, пустой величественный зал Камелота с пустующим троном Артура, мрачные Чертоги Теней с багровыми огоньками невидимых глаз в каждом углу, ослепительная лаборатория Архитектора, где жужжали конструкты и пульсировали магические кристаллы. Его Башня была живым существом — дышащим, пульсирующим, готовящимся к грядущим битвам. Каждый этаж, каждый Страж были частью единого организма.

Алиса стояла рядом, её фиолетовый нимб мягко светился в полумраке.

— Вы сегодня увидели лишь часть, Хозяин. Дальше — этажи пятидесятый, шестидесятый, восьмидесятый. Там тоже есть Стражи. Они ждут вас.

— Успеется, — ответил Ред, не открывая глаз. — Сейчас главное — отремонтировать корабли, подготовить серых стражей, укрепить город. Архитектору нужны кристаллы. Лорду Теней — приказ. Камелот пуст.

— А что насчёт флота? — спросила Алиса. — Торин доложил, что корабли будут готовы через две недели.

Ред открыл глаза. Взгляд его был задумчив.

— Через две недели мы выйдем в море. Лорд Теней доставит разведданные. Архитектор подготовит осадные машины. Ткач и Алхимик закончат с первой партией новобранцев. И тогда мы очистим острова.

Он встал и подошёл к окну. Внизу, в гавани, зажигались первые фонари. На верфях ещё стучали молотки — гномы работали допоздна, и их труд преображал захваченные пиратские корабли. Где-то там, в порту, на одиннадцати восстановленных вымпелах уже поднимали чёрные паруса. И скоро Башня явит этому миру свою истинную мощь.

— Две недели, — прошептал он. — А потом — Тысяча Островов. И горе тем, кто попытается нас остановить.

Конец тринадцатой главы.

Глава 14

Глава четырнадцатая: Верхние этажи

Пейнбарт. Портовые верфи. Раннее утро

Стук молотков не стихал даже ночью, но к утру он стал громче, ритмичнее — гномы работали посменно, и новая смена заступала с рассветом. Три тяжёлые галеры уже покачивались у причалов полностью готовые к выходу. Их борта, ещё недавно носившие следы когтей и абордажных крючьев, теперь сияли свежей обшивкой. На мачтах развевались чёрные паруса с фиолетовым символом Хаоса — знак того, что эти корабли больше не принадлежат пиратам. Бригантины, лёгкие и стремительные, стояли на стапелях в ожидании последних штрихов. Флагман «Потрошитель» всё ещё находился в сухом доке, но его корпус уже залатали, и теперь гномы натягивали такелаж.

Торин Громовой Молот стоял на причале, опираясь на свой молот. Рядом с ним — старший корабел, седой гном с неизменным плотницким топором. Оба смотрели на корабли с молчаливым удовлетворением.

— Через десять дней всё будет готово, — произнёс старший корабел. — Одиннадцать вымпелов. Ещё два закладываем с нуля, но это надолго.

— Хорошо, — кивнул Торин. — Я доложу Владыке.

Башня Вавилона. Зал Звезды. Полдень

Ред стоял у окна сотого этажа, глядя вниз. Вчера он прошёл тридцать этажей и увидел лишь треть своей Башни. Сегодня он намеревался подняться выше — туда, где располагались этажи Стражей, каждый из которых был уникален. Алиса, как и вчера, стояла рядом. Её фиолетовый нимб мягко освещал зал.

— Вы готовы продолжить, Хозяин?

— Да. Веди.

Этаж 40. Чертоги Бездны. Владения Вейл

Сороковой этаж встретил их неестественной тишиной. Она была не такой, как в Чертогах Теней — там тишина была насторожённой, охотничьей. Здесь она была... вязкой. Густой, как кисель. Воздух казался тяжёлым, и каждый шаг давался с трудом, словно ноги увязали в невидимом болоте. Стены были покрыты странными узорами — они напоминали руны, но искажённые, перекрученные, словно их рисовал безумец или ребёнок с нечеловеческим восприятием. Коридоры то расширялись, превращаясь в огромные залы, то сужались настолько, что приходилось идти боком. Перспектива была обманчива: то, что казалось далёким, вдруг оказывалось рядом, и наоборот.

В центре этажа, в круглом зале без окон, на каменном полу сидела она — Вейл, Дитя Бездны. Маленькая девочка с длинными, почти светящимися белыми волосами, в простом тёмном платье. Она сидела босиком, обхватив колени руками, и смотрела в пустоту перед собой. Её глаза — совершенно чёрные, без зрачков, без белков, две бездны, в которых тонул любой свет, — медленно поднялись на вошедших.

— Хозяин, — прошептала она. Её голос был тихим, как шелест листьев, но в нём звучала древняя, недетская мудрость. — Ты пришёл. Я ждала.

Вейл была Стражем 40-го этажа, 95-го уровня. Она была самым опасным из Стражей Башни — не физически, но ментально. Её сила заключалась в псионике: она читала мысли, проникала в разум, подчиняла волю. Её уровень был выше, чем у Лорда Теней или Архитектора, и в прямом ментальном противостоянии с ней не мог сравниться никто в Башне, кроме, возможно, самой Алисы. Она не нуждалась в оружии. Её оружием был разум.

Вокруг неё, словно безмолвные стражи, стояли двое — Ткач Разума и Алхимик Бездны. Ткач — высокий, худой, в сером балахоне с капюшоном, из-под которого вырывались две точки фиолетового света. Его длинные, тонкие пальцы, похожие на паучьи лапы, постоянно двигались, сплетая невидимые нити. Алхимик — низкорослый, сгорбленный, в промасленном кожаном фартуке, с маской на лице. От него пахло кислым и сладким — запахи зелий, которыми он пичкал своих подопечных. Оба были её слугами, её творениями, её продолжениями.

Ред подошёл ближе. Вейл не шевелилась, только её чёрные глаза следили за ним.

— Твой этаж в порядке? — спросил он.

— В порядке, — ответила она. — Мы работаем. Пираты... их много. Ткач устаёт. Но мы справляемся.

Ткач склонил голову.

— Пленные поступают партиями, — произнёс он своим сухим, безжизненным голосом. — Капитаны и офицеры уже обработаны. Рядовые — в процессе. Через месяц у нас будет триста новых стражей.

— Хорошо, — кивнул Ред. — Не перегружай себя. Ты нужен мне в рабочем состоянии.

— Я — инструмент, — ответил Ткач. — Инструменты не устают. Они ломаются. Но я ещё не сломался.

Ред перевёл взгляд на Вейл. Она всё так же сидела неподвижно, но теперь на её губах заиграла едва заметная улыбка.

— Ты хочешь спросить меня о чём-то, — прошептала она.

— Да. Твои слуги работают на износ. Тебе нужно что-нибудь? Ресурсы, помощники?

— Мне нужна тишина, — ответила она. — И тьма. Здесь этого достаточно. Но если ты хочешь помочь... присылай больше пленных. Мне нравится слушать их мысли. Они такие... громкие. Особенно когда боятся.

Ред не стал отвечать. Он просто кивнул и вышел из зала. Алиса последовала за ним. Когда двери закрылись, она тихо произнесла:

— Вейл опасна. Но преданна.

— Я знаю, — ответил Ред. — Именно поэтому я доверяю ей самое сложное.

Этаж 50. Усыпальница Клинков. Владения Сильвы

Пятидесятый этаж был полной противоположностью сороковому. Здесь не было ни вязкой тишины, ни искажённого пространства. Здесь царил порядок — холодный, суровый, военный. Стены были обшиты тёмным металлом, словно броня. Пол — отполированные плиты чёрного гранита. Вдоль коридоров стояли стойки с оружием: мечи, копья, алебарды. Каждый клинок был в идеальном состоянии — начищен, заточен, готов к бою. Воздух пах железом и кожей.

В центре этажа находился огромный зал, похожий на тронный, но без трона. Вместо него в центре зала, в круглом углублении, горел негасимый огонь — холодное, синеватое пламя, не дававшее тепла. Вокруг огня, словно статуи, застыли элитные стражи Сильвы. Их было пятьдесят — отборных воинов 65-го уровня, облачённых в тёмные доспехи, с двуручными мечами за спинами. Они стояли неподвижно, и только лёгкое колебание воздуха выдавало их дыхание. В их глазах не было пустоты серых стражей — эти существа сохраняли разум и волю, но их воля принадлежала Сильве.

Сама Сильва стояла у огня. Высокая, прямая, в тёмных доспехах, покрытых гравировкой рун и оккультных символов. Её двуручный меч, поглощающий свет, был прислонён к плечу. Лицо, бледное и холодное, словно вырезанное из мрамора, не выражало эмоций. Глаза, серые и бездонные, смотрели на вошедших без удивления.

— Владыка, — произнесла она. Голос был низким, с металлическими нотками. — Вы пришли проверить меня.

— Я пришёл посмотреть на твоих воинов, — ответил Ред. — И на тебя.

Сильва чуть наклонила голову. Она была Стражем 50-го этажа, 88-го уровня. Паладин Смерти — так назывался её класс в Иггдрасиле. Она была воином до мозга костей, и её сила заключалась не в магии, а в мастерстве меча. Она могла в одиночку сражаться с целым отрядом и выходить победительницей. Её элитные стражи, пятьдесят воинов, были лучшими бойцами ближнего боя во всей Башне — после неё самой и, возможно, рыцарей Артура.

— Мои воины готовы, — сказала она. — Мы не участвовали в битве с пиратами, но мы ждали приказа. Ждали, что вы позовёте нас.

— Я не позвал, потому что не хотел рисковать вами, — ответил Ред. — Пираты — сброд. Рыцари и серые стражи справились. Но когда придёт время для настоящей войны, ты поведёшь свой отряд.

Сильва опустилась на одно колено.

— Это всё, о чём я прошу, Владыка. Дайте мне врага. Дайте мне бой.

— Будет тебе бой, — пообещал Ред. — Скоро.

Этаж 60. Казад-Дум. Владения Торина Громового Молота

Шестидесятый этаж встретил их жаром и звоном металла. Огромная подземная крепость-кузница, вырубленная в скале, гудела от работы десятков молотов. Воздух был пропитан запахом угля, раскалённого железа и пота. Магические горны, встроенные в стены, пылали ровным синим огнём, и гномы, обнажённые по пояс, в кожаных фартуках, с закопчёнными лицами, ковали оружие и доспехи. Их было больше двух сотен — лучших кузнецов, чьё мастерство не знало равных. Но самого Торина здесь не было — он находился в порту, на верфях.

В его отсутствие этажем управлял заместитель, старый гном по имени Балин, с седой бородой до пояса и руками, покрытыми шрамами от ожогов. Он вышел навстречу Реду и низко поклонился.

— Владыка! — прохрипел он. — Торина нет, но мы работаем. Заказы выполняются. Оружие для серых стражей, доспехи для рыцарей, осадные машины для Архитектора — всё в работе.

— Я вижу, — Ред оглядел кузницу. — Вы справляетесь?

— Справляемся, — кивнул Балин. — Но рук не хватает. Половина наших в порту. Если бы можно было вернуть...

— Нельзя, — перебил Ред. — Порту нужны мастера. Когда флот будет готов, часть гномов вернётся. А пока работайте в две смены.

— Так и работаем, — вздохнул Балин. — Гномы не жалуются. Но стареем. Молодых бы...

Ред запомнил это. Он подумал о том, что среди пленных пиратов могли быть гномы — редкость, но возможно. Если таковые найдутся, их не отправят к Ткачу. Их отправят сюда.

Этаж 70. Сад Костей

Семидесятый этаж встретил их холодом и запахом тлена. Это был Сад — но не жизни, а смерти. Вместо деревьев здесь высились колонны, сложенные из черепов, скреплённых магией. Вдоль стен, на полках, вырезанных прямо в камне, лежали тысячи костей, рассортированных с педантичной аккуратностью: бедренные кости отдельно, рёбра отдельно, черепа отдельно. Воздух звенел от тихого перестука — сотни скелетов, двигаясь, издавали постоянный, ритмичный шум, словно шёпот дождя по крыше.

В центре этажа, в огромном зале, освещённом зеленоватым пламенем, восседал на троне из сросшихся рёбер неведомого исполина Страж — Морвен, Некромант. Он был высок и тощ, как скелет, обтянутый пергаментной кожей. Его лицо с впалыми щеками и горящими изумрудным огнём глазами напоминало маску смерти. Одет он был в длинный балахон из истлевшей парчи, расшитый рунами, которые вспыхивали при каждом его движении. В костлявой руке он сжимал посох, увенчанный человеческим черепом с пылающими глазницами.

Но главное было не в нём. Главное было в его свите. Вокруг трона, ровными рядами, стояли личи — высшая нежить, маги смерти. Их была ровно сотня. Каждый — в тёмной мантии, с посохом или жезлом, с черепом вместо лица, в котором горели холодные синие огни. Они не двигались, но от них веяло такой силой, что даже Алиса чуть нахмурилась. Позади личей, насколько хватало глаз, простиралось море скелетов — пехота, лучники, рыцари смерти. Их были сотни, и все они замерли при появлении Владыки.

Морвен поднялся с трона. Его движение было плавным, почти церемонным. Он поклонился — низко, как подобает слуге, но в его поклоне сквозила гордость.

— Владыка ! — проскрежетал он. — Наконец-то вы посетили мой скромный Сад. Я уж думал, вы забыли о старом Морвене.

— Я не забыл, — ответил Ред, обводя взглядом ряды нежити. — Вижу, твоя коллекция пополнилась.

— О да! — Морвен выпрямился, и его глаза вспыхнули ярче. — И за это я должен благодарить вас, Владыка! Мёртвые, которых вы присылаете из города — наёмники, пираты, преступники, — всё это превосходный материал. Я поднимаю их, и они пополняют мою армию. Скелеты, зомби, даже несколько новых личей из числа магов, что оказались достаточно сильны. Моя армия растёт с каждым днём!

Он взмахнул посохом, и ближайшие ряды нежити пришли в движение. Сотни скелетов разом опустились на одно колено, и стук их костей слился в единый грохот.

— У меня уже больше пяти тысяч пехотинцев, Владыка, — продолжал Морвен с гордостью. — Три сотни рыцарей смерти. Лучники. И сотня личей — видите их? Каждый из них способен на заклинания пятого ранга. Для этого мира — огромная сила. И всё благодаря вам. Благодаря трупам, которые вы мне даруете. Я слышал, скоро вы отправляетесь на острова. Прошу вас — возьмите меня с собой! Обещаю, мои мертвецы не посрамят Башню!

Ред посмотрел на море нежити. Оно простиралось до дальних стен зала и скрывалось в боковых коридорах. Он понимал: Морвен не просто накопил армию — он создал войско, способное самостоятельно захватить небольшой город. И он был благодарен. Искренне.

— Ты хорошо потрудился, Морвен, — произнёс Ред. — Твоя работа не останется незамеченной. Когда мы пойдём на острова, ты и твои мертвецы пойдёте в авангарде. Пусть пираты увидят, что даже смерть не защитит их от моего гнева.

Морвен снова поклонился, и на его безгубом лице расплылась жуткая улыбка.

— Благодарю, Владыка! Клянусь, вы не пожалеете! Мои личи уже готовят заклинания, скелеты затачивают мечи, рыцари смерти ждут приказа. Мы пойдём за вами в самое сердце пиратского логова и не отступим ни на шаг!

— Отлично, — кивнул Ред. — Готовься. Приказ поступит в ближайшие дни.

Этаж 80. Библиотека. Владения Моргана

Восьмидесятый этаж был царством тишины — но иной, чем в Чертогах Бездны. Здесь тишина была не вязкой, а лёгкой, почти воздушной. Это была тишина библиотеки. Огромные стеллажи, уходящие в темноту на десятки метров вверх, были заполнены книгами. Тысячи, десятки тысяч томов в кожаных переплётах, свитков, фолиантов. Воздух пах старой бумагой, чернилами и пылью — приятной, сухой пылью знаний. Мягкий свет магических кристаллов, вплавленных в потолок, создавал островки освещения, между которыми прятался уютный полумрак. Где-то в глубине тихо шелестели страницы — книги жили своей жизнью.

В центре библиотеки, за массивным столом, заваленным рукописями, сидел Морган — Архивариус. Его фигура, закутанная в рваный плащ с низко надвинутым капюшоном, казалась частью этого книжного царства. Из-под капюшона выглядывало бледное, измождённое лицо с острыми скулами. Глаза, горящие фиолетовым огнём — тем же, что и книга Реда, — были устремлены на страницы древнего фолианта. Тонкие губы беззвучно шевелились, запоминая каждое прочитанное слово. Он не сразу заметил вошедших, погружённый в чтение.

— Морган, — позвал Ред.

Архивариус вздрогнул, поднял глаза и, узнав Владыку, поспешно поднялся.

— Хозяин! — произнёс он скрипучим, сухим голосом. — Простите, я не слышал ваших шагов. Я был... в тексте. Здесь собраны знания многих миров. Я пытаюсь систематизировать то, что может быть полезно в этом новом мире — карты, описания рас, заклинания, которые здесь работают иначе, чем в Иггдрасиле...

Морган был Стражем 80-го этажа, 78-го уровня. Он не был воином, хотя владел магией иллюзий и знаний. Его сила заключалась в информации. Он хранил все знания, накопленные Башней, и мог найти ответ на любой вопрос. В его подчинении находились несколько десятков големов-писцов, способных копировать книги, и пара магических конструктов, помогавших в поиске.

— Я пришёл не с проверкой, — сказал Ред. — Мне нужна информация. Всё, что ты сможешь найти о Тысяче Островов, о пиратских логовах, о местных морских чудовищах. И ещё — мне нужны данные о магических кристаллах. Где их можно добыть в этом мире.

Морган кивнул, и его глаза вспыхнули ярче.

— Я займусь этим немедленно, Хозяин. Думаю, через несколько дней у меня будут первые результаты.

Он на мгновение замялся, словно не решаясь что-то добавить.

— Говори, — сказал Ред.

— Там, в дальнем крыле, — Морган указал в глубину библиотеки, — есть старые морские карты. Я нашёл их неделю назад. Они из этого мира, но очень древние. Возможно, на них отмечены места, которые теперь необитаемы. Или, наоборот, стали пиратскими базами. Я ещё не закончил анализ, но...

— Продолжай, — перебил Ред. — Это важно. Когда закончишь, доложи лично.

— Будет исполнено.

Этаж 90. Зал Памяти

Девяностый этаж был пуст. Здесь не было Стража, не было ловушек, не было сокровищ. Лишь длинный коридор, ведущий в единственный зал. Стены коридора были увешаны портретами. На них были изображены люди и нелюди в доспехах и мантиях — члены гильдии «Стражи Бездны», товарищи Реда по Иггдрасилю. Он помнил каждого. Гильдия в свои лучшие времена насчитывала несколько сотен игроков, и многие из них были его друзьями. Но портреты здесь, у входа в Зал Памяти, были только у офицеров — тех десяти избранных, что сидели за столом совета. Остальные члены гильдии жили на других этажах, сражались, веселились, умирали и возрождались — но не входили в круг посвящённых. Ред помнил их лица, но не мог повесить здесь каждый портрет. Стены не выдержали бы.

В зале, в центре, стоял алтарь с вечным огнём — таким же холодным и синим, как на этаже Сильвы. Вокруг алтаря, полукругом, стояли десять кресел с высокими спинками. По числу офицеров гильдии. Каждое кресло было украшено гербом своего владельца. Ред подошёл к одному из них — к своему. Герб на спинке изображал раскрытую книгу, из которой вырывалось пламя Хаоса. Он провёл рукой по подлокотнику. Дерево было холодным, но не мёртвым — магия сохраняла его.

— Десять офицеров, — прошептал он. — И сотни членов гильдии. Где они теперь? Кто остался в игре? Кто вышел? Кто погиб в реальном мире, так и не узнав, что игра стала явью?

Он опустился в своё кресло и закрыл глаза. Здесь, в этом зале, когда-то решались судьбы рейдов, обсуждались стратегии, праздновались победы. За этим столом сидели его друзья. Теперь — только память.

Алиса остановилась у входа, не решаясь войти. Она знала: это место священно.

Ред посидел несколько минут, затем встал.

— Этот этаж всегда будет пустым, — сказал он тихо. — В знак уважения к тем, кто был со мной. К тем, кто верил в меня. К тем, кого здесь больше нет.

Он обвёл взглядом пустые кресла. Каждое из них хранило молчаливую историю. Затем развернулся и вышел, не оглядываясь.

Этажи 91-99. Жилые покои

С девяносто первого по девяносто девятый этажи занимали жилые комнаты офицеров гильдии. Когда-то здесь жили те, кто сидел за столом совета, и их ближайшие соратники. У каждого была своя комната, обставленная по вкусу: трофеи с данжей, оружие, артефакты, личные вещи. Теперь эти комнаты пустовали, но поддерживались в идеальном порядке — магические конструкты регулярно убирали пыль и проверяли сохранность.

Ред прошёлся по коридору, заглядывая в некоторые двери. Вот комната Щигура — мага, который начинал с ним с первых дней . Его трофеи висели на стене, а на столе лежал жезл из чёрного дерева, который он так и не успел забрать перед уходом. Вот комната старого друга, покинувшего игру первым. На столе до сих пор лежала пожелтевшая записка: «Прости, Ред. Реальная жизнь зовёт. Береги Башню». Ред помнил тот день.

Другие комнаты были заперты — их владельцы не оставили ключей. Ред не стал взламывать двери. У каждого свои секреты.

— Здесь жили лучшие из нас, — сказал он Алисе. — Те, кто создавал эту гильдию. Те, кто верил в неё. Теперь они ушли. Но их наследие живо. Мы продолжим их дело.

— Да, Хозяин, — ответила Алиса. — И мы построим новый мир. Такой, о котором они не могли и мечтать.

Этаж 100. Зал Звезды. Владения Алисы

Сотый этаж был завершением пути. Ред вернулся туда, откуда начал — в Зал Звезды, где Алиса ждала его. Но теперь он смотрел на этот зал иначе. Он знал, что скрывается под ним. Девяносто девять этажей силы, тайн и верности. Его Башня была не просто строением. Она была армией. Она была домом.

Алиса, Управляющая сотого этажа, 100-го уровня, стояла у своего трона. Вокруг неё, словно свита, замерли маги и воины, которые патрулировали верхние этажи — с 81-го по 99-й. Их было около сотни: пятьдесят магов 55-го уровня, специализирующихся на боевой магии, и пятьдесят элитных воинов 60-го уровня в сияющих доспехах. Они не были так сильны, как Стражи этажей, но в своей совокупности представляли грозную силу. Они подчинялись только Алисе и, через неё, Реду.

Сама Алиса стояла в центре зала, опираясь на массивный посох, украшенный сложным орнаментом. На вершине посоха сиял крупный фиолетовый кристалл, пульсирующий в такт биению её сердца. Её длинный фиолетовый халат с глубоким вырезом и высоким разрезом на ноге струился до пола. Сложные руны-татуировки, вписанные прямо в кожу, мерцали на ноге. Она была Верховной Жрицей, Управляющей Башни, и её сила была сравнима с силой самого Реда — а в некоторых аспектах, возможно, превосходила.

— Вы сегодня поднялись высоко, Хозяин, — произнесла она. — От первого до сотого этажа. Что вы чувствуете?

— Усталость, — честно ответил Ред. — И гордость. Эта Башня... она больше, чем я помнил. И она живая.

— Она живёт вами, — сказала Алиса. — И вами будет сражаться. Все Стражи, все воины, все маги — они ждут только вашего приказа.

— Я знаю, — Ред опустился в кресло. — И я отдам его. Скоро.

Конец четырнадцатой главы.

Глава 15

Глава пятнадцатая: Подготовка к вторжению

Зал Звезды. Башня Вавилона. Утро

Ред стоял у карты Тысячи Островов, развёрнутой на массивном каменном столе. Карта была испещрена свежими пометками — результат работы Лорда Теней и его Мастеров, вернувшихся с разведки. Архипелаг лежал перед ним, как раскрытая ладонь: десятки островов, бухт, проливов и потайных пещер. Главные логова были обведены красным. Разведка подтвердила: после разгрома Бранна, Сильвера и Старого Ворона на островах осталось лишь двое баронов — Морган, высокая рыжеволосая женщина с тремя кораблями, и Зуб Дракона, низкорослый пират с заточенными зубами и тремя шхунами. Они не участвовали в налёте на Пейнбарт и теперь приняли под свою руку разрозненные шайки, оставшиеся без главарей. К ним присоединились независимые капитаны — около десятка мелких вожаков, промышлявших грабежом в окрестных водах. Общая численность пиратов достигала трёх тысяч. Серьёзная сила — но не для Башни Вавилона.

В зале собрались Стражи. Алиса, как всегда, стояла справа от трона, её фиолетовый нимб мягко освещал полумрак. Сильва, в тёмных доспехах, застыла у стены, опираясь на двуручный меч. Морвен, Некромант, стоял чуть поодаль, его костлявые пальцы сжимали посох с черепом; изумрудные глаза горели в предвкушении. Морган, Архивариус, нервно теребил край своего плаща. Кей держал планшет. Торин опирался на свой молот, его золотые глаза были серьёзны. Впервые в совете участвовали и простые рыцари Камелота — те, кого Артур выделил для командования серыми стражами. Десять воинов в полных доспехах, но без гербов Круглого стола, стояли навытяжку у стены, ожидая приказа.

— Все собрались, — произнёс Ред. — Тогда начнём. Докладывайте.

Первым выступил Кей.

— Корабли готовы. Восемь вымпелов на ходу. Четыре тяжёлые галеры — те, что мы взяли у Бранна. Две бригантины. Два транспорта, переоборудованных из торговых судов. Все суда построены гномами или восстановлены после боя. Экипажи укомплектованы рыцарями Камелота — простыми воинами, выразившими желание служить в море. Припасы загружены. Оружие и амуниция проверены.

— Хорошо, — кивнул Ред. — Тогда слушайте мой приказ.

Он обвёл взглядом собравшихся. Морвен подался вперёд, ожидая, что его армию бросят в бой целиком. Ред заметил это.

— Морвен, ты получаешь четыре тяжёлые галеры. Половину флота. Заполнишь их нежитью. Но не элитной. Элитные войска останутся здесь.

Морвен замер. Его пальцы сжали посох сильнее.

— Владыка, — начал он, тщательно подбирая слова, — позвольте узнать причину. Мои личи рвутся в бой. Рыцари смерти готовы сражаться. Почему вы оставляете их?

— По двум причинам, — Ред шагнул к карте. — Первая: элитную нежить трудно восполнить. Каждый лич, каждый рыцарь смерти — это потребность в поиске магов или сильных воинов. Если мы потеряем их в бою с пиратами, нам некем будет их заменить. Низшая нежить — другое дело. Скелеты, зомби, костяные звери — расходный материал. Их не жалко потерять, потому что их легко восполнить. Любой труп можно поднять. Любое поле боя даст нам новых рекрутов. Ты сам говорил: трупы, которые я присылаю, пополняют твою армию. Так и здесь. Ты пойдёшь на острова с низшей нежитью, а вернёшься с ещё большим количеством.

Морвен медленно кивнул, но в его глазах всё ещё тлело сомнение.

— А вторая причина?

— Вторая причина — это проверка, — Ред посмотрел на него в упор. — Проверка тебя, Морвен. Как полководца.

В зале повисла тишина. Морвен замер, словно громом поражённый.

— Меня? — переспросил он.

— Тебя. Ты — Некромант. Ты повелеваешь тысячами. Но командовать мёртвыми в Башне, в идеальных условиях, — это одно. Командовать ими в море, на неизвестной территории, против живого и хитроумного врага — совсем другое. Я хочу видеть, на что ты способен. Как ты распорядишься своими войсками. Как примешь решение, когда что-то пойдёт не по плану. Твои элитные войска останутся здесь, потому что они не нужны для этой битвы. Пираты — сброд, они не выстоят даже против низшей нежити, сколько бы их ни было. Три тысячи — это больше, чем я ожидал, но у тебя почти столько же только расходного материала. Ты задавишь их числом. Но твой талант полководца — вот что решит исход кампании. Ты поведёшь флот. Ты будешь командовать авангардом. И ты докажешь, что достоин командовать не только низшей нежитью, но и элитой.

Морвен опустился на одно колено. Его посох стукнул о каменный пол. Голос, обычно скрипучий и бесстрастный, дрогнул:

— Владыка... я не подведу. Клянусь. Я докажу, что достоин вашего доверия. Мои скелеты, мои зомби, мои костяные твари — они будут сражаться так, что вы не отличите их от элиты.

— Я в этом не сомневаюсь, — кивнул Ред. — А теперь о портале.

Он указал на карту, где был отмечен главный остров архипелага.

— Портал — это не просто козырь. Это наше будущее. Тысяча Островов лежит на пересечении морских путей. Отсюда можно плыть в другие страны — на юг, к Святому Королевству, на восток, за пределы известных карт. Контроль над архипелагом даст нам доступ к торговле, разведке и, если понадобится, к военной экспансии. Но для этого нам нужна надёжная база на островах. Портал обеспечит эту базу. Через него мы сможем мгновенно перебрасывать войска, припасы, магов. Через него мы сможем удерживать острова, даже если весь Альянс решит напасть на нас. Поэтому портал должен быть установлен любой ценой. Поэтому я доверяю эту задачу тебе, Сильва.

Сильва выпрямилась.

— Портал будет стоять, Владыка. Я лично встану перед ним и не сдвинусь с места.

— Знаю, — Ред чуть улыбнулся. — Теперь о кораблях.

Он разложил фигурки.

— Морвен, ты получаешь четыре тяжёлые галеры. Заполни их низшей нежитью — скелетами, зомби, костяными зверями. Сколько влезет. Бери самых крепких, тех, кто не развалится при качке. Из элитных — десять личей и десять рыцарей смерти. Они будут твоими офицерами, а не пушечным мясом. Береги их.

— Понял, Владыка, — Морвен склонил голову. — Но даже четыре галеры... Это капля в море. Даже если я забью их под завязку, в них не поместится и четверти моей низшей нежити. У меня больше пяти тысяч скелетов, не считая зомби и зверей.

— Значит, возьмёшь четверть, — спокойно ответил Ред. — Этого хватит. Пиратов всего три тысячи. Твоя низшая нежить задавит их числом, даже если ты возьмёшь лишь малую часть. А когда битва закончится, ты поднимешь павших врагов и вернёшься с армией больше, чем увёл. Разве это не мечта любого некроманта?

Морвен не смог сдержать улыбку — жуткую, оскаленную, но полную предвкушения.

— Вы правы, Владыка. Я возьму четверть. И вернусь с половиной.

— Вот и отлично. Теперь — серые стражи.

Ред повернулся к рыцарям, стоявшим у стены.

— Две бригантины. Четыреста серых стражей. Их поведут в бой десять рыцарей Камелота — вы. Артур лично отобрал вас для этой миссии. Я знаю, что вы не из числа Круглого стола, но это не умаляет вашей доблести. Каждый из вас будет командовать отрядом в сорок стражей. Вы поведёте их на абордаж, вы будете координировать атаки, вы будете решать, кого вязать, а кого — уничтожить. Вопросы?

Один из рыцарей, коренастый воин с короткой седой бородой по имени сэр Роланд, выступил вперёд.

— Владыка, для нас честь вести этих воинов. Мы не подведём. Серые стражи обучены, они не знают страха, и с нами они станут единым механизмом. Но я хотел бы уточнить: какова наша основная задача? Захват кораблей или пленение?

— И то, и другое, — ответил Ред. — Пиратские корабли нам нужны. Чем больше мы захватим, тем сильнее станет наш флот. Пираты нам тоже нужны — как будущие серые стражи. Ткач и Алхимик ждут пополнения. Так что ваша задача: захватывать, а не уничтожать. Но если враг сопротивляется — уничтожайте. Пленных берите только тех, кто сдастся добровольно.

Сэр Роланд ударил кулаком по нагруднику.

— Будет исполнено, Владыка.

— Хорошо. Морган, — Ред повернулся к Архивариусу. — Ты с десятью лучшими магами из Библиотеки — на транспорте. Твоя задача: иллюзии, туман, контроль вражеской магии. Прикрывай флот, пока он подходит к островам. Создай такой туман, чтобы пираты не увидели наших кораблей, пока не станет поздно. Сможешь?

Морган нервно сглотнул, но выпрямился.

— Д-да, Хозяин. Я возьму Ксандра — мастера иллюзий, Мириам — она сильна в контроле разума, и ещё восьмерых. Мы окутаем флот туманом. Пиратские маги — жалкие фокусники по сравнению с нами. Они не пробьют наши чары.

— Отлично. И последнее. Сильва, ты со своими элитными стражами — на втором транспорте, с частями портала. Ты охраняешь портал в море и на суше. Как только мы высадимся на главном острове, портал должен быть установлен. После этого твои воины могут присоединиться к битве, но до тех пор — портал важнее всего.

Сильва опустилась на одно колено.

— Портал будет стоять. Враги не пройдут, пока я жива.

— Я знаю. — Ред обвёл взглядом собравшихся. — Итак. Восемь кораблей. Четыре галеры с нежитью Морвена — авангард. Две бригантины с серыми стражами и рыцарями — фланги. Транспорт с магами — поддержка. Транспорт с порталом и элитными стражами — тыл и резерв. Отплытие через два дня. Вопросы?

Вопросов не было.

— Тогда готовьтесь. И пусть удача Хаоса сопутствует вам.

Первый этаж Башни Вавилона. Строительство портала

Выйдя из Зала Звезды, Ред спустился на первый этаж. В главном холле, где когда-то гремела битва с наёмниками, теперь кипела работа. Архитектор и его конструкты возводили стационарный портал — массивную каменную арку, покрытую рунами и сияющими кристаллами. Арка была почти готова: её основание уходило глубоко в каменный пол, а верхушка терялась в полумраке высокого свода. Две колонны из чёрного обсидиана, испещрённые тысячами светящихся рун, поднимались на высоту трёх человеческих ростов. Между ними, в пустоте, уже мерцала тонкая плёнка магической энергии — пока прозрачная, но готовая вспыхнуть портальным вихрем в любой момент.

Вокруг суетились конструкты — десятки металлических крабов с клешнями и сварочными аппаратами. Они подносили кристаллы, крепили рунные плиты, проверяли магические соединения. Воздух гудел от магии и пах озоном. Сам Архитектор, огромный четырёхрукий конструкт, стоял у арки и калибровал что-то своим магическим излучателем.

— Архитектор, — позвал Ред.

Конструкт развернулся. Его оптический сенсор мигнул синим.

— Да владыка. Я.

— Портал будет готов к отплытию?

— Да. Части для мобильного портала упакованы: две складные арки, двенадцать кристаллов, полный рунный комплект, запасные стабилизаторы. Мои конструкты загрузят их на транспорт завтра утром. Здесь работа завершена на девяносто четыре процента. Когда мобильный портал активируют на островах, он соединится с этим. Пропускная способность — пятьдесят бойцов в минуту. Стабильность — девяносто семь целых три десятых процента.

— Отлично. Продолжай.

— Есть ещё одно, — Архитектор помедлил. — Мобильный портал требует мощного источника магии на месте установки. Кристаллы, которые я дал, заряжены, но их хватит на двое суток непрерывной работы. Если вы планируете держать портал открытым дольше, нужен дополнительный источник маги с этим могли бы справиться.

— Двое суток более чем достаточно, — ответил Ред. — Мы закончим за день. Когда острова будут под нашим контролем, портал можно будет отключить и включать по необходимости. Он нужен не для одной битвы. Он нужен, чтобы связать архипелаг с Башней. Через этот портал пойдут торговые суда, дипломаты, разведчики. Через него мы будем проецировать силу на весь юг. Но это — потом. Сначала пусть Сильва и Морвен зачистят острова.

Архитектор кивнул и вернулся к работе. Ред ещё раз окинул взглядом арку. Она возвышалась над ним, как врата в иной мир. Скоро эти врата откроются на Тысяче Островов, и начнётся новая глава — не только военная, но и торговая, дипломатическая, экспансивная. Башня Вавилона перестанет быть одинокой твердыней на краю Альянса. Она станет центром новой империи.

Пейнбарт. Причалы. День отплытия

Восемь кораблей покачивались у причалов в лучах утреннего солнца. Четыре тяжёлые галеры, массивные и угрюмые, стояли в ряд. На их палубах плечом к плечу, рядами выстроились скелеты — тысяча за тысячей, костяные воины с мечами, копьями и щитами. Они стояли так плотно, что между ними не протиснуться. Ветер свистел в их рёбрах, создавая жуткую, потустороннюю мелодию. На носу каждой галеры стояли личи — по двое или трое на корабль, их мантии развевались, посохи мерцали зелёным. Рыцари смерти, мрачные фигуры в чёрных доспехах на костяных конях, заняли места у бортов. В трюмах, в тесноте и темноте, переминались зомби и костяные звери — волки, медведи, даже несколько костяных василисков. А над кораблями, в небе, уже кружили костяные птицы — сотни крылатых созданий, чьи пустые глазницы смотрели вниз.

Морвен стоял на причале перед своей армадой. Он смотрел на галеры, забитые нежитью, и на его безгубом лице читалась сложная смесь эмоций — гордость, предвкушение, но и лёгкая горечь.

— Четверть, — прошептал он. — Только четверть. Но и этого хватит. Если бы я мог взять больше... если бы эти корабли были вдвое вместительнее...

— Ты справишься, — раздался голос за спиной.

Морвен обернулся. Ред стоял в нескольких шагах, его тёмный плащ развевался на ветру.

— Владыка, — Морвен склонил голову. — Я не подведу.

— Я знаю. Я поэтому тебя и посылаю. — Ред подошёл ближе. — Помни: ты там не просто командир нежити. Ты — полководец Башни Вавилона. Твои решения повлияют на исход всей кампании. Думай, прежде чем бросать войска в бой. Береги личей и рыцарей смерти — они твои офицеры. Расходуй низшую нежить, не жалея, — её ты восполнишь. И главное: установи портал. Как только портал будет стоять, мы сможем прислать подкрепления. Но до тех пор — ты сам по себе. Справишься?

— Справлюсь, — ответил Морвен. — Я всю жизнь ждал такого шанса.

— Тогда иди. И пусть пираты узнают, что такое гнев мёртвых.

Ред отошёл. Морвен взошёл на флагманскую галеру. Он встал на носу, поднял посох, и зелёное пламя на черепе вспыхнуло ярче. Рёв горна разнёсся над гаванью. Восемь кораблей один за другим отошли от причалов.

На бригантинах, заняв позиции на флангах, стояли серые стражи — четыреста безмолвных фигур в одинаковых доспехах. Рядом с каждым отрядом находился рыцарь Камелота в полном вооружении. Сэр Роланд, возглавивший правый фланг, прохаживался между серыми стражами, проверяя снаряжение и давая последние указания. На левом фланге другой рыцарь, молодой сэр Гарет, координировал построение. Всего десять рыцарей — по пять на каждую бригантину — готовились вести безымянных воинов в абордажный бой.

На транспорте с магами Морган уже плёл туманные чары, и вокруг его корабля клубилась лёгкая дымка. Десять магов в тёмных плащах стояли на палубе, воздух вокруг них мерцал. На последнем транспорте, окружённая пятьюдесятью элитными стражами, Сильва стояла у ящиков с порталом. Её рука лежала на рукояти меча, а взгляд был устремлён вперёд, к горизонту.

Алиса спустилась к воде. Она не сказала ни слова — просто подняла посох, и фиолетовый луч сорвался с кристалла, ударил в воду перед кораблями и рассыпался тысячами искр. Благословение. Знак того, что Башня следит за ними.

На берегу Артур стоял с обнажённым Экскалибуром, отсалютовав уходящему флоту. Рыцари за его спиной — и из Круглого стола, и простые воины, остающиеся защищать Пейнбарт, — ударили мечами о щиты, и этот звон разнёсся над портом. Простые горожане, пришедшие проводить флот, махали платками и выкрикивали имена рыцарей. Среди них были и бывшие рабы, и ремесленники, и купцы — все, чью жизнь изменил новый порядок.

Ред наблюдал с балкона. Он знал, что они справятся. Не потому, что враг слаб. Не потому, что нежити много. А потому, что он правильно оценил риски. Он не посылал элиту, которую трудно восполнить. Он посылал расходный материал, который легко восстановить. Он не бросался в бой сам — он проверял своих командиров, чтобы знать, на кого можно положиться в будущем. Портал был заделом на перспективу — не столько для этой битвы, сколько для будущих. Через Тысячу Островов открывались пути в иные страны, к иным народам, к иным возможностям.

— Они справятся, — прошептал он. — А если нет — у них есть портал.

Восемь кораблей скрылись за горизонтом. Война за острова началась.

Конец пятнадцатой главы.

Глава 16

Глава шестнадцатая: Подводная тварь

Тысяча Островов. Внешние рифы. Ближе к полудню

Восемь кораблей шли ровным строем, рассекая тяжёлые свинцовые волны. Морвен стоял на носу флагманской галеры, вцепившись костлявыми пальцами в планширь. Его изумрудные глаза неотрывно смотрели вперёд, на архипелаг, выраставший из утренней дымки. Острова поднимались со всех сторон — скалистые, поросшие цепким кустарником, изрезанные бухтами и узкими проливами. Где-то там, в глубине этого лабиринта, прятались пираты.

Но что-то было не так.

Морвен чувствовал это не разумом — костным мозгом. Слишком тихо. Слишком спокойно. Пираты знали, что флот Башни вышел в море. Разведка Лорда Теней не могла остаться незамеченной полностью — хотя бы один шпион, хотя бы одна случайная рыбацкая лодка должны были донести весть о приближающейся армаде. И тем не менее корабли пиратов — Морвен видел их в подзорную трубу — стояли в бухтах, с убранными парусами, без каких-либо признаков подготовки к бою. Они не выстраивались в боевой порядок, не разворачивались для атаки, не пытались уйти. Они просто стояли. Ждали.

— Капитан, — проскрежетал Морвен, не оборачиваясь. Рядом с ним стоял лич по имени Зорас, его заместитель. — Что ты видишь?

Зорас, высокий, закутанный в истлевший саван, медленно повернул череп. В его глазницах горел холодный синий огонь.

— Корабли, господин. Около полутора десятков вымпелов. Стоят в бухте. Паруса убраны. Признаков активности нет.

— Именно, — Морвен сжал посох. — Почему они не готовятся к бою? Они знают, что мы идём. Должны знать. Но они просто стоят. Почему?

Зорас не ответил. Морвен и не ждал ответа. Он думал вслух, пытаясь понять логику врага. Пираты — не армия, у них нет дисциплины. Но у них есть хитрость. И инстинкт самосохранения. Если они не бегут и не атакуют — значит, у них есть план.

— Может, они хотят сдаться? — предположил один из рыцарей смерти, стоявших поодаль. Его голос, глухой и замогильный, звучал неуверенно.

— Нет, — отрезал Морвен. — Те, кто сдаётся, высылают парламентёров. Поднимают белый флаг. А эти просто ждут. Они чего-то ждут. Что ж, чего бы они ни ждали, они дождутся меня. Я покончу с ними на острове. Всем кораблям — полный вперёд.

Флот ускорился. Галеры, гружённые нежитью, двигались тяжело, но ровно. Бригантины с серыми стражами держались на флангах. Транспорт с магами чуть отставал — Морган продолжал плести туманные чары, но туман пока не активировал, экономя ману. Транспорт Сильвы с порталом шёл последним. Элитные стражи стояли вдоль бортов, вглядываясь в воду.

И вдруг небо раскололось.

Вспышка. Ослепительная, бело-голубая, резанула по глазам. Молния сорвалась с вершины ближайшего острова — высокого скалистого утёса, нависавшего над проливом, — и устремилась к флоту. Она двигалась быстро, но не настолько быстро, как настоящая молния. Скорее, как заклинание — мощное, направленное, но чуть замедленное. Морвен успел заметить её траекторию. Она шла не в корабль. Она шла в воду.

Всплеск. Молния ударила в море в сотне метров перед флагманской галерой. Вода вздыбилась, зашипела, пар взметнулся к небу. На мгновение всё стихло. Затем глубина зашевелилась.

Морвен понял. Это была не атака. Это был сигнал.

Вода перед галерой взорвалась фонтаном брызг, и из глубины поднялся он. Морской змей. Гигантская тварь, чьё тело, покрытое скользкой чешуёй цвета гниющих водорослей, извивалось, словно живой канат. Его длина превышала длину галеры — боевого корабля, способного нести сотни бойцов. Голова, плоская и угловатая, с четырьмя парами глаз и пастью, усеянной кривыми зубами размером с человеческую руку, развернулась к флагману. Из глотки вырвался звук — низкий, вибрирующий, от которого задрожали доски палубы.

— Змей! — закричал кто-то.

Морвен не терял ни секунды. Он вскинул посох, и с его навершия сорвался луч зеленоватой энергии — «Копьё Тлена», заклинание, высасывающее жизнь. Луч ударил змея в бок, но тот лишь зашипел. Чешуя твари была крепка, и заклинание не пробило её.

— Зорас! Личи, ко мне! — скомандовал Морвен. — Лучники — на борт! Маги — огонь по готовности!

Рыцари смерти остались на местах. Их костяные кони не могли ступать по воде, а спускаться на лодках в кипящее море было бы самоубийством. Вся надежда была на магию и стрелы

Личи выстроились вдоль борта. Десяток посохов взметнулись, и в воздухе расцвели заклинания. «Ледяные Копья», пронзающие плоть, «Сферы Разложения», разъедающие чешую, «Проклятия Увядания», вытягивающие жизненную силу. Они били по змею, заставляя его реветь от боли. Скелеты-лучники, стоявшие на палубах, натянули луки. Тысячи костяных стрел сорвались с тетив и обрушились на тварь, словно смертоносный дождь. Каждая стрела находила щель в чешуе, впивалась в плоть, и вскоре змей стал похож на гигантскую подушечку для иголок.

Но тварь была живучей. Несмотря на десятки ран, она продолжала сражаться. Её хвост взметнулся и ударил по ближайшей галере — той, что шла слева от флагмана. Удар пришёлся в борт, и доски жалобно затрещали. Скелеты на палубе рассыпались, словно спички. Зомби в трюме были раздавлены. Галера накренилась, и вода хлынула в пробоину.

Морвен почувствовал, как гаснут ауры. Один из личей — тот, что стоял на носу повреждённой галеры и направлял заклинания, — исчез. Его посох, всё ещё светящийся, ушёл под воду вместе с телом. Двое рыцарей смерти, пытавшиеся удержать строй на палубе, были сметены хвостом твари и раздавлены о борт. Их костяные кони рассыпались, доспехи смялись. Три офицера. Один лич и два рыцаря смерти. Потеря была ощутимой — не столько численной, сколько символической. Эти существа были элитой, и каждое из них стоило сотни низших скелетов.

— Отходите! — рявкнул Морвен. — Уведите галеру из-под удара! Зорас, продолжать обстрел! Не давайте ему приблизиться!

Галера, повреждённая, но ещё на плаву, медленно отошла в сторону. Змей, развернувшись, снова бросился в атаку. На этот раз его целью стала флагманская галера Морвена. Пасть раскрылась, обнажая ряды зубов, и Морвен понял: ещё секунда — и тварь сомкнёт челюсти на его корабле.

— Всем магам — сосредоточить огонь на голове! — заорал он.

Личи подчинились. Девять заклинаний (десятый лич лежал на дне) ударили одновременно. «Копьё Тлена» Морвена, усиленное яростью, пробило чешую на шее. Остальные заклинания — «Ледяные Пики», «Сферы Разложения», «Проклятия Тьмы» — вонзились в ту же рану, расширяя её. Змей взревел. Его голова задергалась, и он, потеряв управление, врезался в воду рядом с галерой, подняв тучу брызг.

— Добить! — скомандовал Морвен.

Личи ударили снова. Сгусток чистой некротической энергии, сорвавшийся с посоха Морвена, пробил череп твари и взорвался внутри. Змей замер. Его глаза потухли, и огромное тело, обмякнув, начало опускаться на дно. Вода вокруг окрасилась тёмной кровью.

Морвен опустил посох. Битва была окончена. Но победа оставила горький привкус. Он обернулся и посмотрел на повреждённую галеру. Пробоина в борту. Палуба залита водой. Сотни скелетов ушли на дно. И трое офицеров — один лич, два рыцаря смерти — погибли. Их ауры погасли навсегда. Морвен скрипнул зубами. Он, Некромант, полководец Башни Вавилона, должен был предвидеть это. Пираты не просто ждали — они заманивали его в ловушку. И он попался. Первая кровь — за ними. Первый удар — их.

Он вскинул голову и посмотрел на острова. Где-то там, на скалистом утёсе, стоял маг, пославший молнию. Он видел, как гибнет галера. Он праздновал свою маленькую победу. Что ж. Пусть празднует.

Морвен поднял посох. Зелёное пламя вспыхнуло ярче.

— Пусть считают, что победили. Я заставлю их заплатить за каждую кость, потерянную в этом море. Я утоплю эти острова в смерти.

Он развернулся к оставшимся кораблям. Три галеры, две бригантины, транспорты. Семь вымпелов из восьми. Повреждённая галера ещё держалась на плаву, но её придётся посадить на мель и использовать как временный форпост. Остальной флот двинулся вперёд. К островам. К пиратам. К мести.

Берег. Разведка

Потеря корабля и троих офицеров отрезвила Морвена. Он больше не спешил. Флот подошёл к главному острову медленно, осторожно, сканируя воду и небо на предмет новых ловушек. Личи плели защитные чары. Лучники держали стрелы наготове. Серые стражи на бригантинах, возглавляемые сэром Роландом, ждали приказа.

Берег был пуст. Ни одного пирата, ни одного корабля. Лишь песок, скалы и густые заросли кустарника, уходящие вглубь острова. Тишина стояла такая, что даже волны, казалось, разбивались о скалы шёпотом. Но Морвен уже не верил в тишину. Он знал: пираты подготовились.

— Зорас, высылай разведчиков, — приказал он. — Малыми группами. По десять скелетов в каждой. Пусть пройдут по пляжу, проверят кусты. Я хочу знать, что скрывает этот остров.

Лич кивнул и отдал приказ. С нижних палуб галер заскользили сходни. Десятки скелетов — по десять в каждой группе — начали спускаться на песок. Они двигались ровным строем, их костяные ноги оставляли неглубокие следы. Первая группа направилась прямо к линии кустарника. Вторая — левее, к скалистому выходу. Третья — правее, к зарослям колючек.

Морвен наблюдал с палубы. Всё шло спокойно.

Первая группа достигла кустов. Один из скелетов сделал шаг в заросли.

И земля взорвалась.

Оглушительный грохот прокатился по берегу. Столб песка, дыма и каменной крошки взметнулся вверх, и скелета разорвало в клочья. За первым взрывом последовал второй, третий, десятый — вся линия кустарника озарилась вспышками. Мины. Артефактные мины, вкопанные в песок и настроенные на движение. Вторая группа, шедшая к скалам, тоже попала под удар: там мины были заложены между камнями. Третья группа, у колючек, была уничтожена полностью — взрывы разметали кости по всему пляжу.

Через несколько минут от тридцати разведчиков не осталось ни одного целого. Песок был усеян обломками костей. Дым медленно рассеивался.

Морвен стоял на носу галеры и смотрел на это. Его костлявые пальцы сжали посох до хруста.

— Мины, — прошептал он. — Они заминировали весь берег.

Он ожидал ловушек. Но такого масштаба — нет. Пираты подготовились основательно. Десятки, может быть, сотни артефактных мин были рассыпаны по песку, скрытые под слоем гальки и в кустах. Каждая из них была способна разорвать не только скелета, но и живого воина в полном доспехе. Если бы он высадил серых стражей или, не дай боги, элиту Сильвы, потери были бы катастрофическими.

— Что будем делать, господин? — спросил Зорас.

Морвен не ответил сразу. Он думал. Пираты явно рассчитывали, что он пошлёт войска в лобовую атаку. Возможно, даже ждали, что он, ослеплённый яростью после потери галеры, бросится на берег без разведки. Но он не доставит им такого удовольствия.

— Мы не пойдём через мины, — произнёс он наконец. — Мы их обезвредим. Птицы. Пусть собирают камни.

Обезвреживание мин

Костяные птицы, кружившие над кораблями, отозвались на зов. Их были сотни — чайки, альбатросы, вороны, созданные из костей и магии. Они спустились ниже, ожидая приказа. Морвен указал на скалистый утёс в стороне от пляжа.

— Камни, — приказал он. — Собирайте камни.

Птицы ринулись к утёсу. Они хватали камни когтями — мелкие, средние, крупные — и взмывали в небо. Через несколько минут над пляжем кружила туча из костяных созданий, каждое из которых несло в лапах камень. Морвен поднял посох и указал на берег.

— Сбрасывайте. По одному. Методично. Всю линию кустарника. Каждый метр.

Первая птица спикировала и сбросила камень в кусты. Камень ударился о землю. Ничего не произошло. Вторая птица сбросила свой груз чуть левее. Третья — ещё левее. И вдруг — взрыв! Оглушительный грохот прокатился по берегу, столб песка и дыма взметнулся вверх. Мина сработала.

Морвен усмехнулся.

— Продолжать. Всю линию кустарника. Каждый метр.

Птицы работали без устали. Они сбрасывали камни, словно бомбардировщики, и берег озарялся вспышками. Мины взрывались одна за другой, поднимая фонтаны песка. Некоторые мины лежали глубоко и не срабатывали от первого удара — тогда птицы сбрасывали камни потяжелее или били по одному месту дважды. Грохот стоял такой, что, казалось, весь остров дрожит. Через час вся линия кустарника была перепахана взрывами. Дым рассеялся, обнажив изрытый воронками песок и обломки взорванных артефактов.

Морвен выслал новую партию разведчиков. Десять скелетов осторожно двинулись вперёд, прощупывая каждый шаг. Тишина. Ни одного взрыва. Берег был чист.

— Готово, — произнёс Морвен. — Сэр Роланд, высаживайте серых стражей. Займите плацдарм и ждите дальнейших приказов. Я пока разделю силы. Нам нужно установить портал, и я не хочу рисковать им на этом пляже, где могут быть ещё сюрпризы.

Разделение сил

Он собрал командиров на палубе флагмана. Сильва, Морган, сэр Роланд и Зорас стояли перед ним.

— Мы разделимся на три группы, — объявил Морвен. — Сильва, ты со своими элитными стражами и магами Моргана отправишься на тот островок, — он указал на небольшой скалистый остров в полумиле от берега. — Он слишком мал, чтобы пираты устроили на нём засаду. Там вы установите портал. Как только портал будет готов, мы получим подкрепления из Башни. Морган, твои маги помогут с левитацией — перенесите части портала на остров по воздуху.

Морган нервно кивнул.

— Д-да, конечно. Мы используем заклинания левитации. Это займёт некоторое время, но мы справимся. Ксандр, Мириам — готовьтесь.

— Серые стражи и рыцари, — продолжил Морвен, — останутся на берегу и будут ждать, пока я не закончу зачистку. Ты, сэр Роланд, командуешь плацдармом. Если пираты попытаются контратаковать с моря или из джунглей — держите оборону. Я со своей нежитью займусь второй линией обороны. Разведчики доложили: за кустарником завалы, брустверы и, кажется, ещё мины. Мы прорвёмся.

Сэр Роланд ударил кулаком по нагруднику.

— Будет исполнено. Серые стражи готовы.

— Тогда вперёд, — Морвен поднял посох. — И пусть пираты знают: я иду. И я не прощаю.

Маленький остров. Установка портала

Пока Морвен зачищал берег, Сильва, её элитные стражи и маги Моргана достигли маленького островка. Это была скала, поросшая мхом и лишайником, размером не больше городской площади. Пираты не стали бы тратить мины на этот клочок суши — и оказались правы в своей оценке, потому что именно сюда и направилась Сильва. Пятьдесят элитных воинов выстроились по периметру, взяв остров под охрану. Десять магов Моргана, включая его самого, приступили к работе.

Части портала — две складные арки, двенадцать кристаллов, рунные плиты и стабилизаторы — были упакованы в ящики. Маги использовали заклинания левитации, чтобы поднять их с транспорта и перенести через пролив на остров. Ящики плыли по воздуху, покачиваясь, словно на невидимых волнах. Морган лично направлял их, боясь уронить хоть один.

— Осторожнее, Ксандр! — нервно выкрикивал он. — Это хрустальный стабилизатор! Если он треснет, портал не откроется!

— Я держу, держу, — ворчал Ксандр, мастер иллюзий, чьи руки дрожали от напряжения. — Тяжёлый, зараза...

Кристаллы и арки были доставлены на остров без потерь. Сильва лично проверила каждый ящик, затем отдала приказ начинать сборку. Маги принялись за работу: рунные плиты укладывались на камень, арки поднимались и скреплялись, кристаллы вставлялись в гнёзда. Это была тонкая работа, требующая времени и концентрации.

Морвен, наблюдавший с флагмана, удовлетворённо кивнул. Портал будет готов через несколько часов. А пока — нужно продолжать зачистку.

Вторая линия обороны

Серые стражи укрепились на берегу, а Морвен двинулся вглубь. Его разведчики-скелеты уже прощупали путь: за кустарником начинались завалы из брёвен, камней и колючего кустарника. Всё было перекрыто. Узкие проходы, оставленные пиратами, были, вероятно, тоже заминированы или простреливались. За завалами, укрывшись за земляным бруствером, прятались около полусотни пиратов с арбалетами и, кажется, пара магов.

— Личи — вперёд, — скомандовал Морвен. — Скелеты-штурмовики пусть расчищают завалы. Лучники — прикрывать. Птицы — в воздух. Если пираты попытаются бежать, пусть видят, что небо тоже моё.

Девять личей выступили вперёд. Их посохи засияли. Скелеты, сотни скелетов, двинулись к завалам. Морвен смотрел на это и думал о том, что с каждым часом он всё глубже увязает в этой битве. Но отступать было некуда. Он должен был прорваться к логову и закончить то, ради чего пришёл.

Где-то в глубине острова, в пещерах, бароны Морган и Зуб Дракона ждали его. И он не заставит их ждать долго.

Конец шестнадцатой главы.

Глава 17

Глава семнадцатая: Огненная западня

Тысяча Островов. Вторая линия обороны. Ближе к полудню

Морвен стоял на пригорке, вцепившись костлявыми пальцами в посох, и смотрел, как его армия пробивается через завалы. Скелеты-штурмовики, сотни костяных воинов, методично разбирали бревенчатые заграждения, оттаскивали камни, расширяли проходы для наступающих войск. Личи, выстроившись в линию, плели защитные чары и готовили заклинания. Лучники держали стрелы на тетивах. В небе кружили костяные птицы, высматривая врага.

Пираты отступили от бруствера почти сразу, как только скелеты пошли в атаку. Арбалетчики дали залп, и тут же скрылись в джунглях. Маги, стоявшие за их спинами, успели метнуть пару огненных шаров, прежде чем исчезнуть следом. Сопротивление было минимальным.

— Они снова отступают, — проскрежетал Зорас, стоя рядом с Морвеном. — Заманивают.

— Знаю, — ответил Морвен, не отрывая взгляда от джунглей. — Но выбора нет. Мы должны прорваться к их логову. Портал ещё не готов, а сидеть на берегу и ждать — значит дать им время подготовиться ещё лучше. Мы пойдём вперёд. Но осторожно. Разведчики — вперёд. Пусть прощупывают каждый шаг.

Скелеты-разведчики двинулись в джунгли. За ними, на почтительном расстоянии, следовали основные силы. Морвен и Зорас шли в центре. Серые стражи под командованием сэра Роланда остались на берегу — Морвен решил, что их время ещё придёт, когда нужно будет штурмовать логово.

Первая волчья яма обнаружилась быстро. Разведчик-скелет провалился сквозь маскировочную сетку, и его кости с треском обломались о колья на дне. Морвен приказал остановиться. Птицы, кружившие над джунглями, сбросили камни, и ещё несколько ям обрушились, обнажив колья.

— Они подготовились, — заметил Зорас.

— Да, — Морвен наблюдал, как его воины обходят ловушки. — Но когда мы доберёмся до их логова, их хитрости закончатся. Тогда начнётся настоящий бой.

Он ошибался.

Засада

Джунгли расступились, открыв поляну. Трава была высотой по колено. В центре стояли древние каменные обелиски, покрытые мхом. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь листву, падали на камни, и те слабо мерцали. Морвен поднял руку, приказывая войскам остановиться, и выслал вперёд разведчиков — по двое на каждый проход между обелисками.

Они не успели пройти и полполяны.

Из крон деревьев, словно капли тьмы, упали фигуры. Дроу. Тёмные эльфы в чёрных плащах, с клинками, покрытыми тёмным, маслянистым веществом. Они двигались бесшумно, как призраки, и их удары были точны и смертоносны. Каждый целился не в скелетов — в личей. Дроу знали, что настоящая угроза исходит от магов, и били наверняка.

Первый лич даже не успел вскрикнуть. Кинжал вошёл в основание черепа, и тело рассыпалось грудой костей. Второй, Зорас, успел вскинуть руку, но два дроу набросились на него одновременно. Один отсёк ему руку с посохом, второй пронзил череп. Третий выставил барьер, но дроу-убийца метнул рунический нож, и барьер разбился. Четвёртый успел выкрикнуть «Ледяной Шторм» и поразить одного из нападавших, превратив его в статую, но следующий удар отсёк ему голову. Один за другим личи падали под ударами тёмных клинков.

— Защищайте личей! — заорал Морвен, вскидывая посох и посылая во врагов «Плеть Мёртвых». Зелёная энергия хлестнула по дроу, отбрасывая двоих на землю.

Но одновременно с атакой дроу из-за обелисков и из джунглей вырвались основные силы пиратов. Их было много — не те полсотни, что отступали от завалов, а целая армия. Полулюди, зверолюди, гномы-отступники, ящеры. Минотавры с огромными секирами прорубались через ряды скелетов. Гномы били молотами, разбивая черепа. Ящеры, быстрые и гибкие, проскальзывали между костяными воинами и наносили удары в сочленения. Скелеты падали десятками, а затем и сотнями.

Морвен видел, как быстро сокращается его армия. Пираты дрались с отчаянием обречённых, но и с умением опытных убийц. Каждый их удар находил цель. И на фоне этого хаоса дроу продолжали свою охоту — они убивали личей. Один за другим. Восьмой. Девятый. Десятый.

Морвен понял: без высокоранговой магии его армия обречена. Он вскинул посох и выкрикнул заклинание, которое редко использовал — «Град Мёртвых». Небо над поляной потемнело, и сотни ледяных копий, пропитанных некротической энергией, обрушились на пиратов, пронзая доспехи, плоть и кости. Минотавры ревели, падая замертво. Гномы пытались укрыться за щитами, но лёд пробивал даже сталь. Ящеры гибли десятками.

Это заклинание переломило ход битвы. Пираты дрогнули. Их натиск ослаб. Скелеты перестроились. И в бой вступили рыцари смерти.

Всадники на костяных конях, в чёрных доспехах, с мечами, пылающими зелёным пламенем, ударили по флангу и смяли строй ящеров. Костяные кони топтали врагов, мечи рубили головы и конечности. Ящеры побежали. За ними начали отступать гномы. Минотавры, оставшиеся без прикрытия, были окружены и уничтожены.

Пираты отступали. Они потеряли многих, но не были разгромлены. Они отходили организованно, прикрывая друг друга. Дроу растворились в тенях.

Рядом с Зубом Дракона сражалась вторая баронесса — Морган. Высокая, мускулистая, с коротко стриженными рыжими волосами и шрамом через бровь, она прорубалась через скелетов, словно через кустарник. Её экипаж — женщины, вооружённые до зубов, — следовал за ней. Но когда магия Морвена обрушилась на их ряды, она поняла, что битва проиграна.

— Отступаем! — закричала она. — К логову!

Огонь

Когда последние пираты скрылись за обелисками, один из пиратских магов — тот самый, что послал молнию, — выступил вперёд. Высокий, худой, в тёмно-синей мантии, с лицом, изуродованным шрамами. Он поднял посох, увенчанный рубином, и рубин вспыхнул алым.

— За Железного Зуба! — выкрикнул он и обрушил заклинание на землю перед наступающими скелетами.

Огненный шар сорвался с посоха и ударил в траву. Вспышка. Пламя взметнулось до крон деревьев и начало расползаться неестественно быстро, перекидываясь с травинки на травинку, с куста на куст, с дерева на дерево. Оно было жадным, голодным.

— Они пропитали лес, — прошептал Морвен.

Деревья и земля были покрыты маслянистой плёнкой — той же, что и клинки дроу. Пираты превратили поляну и окружающие джунгли в одну огромную огненную ловушку. Скелеты, преследовавшие пиратов, вспыхивали мгновенно. Зомби горели, как свечи. Костяные птицы падали с небес, объятые пламенем.

Морвен понял: если он не остановит наступление, его армия сгорит целиком. Он вскинул посох и выкрикнул «Купол Тьмы», создавая вокруг себя и последнего выжившего лича по имени Каэл барьер, отталкивающий огонь. Рыцари смерти прикрывали отход, вытаскивая уцелевших скелетов из пламени. Но те, кто был слишком глубоко в лесу, были обречены.

К тому времени, как Морвен добрался до берега, его армия сократилась до горстки. Большая часть нежити осталась в джунглях — сгоревшей, разбитой, уничтоженной. Из десяти личей выжил лишь Каэл. Рыцари смерти уцелели, но их кони были изранены. Костяные птицы почти все сгорели. Потери были катастрофическими.

Но и пираты заплатили свою цену. Из тех, кто атаковал на поляне, выжили немногие. Основная часть нападавших осталась лежать в джунглях — пронзённые стрелами, разорванные скелетами, убитые магией. Лишь малая часть сумела уйти.

Берег. Подсчёт

Морвен стоял на песке, глядя на горящий лес. Пламя поднималось над джунглями, застилая небо чёрным дымом. Он собрал оставшихся командиров — сэра Роланда, рыцарей Камелота, выжившего лича Каэла. Серые стражи, не участвовавшие в битве, ждали в стороне.

— Я потерял почти всё, — произнёс Морвен глухо. — Девять личей убиты. Птицы сгорели. Зомби уничтожены. От моей армии осталась лишь малая часть.

Он помолчал.

— Но и пираты потеряли почти всё. Те, кто атаковал нас на поляне, почти все мертвы. Если бы на острове были только они, я бы мог добить их. Но Владыка говорил, что на острове значительно больше пиратов. Тех, кого я видел сегодня, было много, но далеко не все. Где остальные? Где их корабли? Где их маги? Я не знаю. И поэтому не могу наступать.

Он сжал посох.

— Если я пойду вглубь острова с тем, что осталось, я могу попасть во вторую засаду. И тогда мы потеряем всё. Я должен был захватить остров к вечеру. Вместо этого я потерял почти всю армию, и враг всё ещё силён. Я подвёл Владыку.

Сэр Роланд покачал головой:

— Ты столкнулся с засадой, которую невозможно было предвидеть. Ты сделал всё, что мог.

— Это не оправдание, — отрезал Морвен. — Мы будем ждать портал. Без подкреплений нам не победить.

Логово пиратов. Та же ночь

В глубине острова, в огромной пещере, освещённой факелами, собрались уцелевшие. Морган и Зуб Дракона стояли у грубо сколоченного стола. Вокруг толпились выжившие капитаны, маги и дроу-ассасины. Все были измотаны, многие ранены. Но в их глазах горел огонь.

— Мы потеряли многих из тех, кто был в засаде, — произнесла Морган. — Но план сработал. Их некромант лишился большей части армии. Его маги мертвы. Птицы сгорели.

— А у нас есть свежие силы, — проскрипел Зуб Дракона. — Те, кто не пошёл в засаду. Они ждали здесь.

Один из капитанов подал голос:

— Почему мы не выставили всех сразу?

Морган холодно посмотрела на него.

— Потому что мы не были уверены в успехе. В засаду пошли только те, кто был достаточно быстр или достаточно отчаян, чтобы не бояться смерти. Ящеры и дроу могли уйти в случае провала. Минотавры и гномы приняли удар на себя. Но остальные — те, кто не так быстр или слишком ценит свою шкуру, — ждали здесь. И теперь настало их время.

Она обвела взглядом собравшихся.

— У них осталась горстка скелетов. Утром мы ударим с моря и с суши. Корабли уже готовятся к отплытию. Мы раздавим их.

— А серые стражи? Те, что ждали на берегу?

— Мои дроу разведали, — ответил Зуб Дракона. — Их не так много. Против наших свежих сил они не выстоят. Мы атакуем на рассвете и покончим с этим.

Капитаны загомонили. Морган и Зуб Дракона обменялись взглядами. Они знали: завтрашний бой решит всё. Если они победят — остров останется за ними. Если проиграют...

— Мы не проиграем, — прошептала Морган, сжимая сабли.

Маленький остров. Строительство портала. Вечер следующего дня

Солнце клонилось к закату, когда последний кристалл был вставлен в гнездо. Маги Моргана, измученные, но довольные, отошли от арки. Архитектор, находившийся по ту сторону, активировал стационарный портал, и связь установилась.

— Портал готов, — произнёс Морган. — Доложите Некроманту.

Сильва, стоявшая у арки с обнажённым мечом, кивнула. Портал был их единственной надеждой. И теперь он стоял.

Морвен получил известие и повернулся к сэру Роланду:

— Портал открыт. Владыка знает. Он высылает армию.

— Какую? — спросил рыцарь.

Морвен помедлил. Он знал Реда достаточно, чтобы понимать: Владыка не ограничится горсткой воинов. Узнав о засаде и о том, что пираты всё ещё сильны, он ответит сокрушительно.

— Такую, — медленно произнёс он, — что у пиратов не останется даже мысли о сопротивлении. Готовьтесь. Когда подкрепления прибудут, мы пойдём в атаку. И на этот раз не остановимся.

Башня Вавилона. Зал Звезды. Той же ночью

Ред стоял у карты. Доклад Призрачной Тени был подробным: засада, дроу, огненная ловушка, потери. Морвен потерял большую часть нежити и почти всех личей. Пираты отступили, но сохранили резерв. На острове всё ещё оставались значительные силы. И они готовились к утренней атаке.

Алиса стояла рядом. В её взгляде читался немой вопрос.

— Морвен проиграл тактически, — произнёс Ред. — Пираты не бросили в бой все силы, потому что не были уверены в успехе.

Он помолчал.

— Но он не проиграл стратегически. Он удержал берег. Он сохранил серых стражей. И портал готов. Он дал нам время. А время — это всё, что нам нужно.

— Вы пошлёте подкрепления? — спросила Алиса.

— Да. И не просто подкрепления. — Ред подошёл к окну. — Морвен взял с собой лишь малую часть низшей нежити. Теперь я отправлю ему всё остальное. Всю низшую нежить, что есть в Башне. И не только низшую. Я отправлю элитных личей. Я отправлю рыцарей смерти. Я отправлю костяных зверей. И я отправлю теневых убийц Лорда Теней.

Он повернулся, и в его глазах горел холодный огонь.

— Я отправлю такую армию, что у пиратов не возникнет даже мысли о сопротивлении. Когда портал откроется, они увидят не подкрепление — они увидят вторжение. Лавину, которая сметёт всё на своём пути. Я хочу, чтобы они пожалели, что не сдались сразу. Я хочу, чтобы имя Башни Вавилона звучало в их кошмарах до конца их жалких жизней.

Он сжал книгу, и её страницы вспыхнули фиолетовым пламенем.

— Вызывай Лорда Теней. Вызывай заместителя Морвена. Мы начинаем переброску. К утру армия должна быть на острове. К рассвету пираты должны быть уничтожены.

Первый этаж Башни Вавилона. Сбор армии

Стационарный портал гудел. В его глубине виднелись очертания маленького островка. Связь была стабильна.

А перед аркой выстроилась армия.

Ред сдержал слово.

Первыми стояли личи — десятки высших магов смерти. За ними — рыцари смерти на костяных конях. Тысячи скелетов-воинов ровными шеренгами уходили в глубину холла. Костяные звери — волки, медведи, василиски — ждали в клетках. В воздухе кружили костяные птицы.

Но главное было не в них.

В тенях у стен стояли Мастера Теней и теневые ассасины. Лорд Теней лично явился, чтобы возглавить их. Его фигура из живого мрака возникла перед Редом.

— Мы готовы, — прошелестел он.

— Отправляйтесь, — ответил Ред. — Ваша задача — найти баронов. Морган и Зуб Дракона должны быть взяты живыми. Их капитаны — по возможности. Остальных — уничтожить. Я хочу, чтобы пираты поняли: сопротивление бесполезно.

— Будет исполнено.

Лорд Теней растворился в тенях. Армия пришла в движение. Личи, рыцари смерти, скелеты — все направились к порталу. Шаг за шагом, шеренга за шеренгой, они исчезали в сияющей арке, появляясь на маленьком островке по ту сторону.

Морвен, стоя на берегу, смотрел, как из портала выходят войска. Сначала — личи. Потом — рыцари смерти. Потом — скелеты, бесконечные шеренги скелетов. Он смотрел и не верил своим глазам. Владыка отправил всё.

— Владыка... — прошептал он. — Вы не просто дали мне второй шанс. Вы дали мне победу.

Сэр Роланд, стоявший рядом, спросил:

— Когда выступаем?

— На рассвете, — ответил некромант. — За ночь войска развернутся. Тени Лорда уже сейчас ищут баронов. А утром мы пойдём вперёд. И на этот раз не остановимся, пока последний пират не сдастся или не умрёт.

Логово пиратов. Та же ночь

Морган и Зуб Дракона готовились к атаке. Их корабли выходили из бухты. Дроу-ассасины пробирались к берегу. Капитаны выстраивали бойцов. Пираты были уверены: на рассвете они раздавят остатки нежити.

Но они не знали, что за ними наблюдают.

Лорд Теней, невидимый в тенях пещеры, смотрел на баронов. Он видел их приготовления. Он слышал их планы. И он ждал. Его приказ был чёток: взять живыми. Но для этого нужно было дождаться утра. Когда основные силы Башни нанесут удар, пираты окажутся зажаты с двух сторон. И тогда даже дроу не спасут их.

Тени сгустились над пещерой. Пираты готовились к атаке. Но они не знали, что охота на них уже началась.

Конец семнадцатой главы.

Глава 18

Глава восемнадцатая: Последний оплот

Тысяча Островов. Берег. Рассвет

Солнце ещё не взошло, но небо на востоке уже налилось свинцовой серостью, предвещая пасмурный день. Влажный тропический воздух был пропитан солью, гарью вчерашнего пожара и тяжёлым запахом разлагающейся плоти — пираты не успели похоронить своих павших, и теперь над островом кружили стервятники. Морвен стоял на песке, вцепившись костлявыми пальцами в посох, и смотрел, как из портала выходят последние отряды. Всю ночь он наблюдал за этим маршем — бесконечные шеренги скелетов, рыцари смерти на костяных конях, личи с пылающими посохами, костяные звери, крадущиеся в предрассветных сумерках. Он не спал — ему не нужен был сон. Но если бы ему нужен был, он бы не смог уснуть. Горечь вчерашнего поражения всё ещё жгла его изнутри, хотя он и не подавал виду.

Каждый новый отряд, выходящий из портала, напоминал ему о масштабе доверия, которое оказал ему Владыка. И о масштабе его провала. Он, Морвен, Некромант, полководец, повёл армию в ловушку. Его личи, его офицеры, его товарищи — девять из десяти погибли на той проклятой поляне. Он до сих пор чувствовал, как гаснут их ауры, как рассыпаются кости Зораса, его верного заместителя. И только благодаря тому, что Владыка предусмотрел всё заранее и построил портал, кампания ещё могла быть спасена.

Но теперь, глядя на армию, выходящую из портала, Морвен чувствовал, как к горечи примешивается нечто иное. Трепет. Трепет перед масштабом силы, которую Владыка бросил на чашу весов, чтобы исправить его ошибки. Это была не армия. Это была лавина.

Сэр Роланд, стоявший рядом, не спал всю ночь. Его лицо, обветренное и суровое, выражало мрачное удовлетворение. Он, живой рыцарь, никогда не привыкнет к виду мёртвых, но он уже научился уважать их. И он понимал, что сегодня битва будет короткой.

— Пираты готовятся к атаке, — произнёс он. — Наши разведчики заметили движение в джунглях. Они стягивают силы к восточному краю лагеря. Думают, что мы ударим оттуда.

— Пусть думают, — ответил Морвен, не отрывая взгляда от леса. — Чем больше их соберётся в одном месте, тем быстрее мы с ними покончим. Тени Лорда уже сообщили, что их дозорные сняты. Они не увидят нашего марша, пока не станет слишком поздно. Всем командирам — построение. Мы выступаем немедленно.

Он повернулся и обвёл взглядом своих офицеров. Восемь рыцарей смерти, выстроившихся в линию, сжимали поводья костяных коней. Их доспехи, покрытые вмятинами и царапинами после вчерашнего боя, были закопчены сажей. Кони нетерпеливо перебирали костяными ногами, взрывая песок. Единственный выживший лич, Каэл, стоял рядом с Морвеном, его посох мерцал ровным зеленоватым светом. Каэл был молод для лича — он был поднят всего несколько недель назад, но уже проявил себя в бою. Теперь на его плечи ложилась ответственность за координацию магической поддержки.

А позади, насколько хватало глаз, простиралось море костей. Тысячи скелетов, выстроенных ровными шеренгами, уходили вглубь острова. Десятки личей, прибывших из Башни, стояли отдельной группой — их посохи сияли, и воздух вокруг них был холоден. Сотни рыцарей смерти на костяных конях образовывали фланги. Костяные звери — волки, медведи, василиски, пантеры — рыскали впереди, их пустые глазницы светились зелёным.

И кое-что ещё. Там, в глубине строя, возвышались они — костяные големы. Огромные, выше деревьев, собранные из тысяч костей, скреплённых некротической магией. Они двигались медленно, но каждый их шаг сотрясал землю. Их руки заканчивались массивными костяными молотами, способными крушить камень. Их пустые глазницы горели зелёным пламенем. Они шли в авангарде, и джунгли расступались перед ними — деревья, которые преграждали путь, вырывались с корнем или ломались, как спички. За големами тянулся широкий проход, по которому беспрепятственно двигалась армия.

Рядом с големами шли зомби — их было немного, всего несколько сотен, но их вид внушал ужас. Их плоть, изуродованная тленом, свисала лохмотьями. Они двигались медленно, но неумолимо, образуя живую (или, вернее, мёртвую) стену. А над всем этим, в небе, кружили костяные птицы — тысячи птиц, застилавшие небо крыльями. Их костяные перья шелестели на ветру, создавая странный, потусторонний звук, похожий на шёпот тысячи голосов.

Теневые убийцы Лорда Теней, невидимые в предрассветных тенях, скользили между деревьями. Их задача была проста: найти и обезвредить командиров. Они уже начали свою работу — Морвен чувствовал, как гаснут ауры пиратских дозорных в джунглях.

Морвен поднял посох, и зелёное пламя на черепе вспыхнуло ярче. Он вложил в голос магию, и его слова разнеслись над армией:

— Воины Башни Вавилона! Вчера мы потеряли наших братьев. Девять личей. Тысячи скелетов. Но сегодня — сегодня мы возьмём реванш. Пираты думают, что мы ослаблены. Они ошибаются. Владыка прислал нам подкрепления. За нашей спиной — сила, которую этот мир не видел никогда. Мы пойдём вперёд, и мы не остановимся, пока последний враг не падёт или не сдастся. Вперёд! За Владыку Реда! За Башню Вавилона!

Армия ответила ему грохотом костей и зелёными вспышками заклинаний. Земля дрожала. Деревья падали. Птицы взмывали в небо, и их крылья застилали свет. И казалось, сам остров содрогается от ужаса перед этой силой.

Джунгли. Пиратский лагерь. Тем же утром

Пираты готовились к атаке. Морган, облачённая в кожаную броню, с абордажными саблями в руках, выстраивала своих бойцов. Её рыжие волосы были стянуты в тугой узел. На её лице, пересечённом тонким шрамом через левую бровь, читалась мрачная решимость. Она знала, что шансы невелики, но отступать было некуда. Её женщины — около полусотни, вооружённые до зубов, — стояли вокруг неё, готовые умереть.

Зуб Дракона, кривоногий и оскаленный, проверял клинки вместе со своими дроу. Их было около трёх десятков — тёмные эльфы в чёрных плащах, с клинками, покрытыми ядом. Зуб Дракона лично обходил каждого, хлопал по плечу, шептал слова ободрения. Он знал, что многие из них сегодня погибнут. Но он также знал, что если они выстоят — остров останется за ними.

В лагере царило приподнятое настроение — все верили, что сегодня они раздавят остатки нежити и покончат с угрозой. Пираты шутили, смеялись, точили клинки. Они видели, как вчера горели скелеты. Они видели, как отступал некромант. Они думали, что победа близка.

И вдруг один из дозорных, стоявший на краю лагеря, замер. Его лицо побелело. Он поднял дрожащую руку и указал в сторону джунглей.

— Т-там... — выдавил он.

Морган обернулась. Смех стих. Из джунглей, медленно и неотвратимо, выходила армия. Скелеты. Сотни скелетов. Тысячи. Они шли ровными шеренгами, плечом к плечу, и их костяные ноги ступали по земле с ритмичным стуком, сливавшимся в единый грохот. За ними возвышались личи — не горстка, не десяток, а целая линия. Их посохи сияли, и от этого света джунгли, казалось, погружались в зелёный сумрак. Рыцари смерти на костяных конях двигались по флангам, словно крылья гигантской хищной птицы. В воздухе кружили костяные птицы — сотни птиц, закрывавших небо. Костяные звери бежали впереди, их когти рвали землю. Медведи-скелеты ревели, издавая звук, похожий на скрежет костей. Волки выли, и их вой был холоднее ветра.

Но самым страшным были големы. Пять костяных исполинов шагали через джунгли, и деревья падали перед ними, как трава под косой. Один из големов налёг плечом на вековой дуб, и тот рухнул, подняв тучу земли. Другой размахнулся молотом-рукой и обрушил скальный выступ, преграждавший путь. Шум стоял такой, что казалось, сам остров трещит по швам. Третий голем, слегка наклонив голову, прошёл сквозь заросли кустарника, даже не заметив их.

Паника вспыхнула мгновенно. Пираты, только что хорохорившиеся и предвкушавшие лёгкую победу, увидели то, что не могли осмыслить. Их было около полутора тысяч. Наступающая армия превосходила их многократно. Она была бесконечной. Она простиралась до горизонта, и конца ей не было видно. Скелеты шли и шли, выходя из джунглей, и казалось, что сам лес порождает их.

— Это... это невозможно! — закричал кто-то. — Откуда их столько?! Мы же сожгли их! Мы убили их магов! Откуда?!

— К кораблям! — скомандовала Морган, и её голос перекрыл шум. — Все к кораблям! Отходим!

Пираты, бросая снаряжение ринулись через джунгли к бухте, где стояли их суда. Они бежали, не оглядываясь, и за их спинами земля продолжала дрожать. Големы неумолимо продвигались вперёд, сметая всё на своём пути. Один из костяных зверей, гигантский волк, прыгнул и перемахнул через группу отставших пиратов, приземлившись прямо перед ними. Его костяная пасть раскрылась, и несколько человек упали замертво от одного лишь ужаса, даже не получив ран. Других растоптали свои же, обезумевшие от страха.

Но основная масса армии не преследовала бегущих. Морвен знал: спешить некуда. Тени Лорда уже ждали в бухте. Он поднял руку, и армия замедлилась. Големы остановились, их костяные молоты замерли в воздухе. Личи прекратили заклинания. Тишина, нарушаемая лишь треском падающих деревьев, повисла над джунглями. Морвен повернулся к Каэлу:

— Пусть бегут. Корабли уже наши. А теперь — не спеша. Дадим им время осознать.

Армия двинулась к бухте медленным, размеренным шагом. Стук костяных ног был ровным, как биение огромного сердца.

Бухта. Корабли

Когда толпа пиратов, задыхаясь и спотыкаясь, вырвалась из джунглей на берег бухты, их ждал новый ужас. Корабли стояли на месте — все до единого. Их паруса были убраны, якоря опущены. Но на палубах не было ни души. Охранники, которых оставили сторожить суда, лежали на пирсах и на палубах — мёртвые. Их лица застыли в выражении крайнего удивления, словно смерть настигла их раньше, чем они успели понять, что происходит. У некоторых из горла ещё сочилась кровь, у других не было видно ни ран — только неестественная поза. Тени Лорда поработали на совесть. Они убили стражу тихо, быстро, без единого крика. И теперь они ждали, невидимые, в тенях.

А на палубах, вдоль бортов, стояли они. Рыцари смерти. Десятки всадников на костяных конях, в чёрных доспехах, с мечами, пылающими зелёным пламенем. Они не двигались, не говорили, не дышали. Они просто стояли и смотрели пустыми глазницами на пиратов. И от этого безмолвия веяло таким ужасом, что многие пираты попятились, спотыкаясь и падая. Некоторые закричали, что это демоны, и бросились обратно в джунгли — но там их уже ждали големы, вышедшие на опушку.

В центре, на палубе флагманского корабля, возвышался лич. Его мантия, чёрная с серебряной вышивкой, развевалась на утреннем ветру. Его посох, увенчанный черепом с пылающими глазницами, сиял зеленоватым светом. Каэл, молодой лич, ещё не привыкший командовать, но уже осознавший свою силу, поднял руку. Он вложил в голос магию — та самая магия, которую он использовал, чтобы его услышали все.

— Пираты! Слушайте меня. Я — Каэл, лич Башни Вавилона. Ваши бароны обречены. Ваша армия разбита. Ваши корабли захвачены. Вам некуда бежать. Сзади вас — армия, которую вы не сможете победить. Спереди — море, которое вы не сможете пересечь. Владыка дарует вам жизнь, если вы сложите оружие и сдадитесь. Те, кто сдастся, сохранят свои жизни. Те, кто будет сопротивляться, умрут здесь и сейчас. Выбирайте. У вас есть минута.

Пираты заметались. Кто-то попытался прорваться к лодкам, но их уже отогнали от берега. Две бригантины с серыми стражами на борту курсировали вдоль бухты, перекрывая выход в море. Серые стражи стояли на палубах, их глухие шлемы были опущены, мечи обнажены. Их безмолвие было не менее пугающим, чем вид рыцарей смерти. Лодки, на которых пираты попытались бы уплыть, были бы перехвачены в минуту. Никто не уйдёт.

На берегу началось смятение. Кто-то бросил оружие и упал на колени, умоляя о пощаде. Другие, обезумев от страха, бросились в воду, пытаясь доплыть до кораблей, но серые стражи на бригантинах хватали их баграми и втаскивали на борт. Третьи пытались прорваться через джунгли обратно — и были встречены големами. Один из големов, заметив группу беглецов, опустил молот на землю прямо перед ними, и ударная волна сбила их с ног. Подняться они уже не смогли.

Морган, стиснув зубы, огляделась. Она потеряла половину своих людей ещё на поляне. Теперь она теряла остальных. Но сдаваться она не собиралась. Её взгляд остановился на скалистом утёсе в глубине бухты, где темнел вход в пещеру. Их последнее убежище. Там были запасы оружия, еды, воды. Там можно было продержаться несколько дней. Может быть, недель. Может быть, пираты с других островов придут на помощь. Может быть, Альянс узнает и вмешается. Может быть...

— В пещеру! — закричала она, и её голос перекрыл шум. — Все в пещеру! Будем держать оборону там!

Оставшиеся пираты — около четырёх сотен тех, кто не успел сдаться или погибнуть, — ринулись к скалам. Они бежали, подгоняемые страхом, и камни сыпались у них из-под ног. Тяжёлые каменные двери, вытесанные из цельной скалы, закрылись за ними с глухим стуком, отрезав их от внешнего мира. Маг в синей мантии, последний из уцелевших магов, активировал защитные руны, вписанные в камень много лет назад. Руны вспыхнули тусклым синим светом, создавая барьер, который должен был сдержать даже осадную магию. По крайней мере, так они думали.

Пещера. Осада

Морвен подошёл к дверям пещеры не спеша. Армия расступалась перед ним, давая дорогу. Он видел руны — они были старыми, но мощными. Когда-то давно, возможно, эту пещеру использовали как убежище от штормов. Теперь она стала последним оплотом пиратов. Но Морвен уже не был тем некромантом, который попался в ловушку на поляне. Теперь он был осторожен, расчётлив и терпелив.

Он поднял руку, и армия остановилась. Големы встали полукругом, блокируя выход. Рыцари смерти спешились и выстроились перед дверями. Личи заняли позиции на возвышении, готовые к залпу. Серые стражи окружили утёс с флангов. Никто не мог ни войти, ни выйти.

— Это их последний оплот, — произнёс Морвен, обращаясь к Каэлу. — Они надеются, что руны их спасут. Ты знаешь, что делать.

Лич кивнул и поднял посох. Личи выстроившихся полукругом перед пещерой, сделали то же самое. Их посохи засияли, и воздух вокруг них начал потрескивать от напряжения. Это была магия высокого ранга, которую редко использовали даже в Иггдрасиле — магия, способная крушить стены и разрывать реальность. Костяные големы, стоявшие поодаль, ждали. Один из них ударил молотом по земле, и трещина пробежала к основанию утёса. Камни задрожали.

Внутри пещеры пираты слышали этот грохот. Они сбивались в кучу, молились, плакали. Маг в синей мантии, стоя на коленях перед дверями, вливал свою последнюю ману в руны, пытаясь удержать барьер. Его лицо было искажено от напряжения. Он знал, что это конец.

— «Проклятие Разрушения», — произнёс Каэл, и его голос разнёсся над бухтой, как приговор.

Пятьдесят заклинаний ударили в двери одновременно. Свет был такой яркий, что даже Морвен, привыкший к вспышкам некротической энергии, на мгновение прикрыл глазницы. Руны на камне вспыхнули ослепительным синим, пытаясь сдержать напор. На мгновение показалось, что они выдержат. Но затем они начали трещать, лопаться одна за другой, словно мыльные пузыри. Камень крошился, плавился, разлетался осколками. Двери, выдерживавшие шторма и осады, которые стояли здесь веками, начали рассыпаться в пыль. Маг внутри пещеры вскрикнул — его тело пронзила ответная волна магии, и он рухнул на пол, обессиленный.

Когда пыль осела, в проломе показались они. Первыми вошли големы, пригнувшись, чтобы протиснуться внутрь. Их костяные молоты ударили по остаткам каменных створок, расширяя проход. Следом ворвались рыцари смерти. Их костяные кони, не боящиеся ни огня, ни магии, ступали по обломкам, и каждый шаг гулко отдавался под сводами пещеры, словно удары погребального колокола. За ними хлынули скелеты — они заполнили пещеру, словно вода, заливающая трюм тонущего корабля, окружив пиратов со всех сторон. Серые стражи вошли следом, их строй был неумолим, их безмолвие — абсолютно.

— Сдавайтесь! — разнёсся под сводами голос Морвена, усиленный эхом. — Сложите оружие, и вы останетесь живы! Ваше сопротивление бесполезно. Ваши бароны мертвы. Ваши корабли наши. Ваш остров пал. Сдавайтесь, и вы сохраните свои жизни. Сопротивляйтесь — и вы умрёте здесь, в этой пещере, и ваши кости станут частью моей армии.

Пираты, загнанные в угол, реагировали по-разному. Кто-то бросал оружие и падал на колени, умоляя о пощаде. Кто-то, обезумев от страха, бросался на серых стражей и погибал на месте, пронзённый мечами. Другие пытались спрятаться в боковых проходах, но там их уже ждали теневые убийцы Лорда Теней, проникшие в пещеру раньше всех. Они появлялись из тьмы, наносили удар и исчезали, оставляя за собой только трупы.

Зуб Дракона, оскалившись, собрал вокруг себя остатки дроу и попытался прорваться через строй скелетов к выходу. Его ассасины двигались с нечеловеческой скоростью, их клинки мелькали в воздухе, рассекая кости и доспехи. Несколько серых стражей пали, пронзённые тёмными клинками. Но рыцари смерти преградили им путь. Всадники на костяных конях, с мечами, пылающими зелёным пламенем, смяли строй дроу, их кони топтали врагов, их мечи рубили головы и конечности. Зуб Дракона сражался до конца, его кривые клинки мелькали в воздухе, он был быстр, смертельно опасен, настоящий мастер боя. Но против такой мощи у него не было шансов. Один из рыцарей смерти настиг его — удар меча рассёк его тело от плеча до пояса. Ассасин упал, его кровь смешалась с каменной крошкой на полу пещеры.

Морган, видя гибель своего товарища, не побежала. Она стояла в центре пещеры, окружённая своими женщинами, и её сабли были обнажены. Её экипаж — те, кто выжил, — сомкнулся вокруг неё, готовый умереть. Это были женщины, которых она спасла от рабства, которые пошли за ней добровольно. Они не предадут её.

— Сдавайтесь, — повторил Морвен, подходя ближе. Его костяные ноги ступали по обломкам, и каждый шаг отдавался эхом. — Ваша битва проиграна. Баронесса, вы храбры. Я уважаю храбрость. Сложите оружие, и ваши люди будут жить.

Морган посмотрела на него. В её глазах не было страха — только усталость и гордость. Она знала, что это конец. Но она не могла сдаться.

— Я не сдаюсь, — ответила она. — Я — баронесса Тысячи Островов. Я не встану на колени перед мертвецом. Мои женщины свободны. Они умрут свободными.

Морвен не стал спорить. Он поднял посох, и зелёное пламя сорвалось с его навершия. Морган попыталась увернуться, но луч настиг её. Она рухнула на камни, и её сабли выпали из рук, звякнув о камень. Её глаза закрылись навсегда.

Её женщины, увидев гибель своей предводительницы, закричали. Кто-то в отчаянии бросился на серых стражей, кто-то упал на колени и разрыдался. Бой в пещере длился ещё несколько минут, но исход его был предрешён. Один за другим оставшиеся пираты либо гибли, либо сдавались. Големы стояли у входа, блокируя любой выход. Личи добивали тех, кто пытался сопротивляться магией. Скелеты заполонили всё пространство, не оставляя ни одного свободного метра.

Когда последний меч упал на камень, в пещере воцарилась тишина. Только стоны раненых и глухой стук костей. Пахло кровью, гарью и смертью. Морвен стоял в центре зала, окружённый своими воинами, и смотрел на тела баронов. Он не чувствовал радости. Только усталость и холодное удовлетворение. Война была окончена.

Бухта. После битвы

Солнце стояло высоко, когда всё было кончено. Пиратские корабли, захваченные рыцарями смерти, покачивались в бухте. На их палубах уже развевались чёрные флаги с фиолетовым символом Хаоса — знак того, что этот флот перешёл под руку Владыки Реда. Пленных — около трёх сотен — согнали на берег. Они сидели на песке, связанные, подавленные, и смотрели на армию, которая их победила. Те, кто ещё вчера был уверен в своей победе, теперь не могли поднять глаз. Они проиграли всё.

Морвен стоял перед ними. Рядом с ним были Каэл, сэр Роланд и Сильва, которая прибыла с маленького островка, оставив портал под охраной элитных стражей. Рыцари Камелота выстроились позади. Но армия нежити уже уходила. Морвен отдал приказ: скелеты, зомби, костяные звери, големы — все они, шеренга за шеренгой, направлялись к порталу, чтобы вернуться в Башню. Их задача была выполнена. Остров зачищен. Свидетелей, которые не должны были видеть мёртвую армию, не осталось. Те немногие пираты, что видели нежить в бою, либо погибли, либо станут серыми стражами.

Каэл, стоя на палубе флагмана, снова обратился к пленным. Его голос, усиленный магией, разнёсся над бухтой:

— Вы слышали условия. Ваши жизни сохранены. Но свобода для вас кончилась. Вы отправитесь в Башню Вавилона, где станете серыми стражами. Вы забудете свои имена. Вы забудете свои преступления. Вы будете служить. Это единственный путь. Примите его.

Пленные молчали. Кто-то плакал, кто-то молился. Но никто больше не пытался бежать. Серые стражи на двух бригантинах продолжали патрулировать бухту, следя, чтобы ни одна лодка не проскользнула мимо.

А на острове уже начиналась новая работа. Ред отдал приказ, и Сильва теперь координировала первые шаги. Тысяча Островов перестала быть пиратским логовом. Отныне этот архипелаг становился закрытой тренировочной базой для серых стражей — местом, где безликие воины будут обучаться вдали от чужих глаз, вдали от любопытных взглядов Альянса и его соглядатаев.

Пиратские постройки сносились методично, одну за другой. В пещерах, где ещё вчера прятались разбойники, теперь закладывались казармы — просторные, с ровными рядами коек и оружейными стойками. Открытые площадки расчищались под тренировочные полигоны — круговые арены, полосы препятствий, стрельбища для лучников. Гномы Торина, прибывшие через портал с первыми обозами, уже осматривали скалы в поисках камня для укреплений. Их молоты стучали, и этот стук был совершенно не похож на погребальный ритм костей — это был стук созидания. Они закладывали фундаменты новых стен, способных выдержать осаду. Здесь, среди скал и джунглей, вдали от торговых путей, никто не увидит, как рождается армия Башни Вавилона. Никто не узнает, что на этом острове, который раньше был рассадником пиратства, теперь куётся новая сила.

— Все следы пиратского присутствия уничтожить, — инструктировала Сильва своих офицеров, обходя остров. — Никаких черепов на кольях, никаких развешанных флагов с чёрными метками. Построить казармы, тренировочные лагеря, склады. Остров должен стать неприступной крепостью. И главное: никто из посторонних не должен знать, что здесь происходит. Никаких кораблей, кроме наших. Никаких гостей. Только серые стражи и их наставники. Здесь они будут тренироваться, пока не станут достойными называться воинами Башни.

Морвен, стоя на берегу, смотрел на эту работу и понимал: остров, который он завоевал такой ценой, станет кузницей новой армии Владыки. И в этом была высшая справедливость. Место, где годами угнетали слабых и грабили невинных, теперь послужит на благо нового порядка. Порядка, который он поклялся защищать.

Он сжал посох и отвернулся. Пора было возвращаться.

Башня Вавилона. Зал Звезды. Вечер

Морвен вернулся на закате. Он прошёл через портал последним, убедившись, что всё — и живые, и мёртвые — на своих местах. Сильва осталась командовать гарнизоном. Остров был под контролем. Флот захвачен. Пленные отправлены к Ткачу и Алхимику.

Но Морвен не чувствовал триумфа. Он поднимался по этажам Башни медленно, словно каждый шаг давался ему с трудом. Его костяные ноги ступали по каменным плитам, и звук этот был одиноким и гулким. Он проиграл первую битву. Он потерял две трети армии, которую ему доверили. Девять личей. Десятки сотен скелетов. Он позволил пиратам заманить себя в ловушку и едва не погубил всю кампанию. То, что в итоге он победил, не отменяло его ошибок. И он знал, что Владыка знает это.

Зал Звезды встретил его тишиной. Алиса стояла у трона, её фиолетовый нимб освещал полумрак, отбрасывая мягкие тени на каменные стены. Ред сидел в кресле, просматривая свитки с отчётами. Когда Морвен вошёл, Владыка поднял голову, и его янтарные глаза встретились с изумрудными огоньками некроманта.

— Докладывай.

Морвен опустился на одно колено. Его посох стукнул о каменный пол.

— Владыка. Острова зачищены. Бароны уничтожены. Пленные захвачены. Флот перешёл под наш контроль. Портал установлен и функционирует. Перестройка острова под тренировочную базу начата. Гарнизон размещён. Серые стражи приступили к патрулированию. Остров полностью изолирован от внешнего мира.

Он помолчал. Слова давались ему с трудом, но он должен был их сказать.

— Но я не справился с задачей. В первой битве я допустил ошибки, которые стоили нам большей части авангарда. Девять личей убиты. Тысячи скелетов потеряны. Я недооценил врага, не предусмотрел ловушку с горючей смесью, не защитил своих магов. Если бы не ваше решение прислать подкрепления, кампания могла бы закончиться поражением. Я подвёл вас, Владыка. Я готов принять любое наказание.

Он склонил голову и замер, ожидая приговора. В зале было так тихо, что он слышал, как потрескивают магические светильники на стенах.

Ред отложил свитки и поднялся с кресла. Он подошёл к Морвену и несколько мгновений смотрел на него сверху вниз. Затем произнёс спокойно, но в его голосе была сталь:

— Ты прав. Ты допустил ошибки. Ты потерял авангард. Ты недооценил врага. И ты прав в том, что без подкреплений ты бы проиграл.

Морвен не шевелился.

— Но ты также удержал берег. Ты сохранил серых стражей. Ты дал нам время, чтобы открыть портал. Ты не запаниковал и не бросился в бессмысленную атаку. Ты отступил, перегруппировался и дождался подкреплений. А когда они прибыли, ты довёл кампанию до конца. Ты провёл финальный бой чисто, без потерь среди живых воинов и с минимальными потерями среди нежити. Ты сделал выводы из своих ошибок. Это — признак хорошего командира. Не идеального, но хорошего.

Он поднял руку, и из тени за троном вышли двое серых стражей, нёсших огромную стопку книг. Тяжёлые кожаные переплёты, закладки, пометки. Книг было много — очень много. Они сложили их на пол перед Морвеном, и стопка поднялась выше колена. Серые стражи безмолвно удалились обратно в тень.

— Наказания не будет, — произнёс Ред. — Но ты прочитаешь эти книги. Здесь — сто трактатов по тактике, стратегии и военному искусству разных миров и эпох. От Сунь-Цзы до Клаузевица, от древних эльфийских стратегов до гномьих трактатов о горной войне. Ты прочитаешь каждую. И когда закончишь — доложишь мне. Мы обсудим, что ты усвоил.

Морвен поднял голову. В его глазницах промелькнуло что-то похожее на изумление.

— Сто книг, Владыка?

— Сто, — подтвердил Ред, и угол его губ чуть дрогнул. — Ты Некромант. Ты живёшь вечно. У тебя есть время. Используй его с умом.

Морвен медленно поднялся с колена. Он посмотрел на стопку книг, и его костлявые пальцы дрогнули, когда он коснулся кожаного переплёта первого тома. На обложке значилось: «Искусство войны». Он взял книгу, раскрыл её, пролистал несколько страниц. Затем закрыл. Затем снова открыл. Его челюсть чуть приоткрылась от осознания масштаба задачи.

— Это... я... — он запнулся. — Владыка, это великая честь. Я прочитаю каждую. Я изучу каждую. И когда я снова выйду на поле боя, я не повторю своих ошибок. Клянусь.

— Я в этом не сомневаюсь, — ответил Ред. — И я жду, что в следующий раз ты вернёшься с победой без оговорок. А теперь иди. У тебя много дел.

Морвен склонил голову, подхватил несколько книг и направился к выходу. Серые стражи, ждавшие у дверей, подняли остальные и последовали за ним. Когда двери закрылись, Алиса, стоявшая у трона, тихо произнесла:

— Вы милосердны, Хозяин.

— Нет, — ответил Ред, глядя на закрытые двери. — Я справедлив. Морвен — хороший командир. Ему не хватало знаний. Я дал ему знания. Если он их усвоит, он станет великим командиром. А великие командиры нужны мне для того, что ждёт впереди. Для того, что за горизонтом.

Он подошёл к окну и посмотрел на закат. Солнце садилось в море, окрашивая волны в кроваво-красный цвет. Где-то там, на завоёванных островах, сейчас стояли его корабли. Его флот. Его портал. Его новый плацдарм, скрытый от чужих глаз, где в тишине и изоляции будут готовиться новые поколения Безымянных. И он знал: это только начало.

— Островова пали, — прошептал он. — Теперь — дальше.

Конец восемнадцатой главы.

Глава 19

Глава девятнадцатая: Тени в степи

Дикие земли к югу от Альянса. Степь. Ночь

Луна висела низко, заливая степь мертвенным серебром. Бескрайнее море травы уходило во все стороны, колыхаясь под ветром, и в этом колыхании чудилось дыхание огромного зверя — древнего, голодного, ждущего. Где-то вдалеке выли степные волки. Где-то ближе гремели барабаны орков — ритмичный, глухой стук, от которого вибрировала земля. Пахло дымом костров, жареным мясом, кислым пивом и немытыми телами. Лагерь клана Гарроша Железного Кулака жил своей обычной ночной жизнью.

Вождь Гаррош сидел у самого большого костра перед своим шатром. Он был огромен — даже по меркам орков. Плечи, покрытые шрамами от ритуальных поединков и боевых стычек, бугрились мускулами, словно канаты. Клыки, заточенные и покрытые насечками, поблёскивали в свете пламени. Его боевой топор, тяжёлый, с лезвием в полторы ладони шириной, лежал рядом — вождь никогда не расставался с ним. Гаррош был силён. Гаррош был жесток. Он объединил свой клан много лет назад, залив кровью половину степи. Соседние вожди боялись его. Свои воины боготворили. Он правил железной рукой.

Рядом с ним сидела его личная стража — четверо лучших воинов клана, проверенных в сотнях стычек. Они ели жареное мясо, рвали его зубами, запивали кислым оркским пивом из глиняных кружек. Никто не разговаривал. После захода солнца Гаррош не любил шума. Он сидел и смотрел в огонь. Его мысли текли медленно, тяжело: о завтрашнем дне, о соседних гоблинских кланах, которые можно подмять под себя, о странном холоде, который он чувствовал последние дни. Холод шёл не из степи. Холод шёл изнутри. Словно что-то следило за ним.

Он не знал, что это «что-то» уже здесь.

Тени за его спиной сгустились. Четыре стража умерли одновременно — без звука, без хрипа, без единого всхлипа. Клинки из чистой тьмы вошли в основания черепов и вышли из горла. Кровь хлынула на траву, но её не было видно в темноте. Тела осели на землю бесшумно, словно мешки с костями.

Гаррош что-то почувствовал. Звериное чутьё, отточенное десятилетиями битв, взвыло внутри него. Он вскочил, схватил топор, обернулся — и замер.

Перед ним стояли пять фигур, сотканных из мрака. У них не было лиц. Только глаза — багровые угли, горящие в пустоте. Пять пар глаз, которые смотрели на него без ненависти, без жалости, без интереса. Как на мёртвого.

— Ты умрёшь, — произнёс один из них. Голос был похож на шёпот ветра в могильном склепе. — Но твоё имя будет жить.

Гаррош не побежал. Орки не бегут. Он взревел — низкий, утробный рык, который должен был поднять лагерь, — и бросился в атаку, занеся топор над головой. Лезвие рассёкло воздух с такой силой, что трава вокруг пригнулась. Оно рассёкло бы любого обычного воина от плеча до пояса. Но теней не берёт сталь. Клинок прошёл сквозь них, словно сквозь туман.

Четыре клинка вошли в его тело одновременно. Грудь. Спина. Бок. Шея. Гаррош захрипел. Кровь хлынула изо рта. Он попытался поднять топор, но пальцы уже не слушались. Он упал лицом в костёр, и пламя жадно лизнуло его щёку. Запахло палёной плотью. Через минуту всё было кончено. Гаррош Железный Кулак, сильнейший вождь в этой части степи, умер, даже не поняв, кто его убил.

Из темноты вышла она.

Вейл. Маленькая девочка с длинными белыми волосами, в простом тёмном платье, босиком. Трава, смятая тяжёлыми сапогами орков, мягко проминалась под её лёгкими шагами. Она остановилась над телом Гарроша и посмотрела на него своими чёрными бездонными глазами. В этом взгляде не было ни торжества, ни жалости, ни интереса. Только спокойное, отстранённое наблюдение. Так смотрят на инструмент, который ещё предстоит использовать.

Она наклонилась. Тонкий белый палец коснулся лба мертвеца, и тело вождя начало начало усыхать. Сама Вейл изменилась. Её тело вытянулось, налилось тяжёлыми мускулами. Кожа потемнела до зеленовато-серого оттенка, покрылась шрамами и ритуальными татуировками. Челюсть выдвинулась вперёд, обнажая растущие клыки — точь-в-точь как у Гарроша. Через минуту перед шатром стоял Гаррош Железный Кулак. Точная копия. До последнего шрама. До последней насечки на клыках. До последнего волоска в бровях.

Вейл наклонилась и подняла топор. Он был тяжёл — Гаррош был силён, а она в его теле тоже была сильна. Она взвесила оружие в руке, привыкая к балансу. Затем повернулась к теням.

— Тело — в степь. Закопайте глубоко. Никто не должен найти.

Тени бесшумно подхватили тело бывшего вождя и растворились в темноте. Она проводила их взглядом и вошла в шатёр.

Внутри было темно и душно. В центре, на груде звериных шкур, лежали ритуальные амулеты Гарроша. Вейл села на шкуры и достала из складок плаща небольшое зеркало. Она провела по нему пальцем, и в зеркале появилось лицо. Полуэльф с янтарными глазами. Ред.

— Докладывай, — произнёс он.

Голос Вейл, выходивший из глотки Гарроша, был низким, рычащим, гортанным. Но интонации остались теми же — тихими, вкрадчивыми, почти детскими:

— Вождь мёртв, Хозяин. Тени убили его и стражу. Тело подменено. Никто не узнает. Сейчас я — Гаррош Железный Кулак.

— Хорошо. Что с кланом?

— Сколько воинов?

— Около трёх сотен орков. Полсотни гоблинов-слуг. Десяток троллей. Это один из сильнейших кланов в этой части степи, но далеко не единственный. Здесь все живут отдельно. Орки, гоблины, тролли, огры — у каждого своё кочевье. Свои вожди. Свои законы.

— Как скоро начнёшь объединение?

— Завтра. Здесь неподалёку кочуют два клана гоблинов. Их вожди боятся Гарроша. Я приду к ним завтра. Где-то хватит силы, где-то — ментального внушения. Тонкого. Незаметного. Они присягнут к вечеру. А потом — другие гоблины. Потом орки. Потом тролли и огры. Я буду объединять кочевья по одному. Это займёт время. Недели. Может быть, месяц. Но когда я закончу, под моей рукой будет орда.

— Хорошо. Не торопись. Действуй осторожно. И главное — сохраняй личину. Гаррош не просит. Он требует. Будь убедительна.

— Я буду. А когда орда будет готова, я выступлю на города, которые вы назвали. Гранц. Западный Гатч. Венерия.

— Да. Их правители плели интриги против Башни. Они платили пиратам. Теперь я уничтожу их. Но только когда орда будет готова. Не раньше.

— Я помню. Ждите доклада через три дня.

Зеркало погасло. Вейл вышла из шатра. У входа толпились орки. Когда из шатра вышел Гаррош, живой и невредимый, с топором в руке, их тревога улеглась.

— Стража, — прорычала она. — Трусы. Уснули на посту. Я наказал их. Завтра выберем новых. А теперь всем спать. Завтра выступаем к гоблинам. Они присягнут — или умрут.

Орки одобрительно загудели. Вождь был силён. Вождь обещал войну. Они разошлись по шатрам, предвкушая битвы.

Вейл осталась одна у костра. Она смотрела в огонь, но видела совсем другое — два гоблинских кочевья, которые завтра присягнут ей, другие кочевья, разбросанные по степи, Гранц, Западный Гатч, Венерию. Она улыбнулась — тихо, незаметно. Улыбка на лице Гарроша выглядела жутко.

Завтра она сделает первый шаг.

Город Рис. Альянс Городов. Двумя днями ранее

В зале совета было душно. Пятеро советников в добротных мантиях сидели за дубовым столом. Мэр Дункан Кройд, грузный мужчина с мозолистыми руками кузнеца, застыл во главе стола. Перед ним лежал свиток, которого он не видел до этого заседания.

Неделю назад в Рис прибыл торговый караван из Пейнбарта. С ним пришёл лекарь — неприметный, молчаливый, в простом плаще. Он лечил головные боли, усталость, бессонницу. Советники ходили к нему один за другим. Никто не заметил, что его отвары содержали зелья Алхимика Бездны, а его беседы были пропитаны ментальной магией.

Дункан к лекарю не ходил. У него ничего не болело.

Заседание началось обычно: обсудили торговые пошлины, цены на зерно, ремонт порта. Дункан вёл совет твёрдой рукой, как привык за долгие годы. Всё шло ровно. А потом поднялся третий советник — самый старый, с длинной седой бородой.

— Господа, — произнёс он спокойно, — я хочу внести предложение. Всем нам известно, что Пейнбарт процветает под рукой Владыки Реда. Торговля идёт. Рабства нет. Налоги низки. Законы справедливы. Наши купцы уже работают с его портом. Наши ремесленники покупают его инструменты. Я предлагаю Рису добровольно войти в состав нового государства, которое создаёт Владыка Ред. Стать не вассалом, а частью единой страны.

Дункан замер. Он открыл рот, но не успел ничего сказать.

Первый советник поднял голову. Его глаза, обычно живые и острые, смотрели спокойно и чуть отстранённо.

— Я согласен. Владыка Ред доказал, что может защитить и править справедливо. Я голосую за.

Второй кивнул.

— Я тоже. Альянс разобщён. Гранц и Западный Гатч плетут интриги. Нам нужен сильный покровитель. Я голосую за.

Четвёртый советник — тот самый, кого Дункан знал двадцать лет, с кем спорил до хрипоты о налогах и пошлинах, — спокойно произнёс:

— Я поддерживаю. Пора обрести гавань. Я голосую за.

Дункан сидел, не в силах пошевелиться. Его пальцы, сжимавшие подлокотники кресла, побелели. Он смотрел на своих советников — людей, с которыми работал годами, — и не узнавал их. Они говорили спокойно, рассудительно, но в их глазах он видел что-то чуждое. Какой-то ровный, безжизненный свет. Словно они повторяли заученные слова.

Бред. Этого не могло быть. Они всегда спорили. Всегда. Любой вопрос в этом совете решался с криком, с руганью, с компромиссами. А теперь — четыре голоса «за», как по команде?

— Дункан? — позвал старый советник. — Ты не голосуешь.

Дункан медленно поднялся. Его лицо, обычно грубоватое и простодушное, сейчас было серым. Он опёрся кулаками о стол и обвёл советников взглядом.

— Вы... — начал он, но голос сорвался.

Ярость поднималась изнутри — горячая, слепящая, смешанная с непониманием.

— Вы сошли с ума! — рявкнул он. — Отдать город какому-то магу, который явился из ниоткуда?! Вы его видели? Вы с ним говорили? Вы знаете, что он сделал с Фарнсвортом?! Да, Пейнбарт процветает, я сам видел, я не спорю. Но одно дело — торговать, другое — отдать ключи от ворот! Вы понимаете, что предлагаете?! Вы отдаёте суверенитет! Вы отдаёте город, который строили наши отцы!

Он замолчал, тяжело дыша. Советники смотрели на него. Их лица были спокойны.

— Мы уже проголосовали, — сказал первый советник. — Четыре голоса за. Решение принято.

— Принято?! — взревел Дункан. — Без обсуждения?! Без споров?! Вы хоть понимаете, что вы несёте?!

Он обвёл их взглядом ещё раз — и вдруг осёкся. В их глазах была пустота. Не убеждение. Не вера. Пустота, заполненная чужими словами. Он понял это мгновенно, нутром. Что-то случилось. Что-то изменило их. Лекарь. Тот самый лекарь, к которому они ходили. Дункан слышал о нём, но не придавал значения — мало ли знахарей бродит по городам? А теперь...

— Что он с вами сделал? — тихо спросил он.

Никто не ответил. Старый советник взял свиток и пододвинул его к Дункану.

— Скрепляй печатью, мэр, — произнёс он всё тем же ровным голосом. — Таков закон.

Дункан посмотрел на свиток. На печать, которая уже стояла на нём. На четыре подписи. Четыре подписи его друзей, которые больше не были его друзьями. Он поднял голову. В горле стоял ком.

— Вы совершаете ошибку, — сказал он глухо. — Вы не понимаете, что делаете.

— Мы понимаем, — ответил четвёртый советник. — Мы делаем то, что лучше для Риса.

Дункан долго смотрел на него. Потом взял печать. Приложил её к свитку. Руки дрожали. Он сделал это не потому, что согласился. Он сделал это потому, что закон требовал скрепить решение большинства. А большинство — каким бы оно ни было — проголосовало.

— Я этого не забуду, — произнёс он, глядя на советников по очереди. — Я не знаю, что с вами случилось. Но я узнаю. И когда узнаю — вы ответите.

Он повернулся и вышел из зала. За его спиной советники молча смотрели друг на друга. В их глазах не было ни торжества, ни сожаления. Только пустота.

Дункан вышел на улицу. Солнце било в глаза. Он остановился на ступенях ратуши и попытался отдышаться. Сердце колотилось. В висках стучало. Он не понимал. Не мог понять. Четыре человека, с которыми он работал годами, только что предали свой город — спокойно, безэмоционально, словно во сне. Он знал их. Знал, что старый советник никогда бы не предложил такого. Что первый советник всегда спорил с ним до хрипоты. Что четвёртый был самым осторожным человеком в этом городе. А теперь они, как куклы, повторяли одно и то же.

Это был не совет. Это был спектакль. И он не знал, кто режиссёр.

Он вспомнил лекаря. Вспомнил, как советники хвалили его. Вспомнил, как они изменились за последнюю неделю — стали спокойнее, тише, покладистее. Он думал, что это усталость. Теперь он понимал: это было нечто иное.

— Я узнаю, — прошептал он, сжимая кулаки. — Клянусь, я узнаю.

Он спустился с крыльца и направился к порту. Ему нужно было найти человека, который сможет помочь. И он знал, кого искать. Тех, кто ещё не попал под чары. Тех, кто ещё помнил, что такое свобода.

Через две недели в Карнассусе соберётся совет Альянса, и Рис объявит о своём выходе из конфедерации. У него есть две недели, чтобы разобраться в происходящем. Две недели, чтобы спасти свой город.

Башня Вавилона. Зал Звезды. Той же ночью

Ред отложил донесения. Первое — от Вейл: вождь убит, клан под контролем, завтра она начинает объединение с гоблинских кочевий. Второе — от Лорда Теней: совет Риса обработан, четверо советников проголосовали за присоединение, мэр Дункан Кройд был против, но решение принято большинством. На ближайшем общем собрании Альянса, которое состоится через две недели в Карнассусе, Рис объявит о выходе из конфедерации.

Ред поднял глаза на Алису.

— Четверо из пяти, — произнёс он. — Мэр устоял против внушения?

— Похоже на то, — ответила Алиса. — Лекарь до него не добрался. Дункан Кройд не жаловался на здоровье и не искал помощи. Но решение принято большинством голосов. Четыре против одного. Этого достаточно, чтобы объявить о присоединении.

— Дункан будет сопротивляться?

— Вероятно. Он человек упрямый и честный. Он не бросит свой город. Но у него нет доказательств. Что он скажет? Что его советники выглядят странно? Что их глаза стали пустыми? Над ним посмеются.

Ред задумался.

— Пусть так. Через две недели Рис объявит о выходе из Альянса. К тому времени у Вейл будет уже несколько объединённых кочевий. Всё идёт по плану.

— А что с мэром? — спросила Алиса. — Если он начнёт копать...

— Он не найдёт ничего, — ответил Ред. — Лекарь уже покинул Рис. Зелья выветрились из тел советников. Никаких следов. Пусть Дункан подозревает. Подозрения без доказательств — это ветер. Но на всякий случай, — он повернулся к карте, — пусть тени присмотрят за ним. Если он попытается предупредить другие города раньше времени — остановите.

Алиса склонила голову.

— Будет исполнено.

Ред встал и подошёл к окну. Ночь опустилась на Пейнбарт. Где-то в степи Вейл собирала свою первую маленькую орду. Где-то в Рисе Дункан Кройд сидел в своём доме и пытался понять, что случилось с его друзьями. А где-то в Карнассусе представители Гранца, Западного Гатча и Венерии ещё не знали, что через две недели их мир начнёт рушиться.

— Теперь — ждать, — прошептал Ред. — Через две недели всё начнётся.

Конец девятнадцатой главы.

Глава 20

Глава двадцатая: Совет в Карнассусе

Карнассус. Зал Совета. Месяц спустя

Солнце стояло в зените, но в Зале Совета царил вечный полумрак — свет проникал лишь сквозь высокие витражные окна, раскрашивая каменный пол разноцветными пятнами. За массивным дубовым столом в форме подковы собрались представители одиннадцати городов Альянса. Кресло Пейнбарта пустовало, его герб покрылся пылью. Кресло Риса тоже было занято новым человеком — пожилым советником с длинной седой бородой, о котором большинство присутствующих почти ничего не знали.

Лорд-протектор Элиас Вейн трижды ударил посохом. Звук эхом разнёсся под куполом.

— Господа и дамы, — начал он. — Мы собрались сегодня, чтобы обсудить положение в Альянсе. На повестке два вопроса: пираты и орки. Начнём с пиратов. Слово предоставляется Бартоломью Редвею.

Бывший капитан из Оанеса поднялся, опираясь о стол покрытыми шрамами руками. Выглядел он не то чтобы довольным — скорее, устало-равнодушным.

— С пиратами покончено, — произнёс он ровным голосом. — Тысяча Островов теперь под контролем так называемого владыке. Корабли баронов частью потоплены, частью захвачены. Налётов на торговые суда больше нет.

В зале возник лёгкий гул. Пираты докучали всем, но не были главной угрозой — так, въедливая помеха, которую никак не удавалось вывести до конца. То, что это наконец случилось, вызывало не ликование, а сдержанное удовлетворение пополам с настороженностью.

— Давно пора, — заметил Маркус Гримли из Беппо Алло, обмахиваясь платком. — Мои купцы, конечно, жаловались на них, но серьёзной преграды они не представляли. Просто неприятно, когда каждый рейс рискуешь потерять груз.

— Вот именно, — кивнул Редвей. — Неприятно. А теперь этого нет.

Лоренс Дарроу, посол Гранца, скривился.

— И всё же, господа, не стоит забывать, что их уничтожил не Альянс, а человек, который уже захватил Пейнбарт. И в результате он получил флот.

— Это уже другой вопрос, — спокойно ответил Редвей. — Мы говорим о пиратах. Их больше нет. Торговые пути открыты. Остальное — дело будущего.

Лорд-протектор воспользовался паузой:

— Хорошо. Пиратская угроза устранена. Переходим к следующему вопросу. Леди Агата, прошу вас.

Старая магиня из Великого Визиса поднялась, опираясь на посох. Её пронзительно-зелёные глаза обвели собравшихся, и в зале сразу стало тише — её боялись не меньше, чем уважали.

— Мои разведчики докладывают из степи тревожные вести, — произнесла она скрипучим голосом. — Среди орков появился новый вождь. Его имя — Гаррош Железный Кулак. Он уже объединил несколько кланов — орков, гоблинов. Его армия растёт с каждым днём. Он подчиняет кочевья одно за другим. Мои источники говорят, что он готовит большую войну. Орда может выступить в любой момент.

По залу прокатился ропот — уже не сдержанный, а встревоженный, почти испуганный. Томас Крейл из Восточного Гатча нервно поднялся, теребя воротник.

— Мы тоже видели их. Пока только разъезды. Но их становится больше. Наши патрули докладывают: у границ уже стоит от четырёх до пяти тысяч. Шатры, десятки шатров. Они стягиваются к холмам. Это не просто налёт. Это подготовка к вторжению.

Грегор Марек из Западного Гатча медленно поднялся. Его лицо, пересечённое шрамом, было мрачнее тучи.

— Мы уже проходили через это, — произнёс он глухо. — Двадцать лет назад, когда объединились степняки. Я тогда был молодым сержантом. Я помню, как горели деревни. Как беженцы запрудили тракты. Как орда стояла под стенами Западного Гатча и мы едва удержали город. Три деревни были стёрты с лица земли. Мы потеряли тогда почти половину ополчения. И всё потому, что Альянс слишком долго собирался, слишком долго спорил, слишком поздно выступил.

Он обвёл зал тяжёлым взглядом.

— Сейчас, как и тогда, в степи снова объединяется орда. У границ уже четыре-пять тысяч. А сколько их будет через месяц — не знает никто. Может, вдвое больше. Может, втрое. Если мы будем ждать, пока они соберут все силы, нас сомнут. Я требую, чтобы Альянс собрал армию. Сейчас. Пока не стало слишком поздно.

В зале воцарилась тишина. Воспоминания о том нашествии были ещё живы — многим из присутствующих было за сорок, и они помнили беженцев, помнили страх, помнили слухи о том, что Западный Гатч едва не пал. Опыт был слишком свеж, чтобы его игнорировать. Именно поэтому, когда Марек сел, никто не стал спорить.

Лорд-протектор поднял руку.

— Господа. Я помню то время. И я не хочу его повторения. Поэтому я предлагаю немедленно начать сбор войск. Все города должны внести свой вклад. У нас нет времени на споры. Орда не будет ждать.

Он обвёл собравшихся взглядом, ожидая возражений. Никто не сказал ни слова. Даже те, кто всегда спорил, молчали.

Первым заговорил Лоренс Дарроу, и его голос звучал непривычно сдержанно.

— Гранц даст золото. Много золота. Мы оплатим наёмников за тех, кто не может выставить своих солдат. И оружие — всё, что есть в арсеналах. Я сам прослежу.

Маркус Гримли из Беппо Алло, забыв о своём обычном нытье, кивнул.

— Мы не военный город. Но золото у нас есть. Мы наймём наёмников — всех, кто есть в порту. Пусть воюют.

— Оанес поможет проводниками, — добавил Редвей. — Моряками, которые умеют драться. Если потребуется десант — мы готовы. Людей у нас немного, но они пойдут.

Леди Агата поджала губы.

— Великий Визис пришлёт магов. И зелья. Всё, что нужно армии.

Томас Крейл, всё ещё нервничая, произнёс:

— Восточный Гатч выставит ополчение. Всех, кого сможем.

— Карнассус тоже выставит своих гвардейцев, — кивнул лорд-протектор. — Лучших воинов города.

Дородный представитель Арвина в овечьем плаще подал голос:

— Арвин обеспечит продовольствие. Зерно, муку, сушёное мясо. И людей — сколько сможем.

Братья-близнецы из Франклина заговорили по очереди:

— Франклин не может послать много солдат...

— Но мы дадим оружие.

— Наши арсеналы полны.

— Берите.

Сильван из Нового Оркнеаса нарушил молчание:

— Новый Оркнеас даст разведчиков. Тех, кто знает степь не хуже орков. И связь.

Советник Венерии, поглаживая подбородок, произнёс:

— Венерия тоже примет участие. Наёмниками и золотом.

Лорд-протектор удовлетворённо кивнул и уже собирался подвести итог, но осёкся. Его взгляд, как и взгляды всех остальных, обратился к дальнему концу стола. Там, на месте наместника Риса, сидел Эдмунд. Он не проронил ни слова с начала заседания. Его руки лежали на столе, сцепленные в замок. Его лицо было спокойным, почти безмятежным.

Собравшиеся ждали. Рис всегда был одним из первых, кто предлагал помощь. Дункан Кройд, прежний мэр, обычно стучал кулаком по столу и обещал выставить ополчение. Но Дункана здесь не было. Вместо него сидел этот странный, тихий человек, которого многие видели впервые.

Тишина затягивалась. Лорд-протектор, нахмурившись, подался вперёд.

— Представитель Риса, — произнёс он, — мы ждём вашего слова. Что скажете? Какой вклад Рис внесёт в общую армию?

Эдмунд не ответил. Он продолжал сидеть неподвижно, глядя куда-то в пустоту перед собой. Его седая борода чуть колыхалась от дыхания. Глаза не моргали. Собравшиеся начали переглядываться. Кто-то кашлянул. Кто-то прошептал соседу на ухо. Тишина становилась неловкой, почти физически ощутимой. Она давила на плечи, заставляла ёрзать.

— Эдмунд? — позвал лорд-протектор чуть громче. — Вы слышите меня? Мы обсуждаем армию против орков. Рис должен внести свой вклад. Что вы можете предложить?

Эдмунд медленно поднял голову. Его глаза, пустые и отстранённые, обвели собравшихся. Затем он встал. Движение было плавным, лишённым спешки — словно он двигался под водой.

— Рис, — произнёс он ровным, лишённым эмоций голосом, — ничего не предложит.

По залу прокатился изумлённый шёпот. Лорд-протектор нахмурился сильнее.

— Что значит «ничего»? Мы говорим о вторжении орков. Они угрожают всем городам, включая ваш.

— Рису больше не угрожают орки. Рису больше не угрожает никто. Потому что Рис выходит из Альянса Городов.

Тишина, наступившая после этих слов, была такой глубокой, что слышно было, как муха бьётся о витражное стекло. Кто-то выронил перо. Кто-то ахнул. Лоренс Дарроу, сидевший у колонны, медленно поднялся с перекошенным лицом.

— Что... — начал он, но осёкся.

Эдмунд, не обращая на него внимания, продолжил:

— Городской совет Риса принял решение почти единогласно. Дункан Кройд был против, но большинство постановило иначе. Он подчинился закону и покинул пост. Совет назначил меня. Я здесь не для того, чтобы спорить или торговаться. Я здесь, чтобы сообщить вам: Рис добровольно входит в состав нового государства под рукой Владыки Реда.

— ЭТО НЕЗАКОННО! — взревел Дарроу, стукнув кулаком по столу.

— Это законно, — спокойно ответил Эдмунд. — Рис — свободный город. Мы имеем право выбирать свою судьбу.

— Свободный?! — взорвался Грегор Марек, и его шрам через лицо задёргался от ярости. — Я знаю Кройда! Он никогда не согласился бы на такое! Никогда! Что вы с ним сделали?!

— Дункан Кройд был против, — повторил Эдмунд. — Но решение принято большинством. Таков закон. Мы не нарушили ни одного правила.

Лоренс Дарроу шагнул к нему. Его лицо, обычно надменное, сейчас было искажено гневом и — странное дело — страхом.

— Ты, — произнёс он, указывая на Эдмунда дрожащим пальцем. — Ты кукла. Я видел твои глаза. Ты даже не моргаешь, когда говоришь. Ты повторяешь то, что тебе велели. Ред поработил твой разум! Вы все это видите?

Он обернулся к другим представителям. Леди Агата медленно поднялась. Её глаза, пронзительно-зелёные, всматривались в Эдмунда, словно пытаясь разглядеть невидимые нити.

— Его аура чиста, — произнесла она наконец. — Следов активного заклинания нет. Но его глаза... — Она сделала паузу. — Это тонкая работа. Я не знаю, как это сделано, но это сделано. Рис пал не от меча. Рис пал от магии разума.

Эдмунд, не обращая внимания на её слова, взял со стола свиток и поднял его, чтобы все видели печать Риса — стилизованную волну, разбивающуюся о скалу.

— Отныне Рис признаёт верховную власть Владыки Реда, его законы и его защиту. Более того, — он обвёл собравшихся пустым взглядом, — защитники Владыки Реда уже собираются у наших границ. Они будут оборонять Рис и его земли. Рису больше не нужна армия Альянса. Рису не нужен Альянс. Рису нужен только Владыка Ред.

Он опустил свиток. Зал молчал. Тишина была такой глубокой, что, казалось, сам воздух застыл. Затем Эдмунд развернулся и направился к двери. Его шаги были ровными, размеренными, лишёнными спешки. Он не оглянулся. Не попрощался. Не извинился. Просто ушёл.

Дверь за ним закрылась с глухим стуком.

И зал взорвался.

— Мы должны остановить его! — кричал Дарроу. — Вернуть Рис силой!

— Уже поздно, — тихо произнёс лорд-протектор, опускаясь в своё кресло. — Он сказал, что защитники Реда уже у их границ. Если мы попытаемся вернуть Рис силой, мы вступим в войну на два фронта. С орками и с Пейнбартом одновременно. Мы не выдержим этого.

— Вы предлагаете просто смотреть? — рявкнул Марек. — Как он забирает город за городом?

— Я предлагаю действовать по плану, — ответил лорд-протектор. — Сначала орда. Затем Пейнбарт. Если мы разобьём орков, у нас будет армия, закалённая в бою. Тогда мы сможем двинуться на юг и освободить Рис.

Леди Агата покачала головой.

— Если так называемый Владыка способен подчинять разум на таком расстоянии, нам придётся иметь дело не только с его армией. Нам придётся иметь дело с его магией. А это гораздо страшнее.

— Именно поэтому, — вмешался Дарроу, — мы должны ударить первыми. Пока он не подчинил ещё кого-нибудь из нас. Пока мы ещё можем думать своей головой!

Лорд-протектор ударил посохом.

— Господа! Решение принято. Армия будет сформирована. Командующим назначен Грегор Марек. Через месяц-другой мы выступаем. Сначала — против орков. Потом — против Пейнбарта. Заседание окончено.

Представители расходились молча. Кто-то с облегчением, что хоть какое-то решение принято. Кто-то с тревогой, понимая, что война будет на два фронта. Лоренс Дарроу и Грегор Марек вышли вместе, о чём-то тихо переговариваясь. Леди Агата удалилась, не сказав ни слова, но её посох мерцал сильнее обычного. Братья-близнецы сидели за столом, глядя друг на друга.

А на пустующем месте Риса лежал забытый свиток с печатью — стилизованная волна, разбивающаяся о скалу. Теперь эта волна разбилась о Башню Вавилона.

Башня Вавилона. Зал Звезды. Той же ночью

Ред слушал доклад Лорда Теней.

— Совет Альянса завершён. Эдмунд объявил о выходе Риса и покинул зал. Его долгое молчание перед объявлением произвело должный эффект — они были в замешательстве. После его ухода совет подтвердил решение о формировании единой армии. Командующий — Грегор Марек. Через месяц-другой они выступают в степь, а затем — на Пейнбарт.

— Они боятся, — произнёс Ред, глядя на карту. — Они боятся орды. Боятся меня. И они правы. Через месяц Вейл приведёт орду к их границам. А когда они увидят, что я прихожу как спаситель, их страх превратится в верность.

Он подошёл к окну и посмотрел на ночное море.

— Они думают, что воюют против орков и против меня. Они ошибаются. Они воюют против теней. А тени не проигрывают.

Конец двадцатой главы.

Глава 21

Глава двадцать первая: Кровь и сталь

Дикие земли к югу от Альянса. Степь. Месяц спустя

Вейл стояла над телом вождя.

Он был силён — по меркам степи. Его оружие ещё дымилось от крови предыдущего претендента, а сам он, огромный, с бычьей шеей, смотрел на Гарроша с презрением. Теперь он лежал на земле, разрубленный от плеча до пояса, и его кровь впитывалась в сухую траву. Вейл вытерла топор о его шкуру и обвела взглядом собравшихся воинов. Они молчали.

— Кто-то ещё хочет отказаться? — спросила она голосом Гарроша.

Никто не ответил. Воины опускались на колени. Этот клан был одним из многих, и Вейл уже не считала. Она просто шла вперёд, и те, кто не хотел присоединяться к орде, умирали. Ей было легко. Потому что они были слабы. Все они — кочевники, степняки, дикие племена — не достигали и сорокового уровня. Она чувствовала их ауры, оценивала их силу и понимала: это даже не бой, это избиение. Гаррош, чьё тело она носила, сам был едва ли тридцатого уровня — но за ним стояла она. Дитя Бездны. Псионик, чей разум мог крушить души.

Но не все покорялись молча.

Шаман Кровавого Глаза

На третью неделю похода она столкнулась с кланом, который называл себя «Кровавый Глаз». Они кочевали у восточных холмов и славились не столько воинами, сколько шаманом. Его звали Граз'Кул, и он был первым, кто почуял неладное.

Когда Гаррош вошёл в их лагерь, Граз'Кул уже ждал. Старый степняк с лицом, изрезанным ритуальными шрамами, стоял у костра, опираясь на посох, увенчанный черепом бизона. Его глаза — мутные, подёрнутые бельмами — смотрели сквозь Гарроша. Не на него. Сквозь.

— Ты не тот, за кого себя выдаёшь, — произнёс он скрипучим голосом.

Воины, стоявшие вокруг, зароптали. Вождь, здоровенный детина с топором, нахмурился.

— О чём ты, шаман?

— Духи говорят мне, — Граз'Кул поднял посох и указал на Гарроша. — В этом теле живёт не воин. В этом теле живёт тень. Духи не видят его лица. Духи видят бездну.

Вейл смотрела на него спокойно. Шаман был опаснее вождя. Его разум был сильнее, его связь с духами давала ему подобие ментальной защиты. Она могла бы стереть его, но это потребовало бы усилий. А она не хотела показывать свою истинную силу перед степняками.

— Твои духи лгут, — произнесла она голосом Гарроша. — Я — Гаррош Железный Кулак. Я пришёл объединить степь. Присоединяйся ко мне, шаман.

Граз'Кул покачал головой.

— Я не присоединюсь к тени. Я изгоню её.

Он поднял посох и начал речитатив — низкий, гортанный, вибрирующий. Воздух вокруг него загустел. Тени от костра заплясали, вытягиваясь в неестественные формы. Из земли ударили струи дыма, и в них сформировались фигуры — духи предков, призванные шаманом. Они были полупрозрачными, с горящими глазами, и их вой разнёсся над лагерем, заставив воинов попятиться.

Вейл даже не шевельнулась.

— Ты зовёшь мёртвых, шаман, — произнесла она. — Я — тот, кто повелевает мёртвыми.

Она подняла руку — и духи замерли. Они почувствовали её ауру — не ауру воина, а ауру Дитя Бездны, существа, стоящего за гранью жизни и смерти. Духи, которых призвал Граз'Кул, были слабы — лишь отголоски тех, кто ушёл. Они не могли противиться ей. Один за другим они начали склонять головы перед Гаррошем. Затем они развеялись, как утренний туман.

Граз'Кул замер. Его посох дрожал в руке. Он смотрел на Гарроша, и его бельмастые глаза расширились от ужаса.

— Ты... — прошептал он. — Ты повелеваешь духами. Ты не воин. Ты — воплощение.

— Я — Гаррош, — повторила Вейл твёрдо. — И я спрашиваю тебя, шаман: ты со мной?

Граз'Кул долго молчал. Затем опустился на колени.

— Я с тобой, — произнёс он глухо. — Духи сказали мне: тот, кто сильнее их, достоин править. Веди нас.

Клан «Кровавого Глаза» присягнул Гаррошу. Шаман стал первым из многих.

Шаманы мелких племён

С другими шаманами было иначе. Некоторые не вызывали духов — они плели зелья, заговаривали яды, насылали порчу. Их магия была низкой, примитивной, но хитрой. На пятый день Вейл столкнулась с тремя кланами, которые объединились под началом шаманки по имени Зикс.

Зикс была маленькой, сморщенной, с лицом, измазанным краской. Она сидела на плечах огромного телохранителя из крупного племени. Когда Гаррош появился перед их лагерем, она захихикала.

— Гаррош Железный Кулак! Я слышала о тебе. Ты убиваешь вождей. Ты думаешь, что справишься со мной?

— Ты пойдёшь со мной, — спокойно ответила Вейл.

— Нет, — Зикс ухмыльнулась. — Ты умрёшь.

Она щёлкнула пальцами. Из кустов вылетели дротики — десятки отравленных игл, выпущенных из духовых трубок. Вейл даже не шевельнулась. Иглы ударились о Гарроша и отскочили — она заранее наложила на тело ментальный барьер, отклоняющий физические атаки. Зикс нахмурилась и взмахнула рукой. Телохранитель двинулся вперёд, занося дубину.

Вейл посмотрела на него. Ментальный импульс, короткий и мощный, ударил в его примитивный разум. Громила замер. Его дубина выпала из рук. Он развернулся, схватил Зикс за шкирку и швырнул на землю. Шаманка завопила, пытаясь подняться, но Вейл уже стояла над ней.

— Твои фокусы бесполезны, — произнесла она. — Ты идёшь со мной.

Зикс посмотрела на неё снизу вверх. Её глаза бегали, ища путь к спасению. Но она была умна — умнее многих. Она поняла, что проиграла.

— Я пойду, — проскрипела она. — Но мои кланы — мои. Ты не тронешь их.

— Твои кланы пойдут с тобой. Все.

Зикс склонила голову. Три клана встали под знамёна Гарроша.

Шаманы крупных кланов

После них настала очередь шаманов из более сильных кланов. Их было больше — почти в каждом крупном кочевье имелся свой. Некоторые покорялись сразу, видя, как их духи склоняются перед Гаррошем. Другие пытались сопротивляться, но их заклинания рассыпались о ментальные щиты Вейл, а их духи-хранители разбегались, почуяв ауру Дитя Бездны. Третьи, самые упрямые, вызывали Гарроша на магический поединок — и проигрывали.

Один из них, старый шаман по имени Ургот, попытался наслать на неё проклятие крови. Он стоял перед ней, размахивая ритуальным ножом, и выкрикивал слова древнего языка. Его лицо было искажено яростью, вены на шее вздулись. Вейл чувствовала проклятие — оно скользнуло по краю её ауры, пытаясь проникнуть в тело Гарроша. Но тело Гарроша было лишь оболочкой. Истинная сущность Вейл находилась глубже, и проклятие не могло её достать. Она шагнула вперёд, схватила Ургота за горло и подняла над землёй.

— Твои духи бессильны, — произнесла она. — Твои проклятия — пыль. Ты идёшь со мной, или я отправлю тебя к твоим предкам лично.

Ургот захрипел. Его нож выпал. Он закивал, и Вейл отпустила его. Шаман упал на колени.

— Ты... сильнее духов, — прохрипел он. — Я буду служить.

К концу месяца почти все шаманы степи были под её рукой. Она собрала их в отдельный отряд. Они были полезны: их духи могли разведывать, их проклятия — ослаблять врагов, их ритуалы — поднимать боевой дух. Но главное — их присутствие делало Гарроша настоящим вождём в глазах воинов. Если шаманы признали его, значит, духи благословили. А с духами не спорили.

Племена и кочевья

Орда росла не по дням, а по часам. Каждый день к лагерю Гарроша стекались новые группы. Кланы орков, гоблинские семьи, одинокие тролли и огры, прослышавшие о сильном вожде. Степь была огромна, и в ней обитали десятки разрозненных кочевий. Вейл не пыталась искать их все — они сами находили её. Слухи о непобедимом Гарроше, которому покорились духи и шаманы, расползались быстрее степного пожара.

Орки приходили кланами, гоблины — семьями. Тролли держались особняком, огры — одиночками. Но все они видели войско, видели шаманов, видели головы убитых вождей на копьях — и склонялись. Каждый новый отряд увеличивал орду, и Вейл лично объезжала лагерь каждое утро. Она смотрела на море голов, на бесконечные шатры, на дымы костров, уходящие за горизонт. И она понимала: реальность превзошла все ожидания. Ещё месяц назад Хозяин рассчитывал на десять-двенадцать тысяч. Теперь же под рукой Гарроша было больше двадцати тысяч воинов, и число это продолжало расти. Степь выплёскивала на север всё, что в ней было.

Пейнбарт. Тренировочные поля. Тот же месяц

Пока Вейл собирала орду в степи, Пейнбарт превратился в военный лагерь. За последние недели город разросся до неузнаваемости. Поток переселенцев — беженцев из степных деревень, бывших рабов, освобождённых пиратами, ремесленников, ищущих заработка, — удвоил его население. Улицы, ещё недавно пустовавшие, теперь были заполнены людьми. В порту не хватало причалов для всех прибывающих кораблей. На рынке яблоку было негде упасть. Город гудел, как улей, и этот гул был музыкой для ушей Реда.

Серые стражи — семьсот бывших пиратов и разбойников, схваченных на Тысяче Островов и в окрестных лесах, — проходили ту же обработку, что и первая партия. Ткач Разума и Алхимик Бездны работали без отдыха. Зелья, укрепляющие мышцы и ускоряющие рефлексы, вливались в глотки пленным. Тренировки, которые гонял лично Морвен, длились по двадцать часов в сутки. Морвен, вооружённый сотней прочитанных книг по тактике, теперь понимал, как ковать солдат, — и выжимал из людей всё, на что они были способны.

Зелья телосложения, разработанные Алхимиком, творили чудеса. Тела, измождённые годами разбоя и тюрем, наливались силой. Мышцы росли с неестественной скоростью. Кости укреплялись. Глаза, прежде мутные от страха или ненависти, становились пустыми и послушными. Хороший корм — трижды в день, мясо и каша, — делал своё дело. Бесконечные тренировки выковывали из бывших бандитов воинов.

Они сделали невозможное. За кратчайшие сроки — семьсот человек были готовы к бою. И теперь они сидели на конях.

Коней собирали, начиная от деревушек заканчивая другими городами,кторые соглашались. — тысяча голов, купленных за золото Пейнбарта. Гномы подковали их, рыцари Камелота обучили серых стражей верховой езде. Семьсот всадников в серых доспехах, на серых конях, с глухими шлемами и одинаковыми мечами — это была сила, с которой приходилось считаться. Они двигались, как единый организм. Они не разговаривали. Они не боялись. Они ждали приказа.

Ред лично объезжал строй каждое утро. Он смотрел на них и видел результат. Месяц назад это были пираты, разбойники, убийцы. Теперь это была армия. Его армия.

Построение армии

Утро выдалось ясным и холодным. Солнце только поднималось над морем, окрашивая небо в бледно-розовый цвет, когда на тренировочных полях за стенами Пейнбарта начала выстраиваться армия. Ред стоял на небольшом возвышении, откуда открывался вид на всё поле, и смотрел, как его войска занимают позиции. Рядом с ним находились Артур Пендрагон, Торин Громовой Молот, Сильва и Морвен. Алиса держалась чуть позади, её посох мерцал фиолетовым.

Первыми, на самом острие атаки, выстроились рыцари Камелота. Пятьдесят всадников в полном мифриловом облачении, закопчённом сажей, чтобы не блестеть на солнце. Их кони, мощные жеребцы, подкованные шипами, нетерпеливо переступали копытами, взрывая мёрзлую землю. Каждый рыцарь держал длинное копьё с вымпелом — белым, с золотым драконом Камелота. Копья были наклонены вперёд, образуя ровную, колючую линию, способную пробить любой строй. На поясах висели мечи, но главным оружием первого удара было именно копьё. Артур, сидя на белом коне, лично возглавлял строй. Его Экскалибур, пока ещё в ножнах, тускло мерцал. Ланселот и Гавейн заняли фланги, Персиваль и Тристан — центр. Молодой Галахад, чья аура чистоты мягко светилась в утреннем свете, держался рядом с Артуром.

Сразу за рыцарями, во второй линии, выстроились серые стражи. Семьсот всадников на серых конях, в одинаковых доспехах без гербов и украшений. Их глухие шлемы были опущены. В руках они держали длинные копья — не такие тяжёлые, как рыцарские, но достаточно прочные, чтобы встретить атаку или ударить вслед за рыцарями. Копья образовывали ровную, ощетинившуюся сталью линию, уходящую вдаль на сотни метров. Серые стражи сидели на конях неподвижно, как статуи. Их лошади, обученные гномами, стояли смирно, не всхрапывая.

За серыми стражами, в третьей линии, расположилась пехота — ополчение Пейнбарта. Две тысячи мужчин, одетых в добротные, но простые доспехи, выкованные гномами: кожаные куртки с металлическими вставками, шлемы, щиты. Оружие у них было разным — у кого меч, у кого топор, у кого копьё попроще, — но все они стояли ровными шеренгами, выученными за последние недели. Артур лично проводил с ними занятия, и теперь они держали строй не хуже профессиональных солдат. За ополчением, образуя резерв, стояла портовая стража — полторы тысячи стражников под командованием капитана Гельмута. Их задачей было прикрывать фланги и удерживать позиции.

Ред медленно проехал вдоль строя, вглядываясь в лица воинов. Он видел решимость. Видел страх. Видел надежду. И он знал: эта армия пойдёт за ним до конца.

Он остановил коня перед строем рыцарей и поднял руку. Тишина упала на поле.

— Воины Пейнбарта! — его голос, усиленный магией, разнёсся над полем. — Вы все знаете, что грядёт. Степь поднялась. Орда идёт на север. Наши братья в Рисе уже готовятся к обороне. Но мы не будем ждать врага здесь. Мы выступим ему навстречу. Мы разобьём его там, где он не ждёт. Мы покажем Альянсу, что такое настоящая сила. Мы покажем им, что Единое Государство — не слова! За мной! За Башню Вавилона!

Войско ответило ему дружным рёвом. Рыцари ударили копьями о щиты. Серые стражи, неспособные кричать, просто подняли копья в едином движении. Ополченцы застучали мечами. Земля дрожала.

Ред развернул коня и занял место во главе колонны. Артур пристроился справа, Торин — слева. Сильва со своими элитными стражами замыкала строй. Морвен, получивший приказ оставаться в Башне и координировать оборону, провожал их взглядом с балкона.

— Выступаем! — скомандовал Ред.

Армия двинулась на север.

Рис. Городская площадь. Днём ранее

Пятьсот серых стражей, расквартированных в Рисе, стояли на площади перед зданием совета. Их привёл сэр Роланд — один из рыцарей Камелота, командовавший серыми стражами при штурме Тысячи Островов. Теперь он был военным комендантом Риса, и его задачей было поддерживать порядок и готовить город к обороне.

Горожане, ещё не привыкшие к новому порядку, с опаской смотрели на безмолвных воинов. Но за последние недели они поняли главное: серые стражи не грабят. Не насилуют. Не требуют дани. Они просто стоят. И это спокойствие действовало сильнее любой угрозы. Торговля шла, рынки работали.

Башня Вавилона. Зал Звезды. Ночь перед выступлением

Вейл сидела в шатре, скрестив ноги. Карта степи лежала перед ней. Почти все кочевья были отмечены красным. Зеркало ожило. В нём появилось лицо Реда.

— Вейл.

— Хозяин.

— Ты готова?

— Да. Я превзошла ваши ожидания. Под моей рукой больше двадцати тысяч воинов. Шаманы со мной. Кланы со мной. Я могу выступать.

Ред помолчал. Затем усмехнулся.

— Двадцать тысяч. Это больше, чем у Альянса. Больше, чем я рассчитывал. Ты хорошо поработала.

— Благодарю, Хозяин. Прикажете выступать?

— Да. Пора. Альянс уже собирает армию против тебя — они хотят ударить первыми. Ты должна опередить их. Выйди к их границам, покажи им дымы, заставь их ополченцев бежать, не успев построиться. Я хочу, чтобы через две недели ты стояла у стен Гранца. А ещё через неделю — у стен Западного Гатча. И тогда, когда они будут молить о помощи, я приду. Моя армия уже готова. Рыцари Камелота возглавят атаку, серые стражи пойдут за ними с копьями, ополчение и портовая стража поддержат. Пятьсот серых стражей уже удерживают Рис. Когда ты ударишь, я двинусь следом. И тогда Альянс увидит, что такое настоящая война.

Вейл улыбнулась — медленно, хищно. Улыбка на лице Гарроша выглядела жутко.

— Я поняла. Через две недели Гранц увидит дым на горизонте.

— Действуй.

Зеркало погасло. Вейл вышла из шатра. Лагерь гудел. Воины смотрели на неё. Шаманы стояли отдельной группой. Гаррош Железный Кулак поднял топор.

— Завтра, — произнесла она, и её голос разнёсся над лагерем, — мы выступаем. Больше никаких поединков. Никаких переговоров. Мы идём на север. Там есть города — большие, богатые, полные золота и еды. Мы возьмём их. Все. До единого. И горе тому, кто встанет у нас на пути.

Орда взревела. Барабаны забили. Земля дрожала. Шаманы ударили посохами о землю, и духи предков взмыли в ночное небо.

Она опустила топор.

— Выступаем на рассвете.

Конец двадцать первой главы.

Глава 22

Глава двадцать вторая: Падение Гранца

Границы Альянса. Севернее степи. Через две недели после выступления орды

Армия Альянса выступила из Карнассуса позже, чем планировалось. Сбор затянулся — наёмники, нанятые Беппо Алло, задержались в порту; обозы с продовольствием от Арвина застряли на размытых осенними дождями дорогах; маги Великого Визиса прибыли с опозданием, и леди Агата лично извинялась, ссылаясь на сложные ритуалы. Лишь к концу второй недели все силы наконец собрались в предгорьях у границы, и Грегор Марек, командующий, смог выдвинуться на юг. Но время было упущено.

Орда уже перешла границу.

Войско Альянса шло форсированным маршем. Пыль поднималась над колоннами, скрипели колёса обозных телег, ржали кони. Марек ехал в авангарде, его лицо, пересечённое шрамом, было мрачнее тучи. Он понимал, что они опаздывают. Дымы на горизонте, которые они видели последние два дня, говорили о том, что враг уже здесь.

Армия представляла собой пёстрое зрелище. Гвардейцы Карнассуса — дисциплинированные, в одинаковых синих плащах поверх отполированных доспехов, с длинными копьями и большими щитами — шли ровными рядами, и их шаг отбивал ритм, словно барабан. Ополченцы Восточного Гатча, одетые кто во что горазд — в основном в кожаные куртки, лишь у немногих были металлические шлемы, — старались держать строй, поглядывая на ветеранов. Наёмники Беппо Алло шли отдельными отрядами, каждый под своим знаменем: «Кровавые Клыки» — грубые, шумные, вооружённые топорами, в доспехах из варёной кожи; «Стальные Львы» — тяжеловооружённые, в полном латном облачении, с алебардами и двуручными мечами; «Клинки Утробы» — мрачные, в тёмных доспехах, с двумя изогнутыми саблями каждый, мастера ближнего боя. С ними шли и другие компании — «Дети Заката», «Молоты Возмездия», «Вороны Катакомб», «Псы Войны», «Чёрные Копья», «Сломанные Стрелы», каждая со своей специализацией.

Разведчики Нового Оркнеаса — неприметные, в серых плащах с капюшонами — рыскали впереди и на флангах, докладывая о передвижениях врага. Маги Великого Визиса держались вместе — их мантии разных цветов указывали на специализацию: синие — боевые маги, зелёные — целители, красные — мастера разрушения. Леди Агата, в своей бесцветной серой мантии, возглавляла их, и её посох мерцал ровным светом. Продовольствие от Арвина везли на длинных обозах, запряжённых волами. Оружие от Франклина — связки мечей, копий, щитов — грузили на отдельные телеги. Связисты Нового Оркнеаса держались при штабе. Это была не просто армия — это был весь Альянс, собранный в единый кулак. И этот кулак двигался навстречу орде.

На третий день марша, когда армия поднялась на гряду холмов, открылся вид на равнину. И войско Альянса замерло.

Равнина кишела. Тысячи и тысячи фигур заполняли пространство от горизонта до горизонта. Оркские кланы — широкоплечие, зеленокожие, с грубыми лицами и тяжёлым оружием — шли плотными колоннами, их строй был пугающе дисциплинирован. Гоблинские отряды, более мелкие и суетливые, сновали между ними, словно муравьи, таща лестницы, связки стрел, факелы. Тролли возвышались над массой, их серые туши раскачивались при каждом шаге. Огры-одиночки, вооружённые вырванными с корнем деревьями, тяжело ступали по земле.

Но больше всего Марека поразили всадники. На флангах орды, сбившись в плотные группы, двигались орки верхом на волках — огромных, серых, с горящими жёлтыми глазами. Волчьи всадники — элита орды, лучшие воины Гарроша. Их было немного, всего несколько сотен, но каждый из них стоил десятка обычных бойцов. Волки, хищные и мускулистые, скалили клыки, роняя пену на траву. Орки на их спинах были облачены в лучшие доспехи, захваченные в разорённых деревнях и у убитых врагов. Они держали длинные копья и кривые сабли, а их лица были покрыты ритуальными шрамами. Это были не просто воины — это была гвардия Гарроша.

Шатры, обозы, стада скота, угнанного из разорённых деревень, — всё это раскинулось на многие лиги вперёд. В центре, над морем голов, развевалось огромное знамя — грубо сшитые шкуры, натянутые на шест. Орда. Не просто сборище дикарей, а настоящее войско, скреплённое железной рукой Гарроша.

Марек не мог отвести взгляд от волчьих всадников. Он слышал о таких — в старой войне, двадцать лет назад, они уже появлялись на поле боя. Тогда их было меньше, и они не были так хорошо организованы. Теперь же они двигались слаженно, и их вой леденил кровь.

— Отступаем, — произнёс он. — К Гранцу. Это наш единственный шанс.

Армия Альянса развернулась и начала отход. Гоблинская конница преследовала их, но основные силы орды двигались медленнее. Волчьи всадники сделали несколько выпадов на фланги, проверяя оборону, но плотные ряды гвардейцев Карнассуса и наёмников «Стальных Львов» отбили атаки. К вечеру армия Альянса достигла стен Гранца.

Гранц. Город. День первый осады

Гранц был крепостью. Его стены, сложенные из серого камня, поднимались на высоту пятнадцати метров. Башни, усиленные магическими рунами, стояли через каждые сто шагов. Глубокий ров, заполненный водой из реки, опоясывал город. Ворота были окованы сталью. Это был не просто город — это был банк, сокровищница, сердце торговой империи Гранца. И теперь он стал убежищем.

Армия Альянса вошла в город, и ворота закрылись за ней. Марек немедленно взял на себя командование обороной. Ополчение Гранца — ещё несколько тысяч человек — было поднято по тревоге. Общая численность защитников стала значительной. Но врагов всё равно было больше.

На военном совете Марек распределил силы. Гвардейцы Карнассуса заняли центральный участок стены и ворота — самый опасный сектор. Наёмники «Стальные Львы» встали у восточной башни, «Кровавые Клыки» — у западной, «Клинки Утробы» рассредоточились по всей стене, готовые прийти на помощь в любую минуту. «Дети Заката», специализировавшиеся на ночных вылазках, получили приказ готовить диверсии. «Молоты Возмездия» — тяжеловооружённые, с двуручными молотами — встали в резерве у ворот. «Вороны Катакомб», опытные в подземной войне, проверяли подвалы и туннели на случай подкопа. «Псы Войны» — лёгкая пехота, вооружённая дротиками и короткими мечами, — заняли позиции на стенах. «Чёрные Копья» — копейщики в тяжёлых доспехах — встали у главных ворот. Маги Великого Визиса заняли башни. Лучники и арбалетчики выстроились на стенах. Ополченцы Гранца, никогда не воевавшие, сжимали копья.

И орда подошла.

Они появились на рассвете. Лавина тел заполнила равнину перед городом. Знамя Гарроша развевалось в центре. Барабаны гремели. Шаманы, стоя на холме, проводили ритуал — дым поднимался к небу.

А затем орда пошла на штурм.

Штурм. День первый

Они не ждали. Не осаждали. Они просто пошли на стены. Гаррош — вернее, Вейл в его обличье — понимал, что у орды нет времени. Хозяин приказал взять Гранц быстро. И она исполняла приказ.

Первая волна штурмующих — гоблинская пехота — ринулась к стенам с лестницами и крючьями. Орки шли следом, прикрываясь щитами. Гоблины лезли быстро, цепляясь за малейшие выступы, словно насекомые. Лучники Альянса открыли огонь. Стрелы засвистели, впиваясь в тела. Гоблины падали десятками, срывались со стен, разбиваясь о камни, но на их место тут же вставали новые. Лестницы приставили к стенам — десятки, сотни лестниц, усеявших всё пространство перед городом. Крючья взлетели вверх, цепляясь за зубцы. Защитники рубили канаты, сбрасывали лестницы, лили кипящее масло на головы штурмующих. Крики боли и ярости смешались в единый рёв.

Маги ударили с башен. Огненные шары, огромные, ревущие, врезались в гущу нападавших, поднимая фонтаны земли и тел. Ледяные стрелы, острые как бритва, пронзали штурмующих насквозь, прибивая их к земле. Но шаманы ответили. Их духи — бесплотные, но цепкие, источающие холод могилы, — взмыли к стенам, сбрасывая защитников вниз. Некоторые духи вселялись в ополченцев, и те, обезумев, набрасывались на своих же товарищей, сея панику. «Псы Войны» и «Чёрные Копья» отбивали эти атаки, теряя людей, но удерживая строй.

Первый штурм захлебнулся к полудню. Степняки отступили, оставив под стенами груды тел. Защитники праздновали победу, но Марек, стоя на стене, мрачно смотрел на отступающую орду. Он знал: это только начало.

Штурм. День второй

Второй штурм начался на рассвете. Гаррош бросил в бой троллей, прикрывая их оркскими щитоносцами. Тролли шли впереди, неся огромные деревянные щиты. Орки прикрывали их с флангов, а «Кровавые Клыки» попытались сделать вылазку, чтобы отбросить их, но были встречены волчьими всадниками. Завязалась короткая, но яростная схватка. Волки, огромные серые звери с жёлтыми глазами, рвали лошадей наёмников, их клыки вонзались в глотки. Орки на их спинах рубили кривыми саблями. «Кровавые Клыки», несмотря на всю свою ярость, были отброшены с тяжёлыми потерями. Марек, увидев это, приказал больше вылазок не делать.

Дойдя до рва, тролли начали заваливать его — камнями, брёвнами, телами павших. Гоблины сновали рядом, поднося всё новые и новые камни. Ров, который должен был стать главной преградой, был засыпан за несколько часов. Защитники пытались помешать, лучники осыпали троллей стрелами, маги метали огненные шары, но тролли, защищённые щитами и собственной толстой шкурой, продолжали работу. К полудню ров исчез.

Затем к стенам подошли огры. Их дубины и окованные железом тараны начали бить в ворота. Удары сотрясали город. Ворота трещали. Стальные полосы гнулись. Марек бросил к воротам «Молотов Возмездия» и гвардейцев Карнассуса. Они вышли через малую калитку и вступили в бой с ограми, орками и гоблинами. «Молоты» крушили врагов своими двуручными молотами, ломая кости и доспехи. Гвардейцы прикрывали их, работая мечами и копьями. Это была кровавая схватка — тела падали на землю, кровь заливала камни. Огры ревели, их удары раскидывали людей в стороны. Но наёмники и гвардейцы держались. К полудню последний огр был убит, орки и гоблины отброшены, но ворота держались на честном слове.

Штурм. День третий

Третий штурм был решающим. Гаррош лично повёл воинов на стены. Его топор сверкал в лучах солнца. За ним, плотной массой, шли лучшие бойцы степи — оркские ветераны, покрытые шрамами. Они карабкались по приставным лестницам, взбирались по осадным башням, собранным за ночь из деревьев окрестных рощ, цеплялись за верёвки. Гоблины сновали у их ног, словно муравьи, поднося снаряды и добивая раненых защитников. Волчьи всадники, спешившись, тоже полезли на стены — их элитные доспехи выдерживали стрелы, а их ярость была страшна.

Первая брешь образовалась на восточной стене. Тролль, забравшийся на стену, разметал защитников дубиной. За ним хлынули орки — плотная, ревущая масса. Гоблины вскарабкались следом, просачиваясь в каждую щель. Марек бросил туда «Клинков Утробы» и «Стальных Львов». Завязался бой на стене — наёмники против орков, мечи против топоров. «Клинки Утробы», мастера ближнего боя, рубили врагов с невероятной скоростью, их изогнутые сабли мелькали в воздухе. «Стальные Львы» держали строй, их алебарды не давали оркам прорваться. Но врагов было слишком много. Наёмники теряли людей, их ряды таяли. Участок стены был залит кровью, но защитники удержали его, хотя и понесли огромные потери.

Вторая брешь — на западной стене. Шаманы, сконцентрировав усилия, наслали на защитников морок. Ополченцы Гранца, охваченные ужасом, побежали, бросая оружие. Орки, воспользовавшись этим, ворвались на стену и закрепились. Марек лично повёл гвардейцев в контратаку. Его меч сверкал, он сражался как лев, но был ранен стрелой в плечо. Он вырвал стрелу и продолжил бой. Гвардейцы, воодушевлённые примером командира, отбросили орков и закрыли брешь.

К вечеру третьего дня стены Гранца были усеяны телами. Орки, гоблины, тролли, огры — все они падали, но на место каждого убитого вставал другой. Защитники таяли. Резервов больше не было.

Падение

На четвёртый день ворота пали. Огры пробили их тараном. Створки рухнули, подняв тучу пыли. В пролом хлынули орки — плотной, ревущей массой. За ними, словно волна, последовали гоблины, растекаясь по улицам. Гвардейцы Карнассуса, стоявшие на пути, погибли почти все. Марек, истекая кровью, отдал последний приказ: отступать к цитадели.

Началась резня на улицах. Ополченцы Гранца, деморализованные и разбитые, пытались сопротивляться, но куда им было против закалённых в боях орков. Гоблины вылавливали прячущихся жителей, вытаскивали их из подвалов. «Дети Заката» попытались устроить засаду в переулках, но были накрыты волчьими всадниками и уничтожены. «Вороны Катакомб» ушли в подземелья, пытаясь спасти хоть кого-то из гражданских. «Молоты Возмездия» держали оборону у сокровищницы, пока последний из них не пал. «Псы Войны» и «Чёрные Копья» отступали к цитадели, отбиваясь на каждом шагу. Маги Великого Визиса, израсходовавшие ману, бились посохами. Леди Агата пала, защищая ворота цитадели.

К полудню четвёртого дня цитадель Гранца пала. Грегор Марек был взят в плен. Лоренс Дарроу погиб. Томас Крейл пропал без вести.

Гранц пал.

Разделение орды

Вейл стояла на стене. Внизу ещё дымились пожары. Она собрала вождей.

— Мы разделимся. Большая часть пойдёт на Западный Гатч. Меньшая — к Венерии. Раненые и ослабевшие возвращаются в степь.

Вожди зашумели, но Гаррош ударил топором о землю.

— Я лично поведу на Западный Гатч. Шаманы — со мной. Остальные — выполняйте приказ.

Орда начала делиться.

Рис. Городская площадь

Ред прибыл в Рис на рассвете. Его армия — рыцари Камелота, семьсот серых стражей на конях, две тысячи ополченцев, полторы тысячи портовой стражи — выстроилась на площади. В городе их уже ждали пятьсот серых стражей под командованием сэра Роланда. Объединённая армия стояла ровными рядами, копья сверкали, доспехи блестели. Горожане смотрели на это войско с надеждой и страхом.

Ред стоял на ступенях совета. Артур, Торин, Сильва, сэр Роланд, Алиса — все были рядом.

— Гранц пал, — произнёс Ред. — Орда потеряла почти половину. Сейчас Вейл делит войско. Большая часть пойдёт на Западный Гатч, меньшая — на Венерию. Мы не будем атаковать их сразу.

— Мы будем ждать? — спросил Артур.

— Да. Мы ударим, когда обе стороны ослабнут. Когда орда потратит силы на штурм, а защитники городов будут на грани капитуляции. Тогда мы войдём. Не как завоеватели — как спасители. Мы прогоним орду и войдём в города под знамёнами освободителей. И они сами примут мою власть.

Он обвёл взглядом своих командиров.

— Выдвигаемся через час. К Западному Гатчу.

Западный Гатч. Два дня спустя

Западный Гатч был меньше Гранца, но его стены были стары и плохо укреплены. Город не ждал осады — вся его армия ушла с Мареком и погибла под стенами Гранца. В городе осталось лишь ополчение — старики и подростки. Когда орда подошла к стенам, началась паника.

Гаррош не стал медлить. Он бросил воинов на штурм сразу. Орки шли в первых рядах, их топоры крушили ворота. Гоблины карабкались на стены, цепляясь за выступы. Стены были взяты за день. Ополчение, деморализованное и плохо вооружённое, сопротивлялось отчаянно, но стены рухнули, и орда ворвалась в город. Потери орды были меньше, чем под Гранцем, но всё равно значительны.

Именно в этот момент, когда стены только-только рухнули и степняки хлынули в пролом, Ред нанёс удар.

Подход армии Реда

Армия Единого Государства подошла к Западному Гатчу на рассвете. Рыцари Камелота на острие. Серые стражи с копьями наперевес. Ополченцы и портовая стража замыкали строй.

Гаррош увидел их и улыбнулся. Хозяин пришёл. Спектакль вступал в финальную фазу.

— Отступаем! — закричала она, перекрывая шум битвы. — Мы возвращаемся в степь!

Орда, только что прорвавшая стены, остановилась. Воины, уже предвкушавшие добычу, замешкались, но приказ вождя был законом. Они начали отходить, оставляя захваченные позиции. Рыцари Камелота ударили по арьергарду. Ланселот, Гавейн, Персиваль — их мечи сверкали, разя бегущих. Серые стражи преследовали врага, их копья находили цели. Ополченцы и портовая стража, воодушевлённые видом отступающего врага, ринулись вперёд, занимая оставленные позиции. Резня длилась недолго — Ред приказал остановить преследование, едва орда скрылась в степи.

Западный Гатч был освобождён. Вернее, взят теми, кого теперь называли спасителями.

Ред въехал в город на белом коне. За ним следовали Артур, Сильва. Рыцари Камелота держали строй. Серые стражи безмолвно стояли вдоль улиц. Жители, измученные и перепуганные, выходили из подвалов. Он остановил коня на центральной площади и поднял руку.

— Жители Западного Гатча! Орда бежала. Ваш город свободен. Отныне он под защитой Единого Государства. Я, Владыка Ред, клянусь: вы больше никогда не будете беззащитны.

Тишина. Затем кто-то захлопал. Кто-то заплакал, он прогнал орду.

Венерия ещё держалась. Орда ещё стояла у её стен. Пора нанести последний удар.

Конец двадцать второй главы.

Глава 23

Глава двадцать третья: Скачка

Западный Гатч. Утро

Город ещё дымился. Запах гари висел над улицами, смешиваясь с запахом крови и сырой земли. Тела степняков, оставленные при отступлении, лежали грудами у пролома в стене, и ополченцы Западного Гатча, хмурые и молчаливые, стаскивали их в ров, чтобы сжечь. Дым от погребальных костров поднимался к серому небу. Жители, перепуганные и измученные, выбирались из подвалов, оглядывая разрушенные дома. Женщины плакали, прижимая к себе детей. Мужчины, ещё вчера державшие оружие, теперь сидели на обломках, глядя в пустоту. Город был спасён, но раны его были глубоки.

Ред стоял на площади перед зданием совета, глядя на карту. Вокруг него собрались командиры: Артур Пендрагон, Торин Громовой Молот, Сильва, сэр Роланд. Алиса держалась в тени. Все ждали его слова.

Он думал о том, как точно всё складывается. План работал безупречно. Орда, собранная Вейл, была кузницей, в которой ковалась его власть. Каждый павший город, каждая сожжённая деревня — всё это было ступенями к трону. Альянс, раздробленный и ослабленный, цеплялся за него, не подозревая, что он сам и наслал на них этот ужас.

Он поднял взгляд от карты.

— Венерия ещё держится. Орда ослабла, но у неё достаточно сил, чтобы взять город. Если мы опоздаем, Венерия падёт. Этого нельзя допустить.

Он обвёл собравшихся взглядом.

— Пехота останется здесь. Ополченцы, портовая стража нужны Западному Гатчу. Ты, Торин, за старшего. Приведи стены в порядок, наладь снабжение. Если орда вернётся — дай мне знать. Но она не вернётся.

Торин ударил молотом о землю.

— Будет сделано, Владыка.

— Кавалерия выступает немедленно. Рыцари Камелота — в авангарде. Серые стражи — за ними. Время не ждёт.

Артур положил руку на рукоять Экскалибура.

— Кони отдохнули, люди готовы. Выступаем.

Скачка

Колонна всадников вытянулась по тракту. Впереди, на белых конях, в сияющих доспехах, скакали рыцари Камелота. Их белые плащи с золотым драконом развевались за спинами, кони глотали милю за милей. Артур возглавлял строй, Ланселот и Гавейн держались по флангам. Семьсот серых стражей двигались следом — безмолвные всадники на серых конях, в одинаковых доспехах без гербов. Их копья были приторочены к сёдлам. Они скакали молча, и только стук копыт разносился над равниной.

Ред держался во главе колонны. Его тёмный плащ развевался на ветру. Книга, притороченная к поясу, мерцала фиолетовым. Сильва была рядом. Алиса летела над колонной, её посох сиял, указывая путь.

На полпути они встретили беженцев — колонну измученных людей с узелками в руках. Старики, женщины, дети. Увидев всадников, они остановились. Женщина, босая и грязная, бросилась к колонне.

— Здравствуйте милорды? Вы идёте на помощь Венерии?

— Да, — коротко ответил Ред. — Что там?

— Орда! Они осадили город! Стены ещё держатся, но они штурмуют каждый день! Мы думали, нам конец!

— Уходите на юг, к Западному Гатчу. Там вас примут.

Он тронул коня, и колонна помчалась дальше.

Венерия. Осада

Венерия стояла на холме — прекрасный город с высокими белыми стенами, увитыми плющом, с башнями, украшенными мраморными статуями. Когда-то город искусств и наслаждений. Теперь — крепость, осаждённая врагом.

Орда подошла к стенам два дня назад. Отряд, посланный Гаррошем, осадил город, но взять его с ходу не смог. Стены были высоки, гарнизон дрался отчаянно. Советник Лоренцо ди Фалько лично возглавил оборону. Он не был воином, но делал всё, что мог: подкупал наёмников, обещал золото, угрожал, умолял.

Но силы таяли. Первый штурм отбили. Второй — тоже. Третий, начавшийся этим утром, грозил стать последним.

Орки с рёвом карабкались на стены. Гоблины сновали у их ног. Тролль бил дубиной в ворота. Огр швырял камни. Лучники Венерии осыпали их стрелами. Маги метали огненные шары. На восточной стене образовалась брешь — орки ворвались на галерею и теснили защитников.

Ди Фалько стоял на башне, сжимая амулет, и понимал: ещё немного — и город падёт. Помощи ждать было неоткуда. Гранц пал. Западный Гатч пал. Венерия осталась одна.

И вдруг он увидел их.

На горизонте поднималась пыль. Сначала тонкая струйка, затем — густое облако. Всадники. Много всадников. Впереди развевались белые плащи.

— Смотрите! — закричал кто-то из лучников. — Смотрите!

Ди Фалько вгляделся. Он узнал эти знамёна — чёрные с фиолетовым символом Хаоса. Знамёна Башни Вавилона. Того самого Владыки Реда.

Он шёл спасать их.

Аура Хаоса

Ред спрыгнул с коня на полном скаку. Его сапоги ударили о землю, и в тот же миг он выкрикнул заклинание. Пространство вокруг него исказилось, пошло рябью, и Владыка исчез — чтобы через мгновение появиться в самой гуще орды, в плотной массе орков и гоблинов, напиравших на стены. Он возник прямо в середине вражеского строя, и степняки не сразу поняли, что произошло. А когда поняли — было поздно.

Ред отпустил то, что всегда держал под контролем. Книга на поясе вспыхнула ослепительным фиолетовым светом, и от него во все стороны начала расходиться волна. Воздух исказился, словно над раскалённой пустыней. Краски мира поплыли, меняясь на глазах: зелёная трава становилась фиолетовой, синее небо — багровым, серый камень стен — пронзительно-жёлтым. Пространство дрожало. Реальность теряла устойчивость.

Аура Хаоса расползалась от Реда концентрическими кругами. В радиусе двадцати шагов от него начинался ад.

Первыми в зону ауры попали гоблины. Они бежали на Реда с визгом, размахивая кривыми ножами, и вдруг начали падать. Один вспыхнул холодным фиолетовым пламенем, пожиравшим его изнутри — через несколько секунд от него осталась лишь горстка мерцающего пепла. Второй начал леденеть изнутри, замер на бегу с поднятым ножом и покрылся коркой инея. Третий вдруг закричал и начал усыхать — кожа натянулась на костях, глаза ввалились, и он рассыпался пылью.

Но это было только начало. Аура Хаоса не была предсказуемой. Она не убивала одинаково. Она играла с жертвами.

Оркский воин, огромный и покрытый шрамами, бросился на Реда с секирой. Его тело начало меняться на бегу: мышцы вздулись, кости захрустели, кожа пошла волдырями. Челюсть выдвинулась вперёд, из спины вырвались костяные шипы, руки превратились в когтистые лапы. Он перестал быть орком и стал чудовищем, которое развернулось и набросилось на ближайших гоблинов, разрывая их на части.

Двое орков, бежавших рядом, столкнулись с иной судьбой. Один начал растворяться в воздухе — его плоть стала прозрачной, и через мгновение он исчез, оставив лишь пустые доспехи. Второй застыл на месте, превратившись в грубый каменный валун, из которого торчали окаменевшие руки и ноги.

Гоблин-шаман, попытавшийся метнуть заклинание, увидел, как его собственные пальцы начали удлиняться, превращаясь в змеиные головы. Змеи извивались, шипели, вонзали зубы в плоть хозяина. Шаман упал, крича от боли и ужаса.

Тролль, казавшийся неуязвимым, ввалился в зону ауры и начал разбухать. Его тело раздувалось, как пузырь, кожа натягивалась до предела. Он взревел — и лопнул, разбрызгивая ошмётки плоти и костей.

Паника охватила орду. Степняки пятились, давили друг друга, пытаясь убраться подальше от этого кошмара. Но бежать было некуда — со всех сторон их окружали свои же, а в центре стоял Ред, и его аура не угасала. Шаманы в задних рядах били в бубны, призывали духов, создавали барьер — только это удержало орду от повального бегства.

Ред стоял в кольце из мёртвых и умирающих тел. Он мог бы держать ауру несколько суток — книга питалась его волей, а воли ему было не занимать. Но сейчас в этом не было нужды. Орда уже потеряла строй. Рыцари Камелота и серые стражи уже врубались во вражеский тыл, чтобы завершить разгром. Держать ауру дальше значило мешать собственным всадникам и тратить силу на то, что уже свершилось. Поэтому он спокойно захлопнул книгу, и искажающая реальность пелена схлынула так же внезапно, как и появилась, оставив после себя лишь горы изуродованных тел и оглушительную тишину перед бурей.

Удар

Артур, Ланселот и Гавейн тут же бросили рыцарей в прорыв. Копья ударили в спину ошеломлённым оркам. Кони давили гоблинов копытами. Мечи сверкали, опускаясь на головы врагов. Артур, впереди всех, рассёк оркского командира одним ударом Экскалибура. Ланселот, его «Вихрь клинков», прорубал целые просеки.

Серые стражи ударили следом. Их копья находили цели. Они не кричали — только молчаливая, неумолимая стена стали и плоти надвигалась на врага. Тролль, уцелевший после ауры, развернулся к новой угрозе и взмахнул дубиной, смяв троих серых стражей. Но копья тут же вонзились в него — в бок, в грудь, в шею — и он рухнул, подминая под себя гоблинов.

Ред, оказавшись отрезанным от своих в центре вражеского строя, продолжал сражаться. Его книга снова была раскрыта, и с её страниц срывались фиолетовые лучи. «Копьё Хаоса» ударило в отряд орков и разметало их. Сильва прорубалась к нему сквозь гоблинов, её двуручный меч оставлял за собой просеку. Алиса с башни метала заклинания, прикрывая защитников Венерии.

На стенах защитники, увидев, что помощь пришла, воспряли духом. Лучники удвоили усилия. Наёмники бросились в контратаку, ударив по оркам, засевшим на стене. Завязался бой — мечи против топоров, крики, стоны, кровь.

И в этой мясорубке случилось то, чего Ред не планировал.

Лоренцо ди Фалько, советник Венерии, стоял на башне и руководил обороной. Он видел, как орки теснят наёмников, как падают защитники, как враги прорываются к внутренним воротам. Он кричал, отдавал приказы, размахивал руками. Он не заметил, как на башню вскарабкался гоблин — маленький, юркий, с кривым ножом в зубах. Гоблин прыгнул на советника сзади. Нож вошёл в спину. Ди Фалько захрипел и рухнул на каменный пол. Его кровь залила амулет, который он сжимал в руке.

Никто не заметил его смерти. Бой продолжался. Лишь через несколько минут, когда орда была отброшена и на стенах воцарилась тишина, кто-то из наёмников нашёл тело советника.

Но было уже поздно.

После битвы

Ред въехал в Венерию через пролом в стене. За ним следовали Артур, Сильва, Ланселот. Рыцари Камелота держали строй. Серые стражи, потерявшие в бою сотню бойцов — сотню безмолвных, безликих воинов, — выстроились на площади. Их павшие товарищи остались лежать на поле боя, и никто не скорбел о них, потому что скорбеть было некому. Они были Безымянными. Их смерть была их искуплением.

Жители Венерии выходили на улицы. Они смотрели на всадников в белых плащах, на безмолвных серых воинов, на человека с янтарными глазами. Они не знали, кто он. Но он спас их. И этого было достаточно.

На площади царила растерянность. Советник, который должен был встретить освободителей, лежал мёртвым на башне. Никто не знал, что делать. Наёмники переглядывались. Ополченцы молчали.

Артур спешился. Он поднялся на ступени здания совета, обвёл взглядом собравшихся и заговорил. Его голос, усиленный магией, разнёсся над площадью:

— Жители Венерии! Ваш город спасён. Орда разбита и бежала. Ваши стены устояли. Ваши враги повержены. Но ваш правитель, Лоренцо ди Фалько, пал в бою, защищая свой народ. Он умер с честью.

По площади прокатился ропот. Кто-то ахнул. Кто-то заплакал.

Артур поднял руку, призывая к тишине.

— Венерия не останется без защиты. Отныне этот город переходит под руку Владыки Реда — защитника, который пришёл к вам в час нужды. Под его властью вы больше никогда не будете беззащитны. Под его властью вы станете частью Единого Государства — сильного, справедливого, единого.

Он обвёл взглядом притихшую толпу.

— Ваш советник мёртв. Ваш гарнизон обескровлен. Ваши стены разрушены. Но у вас есть Владыка, который восстановит их. У вас есть армия, которая защитит вас. У вас есть будущее. Примите его.

Тишина. Затем кто-то из наёмников — командир «Кровавых Клыков» — шагнул вперёд и опустился на одно колено. За ним последовали другие. Ополченцы, переглянувшись, начали опускаться на колени. Жители, стоявшие на площади, последовали их примеру. Один за другим они склонялись перед Владыкой.

Ред, сидя на коне, смотрел на это. Он не улыбался. Он ждал. И когда площадь затихла, он заговорил — негромко, но его голос был слышен всем:

— Я принимаю Венерию под свою руку. Отныне вы — граждане Единого Государства. Ваши законы будут уважаемы. Ваши обычаи — сохранены. Ваши враги — мои враги. Я клянусь защищать вас. И я клянусь, что Венерия больше никогда не будет стоять одна.

Затем он чуть наклонился к Алисе, стоявшей рядом, и едва слышно, одними губами, прошептал:

— Преступников — забрать. Тяжких. В серые стражи. Пусть Ткач готовит камеры.

Алиса едва заметно кивнула и растворилась в тенях. Никто из стоявших на площади не заметил ни шёпота, ни исчезновения.

Ред выпрямился в седле и обвёл взглядом площадь.

— Артур, ты останешься здесь. Примешь присягу у гарнизона. Организуешь оборону. Я возвращаюсь в Пейнбарт — нужно готовить следующий этап.

Артур склонил голову.

— Будет исполнено, Владыка.

Ред тронул коня и выехал за ворота. За ним последовали Сильва, Ланселот и отряд серых стражей. Венерия была взята. Ещё один город пал к его ногам — не силой, но хитростью. И впереди были новые города. Новые победы. Новые ступени к вершине.

Где-то далеко на юге Вейл в облике Гарроша уводила остатки орды в степь. Она сделала своё дело. Теперь наступала его очередь.

Конец двадцать третьей главы.

Глава 24

Глава двадцать четвёртая : Единое государство

Три месяца спустя

Осень опустилась на земли Альянса, но не принесла с собой ни покоя, ни изобилия. Дороги, ещё недавно полные скрипучих телег и купеческих караванов, заросли травой. Трактиры на перекрёстках стояли заброшенными, их окна были заколочены, а колодцы пересохли. Поля, которые должны были дать урожай, остались неубранными — крестьяне боялись выходить за околицу. Там, в лесах и на трактах, хозяйничали мёртвые. Нежить, поднявшаяся после великой битвы под Гранцем, словно чума, расползлась по торговым путям, отрезая города друг от друга. Никто не знал, откуда она взялась. Жрецы Великого Листерана говорили о проклятии богов, маги Великого Визиса — о выплеске тёмной энергии после гибели леди Агаты, простые люди — о духах павших воинов, что не нашли покоя. Истина была известна лишь одному человеку, и он молчал.

Первым пал Арвин.

Этот город, гордившийся своими полями и амбарами, дольше всех держался на запасах зерна. Но запасы таяли, а новые караваны не приходили. Дорога на Карнассус была перекрыта отрядами скелетов, которые не атаковали город, но и не давали никому выйти. Голод начался с окраин — бедняки, жившие подаянием, первыми почувствовали его хватку. Затем пришла очередь ремесленников, затем — купцов. Совет Арвина собирался трижды, но не мог принять решение. Наконец, когда на улицах начались беспорядки, мэр Арвина, дородный мужчина в простом плаще, подбитом овечьей шерстью, лично отправился в Пейнбарт.

Он выехал из города с большим отрядом — полсотни гвардейцев, остатки городской стражи, — ожидая, что по пути их атакуют. Но странное дело: ни один скелет, ни один зомби, ни одна костяная тварь не тронули их. Отряд прошёл по тракту, усеянному останками разорённых караванов, но сам остался нетронутым. Мэр, опытный человек, отметил это про себя, но не стал задавать вопросов. Он прибыл к воротам Башни Вавилона на рассвете, один, без свиты, и опустился на колени перед Редом.

— Владыка, — произнёс он, и его голос дрожал. — Арвин всегда был мирным городом. Мы не умеем воевать. Мы не можем больше ждать. Наши дети голодают. Прими нас под свою руку.

Ред, стоя на балконе, долго смотрел на него. Затем кивнул. В тот же день серые стражи вошли в Арвин, и дороги, ведущие к городу, чудесным образом очистились от нежити. Караваны с зерном из Пейнбарта потянулись на север, и Арвин вздохнул с облегчением. Никто не задавал вопросов. Люди просто радовались, что кошмар закончился.

Следом пал Беппо Алло. Портовая торговля, на которой держалось благосостояние города, умерла. Корабли, рискнувшие подойти к причалам, были встречены костяными птицами, которые пикировали на мачты и рвали паруса. Маяк, разрушенный костяными големами Морвена, так и не восстановили. Купцы, ещё недавно богатые и влиятельные, разорялись один за другим. Маркус Гримли, дородный представитель Беппо Алло, лично приехал в Пейнбарт. Он взял с собой большой эскорт — наёмников, охранявших его караваны, — но по пути на них не напали. Никто не тронул их. Гримли не вставал на колени — он просто положил на стол перед Редом ключ от городской сокровищницы.

— Мы сдаёмся, — сказал он, и его гнусавый голос звучал устало. — Делайте что хотите. Только верните торговлю.

Ред вернул. Через неделю порт Беппо Алло снова ожил, и костяные птицы исчезли с неба.

Франклин пал тихо. Братья-близнецы Эдвард и Эдвин, правившие городом, не стали ждать голода и бунтов. Они прислали гонца с коротким письмом: «Франклин признаёт власть Владыки Реда. Ждём ваших представителей». Гонец прибыл. Ред отправил в город сэра Роланда с отрядом серых стражей, и Франклин присоединился к Единому Государству без единого выстрела.

Оанес, рыбацкий город, сдался после того, как костяные твари перекрыли устье реки, и рыбаки больше не могли выходить в море. Бартоломью Редвей, старый капитан, лично явился к Реду с повинной. Его корабль, сопровождаемый двумя вооружёнными шхунами, беспрепятственно доплыл до Пейнбарта — ни один костяной зверь не тронул их. Редвей не просил пощады — он просил защиты для своих людей. Ред дал ему и то, и другое.

Новый Оркнеас, город шпионов и разведчиков, держался дольше всех. Его правители пытались найти способ обойти блокаду, посылали лазутчиков, искали союзников. Но связи не было, союзников не осталось, а запасы таяли. В конце концов, Сильван, безликий представитель города, появился в Пейнбарте ночью, словно тень, и положил на стол Реда свиток с печатью Нового Оркнеаса.

— Мы признаём вашу власть, — произнёс он без эмоций. — Но мы просим сохранить нашу гильдию разведчиков. Она может быть полезна.

— Сохраню, — ответил Ред. — И использую.

Великий Визис, город магов, потерявший свою предводительницу, сопротивлялся до последнего. Маги, оставшиеся после гибели леди Агаты, пытались прорвать блокаду заклинаниями, но их сил было недостаточно. Когда несколько личей Морвена подошли к стенам города и начали методично разрушать защитные барьеры, маги поняли, что проиграли. Они выслали парламентёра — молодого волшебника в синей мантии, который отправился в Пейнбарт с большим отрядом магов и стражников. Он дрожащим голосом объявил о капитуляции.

— Великий Визис признаёт власть Владыки Реда, — произнёс он. — Просим лишь сохранить нашу библиотеку.

— Сохраню, — ответил Ред. — Знания должны жить.

Восточный Гатч, последний из городов, пал без сопротивления. Томас Крейл, молодой представитель, пропавший без вести при штурме Гранца, так и не вернулся. Городской совет, оставшийся без лидера, принял решение единогласно: они открывали ворота. Их делегация, отправившаяся в Пейнбарт с большим обозом и сильной охраной, прошла по тракту без единой царапины. Когда серые стражи вошли в Восточный Гатч, их встретили не копьями, а хлебом и солью — жители устали бояться.

Великий Листеран, сдался последним среди религиозных центров. Светоч Истины, высокий и тощий жрец, лично явился к Реду, чтобы обсудить условия. Он путешествовал с целой процессией — монахами, служками, стражниками, — и за всё время пути их не побеспокоила ни одна тварь. Он говорил долго и витиевато, но суть сводилась к одному: город признаёт власть, но просит сохранить храмы и свободу вероисповедания. Ред согласился.

Оставался лишь Карнассус.

Карнассус. Три с половиной месяца спустя

Столица Альянса держалась дольше всех. Её запасы были велики, а стены — высоки. Но голод и страх сделали то, чего не смогли бы сделать мечи. Горожане, отрезанные от всего мира, начали роптать. Купцы, оставшиеся без торговли, требовали от совета решительных действий. Лорд-протектор Элиас Вейн, старый и уставший, понимал, что сопротивление бесполезно. Когда последний караван с зерном был перехвачен нежитью у самых ворот города, он созвал совет в последний раз.

Зал был полон, но не представителями городов — те уже давно не могли добраться до Карнассуса. Вместо них в креслах сидели старейшины, купцы, военные. Элиас Вейн поднялся, опираясь на посох, и обвёл собравшихся выцветшими голубыми глазами.

— Господа, — произнёс он. — Альянса больше нет. Наши союзники один за другим признали власть Владыки Реда. И вот что странно: все их делегации, отправлявшиеся в Пейнбарт, шли с большими отрядами — и ни на одну из них не напали. Нежить, которая терзает наши дороги, словно расступалась перед ними. Это не случайность. Это знак. Мы остались одни. Наши запасы на исходе. Наши стены не спасут нас от голода. Я предлагаю... последовать примеру остальных.

В зале повисла тишина. Кто-то всхлипнул. Кто-то выругался. Но никто не возразил. Элиас Вейн кивнул и вышел из зала. На следующее утро он стоял перед воротами Башни Вавилона. С ним была делегация старейшин и большой отряд гвардейцев — но, как и все прочие, они прошли по дороге без единой царапины. Элиас Вейн держал в руках ключ от города — древний, ржавый, но всё ещё символ власти.

Ред вышел к нему лично. Ветер трепал его тёмный плащ. Книга на поясе мерцала фиолетовым. Он посмотрел на старика, который ещё несколько месяцев назад председательствовал на совете, обсуждавшем его судьбу. Теперь этот старик стоял перед ним на коленях.

— Владыка Ред, — произнёс Элиас Вейн, и его голос, сухой и надтреснутый, разнёсся в утренней тишине. — Карнассус признаёт вашу власть. Мы просим защиты. Мы просим мира. Мы отдаём вам ключи от города.

Ред протянул руку и взял ключ. Металл был холодным.

— Я принимаю Карнассус под свою руку, — произнёс он. — Отныне вы — граждане Единого Государства. Ваши законы будут уважаемы. Ваши обычаи — сохранены. Ваши враги — мои враги.

Он обвёл взглядом делегацию.

— Встаньте. Вы не рабы. Вы — свободные люди, избравшие свою судьбу.

Элиас Вейн поднялся. Его глаза блестели, но он не плакал. Он слишком устал для слёз.

В тот же день серые стражи вошли в Карнассус. Нежить, блокировавшая дороги, исчезла — Морвен отозвал свои отряды. Торговля начала восстанавливаться. Город, ещё вчера стоявший на грани гибели, оживал. Имя Владыки Реда произносили с благодарностью — он спас их. Никто не знал, что он же их и губил. И никто не узнает.

Башня Вавилона. Зал Звезды. Вечер

Ред стоял у окна, глядя на море. Позади него, на столе, лежала карта. Двенадцать городов Альянса были отмечены чёрными флагами с фиолетовым символом Хаоса. Все до единого. Пейнбарт, Рис, Западный Гатч, Венерия, Арвин, Беппо Алло, Франклин, Оанес, Новый Оркнеас, Великий Визис, Восточный Гатч, Великий Листеран, Карнассус. Единое Государство стало реальностью. Мечта, которую он вынашивал долгие месяцы, свершилась.

Алиса стояла рядом, её фиолетовый нимб мягко освещал полумрак.

— Вы добились своего, Хозяин.

— Да, — ответил он. — Но это только начало.

Он повернулся к столу и взял свиток, который принесли несколько часов назад. Гонец прибыл с севера, из-за гор, и был измучен до предела. Свиток был скреплён печатью Святого Королевства Робл — стилизованным солнцем с расходящимися лучами. Ред сломал печать и развернул пергамент.

Письмо было написано убористым, но твёрдым почерком. Оно начиналось с обращения:

«Владыке Реду, Хозяину Башни Вавилона и правителю южных земель, от Калки Бессарез, Святой Королевы Робла, и её верного совета.»

Далее следовали слова, полные тревоги и мольбы. Святое Королевство Робл находилось на грани гибели. Полулюди — орды зверолюдей, пришедших с востока, — вторглись на их земли. Армии Робла были разбиты в нескольких сражениях. Великая Стена, защищавшая королевство, пала. Враги продвигались вглубь страны, сжигая деревни, разрушая храмы, убивая всех, кто вставал на их пути. Собственных сил у Робла не хватало. Союзники, на которых они рассчитывали, отвернулись.

«Мы обращаемся к вам, Владыка Ред, — говорилось в письме, — как к единственной силе, способной противостоять этому нашествию. Слухи о ваших победах достигли наших ушей. Говорят, вы отразили орду степняков и объединили разрозненные города юга. Говорят, ваша армия не знает поражений. Мы просим вас о помощи. Пришлите войска. Защитите наши границы. Взамен мы предлагаем союз, торговлю и вечную благодарность.

Ред дочитал письмо и отложил его. Некоторое время он молчал, глядя на карту. Святое Королевство Робл лежало к северо-востоку от его новых владений, за горами. Это была богатая, густонаселённая страна, известная своей набожностью и неприступными крепостями. Но сейчас она рушилась под натиском врага. И её правители, ещё вчера, возможно, считавшие его выскочкой и узурпатором, теперь умоляли о спасении.

— Полулюди, — произнёс он задумчиво.

— Вы ответите им? — спросила Алиса.

— Да. — Ред поднялся и подошёл к окну. — Но не из милосердия. Если мы спасём Робл, они станут нашими союзниками. А со временем — частью Единого Государства. Это новая возможность, Алиса. Мы не можем её упустить.

Он повернулся к ней.

— Вызови Артура, Морвена, Сильву и Торина. Завтра на рассвете — военный совет. Мы идём на север. Война ещё не закончена.

Алиса склонила голову и исчезла в тени.

Ред снова посмотрел на карту. Его взгляд скользнул от Пейнбарта к горам, за которыми лежало Святое Королевство. Там, в долинах, сейчас горели города и гибли люди. Там была новая битва. Новая цель. Новая ступень к вершине.

— Я иду, — прошептал он, и фиолетовое пламя на страницах его книги вспыхнуло ярче. — И этот мир содрогнётся.

Конец двадцать пятой главы.

Глава 25

Глава двадцать пятая: Северный ветер

Башня Вавилона. Зал Звезды. Утро

Ред стоял у карты, раскинувшейся на весь стол. За три месяца границы Единого Государства очертили почти весь бывший Альянс. Двенадцать городов признали его власть. Серые стражи патрулировали дороги, торговля восстанавливалась, нежить Морвена вернулась в Башню. Всё шло ровно — так ровно, что это настораживало.

Письмо из Робла нарушило затишье.

Оно пришло ранним утром. Гонец — измученный, в пыльном плаще, с гербом Святого Королевства на груди — был проведён в Зал Звезды. Его лицо, обветренное и серое от усталости, выражало отчаяние. Он опустился на колено и протянул свиток, скреплённый печатью с изображением солнца и расходящихся лучей. Ред сломал печать и развернул пергамент. Письмо было написано убористым, но твёрдым почерком. Святая Королева Калка Бессарез и её совет молили о помощи.

В строках письма разворачивалась картина катастрофы. Армия полулюдей, названная Альянсом Полулюдей, вторглась в королевство с востока. Это была не просто орда, а организованная сила, насчитывавшая более ста тысяч бойцов. Она состояла из почти двух десятков племён, собранных с холмов Абелион — диких земель, где не ступала нога человека. Бафолки, рогатые зверолюди, шли в авангарде, их мускулистые тела были покрыты грубой шерстью, а из козлиных и бычьих морд вырывался пар. Зоастии — хищные твари, у которых верхняя половина тела напоминала человеческую, а нижняя была звериной, — рыскали по флангам, их когтистые лапы оставляли в земле глубокие борозды. Гиганты — морозные и лесные — возвышались над строем, словно живые башни; их шаги сотрясали землю, а дыхание вырывалось облаками пара. Кинжальники — насекомоподобные создания с острыми, как бритва, конечностями — сновали в толпе, их хитин блестел на солнце. Крысоподобные Армоты шныряли под ногами, выискивая щели в обороне. Кабены, Бури-ун и ещё с десяток племён, чьи названия не мог выговорить ни один человеческий язык, заполняли равнины, превращая земли Робла в море клыков, когтей и голодных глаз.

Вёл эту армаду Император Демонов Ялдаваоф — так называли его полулюди. Огромная фигура в чёрных доспехах, с лицом, скрытым маской, появлялась на поле боя в самые критические моменты, сея ужас и обращая в бегство целые полки. Его голос, низкий и вибрирующий, звучал, как погребальный колокол. Под его командованием орда действовала слаженно, словно единый организм — армии Робла были разбиты в нескольких сражениях. Великая Стена, защищавшая королевство столетиями, пала за день. Города горели, деревни исчезали в огне, беженцы запрудили дороги. Собственных сил не хватало. Союзники отвернулись.

Ред дочитал и отложил свиток. Некоторое время он молчал, глядя на карту. Затем повернулся к Алисе.

— Созвать совет. Немедленно.

Тронный зал. Час спустя

Зал был полон. Артур Пендрагон, в полном боевом облачении, стоял у ступеней трона. Его Экскалибур, прислонённый к плечу, тускло мерцал золотистым светом. Торин Громовой Молот, опираясь на свой молот, занял место справа. Сильва, Главный Страж, в тёмных доспехах, застыла у стены. Морвен, Некромант, сжимал посох, его изумрудные глаза горели ровным светом. Кей, как всегда, держал планшет. Алиса стояла рядом с Редом.

Впервые за долгое время в зале присутствовали и представители городов — новые наместники, назначенные Редом после объединения Альянса. Элиас Вейн из Карнассуса, опиравшийся на посох. Эдмунд из Риса, с пустым, отстранённым взглядом. Маркус Гримли из Беппо Алло, как всегда обмахивавшийся платком. Бартоломью Редвей из Оанеса, суровый и молчаливый. Все они смотрели на Владыку, ожидая его слова.

Ред поднялся с трона. Его тёмный плащ упал тяжёлыми складками. Книга на поясе мерцала фиолетовым.

— Святое Королевство Робл просит помощи, — произнёс он, и его голос разнёсся под сводами. — Полулюди. Армия, какой этот мир не видел со времён древних войн. Более ста тысяч бойцов. Почти два десятка племён. Бафолки, зоастии, гиганты, насекомоподобные твари — все, кто населяет холмы Абелион, объединились под началом демона, которого они называют Ялдаваоф. Армия Робла разбита. Столица в осаде. Если мы не вмешаемся, королевство падёт. А за ним наступит наш черёд.

По залу прокатился ропот. Элиас Вейн опёрся на посох и покачал головой.

— Это далеко, Владыка. За горами. Мы только-только восстановили торговлю. Наша армия ещё не окрепла после войны с ордой.

Я хочу, чтобы каждый город выставил ополчение. Каждый кузнец сковал меч. Каждый способный держать оружие прошёл обучение. Мы готовимся к войне. И когда придёт время — мы ударим.

Он обвёл взглядом собравшихся.

— Мы отправим ответ в Робл. Мы согласны помочь. Но не бесплатно. Я потребую три северных города и два порта на побережье. Полный контроль над водами королевства. Если они согласятся, мы выступим. Если нет — пусть спасаются сами.

Элиас Вейн поднял бровь.

— Три города и два порта? Это высокая цена.

— Это справедливая цена, — спокойно ответил Ред. — За спасение королевства.

Пейнбарт. Подготовка. Дни спустя

Город гудел. Во всех портах Единого Государства — от Пейнбарта до Беппо Алло — кипела работа. Гномы Торина, невысокие, кряжистые, с закопчёнными лицами и мозолистыми руками, работали круглосуточно. Они реквизировали торговые суда, переоборудовали их под военные транспорты, усиливали борта, ставили баллисты и катапульты. У причалов выстроились десятки кораблей — галеры, бригантины, переоборудованные торговые шхуны. Флот Единого Государства готовился к походу. В кузницах день и ночь стучали молоты, выковывая наконечники для стрел, мечи, доспехи. Гномы и люди не жаловались — они работали молча, сосредоточенно, понимая, что от их труда зависит судьба кампании.

На тренировочных полях за городскими стенами маршировали серые стражи. Ткач Разума и Алхимик Бездны работали без отдыха — за три месяца они переработали почти всех преступников, собранных со всего бывшего Альянса. Разбойники, дезертиры, мародёры, насильники, убийцы — все они прошли через камеры, зелья, гипноз. Их личности были стёрты, их воля сломлена, их тела укреплены зельями телосложения. Теперь они маршировали ровными шеренгами, безмолвные, послушные, смертоносные. Армия росла с каждым днём. И пусть цифры были огромны, Ред не называл их вслух — он просто смотрел на строй и видел результат.

Ополченцы, наёмники, маги — все они тоже готовились. Артур Пендрагон лично проводил смотры, отбирая лучших. Рыцари Камелота — пятьдесят всадников в сияющих доспехах, на белых конях — тренировались отдельно. Их кони, подкованные гномами, были сильны и выносливы. Их мечи, выкованные лучшими мастерами, были остры как бритва. Их дух, закалённый в битвах, был несгибаем. Они были костяком ударной группы. Той силы, которую Ред поведёт на север лично.

Но пока армия готовилась, в Пейнбарт пришли незваные гости.

Башня Вавилона. Зал Звезды. Вечер

Тени в углу зала сгустились. Алиса, стоявшая у трона, чуть наклонила голову, и её посох вспыхнул — она почувствовала чужое присутствие. Ред поднял руку, останавливая её.

— Впусти.

Из тени бесшумно выскользнули трое. Ханзо — ниндзя-монстры из Назарика, лучшие разведчики Аинза Оал Гоуна. Один из них, шедший первым, остановился в центре зала и склонил голову. Двое других держали в руках массивный сундук чёрного дерева, окованный серебром. Они опустили его на каменный пол, и крышка откинулась: внутри, на бархатной подкладке, лежало большое зеркало в тяжёлой серебряной раме — зеркало связи, гораздо крупнее и богаче тех, что Ред использовал прежде. Это был подарок. Или, возможно, жест уважения.

— Владыка Ред, — произнёс первый Ханзо, выпрямляясь. — Мы посланы Владыкой Аинзом Оал Гоуном. Он знает о письме из Робла. Он знает о полулюдях, о демоне Ялдаваофе, о вашей подготовке. Он просит вас не вмешиваться в эту войну.

Ред чуть прищурился. Янтарные глаза блеснули.

— Он просит? Или требует?

— Просит, — ответил Ханзо ровно. — Как союзник. Святое Королевство Робл — часть его стратегических интересов. Он не хотел бы, чтобы ваши действия... пересеклись с его планами. В знак уважения он просит принять это зеркало. Через него вы сможете говорить с ним напрямую в любое время.

Ред посмотрел на зеркало. Оно было великолепно — серебряная рама, украшенная рунами, тёмное стекло, в глубине которого мерцали искры. Он кивнул.

Ханзо поклонились и исчезли в тенях. Ред повернулся к Алисе.

— Подготовь зеркало. Будем говорить.

Великая Гробница Назарик. Тронный зал

Аинз Оал Гоун сидел на троне, когда зеркало связи, установленное перед ним, ожило. В поверхности возникло лицо Реда — спокойное, с лёгкой усмешкой на губах.

— Ты хотел поговорить, — произнёс Аинз. —

— Да. Ты не хочешь, чтобы я вмешивался в Робл. Я понимаю почему. Ялдаваоф — это Демиург. Армия полулюдей — твоя армия. Ты ослабляешь королевство, чтобы потом взять его под свою руку. Я прав?

Аинз помолчал. Багровые огоньки в его глазницах мерцали.

— Ты всегда был проницателен, сосед. Да. Это моя операция. Я не могу остановить её на полпути — это подорвёт мой авторитет. Но я не хочу воевать с тобой. Поэтому я прошу тебя: не вмешивайся.

— А я не могу не вмешаться, — ответил Ред. — Робл попросил меня о помощи. Если я откажусь, моя репутация пострадает. Если я вмешаюсь и мы столкнёмся с твоими силами, пострадают наши отношения. Но есть третий путь.

— Какой?

— Мы разделим Робл. Я предлагаю тебе половину королевства. В обмен на твоё сотрудничество. Ты помогаешь мне — или, по крайней мере, не мешаешь.

Аинз чуть наклонил голову.

— Половина королевства — это щедро. Но у меня уже есть земли, ресурсы, армии. Что ты можешь предложить мне, чего у меня нет?

Ред усмехнулся. Он ждал этого вопроса.

— Жизнь, — ответил он.

Аинз замер. Тишина в зале стала абсолютной.

— Жизнь? — переспросил он. — О чём ты говоришь?

— У меня есть Мировой Предмет. «Покров Перерождения». Он позволяет сменить расу. Полностью. Физически. Ты станешь живым существом. Эльфом, человеком, полуэльфом — кем захочешь. Ты сможешь чувствовать вкус еды. Запах цветов. Дуновение ветра на коже. Тепло женской руки. Ты перестанешь быть скелетом, Аинз. Ты снова станешь тем, кем был когда-то. Живым.

Аинз медленно поднялся с трона. Багровые огоньки в глазницах вспыхнули так ярко, что, казалось, осветили весь зал.

— Что... — прошелестел он. — Что ты сказал? Мировой Предмет? Смена расы? Ты хочешь сказать, что всё это время — всё это время, Ред! — у тебя был артефакт, способный вернуть мне жизнь? И ты молчал?!

— Я не был уверен, что ты готов, — спокойно ответил Ред. — Я не знал, захочешь ли ты этого. Быть нежитью — это сила. Бессмертие. Иммунитет. Ты правил Назариком, не зная усталости и боли. Я думал, что, возможно, ты выбрал этот путь осознанно. Что тебе нравится быть таким. Но теперь я вижу, что ошибался.

— Ошибался?! — голос Аинза сорвался. — Ты думал, мне нравится?. Я не чувствую вкуса еды, Ред. Я не чувствую ветра. Я сижу на этом троне и не чувствую ничего! Ни-че-го! А ты говоришь, что у тебя всё это время был способ вернуть мне жизнь, и ты думал, что мне это не нужно?!

Он замолчал, тяжело дыша — хотя дыхания у него не было. Его плечи дрожали. Ред ждал.

— Я... — Аинз опустил голову. — Я не знал. Я не знал, что такое вообще существует. Если бы я знал... Если бы я только знал...

Он поднял голову, и в его глазницах больше не было ни гнева, ни обиды. Только надежда. Чистая, отчаянная, всепоглощающая надежда.

— Отдай его мне, — прошептал он. — Отдай, и я сделаю всё, что ты хочешь. Заберу Робл для тебя. Отдам тебе половину королевства. Хоть всё королевство. Мне всё равно. Мне теперь всё равно, Ред. Ялдаваоф, Демиург, полулюди — пусть всё это катится к демонам. Я сейчас позову Демиурга, и мы скоординируем операцию. Вместе. Твои силы и мои силы. Мы разделим Робл так, как ты скажешь. Ты получишь свои порты. Свои города. Всё, что захочешь. Только отдай мне этот артефакт. Пожалуйста.

Ред смотрел на него. Он видел перед собой не Владыку Назарика, не Короля Колдуна, не верховного правителя Империи Бахарут. Он видел своего друга — одинокого, отчаявшегося, мечтающего о том, чего был лишён так долго.

— Хорошо, — произнёс он. — Ты получишь «Покров Перерождения». Ханзо доставят его тебе прямо сейчас. А потом мы скоординируем наши действия.

Аинз кивнул. Он не мог говорить. Он просто кивнул.

Зеркало погасло.

Великая Гробница Назарик. Тронный зал. Час спустя

Ханзо вернулись. Они возникли из теней и опустились на колено перед троном. Тот, что шёл первым, держал в руках небольшой футляр из чёрного дерева, окованный серебром. Он открыл его. Внутри, на бархатной подкладке, лежал «Покров Перерождения» — Мировой Предмет, способный изменить саму суть существа. Он мерцал мягким, переливающимся светом, словно в нём была заключена сама жизнь.

Аинз протянул костяную руку и взял артефакт. Его пальцы дрожали. Он не чувствовал их, но знал, что они дрожат. Он смотрел на «Покров» и не мог отвести взгляда.

— Оставьте меня, — прошелестел он. — И вызовите Демиурга. Немедленно.

Ханзо исчезли. Через несколько минут в тронном зале появился Демиург. Он поправил очки и склонился в поклоне.

— Вызывали, Владыка?

— У нас новый план, — произнёс Аинз, и его голос звучал твёрже, чем когда-либо. — Мы действуем совместно с Башней Вавилона. Робл будет разделён. Север — Реду. Юг — нам. Скорректируй наступление. Пусть полулюди продолжают давить, но не берут столицу. Мы должны ослабить королевство, а не уничтожить его. Я хочу, чтобы ты лично скоординировал свои действия с Редом. Никаких инцидентов. Никаких стычек. Мы союзники.

Демиург удивлённо поднял бровь, но улыбнулся.

— Как прикажете, Владыка. Это будет... интересно. Я немедленно свяжусь с представителями Владыки Реда.

— Иди. И пусть всё пройдёт гладко.

Демиург поклонился и вышел. Аинз остался один. Он снова посмотрел на «Покров» и прошептал:

— Жизнь.

Башня Вавилона. Зал Звезды. Ночь

Ред отложил зеркало. Алиса стояла рядом.

— Вы отдали ему Мировой Предмет, Хозяин. И он согласился на всё.

— Да. Он мой друг. И теперь он у меня в долгу. — Ред помолчал. — Но главное — он снова будет жить. Это то, чего он хотел больше всего. И я рад, что смог дать ему это.

Он подошёл к окну и посмотрел на море. Где-то там, за горизонтом, лежало Святое Королевство Робл — страна, которая ещё не знала, что её судьба уже решена. Два Владыки, две армии, две тени, нависшие над миром. Робл станет их первой совместной кампанией. И, возможно, первой главой в истории нового мира.

— Пусть полулюди опустошают их армию, — прошептал он. — А потом придём мы. И этот мир содрогнётся.

Конец двадцать пятой главы.

Глава 26

Глава двадцать шестая: Перерождение

Великая Гробница Назарик. Тронный зал

Свет магических кристаллов сочился с высоких сводов не потоками — каплями, тягучими и ледяными, словно расплавленный свинец. Он не разгонял тьму, а лишь придавал ей форму, вырезая из мрака колонны, алтарь и трон — чёрные, монолитные, похожие на рёбра мёртвого бога. Тени лежали на каменном полу, густые, как смола, и в этих тенях замерли Стражи. Десять фигур. Десять орудий войны, каждое из которых могло бы в одиночку стереть с лица земли целую армию. Они стояли неподвижно, ожидая слова своего Владыки, и воздух в зале был густым от напряжения — того особого, священного ужаса, что предшествует землетрясению или явлению божества.

Аинз Оал Гоун сидел на троне. Его костяная фигура, облачённая в роскошную чёрную мантию, расшитую золотыми и фиолетовыми нитями, казалась не изваянием — трупом, забытым на троне, и лишь красные огоньки в пустых глазницах, горевшие ровно, не мигая, выдавали присутствие воли. Воли, которая держала в кулаке весь Назарик. Но внутри, под грудой костей, которых у него не было, бушевала буря — та, что не имеет звука, та, что не имеет имени. Он ждал этого момента слишком долго, с тех пор, как осознал себя в этом мире, запертым в теле, которое не чувствовало ничего, кроме холода. Он не верил, что доживёт до этого дня. Но дожил.

Перед ним на алтаре, высеченном из цельного обсидиана, лежал футляр из чёрного дерева, окованный серебром, потемневшим от времени. В нём покоился «Покров Перерождения» — Мировой Предмет, способный изменить саму суть существа. Артефакт, который Ред отдал ему без условий, просто потому что он попросил. Дар, стоивший дороже всех сокровищ Назарика. Аинз смотрел на него, и где-то в глубине его несуществующей души шевелилось то, что он давно считал мёртвым. Надежда. Она была холодной и острой, как осколок стекла.

Он поднялся с трона, и его мантия заструилась по ступеням, словно жидкая тьма, поглощающая свет. Стражи замерли, впитывая каждое его движение, и каждый из них чувствовал: сегодня что-то изменится. Что-то, что перевернёт их мир.

— Мои верные слуги, — произнёс он, и его голос, лишённый эмоций, был подобен скрежету костей в могильной тишине. — Сегодня всё изменится.

Он обвёл их взглядом — пустыми глазницами, в которых горел багровый огонь, — и продолжил, и каждое его слово падало в тишину, как камень в бездонный колодец:

— Все боевые операции в Святом Королевстве Робл должны быть приостановлены. Полулюди отводятся с передовых позиций. Никаких наступательных действий до моего особого распоряжения. Низкоуровневая нежить, все резервные силы Назарика стягиваются к столице Робла для создания видимости защиты — пусть королевство думает, что мы пришли им на помощь, и пусть это усыпит их бдительность. Назарик переходит в состояние полной боевой готовности. Все ловушки должны быть активированы. Все резервные армии приведены в боевую готовность.

Он помолчал, и в этой паузе было больше веса, чем во всех словах, сказанных прежде. Тьма вокруг, казалось, сгустилась ещё сильнее.

— Я возвращаюсь к жизни. И вы, мои верные Стражи, станете свидетелями этого. Вы останетесь здесь и увидите всё своими глазами, потому что я хочу, чтобы вы знали: ваш Владыка не прячется. Он меняется у вас на глазах. Вы увидите мою боль. Вы увидите мою слабость. А затем вы увидите мою силу — ту, что превзойдёт всё, что вы знали прежде.

Тишина, наступившая после этих слов, была глубже, чем дно океана. Демиург поправил очки, но его обычная улыбка исчезла, сменившись выражением, которого никто никогда не видел на его лице, — смесью благоговения и холодного, аналитического предвкушения. Шалтир облизнулась, но на этот раз в её взгляде не было похоти — только голод, иной, более древний. Коцит склонил свою массивную голову, иней на его панцире заискрился, словно звёзды в морозную ночь. Аура и Маре, эльфы-близнецы, замерли, не в силах отвести взгляд от своего Владыки, и их лица были бледны, как у призраков.

Аинз поднял костяную руку — медленно, торжественно, словно жрец, возносящий дары тёмному божеству, — и футляр открылся. Артефакт засиял мягким, переливающимся светом, в котором смешались все цвета спектра — от глубокого пурпура до небесной лазури, от цвета запёкшейся крови до цвета гниющей плоти. Он был похож на слезу бога, застывшую в янтаре, и его свет пульсировал, словно живое сердце, вырванное из груди и заключённое в хрусталь.

— Падший ангел, — произнёс Аинз, и в его голосе прозвучала странная, почти человеческая интонация — словно трещина в ледяном панцире. — Я выбрал эту расу. Они живут вечность, или пока их не убьют. Их тела не стареют, их молодость и сила сохраняются на протяжении тысячелетий, но каждая рана оставляет шрам, каждая битва — рубец на сердце. Их крылья несут их над полями битв и над облаками, но они же напоминают им о падении, о том, что они потеряли. Их магия соперничает с магией высших демонов, но она питается их собственной тьмой. Их красота смертоносна — она притягивает и уничтожает. Но главное — они чувствуют. Каждое дуновение ветра. Каждый луч солнца. Каждое прикосновение. Они чувствуют боль. И они чувствуют любовь. Я выбрал эту расу, потому что я устал быть пустым.

Он повернул голову и посмотрел прямо на Альбедо, и его багровые огоньки встретились с её золотыми глазами. В этом взгляде было что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание.

Альбедо опустилась на колени, не в силах больше стоять, и её белое платье разлилось по полу, словно луна, упавшая с небес. Слёзы хлынули по её щекам, но она не стыдилась их — она позволяла им течь, потому что они были единственным, что она могла дать своему Владыке в этот момент.

— Владыка... — прошептала она, и её голос дрожал, как осенний лист на ветру. — Я ждала этого момента всю свою жизнь. Увидеть вас живым... прикоснуться к вам... это всё, о чём я мечтала. Всё, ради чего я была создана.

Он взял артефакт в костяные пальцы, поднёс его к лицу, и его багровые огоньки отразились в глубине кристалла, словно две звезды, заключённые в янтарь. Затем он повернулся к Стражам и произнёс последние слова перед тем, что должно было произойти, и эти слова были полны такой мрачной торжественности, что даже тени, казалось, затаили дыхание:

— Смотрите. И запомните этот день. День, когда ваш Владыка умер — и воскрес. День, когда смерть стала жизнью. Вы — свидетели. Не отводите глаз. Что бы вы ни увидели — не отводите глаз.

И активировал «Покров».

Мир взорвался светом.

Это была не та вспышка, что освещает, — это была вспышка, что пожирает тьму, выворачивает её наизнанку, заставляет кричать. Свет хлынул из артефакта, как кровь из смертельной раны, и ударил в стены, в колонны, в лица Стражей, заставляя их зажмуриться, но они не смели — они смотрели. Альбедо вскрикнула, но не от страха — от изумления, смешанного с болью, потому что свет был слишком ярок, слишком чист для этого места. Демиург застыл, сняв очки, и его глаза, обычно скрытые за стёклами, отражали сияние, словно два зеркала. Шалтир отшатнулась, но не отвела взгляда, и её алые глаза горели, как угли, раздуваемые ветром. Коцит издал низкий, вибрирующий звук, похожий на скрежет льда, и по его панцирю пробежала дрожь. Аура и Маре схватились за руки так крепко, что их пальцы побелели.

Свет окутал Аинза, и его тело начало меняться. Это была не боль — по крайней мере, не та боль, которую можно описать словами. Это было ощущение, выходящее за пределы всего, что он когда-либо испытывал, — словно сама реальность разрывала его на части и собирала заново. Его кости, бывшие его единственной сущностью на протяжении многих месяцев, начали исчезать — не ломаться, не крошиться, а растворяться, словно лёд под лучами чёрного солнца. Свет проникал в каждую пору, в каждую трещину, в каждую костяную пластину, и на их месте зарождалась плоть — влажная, блестящая, рождающаяся из ничего, словно из первозданной слизи.

Стражи видели это. Видели, как под мантией Владыки что-то шевелится, растёт, обретает форму. Мышцы, упругие и сильные, обвивали кости, которых уже не было, и их сокращения были похожи на движения змей под кожей. Сухожилия натягивались, связывая всё воедино, и этот звук — влажный, скрипучий — разносился по залу. Вены, наполненные кровью, проступали под кожей, чёрные в этом свете, и сердце — настоящее, бьющееся сердце — застучало в груди. Первый удар был подобен грому, и он прокатился по всему залу, заставляя магические светильники мигать, а тени — метаться в агонии. Второй удар — набату, размеренный и мощный, как поступь неумолимого рока. Третий — и сердце забилось ровно, сильно, наполняя тело теплом, которое разливалось по венам, словно жидкий огонь, словно расплавленное золото.

Альбедо смотрела, не отрываясь, и по её щекам текли слёзы, но она не вытирала их. Она видела, как на месте костяных пальцев появляются живые — с бледной кожей и тёплой кровью, пульсирующей под ней. Она видела, как грудная клетка, бывшая пустой, наполняется плотью, как бьётся под ней сердце — её сердце, принадлежавшее ему. Она видела, как череп исчезает, уступая место лицу — прекрасному, аристократическому, с высокими скулами и тонким носом, с губами, которые могли бы целовать, и глазами, которые могли бы видеть. И она плакала, потому что это было самым прекрасным и самым ужасным зрелищем в её жизни, и она не знала, где заканчивается ужас и начинается красота.

Аинз вдохнул — и воздух хлынул в его лёгкие, словно ледяная вода в горло утопающего. Настоящие, живые лёгкие, которых у него не было так давно, что он забыл, каково это. Запах камня ударил в ноздри — холодный, древний, пахнущий плесенью и временем. Запах старой пыли, осевшей на колоннах, — пыли, которая помнила ещё строителей этой гробницы. Запах магических кристаллов, острый, как озон после грозы, как кровь на языке. Запах жизни — той, что он не ощущал с того самого дня, когда сервера Иггдрасиля отключились, и он перестал быть человеком.

Он закашлялся — и этот кашель был первым звуком, которое издало его живое тело. Стражи вздрогнули, услышав его, потому что никогда раньше не слышали, чтобы их Владыка кашлял, — это был звук смертного, звук уязвимости. Кашель перешёл в смех — хриплый, низкий, полный изумления и восторга, и этот смех был страшен, потому что в нём звучало торжество не просто над смертью, а над самой сутью бытия. Он звучал, как первый раскат грома в тишине, как треск льда на реке весной.

Кожа покрывала мышцы — бледная, но не мертвенная, а живая, с лёгким румянцем, проступающим на щеках, словно зарево пожара на горизонте. Волосы пробивались из кожи головы — длинные, чёрные, с отдельными серебристыми прядями, — и струились по плечам и спине, словно водопад тёмной воды. Лицо формировалось постепенно, словно скульптор ваял его из мрамора, но не резцом — голыми руками, вырывая форму из камня: высокие скулы, тонкий нос, губы, которые могли улыбаться, — настоящие, живые губы. Глаза, бывшие лишь багровыми огоньками в пустых глазницах, обрели форму — глубокие, с тёмной радужкой и вертикальными зрачками, в которых всё ещё горел багровый огонь, но теперь это был огонь не смерти. Это был огонь силы, огонь жизни, огонь возрождения, и он горел так ярко, что, казалось, мог испепелить любого, кто осмелится взглянуть в него слишком долго.

А затем из спины Владыки вырвались крылья.

Они развернулись с хрустом — с влажным, рвущимся звуком, который был полон боли и величия. Кровь — настоящая, алая — брызнула на пол, на мантию, на алтарь, и Стражи увидели, как из ран на спине Владыки появляются костяные выросты, покрытые влажной перепонкой, и как эта перепонка лопается, выпуская наружу перья. Размах их был огромен — они заполнили половину тронного зала, и их тень упала на стены и колонны, поглощая свет. Перья, чёрные, как сама тьма, с отдельными вкраплениями серебристых, переливались в свете кристаллов, словно драгоценные камни на чёрном бархате. Они не были птичьими — они были ангельскими, но извращёнными, падшими, и в каждом их движении чувствовалась сила, способная поднять его над землёй и нести сквозь бури, сквозь миры, сквозь века, и эта сила была проклятием и даром одновременно.

Крылья взмахнули — раз, другой, — и по залу пронёсся порыв ветра, холодного, как дыхание склепа, поднявший пыль с каменного пола. Магические светильники замигали, их свет задрожал, словно испуганный, и некоторые из них погасли, погрузив часть зала во тьму. Аинз стоял в центре этого вихря, расправив крылья во всю их ширь, и чувствовал, как воздух касается перьев. Каждого пера. Каждой ворсинки. Он чувствовал всё. И это было мучительно и прекрасно.

Шалтир ахнула и прижала руку ко рту, и её плечи дрожали. Демиург, забыв об очках, которые держал в руке, смотрел на Владыку с выражением, которого никто никогда не видел на его лице, — чистого, незамутнённого восхищения, смешанного с холодным осознанием того, что его господин только что стал ещё более опасным. Коцит склонил голову так низко, что его лоб почти коснулся пола, и иней на его панцире потрескался от напряжения. Аура и Маре плакали, не стесняясь слёз, и их лица были мокры, а руки всё ещё сплетены. Альбедо не могла отвести взгляд — она смотрела на своего Владыку, и в её золотых глазах горел огонь, который не мог погасить никто, огонь, который был старше самой гробницы.

Аинз опустился на колени — не от слабости, а от избытка чувств, которые захлестнули его, словно чёрная волна. Прижал руку к груди и ощутил биение сердца. Настоящего. Живого. Он коснулся своего лица дрожащими пальцами — и отдёрнул руку, потому что прикосновение было слишком ярким, слишком новым, слишком человеческим. Затем коснулся снова. Провёл пальцами по щеке, по губам, по волосам. Он чувствовал. И это было страшно.

Слёзы — настоящие, солёные — потекли по его щекам. Он не стыдился их. Он смеялся и плакал одновременно, и этот смех, полный жизни, эхом отдавался от каменных стен, возвращаясь к нему, словно мир поздравлял его с возвращением — или насмехался над ним. Он не знал, что именно. Ему было всё равно.

Он поднялся на ноги. Босые ступни коснулись холодного камня, и он почувствовал холод. Вздрогнул — и снова рассмеялся, но теперь его смех был ниже, опаснее, словно в нём поселилась тьма, которая уже никогда не уйдёт. Он подошёл к алтарю, где лежал его старый посох, и взял его в руки. Посох отозвался — он узнал хозяина, и его сила, его магия, его власть остались при нём. Аинз потерял десять уровней, но всё ещё был одним из сильнейших существ в этом мире, и теперь он был ещё и живым существом, способным дышать, чувствовать, убивать — и любить.

Он повернулся к Стражам. Они всё ещё стояли на коленях — все до единого. Альбедо, Демиург, Шалтир, Коцит, Аура и Маре — они смотрели на него, и в их глазах горел огонь преданности и любви, смешанный со страхом. Страхом перед тем, кем стал их Владыка. И этот страх был сладок.

— Встаньте, — произнёс он, и его голос, теперь живой, с тёплыми интонациями, но с холодными, как сталь, обертонами, разнёсся по залу. — Вы видели. Вы были свидетелями. И вы знаете: я снова жив. И я никогда не умру.

Он подошёл к Альбедо. Каждый его шаг гулко отдавался в тишине, и каждый шаг был шагом существа, которое только что победило саму смерть. Он протянул руку — живую, тёплую, с бледной кожей и длинными пальцами, на которых ещё не было шрамов, — и коснулся её щеки. Альбедо вздрогнула, и слёзы хлынули из её глаз с новой силой. Она прижала его ладонь к своему лицу, ощущая тепло, которое, как она думала, никогда не почувствует, и это тепло обжигало её, словно клеймо.

— Вы живы, — выдохнула она. — Вы действительно живы. Я чувствую тепло. Настоящее тепло. Вы... вы прекрасны.

— Да, — ответил он, и в его глазах, всё ещё горящих багровым, мелькнуло то, чего Альбедо никогда раньше не видела. Нежность — и тьма. — Я жив. И я сделал это ради нас. Ради тебя. Ради всех вас. Ради того, чтобы Назарик стал не просто гробницей, а колыбелью новой эры.

Он обвёл взглядом Стражей и заговорил громко, так, что его голос разнёсся под сводами, и каждый, кто был в Назарике, услышал его:

— Назарик! Ваш Владыка вернулся к жизни. Пусть весь мир узнает: Аинз Оал Гоун больше не Король Колдунов. Отныне я — Ангел, Властелин Жизни и Смерти. И пусть все трепещут, ибо я жив, и я чувствую, и я не остановлюсь ни перед чем. Я видел бездну — и вернулся. Я был мёртв — и воскрес. И теперь я принесу этот мир к своим ногам.

Зал содрогнулся от рёва одобрения, и в этом рёве было что-то первобытное, что-то, что шло не от разума, а от самого естества. Стражи упали на колени, их голоса слились в едином порыве, и этот порыв был подобен молитве. Альбедо, всё ещё держа его руку, улыбалась сквозь слёзы, и в её золотых глазах горел огонь преданности и любви, который теперь был навеки скреплён этой минутой. Демиург, стоя в стороне, тихо произнёс, и его голос был полон холодного удовлетворения:

— Какая великолепная сцена. Владыка превзошёл сам себя. Теперь у нас есть не просто правитель. У нас есть бог.

Башня Вавилона. Зал Звезды. Ночь

Ред стоял у окна, глядя на море, чёрное, как чернила, когда зеркало связи ожило. В его поверхности возникло лицо Аинза — но не прежнего, костяного, а новое. Бледное, аристократическое, с горящими багровым огнём глазами и длинными чёрными волосами, в которых пробивалась серебристая седина. За его спиной виднелись огромные чёрные крылья, сложенные, но готовые в любой момент расправиться, и от них веяло холодом даже через зеркало.

— Ред.

— Аинз. — Ред улыбнулся, но улыбка его была сдержанной, оценивающей. — Вижу, ты не терял времени даром. Ангел. Это тебе идёт.

— Да, — Аинз улыбнулся в ответ, и эта улыбка была живой, настоящей, но в ней таилось что-то хищное, что-то, чего не было раньше. — Я снова чувствую. Вкус, запах, прикосновения. Я только что выпил бокал вина, Ред. Вина! Ты представляешь? Я не чувствовал вкуса вина с тех пор, как попал в этот мир. Это было... божественно. А затем я вышел на балкон и почувствовал ветер. Настоящий ветер. Он касался моего лица, моих волос, моих крыльев. Я стоял там и просто дышал. И ещё я чувствую голод. Не тот, что был раньше, — не жажду душ. Настоящий голод. Я хочу есть. Я хочу пить. Я хочу жить.

— Я рад за тебя, сосед. — Ред помолчал, вглядываясь в лицо друга. — Ты выглядишь... иначе. Не просто живым. Ты выглядишь опасным.

— Я опасен, — просто ответил Аинз, и в его голосе не было ни хвастовства, ни угрозы. Только констатация факта. — Теперь я опасен вдвойне. Потому что я жив. И у меня есть то, ради чего стоит жить. Я в долгу перед тобой, Ред. В вечном долгу.

— Сочтёмся. Ты готов к Роблу?

— Готов. .

— Тогда выступаем, как и планировали, через неделю. Война продолжается.

— Да. Война продолжается. И теперь я буду сражаться в ней живым. И горе тем, кто встанет у меня на пути.

Зеркало погасло. Ред ещё некоторое время стоял у окна, глядя на море, и прошептал:

— Удачи, сосед. Ты заслужил. И да помогут тебе твои новые крылья.

Конец двадцать шестой главы.

Глава 27

Глава двадцать седьмая: Хроники падения

Из военных хроник генерала Этьена де Монфора, верховного командующего армией Святого Королевства Робл

Я пишу эти строки в осаждённой столице, при свете масляной лампы, которая чадит и мигает, словно сама боится того, что происходит за стенами. За окном слышен далёкий гул — это полулюди снова идут на штурм. Я уже привык к этому звуку. Он стал таким же обычным, как звон колоколов к вечерне, как крики чаек над портом. Только вместо чаек теперь кричат раненые. И колокола звонят не к молитве, а к обороне.

Я не знаю, прочтёт ли кто-нибудь эти записи. Возможно, через неделю от нашего королевства не останется ничего, кроме пепла и воспоминаний. Возможно, эти хроники станут единственным свидетельством того, что мы сражались. Пусть будущие поколения знают: мы сделали всё, что могли. Мы дрались до последнего. Мы не сдались.

Всё началось три месяца назад. Полулюди, которых мы всегда считали разрозненными племенами, способными лишь на мелкие набеги, внезапно объединились. Мы не знаем, как им это удалось, — наши разведчики так и не вернулись, чтобы рассказать. Но факт остаётся фактом: однажды утром на восточном горизонте появилась армия. Не орда — именно армия, организованная, дисциплинированная, ведомая единой волей. Колонны бафолков, зоастий, кинжальников, армотов, кабенов и ещё десятка племён, чьи названия я узнал позже от пленных, шли ровными рядами, подчиняясь сигналам рогов и барабанов. Они не бросались в бой очертя голову, как дикари, — они маневрировали, охватывали фланги, устраивали засады. Это была армия. И она была ужасна.

Их вёл демон. Ялдаваоф — так его называют полулюди. Я видел его однажды, издалека, и этого хватило, чтобы понять: мы столкнулись с силой, превосходящей всё, что знало наше королевство. Он был огромен, выше трёх метров, от него исходила такая аура ужаса, что даже самые храбрые воины бледнели и отводили взгляд. Голос его, когда он говорил, звучал как погребальный колокол. Земля дрожала под его шагами. Я видел, как он одним движением руки обратил в бегство целый полк. Я видел, как его магия разрывала людей на части. Это не просто демон — это воплощение смерти.

Первое сражение произошло у Великой Стены. Мы выставили двадцать тысяч — всё, что смогли собрать за две недели. Они выставили больше ста тысяч. Битва длилась три дня, и я до сих пор просыпаюсь в холодном поту, вспоминая её. Они не пытались обойти нас — они шли прямо на стены, волна за волной, не считаясь с потерями. Мы убивали их сотнями, тысячами, но на место каждого убитого вставало двое новых. К концу третьего дня Стена пала, и мы потеряли почти половину армии.

Это было только начало.

Теперь я знаю их расы. Я изучил их, как изучают болезнь, чтобы понять, как с ней бороться. Бафолки — рогатые зверолюди, их мускулистые тела покрыты грубой шерстью, а из козлиных и бычьих морд вырывается пар. Они идут в первых рядах, вооружённые тяжёлыми копьями и щитами из дублёной кожи. Их дисциплина поражает — они держат строй, как лучшие гвардейцы. Зоастии — иное. Это хищные твари, у которых верхняя половина тела напоминает человеческую, а нижняя — звериную: львиную, пантерью, волчью. Они быстры, как молнии, и их когти рвут сталь, словно бумагу. Они атакуют фланги, прорываются в тыл, сеют панику. Кинжальники — насекомоподобные создания, их хитин блестит на солнце, а конечности остры, как бритвы. Они не знают страха и не чувствуют боли — они просто идут вперёд, пока не изрубят всё на своём пути. Армоты — крысоподобные твари, мелкие, юркие, их укусы ядовиты, и я видел, как люди умирали в мучениях через час после ранения. Кабены — массивные, с бугристой кожей, похожей на камень, их дубины крушат черепа. Бури-ун — странные существа, отдалённо напоминающие людей, но с серой, как могильная земля, кожей и глазами, горящими жёлтым. Они — маги, шаманы, они насылают проклятия и призывают тёмных духов. И это лишь часть. Есть ещё гиганты, морозные и лесные, чьи шаги сотрясают землю, есть тролли, чьи раны затягиваются на глазах, есть огры, вырывающие деревья с корнем. И все они подчиняются одному.

Мы проигрываем. Мы проигрываем уже три месяца. Города падают один за другим, и я записываю их имена, чтобы не забыть.

Из дневника капитана Маркуса Вальера, второго командира Восточного легиона, найденного в руинах полевого лагеря под Лантерном

Восьмой день после падения Стены. Генерал де Монфор отвёл остатки армии к Лантерну — первому городу на пути полулюдей. Мы надеялись, что его стены дадут нам время перегруппироваться, собрать резервы, может быть, дождаться помощи с юга. Мы ошиблись.

Полулюди шли за нами по пятам. Их авангард — бафолки, рогатые зверолюди, чья выносливость не знает равных, — настиг нас на переправе через реку Лис. Это была бойня, а не битва. Мы потеряли арьергард почти полностью: три сотни человек, многие из которых были моими друзьями, остались лежать на том берегу. Я до сих пор слышу их крики, когда зоастии, прорвавшиеся сквозь строй, рвали их на части. Только магический барьер, поставленный магами из Великого Визиса, позволил нам оторваться. Я видел, как один из магов — молодой парень, едва ли старше двадцати, имени не помню, — упал, когда его силы иссякли. Его тело осталось на мосту, и я не смог его вытащить.

В Лантерне нас ждал гарнизон — три тысячи ополченцев, никогда не державших оружия. Они смотрели на нас с надеждой, как на спасителей. Когда мы вошли в город, покрытые грязью и кровью, они расступились, и я видел страх в их глазах. Мы рассказали, что произошло. Они не поверили. Им казалось, что мы преувеличиваем, что такого не может быть. Старый сержант, командовавший гарнизоном, даже рассмеялся. Он перестал смеяться на следующее утро.

Полулюди подошли на рассвете. Они не стали атаковать сразу — они окружили город и начали осаду. Я наблюдал за ними со стены и чувствовал, как холод заползает под доспехи. Их лагерь раскинулся на много лиг, и каждое утро к нему подходили новые отряды. Зоастии, чьи звериные тела лоснились от утренней росы. Кинжальники, чей хитин трещал, когда они двигались. Армоты, шнырявшие вокруг, словно стаи крыс. Гиганты — их было всего несколько, но каждый из них возвышался над деревьями, и их дыхание вырывалось облаками пара. Я видел шаманов — бури-ун, они стояли на холме и проводили какой-то ритуал, их пение доносилось до стен, и от него кровь стыла в жилах.

На пятый день они пошли на штурм.

Я командовал обороной восточной стены. У меня было около восьмисот человек — ополченцы, в основном, никогда не державшие оружия до этой войны. Я раздал им копья, показал, как держать щит, как стоять в строю. Они слушали меня, и в их глазах был ужас, но они не бежали. Мы сражались как могли. Мы лили кипящее масло на головы бафолков, карабкавшихся по лестницам. Мы сбрасывали лестницы баграми, рубили крючья, которыми кинжальники цеплялись за зубцы. Лучники осыпали врагов стрелами, и я видел, как падают зоастии, как воют армоты, как корчатся в агонии кабены. Мы убивали их. Много убивали. Но на место каждого убитого вставало двое новых.

К полудню они прорвались на западную стену. Тролль — огромный, серый, с дубиной размером с дерево — разнёс ворота. Я слышал этот грохот даже на другом конце города. Мы отступили в цитадель, теряя людей на каждом шагу. Улицы Лантерна, ещё вчера полные жизни, превратились в поле боя. Я видел, как женщина с ребёнком на руках бежала через площадь, и как зоастия настигла её одним прыжком. Я не успел ничего сделать.

К вечеру из трёх тысяч гарнизона в живых осталось меньше пятисот. Полулюди потеряли впятеро больше, но им было всё равно. Они оттаскивали тела от стен и готовились к новому штурму. Я видел их погребальные костры — они горели всю ночь, и дым застилал звёзды. Лантерн пал на следующее утро. Я выжил чудом — меня, раненого в плечо и ногу, вытащили из-под завала мои люди и эвакуировали с последним отрядом, который прорывался через восточные ворота. Генерал сказал, что я нужен ему живым. Не знаю, зачем. Я уже ни на что не годен. Моя рука не поднимается, чтобы держать меч. Но я могу писать. И я пишу, чтобы те, кто придёт после нас, знали.

Из записей начальника городской стражи Бель-Ривы, магистра Жана дю Лак, обнаруженных в подвале разрушенной ратуши

Бель-Рива — мой город. Я служил ему тридцать лет, мальчишкой вступил в стражу, потом стал сержантом, капитаном, магистром. Я знаю здесь каждый камень, каждую улицу, каждое лицо. И я не собирался отдавать его без боя.

После падения Лантерна генерал де Монфор приказал эвакуировать всех, кто мог бежать. Мы вывезли женщин, детей, стариков — колонны беженцев потянулись на запад, подальше от войны. Остались только те, кто мог держать оружие, и те, кто отказался уходить. Я остался с последними. Мой сын — ему всего шестнадцать, он только начал учиться фехтованию — тоже остался. Я пытался отослать его с беженцами, но он упёрся, как мул, и сказал, что хочет быть похожим на отца. Лучше бы он меня ненавидел.

Полулюди подошли через неделю. Их армия была больше той, что взяла Лантерн, — к основным силам присоединились гиганты, морозные и лесные. Я впервые увидел их с башни: огромные, выше городских стен, они шагали медленно, и земля дрожала под их ногами. У морозных гигантов кожа была синевато-белой, и из их ртов вырывались облака ледяного тумана. Лесные гиганты были покрыты мхом и лишайником, их глаза горели зелёным, а в волосах гнездились птицы. Наши лучники стреляли, но стрелы отскакивали от их шкур, как от камня. Я видел, как один из морозных гигантов схватил человека и раздавил в кулаке, словно спелую ягоду. Кровь брызнула на его лицо, и он улыбнулся.

Они пошли на штурм на рассвете второго дня, не дожидаясь осадных машин. Гиганты просто подошли к стенам и начали крушить их руками. Камень крошился, башни падали, люди кричали. Я видел, как рухнула северная башня, где держали оборону мои лучшие сержанты, — они все погибли под обломками. Мы попытались контратаковать — я лично повёл отряд к пролому, надеясь задержать врага, пока горожане баррикадируют улицы. Но нас встретили кинжальники, их конечности сверкали, словно косы, и мы потеряли треть людей за минуту. Я сам получил удар в бок, но доспех выдержал.

Я сражался на стене, когда увидел своего сына. Он лежал у бойницы, пронзённый копьём бафолка, и его глаза были открыты. Я не успел даже подойти к нему — взрыв, магия шаманов-бури-ун, отбросил меня к противоположной стене. Когда я поднялся, его уже не было — только пятно крови на камнях.

Бель-Рива пала за три дня. Мы держались до последнего, но против гигантов у нас не было шансов. Когда цитадель рухнула, я забаррикадировался в подвале ратуши и пишу эти строки. Я слышу, как наверху кричат и умирают мои люди. Я слышу, как рушатся стены. Скоро они придут и за мной. Я не боюсь. Я уже мёртв.

Если кто-то найдёт эти записи — передайте генералу де Монфору, что Бель-Рива держалась до конца. И что я гордился служить под его началом.

P.S. Полулюди потеряли здесь целую армию. Но их слишком много. Слишком много.

Из устного рассказа Горана Чёрный Шрам, главы наёмничьего отряда «Свободные Клинки», записанного в таверне Порт-Дюна через неделю после падения Эрмонвиля

Мы пришли в Эрмонвиль, когда город уже был обречён. Нас нанял магистрат — заплатили золотом, хорошим золотом, и мы согласились. Триста клинков, лучшие наёмники, каких можно найти к югу от гор. Мы думали, что справимся. Мы ошибались.

Эрмонвиль был красивым городом — белые стены, увитые плющом, храмы с мраморными колоннами, фонтаны на площадях, где играли дети. Мы вошли туда вечером, и магистрат устроил нам пир — они верили, что мы их спасём. Мы пили вино, ели жареное мясо, смеялись. А наутро увидели их.

Полулюди стояли лагерем в миле от стен, и их было столько, что глаза отказывались верить. Я прошёл не одну войну — был и в степях против орков, и в горах против гоблинов, и на побережье против пиратов, — но такого не видел никогда. Море тел. Море клыков, когтей, голодных глаз. И над всем этим — огромная фигура в чёрных доспехах, стоявшая на холме. Ялдаваоф. Я не видел его лица, но почувствовал его взгляд. От него веяло такой силой, что у меня, старого вояки, затряслись колени. Я видел, как самые храбрые из моих людей отводили глаза и крестились.

Первый штурм мы отбили. Мои ребята работали чисто — мы вышли через малые ворота и ударили им во фланг, когда они лезли на стены. Бафолки не ожидали атаки с тыла — их строй смешался, и мы положили сотни три, не меньше. Я лично зарубил десяток этих рогатых тварей, мой топор раскроил череп одному из них, и кровь брызнула мне в лицо — горячая, вонючая. Зоастии бежали от нас, как крысы, их звериные лапы скользили по булыжникам. Я думал, что мы выигрываем. Я был дураком.

На второй день они подтянули гигантов и троллей. Гиганты — морозные, с ледяными бородами, и лесные, покрытые мхом, — швыряли в стены каменные глыбы, каждая размером с телегу. Одна такая глыба попала в казарму, где спали мои люди. Десять человек погибли на месте — их просто раздавило в лепёшку. Тролли лезли на стены, не обращая внимания на стрелы. Мы рубили их, кололи, жгли маслом — а они всё лезли и лезли. Я видел, как одному троллю отрубили руку, а он продолжал карабкаться, и культя тут же начала отрастать — новая кость, новые мышцы, новая кожа. Это было омерзительно.

На третий день стены рухнули. Лесной гигант — самый большой из них, с глазами, горящими зелёным, и рогами, увитыми плющом, — проломил восточную башню и ворвался в город. Мы попытались его остановить. Я лично всадил ему в ногу два арбалетных болта — они вошли по самое оперение, — а потом отсёк пальцы на левой руке. Он даже не заметил. Он раздавил троих моих людей и пошёл дальше, круша дома и давя всех, кто попадался на пути.

Мы отступили к порту. Там ещё держался гарнизон — гвардейцы Эрмонвиля, которые отказались бежать. Мы заняли оборону в пакгаузе у причалов и отбивались почти сутки. Полулюди лезли в окна, ломали двери, прорывались через крышу. Кинжальники, их насекомые тела блестели в свете пожаров, пробирались в щели и убивали моих людей одного за другим. Армоты, крысоподобные твари, кусали нас, и укушенные умирали в мучениях — их тела чернели и распухали. Мы убивали их десятками. Мои ребята гибли один за другим.

Из трёхсот наёмников в живых осталось сорок. Мы ушли на последнем корабле, когда порт уже горел. Я стоял на палубе и смотрел, как Эрмонвиль умирает. Из города доносились крики, взрывы, рёв гигантов. И я думал: «За что? За что они так с нами?»

Мы потеряли всё. Мы потеряли друзей, братьев, честь. Но мы выжили. И теперь я знаю одно: если кто-то сможет остановить этих тварей, он будет не человеком. Он будет богом. Или демоном. Мне всё равно. Я просто хочу, чтобы они горели в аду.

P.S. Говорят, с юга идёт помощь. Говорят, какие-то новые государства — Колдовское Королевство и Вавилон — прислали армии. Я не знаю, правда ли это. Но если правда, то они успеют как раз к похоронам. Потому что полулюди уже у стен Порт-Люмьера.

Из военных хроник генерала Этьена де Монфора (продолжение)

Сегодня пришло письмо от Святой Королевы. Она спрашивает, сколько ещё мы продержимся. Я не знаю, что ей ответить.

Лантерн пал. Бель-Рива пала. Эрмонвиль пал. Порт-Дюн ещё держится, но его осада началась три дня назад, и я не уверен, что гарнизон продержится больше недели. Порт-Люмьер — последний северный порт, который ещё не атакован, но разведчики докладывают: армия полулюдей движется к нему. Они будут там через несколько дней. Если Порт-Люмьер падёт, мы потеряем последнюю связь с морем. Мы останемся отрезанными от всего мира.

Наши союзники молчат. Империя Бахарут не отвечает на письма — говорят, у них теперь новый хозяин, Колдовское Королевство, и им не до нас. Теократия прислала вежливый отказ — они молятся за нас, но не пришлют ни одного солдата. Ре-Эстиз, с которым у нас был договор о взаимопомощи, не может выделить войска — у них свои проблемы на границе со степью. Мы остались одни.

Но есть слухи. Гонцы, прибывшие с юга, говорят о двух новых государствах, которые появились на карте за последний год. Колдовское Королевство — им правит некто Аинз Оал Гоун, магический тиран, подчинивший Империю Бахарут. И Вавилон — государство, которое возникло на месте бывшего Альянса Городов и которым правит Владыка Ред. Говорят, у них огромные армии. Говорят, они уже разбили орду степняков. Говорят, они идут на помощь.

Я не знаю, правда ли это. Слухи в осаждённом городе — как вода в пустыне: чем больше пьёшь, тем сильнее жажда. Но даже если это правда — даже если они придут и спасут нас — цена будет огромной. Королева уже говорила об этом. Чтобы заплатить за помощь, нам придётся отдать часть наших земель. Возможно, большую часть. Три северных города и два порта — это только то, что просит Вавилон. Колдовское Королевство, вероятно, потребует не меньше. Юг, возможно. Или центр.

Это означает конец Святого Королевства в том виде, в каком мы его знали. Мы станем вассалами. Данниками. Марионетками. Но это лучше, чем полное уничтожение. Полулюди не оставляют пленных. Они не берут дань. Они просто убивают.

Я молюсь, чтобы слухи оказались правдой. Я молюсь, чтобы помощь пришла до того, как падёт Порт-Люмьер. Потому что если он падёт — столица останется одна, и тогда нас ничто не спасёт.

Сегодня я получил донесение из Порт-Дюна. Город ещё держится, но его стены трещат. Комендант пишет, что у них кончаются припасы, а маги истощены. Он просит подкреплений. Мне нечего ему послать. Я могу только молиться.

А полулюди всё идут. Их армия кажется бесконечной. Мы убиваем их — мы положили их впятеро больше, чем потеряли сами, — но им всё равно. Их волны накатывают снова и снова, и с каждым разом нас становится меньше. Я смотрю на своих солдат — измученных, голодных, перевязанных грязными бинтами, — и не знаю, сколько ещё они продержатся. Они сражаются, потому что больше ничего не умеют. Они сражаются, потому что за их спинами — столица, их семьи, их дома. И они знают: если они проиграют, всё это исчезнет.

Я слышал, что армия Вавилона уже грузится на корабли. Я слышал, что Колдовское Королевство стягивает силы к восточным перевалам. Но я не знаю, сколько времени займёт их путь. День? Неделю? Месяц? К тому времени от нас может ничего не остаться.

Пусть эти записи сохранятся. Пусть те, кто придёт после, знают: мы сделали всё, что могли. Мы сражались до последнего. Мы не сдались.

Конец двадцать седьмой главы.

Глава 28

Глава двадцать восьмая: Огненный горизонт

Порт-Люмьер. Берег. Утро

Море было спокойным, неестественно спокойным, словно сама природа затаила дыхание перед тем, что должно было произойти. Лёгкий утренний туман стелился над водой, цепляясь за мачты рыбацких баркасов, брошенных у причалов, и в этом тумане чудилось что-то зловещее — не просто погодное явление, а предзнаменование. Порт-Люмьер, ещё недавно полный жизни — криков чаек, скрипа снастей, говора купцов, — теперь замер в ожидании. Горожане, те немногие, кто не успел бежать, заперлись в домах и молились, и их молитвы были тихими, отчаянными, полными страха. Гарнизон — около двух тысяч ополченцев и наёмников, собранных со всей округи, — занял стены, глядя на восток, откуда должна была прийти армия полулюдей. Все знали, что это конец. Все готовились умереть.

На дальнем конце гавани, у маяка, стоял генерал Этьен де Монфор. Он прибыл в порт всего день назад, оставив столицу на своего заместителя, и теперь лично руководил обороной. Его доспехи, некогда сиявшие, были покрыты вмятинами и засохшей кровью — он не снимал их уже много дней. Лицо генерала, обветренное и изрезанное морщинами, выражало мрачную решимость. Рядом с ним находились несколько офицеров, и все они смотрели на восток, где над холмами уже поднимались дымы — армия полулюдей жгла деревни на подходе. Разведчики докладывали, что авангард противника достигнет стен к полудню.

— Сколько у нас времени? — спросил генерал, не оборачиваясь.

— Час, может, два, — ответил капитан, чьё лицо было серым от усталости. — Они идут быстро. Гиганты в авангарде. Мы не удержим стены, генерал. Вы же знаете.

— Знаю, — сухо ответил де Монфор. — Но мы попытаемся.

Он уже открыл рот, чтобы отдать новый приказ, когда один из дозорных, стоявший на стене у маяка, вдруг закричал — не от страха, а от изумления. Его голос разнёсся над гаванью, заставляя всех обернуться:

— Корабль! Один корабль на горизонте!

Все, кто был на стенах и на причалах, обернулись к морю. Утренний туман, ещё не успевший рассеяться, скрывал горизонт, но в его глубине действительно можно было различить тень — одинокий силуэт, приближающийся с юга. Генерал де Монфор схватил подзорную трубу и поднёс к глазу. То, что он увидел, заставило его сердце пропустить удар.

Это была галера. Огромная, чёрная, с высокими бортами и фиолетовым символом на парусе. Она шла впереди, словно разведчик, и её нос разрезал волны с уверенностью хищника. На палубе, ровными шеренгами, стояли воины в серых доспехах — безмолвные, неподвижные, словно статуи.

— Это всего лишь один корабль, — пробормотал кто-то из офицеров. — Один. Что он может?

Но генерал не ответил. Он продолжал смотреть. И вдруг из тумана, слева и справа от первой галеры, начали появляться новые тени. Сначала две. Затем пять. Затем десять. А затем туман словно разорвался, и взгляду открылась картина, от которой захватывало дух.

Это была армада. Десятки, сотни кораблей — галеры, бригантины, переоборудованные торговые суда, усиленные гномьей бронёй, — шли ровным строем, рассекая волны. Их паруса, чёрные с фиолетовым символом Хаоса, надувались под утренним ветром, и казалось, что само небо затянуло этим символом — символом новой эры, нового порядка. На носах кораблей стояли баллисты и катапульты, готовые к бою. На палубах, плечом к плечу, выстроились серые стражи — тысячи безмолвных воинов в одинаковых доспехах, с копьями наперевес. За ними, на транспортах, ждали наёмники — единая армия, подчинявшаяся напрямую Вавилону: закалённые в битвах ветераны, прошедшие через горнило войны с ордой и подавление мятежей, их доспехи были украшены знаком Хаоса, их оружие выковано гномами Торина. Рядом с ними стояли ополченцы из городов Единого Государства — Арвина, Беппо Алло, Франклина, Карнассуса, — их лица были полны решимости, их руки сжимали копья и мечи. Маги в синих, зелёных и красных мантиях занимали позиции у мачт, готовые обрушить на врага всю свою мощь. Гномы Торина, приземистые и кряжистые, управляли баллистами и катапультами, проверяя натяжение тетив и укладывая каменные ядра и горшки с зажигательной смесью.

А на флагманской галере, впереди всего строя, развевалось огромное знамя — чёрное поле с фиолетовым символом Хаоса. И под этим знаменем, на носу корабля, стоял он — Владыка Ред, в тёмном плаще, с книгой на поясе, мерцавшей фиолетовым. Его волосы развевались на ветру, а глаза, янтарные и холодные, смотрели на берег, где уже собиралась армия врага.

— Кто это? — прошептал кто-то из офицеров. — Империя? Теократия?

— Нет, — ответил де Монфор, и его голос дрогнул от надежды. — Это Вавилон. Они пришли.

Крик, раздавшийся со стен, был полон не страха — ликования. Солдаты, ещё минуту назад готовившиеся к смерти, кричали, обнимали друг друга, размахивали оружием. Они узнали эти знамёна. Они слышали слухи. И теперь, видя армаду своими глазами, они поверили: помощь пришла.

Армия полулюдей. Лагерь у холмов

В лагере полулюдей тоже заметили корабли. Дозорные на холмах, бафолки с их острым зрением, первыми увидели одинокую галеру, вынырнувшую из тумана. Они закричали, забили в барабаны, и вскоре весь лагерь пришёл в движение. Полулюди высыпали из шатров, хватаясь за оружие. Многие из них никогда не видели такого количества кораблей и, когда из тумана начали появляться всё новые и новые суда, приняли их за подкрепление — за своих, пришедших с моря. Зоастии выли от радости, армоты визжали, размахивая копьями. Даже гиганты, возвышавшиеся над лагерем, повернули головы к морю и издали низкий гул, похожий на одобрение.

Но командиры полулюдей — бафолк по имени Базау и старая шаманка-бури-ун, чьё имя не мог выговорить ни один человеческий язык, — стояли на холме и смотрели на приближающуюся армаду. Шаманка, чьи глаза горели жёлтым огнём, долго всматривалась в паруса, в символы на них, в строй кораблей. Её лицо, изрезанное ритуальными шрамами, было неподвижно. Затем она покачала головой.

— Это не наши, — проскрипела она. — Это враги. Готовьтесь к бою.

Базау, огромный рогатый зверолюд с бычьей мордой, взревел, отдавая приказы. Его голос, низкий и раскатистый, разнёсся над лагерем, и полулюди начали перестраиваться, разворачиваясь от стен города к берегу. Большая часть армии — десятки тысяч бафолков, зоастий, кинжальников, армотов, кабенов, — двинулась к пляжу, чтобы встретить врага на подходе. Гиганты и тролли, самые сильные из воинов, заняли позиции в первых рядах, готовые смять любого, кто осмелится высадиться. Шаманы и маги — бури-ун с их тёмными заклинаниями, кабены с их бугристой кожей, светящейся в такт магии, — поднялись на холмы, чтобы обрушить магию на корабли. Их были не десятки — сотни. Целая армия магов, собранная со всех племён холмов Абелион, выстроилась на гребнях, и их ауры сливались в единое море тьмы, которое колыхалось и пульсировало, готовое излиться на врага.

Они не боялись. Они были уверены в своей силе. Их было больше ста тысяч, и они не знали поражений. Они думали, что этот флот — лишь очередная жертва.

Они ошибались.

Флагманская галера «Владыка Хаоса». Нос корабля

Ред стоял на носу флагмана, глядя на берег. Ветер трепал его тёмный плащ, книга на поясе мерцала фиолетовым. Рядом с ним находились Артур Пендрагон, Сильва, Ланселот, Торин Громовой Молот и Алиса. Позади, на палубах, выстроились рыцари Камелота — пятьдесят всадников в полном боевом облачении, чьи мифриловые доспехи были закопчены сажей. За ними, на транспортах, ждали серые стражи — тысячи безмолвных воинов, готовых высадиться на берег. На других кораблях стояли наёмники Вавилона, ополченцы, маги — вся мощь Единого Государства, собранная в единый кулак.

Ред смотрел на холмы, где собиралась армия вражеских магов. Он чувствовал их ауры — сотни, может быть, больше. Они были сильны, эти шаманы и колдуны, пропитанные тёмной магией и жертвоприношениями. Но он был сильнее. Он был Магом Хаоса, победителем Турнира Сильнейших, и он не боялся.

— Они стягивают магов на холмы, — заметил Артур, вглядываясь вдаль. — Их там сотни.

— Вижу, — ответил Ред. — Это хорошо. Чем больше их соберётся в одном месте, тем быстрее я с ними покончу. Всю магическую мощь врага я беру на себя. Вы же, — он обернулся к командирам, — займётесь пехотой. Как только я подавлю их магов, начинайте высадку.

— В одиночку? — переспросил Торин. — Против сотен?

— Я не один, — ответил Ред, и его книга вспыхнула ярче. — Со мной Хаос.

Он поднял руку, и сигнальные флаги взметнулись на мачтах. На всех кораблях маги — тридцать лучших чародеев из Великого Визиса, усиленные десятью личами Морвена, — заняли позиции, но их задачей была не атака, а защита флота. Основной удар должен был нанести Ред.

— Алиса, — произнёс он, — прикрой корабли. Я займусь холмами.

— Будет исполнено, Хозяин, — ответила она, и её посох засиял, создавая вокруг флагмана многослойный магический барьер.

Ред спрыгнул с носа галеры на воду — и пошёл по волнам, словно по твёрдой земле. Его сапоги касались поверхности моря, оставляя за собой расходящиеся круги, и в этих кругах вода на мгновение становилась фиолетовой. Он шёл к берегу, и его аура разгоралась всё ярче, пока не стала видимой — огромный, пульсирующий кокон из пурпурного, чёрного и белого света.

Магическая дуэль

Шаманы на холмах заметили его сразу. Одинокую фигуру, идущую по воде, невозможно было не заметить. Они закричали, запели, забили в бубны, и их магия, тёмная и густая, как смола, начала собираться в единый поток. Сотни заклинаний — проклятий, призывов духов, чёрных молний, волн увядания, огненных стрел, ледяных копий, — сорвались с холмов и устремились к Реду. Это был залп такой силы, что даже воздух закричал, разрываемый на части. Вода под ногами Реда закипела. Небо потемнело, закрытое тучей магической энергии.

Ред вскинул книгу. Её страницы вспыхнули, и вокруг него развернулось «Зеркало Хаоса» — не просто щит, а искажающая реальность сфера, которая не отражала заклинания, а поглощала их, перерабатывала и возвращала обратно в виде чистой хаотической энергии. Чёрные молнии, ударившие в зеркало, превратились в ослепительные белые лучи, которые рассёкли небо и обрушились на холмы, сметая десятки шаманов. Призрачные духи, посланные бури-ун, были поглощены зеркалом и вырвались обратно в виде огненных вихрей, которые закружились над холмами, пожирая всё на своём пути. Проклятия увядания, призванные кабенами, были искажены до неузнаваемости и обрушились на самих же кабенов, заставляя их кричать и рассыпаться в прах.

Но шаманы не сдавались. Их было слишком много. Они продолжали атаковать, и их магия, сливаясь в единый поток, давила на «Зеркало Хаоса», заставляя его трещать. Ред чувствовал это давление — оно было огромным, как приливная волна. Он стоял в центре бури, и его лицо, освещённое вспышками, оставалось спокойным.

— Достаточно, — произнёс он.

Он перевернул страницу книги, и его аура взорвалась. «Волна Хаоса» . Это была не просто магия. Это была сама суть Хаоса, облечённая в форму. Там, где проходила волна, реальность менялась: трава становилась стеклом, камни — водой, воздух — огнём. Шаманы, попавшие под волну, не умирали — они переставали существовать в привычном смысле. Некоторые превращались в камень, некоторые — в лёд, некоторые — в сгустки света, которые взрывались, ослепляя остальных. Некоторые просто исчезали, оставляя после себя лишь пустые мантии и посохи.

Волна ударила в холмы, и те содрогнулись. Сотни шаманов были сметены за секунды. Их магия, их духи, их проклятия — всё было поглощено Хаосом. Холмы, ещё минуту назад кишевшие врагами, превратились в выжженную пустошь, усеянную искажёнными останками.

Но даже это не уничтожило всех. Оставшиеся шаманы — те, кто стоял дальше, за гребнем, — продолжали сражаться. Их оставалось ещё несколько десятков, и они, охваченные яростью и отчаянием, обрушили на Реда последний, самый мощный залп. Тьма, собранная ими, ударила в «Зеркало Хаоса», и на этот раз зеркало треснуло. Ред покачнулся, но устоял. Его книга засияла ярче, и он вложил в заклинание всю свою силу.

«Копьё Хаоса» — не одно, а десятки, — сорвались с его пальцев и устремились к врагам. Каждое копьё нашло свою цель. Шаманы падали один за другим, их тела разрывались на части, их души уходили в бездну. Последний из них, старая шаманка-бури-ун, стояла на вершине холма, окружённая телами своих собратьев. Она подняла руки к небу и закричала — не от страха, а от ярости. Её последнее заклинание, призыв духа предка, сорвалось с её пальцев и устремилось к Реду. Но «Копьё Хаоса» было быстрее. Оно пробило её грудь, и она рухнула, так и не завершив заклинание.

Магическая дуэль закончилась. Холмы были усеяны телами. Ред опустил книгу и перевёл дыхание. Его аура всё ещё пульсировала, но он знал: теперь наступает черёд стали.

Он поднял руку, и с флагманской галеры протрубил рог — низкий, протяжный звук, разнёсшийся над водой. Корабли один за другим начали подходить к берегу. Сходни падали на песок, и по ним, ровными шеренгами, двинулась армия.

Высадка

Первыми на берег сошли рыцари Камелота. Пятьдесят всадников в сияющих мифриловых доспехах, закопчённых сажей, чтобы не блестеть на солнце. Их кони, подкованные гномами, ступали по песку, взрывая его копытами. Артур, впереди всех, поднял Экскалибур, и золотой свет клинка ослепил ближайших полулюдей, заставляя их отшатнуться. Ланселот, Гавейн, Персиваль, Тристан, Галахад — все они были здесь, и их мечи жаждали крови.

За рыцарями, сплошной стеной, двинулись серые стражи. Тысячи безмолвных воинов в одинаковых доспехах, с копьями наперевес. Они не кричали, не издавали боевых кличей — только ритмичный стук их шагов разносился над берегом. Их строй был идеален. Их лица были скрыты глухими шлемами. Они шли, как машина, и ничто не могло их остановить.

Следом, с других кораблей, высаживались наёмники Вавилона — единая армия, сплочённая под знаменем Хаоса. Закалённые в битвах ветераны, прошедшие через горнило войны с ордой и подавление мятежей, они двигались слаженно, как единый организм. Их командиры, опытные воины, выкрикивали приказы, и ряды наёмников перестраивались на ходу, готовясь к атаке. Ополченцы из городов Единого Государства — Арвина, Беппо Алло, Франклина, Карнассуса, — сражались рядом с ними, и их решимость не уступала опыту ветеранов.

Гномы Торина, высадившиеся с баллистами и катапультами, заняли позиции на флангах и продолжали обстреливать дальние ряды полулюдей, не давая им перестроиться. Каменные ядра и горящие снаряды летели над головами наступающих и обрушивались на врага, сея хаос и разрушение.

Полулюди встретили их рёвом. Бафолки, выстроившиеся в первую линию, ударили копьями о щиты и бросились вперёд. Зоастии, быстрые и гибкие, атаковали с флангов. Кинжальники, их конечности сверкали, словно косы, ринулись на серых стражей, надеясь прорвать строй. Гиганты, возвышавшиеся над полем боя, швырнули в наступающих каменные глыбы. Тролли, регенерируя раны, лезли вперёд, не считаясь с потерями.

Битва началась. И её масштаб превзошёл всё, что видел этот берег прежде.

Битва на берегу

Артур первым врубился в строй бафолков. Его Экскалибур рассёк рогатого зверолюда от плеча до пояса, и золотой свет клинка разметал ближайших врагов, словно ураган. Ланселот, его «Вихрь клинков», превратился в размытое серебристое кольцо, разрубавшее всё на своём пути, и там, где он проходил, оставались лишь разрубленные тела. Гавейн, «Непоколебимая стена», принял на щит удар тролля и ответил таким ударом меча, что тролль рухнул с разрубленной грудью. Персиваль, его «Священный удар», разил врагов, оставляя за собой дорожку из тел, и его меч сиял, словно факел во тьме. Тристан, оставшись в тылу, осыпал врагов стрелами, и каждая находила цель — глаз, горло, сердце.

Серые стражи ударили следом. Их копья, длинные и острые, вонзались в тела бафолков, пробивая щиты и доспехи. Зоастии, пытавшиеся атаковать с флангов, были встречены стеной щитов и отброшены — наёмники Вавилона держали фланги железной хваткой, не давая врагу прорваться. Кинжальники, прорвавшиеся сквозь первую линию, были окружены и изрублены — серые стражи и наёмники работали вместе, их мечи и копья находили цели. На место каждого павшего серого стража вставал новый, и стена продолжала двигаться вперёд, неумолимая, как прилив.

Гиганты представляли наибольшую угрозу. Лесной гигант, покрытый мхом, размахивал вырванным с корнем деревом, сметая целые шеренги. Морозный гигант, с ледяной бородой, топтал серых стражей, и его дыхание замораживало всё вокруг, превращая людей в ледяные статуи. Ред, увидев это, телепортировался прямо в гущу схватки. Его книга вспыхнула, и «Копьё Хаоса» ударило в грудь лесного гиганта. Тот взревел, но не упал — его тело, пропитанное магией, сопротивлялось. Ред повторил заклинание — на этот раз сфокусированное, усиленное яростью. Копьё пробило грудь гиганта, и тот рухнул, подминая под себя десятки кинжальников.

Сильва, прорубавшаяся сквозь толпу зоастий, достигла морозного гиганта. Её двуручный меч рассёк ледяную плоть, и гигант закричал — звук, похожий на треск ломающегося ледника. Она нанесла ещё один удар, и ещё, и ещё, пока гигант не рухнул на колени, а затем — лицом в песок, подняв тучу брызг.

Битва кипела по всему берегу. Полулюди, зажатые между морем и стенами Порт-Люмьера, сражались отчаянно, но их ряды таяли. Рыцари Камелота, серые стражи, наёмники Вавилона, ополченцы — все они теснили врага, шаг за шагом, копьё за копьём. Бафолки, лишённые своих гигантов и магов, начали отступать. Зоастии бежали, бросая оружие. Кинжальники, самые упорные, продолжали сражаться, но их было слишком мало. Армоты, крысоподобные твари, разбегались, прячась в расщелинах скал. Армия полулюдей, ещё утром казавшаяся непобедимой, превратилась в беспорядочную толпу, которую добивали без жалости.

К полудню всё было кончено. Берег был усеян телами. Песок пропитался кровью, и волны, набегавшие на пляж, окрашивались в алый цвет. Полулюди потеряли здесь почти весь свой авангард — десятки тысяч убитых и раненых. Остатки их армии отступили к холмам, преследуемые серыми стражами и наёмниками.

Ред стоял на берегу, глядя на поле боя. Его плащ был забрызган кровью, но сам он не получил ни царапины. Алиса подошла к нему.

— Порт-Люмьер спасён, Хозяин. Горожане открывают ворота. Генерал де Монфор просит аудиенции.

— Пусть подождёт, — ответил он. — Сначала мы закончим здесь. Основные силы полулюдей ещё впереди. Армия Аинза должна ударить с востока. Мы продолжим наступление.

Он повернулся к Артуру.

— Собирай рыцарей. Мы идём дальше. Война ещё не закончена.

Артур кивнул, вытирая Экскалибур о плащ убитого бафолка.

— Как прикажете, Владыка.

Конец двадцать восьмой главы.

Глава 29

Глава двадцать девятая: Пламя и кости

Порт-Люмьер. После битвы

Битва закончилась, но море ещё долго выбрасывало на берег тела. Волны, окрашенные алым, накатывали на песок и отступали, оставляя за собой обломки доспехов, сломанное оружие и мёртвых — тех, кого унесло отливом. Чайки, обычно крикливые и жадные, молчали. Они кружили над берегом, но не решались опуститься — слишком много было людей, слишком много движения, слишком много скорби.

Порт-Люмьер, ещё вчера готовившийся к смерти, теперь был полон жизни. Горожане высыпали на улицы, обнимали солдат, плакали от радости. Ворота, которые должны были пасть под ударами гигантов, стояли открытыми. На стенах, ещё недавно усеянных защитниками, развевались новые флаги — чёрные с фиолетовым символом Хаоса. Рядом с ними, как дань уважения, оставили и флаг Святого Королевства — белое солнце на синем поле. Два знамени, два государства, два мира, которые отныне были связаны кровью.

На берегу кипела работа. Серые стражи, всё такие же безмолвные, собирали тела — своих и чужих. Они не различали их. Смерть уравнивала всех. Павших воинов Вавилона укладывали рядами на песчаном холме, подальше от прибоя, чтобы позже похоронить с почестями. Их было много — слишком много для первой битвы. Серые доспехи, пробитые копьями и когтями, блестели на солнце. Ополченцы и наёмники, выжившие в мясорубке, помогали стражам, и их лица были мрачны. Они знали: это только начало.

Тела полулюдей стаскивали в огромные кучи за линией дюн. Гномы Торина, привыкшие к тяжёлой работе, управляли волами, которые тащили брёвна для погребальных костров. Генерал де Монфор лично распорядился, чтобы врагов похоронили, а не оставили гнить на берегу. Это было не только данью уважения к павшим — это было необходимостью. Разлагающиеся тела могли вызвать болезни. Огромные погребальные костры зажглись, когда солнце начало клониться к закату. Дым поднимался к небу, густой и чёрный, и ветер уносил его в море. Пахло горелой плотью и смолой. Солдаты стояли у костров, глядя в огонь, и никто не говорил. Слова были не нужны.

Генерал де Монфор обходил ряды павших. Он останавливался у каждого тела, склонял голову и шёл дальше. Его лицо, осунувшееся и серое, выражало глубокую скорбь. Он знал многих из этих людей лично. Он помнил, как они присягали королевству, как смеялись у костров, как мечтали вернуться домой. Теперь они лежали на песке, и их глаза были закрыты навсегда. Ред подошёл к нему, когда генерал остановился у тела молодого ополченца — почти мальчишки, чьё лицо ещё не знало бритвы. Грудь юноши была пробита копьём бафолка.

— Вы знали его? — спросил Ред.

— Нет, — ответил генерал, не оборачиваясь. — Но я знаю таких, как он. Они приходят на каждую войну. Молодые, глупые, храбрые. Они думают, что война — это слава. А потом лежат на песке, и их матери плачут. — Он помолчал. — Я устал от этого, Владыка Ред. Я устал хоронить своих солдат.

— Война скоро закончится, — сказал Ред. — Мы разобьём полулюдей, и ваш народ сможет жить в мире.

— Мир... — генерал горько усмехнулся. — Мира не будет. Мы отдадим вам треть наших земель. Мы станем вассалами. Это цена, которую мы платим за выживание. Но это лучше, чем полное уничтожение. И я благодарен вам за то, что вы пришли. Искренне благодарен. — Он повернулся к Реду и посмотрел ему в глаза. — Но я не забуду, сколько мы заплатили за эту помощь. И я сделаю всё, чтобы мой народ помнил.

— Помните, — спокойно ответил Ред. — Память — это то, что делает нас людьми. Но не позволяйте ей отравить ваше будущее. Ваше королевство выжило. Это главное.

Генерал кивнул и снова отвернулся к павшим. Ред отошёл, оставляя его наедине с его скорбью.

К вечеру зажглись погребальные костры для полулюдей. Огромные кучи тел, пропитанные смолой, вспыхнули одна за другой, и пламя взметнулось к небу, освещая берег зловещим оранжевым светом. Дым был таким густым, что застилал звёзды. Солдаты стояли в стороне, и никто не радовался. Война — это не только победы. Война — это ещё и пепел.

Порт-Люмьер. Таверна «Сломанный Якорь». Вечер

Таверна была забита до отказа. Солдаты, матросы, горожане — все, кто пережил этот день, собрались здесь, чтобы выпить за победу и помянуть павших. Эль лился рекой, и его горьковатый вкус был как бальзам на израненные души. Генерал де Монфор сидел за дальним столом, в окружении своих офицеров. Перед ним стояла кружка, к которой он почти не притрагивался. Его лицо выражало глубокую усталость.

Ред сидел напротив. Его тёмный плащ был сброшен на спинку стула. Он пил воду — не из презрения к алкоголю, а потому что хотел сохранить ясность ума. Рядом с ним сидели Артур Пендрагон, Сильва и Ланселот. Алиса, не нуждавшаяся ни в еде, ни в отдыхе, стояла у дверей, и её посох мягко мерцал в полумраке.

— Вы потеряли около двух тысяч, — произнёс де Монфор, нарушая тишину. — Серые стражи, наёмники, ополченцы. Две тысячи за один день.

— Это война, — ответил Ред. — А они положили впятеро больше. Десять тысяч как минимум. И всех их магов.

— Да, магов... — генерал покачал головой. — Я видел, что вы сделали на холмах. Я прожил пятьдесят лет, сражался в десятках битв, но такого не видел никогда. Вы уничтожили целую армию колдунов в одиночку. Кто вы, Владыка Ред?

— Тот, кто сдержит своё слово, — спокойно ответил Ред. — Мы договорились о помощи. Я её оказал. Теперь очередь вашего королевства выполнять свою часть сделки.

— Три северных города и два порта, — кивнул генерал. — Я помню. Святая Королева подтвердила согласие. Как только война закончится, эти земли перейдут под вашу руку. Я прослежу за этим лично.

— Война ещё не закончилась, — напомнил Ред. — Мы разбили авангард, но основные силы полулюдей всё ещё там, за холмами. Их по-прежнему больше ста тысяч. Нам нужно время, чтобы собрать все силы. Через два дня прибудут последние корабли — транспорты с припасами и аркой портала. Как только они разгрузятся, мы выступаем.

— Портал? — де Монфор поднял бровь. — Вы строите портал здесь?

— Да. Он свяжет Порт-Люмьер с моими землями. Через него пойдут подкрепления, припасы, оружие. Это наш ключ к победе.

Генерал задумался. Затем кивнул.

— Что ж, это разумно. Порт-Люмьер станет вашей базой. А мои люди... те, кто выжил, — пойдут с вами. Мы не останемся в стороне.

— Я рассчитывал на это, — ответил Ред. — Добровольцы из порта и ближайших городов уже собираются. Ваши посыльные отправились во все концы королевства с вестью о победе. Через несколько дней сюда начнут стекаться отряды из всех уцелевших гарнизонов Робла.

Артур, сидевший рядом, поднял кружку.

— Значит, через два дня выступаем. Мои рыцари готовы. Кони отдохнут, оружие наточат. Мы пойдём вперёд.

— Да, — кивнул Ред. — И на этот раз мы ударим вместе с армией Аинза. Его силы должны атаковать полулюдей с востока. Если всё пойдёт по плану, мы зажмём их в клещи и уничтожим.

Порт-Люмьер. Площадь перед порталом. Два дня спустя

Последние корабли с припасами и аркой портала прибыли на рассвете. Гномы Торина немедленно приступили к разгрузке, и к полудню арка была установлена на центральной площади порта. Огромная каменная арка, покрытая рунами, возвышалась над городом, и её фиолетовое свечение было видно даже с моря. Архитектор, прибывший с последним транспортом, лично активировал портал, и пространство внутри арки заколебалось, открывая проход в Башню Вавилона. Теперь подкрепления и припасы могли поступать непрерывно.

За эти два дня в Порт-Люмьер стеклись отряды добровольцев со всего королевства. Весть о разгроме авангарда полулюдей разнеслась быстро, и уцелевшие гарнизоны, ополчения, отряды наёмников — все, кто ещё мог держать оружие, — двинулись к порту. Их были тысячи. Они шли с надеждой в глазах и с оружием в руках, готовые сражаться под знамёнами Вавилона. Среди них были и те, кто потерял всё: семьи, дома, друзей. Они шли, потому что больше им некуда было идти. Они шли, потому что хотели отомстить.

Ред стоял на ступенях портала, глядя на собравшуюся армию. Серые стражи, наёмники Вавилона, ополченцы Единого Государства, добровольцы Робла — все они выстроились на площади, ожидая его приказа. Артур, Сильва, Ланселот, Торин и Алиса стояли рядом с ним. Генерал де Монфор, в парадном доспехе, занял место среди командиров.

— Сегодня мы выступаем, — произнёс Ред, и его голос разнёсся над площадью. — Армия полулюдей разбита на востоке нашими союзниками из Колдовского Королевства. Их остатки бегут на запад, где мы встретим их и уничтожим. Мы соединимся с армией Аинза и нанесём последний удар. Это финальная битва. После неё война закончится. И Святое Королевство Робл будет свободно.

Он обвёл взглядом собравшихся.

— Вперёд! За Вавилон! За победу!

Армия ответила ему рёвом, и этот рёв был подобен грому. Колонны двинулись в путь — на восток, к холмам, где их ждала последняя битва.

Восточные границы Святого Королевства. Лагерь армии нежити. Утро того же дня

Армия нежити выступила из Назарика тремя днями ранее. Демиург, получив приказ Аинза, скорректировал наступление полулюдей, но не остановил его полностью. Полулюди продолжали давить на запад, однако теперь их фланги были уязвимы. Именно туда, в образовавшуюся брешь, и устремилась армия Назарика.

Аинз Оал Гоун, ныне Падший Ангел, стоял на холме и смотрел на поле боя. Его огромные чёрные крылья были сложены за спиной, но ветер, гулявший над равниной, шевелил перья, и они издавали тихий, шуршащий звук. Он чувствовал этот ветер. Он чувствовал каждый его порыв, каждое дуновение, и это ощущение было таким новым, таким острым, что он не мог к нему привыкнуть. Его новое тело, живое и тёплое, отзывалось на малейшие изменения погоды. Кожа чувствовала холод утреннего воздуха, волосы щекотали шею, а запах гари с далёких костров щекотал ноздри. Он дышал. Он был жив.

Но вместе с жизнью пришли и ограничения.

Аинз вытянул руку и произнёс заклинание. С его пальцев сорвался луч некротической энергии — «Сфера Разложения», заклинание, которое раньше давалось ему без малейших усилий. Луч ударил в землю перед ним, и на том месте мгновенно вырос куст увядшей, почерневшей травы. Но Аинз нахмурился. Заклинание сработало, но оно было слабее, чем раньше. Он чувствовал это. Некромантия, его главная сила, его суть, потускнела. Потеря десяти уровней и смена расы сделали его менее эффективным в управлении мёртвыми. Он всё ещё мог поднимать нежить, но теперь это требовало больше усилий и концентрации. Он больше не был Королём Колдунов. Он был кем-то иным.

— Владыка, — раздался голос за спиной.

Аинз обернулся. Перед ним стояла Альбедо, в полном боевом облачении, с алебардой в руках. Её золотые глаза смотрели на него с обожанием и тревогой. Рядом с ней стояли Демиург, Коцит, Шалтир, Аура и Маре — все Стражи, все командиры, все его верные слуги. Они ждали его приказа.

— Докладывай, — произнёс Аинз.

— Армия полулюдей перед нами, — ответил Демиург, поправляя очки. — Их около шестидесяти тысяч. Основные силы — бафолки, зоастии, кинжальники, армоты. Гигантов и троллей немного, их большую часть отправили на запад, против армии Владыки Реда. Магов почти нет — шаманы остались на холмах у Порт-Люмьера. Это пехота, Владыка. Чистая пехота.

— Шестьдесят тысяч, — задумчиво произнёс Аинз. — Против скольких мы?

— Сто тысяч нежити, Владыка. Скелеты, зомби, рыцари смерти, личи, костяные звери. Плюс элитные стражи Назарика и мы. У нас численное и качественное преимущество.

— Да, — кивнул Аинз. Мы должны действовать осторожнее. Демиург, ты командуешь левым флангом. Шалтир — правым. Коцит, ты поведёшь авангард. Аура и Маре — резерв. Альбедо — со мной. Мы ударим в центр.

Стражи склонили головы и разошлись по позициям. Аинз остался на холме, глядя на равнину, где собиралась армия полулюдей. Он чувствовал, как бьётся его сердце. Он чувствовал, как кровь бежит по венам. Он был жив. И сейчас он испытает свою новую силу в бою.

Битва на востоке

Нежить пошла в атаку первой.

Скелеты — десятки тысяч костяных воинов, вооружённых мечами и копьями, — двинулись вперёд ровными шеренгами, их костяные ноги ступали по земле с ритмичным стуком, сливавшимся в единый грохот. Зомби, медленные и неумолимые, шли следом, их мёртвая плоть колыхалась при каждом шаге. Рыцари смерти на костяных конях образовали фланги, их мечи пылали зелёным пламенем. Личи, парящие над полем боя, начали плести заклинания. В воздухе кружили костяные птицы и костяные звери — волки, медведи, василиски, — готовые броситься на врага.

Полулюди встретили их рёвом. Бафолки, выстроившиеся в первую линию, ударили копьями о щиты и бросились вперёд. Зоастии, быстрые и гибкие, атаковали с флангов. Кинжальники, их конечности сверкали, ринулись на скелетов, надеясь прорвать строй.

Первая волна столкнулась с грохотом. Скелеты и бафолки сошлись в рукопашной, и началась мясорубка. Копья пробивали костяные щиты, мечи рубили плоть. Зомби, не чувствуя боли, вгрызались в ряды полулюдей, хватая их мёртвыми руками. Рыцари смерти врубились во фланги, их костяные кони топтали зоастий, мечи рубили головы и конечности. Личи обрушивали на врага заклинания — огненные шары, ледяные копья, проклятия, — и десятки полулюдей падали замертво.

Но полулюди держались. Их было много, и они были закалены в боях. Бафолки, потеряв первую линию, перестроились и контратаковали. Зоастии, маневрируя, обходили фланги и нападали на личей, заставляя тех отступать под защиту рыцарей смерти. Кинжальники прорывались сквозь строй скелетов, их конечности крушили кости, и на место каждого павшего скелета не всегда вставал новый — некромантия Аинза ослабла, и он не мог поднимать павших так же быстро, как раньше.

Аинз видел это с холма. Он чувствовал, как его связь с нежитью становится тоньше, слабее. Он попытался поднять павших бафолков — и смог поднять лишь половину из тех, кого поднял бы раньше. Его магия угасала, и это злило его. Но одновременно с этим он чувствовал нечто иное — силу своего нового тела. И силу тёмной магии, которая теперь проявлялась иначе.

Он вскинул руку, и с его пальцев сорвалась «Чёрная Дыра» — заклинание, которое в Иггдрасиле считалось одним из сильнейших. Пространство перед ним исказилось, затягивая в себя свет, воздух и всё, что находилось поблизости. Десятки бафолков, оказавшихся слишком близко, были затянуты в бездну и исчезли без следа. Затем Аинз произнёс «Реальность Разрушения» — и волна чистой магической энергии прокатилась по равнине, сметая врагов, как ураган. Его тёмная магия, хоть и ослабленная потерей уровней, всё ещё была смертоносна.

Он расправил крылья и взлетел.

Ветер ударил в лицо, и Аинз, Падший Ангел, взмыл над полем боя. Его крылья, чёрные и огромные, отбрасывали тень на сражающихся. Полулюди, увидев его, закричали — одни от страха, другие от ярости. Он спикировал вниз, в самую гущу врагов, и его меч рассёк троих бафолков одним ударом. Затем он выкрикнул «Адское Пламя» — и столбы чёрного огня вырвались из земли, пожирая всё на своём пути. Кинжальники, пытавшиеся атаковать его, вспыхивали, как факелы. Зоастии, слишком быстрые, чтобы попасть под прямой удар, всё равно не могли избежать жара. Аинз двигался в танце смерти, его меч и магия работали вместе, и каждое его движение было отточено до совершенства.

Альбедо, сражавшаяся рядом, прикрывала его алебардой. Она видела, как её Владыка, живой и прекрасный, крушит врагов, и её сердце переполняла гордость. Демиург, командовавший левым флангом, использовал свои адские цепи, чтобы сковывать и душить командиров полулюдей. Коцит, в авангарде, прорубался сквозь строй бафолков, его ледяной меч оставлял за собой дорожку из замороженных тел. Шалтир, на правом фланге, упивалась кровью, её пика пронзала врагов одного за другим.

Битва кипела несколько часов. Полулюди, лишённые магической поддержки, начали отступать. Их ряды редели. Нежить, пусть и ослабленная, давила числом. К полудню армия полулюдей была разбита. Они потеряли больше половины своего состава — тридцать тысяч убитыми и ранеными. Остатки бежали на запад, преследуемые рыцарями смерти и костяными зверями.

Аинз стоял на поле боя, тяжело дыша. Его крылья были забрызганы кровью, меч — покрыт зазубринами. Он чувствовал усталость — настоящую, физическую усталость, которой не знал, будучи нежитью. И это чувство было прекрасным.

— Владыка, — Альбедо подошла к нему и опустилась на колено. — Победа за нами. Полулюди бегут.

— Да, — ответил Аинз, вытирая меч. — Но мы потеряли много нежити. Моя некромантия ослабла. Я больше не могу восполнять потери так же быстро, как раньше.

— Это не важно, Владыка, — сказала Альбедо, поднимая голову. — Вы живы. И вы сражались как бог.

Аинз посмотрел на неё и улыбнулся. Живой, тёплой улыбкой.

Он повернулся к полю боя и поднял руку, призывая тишину. Его голос, усиленный магией, разнёсся над равниной:

— Воины Назарика! Сегодня мы показали этим тварям, что такое истинная сила! Но битва ещё не закончена. Армия Вавилона сражается на западе. Мы соединимся с ними и нанесём последний удар! Вперёд! За Назарик! За Аинз Оал Гоуна!

Рёв нежити и Стражей был ему ответом. Армия двинулась на запад, добивая отступающих полулюдей и готовясь к финальной битве.

Глава 30

Глава тридцатая: Крещендо Хаоса

Поле перед холмами. Финальная битва. Утро

Солнце ещё не показалось из-за холмов, но небо на востоке уже налилось свинцовой серостью, предвещая пасмурный день. Равнина, раскинувшаяся между двумя грядами холмов, была огромна — несколько миль в ширину, и на этой равнине сейчас собирались две армии. Две силы. Две воли, готовые столкнуться в последней, решающей битве.

Армия Вавилона выстроилась на западном краю равнины. Рыцари Камелота — пятьдесят всадников в сияющих мифриловых доспехах, закопчённых сажей, — заняли место на правом фланге. Их кони, подкованные гномами, нетерпеливо переступали копытами, взрывая мёрзлую землю. Артур, впереди всех, держал Экскалибур, и золотой свет клинка отражался в его глазах. Рядом с ним — Ланселот, Гавейн, Персиваль, Тристан, Галахад, все рыцари Круглого стола, все легенды, ожившие в этом мире.

В центре, ровными шеренгами, выстроились серые стражи. Тысячи безмолвных воинов в одинаковых доспехах, с копьями наперевес. Их глухие шлемы были опущены, их лица скрыты. Они стояли неподвижно, как статуи, и лишь лёгкое колебание воздуха выдавало их дыхание. За ними, образуя вторую линию, стояли наёмники Вавилона — закалённые ветераны, прошедшие через горнило войн с ордой и подавление мятежей. Их доспехи были украшены знаком Хаоса, их оружие выковано гномами Торина. Ополченцы Единого Государства — из Арвина, Беппо Алло, Франклина, Карнассуса — стояли рядом с ними, их лица были бледны, но решимость в глазах горела ярко.

На левом фланге заняли позиции добровольцы Робла — те, кто выжил после падения Лантерна, Бель-Ривы, Эрмонвиля. Они были измотаны, их доспехи носили следы многих битв, но они стояли твёрдо. Они пришли сюда, чтобы отомстить за свои города, за свои семьи, за свою страну. Генерал де Монфор, в парадном доспехе, командовал ими лично, и его лицо, осунувшееся и серое, выражало мрачную решимость.

Гномы Торина, приземистые и кряжистые, развернули баллисты и катапульты на флангах. Их командир, седобородый ветеран, проверял натяжение тетив и тихо отдавал распоряжения. Торин стоял рядом, опираясь на свой молот, и его золотые глаза смотрели на вражескую армию с холодным, оценивающим прищуром.

Маги — тридцать чародеев из Великого Визиса, усиленные десятью личами Морвена, — заняли позиции позади пехоты. Их мантии разных цветов указывали на специализацию, их посохи мерцали в предрассветных сумерках.

Алиса стояла на холме позади строя, рядом с Редом. Её фиолетовый нимб освещал каменный алтарь, на котором лежали три донатных артефакта — Кристалл Вечности, Око Бездны, Корона Раскола. Они мерцали в утреннем свете, и их энергия пульсировала, словно живые сердца.

Армия полулюдей выстроилась на восточном краю равнины. Их было ещё много — около восьмидесяти тысяч, уцелевших после разгрома на востоке и отступивших под натиском нежити. Они выстроились в боевой порядок, готовые дать последний бой. Гиганты и тролли, пережившие предыдущие сражения, заняли места в первых рядах. Их было меньше, чем прежде, но всё ещё достаточно, чтобы внушать ужас. Бафолки, зоастии, кинжальники, армоты, кабены — все, кто ещё мог держать оружие, — стояли за ними, их ряды уходили вдаль, насколько хватало глаз. Шаманов почти не осталось — Ред уничтожил их на холмах у Порт-Люмьера, — но несколько бури-ун всё ещё стояли в задних рядах, готовые применить последние резервы тёмной магии.

И над всем этим воинством возвышался Ялдаваоф. Демиург в облике Императора Демонов стоял на холме позади своей армии. Его огромная фигура лицом, скрытым маской, была видна с любого конца равнины. Он не собирался вступать в бой лично — его роль была иной. Он координировал, направлял, вдохновлял. И он ждал.

Ред смотрел на вражескую армию с холма. Его тёмный плащ развевался на ветру, книга на поясе мерцала фиолетовым. Он знал, что сейчас произойдёт. Он знал, что эта битва будет самой кровавой из всех. И он знал, что у него есть лишь один шанс переломить ход сражения.

— Начинай ритуал, — произнёс он, не оборачиваясь к Алисе. — Я буду держать его столько, сколько потребуется.

— Это опасно, Хозяин, — ответила она. — Если вы исчерпаете ману до того, как ритуал завершится...

— Знаю. — Ред повернулся к ней, и в его янтарных глазах горел холодный огонь. — Но другого пути нет. Ты будешь прикрывать меня. Артур, Сильва, Ланселот — они поведут армию. А я... я буду ждать.

Он подошёл к алтарю и положил руки на Кристалл Вечности. Камень был холодным, но внутри него пульсировала древняя сила. Ред закрыл глаза и начал читать заклинание.

Слова были тяжёлыми, как камни. Они падали в тишину, словно в воду, и каждое слово отдавалось эхом в его сознании. Это был язык Хаоса — древний, забытый, недоступный никому кроме него. Ред чувствовал, как его мана начинает утекать — медленно, капля за каплей, — вливаясь в артефакты, в заклинание, в саму ткань реальности.

Небо над холмом начало темнеть. Воздух сгустился, наполнился запахом озона и древней пыли. Пространство вокруг алтаря исказилось, и в этом искажении проступили очертания фигуры — огромной, бесформенной, сотканной из чистого Хаоса. Смеющийся Господин начал пробуждаться.

Битва начинается

Рог протрубил с вершины холма — низкий, протяжный звук, разнёсшийся над равниной. Армия Вавилона двинулась вперёд.

Первыми пошли серые стражи. Их копья, наклонённые для удара, образовали ровную, колючую линию, способную пробить любой строй. Они шагали в ногу, и их поступь сливалась в ритмичный грохот, от которого дрожала земля. За ними, на флангах, двинулись рыцари Камелота и наёмники. Добровольцы Робла и ополченцы замыкали строй.

Полулюди ответили рёвом. Бафолки, выстроившиеся в первую линию, ударили копьями о щиты и бросились вперёд. Зоастии, быстрые и гибкие, атаковали с флангов. Кинжальники, их конечности сверкали, ринулись на серых стражей, надеясь прорвать строй. Гиганты, возвышавшиеся над полем боя, швырнули в наступающих каменные глыбы.

Первая волна столкнулась с грохотом, заглушившим все остальные звуки. Копья вонзились в щиты, мечи зазвенели о доспехи, крики боли и ярости слились в единый рёв. Серые стражи держали строй — их копья находили цели, пробивая бафолков насквозь. Но и они несли потери. Огромная каменная глыба, брошенная гигантом, обрушилась на центр строя, раздавив десяток воинов в лепёшку. Кинжальники, прорвавшиеся сквозь первую линию, рубили серых стражей, их конечности мелькали, словно косы.

Артур врубился в строй бафолков с фланга. Его Экскалибур рассёк рогатого зверолюда от плеча до пояса, и золотой свет клинка разметал ближайших врагов. Ланселот, его «Вихрь клинков», превратился в размытое серебристое кольцо, разрубавшее всё на своём пути. Гавейн, «Непоколебимая стена», принял на щит удар тролля и ответил таким ударом меча, что тролль рухнул с разрубленной грудью. Персиваль, его «Священный удар», разил врагов, оставляя за собой дорожку из тел. Тристан, оставшись в тылу, осыпал врагов стрелами, и каждая находила цель.

Сильва, спешившись, прорубалась сквозь толпу зоастий вместе с элитными стражами. Её двуручный меч, поглощающий свет, оставлял за собой просеку. Она двигалась, как машина смерти, и там, где она проходила, оставались лишь разрубленные тела. Ланселот, заметив её, кивнул — и они продолжили сражаться плечом к плечу.

Наёмники Вавилона, ветераны бесчисленных битв, держали центр вместе с серыми стражами. Их командиры выкрикивали приказы, и ряды перестраивались на ходу, закрывая бреши. Ополченцы и добровольцы Робла сражались отчаянно — они теряли людей, но не отступали. Генерал де Монфор лично вёл своих солдат в атаку, и его меч, некогда церемониальный, теперь был покрыт кровью.

Гномы Торина обстреливали дальние ряды полулюдей из баллист и катапульт. Каменные ядра и горящие снаряды летели над головами сражающихся и обрушивались на врага, сея хаос и разрушение. Одно из ядер попало в гиганта, и тот рухнул, подминая под себя десятки кинжальников.

Маги и личи плели заклинания, обрушивая на врагов огонь, лёд, молнии и проклятия. Они прикрывали пехоту, создавали барьеры, отбрасывали прорвавшихся зоастий. Но их силы тоже были не бесконечны. Один из личей, израсходовавший ману, был настигнут кинжальниками и разорван на части. Двое магов из Великого Визиса пали от каменной глыбы, брошенной гигантом.

Битва кипела по всей равнине. Тысячи воинов сошлись в смертельной схватке, и земля под их ногами пропитывалась кровью. Песок становился алым. Воздух был наполнен криками, звоном металла, рёвом гигантов и треском ломающихся костей. Это была мясорубка, и каждая минута уносила десятки жизней.

Ритуал

Ред стоял на холме, не открывая глаз. Он чувствовал всё — каждую смерть, каждую вспышку боли, каждый крик. Его мана утекала, вливаясь в ритуал, и он держал её, контролировал каждый поток, каждую нить. Это было похоже на то, как если бы он держал в руках бурную реку, пытаясь направить её в нужное русло. Река сопротивлялась. Она хотела вырваться. Но Ред держал.

Кристалл Вечности вспыхнул и начал растворяться в воздухе, впитываясь в фигуру Хаоса. Ред поднял Око Бездны — оно тоже исчезло, поглощённое пробуждающимся божеством. Корона Раскола была последней. Она вспыхнула и растворилась, и фигура Хаоса задрожала, издав низкий, раскатистый смех.

— Твои дары приняты, смертный, — прогремел голос, который был одновременно повсюду и нигде. — Но ритуал не завершён. Ты просишь силу. Я дарую её тебе — но ты должен удержать её. Если ты не сможешь, она уничтожит тебя.

Ред не ответил. Он продолжал читать заклинание, и его мана продолжала утекать. Он чувствовал, как его резервы истощаются. Кристалл Вечности, Око Бездны, Корона Раскола — все три артефакта были поглощены, но этого было недостаточно. Ритуал требовал больше. Больше маны. Больше концентрации. Больше воли.

Внизу, на равнине, битва продолжалась. Армия Вавилона теснила полулюдей, но потери росли. Серые стражи падали один за другим, пронзённые копьями бафолков, изрубленные кинжальниками. Наёмники и ополченцы держались, но их ряды редели. Рыцари Камелота всё ещё сражались, но даже их мифриловые доспехи не могли защитить от всего. Ланселот получил рану в плечо — копьё бафолка пробило доспех. Гавейн был сброшен с коня и сражался пешим. Персиваль, прикрывая его, получил удар в бок, но продолжал стоять.

Алиса, стоявшая рядом с Редом, видела это. Она видела, как гибнут воины Вавилона, как полулюди начинают контратаку, как гиганты прорываются сквозь строй серых стражей. И она видела, как её Хозяин стоит на холме, не шевелясь, и его лицо становится всё бледнее, а аура — всё тусклее.

— Держись, Хозяин, — прошептала она. — Ещё немного.

Перелом

Прошёл час. Может быть, два. Время потеряло смысл. Равнина была усеяна телами — тысячами тел, и живые сражались, стоя на мёртвых. Армия Вавилона потеряла почти треть состава. Полулюди потеряли почти половину, но их всё ещё было больше. И они начали теснить людей.

Гигант, лесной, покрытый мхом, прорвался через центр и разметал строй серых стражей. Его дубина, вырванное с корнем дерево, крушила всё на своём пути. Тролли, регенерируя раны, лезли вперёд, не считаясь с потерями. Бафолки, перестроившись, контратаковали. Зоастии, быстрые и гибкие, обходили фланги. Кинжальники прорывались в тыл.

Артур, отступая, прикрывал своих рыцарей. Его Экскалибур всё ещё сиял, но сам он был покрыт кровью — своей и чужой. Ланселот, раненый, сражался рядом с ним. Сильва, чей двуручный меч был покрыт зазубринами, стояла плечом к плечу с элитными стражами. Генерал де Монфор, потерявший половину своих людей, продолжал сражаться.

И в этот момент Ред достиг предела.

Его мана иссякла. Последняя капля ушла в ритуал. Он чувствовал, как его тело становится пустым, как сознание затуманивается. Он больше не мог держать реку. Она вырывалась из его рук, и он знал, что если отпустит её сейчас, она уничтожит всё вокруг — и врагов, и своих.

Он отпустил контроль.

— ДА БУДЕТ ХАОС! — выкрикнул он, и его голос, усиленный заклинанием, прогремел над равниной.

И небо раскололось.

Из зенита, из самой глубины тёмного свода, с огромной скоростью упал столп сияния — не просто луч света, а нечто иное, переливающееся всеми цветами, которые только можно вообразить, и теми, которые нельзя. Он был похож на копьё бога, брошенное с небес, и его падение сопровождалось звуком, от которого закладывало уши — высоким, вибрирующим, словно сама реальность кричала. Сияние ударило точно в центр вражеской армии, туда, где стояли самые плотные ряды полулюдей, и на мгновение весь мир побелел.

Тишина. Глубокая, звенящая тишина, наступившая после грохота.

А затем сияние расцвело.

Оно расползлось во все стороны не волной, а серией ослепительных вспышек, каждая из которых находила свою цель. Это была не магия разрушения — это была магия изменения. Полулюди, попавшие под сияние, не умирали мгновенно — они менялись. Бафолки превращались в камень, их тела застывали в неестественных позах, словно статуи, и через мгновение рассыпались в пыль. Зоастии вспыхивали холодным фиолетовым пламенем, которое пожирало их изнутри, оставляя лишь горстки мерцающего пепла. Кинжальники, чей хитин был так прочен, начинали леденеть — их конечности покрывались инеем, движения замедлялись, и они падали на землю, разбиваясь на тысячи осколков. Армоты, крысоподобные твари, рассыпались в прах, словно их никогда не существовало. Кабены, чьи тела были пропитаны магией, превращались в бесформенных чудовищ, которые с рёвом набрасывались на своих же.

Гиганты, возвышавшиеся над полем боя, рушились, словно подкошенные. Лесной гигант, тот самый, что прорвался через центр, вспыхнул фиолетовым пламенем и рухнул, подминая под себя десятки кинжальников. Морозный гигант превратился в лёд — не просто покрылся коркой, а стал ледяной статуей, которая через мгновение рассыпалась на тысячи осколков. Тролли, регенерировавшие раны, не могли восстановиться — их плоть рассыпалась в прах, и даже их регенерация была бессильна против Хаоса.

Ялдаваоф — Демиург — стоял на холме позади своей армии и смотрел на это. Его маска не выражала эмоций, но его поза, обычно уверенная и властная, дрогнула. Он видел, как гибнет его армия. Он видел, как сияние Хаоса пожирает всё, что он создал.

Перемалывание

Когда сияние прекратилось, наступила тишина. Равнина, ещё минуту назад полная сражающихся, теперь была усеяна телами — десятками тысяч тел. Полулюди потеряли почти всю свою армию. Те, кто выжил, — были деморализованы, разбиты, рассеяны. Их боевой дух был сломлен. Их вожди погибли. Их маги были уничтожены. Оставалась лишь толпа, охваченная паникой.

И тогда на поле боя вышли две армии.

С запада, с холмов, где стоял Ред, двинулась армия Вавилона. Серые стражи, перестроившись, снова образовали ровные шеренги, их копья были наклонены для удара. Рыцари Камелота, воодушевлённые произошедшим, пришпорили коней. Наёмники и ополченцы, забыв об усталости, ринулись вперёд. Генерал де Монфор, чьё лицо было мокрым от слёз и пота, повёл своих добровольцев в последнюю атаку.

С востока, из-за холмов, появилась армия Назарика. Аинз Оал Гоун, Падший Ангел, летел впереди своих войск, его огромные чёрные крылья отбрасывали тень на равнину. За ним, сплошной стеной, двигались скелеты, зомби, рыцари смерти, личи. Костяные звери — волки, медведи, василиски — бежали впереди, нагоняя ужас на отступающих полулюдей. Альбедо, Шалтир, Коцит, Демиург, Аура и Маре — все Стражи Назарика — вели свои отряды в бой.

Две армии сошлись на равнине, зажимая остатки полулюдей в клещи. Это была не битва. Это была бойня.

Серые стражи вонзали копья в спины бегущих бафолков. Рыцари Камелота рубили зоастий, не давая им уйти. Наёмники и ополченцы добивали раненых. Скелеты и зомби, не знающие усталости, шли вперёд, сметая всё на своём пути. Рыцари смерти на костяных конях преследовали отступающих, их мечи пылали зелёным пламенем. Личи обрушивали на врагов последние заклинания, не давая им перегруппироваться.

Аинз спикировал вниз, в самую гущу врагов. Его меч рассёк троих бафолков одним ударом. Затем он выкрикнул «Адское Пламя» — и столбы чёрного огня вырвались из земли, пожирая остатки вражеского строя. Альбедо, сражавшаяся рядом, прикрывала его алебардой. Она видела, как её Владыка крушит врагов, и её сердце переполняла гордость.

Ред, всё ещё стоя на холме, наблюдал за этим. Он был истощён, но его глаза горели. Он видел, как две армии, его и Аинза, работают вместе, как единый организм. Он видел, как последние очаги сопротивления гаснут один за другим. Он видел, как Ялдаваоф — Демиург — отступает, растворяясь в тенях, оставляя свою армию на милость победителей.

Награда

Когда последний полулюдь пал, Ред опустился на колени. Его тело дрожало от истощения, но внутри него пульсировала новая сила. Он чувствовал, как она растёт — капля за каплей, ручей за ручьём, река за рекой. Дар Хаоса, который он получил взамен за свои подношения, вливался в него, наполняя каждую клетку его существа.

Он чувствовал, как его лимит — барьер сотого уровня, который существовал с тех пор, как он покинул Иггдрасиль, — начинает трещать. Это было похоже на то, как если бы стены его сознания, его возможностей, его сущности раздвигались, освобождая место для чего-то большего. Барьер, который он считал непреодолимым, рушился под напором силы Хаоса.

Капля за каплей. Ручей за ручьём. Река за рекой. Море за морем.

И затем барьер рухнул.

Ред вскрикнул — не от боли, а от изумления и восторга. Его тело окутало ослепительное сияние, и он почувствовал, как его уровень повышается. Сотый уровень, который был его пределом в Иггдрасиле, остался позади. Он стал кем-то большим. Он стал тем, кем не был никто в этом мире.

Он открыл глаза, и в них горел огонь — не просто багровый, не просто янтарный, а переливающийся всеми цветами Хаоса. Его аура, огромная и пульсирующая, была видна за много миль. Он поднял руку и посмотрел на неё. Она светилась.

— Сто первый уровень, — прошептал он, и его голос, усиленный новой силой, разнёсся над равниной. — Дар Хаоса. Лучшая награда.

Он поднялся на ноги. Его тело больше не дрожало. Он чувствовал себя сильнее, чем когда-либо. Алиса подошла к нему и опустилась на колено.

— Вы сделали это, Хозяин.

— Да, — ответил он, и его голос звучал устало, но торжествующе. — Я сделал это. И теперь я знаю: нет предела. Есть только Хаос.

Он повернулся к равнине, где две армии заканчивали зачистку. Полулюди были уничтожены. Война закончилась.

Глава 31

Глава тридцать первая: Новая эра

Поле после битвы. Вечер

Солнце клонилось к закату, окрашивая равнину в багровые тона. Дым от погребальных костров поднимался к небу, смешиваясь с запахом крови и гари. Армия Вавилона заканчивала зачистку — серые стражи и наёмники методично обходили поле боя, добивая раненых полулюдей и собирая трофеи. Рыцари Камелота, уставшие и покрытые кровью, спешились и отдыхали у подножия холма. Генерал де Монфор, потерявший половину своих людей, сидел на камне, глядя в пустоту.

Ред стоял на холме, где ещё недавно проходил ритуал. Алиса была рядом с ним. Его плащ, пропитанный кровью и пылью, был отброшен на плечи, книга мерцала ровным фиолетовым светом. Он ждал. Он знал, что Аинз уже близко.

Падший Ангел появился из-за холмов, окружённый своей свитой. Его огромные чёрные крылья были сложены за спиной, но ветер, гулявший над равниной, шевелил перья. Он шёл пешком, и его шаги были тяжелы — он тоже устал. Альбедо, в белом платье, забрызганном кровью, шла рядом, держа алебарду. Шалтир, Коцит, Демиург, Аура и Маре следовали за ними на почтительном расстоянии.

Аинз остановился в нескольких шагах от Реда. Его лицо, бледное и аристократическое, с горящими багровым огнём глазами, выражало странную смесь усталости и удовлетворения. Он посмотрел на Реда — и замер.

Что-то изменилось. Он чувствовал это. Аура Реда, всегда бывшая сильной, теперь была иной — глубже, насыщеннее, в ней угадывались оттенки, которых Аинз не ощущал раньше. Это была не просто сила мага сотого уровня. Это было нечто большее.

— Ты изменился, — произнёс Аинз, и его голос, живой и тёплый, но с холодными обертонами, прозвучал задумчиво. — Твоя аура... она другая. Я чувствую это. Ты стал сильнее.

Ред усмехнулся — устало, но довольно.

— Заметил? Да. Ритуал дал мне больше, чем я ожидал. Я преодолел барьер сотого уровня. Смеющийся Господин щедр к тем, кто приносит ценные дары.

— Ты превзошёл лимит, — медленно произнёс Аинз. — В Иггдрасиле это было невозможно.

— В этом мире нет лимитов, сосед, — ответил Ред. — Мы сами устанавливаем их. И теперь я знаю: мы можем расти дальше. Это только начало.

Аинз кивнул. Он не спрашивал, какой ценой далась эта сила — он знал, что магия Хаоса требует подношений, и, судя по масштабу заклинания, цена была огромной. Но сейчас это было не важно. Важно было то, что битва выиграна. Полулюди уничтожены. Робл спасён. И их сделка выполнена.

— Северные города и порты — твои, — произнёс Аинз. — Мои силы уже начали отвод с южных территорий. Монфор, Валь-Эглиз, Сен-Лоран — мы займём их в течение недели. Как договаривались.

— Да, — кивнул Ред. — Лантерн, Бель-Рива, Эрмонвиль — мои. И порты. Я уже отправил туда гарнизоны. Восстановление начнётся немедленно.

— Тогда война окончена, — произнёс Аинз и протянул руку.

Ред пожал её — живую, тёплую, но всё ещё хранящую отпечаток магии смерти. Два Владыки, два союзника, два друга стояли на вершине холма, глядя на залитую кровью равнину.

— Что дальше? — спросил Аинз.

— Дальше — мир, — ответил Ред. — Мы закрепимся на новых землях. Построим крепости, восстановим города, наладим торговлю. А затем... Затем посмотрим. Мир велик. И в нём ещё много тех, кто не знает нашего имени.

Аинз усмехнулся.

— Ты, как всегда, мыслишь масштабно, сосед. Я возвращаюсь в Назарик. Там много дел. Но если понадоблюсь — зови.

— Непременно, — кивнул Ред.

Они обменялись долгими взглядами, и Аинз, кивнув, развернулся и пошёл прочь. Его Стражи последовали за ним. Альбедо на мгновение задержалась, бросив на Реда оценивающий взгляд, но ничего не сказала.

Когда фигуры Назарика скрылись за холмами, Ред повернулся к Алисе.

— Возвращаемся в Башню. У нас много работы.

Башня Вавилона. Зал Звезды. Ночь

Зал Звезды был полон. Все командиры, все Стражи, все наместники, кто мог прибыть, собрались здесь по приказу Владыки. Артур Пендрагон, в очищенных от крови доспехах, стоял у ступеней трона. Торин Громовой Молот, опираясь на свой молот, занял место справа. Сильва, Главный Страж, в тёмных доспехах, застыла у стены. Морвен, Некромант, сжимал посох. Кей, как всегда, держал планшет. Присутствовали и наместники городов — Элиас Вейн из Карнассуса, Эдмунд из Риса, Маркус Гримли из Беппо Алло, Бартоломью Редвей из Оанеса. Все они ждали, когда Владыка заговорит.

Ред сидел на троне. Его плащ был сменён на чистый, но усталость всё ещё читалась в его глазах. Книга мерцала на поясе. Алиса стояла рядом.

— Война закончена, — произнёс он, и его голос разнёсся под сводами. — Полулюди уничтожены. Святое Королевство Робл спасено. Мы получили новые земли, новые порты, новые ресурсы. Но сейчас не время почивать на лаврах. Сейчас время строить.

Он обвёл взглядом собравшихся.

— Армия, которую мы собрали, была армией военного времени. Ополченцы, наёмники, городская стража — все они сражались храбро, но их время прошло. Нам нужна новая армия. Постоянная. Профессиональная. Такая, которая сможет защитить наши границы, поддерживать порядок внутри государства и расширять его пределы. Поэтому я принял решение.

Он сделал паузу.

— Все текущие военные подразделения — ополчение, городская стража, наёмные компании — расформировать. Отныне вооружённые силы Единого Государства будут состоять из единого корпуса — серых стражей.

По залу прокатился изумлённый шёпот. Элиас Вейн опёрся на посох и нахмурился. Маркус Гримли замахал платком. Но никто не осмелился возразить.

— Но это будут не те серые стражи, которых вы знаете, — продолжил Ред. — Старая система, когда мы брали преступников, стирали их личности и превращали в безмолвных солдат, останется. Но она будет применяться только к преступникам. Они станут «послушниками» — низшим рангом, который будет проходить ускоренную подготовку и использоваться для самых опасных и грязных задач. Их режим останется прежним — зелья, гипноз, тренировки до изнеможения. Они — расходный материал. И они искупают свои преступления службой.

Он обвёл взглядом зал.

— Но основу новой армии составят добровольцы. Любой житель Единого Государства, любой гражданин, любой свободный человек сможет вступить в ряды серых стражей. Не как послушник — как воин. Он пройдёт обучение, которое будет длиться год, а для некоторых специальностей — полтора. Это будет не ломка личности, не стирание памяти. Это будет подготовка — физическая, тактическая, магическая. Лучшие инструкторы, лучшие маги, лучшие воины будут учить их. Из вчерашних крестьян и ремесленников мы выкуем профессиональных солдат, которые будут верны не из страха, а из долга и гордости.

Артур выступил вперёд.

— Это мудрое решение, Владыка. Армия, построенная на доброй воле и обучении, всегда сильнее той, что держится на страхе. Мои рыцари с радостью возьмут на себя обучение новобранцев.

— Именно, — кивнул Ред. — И ещё одно. В новой армии будут отдельные отряды, специализирующиеся на охоте на монстров. В наших землях ещё много тварей — остатки орды, дикие звери, нежить, порождения Хаоса. Они угрожают деревням, караванам, торговым путям. Я хочу, чтобы каждый такой отряд состоял из опытных серых стражей, которые будут выслеживать и уничтожать угрозы. Это и тренировка, и защита, и источник ресурсов — шкуры, когти, магические ингредиенты.

Торин хмыкнул.

— Мои гномы могут помочь с оружием для таких отрядов. Серебряные наконечники, зачарованные клинки, ловушки. Всё, что нужно.

— Отлично, — кивнул Ред. — Кей, ты займёшься организацией. Составишь план набора, расписание тренировок, структуру командования. Артур, ты будешь главным инструктором. Сильва — командующим полевыми операциями. Торин — снабжением и вооружением. Морвен — магической поддержкой.

Кей записал всё в планшет.

— Будет исполнено, Владыка. Первые наборы можно начать уже через месяц. К концу года у нас будет полноценный корпус.

— Отлично, — Ред поднялся с трона. — А теперь идите. Завтра начнём новую главу в истории Единого Государства.

Командиры поклонились и покинули зал. Остались только Алиса и Ред.

— Ты что-то хочешь сказать? — спросил он, не оборачиваясь.

— Вы меняете саму суть нашего государства, Хозяин, — произнесла она. — Армия, построенная на добровольцах, на обучении, на гордости... Это не просто военная реформа. Это изменение всего общества.

— Да, — ответил Ред, глядя на звёзды за окном. — Мы больше не просто завоеватели. Мы — строители. Я хочу, чтобы через поколение люди говорили: «Я служу в серых стражах» с гордостью, а не с ужасом. Чтобы мальчишки мечтали надеть серый доспех, а не боялись его. Это и есть путь легенды, Алиса. Не страх. Уважение.

Он повернулся к ней.

— Займись подготовкой. Нам понадобятся казармы, тренировочные полигоны, инструкторы. Пусть Торин расширит кузницы — оружия понадобится много. И пусть Морган подберёт книги по тактике для будущих офицеров.

— Будет исполнено, Хозяин.

Алиса поклонилась и исчезла в тенях. Ред остался один в огромном зале. Он смотрел на звёзды и думал о том, что сегодня началась новая эра. Эра, в которой Единое Государство станет не просто силой, а примером. И когда придут новые враги — а они придут, — их встретят не безмолвные куклы, а обученные, гордые, мотивированные воины.

И это будет армия, которую мир не забудет.

Глава 32

Глава тридцать вторая: Степь и пламя

Башня Вавилона. Зал Звезды. Неделю спустя

Ред стоял у окна, глядя на море. Волны, спокойные и размеренные, накатывали на скалистый берег далеко внизу, и их ритмичный шум был единственным звуком в огромном зале. Прошла неделя с тех пор, как последний полулюдь пал на равнине. Неделя с тех пор, как он преодолел барьер сотого уровня и получил дар Хаоса. Неделя, наполненная докладами, приказами, похоронами и восстановлением. Армия Вавилона возвращалась домой. Серые стражи, уцелевшие в мясорубке, уже маршировали по улицам Пейнбарта, и горожане встречали их цветами и хлебом. Добровольцы Робла, потерявшие всё, просили разрешения остаться в Едином Государстве, и Ред дал его. Новые земли — Лантерн, Бель-Рива, Эрмонвиль, Порт-Люмьер и Порт-Дюн — уже принимали первые гарнизоны. Гномы Торина закладывали фундаменты новых крепостей. Торговые суда, гружённые зерном, лесом и оружием, уходили на север. Всё шло ровно.

Но Ред думал не о море. Он думал о степи.

Степь была огромна. Она простиралась к югу от его новых владений на сотни, если не тысячи лиг — бескрайнее море травы, усеянное холмами, перелесками и редкими реками. Там, в этом диком краю, всё ещё жили те, кто когда-то составлял орду Гарроша. После того как Вейл, выполнив свою миссию, увела остатки войска обратно в степь, а затем исчезла — просто растворилась в ночи, оставив облик вождя и вернувшись в Башню, — племена снова оказались предоставлены сами себе. Они были ослаблены, раздроблены, но живы. И пока они живы, они оставались угрозой.

Ред повернулся к столу, на котором лежала карта степи. Алиса стояла рядом, ожидая его слов. В углу зала, в тенях, угадывалась фигура Лорда Теней — он явился по первому зову.

— Вейл выполнила свою задачу блестяще, — произнёс Ред. — Она объединила степь, привела орду к границам Альянса, ослабила моих врагов. Но теперь её миссия окончена. Орда распалась. Племена вернулись к своим кочевьям. И это проблема.

— Они всё ещё опасны? — спросила Алиса.

— Пока нет. Но они могут стать опасными. Сейчас у них нет централизованной фигуры — Вейл исчезла, и Гаррош Железный Кулак, их вождь, пропал без вести. Племена в замешательстве. Их шаманы пытаются взять власть в свои руки. Их вожди грызутся за влияние. Это хаос. Но хаос может породить нового лидера — того, кто снова объединит степь. И тогда нам придётся иметь дело с новой ордой. Я не хочу этого.

Он повернулся к Лорду Теней.

— Ты и твои убийцы отправитесь в степь. Ваша задача — не дать племенам объединиться. Убейте шаманов. Убейте вождей. Всех, кто имеет хоть какой-то авторитет, кто может сплотить вокруг себя воинов. Пусть они исчезнут бесследно. Пусть их смерть посеет подозрения и вражду между кланами. Пусть начнутся междоусобные войны.

Лорд Теней склонил голову. Его глаза, два багровых угля, горели ровным светом.

— Это займёт время, Владыка. Степь велика. Вождей и шаманов много. Но мои тени справятся.

— Я не тороплю тебя, — ответил Ред. — У тебя есть месяцы. Может быть, год. Пусть племена режут друг друга. Пусть их ненависть ослабляет их. А через год или два, когда они будут истощены, когда их междоусобицы превратят степь в выжженную пустошь, мы придём. Не так, как раньше — с интригами и чужими руками. Мы придём с армией. Мы пройдём по степи от края до края и уничтожим всех, кто там остался. Всех. До последнего кочевья.

Алиса чуть наклонила голову.

— Это будет масштабная операция, Хозяин. Потребуются огромные ресурсы.

— У нас будут эти ресурсы, — ответил Ред. — Новые земли дадут зерно, дерево, металл. Порты — торговлю и золото. Тысяча Островов — тренировочные базы. А новая армия, которую мы создаём, станет лучшей в этом мире. Через год или два мы будем готовы. И тогда степь перестанет существовать как угроза. Она станет частью Единого Государства.

Он снова посмотрел на карту.

— Но это военная задача. А есть ещё и мирная.

Ред повернулся к столу и взял свиток, лежавший с краю.

— Морган прислал доклад. Его маги провели разведку в городах и деревнях Единого Государства. Они искали детей с магическим даром. Тех, у кого есть хотя бы капля маны. Тех, кто мог бы стать магом, но никогда не узнал бы об этом, потому что родился в крестьянской семье или в рыбацкой лачуге.

Он развернул свиток.

— Они нашли сотни. Сотни детей, которые никогда не держали в руках посоха, никогда не читали заклинаний, но в которых течёт магическая кровь. Слабые искры, но их можно раздуть в пламя. Если мы научим их, если мы дадим им знания и силу, через поколение у нас будет армия магов, равной которой нет в этом мире.

Алиса внимательно слушала.

— Вы хотите создать Академию, Хозяин?

— Да. Академию магии. Здесь, рядом с Башней Вавилона. Морган возглавит её. Он будет Верховным Архивариусом и ректором. Лучшие маги из Великого Визиса станут преподавателями. Личи Морвена — специалистами по тёмной магии. Мы построим корпуса, лаборатории, библиотеки, полигоны для заклинаний. Мы будем искать одарённых детей по всей стране и привозить их сюда. Они будут учиться бесплатно — за счёт государства. И когда они закончат Академию, они станут служить Единому Государству. Не из страха. Из благодарности и долга.

Он положил свиток на стол.

— Магия в этом мире слаба. Даже архимаги Робла едва дотягивали до пятого ранга. Но в наших землях, рядом с Башней, сама реальность пропитана Хаосом. Здесь магия будет сильнее. Здесь заклинания будут работать иначе. Здесь мы поднимем магию на новый уровень. И через поколение наши маги будут способны на то, что сейчас кажется невозможным.

Алиса чуть улыбнулась.

— Это амбициозный план, Хозяин. Но он может сработать. Дети, обученные с ранних лет, станут сильными магами. А те, кто сейчас служит вам, смогут передать свои знания.

— Именно, — кивнул Ред. — Я уже отдал приказ Моргану начинать строительство. Первый камень будет заложен через неделю. Академия магии Вавилона — так она будет называться. И пусть все знают: тот, кто хочет учиться магии, найдёт здесь место. Независимо от происхождения, независимо от расы, независимо от того, есть у него деньги или нет. Только талант. Только упорство. Только желание служить Единому Государству.

Он обвёл взглядом карту, раскинувшуюся на столе, и его взгляд скользнул от степи к побережью, от гор к морю.

— Мы строим будущее, Алиса. Не на костях врагов — хотя и на них тоже. Мы строим его на знаниях, на силе, на порядке. Через десять лет, когда новый враг придёт к нашим границам — а он придёт, — его встретят не ополченцы с вилами. Его встретят обученные маги, серые стражи, рыцари, для которых война — это профессия. И тогда он пожалеет, что вообще родился.

Он повернулся к Лорду Теней.

— Начинай. Степь должна гореть.

— Будет исполнено, Владыка.

Тень исчезла. Ред остался один — Алиса тоже вышла, чтобы отдать распоряжения. Он стоял у окна и смотрел на море. Где-то там, далеко на юге, сейчас спали в своих шатрах ничего не подозревающие вожди и шаманы. Они ещё не знали, что их смерть уже крадётся к ним в тенях. А где-то в деревнях и городах Единого Государства спали дети, которые ещё не знали, что скоро их жизнь изменится навсегда — что их заберут в Академию, где они научатся управлять магией и станут новой элитой этого мира.

— Новая эра, — прошептал Ред. — Мы начали её с войны. Мы продолжим её миром. Но конец будет один. Величие.

Глава 33

Глава тридцать третья: Руны и клинк

Пейнбарт. Полгода спустя

Город изменился. Тот, кто помнил Пейнбарт времён старого совета — грязные улицы, покосившиеся дома, вечно полупустой порт, — сейчас не узнал бы его. Гномьи кузницы, выстроившиеся вдоль набережной, гудели день и ночь, и их дымы поднимались к небу десятками столбов. Новые причалы, отстроенные после войны, принимали корабли со всего побережья — от Лантерна до Беппо Алло. На рынке, раскинувшемся на центральной площади, торговали зерном из Арвина, рыбой из Оанеса, оружием из Франклина, тканями из Венерии. Улицы были полны людей — купцов, ремесленников, моряков, солдат. И среди них всё чаще можно было заметить тех, кого раньше в этих краях не видели. Авантюристов.

Они приходили с севера и с юга, с востока и с запада. Одиночки и группы, вооружённые мечами, луками, посохами. Люди, эльфы, полукровки, дварфы, зверолюди — все, кто зарабатывал на жизнь охотой на монстров, исследованием руин и защитой караванов. Они стекались в Пейнбарт, как ручьи стекаются в реку, и причина их прибытия была проста: Владыка Ред раздавал оружие. Бесплатно.

Слухи об этом разнеслись по миру быстрее, чем любая армия. Говорили, что маги Башни Вавилона открыли новый вид магии — руны. Говорили, что оружие, зачарованное этими рунами, становится невероятно прочным и острым приобретает необычные свойства — настолько, что может рассекать камень, как масло. Говорили, что клинки эти не тупятся и не ломаются даже в самых жестоких битвах. И говорили, что любой, кто даст клятву использовать это оружие только для защиты и охоты на чудовищ, получит его бесплатно.

Для авантюристов, привыкших рисковать жизнью за жалкие гроши, это было предложением, от которого невозможно отказаться.

Из дневника Грегора Хейла, адамантового авантюриста гильдии «Серебряный Ворон»

Я прибыл в Пейнбарт на рассвете. Корабль, нанятый мной в порту Беппо Алло, пришвартовался у нового причала, и я, сойдя на берег, первым делом вдохнул местный воздух. Он пах солью, дымом кузниц и чем-то ещё — чем-то, что я не мог определить. Магией, наверное. Здесь магия была повсюду. Она витала в воздухе, словно невидимая пыльца, оседала на коже, заставляла волосы на руках вставать дыбом. Я, старый авантюрист, прошедший через десятки подземелий и видевший немало магических аномалий, никогда не чувствовал ничего подобного.

Я прошёл через город, и моё удивление росло с каждым шагом. Я бывал в Пейнбарте лет десять назад, ещё при старом совете. Тогда это была дыра — грязная, вонючая, опасная. Сейчас это был город, который мог бы соперничать с лучшими городами Империи. Улицы вымощены камнем, дома отстроены заново, повсюду патрули — серые стражи, как их здесь называют. Они маршировали ровными шеренгами, в одинаковых доспехах, с копьями наперевес. Я видел, как горожане приветствовали их, а не шарахались в стороны. Это было... необычно. В любом другом городе стража вызывала страх или презрение. Здесь — уважение.

Но главное, что бросилось мне в глаза, — это количество авантюристов. Я прошёл мимо таверны «Сломанный Якорь» и увидел там целую толпу. Люди в потёртых доспехах, с оружием за спинами, сидели за столами, пили эль, обсуждали что-то. Я узнал нескольких — это были авантюристы из гильдий, с которыми я пересекался в прошлом. Здесь были «Стальные Крысы» из Ре-Эстиза, «Кровавые Ястребы» из Империи, даже пара ребят из Теократии. За дальним столом сидела группа эльфов-следопытов — судя по татуировкам на лицах, из восточных лесов. Рядом с ними — дварфы в тяжёлых доспехах, что-то бурно обсуждавшие на своём гортанном языке. У стойки я заметил женщину-полуорка с огромным двуручным мечом за спиной — она пила в одиночестве, и её глаза, жёлтые и настороженные, скользнули по мне и отвернулись. Все они пришли сюда за одним и тем же.

Я направился к Башне. Она возвышалась над городом, уходя шпилем в облака, и её вид внушал трепет. Чёрный камень, испещрённый рунами, которые мерцали в утреннем свете, казался живым. У ворот меня встретили серые стражи — молчаливые, неподвижные, как статуи. Я назвал своё имя, показал значок гильдии — серебряного ворона на чёрном поле, — и меня пропустили. Внутри, в огромном зале, была организована целая система: столы, за которыми сидели писцы в серых мантиях, стеллажи с оружием, гномы-кузнецы в кожаных фартуках, которые что-то объясняли очередному авантюристу. Воздух был наполнен гулом голосов, звоном металла и запахом магии.

Ко мне подошёл человек в сером плаще — один из магов, судя по посоху. Его лицо было бледным, а глаза горели мягким фиолетовым светом.

— Вы за оружием? — спросил он.

— Да.

— Пройдите в третий зал. Там вам всё объяснят.

Я прошёл. В третьем зале было ещё больше авантюристов — человек пятьдесят, не меньше. Они стояли в очереди к длинному столу, за которым сидели несколько гномов и маг в тёмной мантии. Пока я ждал, я разглядывал окружающих. Впереди меня стоял молодой парень, едва ли старше двадцати, в потёртой кожаной броне, с луком за спиной. Он нервно теребил тетиву и оглядывался по сторонам — явно новичок, впервые в таком месте. За мной, тяжело дыша, стоял огромный мужчина в латном доспехе, покрытом вмятинами и царапинами. Его лицо, пересечённое шрамом, было мрачным, а руки, сложенные на груди, были размером с кузнечный молот. Он походил на бывшего наёмника, из тех, что сражались ещё в войнах Альянса. Ещё дальше я заметил женщину в лёгкой кожаной броне, с двумя кинжалами на поясе и капюшоном, низко надвинутым на лицо. От неё веяло опасностью — так веет только от тех, кто привык убивать в тишине.

Когда подошла моя очередь, маг в тёмной мантии поднял на меня глаза — и я вздрогнул. Его глаза горели фиолетовым огнём, тем самым, что я видел у других магов Башни, но в его взгляде было что-то ещё — глубина, знание, сила.

— Имя? — спросил он.

— Грегор Хейл. Адамантовый авантюрист гильдии «Серебряный Ворон».

— Хорошо. — Маг кивнул и сделал пометку в книге, лежавшей перед ним. — Вы знаете условия?

— Слышал. Клятва. Использовать оружие только для защиты и охоты на монстров.

— Верно. Оружие, которое вы получите, зачаровано рунами. Это новое искусство, открытое нашими магами. Руны делают клинок невероятно прочным — он не сломается и не затупится даже в самой жестокой битве. И острым — настолько, что может рассекать камень. Вы сможете прорубиться через доспехи, через хитин, через кость. Это оружие не подведёт вас. Но вы должны понимать: принимая его, вы принимаете и обязательства. Клятва — это не просто слова. Это магический контракт. Если вы нарушите его, оружие покинет вас. Буквально. Вы согласны?

Я задумался. Это было серьёзное обязательство. Клятва, скреплённая магией, — не та вещь, которую можно нарушить безнаказанно. Но предложение было слишком хорошим, чтобы отказываться.

— Я согласен.

— Тогда произнесите клятву.

Маг указал на рунный камень, лежавший на столе. Я положил на него руку и повторил слова, которые он продиктовал. Клятва была простой и ясной: я обязуюсь использовать оружие только против монстров и тех, кто угрожает моей жизни или жизням невиновных, и никогда не поднимать его на безоружных, на слабых, на тех, кто не может защититься. Когда я закончил, рунный камень вспыхнул, и я почувствовал лёгкое покалывание в пальцах — магия признала меня. Я ощутил, как между мной и этим местом, этой Башней, этим Владыкой протянулась невидимая нить.

— Хорошо, — сказал маг. — Теперь выберите оружие.

Гномы подвели меня к стеллажам. Чего там только не было! Мечи, копья, топоры, кинжалы, луки, арбалеты — и всё это мерцало рунами. Я прошёлся вдоль рядов, разглядывая клинки. Одноручные мечи, изящные и лёгкие. Полуторные, с широкими лезвиями, на которых руны складывались в сложные узоры. Двуручные гиганты, способные разрубить тролля пополам. Копья с наконечниками, светящимися голубым. Топоры с лезвиями, покрытыми волнистыми узорами, напоминавшими языки пламени. Я выбрал длинный меч — простой, но изящный, с рунами, выгравированными вдоль лезвия. Он лёг в руку как влитой, словно был сделан специально для меня. Я взмахнул им, и воздух запел, рассекаемый лезвием.

— Хороший выбор, — произнёс гном, наблюдавший за мной. — Этот меч будет служить вам верой и правдой. Берегите его.

Я вышел из Башни с новым оружием и странным чувством. Я был частью чего-то большего. Я не просто получил клинок — я заключил сделку с Владыкой, о котором ходят легенды. Легенды, надо сказать, противоречивые. Одни говорили, что он — тиран, захвативший Альянс силой. Другие — что он освободитель, уничтоживший рабство. Третьи — что он маг невиданной силы, способный в одиночку уничтожать армии. Четвёртые — что он справедливый правитель, при котором простые люди живут лучше, чем когда-либо. Я не знал, чему верить. Но я знал одно: клинок, который я держал в руках, был лучшим оружием, которое я когда-либо видел. И теперь мне не терпелось испытать его в бою.

На выходе из Башни я столкнулся с тем самым парнем, что стоял впереди меня в очереди. Он держал в руках лук — изящный, с рунами, светящимися вдоль изгиба. Его глаза сияли.

— Вы тоже получили? — спросил он, заметив мой меч.

— Да.

— Невероятно, правда? Я никогда не видел ничего подобного. Говорят, эти руны — новое искусство. Их открыли маги Башни. И они раздают такое оружие бесплатно! Просто за клятву! Вы понимаете, что это значит? Мы сможем охотиться на таких тварей, на которых раньше и смотреть боялись!

Я кивнул. Парень был юн и полон энтузиазма. Он ещё не знал, что такое настоящая битва с монстром, когда каждый удар может стать последним. Но с таким оружием у него был шанс. У всех нас был шанс.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Томас. Томас из Арвина. Я всего лишь серебряный ранг, но с этим луком... с этим луком я стану золотым. А потом и адамантовым, как вы!

— Удачи тебе, Томас, — сказал я. — И помни о клятве.

— Не забуду! — крикнул он и убежал, размахивая луком.

Я проводил его взглядом и усмехнулся. Когда-то и я был таким же — молодым, глупым, полным надежд. Сейчас я был старше, опытнее, циничнее. Но этот клинок... он дал мне то, чего я не чувствовал уже давно. Надежду.

Я отправился в таверну, чтобы отпраздновать получение оружия. Там, за кружкой эля, я услышал ещё больше историй. Говорили, что рунное оружие уже испытано в бою — один из авантюристов, вернувшийся из руин к югу от города, рассказывал, что его новый меч рассёк каменного голема, как бумагу. Другой хвастался, что его копьё пробило чешую василиска, которую раньше не брал ни один клинок. Третий, мрачный тип с повязкой на глазу, молча показал свой топор, на лезвии которого не было ни царапины, хотя он, по его словам, сражался с целой стаей зоастий.

Все они были довольны. Все они были благодарны Владыке Реду. И никто из них не задавал вопросов. А я, старый авантюрист, привыкший сомневаться во всём, вдруг подумал: а в чём подвох? Слишком уж щедрым было это предложение. Но я отогнал эту мысль. Какое мне дело до подвоха? Я получил оружие. Я дал клятву. И я буду использовать его так, как обещал.

Башня Вавилона. Зал Звезды. Тот же день

Ред стоял у окна, когда Алиса вошла в зал. Её посох мерцал, фиолетовый нимб освещал каменные стены. В углу, в тенях, угадывалась фигура Моргана — Архивариуса, который лично явился, чтобы доложить о результатах.

— Докладывайте, — произнёс Ред, не оборачиваясь.

Алиса заговорила первой:

— За последние полгода через систему рунного оружия прошло более трёх тысяч авантюристов, Хозяин. Они прибывают из всех известных государств — Империи Бахарут, Ре-Эстиза, Теократии, даже из далёких земель за морем. Каждый из них дал клятву и получил оружие. Поток желающих растёт с каждым днём.

— А слухи? — спросил Ред. — Что говорят о рунах?

— Только то, что мы позволили им знать, — ответила Алиса. — Авантюристы верят, что рунное оружие — это вершина искуства ковки и магии. Они режут камень, пробивают чешую, не тупятся. Они довольны. Они разносят весть о щедрости Владыки Реда по всем уголкам мира. Никто не задаёт вопросов.

— Хорошо, — кивнул Ред. — Морган?

Архивариус выступил из теней. Его лицо, бледное и измождённое, было освещено фиолетовым огнём глаз. Он держал в руках толстый фолиант, испещрённый записями и диаграммами.

— Руны работают именно так, как мы рассчитывали, Хозяин, — произнёс он своим скрипучим голосом. — Каждый раз, когда авантюрист убивает монстра оружием, зачарованным нашими рунами, часть жизненной силы этого монстра — его опыт, его сущность — передаётся через руны.

Он раскрыл фолиант и показал страницу, покрытую рунными схемами.

— Это тонкая работа. Руны на лезвии связаны с рунами здесь, в Башне. Мы называем это «Круг Передачи». Энергия течёт по невидимым каналам, и ни один маг за пределами Башни не сможет отследить её. Даже сами авантюристы не чувствуют ничего. Для них это просто хорошее оружие.

— А сами руны? — спросил Ред. — Их секрет?

— Надёжно скрыт, — ответил Морган. — Только я, вы, Алиса и избранные маги знаем истинную природу рун. Для всех остальных это новая школа магии, открытая в результате экспериментов. Мы распространяем легенду, что руны были найдены в древних текстах. Никто не знает, что за ними стоите вы. Никто не знает, что каждый удар питает вас.

Ред кивнул и снова повернулся к окну.

— Сколько силы я получил за эти полгода?

Отлично, — произнёс Ред. — Продолжайте. Расширяйте производство. Пусть гномы Торина куют ещё больше оружия. И пусть авантюристы верят, что они получают подарок. Они не знают, что служат мне. И никогда не узнают.

Он повернулся к Алисе.

— И проследи, чтобы слухи о рунах расходились дальше. Пусть каждый авантюрист в каждом уголке мира знает: в Вавилоне можно получить оружие, равного которому нет. Только за клятву.

— Будет исполнено, Хозяин.

Алиса и Морган поклонились и покинули зал. Ред остался один. Он стоял у окна и смотрел на город, где сейчас ходили авантюристы с его оружием. Они не знали, что каждый их удар, каждая победа, каждый убитый монстр делает его сильнее. Они думали, что получили подарок. Они ошибались. Они стали частью его плана.

— Пусть приходят, — прошептал он. — Пусть берут оружие. Пусть сражаются. Всё это служит мне. Всё это служит Хаосу.

Глава 34

Глава тридцать четвертая : Бездна под ногами

Горы Абелион. Северные земли Святого Королевства Робл. Шахты Лантерна. Утро

Горы Абелион, ещё недавно бывшие рассадником полулюдей, теперь принадлежали Единому Государству. По условиям сделки, заключённой со Святой Королевой, три северных города — Лантерн, Бель-Рива, Эрмонвиль — вместе с прилегающими землями и горными хребтами отошли под руку Владыки Реда. Это была суровая, дикая местность. Острые пики, покрытые снежными шапками, уходили в небо. Узкие ущелья, промытые тысячелетиями дождей и талых вод, змеились между скал. Густые леса, цеплявшиеся за склоны, скрывали в себе руины древних крепостей и логова чудовищ. Но главное богатство этих гор находилось под землёй.

Шахты Лантерна были заложены гномами Торина почти сразу после окончания войны. Старые выработки, заброшенные ещё до вторжения полулюдей, расчистили, укрепили, расширили. Маги Башни провели разведку и обнаружили богатейшие залежи железа, меди, серебра и даже редкого мифрила. За полгода здесь вырос целый шахтёрский посёлок — бараки для рабочих, кузницы для ремонта инструментов, склады для руды. Тысячи людей и гномов трудились в три смены, добывая металл для нужд Единого Государства. Шахты Лантерна стали символом нового порядка — порядка, при котором даже самые суровые земли приносят пользу.

Именно поэтому обвал на восьмом горизонте стал полной неожиданностью.

Бригадир Торвальд, седой гном с руками, покрытыми шрамами от многолетней работы с камнем, лично спустился в забой, чтобы оценить масштаб разрушений. Он был старым шахтёром, проработавшим под землёй больше ста лет — сначала в горах Казад-Дума, затем на Тысяче Островов, теперь здесь. Его опыта хватило бы на десяток молодых инженеров, и он знал: обвалы не происходят просто так. Всегда есть причина.

Его сопровождали трое шахтёров-людей и молодой гном-подмастерье по имени Брун. Они спускались по узкому штреку, освещённому магическими кристаллами, и воздух становился всё более спёртым, тяжёлым, пропитанным каменной пылью. Обвал перекрыл основной проход — огромные глыбы серого камня, некоторые размером с дом, завалили штольню. Казалось, что дальнейшие работы здесь невозможны.

— Проклятье, — проворчал Торвальд, осматривая завал. — Этого не должно было случиться. Мы укрепили этот участок два месяца назад. Я лично проверял каждый болт, каждую балку.

— Может, землетрясение? — предположил один из шахтёров, высокий худой мужчина по имени Маркус, вытирая пот со лба.

— В этой части гор никогда не было землетрясений, — отрезал гном. — Я изучил геологию этих мест вдоль и поперёк. Здесь стабильная порода. Что-то другое.

Он подошёл ближе к завалу, провёл рукой по камню, ощупывая каждую трещину, каждый излом. Его пальцы, грубые и мозолистые, чувствовали камень так, как другие чувствуют ткань или дерево. И вдруг он замер. Из-под завала, из глубины, тянуло воздухом. Холодным, влажным, пахнущим древностью. Это был не запах шахты — не запах угля, металла и пота. Это был запах пустоты. Огромной, бездонной, древней пустоты.

— Там полость, — прошептал Торвальд, и его голос дрогнул. — За завалом — пустота. Огромная. Чувствуете? Воздух тянет.

Брун, молодой подмастерье, принюхался. Его лицо побледнело.

— Пахнет... как в склепе, — прошептал он. — Как в старых гробницах.

— Именно, — кивнул Торвальд. — Это не естественная пещера. Там что-то другое.

Он приказал шахтёрам расчищать проход. Работа заняла несколько часов. Гномы и люди трудились без отдыха, оттаскивая глыбы, укрепляя своды, прокладывая путь. Когда последний камень был отодвинут, перед ними открылся пролом — неровная дыра в скале, из которой тянуло холодом и тьмой. Тьма была такой густой, что магические светильники, обычно освещавшие штрек на десятки метров, здесь едва пробивали её на несколько шагов.

Торвальд, взяв самый мощный светильник, какой у них был, первым шагнул внутрь.

И замер.

Он стоял на краю огромной пещеры. Нет, не пещеры — это было неправильное слово. Пещера — это полость в скале, ограниченная стенами. Здесь же не было стен. Свет его фонаря, самого яркого из всех, что были в шахте, не достигал ни свода, ни противоположной стены. Луч просто терялся в темноте, уходя в бесконечность. Пол уходил вниз под уклон, и там, в глубине, угадывались какие-то очертания — колонны? Сталагмиты? Постройки? Трудно было сказать. Воздух был наполнен странными звуками: далёкий плеск воды, шорох, похожий на движение огромного змея, и низкий, утробный гул, от которого вибрировали кости.

И запах. Древний, затхлый, но в то же время живой. Так пахнет земля после дождя, смешанная с чем-то чуждым, нечеловеческим.

— Что это? — прошептал Брун, выглядывая из-за плеча Торвальда. Его голос дрожал. — Тут... тут нет конца! Свет не достаёт до стен! Этого не может быть!

Торвальд не ответил. Он смотрел в темноту и чувствовал, как по спине бегут мурашки. Он, гном, проживший под землёй большую часть своей жизни, прошедший через десятки пещер и подземных залов, никогда не видел ничего подобного. Это была не естественная пещера. Это был целый мир, скрытый под горами. Подземный мир, о котором слагали легенды, но в который никто не верил.

И где-то там, в глубине, что-то двигалось. Торвальд не видел этого, но чувствовал — древним, звериным чутьём, которое редко подводило его. Там была жизнь. И эта жизнь была враждебна.

Он развернулся и быстрым шагом направился обратно. Его лицо, обычно суровое и непроницаемое, было бледным.

— Завалите проход, — приказал он. — Временно. Никто не должен входить сюда. Выставить охрану. И немедленно отправьте гонца в Пейнбарт. Самого быстрого. Владыка должен знать об этом. И ещё... — он помедлил. — Отправьте весть в гильдию. Пусть пришлют авантюристов. Лучших. Это не просто пещера. Это угроза.

Пейнбарт. Здание совета. Три дня спустя

Кей, сенешаль, вошёл в кабинет Реда с докладом. Его лицо, обычно спокойное и сосредоточенное, выражало глубокую тревогу. В руках он держал несколько свитков — донесения из Лантерна, из гильдии «Серебряный Ворон», от Лорда Теней.

— Владыка, — произнёс он, и его голос был напряжён. — У нас серьёзное происшествие в шахтах Лантерна. Шахтёры наткнулись на подземную полость. Огромную. По словам Торвальда, бригадира, это целый мир — пещера, уходящая в бесконечность. Он говорит, что никогда не видел ничего подобного. Свет не достигает ни стен, ни свода. Там есть вода, воздух, какие-то постройки или естественные образования. И там есть жизнь.

Ред оторвался от карты и поднял голову. Его янтарные глаза сузились.

— Подземный мир, — произнёс он. — Я читал о таких местах. Морган упоминал их в своих книгах. Легенды говорят, что под горами Абелион существует целая сеть пещер и тоннелей, уходящих на многие лиги вглубь. Там обитают существа, которых не видели на поверхности тысячи лет. Тёмные эльфы, глубинные драконы, черви, способные проглотить целую армию. И там же могут скрываться сокровища, о которых не мечтали даже короли. — Он помолчал. — Что ещё?

— Два отряда авантюристов из гильдии «Серебряный Ворон» были отправлены на разведку, — продолжил Кей. — Первый отряд — десять человек под командованием Грегора Хейла, адамантового авантюриста. Он один из первых, кто получил рунное оружие. Опытный, закалённый в боях. Они спустились в пещеру четыре дня назад. От них нет вестей. Второй отряд — пятнадцать человек, лучшие из тех, что были в Лантерне, — отправился на поиски первого. Они спустились позавчера. От них тоже нет вестей.

— А что тени? — спросил Ред.

Кей развернул третий свиток. Его лицо стало ещё мрачнее.

— Лорд Теней отправил своих убийц, как только пришло первое донесение. Они проникли в пещеру, прошли глубже, чем кто-либо. И они нашли тела. Наши люди мертвы. Их убили тёмные эльфы. Дроу.

В кабинете повисла тишина. Ред медленно поднялся и подошёл к окну. Дроу. Тёмные эльфы. Он сталкивался с ними однажды — на Тысяче Островов, где они служили пиратским баронам. Тогда это были наёмники, изгнанники, отбросы своего народа. Но здесь, в подземном мире, они были у себя дома. Здесь они были сильны.

— Дроу, — произнёс он задумчиво. — Значит, под горами Абелион действительно существует их город. Или города. И они убили моих людей.

Он повернулся к Кею.

— Мы не можем оставить это без ответа. Если дроу решили, что поверхность — это их охотничьи угодья, они ошибаются. Я не допущу, чтобы под моими землями существовала враждебная сила. Мы должны показать им, кто здесь хозяин.

— Вы хотите начать войну с подземным миром? — спросил Кей. — Это... масштабная задача, Владыка. Мы даже не знаем, насколько он велик.

— Войну? Нет. Пока нет. — Ред покачал головой. — Сначала — разведка боем. Я хочу увидеть всё своими глазами. Я возьму с собой тысячу серых стражей. Две звезды магов — по пять в каждой. И я спущусь в пещеру.

— Тысяча серых стражей, — повторил Кей, записывая. — И десять магов. Это серьёзный отряд, Владыка.

— Серьёзный, но недостаточный для полномасштабной войны, — ответил Ред. — Именно поэтому я также приказываю открыть бесплатную телепортацию для всех авантюристов, желающих отправиться в Лантерн. Пусть гильдии знают: любой, кто хочет испытать своё рунное оружие в настоящем бою, может сделать это. Мы оплатим переход через портал. Мы дадим им лучшее оружие, какое у нас есть. Пусть охотники на монстров со всего Единого Государства стекаются к шахтам. Это будет не просто карательная экспедиция — это будет демонстрация силы.

— Бесплатная телепортация? — Кей сделал пометку в планшете. — Это привлечёт множество авантюристов, Владыка. Они будут рваться в бой.

— Именно, — кивнул Ред. — И ещё. Выдели серым стражам новые арбалеты. Маленькие, ручные, но с рунами. Гномы Торина разработали их месяц назад — арбалеты, стреляющие рунными болтами. Каждый выстрел пробивает камень. В пещере, где дальность боя ограничена, такое оружие будет незаменимо. Я хочу, чтобы каждый страж в моём отряде имел при себе такой арбалет и полный комплект болтов.

— Будет исполнено, — ответил Кей. — Я передам приказ Торину. Гномы доставят арбалеты в Лантерн к вашему прибытию.

— Отлично, — Ред повернулся к карте. — Тогда выступаем через три дня. Я лично возглавлю отряд. И пусть все знают: тот, кто поднял руку на моих людей, заплатит за это.

Пейнбарт. Центральная площадь. День спустя

Весть о подземном мире разнеслась по городу мгновенно. Глашатаи на центральной площади объявили указ Владыки: в шахтах Лантерна обнаружен вход в подземный мир. Дроу, тёмные эльфы, убили авантюристов, посланных на разведку. Владыка Ред лично возглавит карательный отряд. Всем желающим авантюристам предоставляется бесплатная телепортация в Лантерн и рунное оружие.

Толпа на площади загудела. Авантюристы, которых в Пейнбарте было великое множество, восприняли новость с мрачным энтузиазмом. Для них это был шанс испытать новое оружие в настоящем бою, заработать славу и, возможно, добычу. Гильдии начали собирать отряды. «Серебряный Ворон», потерявший два отряда, первым объявил о наборе добровольцев для ответной экспедиции. Его глава, седой ветеран с лицом, изрезанным шрамами, лично выступил перед толпой, призывая отомстить за павших товарищей. За «Вороном» последовали другие — «Стальные Крысы» из Ре-Эстиза, «Кровавые Ястребы» из Империи, «Чёрные Копья» из Франклина. Даже одиночки, не состоявшие в гильдиях, записывались в списки. Каждый хотел быть частью этой экспедиции.

Портал на первом этаже Башни Вавилона, обычно использовавшийся для военных нужд, теперь работал на полную мощность. Гномы Торина расширили арку, маги усилили стабилизаторы. Через портал шли авантюристы, серые стражи, припасы, оружие. Гномы везли телеги с рунными арбалетами — маленькими, изящными, но смертоносными. Каждый такой арбалет был выкован из лёгкого сплава и усилен рунами, которые позволяли болтам пробивать даже каменную броню.

Лантерн, тихий горный городок, ещё недавно лежавший в руинах после войны, превратился в военный лагерь. На его улицах разбивали палатки, разводили костры, точили клинки. Гномы Торина, прибывшие с первыми отрядами, укрепляли вход в шахту, строили баррикады, устанавливали баллисты. Авантюристы, многие из которых никогда не видели друг друга, теперь сидели у одних костров, делились историями, проверяли оружие. Напряжение висело в воздухе, но это было хорошее напряжение — напряжение перед боем.

Лантерн. Вход в шахту. Три дня спустя

Ред прибыл через портал на рассвете. Его сопровождали Алиса, Сильва, Торин и Морвен. За ними следовали серые стражи — тысяча безмолвных воинов в одинаковых доспехах. Каждый из них был вооружён не только копьём и мечом, но и новым рунным арбалетом. Маленькие, прикреплённые к поясу, они казались игрушками, но каждый, кто видел их в действии, знал: эти игрушки пробивают камень.

За стражами шли маги — две звезды. В первой, боевой звезде, стояли пять магов в синих мантиях, специализировавшиеся на разрушительных заклинаниях — огонь, молнии, лёд. Во второй, звезде поддержки, — пять магов в зелёных и белых мантиях, отвечавшие за барьеры, лечение и разведку. Все десять были лучшими выпускниками новой Академии магии Вавилона, прошедшими ускоренный курс подготовки. Их глаза горели решимостью.

Ред вышел из портала и оглядел город. Лантерн кипел жизнью — авантюристы, солдаты, гномы, маги. Все они ждали его приказа. Толпа расступалась перед ним, склоняя головы. У входа в шахту его встретил Торвальд. Старый гном выглядел уставшим, но его глаза горели решимостью.

— Владыка, — произнёс он, кланяясь. — Вход в пещеру расчищен и укреплён. Мы ждали вас.

— Хорошо, — ответил Ред. — Веди.

Они спустились в шахту. Серые стражи шли ровными шеренгами, их шаги гулко отдавались в каменных коридорах. Магические светильники освещали путь, но чем глубже они спускались, тем темнее становилось вокруг. Воздух становился холоднее, тяжелее. Наконец они достигли пролома. Ред шагнул внутрь и остановился на краю огромной пещеры.

— Дроу, — прошептал он. — Они здесь. И их много.

Сильва, стоявшая рядом, положила руку на рукоять двуручного меча.

— Прикажете наступать, Владыка?

— Да, — ответил Ред. — Мы найдём тела наших людей. Мы не оставим их здесь. А затем... затем мы покажем дроу, что поверхность умеет отвечать на удары.

Он повернулся к серым стражам. Тысяча воинов ждала его приказа. Каждый держал копьё наизготовку. Каждый имел при себе рунный арбалет.

— Вперёд, — произнёс Ред. — Держать строй. Арбалеты держать наготове. При появлении врага — залп. Маги, обеспечить освещение и барьеры. Мы не знаем, что ждёт нас внизу. Но мы знаем одно: мы — Вавилон. И мы не отступаем.

Отряд двинулся в темноту. Тысяча воинов, десять магов, один Владыка. Они спускались в бездну, и тьма смыкалась за их спинами.

Конец главы.

Глава 35

Глава тридцать Хпятая Пламя в Бездне

Подземный мир. Глубинная тропа. Час спустя

Тьма подземного мира была не просто отсутствием света — она была присутствием чего-то иного. Древнего. Живого. Она обволакивала, давила на плечи, шептала на грани слышимости, и в этом шёпоте чудились голоса — не человеческие, не эльфийские, а какие-то иные, принадлежащие существам, никогда не видевшим солнца. Магические светильники, которые несли серые стражи, разгоняли тьму лишь на десяток шагов, и за этой границей колыхались тени, которым не полагалось колыхаться. Воздух был холодным и влажным, пропитанным запахом камня, плесени и чего-то ещё — едва уловимого, похожего на запах старых костей и пролитой крови.

Отряд Реда продвигался вглубь уже больше часа. Тысяча серых стражей шли ровными шеренгами, их шаги гулко отдавались в каменных коридорах, уводя всё дальше от пролома, оставшегося где-то позади, на поверхности. Рунные арбалеты были наготове, копья наклонены вперёд. Маги двух звёзд — боевой и поддержки — держались в центре строя, их посохи мерцали, создавая защитные барьеры и сканируя пространство на предмет магических ловушек. Сильва шла в авангарде, её двуручный меч был обнажён и тускло мерцал во тьме. Алиса парила чуть позади Реда.

Ред двигался в центре, окружённый элитными стражами. Его книга была раскрыта, страницы мерцали фиолетовым. Он чувствовал их. Дроу. Их ауры, тёмные и маслянистые, пульсировали где-то впереди, за поворотом туннеля. Их было много — гораздо больше, чем он ожидал. И вместе с ними он чувствовал другие ауры — более грубые, примитивные, но полные ярости.Боевые рабы дроу, которые использовались как передовая линия, как пушечное мясо. Они были повсюду — в боковых туннелях, за сталагмитами, на потолке. И они ждали.

— Готовьтесь, — тихо произнёс Ред. — Они здесь. Их в пять раз больше, чем нас.

Засада

Первая атака произошла. Из темноты, с боковых проходов, которые до этого казались просто трещинами в скале, вылетели дротики — десятки, сотни отравленных игл, выпущенных из духовых трубок. Они ударили в строй серых стражей с фланга, и несколько воинов покачнулись, но доспехи, усиленные рунами, выдержали. Яд, смертельный для обычного человека, был бессилен против магии, вложенной в броню. Однако это был лишь отвлекающий манёвр.

Настоящий удар последовал мгновением позже. Из боковых туннелей, из-за сталагмитов, с потолка — отовсюду, куда не доставал свет, — хлынули они. Орки, огромные и мускулистые, с грубой зеленоватой кожей и налитыми кровью глазами, бросились на серых стражей с рёвом, размахивая тяжёлыми топорами и дубинами. Минотавры, ещё более массивные, с бычьими головами и рогами, способными пронзить человека насквозь, атаковали с флангов, их топот сотрясал каменный пол. Гоблины, мелкие и юркие, сновали между ними, целясь в ноги и сочленения доспехов, их кривые ножи были смазаны ядом, который мог парализовать даже через рунную броню.

Но главной угрозой были дроу. Тёмные эльфы, облачённые в плащи, сотканные из теней, двигались с нечеловеческой скоростью. Их клинки, покрытые тёмным ядом, мелькали в воздухе, и каждый удар был точен и смертоносен. Они атаковали с потолка, со стен, из-за спин своих рабов, используя хаос битвы как прикрытие. Их маги, стоявшие на возвышениях в глубине туннеля, плели заклинания — чёрные молнии, призрачные путы, проклятия увядания.

Это была идеально спланированная засада. Врагов было в пять раз больше, чем отряд Реда, и они использовали каждый клочок местности, каждую тень, каждое преимущество.

Ред оценил ситуацию мгновенно. Серые стражи, при всём своём мастерстве, не могли одновременно сдерживать орду рабов и отбиваться от дроу. Нужно было разделить угрозы.

— Сильва! Алиса! — крикнул он, перекрывая шум битвы. — Дроу — наши! Серые стражи — займитесь рабами!

Сильва, не колеблясь, ринулась в гущу дроу. Её двуручный меч, поглощающий свет, описал смертоносную дугу, и трое тёмных эльфов рухнули, разрубленные от плеча до пояса. Она двигалась, как машина смерти, и там, где она проходила, оставались лишь разрубленные тела. Её меч, усиленный магией, крушил дроу одного за другим, и их яд, их скорость, их хитрость были бессильны против грубой, неумолимой силы. За считанные минуты она уничтожила несколько десятков врагов, и её доспехи, покрытые кровью, тускло блестели в свете магических светильников.

Алиса парила над полем боя, её фиолетовый нимб сиял, как маяк. Она не использовала меч — её оружием была магия. С её посоха срывались лучи чистой энергии, которые пронзали дроу насквозь, испепеляя их изнутри. Она создавала барьеры, отрезая врагам пути к отступлению, и обрушивала на них заклинания такой силы, что камень плавился. Десятки, сотни дроу пали под её ударами, и их тела усеивали туннель, словно опавшие листья.

Ред вступил в бой вместе с ними. Его книга вспыхнула, и «Аура Хаоса» развернулась вокруг него, превращая всё, что попадало в её радиус, в камень, лёд, пепел. Дроу, пытавшиеся приблизиться к нему, умирали, не успев понять, что произошло. «Копьё Хаоса» сорвалось с его пальцев и ударило в группу магов-дроу, стоявших на возвышении. Взрыв разметал их в клочья, и их заклинания, не успевшие сорваться с посохов, рассеялись в воздухе. «Зеркало Хаоса» развернулось вокруг отряда, отражая летящие дротики и тёмные заклинания обратно в нападающих. Дроу, привыкшие к тому, что их магия смертоносна, теперь гибли от собственного оружия.

Они убивали дроу сотнями. Втроём они прорубались сквозь ряды тёмных эльфов, не давая им перегруппироваться. Но дроу было слишком много. Они лезли и лезли, их клинки мелькали в воздухе, их магия обрушивалась на трёх воинов, и даже их нечеловеческая выносливость имела пределы. Однако сегодня эти пределы не были достигнуты — ни один клинок не коснулся Реда, ни одно заклинание не пробило барьер Алисы, ни один враг не смог задеть Сильву, чей меч танцевал смертельный танец.

В это время серые стражи сражались с рабами. Орки и минотавры, ведомые дроу, врезались в строй пехоты, и началась мясорубка. Копья пробивали щиты, топоры крушили доспехи. Гоблины лезли под ноги, их ядовитые ножи находили щели в броне. Серые стражи, не чувствуя боли, не зная страха, сражались с механической точностью. Их рунные арбалеты косили врагов десятками, но орки и минотавры всё лезли и лезли, и ряды серых стражей таяли.

Маги боевой звезды обрушивали на рабов огонь, лёд, молнии. Но маги поддержки, пытавшиеся ставить барьеры, были атакованы дроу, прорвавшимися сквозь строй. Один из магов, молодой парень в зелёной мантии, рухнул с обугленной грудью — чёрная молния дроу пробила его защиту. Второй маг, женщина в белом, попыталась отступить, но была настигнута тремя дроу, которые спрыгнули с потолка. Их клинки пронзили её одновременно, и она упала, даже не вскрикнув.

Битва длилась больше часа. Туннель был завален телами — орков, гоблинов, минотавров, серых стражей, дроу. Из тысячи серых стражей в живых осталось чуть больше половины — около пяти сотен. Двое магов были убиты. Но сам Ред, Алиса и Сильва не получили ни царапины. Они стояли посреди бойни, окружённые горами трупов, и их ауры пылали, как три факела во тьме.

Дроу, потеряв большую часть своих воинов и магов, начали отступать. Остатки клана — те, кто выжил, — уходили в глубину пещеры, к своему городу.

— Они отступают к своему логову, — произнёс Ред, тяжело дыша, но не от усталости — от ярости. — Мы должны преследовать их. Мы не можем дать им время перегруппироваться.

— Владыка, — Сильва, даже не запыхавшись, выпрямилась. — Мы потеряли половину отряда. Если там, впереди, ещё больше дроу...

— Знаю, — перебил её Ред. — Но мы зашли слишком далеко, чтобы отступать. Мы уничтожим их клан. Сегодня. Иначе они вернутся с подкреплениями и ударят по нашим позициям. Вперёд.

Город клана

Они продвигались по туннелю ещё около получаса, прежде чем достигли цели. Туннель расширился, и перед ними открылась огромная пещера, освещённая тусклым фиолетовым светом — светом магических кристаллов, вплавленных в стены и потолок. Это был город. Маленький, по сравнению с тем, что Ред ожидал увидеть, но всё же город. Дома, вырезанные прямо в сталагмитах и сталактитах, соединялись между собой каменными мостами и лестницами. Узкие улочки петляли между скальными образованиями. В центре, на возвышении, стоял храм — приземистое здание, украшенное изображениями пауков и плетей. Храм Ллос.

Здесь, в этом городе, укрылись остатки клана Паучьей Сети. Их было немного — те, кто выжил после засады, плюс те, кто оставался в городе: женщины, старики, дети. Но они не собирались сдаваться. Вокруг храма выстроились последние воины клана — около двух сотен дроу в тёмных доспехах, с клинками, покрытыми ядом. Рядом с ними стояли их боевые рабы — несколько десятков орков и минотавров, уцелевших после битвы в туннеле. Гоблины, более многочисленные, сновали вокруг, готовые броситься в бой.

На ступенях храма стояла Верховная Жрица — высокая, величественная дроу в чёрном одеянии, расшитом серебряными пауками. Её лицо, бледное и прекрасное, было искажено ненавистью. В руках она держала посох, увенчанный огромным рубином, который пульсировал, словно живое сердце. Её глаза, алые и горящие, встретились с янтарными глазами Реда.

— Повелитель Поверхности! — её голос, низкий и вибрирующий, разнёсся по пещере. — Ты осмелился вторгнуться в наши земли! Ты осмелился убить наших воинов! За это ты заплатишь! Ллос жаждет твоей крови!

— Ллос, — произнёс Ред, и его голос был холоден, как сталь. — Мне нет дела до твоей богини. Твой клан напал на людей. Твой клан убил моих авантюристов. Твой клан будет уничтожен. Это не война.

Жрица взмахнула посохом, и рубин вспыхнул ослепительным светом. Тёмная энергия хлынула с его вершины, устремляясь к Реду. Но Алиса, стоявшая рядом, подняла свой посох, и фиолетовый барьер остановил атаку. Две магии — тёмная и хаотическая — столкнулись в воздухе, и пещера содрогнулась.

— В атаку! — скомандовала Сильва.

Оставшиеся серые стражи, около пяти сотен, двинулись вперёд. Рунные арбалеты поднялись, и залп болтов обрушился на строй дроу. Несколько врагов упали, но остальные бросились в контратаку. Орки и минотавры, ведомые дроу, врезались в строй серых стражей. Завязалась рукопашная — копья против топоров, мечи против когтей. Гоблины лезли под ноги, их ядовитые ножи находили жертв. Серые стражи падали один за другим, но не отступали.

Ред, Алиса и Сильва снова вступили в бой. Они прорубались сквозь ряды дроу, уничтожая их десятками. «Аура Хаоса» Реда косила врагов, «Копьё Хаоса» разило магов, «Зеркало Хаоса» отражало заклинания обратно. Сильва, не получившая ни царапины, крушила дроу своим мечом, её ярость была страшна. Алиса парила над полем боя, обрушивая на врагов магию.

Но дроу защищали свой дом. Они сражались с отчаянием обречённых, и каждый убитый враг стоил жизни нескольким серым стражам. Жрица, видя, что её воины гибнут, в отчаянии воззвала к Ллос. Её посох вспыхнул, и из темноты, из самой глубины храма, вырвалась гигантская тень — воплощение богини-паучихи. Огромное, бесформенное существо, сотканное из тьмы и злобы, с восемью конечностями и горящими алыми глазами. Оно бросилось на Реда, и его аура была так сильна, что даже серые стражи, не знающие страха, отшатнулись.

Ред встретил его «Крещендо Хаоса». Заклинание, которое он использовал лишь однажды, в финальной битве с полулюдьми, сорвалось с его пальцев и ударило в тень. Две силы — Хаос и Тьма — столкнулись, и пещера содрогнулась. Камни посыпались с потолка. Магические кристаллы погасли, погружая город во тьму. Но Хаос был сильнее. Тень закричала — звук, похожий на скрежет тысячи ногтей по стеклу, — и рассеялась, оставив после себя лишь запах серы и гнили. Жрица, лишённая силы, рухнула на колени. Её посох, лишившийся рубина, рассыпался в прах.

— Пощади! — прохрипела она. — Пощади мой народ!

— Твой народ убил моих людей, — ответил Ред. — Твой народ напал на нас. Твой народ выбрал войну. — Он поднял книгу. — И твой народ заплатит за это.

«Копьё Хаоса» ударило в жрицу, и она исчезла, оставив лишь горстку пепла.

Битва закончилась. Город клана Паучьей Сети был уничтожен. Но среди руин, в храме и в домах, прятались те, кто не сражался — женщины, дети, старики. Они выходили из укрытий, дрожа, ожидая смерти. Их было около трёх сотен.

Ред посмотрел на них. Его лицо оставалось бесстрастным.

— Мы не воюем с безоружными, — произнёс он. — Вы свободны. Уходите. Найдите другой клан, который примет вас. И передайте им: тот, кто поднимет руку на моих людей, заплатит за это. Я — Ред, Владыка Вавилона. Запомните это имя.

Женщины и старики, плача, подхватили детей и побежали прочь, в темноту, в глубину подземного мира. Они уйдут под крыло другого клана, и их рассказы о битве разнесутся по всем городам дроу. Ред знал это. И именно этого он хотел.

Плацдарм

Потери Реда были ужасающими. Из пяти сотен серых стражей, вступивших в город, в живых осталась лишь жалкая горстка — чуть больше полусотни. Двое магов погибли, ещё двое были тяжело ранены. Но сам Ред, Алиса и Сильва не получили ни царапины. Они стояли посреди разрушенного города, и их ауры пылали, как три факела во тьме.

Ред приказал занять оборону и отправил гонца к пролому с приказом: немедленно начать переброску подкреплений. Через два дня в разрушенный город начали прибывать первые отряды. Авантюристы из гильдий «Серебряный Ворон», «Стальные Крысы», «Кровавые Ястребы» и десятков других, прослышавшие о битве, рвались в подземный мир. Они приходили с рунным оружием, с факелами, с жаждой славы и добычи. С ними шли серые стражи из гарнизонов Лантерна и Бель-Ривы — свежие силы, готовые занять позиции. Гномы Торина, прибывшие с первым караваном, тут же начали укреплять входы, строить баррикады, разворачивать кузницы. Маги Академии Вавилона, молодые и амбициозные, ставили защитные барьеры и разведывали окрестные туннели.

Город клана Паучьей Сети, ещё недавно бывший оплотом дроу, превратился в плацдарм — базу, с которой авантюристы и солдаты Единого Государства будут уходить всё глубже, в самое сердце подземного мира.

Ред, стоя на ступенях разрушенного храма, смотрел на это. Его лицо было спокойным, но в глазах горел холодный огонь.

— Это только начало, — произнёс он, обращаясь к Алисе. — Подземный мир велик. Кланов много. Но теперь у нас есть база. Теперь у нас есть путь. И мы пройдём его до конца.

Конец главы.

Глава 36

Глава тридцать шестая: Дыхание стихий

Башня Вавилона. Зал Звезды. Глубокая ночь

Ред вернулся в Башню поздно, когда даже самые усердные слуги уже спали. Он прошёл через портал один — Сильва осталась в Лантерне командовать гарнизоном и координировать поток авантюристов, Алиса завершала дела в тронном зале. Коридоры Башни были пусты, и лишь редкие магические светильники отбрасывали на каменные стены дрожащие тени. Он не стал никого вызывать. Не стал отдавать распоряжений. Он просто шёл, погружённый в свои мысли, и его шаги гулко отдавались в тишине.

Он думал о подземном мире. О дроу. О золоте, которое он пообещал за каждого убитого врага. Эта весть уже разнеслась по всем материкам — быстрее, чем любая армия, быстрее, чем любая магия. Авантюристы, наёмники, охотники за головами — все, кто мог держать оружие, стекались в Лантерн. Они прибывали с севера и юга, с востока и запада, из Империи Бахарут, из Королевства Ре-Эстиз, из Теократии, из далёких земель за морем, о которых здесь едва слышали. Они шли пешком, скакали на лошадях, плыли на кораблях. Они были людьми, эльфами, дварфами, полукровками, зверолюдьми — всеми, кто искал славы и богатства. И каждый из них знал: за каждое ухо дроу, принесённое к столу регистратора в Лантерне, он получит золотой. Настоящий, полновесный золотой.

Это была простая, гениальная стратегия. Ред не тратил свои войска — он тратил золото, которого у него было в избытке. Авантюристы, рискуя жизнями, делали за него грязную работу. Они проникали в туннели, выслеживали дроу, убивали их и возвращались с трофеями. Они гибли — многие гибли, — но на их место приходили новые. И каждый убитый дроу ослаблял подземный мир, делал его уязвимее. Каждый убитый дроу приносил Реду не только безопасность, но и силу.

Он чувствовал это. Ручейки силы, стекавшиеся к нему со всех концов света. Каждый авантюрист, убивший дроу рунным оружием, каждый серый страж, павший в бою, каждый враг, уничтоженный в глубине, — всё это питало его. Это было похоже на тихую музыку, звучавшую где-то на грани слышимости, на тёплое течение, омывавшее его изнутри. Его уровень, преодолевший барьер сотого после ритуала Хаоса, продолжал расти — медленно, но неуклонно. И вместе с ростом приходило новое чувство — чувство расширения возможностей.

Раньше он был Магом Хаоса. Это было его сутью, его оружием, его проклятием и благословением. Но теперь, когда он преодолел сотый уровень, он чувствовал, что его потенциал гораздо шире. Другие школы магии, которые раньше были для него закрыты или требовали огромных усилий, теперь казались доступными. Словно стены, ограничивавшие его способности, начали рушиться.

Он хотел проверить это. Прямо сейчас.

Он спустился на восьмидесятый этаж. Библиотека Моргана встретила его тишиной и запахом старых книг. Архивариус, как всегда, был здесь — он сидел за своим столом, склонившись над древним фолиантом, и его глаза, горящие фиолетовым огнём, были устремлены на страницы. Он поднял голову, когда Ред вошёл.

— Хозяин, — произнёс он скрипучим голосом. — Вы не предупредили о визите. Я бы подготовил...

— Не нужно, — перебил его Ред. — Я просто хочу побыть здесь. Один. Ты можешь идти.

Морган чуть наклонил голову. Он не задавал вопросов — он знал, что Владыка не любит, когда его расспрашивают. Он поднялся, собрал свои записи и бесшумно удалился, растворившись в тенях между стеллажами. Ред остался один.

Он прошёл вдоль рядов книг, касаясь пальцами корешков. Здесь были тысячи томов — знания, собранные в Иггдрасиле и в этом мире. Магия стихий. Магия разума. Магия теней. Магия призыва. Магия исцеления. Магия смерти. Все они были здесь, ждали своего часа. Ред остановился у секции, посвящённой стихийной магии. Четыре стихии — огонь, вода, земля, ветер. Основа основ. То, с чего начинали все маги, но что далеко не все осваивали в совершенстве.

Он помнил, как в Иггдрасиле пытался освоить простейшее заклинание огня — и не смог. Хаос не сочетался со стихиями. Они были слишком упорядочены, слишком предсказуемы для его дара. Хаос был диким, необузданным, разрушительным. Стихии же требовали дисциплины, точности, контроля. Но теперь, когда его сила выросла, когда он преодолел сотый уровень, он чувствовал, что способен на большее. Стихии больше не отвергали его. Они ждали.

Он взял с полки первую книгу. «Основы пиромантии» — гласила надпись на обложке. Старый, потрёпанный том в красном переплёте, испещрённый рунами и диаграммами. Ред сел за стол, открыл книгу и начал читать.

Огонь

Заклинание называлось «Огненная сфера». Простейшее, базовое — то, чему учили магов-новичков. Концентрация маны в ладони, преобразование её в тепловую энергию, высвобождение. Ред читал описание, и его разум, привыкший к хаотическим потокам, с трудом воспринимал упорядоченные формулы. Но он не сдавался. Он закрыл глаза, сосредоточился и начал следовать инструкциям.

Мана потекла по его венам. Он чувствовал её — горячую, пульсирующую, готовую подчиниться. Он направил её в ладонь, преобразовал, как было написано в книге, и...

Вспышка.

На его ладони возник огненный шар — небольшой, размером с яблоко, но яркий и жаркий. Он мерцал, пульсировал, и его свет отражался в янтарных глазах Реда. Это было... легко. Невероятно легко. Словно он всегда умел это делать, но просто не пробовал.

Он подбросил шар в воздух, и тот повис над его головой, освещая библиотеку тёплым оранжевым светом. Ред смотрел на него и чувствовал странное удовлетворение. Он только что освоил заклинание, которое раньше было для него недоступно. И это открывало перед ним новые горизонты.

Но было и кое-что ещё. Он чувствовал, что затраты маны на это заклинание были вдвое выше, чем должны были быть. Хаос всё ещё оставался его основной стихией, и использование другой магии требовало больше энергии. Огонь, призванный через призму Хаоса, был не просто огнём — он был чем-то иным. Более ярким, более жарким, более... непредсказуемым. Языки пламени на шаре то и дело меняли цвет с оранжевого на фиолетовый, и Ред чувствовал, что если он потеряет контроль, этот огонь может выйти из повиновения.

Он погасил шар и взял следующую книгу. «Гидромантия: искусство воды». Синий переплёт, серебряные руны. Он открыл её и погрузился в чтение.

Вода

Вода была противоположностью огня. Если огонь был яростным, разрушительным, неудержимым, то вода была спокойной, терпеливой, но не менее опасной. Она могла быть мягкой, как летний дождь, и твёрдой, как лёд. Она могла течь, обтекая препятствия, и могла сокрушать их своей массой. Ред читал о том, как маги воды создавали ледяные копья, водяные стены, туманы, скрывающие целые армии.

Он выбрал простейшее заклинание — «Водяную сферу». То же, что и с огнём, но с водой. Концентрация маны, преобразование, высвобождение. Он поднял руку, сосредоточился, и...

На его ладони возник шар воды — прозрачный, переливающийся в свете магических светильников. Он был прохладным на ощупь, и внутри него плавали крошечные пузырьки воздуха. Ред медленно повернул ладонь, и вода потекла по его пальцам, не проливаясь на пол — она держалась магией.

И снова он почувствовал двойной расход маны. Вода, призванная через Хаос, была не совсем обычной. В глубине шара мелькали фиолетовые искры, и Ред знал, что если он захочет, эта вода может превратиться в лёд или в кипяток за долю секунды. Хаос придавал стихии дополнительное измерение, делал её непредсказуемой.

Он отпустил заклинание и взял третью книгу. «Геомантия: твердь земная». Коричневый переплёт, золотые руны.

Земля

Земля была самой медленной из стихий, но и самой надёжной. Она не спешила, не менялась, не текла. Она просто была. Маги земли умели создавать каменные стены, вызывать землетрясения, превращать песок в стекло, а скалы — в пыль. Они были терпеливы, как сама земля, и так же неумолимы.

Ред выбрал заклинание «Каменный шип» — простое, но эффективное. Он сосредоточился, направил ману в пол, и...

Каменный пол перед ним треснул. Из трещины вырос острый шип — не больше локтя в высоту, но твёрдый, как сталь. Ред коснулся его пальцем. Камень был холодным и шершавым. И снова — двойной расход маны. Шип, созданный через Хаос, был не просто камнем. Он был... живым? Ред чувствовал, как внутри него пульсирует энергия, готовая вырваться наружу. Он знал, что если захочет, этот шип может взорваться, разлетевшись осколками.

Осталась последняя книга. «Аэромантия: искусство ветра». Белый переплёт, серебряные руны.

Ветер

Ветер был самой неуловимой из стихий. Его нельзя было увидеть, можно было только почувствовать. Он был повсюду и нигде. Маги ветра умели летать, создавать бури, метать молнии, рассекать врагов невидимыми лезвиями. Они были быстры, как сам ветер, и так же неудержимы.

Ред выбрал «Воздушный клинок» — простейшее заклинание, создающее лезвие из сжатого воздуха. Он поднял руку, сосредоточился, и...

Воздух перед ним дрогнул. Невидимое лезвие рассекло пространство, и Ред услышал тихий свист. Он направил клинок на каменный шип, который только что создал, и тот раскололся надвое. Чистый срез — словно бритвой.

И снова — двойной расход маны. Воздушный клинок, созданный через Хаос, был не просто ветром. Он был пронизан фиолетовыми искрами, и Ред чувствовал, что при желании он мог бы превратить его в бурю, в ураган, в смерч.

Он опустил руку и оглядел библиотеку. Четыре книги лежали перед ним. Четыре стихии. Четыре новых оружия в его арсенале. Он освоил их за одну ночь — то, на что у обычных магов уходили годы. Его уровень, его сила, его связь с Хаосом делали его способным к невероятному. Но цена была высока — каждая стихия требовала вдвое больше маны, чем должна была. Он не мог полагаться только на них. Хаос оставался его главным оружием. Но теперь у него был выбор. И это делало его опаснее, чем когда-либо.

Он сел за стол и задумался. Четыре стихии — это только начало. Дальше была магия разума, магия теней, магия призыва. Он освоит их все. Он станет мастером всех школ. И тогда никто — ни дроу, ни демоны, ни боги — не сможет противостоять ему.

Зал Звезды. Утро

Когда Ред вернулся в Зал Звезды, солнце уже взошло. Алиса ждала его, стоя у трона. Её фиолетовый нимб освещал каменные стены, и она посмотрела на Реда с лёгким удивлением.

— Вы не спали, Хозяин.

— Не спал, — ответил он. — Я был в библиотеке. Изучал... новые возможности.

Алиса чуть наклонила голову, но не стала спрашивать. Она знала, что если Владыка захочет рассказать, он расскажет сам.

Ред подошёл к окну и посмотрел на море. Его разум всё ещё переваривал прочитанное. Четыре стихии — это было только начало. Но даже сейчас, поняв их основы, он чувствовал себя иначе.

Ред снова повернулся к окну. Ручейки силы всё ещё текли к нему, и он чувствовал, как его уровень медленно, но неуклонно растёт. Он станет сильнее. Он освоит все школы магии. И тогда ни дроу, ни кто-либо другой не посмеют угрожать его государству.

А в Лантерне, в подземном мире, авантюристы со всех материков продолжали свою охоту. Они шли в темноту с рунным оружием в руках, и каждый убитый дроу приносил им золото, а ему — силу. Это была идеальная система. И она работала.

— Это только начало, — прошептал он. — Только начало.

Конец главы.

Глава 37

Глава тридцать седьмая: Ожидание

Подземный город. Пятый день после взятия

Город, некогда принадлежавший клану Паучьей Сети, изменился до неузнаваемости. Там, где ещё неделю назад по узким каменным улочкам ходили дроу, теперь располагались лагеря авантюристов. Там, где в храме Ллос жрицы возносили молитвы своей тёмной богине, теперь гномы Торина устроили кузницу, и звон молотов о наковальни разносился по всей пещере, отражаясь от сталагмитов и сталактитов, создавая непрерывную, гулкую симфонию войны. Магические кристаллы, некогда источавшие тусклый фиолетовый свет, были заменены на яркие светильники, привезённые с поверхности, и теперь город сиял, как никогда прежде, разгоняя вековую тьму.

Но это был не просто город. Это был плацдарм. Огромный военный лагерь, раскинувшийся на несколько лиг вглубь пещеры. Тысячи палаток, шатров и наскоро сколоченных бараков заполнили пространство между старыми домами дроу. Улицы, ещё недавно пустовавшие, теперь были запружены народом — авантюристами, наёмниками, магами, гномами. Они прибывали сюда каждый день, проходя через портал в Лантерне и спускаясь по укреплённому туннелю, который гномы расширили и осветили. Поток людей не иссякал. Каждый хотел получить свой золотой. Каждый хотел прославиться. Каждый хотел испытать своё рунное оружие в настоящем бою.

Серые стражи, чьи ряды казались бесконечными в этом подземном царстве, не покидали город. Они несли охрану периметра, стояли на стенах, патрулировали туннели, ведущие к поверхности. Их задачей было удержать плацдарм любой ценой — и они выполняли её с механической точностью, не зная усталости и страха. Но в рейды они не ходили. Для этого были авантюристы.

Грегор Хейл сидел на каменной скамье у входа в бывший храм Ллос и точил свой рунный меч. Он делал это каждый день, хотя клинок, зачарованный рунами, не нуждался в заточке. Но привычка есть привычка. Размеренные движения точильного камня успокаивали, позволяли собраться с мыслями. Рядом с ним сидели его товарищи по отряду — те, с кем он провёл в подземном мире уже больше двух недель.

Первым был Бранн — огромный северянин с бычьей шеей, в тяжёлом латном доспехе, вооружённый двуручным молотом. Он сидел, прислонившись спиной к каменной стене, и дремал, но его рука даже во сне сжимала рукоять оружия. Рядом с ним — Лира, эльфийка-следопыт, чьи глаза видели в темноте не хуже, чем у самих дроу. Она проверяла тетиву своего лука, и её тонкие пальцы скользили по рунным стрелам, пересчитывая их. Третьим был Корвин — молодой маг из Академии Вавилона. Он сидел, скрестив ноги, и читал заклинания из потрёпанной книги, беззвучно шевеля губами. Четвёртым был Гаррек — дварф-следопыт, знавший подземелья как свои пять пальцев. Он курил трубку, и дым от неё поднимался к своду пещеры, смешиваясь с дымом кузниц. И наконец, пятым был Томас — тот самый парень, который едва не погубил весь отряд несколько дней назад. Он сидел в стороне, молчаливый и подавленный, и крутил в руках рунный болт.

— Когда уже? — проворчал Бранн, не открывая глаз. — Пятый день сидим. Я уже весь камень тут протёр. Сколько можно ждать?

— Ждём, пока наберётся достаточно людей, — ответил Грегор, не отрываясь от заточки. — Ты же слышал, что сказал комендант. С теми силами, что у нас есть сейчас, о наступлении не может быть и речи. Следующий город дроу — это не кучка разведчиков. Там гарнизон, стены, маги. Если мы пойдём малыми силами, нас просто перебьют.

— Мы уже неделю тут, — фыркнул Бранн. — Да тут уже целая армия. Я вчера на рынке был — не протолкнуться. Откуда они только берутся?

— Со всего мира, — ответила Лира, не поднимая глаз. — С севера, с юга, с востока, с запада. Все, кто услышал о золоте за уши дроу. Все, кто хочет испытать рунное оружие. Все, кто ищет славы или просто бежит от прошлого. Здесь можно встретить кого угодно.

Она была права. За последние дни Грегор видел в лагере самых разных людей. Наёмников из Империи Бахарут, закалённых в бесчисленных битвах, в тяжёлых доспехах и с двуручными мечами. Охотников на монстров из Ре-Эстиза, предпочитавших лёгкую броню и дальний бой. Дварфов из Франклина, вооружённых топорами и молотами, которые пришли сюда не столько за золотом, сколько за возможностью сразиться с древним врагом. Эльфов-следопытов из восточных лесов, чьи луки не знали промаха. Даже несколько зверолюдей — огромных, покрытых шерстью, с когтями, способными разорвать сталь. И все они ждали. Ждали, когда наберётся достаточно сил для нового удара.

Корвин оторвался от книги и посмотрел на Грегора.

— Я слышал, вчера прибыл отряд из Карнассуса. Много наёмников, несколько десятков магов. Может, завтра уже выступим?

— Может, — ответил Грегор. — А может, ещё ждать будем. Это не нам решать. Наше дело — быть готовыми.

Гаррек вынул трубку изо рта и выпустил клуб дыма.

— Я пятьдесят лет воюю под землёй, — произнёс он скрипучим голосом. — И скажу вам вот что: дроу не сидят сложа руки. Они знают, что мы здесь. Они знают, что мы готовимся. И они тоже готовятся. Каждый день, который мы ждём, они укрепляют свои стены, призывают подкрепления, ставят ловушки. Чем дольше мы ждём, тем труднее будет взять следующий город.

— Именно поэтому комендант не торопится, — ответил Грегор. — Он хочет собрать такой кулак, который пробьёт любые стены. Лучше подождать лишний день и ударить наверняка, чем пойти сейчас и потерять людей.

Томас, всё это время молчавший, вдруг заговорил:

— А что, если они ударят первыми? Что, если они нападут на лагерь ночью?

Грегор посмотрел на него и усмехнулся.

— Не нападут. Дроу умны. Они понимают, что здесь, в городе, у нас преимущество. Укрепления, свет, маги. Они будут ждать нас в своём логове. Там, где тьма на их стороне.

Лагерь. Прибытие «Кровавого Легиона». Полдень

Ближе к полудню лагерь всколыхнула новость: прибыл крупный отряд наёмников. Не просто очередная группа искателей приключений, а целая армия — почти четыре сотни бойцов, закованных в тёмно-красные доспехи, с алыми плащами за спинами. «Кровавый Легион» — так они себя называли. Грегор слышал о них раньше. Это была одна из самых известных наёмничьих компаний на континенте, с репутацией жестоких, но эффективных воинов. Они сражались в десятках войн, брались за самые опасные контракты и никогда не нарушали слова. Их командир, лорд Эйдан Вейл, был легендой среди наёмников — говорят, он лично убил дракона в одиночку. Правда это или нет, никто не знал, но выглядел он внушительно: высокий, широкоплечий, с лицом, покрытым шрамами, и глазами, горящими холодной решимостью.

Грегор вместе со своим отрядом вышел на площадь, чтобы посмотреть на прибытие. Это было впечатляющее зрелище. Четыре сотни воинов шли ровными рядами, их алые плащи развевались на сквозняке, которого здесь, под землёй, почти не было. Их доспехи, тёмно-красные с чёрными вставками, были украшены гербом — окровавленным мечом, пронзающим череп. Они были вооружены кто чем: мечами, топорами, копьями, алебардами. Среди них были и лучники, и маги, и даже несколько дварфов-инженеров, тащивших за собой какие-то осадные приспособления.

— Вот это сила, — прошептал Бранн, и в его голосе прозвучало уважение. — Эти ребята знают своё дело.

— Ещё бы, — ответил Грегор. — «Кровавый Легион» — это не просто наёмники. Это армия. Я слышал, они берут огромные деньги за свои услуги. С такими расценками они могут позволить себе лучшее снаряжение.

— Десять золотых за голову, я слышал, — прошептал Томас. — Это же... целое состояние!

— Зато и воюют они как демоны, — заметил Гаррек. — Я видел их в деле, лет двадцать назад, в войне за перевалы. Они тогда удерживали мост против целой армии орков. Потеряли много людей, но не отступили ни на шаг. Если они здесь, значит, грядёт серьёзная битва.

Лорд Эйдан Вейл остановился посреди площади и оглядел лагерь. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по толпе зевак, по палаткам, по укреплениям. Затем он кивнул, словно одобряя увиденное, и направился к комендантскому пункту. Его воины, не дожидаясь приказов, начали разбивать лагерь — быстро, слаженно, без лишней суеты. Чувствовалась выучка.

— С такими ребятами мы точно возьмём следующий город, — сказал Корвин, и в его голосе прозвучала надежда.

— Если доживём, — проворчал Грегор. — Ладно, пойдём. Нужно готовиться.

Лагерь. Таверна «Глубинный Глоток». Вечер

Таверна «Глубинный Глоток» была устроена в бывшем доме одного из старейшин дроу. Гномы выломали часть стен, расширили зал, поставили длинные столы и бочки с пивом. Теперь здесь каждый вечер собирались авантюристы, чтобы выпить, обменяться новостями и похвастаться трофеями. Воздух был пропитан запахом эля, жареного мясом и пота. Где-то в углу играла музыка — дварф с лютней и эльфийка с флейтой.

Сегодня таверна была забита до отказа. Прибытие «Кровавого Легиона» всколыхнуло лагерь, и все обсуждали грядущий штурм. За одним из столов сидели Грегор и его отряд. Перед ними стояли кружки с тёмным гномьим пивом и тарелки с жареным мясом. Настроение было приподнятым — прибытие подкреплений дало всем надежду, что долгое ожидание скоро закончится.

— Четыре сотни! — Бранн стукнул кружкой по столу. — Четыре сотни бойцов! Да с такими силами мы разнесём любой город дроу!

— Не зазнавайся, — осадила его Лира. — Дроу тоже не дураки. У них там, наверное, целая армия. И маги, и рабы, и ловушки. Мы ещё легко отделались в прошлый раз.

— Она права, — кивнул Грегор. — Не стоит недооценивать врага. Но с такими подкреплениями у нас действительно есть шанс. Если завтра подойдут ещё отряды, комендант объявит выступление.

Корвин, потягивавший эль, вдруг оживился.

— Я слышал, что завтра должен прибыть караван из Пейнбарта. Ещё наёмники и маги. Если это правда, то послезавтра мы точно выступаем.

— Дай-то боги, — проворчал Гаррек. — А то я уже скоро корни пущу в этом камне.

Томас, всё ещё чувствовавший вину за свою ошибку, сидел молча, но в его глазах горела решимость. Он хотел искупить свою вину. Хотел доказать, что он не обуза. И он ждал битвы так же сильно, как и все остальные.

Лагерь. Комендантский пункт. Утро шестого дня

Грегор проснулся от звука горна. Он вскочил, схватил меч и выбежал из палатки. Лагерь гудел. Авантюристы строились в отряды, гномы катили баллисты и катапульты, маги готовили заклинания. На центральной площади, на возвышении, стоял комендант — высокий, седой ветеран в доспехах, с лицом, изрезанным шрамами. Рядом с ним, скрестив руки на груди, стоял лорд Эйдан Вейл, командир «Кровавого Легиона». Его алый плащ развевался, хотя ветра не было.

Комендант поднял руку, и гул стих.

— Воины! Авантюристы! Наёмники! — его голос, усиленный магией, разнёсся над лагерем. — Сегодня мы выступаем! За ночь прибыли последние подкрепления — наёмники из Пейнбарта и маги! Нас достаточно, чтобы ударить по следующему городу дроу!

Толпа взревела. Люди кричали, размахивали оружием, стучали мечами о щиты. «Кровавый Легион» стоял отдельным строем, их алые плащи алели, как кровь. Лорд Эйдан поднял меч, и его воины ответили ему дружным рёвом.

Комендант подождал, пока шум стихнет, и продолжил:

— Мы выступаем через два часа! Проверьте оружие, доспехи, припасы! Маги — подготовьте заклинания! Авантюристы — действовать по обстановке! Серые стражи останутся здесь и будут защищать город! Они — наш тыл, наша опора! Если мы отступим, они прикроют нас! Если мы победим, они сохранят наши трофеи! Но в бой идём мы!

Снова взрыв криков. Грегор сжал рукоять меча и почувствовал, как внутри разгорается огонь. Вот оно. То, чего он ждал. Битва.

Он повернулся к своему отряду. Бранн, Лира, Корвин, Гаррек, Томас — все они стояли рядом, и в их глазах горел тот же огонь.

— Готовы? — спросил Грегор.

— Готовы, — ответил Бранн, и его голос звучал как раскат грома. — Давно готовы.

— Тогда вперёд. И пусть дроу знают: мы пришли.

Конец главы.

Глава 38

Глава тридцать восьмая: Огненный шторм

Перед городом дроу. Третий час марша

Армия выступала из лагеря колоннами, растянувшимися на целую лигу. Впереди, под защитой тяжёлых щитоносцев «Кровавого Легиона», двигались маги — около сорока чародеев в мантиях всех цветов, их посохи мерцали в темноте, словно звёзды. За ними, ровными рядами, шли наёмники и авантюристы: «Кровавый Легион» лорда Эйдана Вейла, чьи алые плащи алели даже в полумраке подземелья; «Серебряный Ворон», понёсший потери, но сохранивший боевой дух; «Стальные Крысы» из Ре-Эстиза, вооружённые короткими мечами и метательными ножами; «Кровавые Ястребы», чьи лучники славились на весь континент; «Чёрные Копья» из Франклина, державшие строй с суровой дисциплиной; и десятки других, более мелких отрядов, вплоть до одиночек, присоединившихся к армии в надежде на добычу. Гномы Торина тащили за собой баллисты и катапульты, разобранные на части, чтобы собрать их перед битвой.

Всего магов было около сорока. Тридцать из них представляли Академию Вавилона — это были лучшие выпускники, прошедшие ускоренный курс обучения, но уже успевшие проявить себя в десятках рейдов. Ещё десять были магами от различных гильдий авантюристов — кто-то состоял в «Серебряном Вороне», кто-то в «Кровавых Ястребах», кто-то был независимым чародеем, присоединившимся к армии ради награды. Их силы были разрознены, но в бою они действовали слаженно.

Во главе магов Вавилона стояла женщина в серой мантии — магистр Элира. Она не была архимагом, как многие думали. До поступления в Академию Вавилона она достигла лишь пикового ранга мастера — это был её предел, дальше которого она не могла продвинуться годами. Но новые знания, полученные в Академии, новые техники, разработанные Морганом и самим Владыкой Редом, позволили ей совершить прорыв. Она стала магистром — одной из первых, кто достиг этого ранга в стенах Академии. Её лицо было спокойным, а глаза горели холодным огнём.

Грегор Хейл шагал в середине колонны, рядом со своим отрядом. Бранн, огромный северянин, нёс на плече свой двуручный молот. Лира, эльфийка-следопыт, держала лук наготове. Корвин, маг, нервно теребил край мантии, повторяя про себя заклинания. Гаррек, дварф-следопыт, шёл чуть впереди, проверяя пол на предмет ловушек. Томас, самый молодой из отряда, сжимал свой рунный арбалет.

— Впереди город, — произнёс Гаррек, останавливаясь. — Чувствуете? Воздух изменился. Пахнет дроу.

— Готовьтесь, — сказал Грегор. — Скоро начнётся.

Город Кровавого Клинка. Стены

Город, к которому они вышли, был гораздо больше того, что они взяли неделю назад. Высокие каменные стены, усиленные магическими рунами, поднимались на высоту нескольких этажей. Башни, вырезанные прямо в сталагмитах, грозно возвышались. На стенах виднелись фигуры защитников — сотни дроу в тёмных доспехах, с луками и клинками, а также орки, минотавры и гоблины-рабы. Над воротами развевалось знамя — паук, пронзённый клинком. Клан Кровавого Клинка.

Комендант оценил обстановку.

— Стены высоки, — произнёс он. — Но у нас есть катапульты. И у нас есть маги. Сначала — магическая дуэль. Подавим их колдунов — и стены станут уязвимы.

Лорд Эйдан Вейл кивнул.

— Мои люди готовы. Только дайте сигнал.

Магическая дуэль

Маги вышли вперёд. Сорок чародеев выстроились полукругом перед стенами. Их посохи сияли, ауры пульсировали. Элира стояла в центре, её серая мантия выделялась среди ярких цветов. Она подняла посох, и маги замерли.

На стенах дроу тоже готовились. Их маги — два десятка тёмных колдунов в чёрных плащах, расшитых серебряными рунами, — выстроились на башнях. Каждый был ветераном, прошедшим через сотни ритуалов. Их ауры были тёмными, маслянистыми. Среди них выделялась верховная жрица в алом одеянии, с посохом, увенчанным пульсирующим рубином. Их было вдвое меньше, но они были очень сильны.

— Начинаем, — произнесла Элира и взмахнула посохом.

Первый залп был подобен грому. С поверхности, от магов Вавилона, сорвались десятки заклинаний. Огненные шары, ревущие и огромные, устремились к стенам, оставляя дымные следы. Ледяные копья пронзали воздух. Молнии, извиваясь, били в башни. Каменные глыбы, поднятые геомантами, обрушивались на защитников. Ветряные клинки, невидимые и смертоносные, рассекали всё на своём пути. Маги иллюзий создавали фантомные отряды, заставляя дроу тратить заклинания на пустоту. Маги разума пытались проникнуть в сознание вражеских колдунов, сея панику и замешательство. Один из чародеев «Серебряного Ворона» призывал кислотный дождь, разъедавший камень и плоть. Другой, из «Кровавых Ястребов», создавал звуковые волны, от которых трескались кости.

Дроу ответили не менее яростно. Чёрные молнии, призрачные духи, проклятия увядания — всё это устремилось навстречу. Они призывали гигантских пауков из теней, которые бросались на магов, разрывая их на части. Они создавали облака ядовитого тумана, от которого люди задыхались и слепли. Они насылали мороки, заставляя магов видеть ужасы и атаковать друг друга. Две волны магии столкнулись в воздухе, и над полем боя раздался оглушительный грохот. Вспышки света — фиолетового, алого, чёрного, синего — озарили пещеру.

Несколько заклинаний дроу прорвались сквозь барьеры и ударили в ряды магов. Один из пиромантов в красной мантии вскрикнул и рухнул, обугленный чёрной молнией. Двое гидромантов, пытавшихся поставить водяную стену, были настигнуты призрачными духами и упали без сознания. Маг из гильдии «Стальные Крысы» был пронзён ледяным копьём. Ещё один, из «Кровавых Ястребов», был разорван гигантским пауком.

Маги Вавилона отвечали. Элира метнула «Огненный шторм», и над стенами разверзлось небо, из которого хлынул дождь из огня. Десятки дроу вспыхнули, как факелы. Затем она призвала «Ледяную бурю», и на смену огню пришёл лёд, пронзающий тела. Другие маги использовали «Цепную молнию», поражавшую сразу несколько целей, «Каменные шипы», выраставшие из земли и пронзавшие врагов, «Вихрь клинков», рассекавший всё в радиусе десятков шагов. Один из чародеев призывал элементаля воды, который обрушился на стену, смывая защитников. Другой создавал «Стену пламени», отрезая дроу пути к отступлению.

Но мана не бесконечна. Первыми начали выдыхаться маги из гильдий — их подготовка была слабее, чем у выпускников Академии. Они отступали за спины щитоносцев «Кровавого Легиона», тяжело дыша и опуская посохи. Их места занимали свежие чародеи из Вавилона, продолжая атаку. Дроу тоже теряли силы. Их колдуны, израсходовавшие ману, отходили за спины орков и минотавров, уступая место тем, у кого ещё оставались резервы. Дуэль превратилась в изнурительную битву на истощение, где каждый залп давался всё труднее.

И тогда верховная жрица вскинула посох. Рубин на его вершине вспыхнул ослепительным светом, и она начала читать заклинание на древнем, забытом языке. Тьма окутала её фигуру, и она начала меняться. Её тело вытянулось, конечности удлинились, кожа стала чёрной, как обсидиан. Из спины вырвались восемь паучьих лап, огромных и острых, покрытых хитином. Глаза загорелись алым огнём. Она стала аватаром Ллос.

Давление тёмной магии, исходящее от аватара, было таким сильным, что даже Элира с трудом удерживала барьеры. Несколько магов упали на колени, не в силах выдержать эту ауру. Аватар взмахнул паучьими лапами, и с них сорвались восемь лучей чистой тьмы. Четверо чародеев рухнули, разорванные на части. Ещё трое были ранены и отброшены назад. Элира, выкрикнув заклинание, создала «Зеркальный барьер», и один из лучей, отразившись, ушёл в стену, пробив в ней огромную дыру.

На какое-то мгновение показалось, что маги Вавилона проиграют. Но численное преимущество всё ещё было на их стороне. Пока аватар атаковал Элиру, остальные маги — те, кто ещё держался на ногах, — перегруппировались и нанесли ответный удар. Десятки заклинаний обрушились на аватара одновременно. Огненные шары, ледяные копья, молнии, каменные глыбы, ветряные клинки, кислотные стрелы, звуковые волны — всё это ударило в тёмную фигуру. Аватар закричал — звук, похожий на скрежет тысячи ногтей по стеклу, — и начал распадаться. Тьма рассеивалась, и вскоре от него осталась лишь верховная жрица, рухнувшая на колени. Её посох раскололся, рубин погас.

Маги Вавилона, тяжело дыша, опустили посохи. Они победили, но какой ценой. Десяток магов были убиты или тяжело ранены. Элира, бледная как смерть, смотрела на поле боя. Она знала: если бы не численное преимущество, они бы не справились.

Оставшиеся колдуны дроу, лишённые лидера, отступили. Их заклинания слабели, барьеры рушились. Маги Вавилона, воодушевлённые успехом, усилили напор, и вскоре последние очаги магического сопротивления были подавлены. Те, кто ещё мог стоять, отходили за спины пехоты, уступая место гномам с катапультами.

Катапульты

Гномы быстро собрали катапульты и баллисты, установили их на позициях и начали обстрел. Огромные каменные ядра, некоторые зачарованные рунами, полетели в стены. Первый удар — и одна из башен пошатнулась. Второй — и в стене образовалась трещина. Третий, четвёртый, пятый — и стена начала рушиться.

Дроу на стенах пытались отвечать. Их лучники осыпали наступающих стрелами, но «Кровавый Легион» прикрывал катапульты, выставив щиты. Несколько гномов были ранены, но катапульты продолжали работать. Гаррек, стоявший рядом с одной из машин, лично помогал заряжать ядра. Его лицо, покрытое каменной пылью, было сосредоточенным.

— Давай! — крикнул он, и очередное ядро ударило в стену, расширяя трещину.

Через час обстрела стена рухнула. Огромный пролом, зияющий в центре, открыл путь в город. Комендант поднял меч.

— В атаку!

Штурм

Авантюристы и наёмники бросились вперёд. «Кровавый Легион» шёл в первых рядах, их алые плащи развевались. За ними следовали «Серебряный Ворон», «Стальные Крысы», «Кровавые Ястребы» и десятки других отрядов. Лучники и маги, у кого ещё остались силы, прикрывали наступающих. Лира выпускала стрелу за стрелой. Корвин, превозмогая усталость, метал огненные шары.

Дроу встретили их у пролома. Орки и минотавры врезались в первые ряды наступающих, и началась мясорубка. Бранн обрушил молот на минотавра. Грегор рассёк орка от плеча до пояса. Томас стрелял из арбалета, и его болты пробивали доспехи.

Но дроу защищались отчаянно. Их было много, и каждый сражался с яростью обречённого. Потери среди авантюристов росли с каждой минутой. «Стальные Крысы» потеряли почти половину состава, пытаясь прорваться через узкий проход. «Кровавые Ястребы» лишились своего командира, сражённого клинком дроу. Даже «Кровавый Легион», закалённый в десятках битв, нёс потери. Лорд Эйдан Вейл был ранен в плечо, но продолжал сражаться.

Грегор, прорубаясь сквозь толпу, увидел, как падают его товарищи. Один из «Серебряного Ворона», с которым он делил костёр прошлой ночью, рухнул с пробитой грудью. Другой, маг из гильдии, был разорван минотавром. Кровь заливала камни. Воздух был пропитан запахом смерти.

Но они продолжали наступать. Шаг за шагом, теряя людей, они теснили дроу. К полудню пролом был взят. Битва перекинулась на улицы города, где дроу пытались организовать оборону. Бой шёл за каждый дом, за каждый переулок. И когда наконец последние очаги сопротивления были подавлены, наступила тишина.

Потери были ужасающими. Почти половина армии — около сорока процентов — осталась лежать на поле боя. «Кровавый Легион» потерял больше сотни бойцов. «Серебряный Ворон» недосчитался многих. «Стальные Крысы» были почти полностью уничтожены. «Кровавые Ястребы» потеряли две трети состава. Но город был взят.

Разграбление

Комендант, стоя на стене разрушенного города, поднял меч. Его голос, усиленный магией, разнёсся над руинами:

— Воины! Вы сражались как львы! Вы заплатили кровью за эту победу! И по праву победителей город — ваш! Всё, что вы найдёте здесь, принадлежит вам! Берите! Это ваша добыча!

Крик радости разнёсся над городом. Авантюристы, измученные, покрытые кровью и грязью, забыли об усталости. Они бросились в дома, в храмы, в сокровищницы. Они выносили золото, драгоценности, оружие, доспехи, магические артефакты. Всё, что веками копили дроу, теперь переходило в руки победителей.

Грегор и его отряд тоже не остались в стороне. Они нашли дом одного из старейшин — огромный, вырезанный в сталагмите. Внутри были сундуки с золотыми монетами, украшения, клинки. Бранн, смеясь, набивал карманы драгоценностями. Лира нашла лук дроу, зачарованный тёмной магией, и тут же начала его испытывать. Корвин обнаружил несколько свитков с заклинаниями и бережно спрятал их в сумку. Гаррек, как всегда, был практичен — он искал редкие металлы и инструменты. Томас, ещё не оправившийся от боя, просто сидел на сундуке с золотом и смотрел на свои руки, которые дрожали.

— Мы сделали это, — прошептал он. — Мы действительно сделали это.

— Да, — ответил Грегор, кладя руку ему на плечо. — Мы сделали это. А теперь собирай добычу. Завтра мы пойдём дальше.

Город горел. Дым поднимался к своду пещеры, и его запах смешивался с запахом крови и золота. Авантюристы праздновали победу, деля добычу и рассказывая друг другу о своих подвигах. И это был их день.

Конец главы.

Глава 39

Глава тридцать девятая : Золотая лихорадка

Лантерн. Выход из шахт. День первый

Весть о том, что город Кровавого Клинка пал, разнеслась по Лантерну ещё до того, как первые авантюристы выбрались на поверхность. Магический вестник, посланный комендантом, долетел до портала за считанные минуты, и уже через час на центральной площади глашатаи выкрикивали новость. Толпа, собравшаяся у входа в шахты, гудела. Все ждали. Все хотели увидеть победителей.

И они появились.

Первые отряды авантюристов начали выходить из туннеля ближе к полудню. Это было зрелище, которое запомнилось надолго. Они шли медленно, сгибаясь под тяжестью добычи. Их рюкзаки, мешки, сумки были набиты до отказа. Золотые монеты, серебряные кубки, драгоценные камни, оружие дроу, зачарованные амулеты, свитки с заклинаниями, украшения из храмов Ллос — всё это выпирало из заплечных мешков, звенело при каждом шаге, переливалось в свете магических фонарей. Некоторые авантюристы тащили добычу вдвоём, взявшись за углы огромного полотна, на котором горой лежали трофеи. Другие катили тележки, нагруженные сундуками. Третьи просто волокли мешки за спиной, сгибаясь под их тяжестью.

Но самым поразительным было не золото. Самым поразительными были их лица. Измученные, покрытые шрамами, грязные, в пропитанных кровью доспехах — они улыбались. Они смеялись. Они кричали, приветствуя товарищей, оставшихся на поверхности. Это были лица победителей.

Толпа взорвалась криками. Люди бежали к ним, обнимали, хлопали по плечам, помогали нести добычу. Женщины плакали от радости, видя своих мужей и братьев живыми. Дети с восторгом разглядывали трофеи. Купцы, почуявшие запах золота, уже проталкивались сквозь толпу, предлагая свои услуги по оценке и скупке драгоценностей.

Грегор Хейл вышел из туннеля одним из последних. Его отряд — Бранн, Лира, Корвин, Гаррек и Томас — шёл вместе с ним. Они тоже были нагружены добычей. Бранн тащил на плече огромный сундук, найденный в доме старейшины дроу. Внутри были золотые монеты, украшения и несколько магических артефактов. Лира несла новый лук, зачарованный тёмной магией. Корвин прижимал к груди свитки. Гаррек катил тележку с инструментами и редкими металлами. Томас, всё ещё бледный после битвы, нёс мешок с золотыми монетами.

Они вышли на свет — настоящий, солнечный свет, который после недель под землёй казался ослепительным. Грегор зажмурился и вдохнул свежий воздух. Он пах травой, дымом и свободой.

— Мы вернулись, — прошептал он.

— Да, — ответил Бранн, опуская сундук на землю. — И мы богаты.

Весть разлетается

Новость о богатствах, добытых в городе Кровавого Клинка, разнеслась по всем материкам быстрее, чем любая армия. Гонцы, купцы, странствующие барды — все они передавали её из уст в уста, и с каждым пересказом масштабы добычи росли. Говорили, что авантюристы нашли сокровищницу, полную золота до самого потолка. Говорили, что каждый участник штурма получил столько, сколько не заработал бы за всю жизнь. Говорили, что там были артефакты, способные воскрешать мёртвых. Говорили разное — и далеко не всё было правдой. Но главное было правдой: те, кто выжил, стали богаты.

И поток авантюристов, который только начал успокаиваться после первых недель, снова хлынул в Лантерн. Если раньше люди шли за золотом, обещанным за уши дроу, то теперь они шли за сокровищами, которые можно было найти в городах подземного мира. Золотой за ухо — это хорошо. Но сундук золота — это совсем другое.

Портал в Лантерне работал без остановки. Через него шли всё новые и новые отряды. Из Империи Бахарут, из Королевства Ре-Эстиз, из Теократии, из далёких земель за морем. Молодые и старые, опытные и новички, одиночки и целые гильдии. Все они хотели попасть в подземный мир. Все они хотели разбогатеть.

Лантерн, который ещё полгода назад был маленьким горным городком, превратился в огромный, шумный, хаотичный центр золотой лихорадки. Его улицы были запружены народом. Повсюду разбивали палатки, строили бараки, открывали лавки. Гномы Торина работали круглосуточно, выковывая рунное оружие для всех желающих. Маги Академии Вавилона продавали амулеты и зелья. Купцы скупали трофеи, часто за бесценок, пользуясь наивностью новичков. И, конечно же, появились таверны.

Таверны и увеселительные дома

Их было множество. Они вырастали как грибы после дождя — на центральной площади, у входа в шахты, вдоль главной дороги. «Золотой Грот», «Приют Старателя», «Кровавый Кулак», «Пещера Удовольствий», «Серебряная Лоза» — вывески пестрели на всех языках. Владельцы таверн, почуявшие прибыль, съезжались в Лантерн со всего континента. Они везли с собой бочки эля и вина, поваров, музыкантов и, конечно же, женщин.

Увеселительные дома Лантерна славились на всю округу. Здесь были девушки на любой вкус — светловолосые северянки, смуглые южанки, экзотические красавицы из далёких земель. Они работали в роскошно обставленных комнатах, угощали гостей вином, пели песни, танцевали. Для авантюристов, только что вернувшихся из подземелья, где они неделями видели лишь тьму и смерть, это был рай. Они тратили золото, не считая, — за ночь кутежа можно было спустить столько, сколько обычный ремесленник зарабатывал за год.

«Серебряная Лоза» была самой известной таверной Лантерна. Её держала бывшая авантюристка по имени Марта — женщина лет сорока, с властным голосом и острым умом. Она знала, чего хотят её гости, и давала им это. Эль, вино, мясо, музыка, женщины — всё было здесь. По вечерам таверна была забита до отказа. Авантюристы, только что продавшие трофеи купцам, сидели за длинными столами, пили, хвастались подвигами, спорили, дрались. Золото текло рекой.

Грегор и его отряд сидели за угловым столом. Они только что продали свою добычу — большую часть, по крайней мере. Золото, драгоценности, артефакты — всё это ушло купцам за хорошую цену. Теперь у каждого из них был тугой кошель, и они намеревались это отметить.

— За победу! — провозгласил Бранн, поднимая кружку.

— За победу! — поддержали остальные.

Эль полился рекой. Жареное мясо, приправленное специями, исчезало с тарелок. Музыканты играли весёлую мелодию, и кто-то уже пустился в пляс. Грегор смотрел на своих товарищей и улыбался. Они заслужили этот отдых.

Но он знал, что отдых будет недолгим.

Цикл

Прошла неделя. Две. Три.

Авантюристы, вышедшие из подземелья с богатой добычей, быстро тратили свои деньги. Таверны, женщины, азартные игры, дорогое оружие, роскошные доспехи — золото утекало сквозь пальцы. Те, кто ещё вчера был богат, сегодня просыпались с пустыми карманами и головной болью. И тогда они снова шли к порталу. Снова спускались в подземный мир. Снова рисковали жизнями.

Это был цикл. Бесконечный, неумолимый, жестокий. Люди приходили в Лантерн за богатством, получали его, тратили — и возвращались снова. Те, кто выживал, становились опытнее, осторожнее, смертоноснее. Те, кто погибал, уступали место новичкам. И поток не иссякал.

Но не все были частью этого цикла. Некоторые — самые удачливые, самые опытные или просто самые расчётливые — сумели вовремя остановиться. Они совершили два-три успешных рейда, заработали состояние и поняли: хватит. Дальше испытывать судьбу не было смысла. Золота, которое они добыли, хватало на безбедную жизнь до конца дней.

Одним из таких был Маркус — старый товарищ Грегора, с которым они когда-то вместе служили в наёмниках. Он участвовал в штурме Кровавого Клинка, потерял нескольких людей из своего отряда, но сам выжил и вынес столько золота, что хватило бы на покупку целого поместья. Через неделю после возвращения он купил большой дом на окраине Лантерна — двухэтажный, с садом, с видом на горы. Грегор зашёл к нему в гости, и они сидели на террасе, попивая вино и глядя на закат.

— Я всё, — сказал Маркус, откидываясь в кресле. — С меня хватит. Два рейда, две битвы, два раза я чудом выжил. Третий раз может не повезти. А у меня теперь есть дом, есть деньги, есть будущее. Я больше не хочу видеть эту тьму.

— Понимаю, — ответил Грегор. — Ты заслужил.

— И ты заслужил, — Маркус посмотрел на него. — У тебя тоже есть золото. Купи дом, остепенись, женись на Лире, заведи детей. Зачем тебе снова туда лезть?

Грегор усмехнулся и покачал головой. Он знал, что не может остановиться. Не сейчас. Может быть, когда-нибудь потом. Но не сейчас.

— Я ещё не закончил, — сказал он. — Там, внизу, ещё много городов. Много дроу. Много золота. Я хочу увидеть, чем всё это кончится.

Маркус вздохнул и поднял бокал.

— Тогда удачи тебе, друг. И пусть твоя удача не кончается.

Они выпили за это. За удачу. За друзей, которые ушли. За тех, кто остался.

Маркус был не один такой. По всему Лантерну, по всем городам у подножия гор, вырастали новые дома — большие, красивые, добротные. Их покупали бывшие авантюристы, которые вовремя сошли с дистанции. Они открывали лавки, таверны, мастерские. Они вкладывали золото в торговлю, в ремёсла, в строительство. Они становились уважаемыми гражданами, остепенялись, заводили семьи.

Но большинство продолжало ходить в рейды. Потому что золото имеет свойство заканчиваться. А подземный мир — нет.

Объявление

Прошёл месяц. Лантерн гудел. В тавернах, на рынках, в кузницах — везде обсуждали одну и ту же новость. Комендант, командовавший обороной плацдарма, объявил о подготовке к новому рейду. Следующий город дроу — тот, что находился глубже, за городом Кровавого Клинка, — был уже разведан. Маги составили карты, гномы подготовили катапульты, «Кровавый Легион» подтвердил участие.

Рейд был назначен через месяц. Месяц на подготовку. Месяц на то, чтобы отдохнуть, залечить раны, купить новое снаряжение. Месяц на то, чтобы решить: идти или нет.

Грегор сидел в «Серебряной Лозе» и слушал, как его товарищи обсуждают новость. Бранн, как всегда, рвался в бой. Лира молчала, но её глаза горели тем же огнём. Корвин нервничал, но старался не показывать этого. Гаррек, как обычно, был спокоен — он уже всё решил. Томас, самый молодой, сжимал кружку и смотрел на Грегора.

— Мы идём? — спросил он.

— Да, — ответил Грегор. — Мы идём.

Он поднял кружку, и все последовали его примеру.

— За следующий город, — произнёс он. — И за то, чтобы вернуться из него живыми.

Кружки стукнулись. Эль полился. И где-то далеко внизу, в темноте подземного мира, дроу тоже готовились к битве.

Конец главы.

Глава 40

Глава сорок: Костолом

Дикие земли к югу от Империи Бахарут. Степь. Ночь

Степь была огромна. Она простиралась на сотни лиг во все стороны — бескрайнее море травы, колышущееся под ветром, усеянное редкими холмами и перелесками. Здесь, в этом диком краю, всё ещё жили те, кто когда-то составлял орду Гарроша Железного Кулака. После того как великий вождь исчез — просто растворился в ночи, оставив своё войско без лидера, — племена снова погрузились в хаос. Междоусобные войны, начавшиеся после таинственной гибели шаманов и вождей, ослабили их, но не уничтожили. Кланы грызлись друг с другом за пастбища, за воду, за старые обиды. Орки, гоблины, огры, тролли — все они были предоставлены сами себе.

Но этой ночью что-то изменилось.

Лагерь, раскинувшийся в низине между двумя холмами, был огромен. Тысячи костров горели в темноте, и их свет отражался в глазах воинов, собравшихся со всех концов степи. Здесь были орки — широкоплечие, зеленокожие, с грубыми лицами и тяжёлым оружием. Гоблины, мелкие и юркие, сновали между шатрами. Тролли, серые и массивные, стояли отдельными группами. Огры, вооружённые вырванными с корнем деревьями, возвышались над толпой. И все они — все до единого — смотрели в центр лагеря, где на огромном каменном троне, сложенном из черепов поверженных врагов, сидел он.

Новый вождь.

Его звали Костолом. Имя это он получил не случайно. Он был огромен — вдвое выше самого крупного орка в своём войске, его тело напоминало гору мускулов, обтянутых грубой зеленоватой кожей. Его плечи были так широки, что два человека могли бы стоять на них, не касаясь друг друга. Его руки, толщиной с бревно, заканчивались кулаками, способными крушить камень. Его лицо, тяжёлое и грубое, с массивной челюстью и глубоко посаженными жёлтыми глазами, выражало непреклонную волю. На груди у него висело ожерелье из костей — не только звериных, но и человеческих, и орчьих, и эльфийских. Каждая кость была трофеем, каждая — памятью о поверженном враге. В руках он держал оружие, под стать своему размеру, — огромную дубину, усеянную железными шипами, которую обычный человек не смог бы даже поднять.

Костолом поднялся с трона, и земля дрогнула под его ногами. Гул голосов стих. Тысячи воинов замерли, ожидая его слова. Он обвёл их взглядом — медленно, оценивающе, словно проверяя, достоин ли каждый из них находиться здесь. Затем заговорил. Его голос, низкий и раскатистый, подобный грому, разнёсся над лагерем:

— Братья! Сёстры! Воины степи! Слишком долго мы грызлись друг с другом, как собаки из-за кости! Слишком долго мы проливали кровь орков, кровь гоблинов, кровь троллей, когда должны были проливать кровь наших врагов! Гаррош Железный Кулак объединил нас когда-то! Он повёл нас на север, к богатым землям, к жирным городам! Но он исчез! Его нет! И мы остались одни — раздробленные, ослабленные, жалкие!

По толпе прокатился ропот — недовольный, но сдерживаемый. Никто не осмеливался перебивать Костолома.

— Я положил этому конец! — продолжил он, и его голос стал громче, тяжелее, словно удары молота по наковальне. — Я убил старого вождя, который не мог держать власть! Я объединил кланы — не просьбами, а силой! Те, кто не хотел идти за мной, мертвы! Их кости хрустели в моих руках! Те, кто принял мою руку, стали частью новой орды! И теперь, когда мы снова вместе, когда мы снова сильны, я спрашиваю вас: хотите ли вы и дальше гнить в этой степи, питаясь падалью и мечтая о былом величии?! Или вы хотите пойти за мной — туда, где золото, мясо и кровь?!

Рёв, вырвавшийся из тысяч глоток, был подобен грому. Орки стучали оружием о щиты, гоблины визжали, тролли били дубинами о землю, огры ревели, поднимая к небу свои огромные кулаки. Костолом подождал, пока шум стихнет, и продолжил:

— На севере лежит Империя Бахарут! Её армии ослаблены — они ушли на юг, воевать с какими-то эльфами! Их города остались без защиты! Их границы открыты! Мы ударим по ним! Мы возьмём их! Мы разграбим их! Мы утопим их в крови! И тогда вся Империя узнает, что степь снова поднялась!

Снова рёв. Снова грохот оружия. Костолом поднял свою дубину, и пламя костров отразилось вежелезных шипах.

— Выступаем завтра на рассвете! Готовьте оружие! Готовьте припасы! И пусть боги степи благословят нашу орду!

Толпа взревела в третий раз, и этот рёв был слышен за многие лиги. Орда снова собиралась в поход.

Шатёр Костолома. Час спустя

Шатёр вождя был огромен — достаточно велик, чтобы вместить два десятка воинов. Внутри, на грудах звериных шкур, сидели командиры кланов, шаманы и старейшины. Их лица, грубые и обветренные, были обращены к Костолому, который сидел на своём троне, положив дубину на колено. Рядом с ним стояли его ближайшие советники — старая шаманка по имени Газ'Рул, чьи глаза были подёрнуты бельмами, но которая видела больше, чем любой зрячий, и молодой, но уже зарекомендовавший себя полководец по имени Тарг, чьё лицо было покрыто свежими шрамами.

— Вождь, — произнёс Тарг, склоняя голову. — Разведчики вернулись. Докладывают, что ближайший город — Арген. Это пограничная крепость, а не просто город. Там стоит большой гарнизон — около тысячи стражников.

— Маги? — Костолом хмыкнул, и его жёлтые глаза блеснули. — Газ'Рул, ты справишься с ними?

Шаманка усмехнулась, обнажив жёлтые зубы.

— Справлюсь. Но мне нужна будет кровь. Много крови. И время.

— Крови будет достаточно, — ответил Костолом. — А время... Я дам тебе время. Мы не будем спешить. Мы задавим их числом. У них тысяча стражников? У нас — десятки тысяч. Они будут сражаться, они будут умирать, и с каждым убитым наши духи будут становиться сильнее. — Он повернулся к остальным командирам. — Арген падёт. Не за день, может быть. Но падёт. Готовьте свои отряды. Завтра на рассвете мы выступаем.

Арген. Империя Бахарут. День спустя

Арген был не просто городком — это была пограничная крепость, построенная специально для защиты южных рубежей Империи от степных набегов. Его стены, сложенные из серого камня, были высоки и крепки. Башни, усиленные магическими рунами, стояли через каждые сто шагов. Глубокий ров, заполненный водой, опоясывал крепость. Ворота были окованы сталью. Здесь, на границе, всегда было неспокойно, и Империя не жалела средств на оборону.

Гарнизон Аргена насчитывал почти тысячу стражников — опытных, закалённых в стычках с бандитами, дикими зверями и мелкими набегами степняков. Их доспехи, хоть и не такие роскошные, как у имперской гвардии, были добротны, а оружие — остро. Две гильдии наёмников — «Степные Волки» и «Сломанные Копья» — заключили контракт на охрану границы ещё месяц назад и теперь усиливали гарнизон. «Степные Волки», числом около трёх сотен, были лёгкой кавалерией, вооружённой луками и саблями, специализировавшейся на рейдах и разведке. «Сломанные Копья», числом около двух сотен, были тяжёлой пехотой, ветеранами многих войн, чьи ряды смыкались, как стена. Пять магов — двое из столичной Академии, трое из наёмничьих гильдий — дополняли оборону.

Капитан гарнизона, старый ветеран по имени Марцелл, сидел в караульной башне и смотрел на юг. Он был одним из немногих, кто помнил прошлую войну — ту, что случилась двадцать лет назад, когда орда в последний раз подходила к границам Империи. Тогда он был молодым солдатом, и его деревня сгорела дотла. С тех пор он не доверял тишине. Его лицо, изрезанное шрамами, было мрачным. Он знал, что степь никогда не спит. И этим утром его чутьё не подвело.

На горизонте, над равниной, поднималась пыль. Сначала тонкая струйка, затем — густое облако, заслонившее небо. Пыль приближалась, и в ней уже можно было различить тысячи фигур — орков, гоблинов, троллей, огров. Их знамёна — грубо сшитые шкуры, натянутые на шесты, — развевались на ветру. Барабаны гремели, и их ритм, низкий и неумолимый, отдавался в груди.

Марцелл вскочил, хватаясь за меч.

— Тревога! — закричал он, и его голос разнёсся над стенами. — Орда! Все на стены!

Крепость проснулась мгновенно. Стражники бежали на позиции, на ходу застёгивая доспехи. «Степные Волки» седлали коней, готовясь к вылазкам. «Сломанные Копья» строились во внутреннем дворе, их ряды смыкались, как стена. Маги поднимались на башни, их посохи мерцали. Женщины и дети прятались в подвалах. Купцы, ночевавшие в городе, запирали лавки. Колокола зазвонили, и их звон смешался с криками и плачем.

Марцелл стоял на стене, глядя на приближающуюся орду. Его лицо, обычно суровое и непроницаемое, сейчас выражало мрачную решимость. Он знал, что это будет тяжёлый бой. Но он также знал, что умрёт с мечом в руке, если потребуется.

— Лучники! — скомандовал он. — Приготовиться! Стрелять по моей команде!

Сотни лучников подняли луки. Стрелы, зачарованные магами, были наложены на тетивы. Марцелл подождал, пока орда подойдёт на расстояние выстрела, и крикнул:

— Огонь!

Первый штурм

Стрелы засвистели в воздухе, и первые ряды гоблинов, бежавшие впереди, были скошены, словно травой. Десятки, сотни тел рухнули на землю, но остальные продолжали бежать, перепрыгивая через павших. За ними, прикрываясь огромными деревянными щитами, двинулись орки. Их топоры и мечи блестели в лучах восходящего солнца. Тролли, не обращая внимания на стрелы, лезли на стены, цепляясь за выступы. Огры швыряли в город огромные каменные глыбы, и одна из них, ударив в стену, пробила брешь.

Марцелл не дрогнул.

— Маги! — крикнул он. — Огонь по ограм!

Пятеро магов вскинули посохи. Огненные шары, ледяные копья, молнии — всё это обрушилось на гигантов. Один из огров, поражённый молнией, рухнул, подминая под себя десяток гоблинов. Другой, объятый пламенем, заревел и бросился на стены, но был добит стрелами. Но на место павших вставали новые.

Шаманка Газ'Рул, стоя на холме позади войска, подняла посох и начала речитатив. Её голос, низкий и вибрирующий, разнёсся над полем боя. Из земли, из самой глубины степи, поднялись духи предков — полупрозрачные фигуры с горящими глазами. Они устремились к стенам, и там, где они проходили, защитники падали, охваченные ужасом. Некоторые бросали оружие и бежали. Другие застывали, парализованные страхом.

— Держать строй! — закричал Марцелл, спускаясь со стены. — Ко мне! Все ко мне!

Он собрал вокруг себя отряд — стражников, наёмников, всех, кто ещё не поддался панике. С ним были его лучшие люди: сержант Валер, огромный мужчина с двуручным топором; капрал Ливия, женщина-лучник, чьи стрелы никогда не промахивались; и молодой маг по имени Квинт, только что закончивший Академию и мечтавший о славе.

Они встали плечом к плечу у главных ворот, выставив копья и приготовившись встретить врага. Марцелл поднял меч — старый, покрытый зазубринами клинок, который служил ему уже двадцать лет, — и шагнул вперёд.

Прорыв

Ворота рухнули. Костолом лично выбил их своей дубиной, и стальные створки разлетелись, словно бумага. В пролом хлынули орки, и началась бойня.

Марцелл встретил их первым. Его меч рассёк первого орка от плеча до пояса, и тот рухнул, даже не успев закричать. Второго он пронзил насквозь, провернув клинок в ране. Третьему отсёк руку, четвёртому — голову. Он двигался, как машина смерти, и там, где он проходил, оставались лишь тела. Его солдаты, воодушевлённые его примером, сражались отчаянно. Сержант Валер, размахивая топором, крушил орков одного за другим. Капрал Ливия, стоя на возвышении, выпускала стрелу за стрелой, и каждая находила цель. Квинт, превозмогая страх, метал огненные шары, которые поджигали нападавших.

Но врагов было слишком много. Орки лезли и лезли, их поток казался бесконечным. Гоблины, словно крысы, просачивались в каждую щель, их ядовитые ножи находили жертв. Тролли, регенерируя раны, шли вперёд, не считаясь с потерями. Огры, оставшиеся в живых, крушили всё на своём пути.

Марцелл, прорубаясь сквозь толпу, увидел, как падают его люди. Сержант Валер, сражённый троллем, рухнул с проломленной головой. Капрал Ливия, израсходовавшая стрелы, схватилась за меч и погибла в рукопашной. Квинт, попытавшийся применить мощное заклинание, был настигнут духом, призванным Газ'Рул, и упал без сознания.

Марцелл остался один. Но он продолжал сражаться. Он убивал орков, гоблинов, троллей — всех, кто вставал на его пути. Его меч, покрытый кровью, мелькал в воздухе. Его доспехи были изрублены, но он не чувствовал боли. Он знал только одно: он должен держаться.

И тут он увидел его.

Костолом, возвышавшийся над толпой, словно гора, шёл к нему. Его дубина, усеянная шипами, была покрыта кровью. Его жёлтые глаза горели торжеством. Он увидел Марцелла и усмехнулся.

— Ты хорошо сражаешься, человек, — прорычал он, и его голос перекрыл шум битвы. — Я давно не встречал такого воина. Я убью тебя сам.

Марцелл не ответил. Он поднял меч и бросился на вождя.

Последний бой Марцелла

Костолом взмахнул дубиной. Марцелл уклонился — дубина просвистела над его головой, задев шлем, — и ответил ударом. Его меч вонзился в бедро орка. Костолом заревел от боли и ударил снова. Марцелл отскочил, но дубина всё же задела его плечо, и он пошатнулся. Костолом не дал ему опомниться. Третий удар — и меч Марцелла вылетел из его рук. Четвёртый — и дубина обрушилась на его нагрудник, пробив его и сломав рёбра. Марцелл рухнул на колени.

Он поднял голову. Костолом стоял над ним, занося дубину для последнего удара. В его жёлтых глазах не было ни жалости, ни злобы — только холодное удовлетворение.

— Ты храбр, человек, — произнёс он. — Твои боги будут гордиться тобой.

Марцелл попытался что-то ответить, но из его рта вырвалась лишь кровь. Он рухнул лицом вниз, и его глаза, смотревшие на степь двадцать лет назад, закрылись навсегда.

Костолом опустил дубину и оглядел поле боя. Город горел. Его воины праздновали победу.

— Мы только начали, — произнёс он. — Впереди — ещё много городов. Мы не остановимся, пока вся Империя не станет нашей.

И орда, взревев, двинулась дальше.

Конец главы.

Глава 41

Глава сорок первая: каменная стена

Северные пределы Империи Бахарут. На марше. Четыре дня после падения Аргена

Орда шла на север уже четвёртый день. Позади остался дымящийся Арген — от него не осталось ничего, кроме обугленных стен и гор пепла. Впереди лежал Верден, следующий город на пути к сердцу Империи. Весть о падении пограничной крепости уже должна была долететь до имперских властей, но Ургаша это не беспокоило. Империя ослабла. Её легионы были далеко — на юге, на севере, на западе, — где угодно, только не здесь. И пока они соберутся, пока подтянут резервы, пока выступят в поход, орда успеет взять ещё несколько городов, разграбить их и уйти обратно в степь, унося добычу. А потом — потом можно будет вернуться. Снова и снова, пока от Империи не останется ничего.

Так думал Ургаш. Так думали его командиры. Так думали тысячи воинов, шагавших по выжженной равнине, поднимая тучи пыли. Они были уверены в своей силе. Они были опьянены победой. Они не ждали сопротивления.

И именно поэтому появление вражеской армии стало для них полной неожиданностью.

Столкновение

Первый дозор орды — отряд гоблинов на волках, высланный далеко вперёд, — не вернулся. Второй отряд, посланный на поиски первого, тоже исчез. Ургаш, получив доклад, нахмурился. Такое могло означать только одно: впереди крупные силы противника. Он приказал орде остановиться и выслал разведчиков — лучших следопытов из клана «Острого Когтя».

Разведчики вернулись через час. Их лица, обычно невозмутимые, выражали нечто среднее между ужасом и недоумением.

— Вождь, — произнёс один из них, тяжело дыша. — Там... там армия. Огромная армия. Но это не люди.

— Что значит «не люди»? — рявкнул Ургаш. — Говори яснее!

— Там мертвецы, вождь, — ответил разведчик, и его голос дрогнул. — Тысячи мертвецов. И среди них — живые солдаты Империи. Они идут вместе.

Ургаш замолчал. Мертвецы. Он слышал о таком. Слухи о Колдовском Королевстве, о его повелителе, который повелевает армиями нежити, доходили до степи. Но он не верил им. Он считал их сказками, которыми пугают детей. Теперь же, глядя на горизонт, он видел, что это правда.

Армия, которая вышла навстречу орде, была странной и пугающей. В переди, шли скелеты. Тысячи костяных воинов, вооружённых мечами и копьями, с пустыми глазницами, в которых горел зелёный огонь. Их костяные ноги ступали по земле с ритмичным стуком, сливавшимся в единый грохот. За скелетами двигались зомби — медленные, неумолимые, их мёртвая плоть колыхалась при каждом шаге. Рыцари смерти на костяных конях замыкали фланги, их мечи пылали зелёным пламенем. Личи, парящие над полем боя, уже плели заклинания. А в небе кружили костяные птицы, высматривая добычу. Сзади же мертвых ровными шеренгами, двигались легионеры Империи Бахарут — живые солдаты в стальных доспехах, с алыми плюмажами на шлемах. Их строй был безупречен, их шаг — размерен.

Это была армия Колдовского Королевства. Армия Аинза Оал Гоуна. И она пришла, чтобы защитить Империю.

Ургаш, оправившись от первого потрясения, взревел, поднимая дубину:

— Не бойтесь! Это всего лишь мертвецы! Мы уже убивали их! Убьём и сейчас! В атаку!

Орда, повинуясь его приказу, бросилась вперёд. Орки, гоблины, тролли, огры — все они ринулись на врага, уверенные в своей победе. Но когда две армии столкнулись, уверенность начала таять.

Битва

Скелеты и легионеры встретили орду стеной щитов и копий. Первая волна орков, налетевшая на строй, была смята и отброшена. Копья пронзали тела, мечи рубили плоть. Скелеты, не чувствуя боли, не зная страха, сражались с механической точностью. Орки, привыкшие к тому, что враг бежит от их натиска, столкнулись с противником, который не отступал ни на шаг. На место каждого павшего скелета вставал новый, и стена продолжала двигаться вперёд.

Рыцари смерти врубились во фланги. Их костяные кони топтали гоблинов, мечи рубили головы и конечности. Личи обрушивали на орду заклинания — огненные шары, ледяные копья, проклятия, — и десятки воинов падали замертво. Костяные звери — волки, медведи, василиски — рвали троллей и огров, не давая им прорваться к центру.

Шаманка Газ'Рул попыталась призвать духов, но её заклинания были подавлены личами. Их магия, более сильная и древняя, глушила её зов. Она кричала, размахивая посохом, но духи не приходили. Впервые за долгие годы она чувствовала себя беспомощной.

Ургаш, видя, что его воины гибнут, сам бросился в бой. Его дубина, усеянная шипами, крушила скелетов одного за другим. Он прорубался сквозь строй, и его ярость была страшна. Но скелеты всё шли и шли, и на место каждого убитого вставал новый. Ургаш начал уставать. Его удары становились медленнее, дыхание — тяжелее. Он понял: эту битву ему не выиграть.

— Отступаем! — закричал он, и его голос, обычно полный силы, дрогнул. — Отступаем к степи!

Отступление

Орда начала отход. Это было неорганизованное, паническое бегство. Орки, гоблины, тролли, огры — все они бежали на юг, бросая оружие и раненых. Нежить преследовала их. Рыцари смерти настигали отставших, их мечи рубили беглецов. Костяные звери догоняли и разрывали на части тех, кто падал. Скелеты шли следом, неумолимые, как сама смерть.

Но даже в этом хаосе Ургаш не терял надежды. В степи, у границы, их ждали резервы. Свежие силы — те, кто не участвовал в штурме Аргена, те, кто остался охранять лагерь. Если они успеют добраться до них, если они смогут перегруппироваться, у них ещё будет шанс. Степь — их дом. Там они смогут дать бой.

Орда бежала весь день и всю ночь. К утру следующего дня они достигли границы. И тогда они увидели это.

Граница

На горизонте, перекрывая путь в степь, стояла армия. Но это была не та армия, которую они ожидали увидеть. Это были не их резервы. Это были серые стражи.

Их были тысячи. Десятки тысяч. Они стояли ровными шеренгами, плечом к плечу, и их строй уходил за горизонт, насколько хватало глаз. Их доспехи, одинаковые, серые, без гербов и украшений, тускло блестели в лучах восходящего солнца. Их глухие шлемы были опущены, лица скрыты. Их копья были наклонены вперёд, образуя ровную, колючую линию. Они не двигались. Они не издавали ни звука. Они просто стояли и ждали.

Ургаш остановился. Его воины, те, кто ещё оставался в живых, замерли за его спиной. Они смотрели на эту стену и понимали: это конец.

— Откуда... — прохрипел Ургаш. — Откуда они здесь?!

Ответа не было. Серые стражи не разговаривали. Они просто начали наступать.

Бойня

С флангов, из-за холмов, появились новые отряды. Рыцари смерти, преследовавшие орду, наконец догнали её. Костяные кони, не знающие усталости, врезались в тыл беглецов. Скелеты, маршировавшие всю night, сомкнули кольцо. Орда оказалась в ловушке — между молотом и наковальней, между нежитью и серыми стражами.

Ургаш понял, что это его последний бой. Он поднял дубину и закричал, призывая своих воинов сражаться до конца. И они сражались. Орки, гоблины, тролли, огры — все, кто ещё мог держать оружие, бросились в атаку. Но это была не битва. Это была бойня.

Серые стражи, не знающие страха, не чувствующие боли, косили орду, словно траву. Их копья пронзали тела, их мечи рубили плоть. Они не останавливались, не отступали, не давали пощады. Скелеты, зомби, рыцари смерти, личи — все они делали свою работу, истребляя врагов.

Ургаш сражался до последнего. Его дубина крушила серых стражей, ломая их доспехи и кости. Он убил десятки, может быть, сотни. Но их было слишком много. Они лезли и лезли, и наконец один из них — безмолвный, безликий — вонзил копьё в грудь вождя.

Ургаш замер. Его дубина выпала из рук. Он рухнул на колени, глядя на серую стену, которая надвигалась на него. Его глаза, жёлтые и горящие, потухли. Костолом, величайший вождь степи, умер, не успев даже закричать.

Конец орды

К полудню всё было кончено. От орды, ещё недавно насчитывавшей десятки тысяч воинов, не осталось почти ничего. Тела усеяли равнину на много лиг вокруг. Кровь пропитала землю, и степные волки, привлечённые запахом смерти, уже кружили.

Серые стражи, выполнив свою задачу, остановились. Нежить, подчиняясь приказу, начала отходить. Имперские легионеры, выжившие в битве, смотрели на поле боя с ужасом и благоговением. Они знали, что этот день войдёт в историю. День, когда орда была уничтожена.

И где-то далеко на севере, в Башне Вавилона, Ред, получивший доклад о победе, отложил свиток и посмотрел в окно. Его губы тронула лёгкая усмешка.

— Вот и всё, — произнёс он. — Степь больше не поднимется.

Конец сорок первой главы.

Глава 42

Глава 42: Зов Ллос

Глубины Абелиона. Святилища всех кланов. Один миг.

Это случилось одновременно во всех городах, во всех храмах, во всех тёмных уголках подземного мира, где дроу возносили молитвы своей Паучихе. Жрицы, стоявшие у алтарей, готовившие ритуальные жертвы или просто медитировавшие в тишине, замерли. Их глаза, алые, фиолетовые или чёрные, как бездна, расширились. Их дыхание перехватило. Голос, который они слышали, не был голосом — он был вибрацией, проникающей в самую душу, в саму суть их существа. Он не был ни громким, ни тихим. Он был везде. Он был в их крови, в их костях, в их мыслях.

Это был голос Ллос.

«Дети мои. Сёстры мои по крови и паутине. Внемлите мне. Время игр закончилось. Время интриг и споров, разделяющих вас, прошло. Поверхностные, те, кого вы презирали и чьими страданиями упивались, пришли в ваш дом. Они не просто воины. Они — новые хищники. Их Владыка, несущий Хаос, уже уничтожил два ваших клана. Он убил моих жриц, осквернил мои алтари. И он не остановится, пока не вырежет вас всех, одного за другим, как ядовитых пауков в гнезде. Вы — мои слуги. Мои дочери. Мои воины. И я говорю вам: довольно! Объединитесь. Все кланы, все дома, все, кто носит мою отметину. Отбросьте старые распри. Они — ничто перед новой угрозой. Соберите ваши армии. Возьмите ваше лучшее оружие, ваши сильнейшие яды, ваши древнейшие артефакты. Идите на поверхность. Найдите этого Владыку Хаоса. Вырежьте его людей. Сожгите его города. Уничтожьте всё, что он создал. Пусть его имя будет забыто. Пусть его мир обратится в пепел. Пусть он узнает, что такое гнев Ткачихи Судеб. Исполните мою волю, и я награжу вас. Я дарую вам силу, перед которой побледнеют даже ваши самые смелые мечты. Я сделаю вас правителями всего, что находится под солнцем, и всего, что скрыто во тьме. Но если вы ослушаетесь... я отвернусь от вас. Вы останетесь одни, и новый хищник сожрёт вас, как вы сжирали тех, кто был слабее вас. Выбирайте. Сейчас. Или никогда».

Голос стих. Но его эхо продолжало вибрировать в сознании каждой жрицы, оставляя после себя не вопрос, а приказ. И в каждом городе, в каждом храме, начался хаос, но хаос особый — хаос объединения.

И тогда Ллос заговорила снова. Но на этот раз её голос был тише, глубже, интимнее. Он проникал не в уши, а в самое нутро каждой Верховной Жрицы, в их кровь, в их кости, в их души.

«И ещё, мои дочери. Я не просто хочу уничтожить этого Владыку Хаоса. Я хочу видеть его смерть своими глазами. Я хочу ощутить, как его жизнь угасает в моих объятиях. Я хочу, чтобы он знал: его уничтожила не просто армия. Его уничтожила сама Ллос. Возьмите мои алтари. Несите их с собой в поход. Кормите их кровью врагов и кровью жертв. Насыщайте их силой. Когда настанет час, когда он будет готов пасть, я приду. Я явлюсь во плоти. И я лично вонзу клинок в его сердце. Такова моя воля. Такова цена вашей победы».

Глубинный город К'зар-Мак. Чертоги Верховной Жрицы Зил'Век Т'Ларос.

Зал, где молилась Зил'Век, был вырезан в толще сталагмита, и его стены, покрытые древними рунами, слабо мерцали в такт дыханию самой пещеры. Здесь, в глубине, не было факелов — только светящийся мох, росший на сводах, отбрасывал мягкий, голубовато-зелёный свет, делая лица Жриц бледными и призрачными. Кристаллы, вплавленные в стены, вспыхивали и гасли в такт её мыслям, создавая мерцающий узор, который, казалось, пульсировал вместе с её сердцем. Это был не искусственный свет — это была магия самого камня. Время здесь измерялось не солнцем, а сменой активности — периодами бодрствования, сменявшимися периодами отдыха, когда светящийся мох тускнел, а кристаллы гасли, погружая город в глубокую, первозданную тьму.

Зил'Век стояла у алтаря, всё ещё дрожа от силы услышанного. Её лицо, обычно непроницаемое, сейчас было бледным, а глаза горели фанатичным огнём, отражая холодное сияние кристаллов. Ллос говорила с ней. Ллос говорила со всеми. И в этом не было сомнений. Это был не знак, не намёк, не совет. Это была воля богини. И теперь она знала: они должны нести алтари. Сама Ллос желала явиться во плоти.

Зил'Век подняла голову. Её голос, сорвавшийся от переполнявших её чувств, разнёсся по Чертогам, проникая в каждый уголок её клана:

— Вы слышали! Все вы слышали голос нашей Матери! Она призвала нас! Она требует объединения! Она требует войны! Клан Паучьей Сети и Клан Кровавого Клинка пали, но их смерть не была напрасной. Она пробудила нашу Богиню! Она показала ей, что на поверхности появился враг, который угрожает самому существованию нашего мира! Мы не будем больше сидеть в тени и ждать, пока нас перебьют поодиночке! Мы соберём Великую Армию Теней! Мы пойдём на поверхность и сметём всё на своём пути! Мы исполним волю Ллос!

Из теней, отбрасываемых светящимися кристаллами, выступил её Первый Сын, Ксатор. Его лицо, обычно холодное и бесстрастное, сейчас выражало такую же одержимость, что и у его госпожи.

— Госпожа, — произнёс он, и его голос звучал уверенно, — гонцы уже отправлены во все кланы. В'лесс из Тёмной Паутины, Рогатый Клык, Осколок Копья, Ночной Клинок и Тихий Шёпот — все они получили послание. Они готовы говорить.

— Хорошо, — кивнула Зил'Век. — Но есть ещё одна воля нашей Матери. Она желает явиться во плоти, чтобы лично уничтожить Владыку Хаоса. Мы должны нести её алтари с собой в поход. Каждый клан возьмёт свой священный камень, каждую жрицу, каждый ритуальный нож. Мы будем кормить алтари кровью врагов, пока они не насытятся. И когда настанет час, Ллос придёт. Она будет среди нас.

Ксатор склонил голову.

— Будет исполнено, Госпожа. Алтари будут подготовлены.

Зил'Век повернулась к алтарю и опустилась на колени, воздев руки к тёмному силуэту Паучихи.

— О, Ллос, Ткачиха Судеб! Мы исполним твою волю! Мы понесём твои алтари через тьму и свет! Мы насытим их кровью твоих врагов! И когда настанет час, ты явишься и покараешь Владыку Хаоса лично!

Глубинный Город Ш'ар-Лак. Великий Совет Теней.

Зал, где обычно кипели споры и интриги, сейчас был заполнен непривычной тишиной. Вожди пяти великих кланов сидели за круглым столом, вырезанным из цельного куска обсидиана, и их лица, обычно полные скрытой враждебности, были обращены к центру зала. Светящийся мох на стенах отбрасывал призрачный, синеватый свет, делая их лица похожими на маски. Здесь не было места политике. Здесь был только голос богини.

Зил'Век, как и планировалось, взяла слово. Но на этот раз ей не пришлось уговаривать или убеждать. Её слова были лишь отражением того, что каждый из присутствующих уже слышал в своём сердце.

— Мы все это слышали, — произнесла она, и её голос был твёрд, как обсидиан. — Ллос призвала нас. Она не просила. Она приказала. Мы должны объединиться. Старые распри — ничто. Наши кланы, наши дома — единое целое. Мы — Великая Армия Теней, и мы идём на поверхность.

В'лесс, старая жрица Тёмной Паутины, которая обычно была скептична, кивнула. Её бельмастые глаза смотрели куда-то в пустоту, но голос её был твёрд.

— Я слышала её голос. Он был в моей крови, в моих костях. И я скажу вам, сёстры и братья: я никогда не слышала её такой... гневной. Она жаждет крови. Она жаждет мести. И мы дадим ей это. Мы идём на поверхность, и мы не остановимся, пока каждый город, каждый дом, каждый камень, который носит след этого Владыки Хаоса, не будет стёрт с лица земли.

Вождь Осколка Копья, чьё лицо было пересечено шрамом, ударил кулаком по столу.

— Мы пойдём! — прорычал он. — Мы вырежем их всех! Каждого человека, каждого эльфа, каждого дварфа, что посмел ступить на наши земли! Мы отравим их реки, мы выжжем их поля, мы утопим их в крови! Пусть их Владыка знает, что его ждёт!

Вождь Рогатого Клыка, скрестив руки, задумчиво посмотрел на карту, разложенную на столе. Его голос был спокоен, но в нём звенела сталь.

— У нас есть преимущество. Они не знают, что мы объединились. Они думают, что мы разрозненные кланы, которые можно перебить поодиночке. Но мы — армия. Мы ударим неожиданно, со всех сторон. Мы не дадим им опомниться.

Зил'Век встала. Её плащ, сотканный из живых теней, колыхнулся, и холодный свет светящихся грибов заплясал на её лице.

— Тогда мы решим это сейчас. Сегодня мы скрепим наш союз. Не просто клятвой, а общей целью. Мы не будем ждать. Враг на нашей территории. И мы покажем ему, что тьма — это не место для охоты. Тьма — это наша стихия. И в этой стихии мы — хозяева.

Ритуал Кровавой Клятвы.

Ритуал проводился на открытой платформе, вырезанной в скале и освещённой сотнями светящихся грибов, дававших болезненный, синий свет. Эти грибы, называемые «Очи Бездны», росли только в самых глубоких пещерах и считались священными, ибо их свет питался магией, сочащейся из недр земли. В их холодном сиянии лица собравшихся казались вырезанными из мрамора.

Жрицы всех пяти кланов стояли в круге, держа в руках ритуальные кинжалы. В центре, в углублении, горел вечный огонь, но не красный — чёрный, поглощающий свет. Это был огонь Ллос, питаемый кровью и древней магией. Вокруг них, на стенах, мерцали кристаллы, вплавленные в камень, и их свет, фиолетовый и багровый, пульсировал в такт заклинаниям.

Зил'Век, В'лесс и остальные Верховные Жрицы одновременно шагнули вперёд. Они подняли кинжалы и, не колеблясь, полоснули по своим ладоням. Алая кровь, пахнущая магией и древностью, капнула в чёрный огонь. Пламя взметнулось, зашипело, и на мгновение показалось, что в нём проступил лик Паучихи — многоглазый, безжалостный, торжествующий.

— Клянёмся! — голоса жриц слились в единый, пронзительный крик, от которого затряслись стены, и светящийся мох на мгновение погас, словно испугавшись. — Клянёмся кровью нашей, клянёмся душами нашими, клянёмся именем Ллос! Мы объединяемся! Мы становимся одним кулаком! Мы идём на поверхность, чтобы уничтожить врага! Мы понесём алтари нашей Матери! Мы насытим их кровью! И когда настанет час, Ллос явится во плоти и лично покарает Владыку Хаоса! Пусть будет так!

Пламя взметнулось в третий раз, и его чёрный свет озарил лица всех собравшихся. Кристаллы на стенах вспыхнули ослепительно, словно приветствуя клятву. В их глазах не было сомнений. Только ярость. Только предвкушение.

Невольничьи казармы К'зар-Мака.

В то время как жрицы и вожди скрепляли союз кровью, в нижних уровнях города, в сырых и тёмных казематах, где воздух был пропитан запахом пота, грязи и страха, тоже знали о грядущих переменах. Здесь свет был редок и скуп — лишь редкие пятна светящегося мха на потолке давали тусклое, зеленоватое сияние, достаточное лишь для того, чтобы различать силуэты. В углах, в трещинах стен, иногда вспыхивали мелкие кристаллы, разбрасывая крошечные искры, но их света не хватало, чтобы разогнать тьму, окутывающую рабов.

Слухи, как всегда, просачивались сквозь стены быстрее, чем любой гонец. Рабы — минотавры, огры, тролли, гоблины и другие порабощённые расы, — которых дроу использовали как пушечное мясо и рабочую силу, чувствовали это по-своему. В их мире, где единственным источником света был мох и редкие кристаллы, перемены ощущались кожей, нюхом, инстинктом.

В главной казарме, огромной пещере, разделённой на клетки, царило необычное оживление. Обычно здесь звучали только стоны, хрипы и редкие крики надсмотрщиков. Но теперь рабы переговаривались между собой, и в их голосах звучала тревога. Светящийся мох на сводах тускло мерцал, отбрасывая длинные, дрожащие тени на стены, и в этих тенях чудились движения — возможно, просто игра света, а возможно, сами дроу, наблюдающие за своей добычей.

В центре казармы, скованный цепями, прикованными к каменной стене, сидел огромный минотавр по имени Гор. Его массивное тело, покрытое шрамами от бесчисленных битв и наказаний, казалось несокрушимым. Его бычья голова с изогнутыми рогами была опущена, но глаза, налитые кровью, внимательно следили за происходящим. Он был одним из старших рабов, тем, кого дроу использовали в самых опасных абордажных атаках. И он знал, что если дроу готовятся к большой войне, то его и его собратьев ждёт либо свобода, либо смерть. Тусклый свет мха падал на его лицо, делая шрамы ещё более глубокими и зловещими.

— Слышал? — прохрипел гоблин, сидевший в соседней клетке. Его звали Крикс, и он был одним из самых старых рабов в К'зар-Маке. Его тело, покрытое шрамами и ожогами, было согнуто, но глаза горели хитрым огнём, отражая слабые отблески кристаллов. — Жрицы говорят о походе. О большой войне наверху. Говорят, их богиня приказала им идти.

— Я слышал, — ответил Гор, и его голос был низким, как раскат грома. — Они собирают всех. Даже тех, кого обычно держат в самых глубоких ямах. Это значит, что война будет большой. Очень большой.

— Может, это наш шанс? — прошептал молодой огр, сидевший в углу клетки. Его звали Ург, и он был пленён совсем недавно, во время одного из набегов на поверхность. Его глаза, большие и наивные, смотрели на Гора с надеждой, и в них отражался слабый, зеленоватый свет мха. — Если они пойдут наверх, может, мы сможем сбежать?

— Не надейся, — оборвал его старый тролль по имени Зуг, чьё лицо было изуродовано шрамами от кнутов. Он сидел в углу, прислонившись к стене, и его глаза, горящие жёлтым светом, были устремлены в пустоту. — Они будут держать нас на коротких поводках. Мы — их первая линия. Их пушечное мясо. Когда они пойдут в атаку, они пошлют нас вперёд, чтобы мы принимали первые удары. И если мы побежим, они убьют нас. У них для этого есть магия и яды.

— Но если они все уйдут наверх, кто будет охранять нас здесь? — возразил Крикс, и его глаза забегали, отражая мерцание кристаллов в стенах. — Может, мы сможем перебить охрану и сбежать, пока они воюют?

— Глупец, — фыркнул Гор. — Они не оставят город без охраны. Они оставят достаточно стражников, чтобы держать нас в узде. И даже если мы сбежим, куда мы пойдём? Мы в глубинах, за многие лиги от поверхности. Мы не знаем этих туннелей. Мы погибнем в темноте, если только не наткнёмся на других дроу, которые убьют нас ещё быстрее.

Повисла тяжёлая тишина. Рабы переглядывались, и в их глазах читалась смесь страха и надежды. Светящийся мох на сводах продолжал мерцать, отбрасывая длинные, дрожащие тени, которые, казалось, шевелились сами по себе. Они знали, что Гор прав. Но они также знали, что другого шанса у них может не быть.

Внезапно в казарму вошли надсмотрщики — трое дроу в чёрных доспехах, с плетями в руках. Их лица были освещены снизу светом светящихся грибов, растущих у входа, что делало их похожими на зловещие маски. Один из них, высокий и худой, с лицом, покрытым рунами, ударил плетью о каменный пол, и звук эхом разнёсся по пещере, заставляя всех замолчать.

— Слушайте, черви! — его голос, резкий и пронзительный, разнёсся по казарме. — Великая Жрица объявила о начале Великого Похода! Вы все будете принимать в нём участие! Вы будете сражаться за нашу Богиню! Вы будете умирать за нашу Богиню! И если кто-то из вас осмелится бежать или сопротивляться — вы будете умирать медленно и мучительно! Готовьтесь! Скоро начнётся раздача оружия!

Он повернулся и вышел, оставляя за собой лишь звон цепей и гул голосов. Рабы зашептались с новой силой.

Гор медленно поднял голову. Его глаза встретились с глазами Крикса.

— Мы будем ждать, — сказал он тихо, чтобы его слышал только гоблин. — Мы будем ждать момента. Когда они пойдут в атаку, когда они будут слишком заняты битвой, чтобы следить за нами, мы ударим. Мы найдём способ сбежать. Или умрём, пытаясь.

В его голосе звучала сталь. И гоблин, взглянув в его глаза, понял, что Гор не шутит.

К'зар-Мак. Сбор армии.

Город гудел. Гонцы, посланные во все концы подземного мира, возвращались с вестями. Кланы откликнулись на зов Ллос. Армии собирались. Это было невиданное событие — дроу, веками враждовавшие друг с другом, объединялись для общего дела. Светящийся мох на стенах, казалось, светился ярче обычного, словно сам город разделял всеобщее возбуждение.

На главной площади К'зар-Мака, где ещё недавно стояли пустые трибуны, теперь кипела жизнь. Площадь была огромной пещерой, чьи своды терялись во тьме, освещаемой лишь гигантскими кристаллами, вплавленными в стены и потолок. Их сияние, холодное и голубоватое, разгоняло тьму на многие шаги, делая видимыми каждый камень, каждую трещину. В центре площади, вокруг алтаря Ллос, собирались воины. Жрицы в тёмных одеяниях освящали оружие и доспехи, их голоса звучали в унисон, и их магия смешивалась со светом кристаллов, создавая причудливые узоры на стенах.

Воины в чёрных мифриловых доспехах, маги с посохами, покрытыми рунами, — все они стекались сюда. За ними тянулись обозы с оружием, припасами, ядами. Гоблины-носильщики, согнутые под тяжестью грузов, сновали между рядами воинов, их лица, освещённые снизу голубоватым светом кристаллов, казались неестественно бледными. Минотавры и огры, закованные в цепи, но уже вооружённые, строились в отдельные отряды — будущее пушечное мясо, которое будет брошено в первые ряды.

Но самым важным зрелищем были алтари. Их несли на специальных носилках, сделанных из костей и чёрного металла. Каждый алтарь был вырезан из цельного куска обсидиана, и на его поверхности пульсировали тёмные руны. Жрицы окружали их, читая заклинания, и кровь, пролитая в жертву, впитывалась в камень, делая его всё более тёмным и зловещим. Алтари несли с особым почётом — они были ключом к победе. В них должна была явиться сама Ллос.

Зил'Век стояла на балконе своего дворца, который был вырезан в стене пещеры на высоте нескольких этажей, и смотрела на это зрелище. Светящийся мох, растущий на стенах дворца, отбрасывал мягкий, зеленоватый свет на её лицо, делая её похожей на статую. Её сердце билось быстрее. Она видела, как её мечта становится реальностью. Армия, объединённая волей Ллос, росла на глазах. Кристаллы на площади вспыхивали и гасли в такт шагам воинов, создавая иллюзию живого, дышащего существа.

Ксатор стоял рядом с ней.

— Госпожа, — доложил он, — все кланы подтвердили своё участие. В'лесс привела множество воинов. Рогатый Клык, Осколок Копья, Ночной Клинок и Тихий Шёпот — все они здесь. Алтари подготовлены. Жрицы готовы. Армия собрана.

— Хорошо, — ответила Зил'Век. — Мы выступим, когда все будут готовы. Мы не будем спешить. Мы должны быть уверены, что каждый воин, каждый раб, каждый маг знает свою роль. И мы должны быть уверены, что алтари достаточно насыщены кровью.

К'зар-Мак. Подготовка к походу.

Армия продолжала расти. Из дальних пещер и туннелей прибывали всё новые отряды. Вместе с ними шли обозы с припасами — сушёное мясо, грибы, вода, яды. Маги устанавливали защитные барьеры и порталы, чтобы ускорить передвижение. Кузнецы ковали оружие и чинили доспехи.

Зил'Век лично объезжала казармы рабов. Она хотела видеть, в каком состоянии находится её пушечное мясо. Она прошла мимо клеток с минотаврами, которые мрачно смотрели на неё из-за решёток. Светящийся мох на сводах отбрасывал зелёный свет на их лица, делая их похожими на изваяния из камня. Минотавры были сильны, но их было трудно контролировать. Она приказала усилить охрану и удвоить порции корма — голодный минотавр становится опасным даже для своего хозяина.

Затем она прошла к клеткам с гоблинами. Они сновали туда-сюда, их глаза бегали, они перешёптывались между собой. Зил'Век знала, что гоблины — трусливая, но хитроумная раса. Они могут быть полезны как разведчики и диверсанты. Она приказала выдать им лёгкое оружие и отправить в отдельные отряды.

Наконец, она подошла к клеткам с ограми и троллями. Они сидели в полной темноте, где даже светящийся мох не давал достаточно света, и лишь их глаза, горящие зелёным и жёлтым, светились во мраке. Огры были глупы, но сильны. Тролли — живучи и опасны. Она приказала заковать их в цепи и выдать им тяжёлые дубины. Они пойдут в первых рядах.

К'зар-Мак. Последний период подготовки.

Сбор подходил к концу. Армия была готова к выступлению. Зил'Век провела последнее совещание с вождями кланов. Они обсуждали маршрут, планы атаки, способы связи. В зале совета, освещённом гигантскими кристаллами, вплавленными в стены, их лица были суровы и решительны.

— Мы выступим скоро, — объявила она. — Первым этапом мы захватим их плацдарм — город Паучьей Сети, который они называют «Подземный форт». Там мало защитников — только гарнизон и несколько отрядов авантюристов. Мы возьмём его быстро, без потерь. Затем мы пойдём дальше, к их основным силам. Мы не дадим им времени на подготовку.

— А что насчёт их Владыки? — спросила В'лесс. — Он может прийти с подкреплениями.

— Я отправлюсь за Клинком Вечной Паутины, — ответила Зил'Век. — Если Ллос поможет мне, я вернусь с ним до начала битвы. И тогда мы сможем убить их Владыку, а его армию раздавить без него.

Вожди одобрительно закивали. План казался безупречным. Они не знали, что их ждёт на поверхности, но они были уверены в своей силе.

К'зар-Мак. Период отдыха перед выступлением.

Город готовился к походу. Воины спали в своих казармах, маги проверяли заклинания, рабы сидели в клетках, ожидая сигнала к выступлению. Светящийся мох на стенах тускло мерцал, отбрасывая длинные тени. Кристаллы в стенах вспыхивали и гасли, словно подчиняясь дыханию спящего города. В тавернах, где собирались дроу, звучали песни и тосты за будущую победу. Все были уверены, что грядущий поход принесёт им великую славу.

Но в невольничьих казармах царила иная атмосфера. Рабы, которые должны были стать первой линией атаки, готовились к худшему. Они знали, что многие из них не вернутся живыми. Но в их сердцах теплилась искра надежды. Надежды на то, что в хаосе битвы они смогут вырваться на свободу.

Гор сидел в своей клетке и смотрел на горящие кристаллы. Их свет, холодный и равнодушный, падал на его лицо, делая шрамы ещё более глубокими. Рядом с ним сидел Крикс.

— Скоро мы выступаем, — прошептал гоблин. — Мы пойдём наверх. Мы увидим солнце.

— Да, — ответил Гор, и в его голосе прозвучала странная смесь тоски и надежды. — Мы увидим солнце. Или мы умрём, пытаясь это сделать.

Начало похода.

Наступил момент, когда армия дроу выступила в поход. Колонны воинов, рабов, обозов потянулись по туннелям, ведущим к поверхности. Тысячи воинов, почти столько же рабов, маги, жрицы, яды, ловушки — всё это двигалось к свету, к битве, к победе. Светящийся мох на стенах туннелей отбрасывал тусклый, зеленоватый свет на лица воинов, делая их похожими на призраков. Кристаллы, вплавленные в стены, вспыхивали и гасли, провожая армию в путь.

Впереди колонны, на специальных носилках, несли алтари. Их тёмные поверхности пульсировали в такт биению сердца каждого дроу. Жрицы окружали их, читая заклинания, и их голоса сливались в единый, пронзительный гимн. Они несли свою Богиню с собой. Они несли свою победу.

Зил'Век, стоя во главе колонны, смотрела вперёд. В её сердце горела вера. Ллос была с ней. Она не могла проиграть.

— Вперёд, — произнесла она, и её голос разнёсся по туннелю. — Во имя Ллос! Во имя великой победы!

Армия двинулась вперёд, и тьма сомкнулась за её спиной. Они шли к свету, но несли с собой тьму.. Вездесущий шёпот.

По всему подземному миру, от самых глубоких пещер до ближайших к поверхности туннелей, распространялась весть. Ллос призвала своих детей. Ллос приказала им объединиться. Ллос велела им идти на поверхность, чтобы покарать Владыку Хаоса.

И каждый дроу, от Верховной Жрицы до последнего воина-раба, знал: эта война будет не просто битвой за территории. Это будет война на уничтожение. И в этой войне не будет места для слабых.

Тьма шевелилась. Тьма готовилась. И когда она вырвется на поверхность, мир людей узнает, что такое истинный ужас.

Глава 43

Глава 43: Кровь на камне

Туннель Трёх Пауков. Глубины Абелиона. Период бодрствования.

Воздух был тяжёлым и влажным, пропитанным запахом сырого камня и древней пыли. Светящийся мох на сводах туннеля отбрасывал тусклый, зеленоватый свет, достаточный лишь для того, чтобы различать силуэты и не споткнуться о камни. Кое-где в стенах мерцали кристаллы, вплавленные в породу, — редкие и тусклые, они давали лишь крошечные точки света, которые скорее сбивали с толку, чем помогали ориентироваться. Тишина стояла почти абсолютная — лишь редкое эхо капающей где-то воды нарушало её, да шорох сапог авантюристов по каменному полу.

Отряд Грегора Хейла, адамантового авантюриста гильдии «Серебряный Ворон», двигался медленно и осторожно. Каждый шаг был выверен, каждый взгляд — насторожен. Их было двадцать — ветераны, закалённые в бесчисленных рейдах, охотники за головами дроу, которые знали цену каждому мгновению жизни в этих туннелях. Они шли уже третий период бодрствования, углубляясь всё дальше в систему пещер, соединявших захваченные города дроу с их основными владениями. Задание было простым: разведка. Выяснить, что происходит в глубине, почему разведчиков дроу стало заметно больше, и вернуться с докладом.

Но Грегор не знал, что его отряд был не единственным, кто вышел на разведку в этот период. Всего из города выступило пять отрядов — по двадцать человек в каждом. Сто авантюристов, лучших из лучших, ушли в темноту туннелей, чтобы узнать, что замышляют дроу. И почти все они погибли.

Отряд «Кровавые Ястребы». Туннель Чёрного Камня.

Они шли уже почти четыре периода бодрствования. Их командир, старый ветеран по имени Корвин (не тот маг, который погиб в отряде Грегора, а совсем другой — седой и суровый, с лицом, покрытым шрамами), всё чаще останавливался и прислушивался. Тишина была неправильной. Слишком глубокой. Слишком плотной. Светящийся мох на стенах здесь был бледнее, чем обычно, словно даже он боялся того, что скрывалось в глубине.

— Мы возвращаемся, — сказал он наконец. — Здесь что-то не так. Я чувствую это.

— Но мы ещё не дошли до цели, — возразил молодой лучник, стоявший рядом. — Комендант сказал, что мы должны достичь Третьего Грота.

— Комендант не знает того, что знаю я. — Корвин покачал головой. — Я воевал с дроу, когда ты ещё под стол пешком ходил. Если тишина становится слишком глубокой — значит, за нами наблюдают. Мы уходим. Сейчас.

Он развернулся, и отряд последовал за ним. Но они успели сделать лишь несколько шагов.

Из расщелин в стенах, из-за сталагмитов, с потолка — отовсюду, где только могла скрываться тень, — хлынула лавина тел. Дроу-убийцы, вооружённые парными клинками, покрытыми ядом, атаковали с невероятной скоростью. Но вместе с ними были и гоблины — мелкие, юркие, с ядовитыми ножами и луками, стрелы которых были покрыты снотворным. Они лезли отовсюду, просачиваясь в каждую щель, нанося удары и тут же исчезая.

— Строй! Держать строй! — закричал Корвин, выхватывая меч.

Но было уже поздно. Гоблины, которые действовали как отвлекающий манёвр, уже успели посеять хаос в рядах авантюристов. Трое воинов рухнули, поражённые снотворными стрелами. Двое других, пытавшиеся помочь им, были настигнуты дроу и пали с разрубленными горлами.

Корвин сражался отчаянно. Его меч находил цель за целью, и дроу падали один за другим. Но их было слишком много. Они лезли и лезли, словно бесконечная волна. Гоблины, действуя как стая голодных крыс, набрасывались на раненых и добивали их. Корвин видел, как падают его товарищи — один за другим. Через несколько минут от двадцати человек не осталось никого. Корвин, последний из отряда, стоял в окружении десятков врагов. Он успел убить ещё пятерых, прежде чем клинки дроу нашли его сердце. Отряд «Кровавые Ястребы» погиб полностью. Никто не выжил.

Отряд «Чёрные Копья». Туннель Змеиного Клыка.

Отряд «Чёрных Копий», состоявший из закалённых наёмников из Франклина, двигался по туннелю Змеиного Клыка уже несколько периодов бодрствования. Их командир, широкоплечий мужчина с лицом, покрытым шрамами, держал строй железной рукой. Его люди были дисциплинированы и опытны, и он был уверен, что они справятся с любой угрозой.

Он ошибался.

Засада началась, когда они проходили через узкий участок туннеля, где стены сходились так близко, что они могли идти только по двое. Идеальное место для засады. Из расщелин в стенах, из-под камней, с потолка — отовсюду хлынули дроу и гоблины. Гоблины, которых было очень много, действовали как первая волна — они лезли под ноги, кусали, царапали, отвлекали. Их ядовитые ножи находили щели в доспехах, и воины падали один за другим. Дроу добивали оставшихся, их клинки сверкали в полумраке.

Бой длился долго. «Чёрные Копья» сражались как львы, и каждый воин унёс с собой жизни множества врагов. Но их было слишком мало, а врагов — слишком много. К тому времени, когда последний воин рухнул под градом клинков, в живых не осталось никого. Дроу и гоблины, закончив с отрядом, молча двинулись дальше, оставляя за собой лишь горы тел.

Отряд «Серебряный Ворон» (второй). Туннель Плачущих Сталактитов.

Второй отряд «Серебряного Ворона», которым командовала опытная авантюристка по имени Мира, попал в западню на пятый период бодрствования. Их заманили вглубь туннеля ложными следами, и когда они поняли, что попали в ловушку, было уже поздно.

Дроу и гоблины обрушились на них с трёх сторон одновременно. Гоблины, которых было огромное множество, набросились на отряд, как стая голодных крыс. Они кусали, царапали, метали отравленные дротики. Авантюристы пытались отбиваться, но гоблинов было слишком много, они лезли отовсюду, не давая опомниться. А затем в бой вступили дроу.

Мира сражалась как одержимая. Её клинки танцевали в воздухе, и каждый удар находил цель. Она убила десятки врагов, но их было слишком много. Она видела, как падают её товарищи — один за другим. Сначала пали лучники, затем — мечники, затем — маги. К тому времени, когда она осталась одна, вокруг неё лежали горы тел — и врагов, и её товарищей.

Она пробилась сквозь строй, получив несколько глубоких ран. Она бежала по туннелю, слыша за спиной топот преследователей. Она бежала долго, пока силы не покинули её. К городу она добралась на последнем дыхании. Её лицо было бледным, как мрамор, а одежда пропитана кровью — своей и чужой. Она упала у ворот, и её подхватили серые стражи. Она успела сказать лишь: «Их тысячи... они несут алтари...» — и потеряла сознание. Она была единственной выжившей из своего отряда.

Отряд «Стальные Крысы». Туннель Мёртвого Эха.

Отряд «Стальных Крыс», состоявший из бывалых наёмников из Ре-Эстиза, попал в засаду, когда они уже возвращались с разведки. Они не нашли ничего подозрительного и решили, что задание выполнено. Но дроу ждали их на обратном пути.

Засада была жестокой и быстрой. Дроу и гоблины обрушились на отряд с двух сторон, и через несколько минут от двадцати человек не осталось никого. Гоблины добивали раненых, дроу рубили головы. Никто не выжил.

Отряд Грегора Хейла. Туннель Трёх Пауков. Период бодрствования.

В то время как другие отряды гибли в соседних туннелях, отряд Грегора продолжал движение. Впереди, на три шага впереди основного отряда, двигался ассасин по имени Лис. Он был лучшим следопытом в своей гильдии, и его глаза, привыкшие к полумраку, видели то, что другие не замечали. Его клинки, покрытые рунами, висели на поясе, готовые к бою. Он шёл бесшумно, как тень, и его лицо, бледное и сосредоточенное, не выражало никаких эмоций.

За ним, чуть поодаль, следовал остальной отряд. Грегор шёл в центре, сжимая в руке свой рунный меч. Рядом с ним — Томас, молодой парень, который уже успел зарекомендовать себя как хороший стрелок. Бранн, огромный северянин с молотом, замыкал строй. Лира, эльфийка-следопыт, держала лук наготове. Корвин, маг из Академии, нервно оглядывался по сторонам. Остальные члены отряда — пятнадцать опытных воинов, каждый с собственным характером и историей, — двигались молча, но их лица были напряжены. Все чувствовали что-то неладное.

— Слишком тихо, — прошептал Лис, остановившись и подняв руку. — Слишком тихо для этих мест. Обычно здесь есть жизнь. Грибы, светящиеся черви, мелкие твари. А здесь — ничего. Мёртвая тишина.

Грегор подошёл к нему.

— Что ты видишь?

— Вижу следы. Много следов. Они идут из глубины, к поверхности. И все они свежие.

— Разведчики? — спросил Томас, подходя ближе.

— Нет. — Лис покачал головой. — Слишком много следов для разведчиков. Это похоже на передвижение целых отрядов. Или даже армии.

По отряду пробежал тревожный шёпот. Авантюристы переглядывались, сжимая оружие. Они знали, что такое скопление дроу может означать только одно: готовится что-то большое.

— Может, стоит вернуться и доложить? — предложил Корвин, и его голос дрожал.

— Мы ещё не знаем, что там, — ответил Грегор. — Мы должны увидеть своими глазами. Лис, веди нас. Но осторожно.

Лис кивнул и двинулся дальше. Отряд последовал за ним, стараясь ступать как можно тише. Светящийся мох на стенах, казалось, потускнел ещё больше, словно сам туннель затаил дыхание.

Они прошли ещё около часа, пока не достигли места, где туннель резко расширялся. Это была огромная пещера, заставленная сталагмитами и сталактитами. Светящиеся грибы, росшие на их вершинах, давали достаточно света, чтобы разглядеть пространство. Лис остановился и замер, вглядываясь в глубину пещеры.

— Стойте, — прошептал он, поднимая руку. — Я вижу их.

Он указал вперёд. В глубине пещеры, за сталагмитами, двигались тени. Их было много — очень много. Они двигались слаженно, без лишнего шума, и их доспехи, чёрные мифриловые, не отражали свет, а, казалось, поглощали его.

— Дроу, — прошептал Грегор. — Много дроу.

— Это не просто отряд, — сказал Лис, вглядываясь. — Это армия. Они все здесь. Тысячи. И я вижу ещё кое-что... Алтари. Они несут алтари. Священные камни, обсидиановые плиты. Жрицы идут вокруг них.

И в этот момент один из дроу, стоявший на возвышении, повернул голову и посмотрел прямо в их сторону. Его глаза, алые и горящие, встретились с глазами Лиса. На мгновение всё замерло. Затем дроу поднял руку и что-то выкрикнул на своём гортанном языке. Из-за сталагмитов, из расщелин в стенах, из-под камней — отовсюду хлынули тени.

— В укрытие! — закричал Грегор, но было уже поздно.

Дроу-убийцы, вооружённые парными клинками, покрытыми ядом, атаковали с невероятной скоростью. Но вместе с ними были и гоблины — их было много, очень много, и они двигались, как стая разъярённых крыс. Они лезли отовсюду, просачиваясь в каждую щель, нанося удары и тут же исчезая. Их ядовитые ножи, отравленные стрелы, снотворные дротики — всё это обрушилось на отряд одновременно.

Бойня

Первый удар пришёлся на левый фланг отряда. Четверо авантюристов, стоявших слишком далеко от основной группы, были сметены в мгновение ока. Гоблины набросились на них, как стая голодных псов, их ножи вонзались в щели доспехов. Двое рухнули, отравленные ядом, даже не успев вскрикнуть. Двое других попытались отбиваться, но дроу, воспользовавшись замешательством, добили их. Их тела, ещё тёплые, упали на каменный пол, и кровь быстро впиталась в светящийся мох, гася его тусклое сияние.

— Строй! Держать строй! — закричал Грегор, выхватывая меч.

Отряд сомкнулся, образовав круг. Авантюристы, ветераны многих боёв, знали, что делать в таких ситуациях. Они выставили щиты, ощетинились клинками. Но дроу не собирались атаковать в лоб. Они действовали хитрее. Гоблины, которых было не меньше сотни, лезли отовсюду, не давая опомниться. Они кусали, царапали, метали дротики, отвлекали внимание. И в этот хаос врывались дроу-убийцы, нанося смертельные удары.

Бой затянулся. Он длился уже не минуты — часы. Гоблины сменяли друг друга волна за волной, и казалось, им нет конца. Каждый раз, когда авантюристы отбивали одну атаку, начиналась следующая. Дроу, стоявшие на возвышениях, руководили боем, и их хладнокровие было пугающим.

Из темноты, с потолка, донесся шорох. Трое дроу спрыгнули вниз, приземлившись прямо в центр круга. Их клинки мелькнули, и двое авантюристов рухнули, разрубленные от плеча до пояса. Кровь брызнула на лица тех, кто стоял рядом, и на мгновение строй дрогнул. Этого было достаточно. Дроу и гоблины, ждавшие снаружи, ринулись вперёд.

— Отбиваем! — взревел Бранн, обрушивая свой молот на первого дроу, который оказался слишком близко. Мифриловый доспех врага треснул, и тот отлетел к стене, но на его место встали двое других. Их клинки нашли цель, и Бранн пошатнулся, когда яд проник в его тело. Он зарычал и снова взмахнул молотом, но его движения становились всё медленнее.

Лира, стоявшая чуть поодаль, выпускала стрелу за стрелой. Её лук пел, и каждый выстрел находил цель. Гоблины падали десятками, но их было слишком много. Они лезли и лезли, и когда колчан опустел, она схватилась за кинжалы. Ей удалось убить ещё нескольких дроу, прежде чем её настигли трое сразу. Её тело рухнуло на камни, и светящийся мох окрасился в алый цвет.

Корвин, стоявший в центре строя, пытался плести заклинания, но его голос срывался от страха. Гоблины, просочившиеся сквозь строй, набросились на него. Он успел убить двоих огненными шарами, но затем рухнул, пронзённый ядовитым ножом. Его глаза навсегда закрылись.

Лис, оказавшийся в центре схватки, двигался как тень. Его клинки мелькали, и каждый удар находил цель. Он убил уже десятки врагов, но их было слишком много. Они лезли отовсюду, словно пауки, вылезающие из щелей. Он видел, как падают его товарищи — один за другим. Из двадцати человек в живых оставалось уже меньше десяти. Бой длился уже несколько часов, и силы покидали всех.

Томас, самый молодой в отряде, сражался отчаянно. Его рунный арбалет косил врагов, и он видел, как падают дроу и гоблины один за другим. Но потом он услышал крик. Бранн, его друг, стоявший рядом, пошатнулся и рухнул на колени. Его лицо, обычно румяное, было серым. Яд действовал быстро.

— Бранн! — крикнул Томас, но огромный северянин уже не мог ответить. Томас поднял арбалет и выстрелил в дроу, убившего Бранна, но в этот момент кто-то ударил его сзади. Боль пронзила плечо, и он упал, роняя оружие. Клинок дроу скользнул по его доспеху, но руны выдержали удар, и лезвие не пронзило плоть. Он попытался подняться, но чья-то нога придавила его к земле. Он увидел над собой лицо дроу — бледное, с алыми глазами, полными презрения. Клинок занёсся для последнего удара.

И в этот момент Лис возник перед ним. Его клинки со свистом рассекли воздух, и дроу, стоявший над Томасом, рухнул с разрубленным горлом. Лис схватил юношу за руку и рывком поднял на ноги.

— Бежим! — крикнул он. — Мы не сможем победить! Их слишком много! Бежим!

Грегор, стоявший в центре бойни, услышал его голос. Он огляделся. Из двадцати человек в живых оставалось всего трое — он сам, Лис и Томас. Остальные лежали на камнях, их тела были изрублены, их кровь заливала пол. Дроу и гоблины, словно стая хищных зверей, окружали их, готовясь к последнему броску.

— Бежим! — повторил Грегор. — К городу! Мы должны предупредить их!

Они рванули вперёд — через строй врагов, через тела павших товарищей, в темноту туннеля. Дроу завыли от ярости и бросились в погоню. Гоблины, более юркие, бежали впереди, пытаясь перерезать им путь. Клинки свистели в воздухе, но им удавалось уклоняться.

Погоня

Туннель петлял, и они бежали, не оглядываясь. Светящийся мох на стенах мелькал перед глазами, и каждый поворот мог стать последним. Грегор чувствовал, как его лёгкие горят огнём, но он не мог остановиться. За спиной слышались шаги — быстрые, лёгкие, неумолимые. Дроу и гоблины преследовали их. Гоблины, самые быстрые, уже догоняли, и их ядовитые дротики свистели в воздухе.

Лис, бежавший впереди, внезапно остановился, и Грегор едва не врезался в него.

— Что? — выдохнул он.

— Впереди развилка, — ответил Лис. — Я знаю путь. Направо — к городу. Налево — в тупик. Мы должны разделиться.

— Разделиться? — переспросил Томас, хватая ртом воздух. — Мы же едва держимся!

— Мы должны! — рявкнул Лис. — Если мы побежим вместе, они догонят нас всех. Я пойду налево, задержу их. Вы бегите направо, в город. Предупредите коменданта. Скажите им, что дроу собираются. Что они идут. Скажите, что они несут алтари. Что-то готовится.

— Нет! — крикнул Грегор. — Мы не оставим тебя!

— Вы не оставите. Вы спасёте всех нас. — Лис посмотрел на них, и в его глазах не было страха. Только холодная решимость. — Бегите. Это приказ.

Он развернулся и побежал налево, в темноту. Грегор и Томас, не колеблясь, рванули направо. Они слышали, как позади раздаются крики дроу и визг гоблинов, как они заметили Лиса и бросились за ним. А затем — звон клинков, крик, и тишина.

Грегор и Томас не останавливались. Они бежали, пока не выбились из сил, пока их ноги не начали подкашиваться. Гоблины, преследовавшие их, отстали, и вскоре они остались одни. И наконец, когда они уже не могли дышать, впереди показался свет — не тусклый, зелёный свет мха, а яркий, белый свет магических кристаллов. Город. Плацдарм.

Возвращение

Они ввалились в ворота города почти без сознания. Их лица были бледны, одежда пропитана кровью — чужой и своей. Серые стражи, стоявшие на посту, подхватили их и повели к комендантскому пункту. Грегор, шатаясь, пытался говорить, но слова не шли.

— Дроу... — выдохнул он. — Тысячи... Они идут... Мы видели их... Армия... Они собираются... Они несут алтари... Что-то... что-то готовится...

Комендант, высокий седой ветеран, вышел к ним. Его лицо было мрачным.

— Говорите яснее, — сказал он, вглядываясь в измученное лицо Грегора. — Что вы видели?

— Армия, — повторил Грегор, и его голос был хриплым, почти неузнаваемым. — Целая армия. Они движутся к поверхности. Мы наткнулись на них в туннелях. Нас было двадцать. Остались только мы трое. Точнее... ещё одна девушка вернулась. Из другого отряда. Её всю изранили. Она одна выжила. Остальные... все мертвы. Их перебили. Всех. В засадах. Дроу и гоблины. Их слишком много. Тысячи. Сотни тысяч. Я не знаю точно. Но их очень много. И они идут сюда. Они несут алтари... Жрицы идут вокруг них... Что-то... что-то страшное готовится.

Комендант побледнел. Он обернулся к одному из офицеров.

— Поднять тревогу. Немедленно. Всех на стены. И отправьте гонца!

Он снова повернулся к Грегору.

— Вы хорошо поработали. Отдыхайте. Теперь наша очередь.

Грегор кивнул и закрыл глаза. Он слышал, как зазвенели колокола, как забегали стражники, как зазвучали команды. Он сделал всё, что мог. Остальное было в руках судьбы.

Томас, стоявший рядом, смотрел в темноту туннеля, откуда они прибежали. Ему казалось, что он всё ещё видит лица своих павших товарищей. Он сжал кулаки и прошептал:

— Я отомщу за вас. Я обещаю.

В этот момент в караулку принесли Миру — единственную выжившую из отряда «Серебряный Ворон». Её лицо было бледным, как мрамор, и она едва дышала. Лекари хлопотали вокруг неё, но она открыла глаза и прошептала:

— Я видела их. Они несут алтари... большие, чёрные камни... Жрицы идут вокруг них и поют... Это что-то ужасное... Они хотят призвать свою богиню...

Комендант нахмурился.

— Богиню? Ллос?

— Да... — Мира закрыла глаза. — Они хотят, чтобы она явилась во плоти... Чтобы она убила Владыку Реда...

В комнате повисла тишина. Грегор и Томас переглянулись. Они знали, что это значит. Если Ллос действительно явится, если она сможет прийти в этот мир... тогда ничто не спасёт их.

Эпилог. Город готовится к обороне.

Город ожил. Воины занимали стены, маги проверяли заклинания, гномы устанавливали баллисты. Все готовились к битве. Они знали: дроу идут. Армия теней поднимается из глубин. Гоблины, минотавры, огры, тролли — все они идут вместе с дроу. И они несут свои алтари, чтобы призвать Ллос.

Грегор, Томас, Мира и ещё несколько выживших стояли на стене и смотрели в темноту туннелей. Они знали, что эта битва будет самой страшной из всех, что они пережили. Но они также знали, что отступление невозможно.

— Мы выстоим, — сказал Грегор, и его голос звучал твёрдо. — Мы должны выстоять.

— Мы выстоим, — повторил Томас, сжимая свой арбалет. — Мы не дадим им пройти.

Мира, опираясь на стену, смотрела в темноту. Её глаза горели ненавистью.

— Они убили моих товарищей, — сказала она. — Всех. Я была единственной, кто выжил. Я отомщу за них. Я убью их всех.

И они ждали. Ждали, когда тьма вырвется на свет. Ждали, когда начнётся битва.

Конец главы 43.

Глава 44

Глава 44: Последний бастион

Город готовился к смерти.

Это чувство витало в воздухе, оседало на стенах, пропитывало каждый камень. Светящийся мох на сводах, обычно тусклый и ровный, теперь пульсировал тревожным, красноватым светом — словно сам камень предчувствовал грядущую бойню. Кристаллы, вплавленные в стены, мерцали нервно, сбивчиво, их свет то вспыхивал, то угасал, создавая зловещую, прерывистую иллюминацию. Тени плясали на стенах, и в их танце чудились фигуры — пауки, дроу, чудовища, порождённые страхом осаждённых. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом страха и металла. Каждый знал, что грядёт.

На стенах города стояли защитники. Их было много — тысячи серых стражей, бессменный гарнизон, застывший в идеальном строю. Их глухие шлемы были опущены, копья наклонены вперёд. Они не знали страха — они вообще ничего не знали, кроме приказа. За ними, на внутренних укреплениях, выстроились ополченцы — все, кто мог держать оружие. Это были бывшие шахтёры, ремесленники, торговцы — все, кто успел прибыть в город до того, как туннели были перекрыты. Их лица были бледны, руки дрожали, но они стояли. Им некуда было бежать.

С ними были авантюристы. Их было множество — отряды из всех гильдий, всех мастей, всех рангов. Те, кто не успел уйти. Те, кто остался, потому что не мог бросить товарищей. «Серебряный Ворон», «Стальные Крысы», «Кровавые Ястребы», «Чёрные Копья», «Псы Войны», «Молоты Возмездия» — все они были здесь. Две сотни, три сотни, больше. Их лица были суровы, их оружие наточено. Они знали, что эта битва будет последней для многих из них.

Грегор Хейл стоял на центральной стене, сжимая свой рунный меч. Рядом с ним, на посту, замер Томас, его лицо было сосредоточенным, но в глазах читалась усталость. Мира, единственная выжившая из своего отряда, стояла чуть поодаль, опираясь на стену. Её раны ещё не зажили, но она не могла оставаться в лазарете, когда её товарищи готовились к битве. Её глаза горели холодной яростью. Лис, бесшумный ассасин, уже исчез в тенях, чтобы вести разведку.

Комендант, седой ветеран по имени Маркус, обходил стены, проверяя готовность. Он останавливался у каждого отряда, говорил несколько слов, хлопал по плечу. Его лицо было спокойным, но Грегор видел, как дрожат его руки. Маркус знал, что они не выстоят. Он знал, что эта битва будет последней. Но он не показывал этого.

— Они идут, — сказал Лис, появившись из тени, словно призрак. — Я видел их. Они уже в ближних туннелях. Их несметное множество. Невозможно сосчитать. Море тел. Гоблины, минотавры, огры, тролли, дроу... Они заполняют все туннели до самого горизонта. И за ними — алтари. Жрицы несут их на пауках.

— Сколько у нас времени? — спросил Грегор.

— Период, может быть, два. — Лис покачал головой. — Они не спешат. Они знают, что мы никуда не уйдём. Они хотят, чтобы мы видели их. Чтобы мы чувствовали их бесконечность. Чтобы мы боялись.

Лис посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Тогда готовьтесь. Они будут атаковать со всех сторон. Всеми силами. Всеми, кто у них есть.

Тьма зашевелилась. Из глубины туннелей донесся звук — низкий, вибрирующий, похожий на рёв бесконечной лавины. Барабаны дроу забили, и их ритм, древний и неумолимый, отдавался в груди каждого защитника. Земля дрожала. Кристаллы на стенах гасли один за другим, погружая город в полумрак. Тьма наступала.

Первая волна. Штурм стен.

Они пришли не как армия — они пришли как потоп. Из туннелей, из расщелин, из самой тьмы хлынули бесконечные волны тел. Гоблины бежали впереди, их визг разносился по пещерам, многократно усиливаясь эхом, превращаясь в сплошной, оглушающий гул. Они несли лёгкие лестницы, верёвки с крючьями, связки дротиков. Их были тысячи — и они всё лезли и лезли, заполняя всё пространство до самого горизонта.

За ними, тяжёлой поступью, шли минотавры и огры — их массивные тела сотрясали землю, их дубины и секиры были занесены для удара. Их были десятки тысяч, и каждый шаг отдавался в груди защитников, как удар погребального колокола. Тролли, регенерирующие раны на глазах, двигались позади, их серые тела почти сливались с камнем. Они не боялись смерти — они знали, что вернутся.

А за всеми ними, чёрной стеной, двигались дроу. Их мифриловые доспехи не отражали свет, а поглощали его, и казалось, что сама тьма обрела форму и идёт на стены. Их были сотни тысяч — бесконечное море алых глаз, горящих в полумраке. Они двигались слаженно, как единый организм, и их шаг был подобен шагу самой смерти.

Но самым страшным были не они. Самым страшным были алтари.

Их несли на спинах гигантских пауков — порождения Ллос, чьи ноги оставляли в камне глубокие борозды. Алтари были огромными, вырезанными из цельных кусков обсидиана, и на их поверхностях пульсировали тёмные руны. Жрицы, облачённые в чёрные одеяния, шли вокруг алтарей, их голоса сливались в единый, пронзительный гимн. От алтарей исходила такая аура тьмы, что даже серые стражи, не знающие страха, на мгновение замерли. Тьма сгущалась, и в ней уже угадывались очертания огромной фигуры — паучьей, многоглазой, жаждущей.

— СТРЕЛЯЙТЕ! — закричал комендант Маркус, и его голос перекрыл шум.

Тучи стрел сорвались с тетив. Арбалетные болты, зачарованные рунами, пронзили воздух, оставляя за собой светящиеся следы. Первые ряды гоблинов рухнули, скошенные, словно трава — тысячи тел упали на камни, и их кровь хлынула рекой. Но остальные продолжали бежать, перепрыгивая через тела павших, не обращая внимания на потери. Лестницы взметнулись вверх, вонзаясь в стены. Крючья с металлическим лязгом вцепились в каменные зубцы.

— Лейте масло! — скомандовал Маркус.

Кипящее масло полилось на головы штурмующих. Гоблины визжали, падая, их тела корчились в агонии, обгоревшая плоть пахла горелым мясом. Но минотавры и огры, защищённые толстой кожей и грубыми доспехами, продолжали лезть. Один из огров, огромный, с дубиной, усеянной шипами, взобрался на стену и разметал защитников одним ударом. Его дубина сломала кости, раздавила черепа, и на мгновение на стене образовалась брешь.

— Вперёд! — закричал Грегор, бросаясь к прорыву.

Его меч, светящийся рунами, рассёк плоть огра. Тот взревел и замахнулся дубиной, но Грегор уклонился и ударил снова — в шею, в грудь, в живот. Огр пошатнулся и рухнул, подминая под себя нескольких гоблинов. Грегор, тяжело дыша, огляделся. Брешь была закрыта. Но врагов было слишком много. Они лезли отовсюду, и казалось, их число не уменьшается.

Томас, стоявший на возвышении, стрелял из арбалета без остановки. Каждый болт находил цель — гоблина, минотавра, дроу. Его лицо было мокрым от пота, руки дрожали от усталости, но он продолжал стрелять. Рядом с ним работала Мира — её клинки танцевали в воздухе, и каждый удар находил цель. Она двигалась, как вихрь, и там, где она проходила, оставались лишь тела врагов. Она была быстрее, чем любой из них, и её ярость была страшна. Она убивала десятками, но на место каждого павшего вставали новые.

Великие герои. Битва на стенах.

Среди защитников были те, кого знали все. Легенды подземного мира. Герои, чьи имена произносили с благоговением. Они сражались на самых опасных участках, и их оружие косило врагов сотнями.

На восточной стене стоял Олрик Железный Кулак — великан среди людей, в доспехах из чёрной стали, с двуручным молотом, который весил больше, чем обычный человек. Каждый взмах его молота отправлял в вечность десятки врагов. Он крушил минотавров, как орехи, и огры разлетались в стороны от его ударов. За ним, словно стена, стояли его товарищи — ветераны, которые сражались с ним в сотнях битв. Они прикрывали его фланги, и их строй был непробиваем.

На западной стене сражалась Элира Светлая Стрела — эльфийка-лучник, чьи стрелы никогда не пролетали мимо. Она стояла на башне, и каждое движение её лука уносило жизнь врага. За время боя она выпустила сотни стрел, и каждая нашла цель — глаз, горло, сердце. Гоблины падали десятками, дроу — сотнями. Но стрел было ограниченное количество, а врагов — бесконечное море.

В центре, у главных ворот, стоял Кровавый Барт — наёмник с лицом, покрытым шрамами, вооружённый двумя длинными мечами. Он двигался быстрее, чем кто-либо мог ожидать, и его клинки танцевали в воздухе, оставляя за собой дорожки из тел. Он убивал дроу одного за другим, его удары были точны и смертоносны. Но даже он начал уставать.

— Их слишком много! — крикнул он, отбивая очередную атаку. — Они не кончаются!

— Держись! — ответил ему Грегор, прорубаясь сквозь толпу. — Мы должны держаться!

Вторая волна. Стена рушится.

Первая волна захлебнулась. Защитники отбили штурм, но цена была высокой — горы тел лежали у подножия стен, их кровь смешивалась с маслом и грязью. Дроу отступили, но ненадолго. Они перегруппировывались в темноте, и их голоса, низкие и гортанные, звучали как погребальный гимн.

— Они готовят новый удар, — сказал Лис, появившись рядом с Грегором. — Я слышал их командиров. Они пошлют гигантов. И магов. Всех, кто у них есть.

— Мы не выдержим ещё одного штурма, — ответил Грегор, и его голос был хриплым. — У нас почти не осталось припасов. Люди устали.

— Мы выдержим, — сказала Мира, подходя к ним. Её лицо было бледным, но глаза горели. — Мы должны выдержать. Пока не придёт помощь.

— Помощь не придёт, — ответил Грегор. — Мы сами по себе.

Второй штурм начался, когда они ещё не успели опомниться. Дроу не дали им передышки. Гигантские пауки, несущие алтари, подползли к стенам, и жрицы начали читать заклинания. Тьма сгустилась, и из неё начали выходить тени — призрачные фигуры, которые парили над землёй и проходили сквозь стены. Призрачные духи, призванные Ллос, набросились на защитников, и там, где они проходили, воины падали, охваченные ужасом. Некоторые бросали оружие и бежали, обезумев от страха. Другие застывали, парализованные.

— Держать строй! — закричал комендант Маркус, прорубаясь сквозь толпу. — Не поддавайтесь страху!

Но было уже поздно. Гиганты — морозные и лесные — подошли к стенам и начали крушить их руками. Камень крошился, башни падали, защитники гибли под обломками. Один из гигантов пробил брешь в восточной стене, и туда хлынули дроу, гоблины и минотавры.

— Отступаем к цитадели! — скомандовал Маркус. — Все к цитадели!

Отступление было хаотичным. Серые стражи прикрывали отход, их строй держался даже в этом аду. Ополченцы бежали, бросая оружие. Авантюристы, сражаясь, отступали шаг за шагом. Грегор, Томас и Мира шли в арьергарде, отбиваясь от наступающих врагов. Им удалось добраться до цитадели — последнего укрепления города. Там, за толстыми стенами, они надеялись продержаться ещё немного.

Цитадель. Последний рубеж.

Цитадель была маленькой, но крепкой. Её стены, сложенные из чёрного камня, были в два раза толще городских. Внутри было достаточно припасов, чтобы продержаться несколько периодов. Но защитников осталось мало. Горы тел лежали за стенами, и их кровь пропитала землю.

Комендант Маркус собрал всех во внутреннем дворе. Его лицо было серым, но голос звучал твёрдо.

— Мы продержимся, — сказал он. — Мы продержимся до последнего. Я не знаю, придёт ли помощь. Я не знаю, выживем ли мы. Но я знаю одно: каждый из нас, кто останется в живых, будет помнить этот день. Мы сражались. Мы не сдались.

Грегор смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается усталость. Он воевал всю свою жизнь. Он видел много битв, много смертей. Но никогда ещё он не чувствовал себя таким одиноким. Рядом с ним стоял Томас — молодой, напуганный, но решительный. Мира — её глаза горели ненавистью. Лис — его лицо было спокойным, как всегда. Они были его товарищами. Его семьёй. И он не собирался бросать их.

— Они идут, — сказал Лис, и его голос был тих. — Я слышу их. Они прорвали внешние укрепления. Они уже в городе.

— Тогда встретим их, — ответил Грегор, поднимая меч. — В последний раз.

Битва в городе. Улицы залиты кровью.

Дроу ворвались в город через проломы в стенах, и началась резня на улицах. Они не давали пощады. Они убивали всех — серых стражей, ополченцев, авантюристов, мирных жителей, которые не успели укрыться. Гоблины, действуя как стая голодных крыс, прочёсывали дома, вытаскивая прячущихся. Минотавры крушили стены, огры давили людей. Тролли, регенерируя раны, шли вперёд, не останавливаясь.

Грегор, Томас и Мира сражались плечом к плечу. Их клинки мелькали, находя цели. Грегор убивал дроу, Томас — гоблинов, Мира — всех, кто вставал на её пути. Они двигались по улицам, пробиваясь к цитадели, и за их спинами оставались горы тел.

— Налево! — крикнул Лис, появляясь из тени. — Там проход! Мы можем прорваться!

Они рванули вперёд, и им удалось добраться до цитадели. За их спинами город умирал.

Цитадель. Двери закрываются.

Грегор вбежал в ворота цитадели последним. Тяжёлые створки захлопнулись за ним, отрезая его от города. Он упал на колени, тяжело дыша. Его лицо было покрыто кровью — чужой и своей. Рядом с ним рухнул Томас, его арбалет был сломан, но сам он был жив. Мира стояла, опираясь на стену, и её глаза горели.

— Мы сделали это, — прошептал он. — Мы выжили.

— Пока что, — ответил Лис, появляясь рядом. — Они скоро будут здесь. У нас есть время, чтобы подготовиться.

Осада цитадели. Последний период.

Дроу окружили цитадель и начали осаду. Они не штурмовали её сразу — они ждали. Они знали, что защитники голодны, устали и деморализованы. Они ждали, пока страх и отчаяние сделают свою работу.

Внутри цитадели было тесно. Раненые лежали в коридорах, их стоны эхом разносились по каменным стенам. Лекари, измученные и уставшие, делали всё возможное, но припасы заканчивались. Еды оставалось на несколько периодов. Воды — ещё меньше.

Комендант Маркус созвал последний совет. Грегор, Томас, Мира и Лис стояли перед ним. Их лица были серыми от усталости, но глаза горели.

— Мы не сможем продержаться долго, — сказал Маркус. — У нас нет еды. Нет воды. Нет надежды. Но мы будем сражаться до конца. Это наш долг. Это наш выбор.

— Мы знаем, — ответил Грегор. — Мы готовы.

— Тогда готовьтесь. Они скоро начнут штурм.

Последний штурм. Цитадель падает.

Дроу начали штурм, когда светящийся мох на стенах начал тускнеть, погружая всё в полумрак. Гигантские пауки, несущие алтари, подползли к стенам цитадели, и жрицы начали читать заклинания. Тьма сгустилась, и из неё начали выходить призрачные духи. Они набросились на защитников, и те, кто не успел укрыться, падали один за другим.

Грегор сражался на стене. Его меч находил цель за целью, и дроу падали один за другим. Но их было слишком много. Он видел, как падают его товарищи. Сначала — ополченцы. Затем — серые стражи. Затем — авантюристы. Его мир сужался до одного мгновения, одного удара, одного клинка.

Томас стоял рядом, стреляя из арбалета. Его болты находили цели, но врагов было слишком много. Он видел, как Мира, сражавшаяся на фланге, была ранена. Он крикнул, но она не услышала. Она продолжала сражаться, и её клинки танцевали в воздухе, унося жизни врагов.

Лис двигался в тени. Его клинки находили цели, и никто не мог его остановить. Но даже он не мог справиться с этим потоком. Враги лезли отовсюду, и их было слишком много.

И тогда стены рухнули.

Гигант, прорвавшийся сквозь строй, обрушил свой кулак на восточную стену, и та рухнула, погребая под собой десятки защитников. Дроу и гоблины хлынули в пролом, и началась резня.

— Отступаем к внутреннему двору! — закричал комендант Маркус.

Они отступили, но потери были ужасающими. Из тысяч защитников в живых осталась лишь горстка. Они собрались во внутреннем дворе, готовясь к последнему бою. Их лица были серыми, но в глазах горел огонь.

— Мы не сдадимся, — сказал Грегор, поднимая меч. — Мы будем сражаться до конца.

— До конца, — повторили его товарищи.

Последний бой. Внутренний двор.

Дроу окружили их. Бесконечное море врагов стояло вокруг, и их глаза горели в полумраке. Жрицы, стоявшие на алтарях, начали читать финальное заклинание — призыв Ллос. Тьма сгустилась, и из неё начала выходить фигура — огромная, паучья, с множеством глаз.

— Это конец, — прошептал Томас.

— Нет, — ответил Грегор. — Это начало. Начало мести.

Они ринулись вперёд. Грегор, Томас, Мира, Лис — последние герои павшего города. Они сражались с яростью обречённых, и каждый их удар находил цель. Они убивали десятками, но врагов были сотни тысяч. Бесконечное море тел накатывало на них волна за волной.

Грегор рубил дроу, его меч пел песню смерти. Томас стрелял из арбалета, пока не сломалась тетива, и тогда он схватился за кинжал. Мира, раненая, истекающая кровью, продолжала сражаться, и её клинки не знали усталости. Лис, невидимый в тенях, убивал врагов одного за другим, но их было слишком много.

Они падали один за другим. Сначала — серые стражи. Затем — ополченцы. Затем — авантюристы. Грегор видел, как падают его товарищи, и не мог ничего сделать.

И когда последний защитник рухнул на камни, когда внутренний двор был залит кровью, дроу замерли. Они стояли среди тел, их жрицы готовились завершить ритуал. Тьма сгущалась, и Ллос уже начала проявляться в этом мире.

Дроу ликовали. Они победили. Город пал. Их богиня явится, чтобы уничтожить Владыку Хаоса. Всё было кончено.

Прибытие. Бесконечная армия.

И в этот момент они услышали звук. Сначала тихий, почти незаметный, но затем он стал нарастать — ритмичный стук тысяч ног, сливающийся в единый, мощный гул. Свет, яркий и ослепительный, хлынул из главного туннеля, разгоняя тьму. И из этого света, ровными шеренгами, начали выходить они.

Бесконечная армия. Несметное множество. Серые стражи — их были тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч. Они заполняли все туннели, все проходы, все пещеры. Они шли без остановки, и их строй уходил за горизонт, насколько хватало глаз. За ними, на гигантских конструктах, двигались осадные машины. Над ними, в воздухе, парили маги, и их посохи сияли, словно звёзды.

А впереди, на белом коне, сидел он. Ред, Владыка Хаоса, с книгой в руке. Его глаза горели холодным огнём, и его аура, огромная и пульсирующая, подавляла всё вокруг. За ним следовали его Стражи — Сильва, Торин, Морвен, Алиса. Все они были здесь. Все они пришли

— Владыка... — прошептал Грегор, поднимаясь на ноги. — Он пришёл.

Ред поднял руку, и его голос разнёсся над руинами, проникая в каждое сердце, в каждую душу:

— Вы думали, что победили. Вы ошибались.

Он поднял руку, и Хаос обрушился на врагов.

Конец главы 44.

Глава 45

Глава 45: Божественное пламя

Руины подземного форта. Начало битвы.

Две армии стояли друг против друга, и казалось, что сама тьма затаила дыхание. С одной стороны — бесконечные шеренги серых стражей, их копья сверкали в полумраке, их доспехи, одинаковые и безликие, сливались в единую стену стали. С другой — море дроу, гоблинов, минотавров, огров и троллей. Их глаза горели в темноте, их оружие было занесено для удара. Две силы, две воли, две судьбы стояли на пороге столкновения. Светящийся мох на сводах пещеры, освещавший поле боя тусклым зеленоватым светом, казалось, потускнел ещё больше, словно само подземелье боялось того, что должно было произойти. Кристаллы, вплавленные в стены, мерцали неровно, их свет то вспыхивал, то угасал, создавая зловещую, прерывистую иллюминацию, в которой тени плясали, словно живые существа.

Ред сидел на белом коне, вглядываясь в ряды врага. Его лицо было спокойным, но в глазах горел холодный огонь. Рядом с ним стояли его Стражи — Сильва, чьи доспехи были покрыты кровью, Торин, опиравшийся на свой молот, Артур, сжимавший Экскалибур, и Алиса, чей фиолетовый нимб сиял ярче обычного. Все они ждали его слова. Позади них, насколько хватало глаз, простиралась армия — серые стражи, гномы, рыцари, маги. Все они были готовы к битве. Все они знали, что эта битва будет самой страшной в их жизни.

— Они равны нам, — произнёс Ред, и его голос был ровным, как сталь. — По численности, по силе но не по ярости. У них нет того, что есть у нас. У них нет дисциплины. У них нет единой воли.

Он поднял руку, и его голос разнёсся над армией, проникая в каждое сердце, в каждую душу:

— Вперёд! Во имя Единого Государства! Во имя Хаоса!

Армия двинулась. Тысячи ног ступили вперёд, и земля содрогнулась. Серые стражи, ровными шеренгами, пошли на врага. Их копья были наклонены, их шаг был подобен биению огромного сердца. За ними, на флангах, двигались гномы Торина и рыцари Камелота. Маги парили над строем, их посохи сияли, как звёзды, разгоняя тьму подземелья.

Дроу встретили их рёвом. Гоблины, визжа, бросились вперёд, их кривые ножи и дротики были занесены для удара. Минотавры и огры, их массивные тела сотрясали землю, двинулись следом, их дубины и секиры сверкали в полумраке. Тролли, регенерируя раны на глазах, шли в авангарде, их серые тела почти сливались с камнем. Дроу-убийцы, скрытые в тенях, готовились нанести удар, их клинки, покрытые ядом, ждали плоти врага.

Две армии столкнулись с оглушительным грохотом, который эхом разнёсся по всем туннелям, заставляя дрожать стены и осыпаться мелкие камни с потолка. Кровь хлынула рекой, и битва началась.

Первые часы. Кровавая мясорубка.

Битва была жестокой. Серые стражи, безмолвные и неумолимые, врезались в строй врага, и их копья пронзали тела гоблинов и минотавров. Каждый удар находил цель, и враги падали десятками. Но дроу не отступали. Их клинки находили цели, и серые стражи падали один за другим. Их строй, идеальный и непробиваемый, держался, но враги лезли отовсюду, и казалось, что их число не уменьшается.

На левом фланге гномы Торина сражались против огров. Их молоты крушили кости, их щиты выдерживали удары самых сильных врагов. Торин, стоявший впереди, обрушивал свой молот на врагов, и каждый его удар уносил жизни десятков огров. Но огров было слишком много, и гномы начали отступать. Их строй дрогнул, и несколько гномов пали под ударами дубин.

— Держать строй! — закричал Торин, обрушивая свой молот на очередного огра. — Не дайте им прорваться!

Гномы сомкнули ряды, и их строй стал ещё плотнее. Они сражались, как единый организм, и каждый удар находил цель. Но врагов было слишком много, и гномы начали падать один за другим. Их кровь заливала камни, и их тела, ещё тёплые, устилали поле боя.

На правом фланге рыцари Камелота сражались против элитных дроу-убийц. Артур, возглавлявший атаку, рубил врагов Экскалибуром, и каждый его удар был смертоносен. Золотой свет клинка разгонял тьму, и дроу, ослеплённые, падали один за другим. Ланселот, его «Вихрь клинков», прорубался сквозь строй врагов, оставляя за собой дорожки из тел. Гавейн, «Непоколебимая стена», прикрывал товарищей, и его щит выдерживал самые сильные удары.

— Они не кончаются! — крикнул Гавейн, отбивая очередную атаку. — Их слишком много!

— Держитесь! — ответил Артур. — Мы должны дать Владыке время!

Рыцари сражались отчаянно, но врагов было слишком много. Элитные дроу-убийцы, привыкшие к боям в темноте, атаковали с невероятной скоростью. Их клинки находили цели, и рыцари падали один за другим. Мифриловые доспехи, выдерживавшие удары обычных врагов, не могли защитить от зачарованных клинков дроу.

В центре, где сражались серые стражи, битва была самой жестокой. Дроу, гоблины, минотавры — все они обрушились на строй, и казалось, что он вот-вот рухнет. Но серые стражи держались. Их строй, идеальный и непробиваемый, выдерживал натиск. Они не знали страха, не чувствовали боли, не отступали. Каждый павший серый страж заменялся другим, и стена продолжала двигаться вперёд.

— Они не кончаются! — крикнул один из командиров серых стражей, прорубаясь сквозь толпу гоблинов. — Их слишком много!

— Держитесь! — ответил другой. — Мы должны продержаться!

Битва длилась часы. Серые стражи падали, но на их место вставали новые. Маги обрушивали на врагов заклинания, и десятки дроу падали замертво. Гномы и рыцари сражались отчаянно, и их ряды таяли. Кровь заливала камни, и воздух был пропитан запахом смерти. Светящийся мох на стенах, окрашенный кровью, тускнел, и тьма сгущалась, словно сама подземелье умирало вместе с павшими.

Но и враги несли потери. Гоблины падали тысячами, минотавры — сотнями. Дроу, элитные воины, гибли один за другим. Армии были равны, и каждая минута уносила тысячи жизней с обеих сторон.

Перелом. Армия Реда начинает перемалывать врага.

Прошли часы. Солнца не было, но время ощущалось в усталости, в крови, в горе трупов, которые росли с каждой минутой. Битва продолжалась, и казалось, что ей не будет конца. Дроу сражались отчаянно, их ярость была страшна, но даже их силы не были бесконечными.

И в этот момент что-то изменилось.

Дроу начали уставать. Их атаки стали медленнее, их строй — менее организованным. Гоблины, трусливые по природе, начали отступать. Минотавры, потерявшие своих командиров, действовали хаотично. Огры, уставшие от бесконечных схваток, замедлились. Их удары, раньше сокрушительные, теперь были медленными и предсказуемыми. Их дыхание стало тяжёлым, и пот заливал их лица.

Армия Реда, напротив, не знала усталости. Серые стражи, безмолвные и неумолимые, продолжали наступать. Их строй был идеален, их копья находили цели, и враги падали один за другим. Гномы Торина, выкованные из стали и ярости, не отступали. Их молоты крушили врагов, и каждый удар уносил жизни. Рыцари Камелота, ведомые Артуром, сражались как львы. Их мечи сверкали, и дроу, ослеплённые светом Экскалибура, падали. Маги, питаемые энергией Хаоса, продолжали обрушивать на врагов заклинания. Их силы, казалось, не иссякали.

— Они слабеют! — закричал Артур, прорубаясь сквозь строй врагов. — Вперёд! Не дайте им опомниться!

Рыцари, воодушевлённые его словами, ринулись в атаку. Их мечи сверкали, и дроу падали один за другим. Гномы, следуя за ними, крушили минотавров. Серые стражи, перестроившись, нанесли удар в центр вражеского строя. Маги, собрав все силы, обрушили на врага мощнейший залп — огненные шары, ледяные копья, молнии, — и десятки дроу пали замертво.

Дроу начали отступать. Их строй дрогнул, смешался. Командиры пытались остановить бегство, но было уже поздно. Армия Реда, перемалывая врага, продвигалась вперёд, оставляя за собой горы тел. Дроу, гоблины, минотавры — все они бежали, бросая оружие и доспехи. Их отступление было хаотичным, паническим. Они давили друг друга, и многие гибли под ногами своих же товарищей.

— Они бегут! — крикнул Торин, поднимая молот. — Мы победили!

— Ещё нет, — ответил Ред, и его голос был холоден. — Это ещё не конец.

Явление. Ллос приходит.

Тьма, которая начала рассеиваться, внезапно сгустилась с новой силой. Она стала гуще, плотнее, почти осязаемой. Из глубины, из самого центра алтарей, которые дроу успели установить до начала битвы, донёсся звук — низкий, вибрирующий, похожий на рёв бесконечной бездны. Это был не голос — это была вибрация, проникающая в саму суть бытия, в каждую клетку, в каждую душу.

И из этой тьмы начала выходить она.

Ллос. Ткачиха Судеб. Богиня-Паучиха.

Её фигура была огромна — выше любого гиганта, выше самых высоких стен подземного города. Она была соткана из чистой тьмы, и в этой тьме горели тысячи алых глаз. Её тело, паучье и жуткое, состояло из сегментов, покрытых хитином, и каждое движение её ног оставляло в воздухе кровавые следы. Из её спины вырывались щупальца, оканчивающиеся паучьими лапами. Её голос, когда она заговорила, был подобен скрежету тысяч ногтей по стеклу, и этот звук проникал в самую душу, заставляя содрогаться даже самых храбрых воинов:

«Вы думали, что победили? Вы думали, что моя армия падёт, и вы сможете праздновать триумф? Вы ошибаетесь. Я — Ллос. Я — Ткачиха Судеб. Я — Мать Пауков. И я не позволю вам уничтожить моих детей».

Её аура, огромная и подавляющая, обрушилась на поле боя. Серые стражи, не знающие страха, на мгновение замерли. Гномы, рыцари, маги — все почувствовали, как их воля ослабевает под давлением божественной силы. Дроу, напротив, воспряли духом. Их отступление прекратилось мгновенно, словно по волшебству. Они остановились, развернулись и снова начали наступать. Их глаза, ещё минуту назад полные страха, теперь горели фанатичным огнём. Их богиня была с ними. Их богиня вела их.

— Ллос... — прошептал Торин, и его голос дрожал. — Она явилась.

Ред, сидя на коне, смотрел на богиню. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах зажглась искра вызова. Он ждал этого момента. Он знал, что Ллос явится. Он готовился к этому.

— Наконец-то, — произнёс он, и его голос был холоден, как лёд. — Я ждал тебя.

Ллос повернула свои тысячи глаз к Реду, и в них горела ненависть. Она видела в нём угрозу. Она видела в нём того, кто уничтожил её алтари, убил её жриц, осмелился вторгнуться в её мир. Её гнев был страшен, и он изливался на поле боя, заставляя дрожать даже самых храбрых воинов.

«Ты — тот, кто уничтожил мои алтари. Ты — тот, кто убил моих жриц. Ты — тот, кто осмелился вторгнуться в мой мир. Ты заплатишь за это, смертный. Твоя смерть будет мучительной. Твоя душа будет вечно страдать в моей паутине. Я выпью твою жизнь, я сожру твою магию, я уничтожу всё, что ты создал».

— Посмотрим, — ответил Ред, спрыгивая с коня и делая шаг вперёд.

Битва богов.

Ред шагнул вперёд, и его книга вспыхнула. Его аура, фиолетовая и пульсирующая, расширилась, сталкиваясь с аурой Ллос. Две силы столкнулись в воздухе, и земля содрогнулась. Камни поднялись в воздух, и светящийся мох на стенах погас, погружая всё в полумрак. Кристаллы, вплавленные в стены, вспыхнули и погасли, их свет был поглощён божественной тьмой.

— Ты думаешь, что можешь противостоять мне, смертный? — прошипела Ллос, и её голос был полон презрения. — Я — богиня. Я существовала, когда твой мир ещё не родился. Я видела рождение и смерть тысяч вселенных. Ты для меня — ничто. Пыль. Мгновение.

— Возможно, — ответил Ред, и его голос был ровным. — Но я — Маг Хаоса. И я не боюсь ни богов, ни демонов.

Он поднял книгу, и из неё вырвался поток чистой хаотической энергии — «Копьё Хаоса». Луч ударил в Ллос, и богиня пошатнулась. Её тело, казавшееся неуязвимым, покрылось трещинами. Но она лишь усмехнулась.

— Слабо, — произнесла она, и её паучья лапа снесла ближайший ряд серых стражей, превратив их в кровавую кашу. — Очень слабо.

Она взмахнула щупальцем, и тьма обрушилась на Реда. Он выставил «Зеркало Хаоса», и заклинание отразилось, но Ллос была быстрее. Её паучья лапа ударила по зеркалу, и оно треснуло. Ред отлетел назад, врезавшись в стену руин. Камни посыпались на него, и на мгновение показалось, что он повержен.

— Ты не сможешь победить меня, смертный, — сказала Ллос, и в её голосе звучало торжество. — Ты слишком слаб. Твоя магия — лишь игрушка перед моей силой.

Ред поднялся, отбрасывая камни в стороны. Его лицо было бледным, но глаза горели. Он вытер кровь с губ и посмотрел на богиню.

— Может быть, — ответил он. — Но мне не нужно побеждать тебя. Мне нужно лишь продержаться. Пока мои маги не одолеют твоих жриц.

Ллос засмеялась — жутким, многоголосым смехом, от которого содрогнулись стены.

«Твои маги? Они они погибнут как и ты.

— Посмотрим, — ответил Ред, вскидывая книгу.

Битва магов. Противостояние.

Пока Ред сражался с Ллос, его маги бились против жриц дроу. Алиса, возглавлявшая атаку, обрушивала на врагов заклинание за заклинанием. Её фиолетовый нимб сиял ярче обычного, и её посох пульсировал магической энергией. Рядом с ней сражались маги Академии Вавилона — десятки чародеев, чьи посохи сияли, как звёзды. Их голоса сливались в единый гимн, и их магия, объединённая общей целью, обрушивалась на врага.

— Мы должны прорваться! — крикнула Алиса. — Мы должны помочь Владыке!

Жрицы дроу, облачённые в чёрные одеяния, отвечали на атаку. Их голоса сливались в единый гимн, и тьма, призванная ими, обрушивалась на магов. Чёрные молнии, проклятия увядания, призрачные духи — всё это обрушивалось на чародеев Вавилона. Десятки магов падали, их тела были обуглены или разорваны на части. Но жрицы тоже гибли. Их ряды редели, их голоса слабели.

— Держаться! — крикнула Алиса. — Ещё немного!

Битва магов была жестокой. Обе стороны несли потери, но маги Вавилона, ведомые Алисой, постепенно перемалывали врага. Их заклинания были сильнее, их дисциплина — выше. Жрицы дроу, лишённые поддержки своей богини, начали ослабевать. Их магия тускнела, их голоса срывались.

— Они слабеют! — крикнул один из магов. — Мы прорываемся!

Алиса, собрав все силы, обрушила на жриц мощнейший залп. Огненные шары, ледяные копья, молнии — всё это обрушилось на врага. Жрицы, пытавшиеся прикрыться щитами из тьмы, падали одна за другой. Их крики эхом разносились по пещере, и тьма, призванная ими, начала рассеиваться.

— Вперёд! — скомандовала Алиса. — Помогите Владыке!

Битва продолжается. Ред против Ллос.

Ред сражался отчаянно. Его меч, покрытый рунами, находил цели, и его магия, хаотическая и непредсказуемая, наносила удары по богине. Но Ллос была сильнее. Её удары, быстрые и смертоносные, пробивали его защиту, и он падал снова и снова. Каждый раз он поднимался, его тело было покрыто ранами, его аура тускнела, но он продолжал сражаться.

— Ты не выдержишь, — прошипела Ллос. — Твоя сила иссякает. Твои маги гибнут. Твоя армия тает. Ты проиграл, смертный.

Ред поднялся в очередной раз. Его тело было покрыто ранами, его аура тускнела. Но в его глазах всё ещё горел огонь.

— Я ещё не проиграл, — ответил он. — Я ещё не проиграл.

Он поднял книгу и произнёс заклинание, которое никогда не использовал раньше. Его аура вспыхнула, и Хаос, чистый и первозданный, обрушился на Ллос. Богиня закричала, когда её тело начало разрушаться. Трещины покрыли её хитин, и тьма начала рассеиваться.

— НЕТ! — закричала она. — ЭТО НЕВОЗМОЖНО!

— Возможно, — ответил Ред, и его голос был едва слышен. — Всё возможно.

Но цена была высока. Его тело, измученное боем, не выдержало. Он рухнул на колени, и его книга выпала из рук. Ллос, ослабевшая, но всё ещё живая, приблизилась к нему. Её паучья лапа занеслась для последнего удара.

— Прощай, смертный, — прошептала она.

И в этот момент маги Алисы прорвались сквозь строй жриц.

Вмешательство. Маги объединяются.

Алиса, увидев падение Владыки, вложила всю свою силу в последнее заклинание. Её посох вспыхнул ослепительным светом, и поток чистой магии обрушился на Ллос. Рядом с ней встали все выжившие маги — десятки чародеев, чьи посохи сияли, как звёзды. Их голоса слились в единый гимн, и их магия, объединённая общей целью, обрушилась на богиню.

Ллос закричала, когда магия обрушилась на неё. Её тело, уже повреждённое Хаосом, начало разрушаться. Трещины расширялись, и тьма, из которой она была соткана, начала рассеиваться. Её паучьи лапы дрожали, и тысячи глаз на её теле гасли один за другим.

— НЕТ! — закричала она. — ЭТО НЕВОЗМОЖНО! Я — БОГИНЯ! Я БЕССМЕРТНА!

— Нет, — сказал Ред, поднимаясь на ноги. — Ты — всего лишь богиня. А я не проигрываю.

Он поднял руку, и его книга, лежавшая на земле, вспыхнула и вернулась к нему. Он открыл её на последней странице и прочитал заклинание, которое должно было уничтожить Ллос навсегда.

Мир взорвался светом.

Столп сияния, переливающийся всеми цветами Хаоса, обрушился на Ллос. Богиня закричала, и её крик был подобен скрежету тысяч миров, умирающих одновременно. Её тело начало распадаться — сначала хитин, затем тьма, затем сама её суть. Паучья форма исчезла, оставив лишь крик, который эхом разнёсся по всему подземному миру. Светящийся мох на стенах, погасший было, вспыхнул с новой силой, словно приветствуя победу света над тьмой.

И когда последние остатки тьмы рассеялись, в воздухе остался лишь голос — тихий, но полный ярости и обещания:

«Ты думаешь, что победил, смертный? Ты ошибаешься. Я — Ллос. Я — Ткачиха Судеб. Я — Мать Пауков. Я не могу быть уничтожена. Я ухожу, но я вернусь. Возможно, пройдут сотни, тысячи лет. Возможно, мир изменится до неузнаваемости. Но я вернусь. И когда я вернусь, я уничтожу всё, что ты создал. Всех, кого ты любишь. Всё, что тебе дорого. Это моя клятва. Это моё обещание. Помни о нём, смертный. Помни о нём всегда».

Голос стих, и наступила тишина. Ллос исчезла. Её алтари, лишившиеся силы, рассыпались в прах. Жрицы, лишённые своей богини, пали на колени, охваченные ужасом. Дроу, видя, что их богиня уничтожена, снова начали отступать. Их армия, только что казавшаяся непобедимой под защитой своей богини, превратилась в беспорядочную толпу, охваченную паникой.

Ред стоял среди руин, тяжело дыша. Его тело было покрыто ранами, но он стоял. Рядом с ним стояли Алиса, Артур, Торин, Сильва — все его Стражи. Все они были живы. Все они смотрели на него с гордостью и облегчением.

— Мы сделали это, — прошептал он. — Мы победили.

Дроу, потеряв свою богиню, бежали. Они бросали оружие, снимали доспехи, пытались укрыться в туннелях. Но серые стражи, не знающие усталости, преследовали их. Они не давали пощады. Они убивали всех, кто вставал на их пути.

Гномы Торина, рыцари Камелота и маги присоединились к преследованию. Они двигались по туннелям, уничтожая остатки вражеской армии. Дроу, деморализованные и истощённые, не могли сопротивляться. Они падали тысячами. Гоблины, минотавры, огры, тролли — все они бежали, пытаясь спасти свои жизни.

Ред стоял среди руин и смотрел на уходящую армию. Его лицо было бледным, но глаза горели. Рядом с ним стояла Алиса, её фиолетовый нимб тускло мерцал.

— Мы победили, — сказала она. — Но цена была высока. Тысячи наших воинов пали.

— Да, — ответил Ред. — Но это ещё не конец. Ллос вернётся. Я слышал её обещание.

— Мы будем готовы, — ответила Алиса. — Мы всегда готовы.

Ред повернулся к руинам города. Тысячи тел лежали на камнях — и врагов, и защитников. Кровь заливала улицы, и светящийся мох на стенах всё ещё пульсировал тревожным, красноватым светом. Город был разрушен, но он будет восстановлен. Он станет символом их победы, символом их силы.

— Мы восстановим этот город, — сказал он. — Мы сделаем его символом нашей победы. И когда Ллос вернётся, она увидит, что мы стали сильнее. Что мы готовы к её возвращению. Что мы не боимся её.

Он поднял книгу, и её страницы вспыхнули фиолетовым светом.

— Вперёд, — сказал он. — Война продолжается. Мы будем преследовать дроу до последнего. Мы очистим подземный мир от них. Мы сделаем так, чтобы они никогда больше не посмели поднять голову.

Битва была выиграна. Ллос была уничтожена — по крайней мере, в этом мире. Дроу бежали, их армия была разбита, их богиня исчезла. Но цена была высока. Тысячи защитников пали. Город лежал в руинах. И впереди были новые битвы

Ред стоял среди руин и смотрел в темноту туннелей, куда ушла его армия. Он знал, что Ллос вернётся. Он знал, что это обещание не было пустым. Сотни тысяч лет — это огромный срок, но для богини это лишь мгновение. Она вернётся, и когда она вернётся, она будет жаждать мести.

Но он также знал, что он будет готов. Его армия станет сильнее. Его магия станет мощнее. Его государство станет больше. Он построит империю, которая сможет противостоять богам. Он создаст армию, которая не знает страха. Он станет Владыкой Хаоса, перед которым склонятся даже боги.

И когда Ллос вернётся, она встретит не того же смертного, которого победила когда-то. Она встретит Владыку Хаоса, который не знает поражений.

Конец главы 45.

Глава 46

Глава 46: Вечность в одиночестве

Единое Государство. Башня Вавилона. Триста лет спустя.

Прошли столетия. Триста лет — это срок, достаточный, чтобы забыть имена тех, кто жил до тебя, чтобы рухнули империи и родились новые, чтобы изменился сам лик мира. Но Башня Вавилона стояла, как стояла и в первый день. Она возвышалась над Пейнбартом, уходя шпилем в облака, и её чёрный камень, испещрённый фиолетовыми рунами, был единственным, что не изменилось за эти триста лет. Всё вокруг менялось — города росли, исчезали и вырастали заново, люди рождались, жили и умирали, поколения сменяли друг друга, но Башня оставалась вечной, как и её Владыка.

Ред стоял у окна сотого этажа, глядя на город, который раскинулся у подножия Башни. Пейнбарт изменился до неузнаваемости. Там, где когда-то были грязные улицы и покосившиеся дома, теперь высились здания из белого камня и стекла. Широкие проспекты, вымощенные светящимся камнем, расходились во все стороны, и по ним двигались экипажи, приводимые в движение магическими кристаллами. В воздухе, на специальных платформах, парили летательные аппараты — изящные конструкции из лёгкого металла и зачарованного дерева. Город гудел, как огромный улей, и этот гул был музыкой для ушей Реда.

Но музыка приелась. Всё приелось.

Он отошёл от окна и прошёлся по Залу Звезды. Его шаги гулко отдавались от каменных стен, и эхо разносилось по огромному помещению. Зал был пуст. Алиса, его верная спутница, была где-то внизу — она управляла делами государства, как делала это последние триста лет. Стражи — Сильва, Артур, Торин, Морвен, Лорд Теней — все они были на своих местах, выполняли свои обязанности. Но Ред чувствовал себя одиноким. Он был вечным. А они — нет.

Он подошёл к зеркалу, висевшему на стене. В нём отражалось его лицо — лицо полуэльфа, которое не изменилось за триста лет. Глаза, янтарные, с багровыми искрами, смотрели на него из глубины зеркала. С такими же глазами он смотрел на мир, когда только попал в этот мир. Но тогда в его взгляде была страсть, огонь, желание жить. Теперь — только пустота. Он чувствовал себя старше, чем выглядел. Намного старше.

— Триста лет, — прошептал он. — Триста лет, а я всё тот же. Всё тот же.

Он отвернулся от зеркала и подошёл к столу, на котором была разложена карта мира. Карта была огромной, занимавшей почти весь стол, и на ней были отмечены все земли, какие только существовали. Он провёл пальцем по континентам, по островам, по океанам. Всё это принадлежало ему. Больше никому. Единое Государство простиралось от южных морей до северных льдов, от западных океанов до восточных пустынь. Его границы были везде, где ступала нога человека, эльфа, гнома или любого другого разумного существа, признавшего власть Владыки Хаоса. Миллионы людей, десятки рас, бесчисленные города — все они жили под его властью, под его защитой, под его законами. И все они не знали, что их правитель скучает. Что их правитель чувствует себя пустым.

Ред смотрел на карту, и его взгляд скользил по отмеченным точкам — местам, где когда-то жили независимые народы. Теперь все они были частью его империи. Он вспоминал каждую войну, каждое сражение, каждую победу. Вначале это было увлекательно. Бросить вызов целому миру и победить. Сокрушить одну армию за другой, один народ за другим. Это было захватывающе. Это было интересно. Но теперь, когда все народы были покорены, когда не осталось ни одного врага, ни одного вызова, наступила пустота. Скука. Бесконечная, давящая, всё поглощающая скука.

Всё началось с народов земли. Кочевники пустынь, жители горных крепостей, лесные племена — все они сопротивлялись. Каждый народ верил, что он сможет противостоять Владыке Хаоса. Каждый народ был уверен в своей силе, в своей магии, в своей неприступности. Но они ошибались.

Ред давал им выбор. Он всегда давал выбор. Присоединиться к Единому Государству, принять его законы, признать его власть — или сопротивляться. Многие выбирали сопротивление. И каждый раз Ред сокрушал их. Армии серых стражей, бесчисленные и неумолимые, шли на них волна за волной. Маги Хаоса обрушивали на них заклинания, от которых рушились горы и высыхали реки. Воздушные флоты, построенные гномами Торина, наносили удары с небес. Единое Государство могло воевать со всеми одновременно, и оно побеждало.

Битва за пустыню длилась три года. Халифы, правители песков, сражались отчаянно. Они вызывали песчаные бури, которые сметали целые армии. Они создавали миражи, заманивая врагов в ловушки. Они использовали магию огня, чтобы сжигать своих врагов заживо. Но серые стражи не боялись огня. Они не боялись бурь. Они не боялись смерти. Они шли вперёд, и их копья находили цели. Город за городом падал, и халифы, видя неизбежность поражения, сдавались один за другим. Они принимали власть Реда. Они становились частью его империи. Но они никогда не забывали ту войну. Они никогда не прощали.

Битва за горы длилась пять лет. Глубинные гномы, народ, который никогда не признавал власть поверхностных правителей, сопротивлялись особенно яростно. Их города были вырезаны в толще скал, их крепости были неприступны. Они использовали магию камня, чтобы обрушивать стены на врагов. Они создавали ловушки, которые убивали тысячи. Они сражались, как львы, защищая свои дома. Но Ред был терпелив. Он осаждал их города, перекрывал пути снабжения, уничтожал их союзников. Год за годом, город за городом, крепость за крепостью — гномы падали. И в конце концов они признали его власть. Они стали частью Единого Государства. Их кузнецы, лучшие в мире, теперь ковали оружие для армий Реда. Их маги, древние и мудрые, теперь преподавали в Академии Вавилона.

Небесная война длилась десять лет. Аэры, гордые обитатели летающих городов, отвергли предложение Реда о присоединении. Они считали себя выше других народов, буквально и фигурально. Их города парили в облаках, недоступные для наземных армий. Их магия ветра позволяла им вызывать бури, которые сметали целые флотилии. Их воздушные корабли были быстры и неуловимы. Ред бросил против них все свои силы. Армии серых стражей не могли достичь летающих городов, поэтому он построил свой флот — огромные платформы, поднимаемые магией Хаоса. Он создал заклинания, сбивающие воздушные корабли. Он обучал своих магов управлять погодой.

Год за годом летающие города падали. Первый город был уничтожен через два года войны. Второй — через четыре. К десятому году половина городов лежала в руинах, тысячи аэров погибли, их культура была разрушена. Оставшиеся в живых поняли, что сопротивление бесполезно. Они прислали послов с просьбой о мире. Ред принял их. Он сидел на троне, и его лицо было спокойным, но в глазах горел холодный огонь. Он смотрел на послов, которые стояли перед ним на коленях, и говорил им:

— Я давал вам выбор десять лет назад. Вы выбрали войну. Вы потеряли половину своих городов, половину своего народа. Вы могли бы сохранить их, если бы приняли мою руку. Но теперь вы принимаете её по принуждению. Запомните этот день. Запомните цену вашей гордости.

Аэры приняли его законы. Они признали его власть. Они стали частью Единого Государства. Их оставшиеся города, парящие в небе, были соединены с поверхностью порталами. Их магия, их знания, их культура — всё это стало частью великой империи. Но они никогда не забыли ту войну. Они никогда не забыли цену своего поражения.

Водные царства пали без войны. Морские эльфы, наблюдавшие за падением аэров, поняли, что сопротивление бессмысленно. Их города, спрятанные в глубинах океана, были защищены водами, но они знали, что Ред найдёт способ достичь их. Они не хотели повторять судьбу небесных собратьев. Их правители, мудрые и древние, собрали совет и приняли решение. Они отправили послов в Пейнбарт с предложением мира.

Ред принял их. Он сидел на троне, и его лицо было спокойным. Он слушал их слова и соглашался на их условия. Он был великодушен к тем, кто признавал его власть. Он обещал, что их культура будет уважаема, их законы сохранены, их автономия признана. Морские эльфы стали частью Единого Государства. Их города, сверкающие в глубине океана, были соединены с поверхностью порталами. Их магия, их знания, их воины — всё это стало частью великой империи. Они сохранили свою культуру, свои законы, свою гордость. Но они признали власть Владыки.

Ред не праздновал эту победу. Она была слишком лёгкой. Слишком быстрой. Он ожидал битвы, а получил капитуляцию. Это не принесло ему радости. Только пустота.

Исчезновение вызова. Наступление скуки.

Год за годом, десятилетие за десятилетием, народы падали один за другим. Лесные племена, островные королевства, кочевники степей — все они сопротивлялись, и все они были покорены. Каждая война была уникальной, каждая битва была захватывающей. Ред наслаждался каждым сражением, каждой победой. Он чувствовал себя живым, когда его армии штурмовали стены вражеских городов, когда его магия сокрушала вражеских колдунов, когда его враги падали на колени и признавали его власть.

Но со временем войн становилось всё меньше. Народов, которые не подчинились ему, становилось всё меньше. Сначала он воевал с целыми континентами, затем — с отдельными королевствами, затем — с городами-государствами. И наконец, наступил момент, когда не осталось ни одного народа, который бы ему не подчинился. Последнее независимое королевство пало через двести восемьдесят лет после его прихода в этот мир. Последний король встал на колени перед троном Владыки и признал его власть.

Ред сидел на троне и смотрел на него. Его лицо было спокойным, но внутри него что-то оборвалось. Всё. Конец. Больше не осталось врагов, которые могли бы бросить ему вызов. Больше не осталось народов, которые могли бы сопротивляться. Больше не осталось ничего, что могло бы заставить его сердце биться быстрее.

— Ты свободен, — сказал он королю. — Иди. Живи. Ты теперь часть моего государства.

Король ушёл. Ред остался один. Он сидел на троне и смотрел в пустоту. Тишина была оглушительной. Он слышал биение своего сердца, и это был единственный звук в огромном пустом зале. Его сердце билось ровно, спокойно, безразлично. Оно не билось быстрее. Оно не чувствовало ничего.

— Что теперь? — прошептал он. — Что мне делать теперь?

Ответа не было. Только тишина. Бесконечная, давящая, всё поглощающая тишина.

Годы скуки. Пустота вечности.

Прошли годы. Десятилетия. Ред сидел на своём троне и смотрел на карту мира. Все земли были отмечены чёрным цветом — цветом Единого Государства. Все народы признавали его власть. Все законы были его законами. Все магии были его магией. Он достиг всего, о чём когда-то мечтал. Он подчинил себе весь мир. Он был сильнее всех. Он был вечен. Он был одинок.

Он пытался найти занятие. Он управлял государством, но это было скучно. Всё работало само собой. Бюрократия, законы, налоги — всё это было отлажено до совершенства. Ему не нужно было ничего делать. Он путешествовал по своим владениям, но везде видел одно и то же — процветание, порядок, мир. Это было прекрасно. Это было то, чего он хотел. Но теперь это было скучно. Он хотел хаоса. Он хотел битвы. Он хотел вызова.

Он пытался найти развлечение. Он создавал новые виды магии, исследовал древние артефакты, экспериментировал с Хаосом. Но всё это было слишком легко. Он был слишком силён. Ничто не могло бросить ему вызов. Ничто не могло заставить его сердце биться быстрее.

Он стоял на балконе Башни и смотрел на бесконечное море. Ветер играл с его волосами, и он чувствовал его прикосновение. Он был живым. Он был сильным. Он был вечным. Но он был пустым.

— Зачем мне эта сила? — прошептал он. — Зачем мне эта вечность? Если в мире нет никого, кто мог бы бросить мне вызов? Если в мире нет ничего, что могло бы меня заинтересовать?

Он закрыл глаза и позволил ветру унести его мысли. Он думал о том, что, возможно, пришло время для новых перемен.

Он открыл глаза. В них горел огонь. Но это был не тот огонь, который горел в них раньше. Это был огонь надежды. Огонь предвкушения.

— Я найду что-то, — прошептал он. — Я найду что-то, что вернёт мне смысл жизни. Я обещаю себе это.

Это случилось через тридсать лет после покорения последнего народа. Всё началось с небольшого отряда авантюристов, отправившихся в экспедицию в пустыню. Они искали древние артефакты, сокровища забытых цивилизаций, которые могли бы принести им богатство и славу. Их было пятеро — люди, эльфы и один гном. Они не знали, что их ждёт. Они не знали, что их находка изменит всё.

Они нашли руины древнего города, который никто не посещал тысячи лет. Город был погребён под песками, но ветры обнажили его стены. Авантюристы пробились внутрь, через завалы и ловушки. Они нашли библиотеку, заполненную свитками и книгами, написанными на языке, который никто не мог прочитать. Но среди них была одна вещь, которая привлекла их внимание — каменная плита, покрытая рунами, которые светились тусклым, голубоватым светом. Авантюристы, хоть и не были магами, почувствовали, что это нечто особенное. Они взяли плиту с собой и вернулись в Пейнбарт.

Плита попала в руки магов Академии Вавилона. Они изучали её дни, недели, месяцы. Руны были древними, старше любой известной цивилизации. Язык был забыт, но маги использовали магию распознования, чтобы понять его. Они расшифровывали символ за символом, слово за словом. И то, что они обнаружили, потрясло их до глубины души.

— Врата, — прошептал старший сотрудник академии, когда он впервые прочитала перевод. — Это заклинание врат. Оно позволяет открывать проходы в другие миры. Другие реальности. Другие вселенные.

Оно немедленно отправилась к Реду. Алиса нашла его в Зале Звезды, где он стоял у окна, глядя на город. Она подошла к нему и протянула свиток с переводом.

— Хозяин, — сказала она, и её голос дрожал от волнения. — Вы должны это увидеть.

Ред взял свиток и прочитал его. Он читал и чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. Впервые за триста лет. Впервые за всю вечность. Его глаза загорелись огнём, которого Алиса не видела в них уже много лет.

— Врата, — прошептал он. — Другие миры. Другие народы. Другие войны. Всё, что я искал, всё, о чём мечтал — это здесь.

Он повернулся к Алисе, и его голос звучал твёрдо и решительно:

— Мы построим врата. Мы откроем проход в другие миры. Мы найдём новые вызовы. Новые битвы. Новую жизнь.

Награда. Золото для авантюристов.

Ред не забыл тех, кто принёс ему это открытие. Он приказал привести авантюристов в Башню. Они стояли перед ним, смущённые и взволнованные. Они не знали, что их ждёт. Они не знали, что их находка изменила ход истории.

Ред сидел на троне и смотрел на них. Его лицо было спокойным, но в глазах горел огонь. Он поднялся и подошёл к ним.

— Вы сделали великое открытие, — сказал он. — Вы нашли знания, которые были утеряны тысячи лет. Вы дали мне то, что я искал триста лет. За это я вознагражу вас.

Он щёлкнул пальцами, и в зал вошли серые стражи, неся огромные сундуки, наполненные золотом. Золото сверкало, переливалось, отражая свет магических кристаллов. Авантюристы смотрели на это с изумлением. Они никогда не видели столько золота.

— Вы получите столько золота, сколько весите, — сказал Ред. — Каждый из вас. Столько, сколько вы весите в полном снаряжении. Это ваша награда. Ваша плата за то, что вы дали мне.

Авантюристы не могли говорить. Они стояли, раскрыв рты. Они знали, что Владыка был щедр, но они не ожидали такого. Они весили каждый — в доспехах, с оружием — немало. За их вес золота можно было купить целое баронство. Они могли жить в роскоши до конца своих дней. Они могли купить всё, что хотели. Но они не могли выразить свою благодарность словами.

— Спасибо, Владыка, — наконец произнёс лидер отряда, мужчина с обветренным лицом и седой бородой. — Мы не знаем, что сказать. Мы просто нашли старую плиту в пустыне. Мы не знали, что она так важна.

— Вы не знали, но вы принесли её мне, — сказал Ред. — И за это я благодарен вам. Теперь идите. Наслаждайтесь своей наградой. Вы заслужили её.

Авантюристы поклонились и вышли из зала. Они шли, не веря своему счастью. Они не знали, что их находка изменит всё. Они не знали, что врата откроют путь в новые миры. Но они знали, что они стали богатыми. И этого было достаточно.

Экономическая машина. Строительство портала.

После того как маги расшифровали заклинание и схемы врат, Ред приказал начать строительство. Вся экономическая машина Единого Государства, самая мощная и эффективная в истории, была переориентирована на новую цель. Все ресурсы, все знания, все силы были направлены на строительство портала. Гномы Торина, лучшие строители в мире, разрабатывали проекты огромного сооружения, которое должно было прорвать ткань реальности. Маги Академии Вавилона, ведомые Алисой, изучали древнее заклинание, пытаясь понять его механизмы. Морские эльфы добывали редкие кристаллы с океанского дна. Аэры, парящие в небе, следили за магическими потоками. Пустынные халифы плавили песок в стекло, необходимое для фокусировки энергии. Весь мир работал как единый механизм, и его целью были врата.

Строительство началось на огромной равнине к востоку от Пейнбарта. Тысячи рабочих, магов, инженеров трудились день и ночь. Гигантская арка из чёрного камня и серебра возводилась на глазах. Её поверхность была покрыта рунами, которые светились фиолетовым светом. Маги работали круглосуточно, вплетая магию в каждую линию, в каждый символ.

Ред лично руководил проектом. Он стоял на строительной площадке, наблюдая за тем, как растёт арка. Он чувствовал, как внутри него разгорается огонь. Впервые за триста лет. Впервые за всю вечность. Он снова чувствовал себя живым. Он снова чувствовал себя Владыкой Хаоса.

— Когда она будет готова? — спросил он у Торина, который стоял рядом.

— Через год, Владыка, — ответил гном. — Мы работаем с максимальной скоростью. Арка будет готова через год. Ровно через год после того, как мы начали строительство.

Ред кивнул. Год. Всего один год. Он ждал триста лет. Он мог подождать ещё один.

Год строительства. Ожидание.

Прошёл год. День за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем. Строительство портала продолжалось. Вся экономическая машина Единого Государства работала на полную мощность, и результаты были впечатляющими. Арка, возвышавшаяся над строительной площадкой, была почти готова. Её поверхность была покрыта тысячами рун, которые светились пульсирующим фиолетовым светом. Маги, работавшие над проектом, говорили, что портал будет готов к назначенному сроку.

Ред приезжал на строительную площадку каждый день. Он смотрел, как растёт арка, как вплетаются руны, как магия наполняет каждую линию. Он чувствовал, как внутри него растёт предвкушение. Скоро. Совсем скоро.

Он стоял на балконе Башни и смотрел на строительную площадку. Он видел арку, которая возвышалась над городом, и чувствовал, как его сердце бьётся быстрее. Он ждал. Он всегда ждал. Но теперь его ожидание было наполнено смыслом. Он ждал новых миров. Он ждал новых битв. Он ждал новой жизни.

— Через месяц, — прошептал он. — Через месяц врата будут готовы. Через месяц я открою проход в новые миры. Через месяц я найду новые вызовы. Новые войны. Новую жизнь.

Он поднял руку, и его книга, лежавшая на столе, вспыхнула и подлетела к нему. Он открыл её на последней странице и прочитал слова, которые были написаны там. Это были слова о вратах. О новых мирах. О новых возможностях. О том, что вечность не должна быть пустой.

— Мы сделаем это, — сказал он. — Мы откроем врата. Мы войдём в новые миры. Мы завоюем их. Все. До единого. И когда мы закончим, мы откроем новые врата. И так будет продолжаться вечно. Пока я не найду то, что ищу. Пока я не найду смысл жизни.

Прошёл месяц. Арка была готова. Она возвышалась над равниной, сияя тысячами рун. Маги выстроились вокруг неё, готовые активировать заклинание.

Ред стоял перед вратами. Он смотрел на арку, которая сияла фиолетовым светом. Он чувствовал, как его сердце бьётся быстрее. Он чувствовал, как внутри него разгорается огонь. Огонь, который он не чувствовал триста лет. Огонь, который вернул ему смысл жизни.

— Открывайте врата, — сказал он.

Маги начали читать заклинание. Их голоса слились в единый гимн. Руны на арке вспыхнули ослепительным светом. Пространство внутри арки начало искажаться, и появился проход — мерцающий, переливающийся, ведущий в неизвестность.

Ред шагнул вперёд. Он остановился перед вратами и посмотрел на проход. Он чувствовал, что за ним есть что-то. Что-то новое. Что-то неизведанное. Что-то, что может дать ему то, что он искал.

Это был конец. Я просто в шоке что ты дошел, дошла со мной до финала, 46 глав да. Что же мне нужно передохнуть но совсем скоро начну писать про его начало, как он попал в игровой мир, а возможно и про его преклющения за порталом.

ПОКА