Дастиум

Глава 1

Проснулся, как обычно, в 7:15 от яростного визга будильника. Первая мысль была о том, как же я ненавижу утро. Всегда одна и та же рутина: встать, выпить кофе, проверить новости, быстро собрать ланч в офис. Едва продрал глаза, посмотрел на себя в зеркало и с недовольством отметил новую морщинку. "Вот оно, офисное рабство," — подумал я, заваривая свой привычный растворимый кофе. Сегодня — обычный день, ничего особенного.

Выходя из дома, я на мгновение задерживаюсь на крыльце, вдыхая холодный утренний воздух. На улице еще почти темно, вокруг — те же скучные дома и те же люди, спешащие на работу, как и я. По дороге на остановку прохожу мимо знакомых витрин, рекламных вывесок и небольшой кофейни, которая открывается ровно в 8:00.

Автобус приходит, как обычно, с опозданием. Забираюсь внутрь и устраиваюсь в углу, чтобы вздремнуть по пути, но сон никак не идет. Вместо этого я смотрю в окно, наблюдая, как город медленно оживает. Мимо проносятся скверы, торговые центры и заводские корпуса, в которых, кажется, уже кипит жизнь.

Через двадцать минут — моя остановка. Выхожу, чувствую легкий толчок в плечо от какого-то торопливого прохожего. Кажется, никому не хочется сегодня опаздывать, даже если это значит, что снова придется провести день в офисе, выполняя монотонные задачи.

Пришел в офис к 9:00, как по расписанию. Мой стол, заваленный бумагами, казался в этот раз особенно унылым. Начальник с порога буркнул что-то насчет отчетов, которые нужно было закончить "еще вчера." Весь день прошел в суете — бумаги, звонки, коллеги, бормочущие те же унылые фразы. Где-то после обеда я поймал себя на мысли, что не помню, о чем был разговор за последние полчаса. Все стало похоже на один бесконечный день.

Когда все наконец ушли домой, начальник подошел ко мне и выдал задание: "Сходи на склад, нужно провести инвентаризацию. Посмотри, все ли на месте и в каком состоянии." Я кивнул, немного раздраженный — пятница вечер, а мне еще возиться с пыльными коробками. Но делать нечего.

На складе было темно и душно. Я проверял список предметов, сверяя каждый со списком в планшете. Коробки, какие-то стеллажи с забытой техникой, стопки старых бумаг — ничего интересного.

В дальнем углу, среди покрытых пылью ящиков, я заметил странную вещицу. Это был амулет, темный и потемневший, словно медный, с незнакомым узором. Я взял его в руки и попытался найти его инвентарный номер в планшете — но безуспешно. Амулет явно не числился в списке.

Слегка озадаченный, я позвонил начальнику и сообщил об этом. На другом конце провода он не особо заинтересовался: "А, тогда выкинь его."

Не особо думая, я сунул амулет в карман и продолжил инвентаризацию.

После инвентаризации и отчета начальнику я вышел из офиса. Ночь была холодной и тихой, на улицах почти никого. Свернув в знакомый темный переулок, я уже был близок к дому, когда рядом остановилась черная машина.

Не успел я ничего понять, как двое незнакомцев выскочили из машины, крепко схватили меня и молча закинули в багажник. В темноте я пытался сообразить, что происходит, но от шума мотора мысли путались. Спустя несколько минут мы остановились, и меня вытащили на улицу.

Мы оказались в каком-то заброшенном месте, возможно, старом ангаре. Один из них, не теряя времени, спросил: "Где фиксатор?" Я не понимал, о чем идет речь, и, честно сказав, что у меня ничего нет, только усилил их недовольство.

"Свидетели нам не нужны," — мрачно сказал один из них, и я едва успел уловить его жест рукой. В следующий миг я почувствовал, как сознание уходит в пустоту, будто меня выключили одним движением.

Темнота сменилась ярким светом. Незнакомые лица, склонившиеся надо мной, говорили на языке, которого я не знал. Я попытался заговорить, но вместо этого издал слабый детский писк. Я оказался в теле младенца — это была единственная мысль, которую я успел осознать.

Глава 2

Я просыпаюсь медленно, как будто выныриваю из тёмного сна. Окружающее пространство кажется размытым, а потолок над головой, едва различимый в полумраке, укутан в замысловатые узоры. Я не могу полностью разглядеть, что происходит вокруг, но чувствую тепло одеяла и мягкость подушек.

Рядом слышатся шаги, и кто-то наклоняется надо мной. Руки, тёплые и сильные, поднимают меня, поддерживая голову. От этого движения мне становится спокойно, и я чувствую себя в безопасности, хоть и не знаю, кто этот человек. Он говорит что-то на незнакомом языке, но тон его голоса мягкий, ободряющий. Слова сливаются в звуки, словно отдалённая мелодия.

Меня осторожно несут по длинному коридору. Улавливаю ощущение прохлады в воздухе, слышу слабый шорох ткани и неясные звуки издалека — возможно, звон посуды и разговоры. Всё это ощущается как сон, непонятный и расплывчатый, но в нём есть что-то спокойное. Человек, который несёт меня, придерживает моё тело и аккуратно покачивает. Я чувствую его запах, мягкий и немного сладковатый, словно запах тёплого молока.

Меня укладывают в мягкую колыбель, и кто-то подносит что-то тёплое к моим губам. Я чувствую аромат молока и начинаю пить, чувствуя, как тепло растекается внутри. На фоне остаётся тихое шуршание ткани и спокойный голос, который звучит рядом. Этот голос, хоть и неясный, действует как убаюкивающая музыка, и я закрываю глаза, чувствуя, как расслабление медленно заполняет меня.

Я просыпаюсь от звуков мягких шагов. Свет из окна уже заливает комнату, приглушенный шторами, создавая тёплую полутьму. Пытаюсь приподнять голову, но тело всё ещё будто не слушается, руки двигаются едва-едва. Меня поднимают — это знакомое ощущение. Эти тёплые руки, несомненно, принадлежат тому человеку, который появляется каждое утро. Сегодня я ощущаю на щеках прохладу ткани, когда он прижимает меня к себе.

Теперь я чуть увереннее различаю детали комнаты. Высокие стены покрыты мягкими обоями с тонким рисунком, который напоминает мне старинные узоры. Окна высокие, и в их арке виден голубой кусочек неба. Каждый день мне показывают всё это, и я начинаю узнавать знакомые вещи — уже не чувствую себя так растерянно, как в первые дни.

Меня несут по коридору. На стенах висят картины в золочёных рамах, издалека видны синие и зелёные цвета — это, кажется, изображения природы или людей. В голове вспыхивают воспоминания, но они размыты, словно подсказки к чему-то важному, что я пока не могу вспомнить. Мы выходим наружу, и свежий воздух наполняет мои лёгкие, даря приятное чувство. На улице чувствуется запах травы и чего-то сладкого — будто цветы.

Этот человек осторожно покачивает меня и что-то говорит, но я по-прежнему не понимаю ни слова. Тон его голоса остаётся таким же мягким и спокойным. Меня привлекают звуки с улицы — я слышу шорохи и далёкий плеск воды. Это место начинает казаться мне знакомым, но всё равно чужим и загадочным.

Меня снова укладывают в кроватку, и я чувствую, как тёплая ткань пледа окутывает меня. От ощущений покоя и тепла веки закрываются сами собой. В полусне я слышу голоса, и один из них звучит громче, глубже других. Он появляется редко, и я ощущаю какую-то уверенность и серьёзность в его тоне. Мне кажется, что этот человек имеет власть, но не знаю, почему. Не понимаю ни слова, но замечаю, что этот голос иногда говорит рядом со мной, как бы изучая меня. Возможно, он — кто-то важный, отец? Но в моём состоянии это невозможно понять.

Когда день подступает к вечеру, я снова вижу человека, что ухаживает за мной чаще других. Он приносит меня в тёплую комнату, где освещение становится мягким, а звук его голоса звучит особенно тихо и успокаивающе. Убаюканный этими ритмами, я уже почти не думаю о том, кто я и где я нахожусь.

Перед тем как меня уложат спать, человек склоняется надо мной и что-то шепчет на непонятном языке. Этот вечерний ритуал становится для меня привычным, и я постепенно привыкаю к тому, что рядом кто-то всегда есть, даже если он говорит на незнакомом языке.

месяц спустя...

Проснувшись от того, что в комнате становится прохладно. За окном светло, но не так ярко, как раньше — небо серое, будто затянуто лёгкой дымкой. Осень, по-видимому, наступила и здесь, но выглядит она немного по-другому, чем в моих размытых воспоминаниях о прошлом. Холодок проникает сквозь щели в окнах, и я плотнее жмусь к одеялу. Тёплая ткань приятно греет лицо, и в голове мелькает мысль, что вот так начинается каждый день.

"Уже месяц прошёл с момента моего попадания в этот мир," — думаю я, всё ещё с трудом воспринимая эту мысль как реальность. Всё это время я лежу в теле младенца, осознавая себя в новом мире, где даже простейшие действия даются с трудом. Я потерял счёт дням и ночам, но тело научилось ощущать смену времени: прохладное утро, когда в комнате светло, и тёплый полумрак вечера, когда гаснет дневной свет и приходит сон.

Сначала всё это казалось абсурдным, и в голове крутилось лишь одно: сон. Я словно пытался разбудить себя, повторяя какие-то слова, вспоминая лица и события. Но с каждым днём осознание меняется — я начинаю воспринимать это не как сон, а как странную реальность, которая обволакивает и поглощает меня всё больше. Эти люди рядом, которые ласково говорят со мной на незнакомом языке, похоже, считают меня частью своей жизни. Всё чаще я замечаю за собой привычки младенца: кричу, когда голоден, начинаю привыкать к тем, кто приходит ко мне, понимаю, что они как-то связаны со мной, — словно что-то древнее пробуждается внутри.

Теперь я уже понимаю, что часть моего прошлого, моей прежней жизни, кажется далёким и расплывчатым воспоминанием. Лица, имена — всё медленно отдаляется. Остаётся лишь ясное ощущение, что я не отсюда, что я пришёл из места, которое сейчас закрыто от меня. И эта мысль, хоть и пугает, приносит странное чувство спокойствия, как будто мне дан второй шанс.

Скоро приходит та, кого я привык видеть почти каждый день. Слово “мама” ещё кажется мне непривычным, но теперь я точно знаю, что это женщина — моя мать, и она заботится обо мне. Её лицо уже не такое размытое, и я могу различить мягкие черты и заботливую улыбку. Она поднимает меня и шепчет что-то на своём языке. Я не понимаю всего, но улавливаю суть — это что-то доброе, вроде пожелания хорошего дня. В воздухе чувствуется её тёплый аромат, смешанный с чем-то сладким, как осенние фрукты.

Сегодня мне впервые надевают что-то потеплее. Мать заворачивает меня в мягкую шерстяную ткань и осторожно укладывает на маленькую подушку, что-то напевая. Слова этой песни понятны лишь частично, но я различаю: “листья”, “поля”, “покой”. Они звучат, как часть сказки, которую мне пока не рассказывают до конца, оставляя тайну за каждым словом.

Когда нас с ней выносят на улицу, я чувствую холодный ветер, который щекочет лицо и руки. Я уже различаю кое-какие слова, которые говорят другие люди, когда мы проходим мимо них. Слова звучат как приветствия, что-то вроде "доброе утро" и "как дела", и каждый раз мать отвечает с улыбкой. Оказывается, не все слова здесь чужие, многие из них уже знакомы, как будто постепенно я начинаю понимать эту жизнь.

Сад теперь выглядит по-другому: вместо зелёных листьев вокруг мелькают желтые и красные пятна. Деревья сбрасывают листья, и я, наблюдая за их медленным падением, чувствую странное спокойствие. Мама наклоняется, чтобы показать мне лист, и говорит: “Осень”. Это слово кажется важным, оно звучит так тепло, что я произношу его про себя, пытаясь запомнить. Мы продолжаем прогулку, и мне становится понятно, что здесь важна природа, как и то, что с ней связано. Мне нравится наблюдать за деревьями и птицами, хоть я и не могу объяснить, почему.

Сегодня снова обеденное время. Я лежу в колыбели в главном зале, куда меня принесли, чтобы я мог быть рядом, пока остальные собираются за большим деревянным столом, покрытым светлым полотном и увенчанным различными блюдами. Я слышу голоса и звуки передвигаемой посуды, чувствую аромат жареного мяса и трав. Всё это звучит и пахнет как что-то значительное, что влечёт к себе и заставляет сосредоточиться.

В зале сидят трое взрослых, и все они как-то связаны со мной — я это чувствую.

Графиня Элеанора Альтберг, моя мать, всегда сидит напротив моей колыбели, чтобы видеть меня. У неё нежный голос и мягкие черты лица, обрамлённого длинными светлыми волосами, убранными в аккуратную причёску. Она говорит с теплом и всегда заботится, чтобы во время обеда я тоже был рядом, даже если ничего не понимаю. Сегодня она время от времени бросает на меня тёплый взгляд и что-то шепчет сидящему рядом человеку.

Рядом с ней сидит граф Райнхард Альтберг, мой отец, мужчина с серьёзным выражением лица и густыми тёмными волосами, коротко подстриженными. У него глубокий, низкий голос, и он редко смотрит в мою сторону, но когда это случается, я замечаю в его взгляде что-то внимательное и вдумчивое. Райнхард говорит размеренно, иногда перебивая других — его мнение, кажется, имеет значение. Он редко обращается ко мне, но его присутствие чувствуется, как спокойная сила, окутывающая зал.

Третий человек за столом — тетушка Мириэль, сестра моей матери, женщина с мягкой улыбкой и весёлыми глазами. Она часто приезжает погостить, и мне нравится её весёлый, мелодичный голос. Сегодня она в ярком платье, и её смех заполняет комнату, когда она рассказывает что-то матери. Она часто навещает меня в колыбели, подолгу сидит рядом и поёт короткие песенки.

В ходе обеда они обсуждают что-то касающееся владений, говорят о предстоящем урожае и упоминают соседние земли. Иногда я слышу отдельные слова, вроде “сбор” или “подготовка”, и улавливаю их значение по интонации — это что-то важное. Их голоса и поведение на обеде почти не меняются изо дня в день, создавая ритуал, где всё повторяется с точностью, которая начинает казаться мне привычной.

И хотя я не понимаю многих слов, мне уже ясно, что за этим столом происходят обсуждения, которые касаются не только их, но и меня — и, возможно, всего, что нас окружает.

После обеда меня возвращают в детскую, где Роза, моя няня, проверяет, чтобы мне было тепло и уютно. Она укутывает меня в одеяло, а затем выходит, оставляя дверь приоткрытой, чтобы я мог слышать приглушённые звуки из соседних комнат. В воздухе остаётся слабый аромат еды и трав, а я лежу, наблюдая за движением света, проникающего сквозь занавеси на окне.

Когда я просыпаюсь после короткого дневного сна, Роза вновь берёт меня на руки и бережно укачивает, проходя по длинным коридорам. На этот раз мы направляемся в библиотеку, где сидит граф Райнхард. Он всегда сосредоточен и серьёзен, читает какие-то бумаги или пишет пером в большой кожаный журнал. Когда я появляюсь, он мельком кидает взгляд в мою сторону и делает короткий кивок, признавая моё присутствие. Его лицо сурово, но в глазах иногда мелькает теплеющий взгляд, хотя он редко подходит ближе и, похоже, ещё не знает, как взаимодействовать со мной.

Во второй половине дня Роза снова выводит меня на улицу, и на этот раз с нами отправляется моя мать, графиня Элеанора. Она ведёт нас по дорожке, тянущейся вдоль сада, и я слышу, как листья под её шагами шуршат по камням. В это время солнце низко опускается к горизонту, а вокруг нас царит тёплый оранжевый свет. Графиня что-то рассказывает Розе, время от времени наклоняясь, чтобы взглянуть на меня и улыбнуться. Кажется, что эта часть дня особенно нравится ей, и её голос звучит мягче и спокойнее, когда она разговаривает о домашних делах, обсуждая подготовку к зиме и задачи для служанок.

После прогулки Роза относит меня в детскую и начинает готовить ко сну. Она переодевает меня в мягкую ночную рубашку и укладывает в колыбель. Слышу, как рядом с нами разговаривают другие служанки, приходящие в комнату по каким-то своим обязанностям, и я различаю слова, пусть и не понимаю их до конца. Они почти всегда произносят что-то нежное и тихое, словно боясь меня разбудить. Время от времени я слышу имя "Малкольм", оно прозвучало несколько раз и, как мне кажется, это моё имя в этом новом мире.

Когда Роза выходит, в комнату входит графиня Элеанора, чтобы попрощаться перед сном. Она садится на стул рядом с колыбелью, её лицо успокаивающе светится в полумраке. Она шепчет что-то на своём языке, и я начинаю улавливать в её словах спокойные ноты, обещающие покой и защиту. Слова для меня звучат как тёплая колыбельная, и они приносят чувство покоя, пока я начинаю засыпать.

В комнате постепенно темнеет, и последний свет угасает. Мне кажется, что я попадаю в другое измерение, неуловимо связанное с моим прошлым и этим странным новым миром. Я погружаюсь в сон, всё ещё цепляясь за свои воспоминания, хотя они уже становятся всё более туманными, как и сны, которые приходят ко мне ночью.

Глава 3

Три года спустя

За три года с момента своего появления в этом мире я начал постепенно осознавать своё новые имя, обязанности и происхождение. Теперь я — Адлан фон Альтберг, или просто Ади, как меня обычно называют все, кроме отца. Он, видимо, принципиально всегда зовёт меня по полному имени, словно утверждая, что это обращение должно напоминать мне о долге и происхождении.

Моя семья — графы Альтберг, с давних времён служащие герцогской семье Романо. Нас, графов, здесь называют не просто слугами, а и личными помощниками, неотделимыми от дома герцогов. На Дастиуме, нашей планете, системы обязательств переплетаются с магией и рыцарством, так что принадлежность к семье — это не только честь, но и большая ответственность.

В возрасте трёх лет мои дни приобрели особую структуру, наполненную как простыми занятиями, так и первыми серьёзными уроками. Семья ожидает, что я буду понимать свои обязанности, а значит, начинается и обучение — как в теории, так и на практике.

Утро начинается с раннего подъёма, когда Роза, наша верная нянька, помогает мне собраться. К этому моменту у меня уже есть специальная одежда для уроков — лёгкая, удобная, но с гербами семьи Альтберг, символизирующими нашу верность дому Романо.

Сегодня в утреннем зале меня ожидает тётя Мириэль Ренье, которая отвечает за мои первые уроки. Она привезла несколько старых книг с тщательно выписанными символами и картами. Эти книги кажутся мне артефактами — страницы слегка светятся в полумраке комнаты, а некоторые символы, видимо, запитаны маной, что позволяет им переливаться и меняться.

Мириэль мягким, но требовательным тоном учит меня произносить простейшие заклинания, которые являются основой для всего, что мне предстоит изучить. Я начинаю понимать, что это не просто слова, а особая форма взаимодействия с маной. Эти уроки мне даются нелегко, и первое время кажется, что любое произнесённое слово не имеет смысла, но затем я чувствую лёгкое покалывание в руках и начинаю улавливать отклик на заклинания. В такие моменты Мириэль подбадривает меня, напоминая, что магия — это не только привилегия, но и ответственность.

После обеда приходит очередь отца — графа Райнхарда фон Альтберга, чтобы заняться моим образованием. Райнхард — строгий, и его уроки редко вызывают у меня радость, но они необходимы. Мы переходим в библиотеку, где стоят стеллажи с древними томами о дворянских семьях и истории герцогского рода. Отец читает мне вслух, рассказывая о том, как Альтберги стали рыцарями, защищающими герцога, как магия влилась в наш род.

Я вижу, как его взгляд становится особенно серьёзным, когда речь заходит о преданности семье Романо, и он словно проверяет, запомню ли я, что слуги герцога — не просто подчинённые, а доверенные лица, которых допустили до самых важных тайн. Я понимаю, что моя жизнь тесно связана с герцогским домом, и даже в детском возрасте ощущаю всю тяжесть этой ответственности.

К вечеру наступает самое увлекательное время — тренировки, которые снова проводит тётя Мириэль. Она приводит меня в небольшой зал, освещённый синим светом от мана-кристаллов. Здесь у меня возможность не просто слушать и читать, а пробовать свои силы. Мириэль учит меня вызывать защитные барьеры и концентрироваться на мане, ощущать её в воздухе.

Поначалу мне сложно, но, как только я концентрируюсь, чувствую, как энергия собирается и течёт через мои руки. Мириэль помогает мне направлять её, показывает, как она образует вокруг меня тонкий слой защиты. Мне кажется, что я становлюсь частью этого мира, как будто мана соединяет меня с каждым предметом и элементом.

В этом мире понятие "пространство" имеет особый смысл, и его границы далеко не абсолютны. Я пока только начинаю понимать, насколько удивительными бывают путешествия здесь, но уже знаю, что в системе Дастиум существуют две основные технологии, позволяющие перемещаться на огромные расстояния и даже в другие миры.

Первый способ — подпространственные двигатели, которые позволяют кораблям преодолевать расстояния, измеряемые световыми годами, за считаные минуты. Эти двигатели словно разрывают ткань реальности, отправляя объекты в так называемое "подпространство". Там, по словам отца, законы времени и пространства не работают, как в привычной нам реальности, и корабль может преодолевать огромные дистанции в невероятно сжатое время.

Подпространственные двигатели — это древняя и редкая технология, созданная ещё до нашего времени, и она развивается до сих пор. Чтобы корабль мог использовать такой двигатель, нужно поддерживать его работоспособность с помощью постоянного потока маны, причём такие путешествия требуют целого арсенала магов и учёных для контроля всех переменных. Отец объяснил мне, что лишь немногие семьи и гильдии обладают доступом к таким кораблям, поскольку каждый запуск связан с огромными расходами и серьёзными рисками.

Эти путешествия, несмотря на их сложность, открывают доступ к звёздным системам, дальним колониям, которые находятся за пределами обычных миров. Иногда от отца я слышу рассказы о смельчаках, отправившихся в совершенно неведомые звёздные области, откуда никто не вернулся. Такие истории учат меня понимать, что подпространственное путешествие — не просто интересное приключение, а испытание на смелость и мастерство.

Ещё одна технология, которая с недавних пор используется для переходов, — порталы между мирами. Их называют "врата в неизвестность" или просто "врата", и они были открыты в результате экспериментов в квантовой физике. Это портальные арки, созданные из прочных мана-кристаллов, которые выстраивают туннели между мирами. Такой портал создаёт разлом в ткани реальности, позволяя попасть в другие миры, которые, возможно, даже не связаны напрямую с системой Дастиум.

Порталы требуют не только маны, но и невероятно точных расчётов для стабильного перехода. Мои родственники говорили, что каждый портал должен тщательно регулироваться, поскольку малейшая ошибка может привести к катастрофическим последствиям: путешественник может затеряться в пространстве между мирами, откуда никто не вернётся.

Чтобы портал функционировал, маги с высоким уровнем контроля над маной работают вместе с учёными, просчитывая траекторию, расстояния, а также возможные риски. Кроме того, такие переходы сложнее и ограничены по количеству возможных проходов, в отличие от путешествий с подпространственным двигателем. Я начинаю понимать, что в этом мире пространство и реальность сами по себе — непостоянные величины, которые меняются от одного мира к другому.

Каждая вылазка во врата — это тщательно организованное событие. За неделю до неё отдаются приказы, проверяется оборудование, отрабатываются планы. Гвардейцы надевают стандартные чёрные боевые костюмы, усиленные броней и плащами, украшенными золотыми светящимися линиями, которые светятся на манер защитных рун. Этот костюм обеспечивает баланс между защитой и маневренностью, что критически важно при перемещениях в другие миры.

Обычный костюм гвардейца

На стандартный боевой костюм возлагается ряд задач. Его доспехи включают в себя встроенные магические щиты, активируемые в случае атаки, а золотые полосы — не просто украшение, а магические каналы для стабилизации маны. Костюм также оснащён встроенным вооружением и датчиками, способными улавливать энергетические всплески. Шлем с закрытым лицом имеет системы фильтрации воздуха и защищает от ядовитых или нестабильных газов, которые иногда встречаются в других мирах.

Элитный костюм

Элитный костюм, отличающийся красным плащом и более продвинутыми защитными рунами, носит ограниченное число членов гвардии — элита семьи фон Альтберг. Этот доспех соединяет мощные магические артефакты и квантовые технологии, позволяя владельцу не только выдерживать серьёзные атаки, но и манипулировать пространством. Красный плащ становится символом статуса, а встроенные системы позволяют активировать более сложные заклинания и усиления. Эти гвардейцы могут использовать более редкие заклинания и технологии, такие как ускорение реакции или наложение иллюзий, чтобы смутить врага.

Переход через врата и выполнение задачи

При активации портала, гвардия формируется в боевом порядке, готовая к любым неожиданностям. Костюмы синхронизируются с энергией портала, поддерживая стабильность прохода и защищая от пространственных разрывов. Как только они попадают в другой мир, гвардейцы разбиваются на группы и начинают разведку, проверяя окрестности на безопасность.

Цель вылазки может быть разной — от зачистки территории до обеспечения безопасности магических артефактов или важных личностей герцогской семьи. В иных случаях гвардия выполняет задания по подавлению вражеских сил, если мир, куда они попали, нестабилен или враждебен.

Гвардия фон Альтберг активно участвует в военных конфликтах как в самом Дастиуме, так и в подконтрольных звёздных системах. В условиях постоянной политической нестабильности и борьбы за ресурсы, их роль становится ключевой в защите интересов своей семьи и герцога Романо.

Гвардия участвует в подобных операциях:

Конфликты в Дастиуме: Гвардия регулярно участвует в локальных войнах и столкновениях между различными фракциями и государствами внутри Дастиума. Благодаря своей подготовленности и современному оборудованию, они способны быстро реагировать на угрозы, защищая родные земли и поддерживая мир в регионе.Защита подконтрольных систем: Кроме того, гвардия отправляется в экспедиции для защиты и стабилизации подконтрольных звёздных систем. Они занимаются не только военными действиями, но и восстановлением порядка после конфликтов, что делает их незаменимыми в условиях постоянной нестабильности.Миротворческие операции: Гвардия также выполняет миротворческие миссии, направленные на предотвращение конфликтов и установление диалога между враждующими сторонами. Используя свои навыки и влияние, они помогают наладить мирные отношения, что способствует долгосрочной стабильности в регионе.Всё это делает гвардию не только военной силой, но и важным игроком в политических играх системы Дастиум, где магия и технологии переплетаются, формируя уникальный ландшафт власти и влияния.

Империя Дастиум представляет собой могущественное объединение со сложной политической структурой и борьбой за власть.

Структура Империи Дастиум:

Император: во главе империи стоит император, который управляет миром Дастиум и всей империей. Несмотря на своё высокое положение, он ведёт обычную человеческую жизнь, общаясь с подданными и принимая участие в государственных делах. Император олицетворяет единство империи и играет ключевую роль в поддержании порядка между герцогами и мирами.Герцоги: Империя разделена на пять миров, каждый из которых управляется своим герцогом. Эти герцоги являются могущественными правителями, обладающими значительными ресурсами и войсками. Их задачи заключаются не только в управлении своими мирами, но и в защите интересов империи от возможных внутренних конфликтов и политических интриг.Миры: каждый из пяти миров обладает уникальными характеристиками, культурой и технологиями. Эти различия могут влиять на политику и отношения между герцогами, создавая почву для конфликтов и союзов.Космические империи: за пределами Дастиума существуют ещё четыре космические империи, которые могут представлять угрозу или возможность для альянса. Эти империи могут стремиться к расширению своих границ или заключению торговых соглашений с Дастиумом, создавая динамичную политическую обстановку.

Мир, в котором я оказался, является головным миром империи, хотя родным миром для дома герцога является 3-й мир империи, носящий название Зафрад. В связи со смертью предыдущего императора и коронацией наследника трона все герцоги империи должны в течении 10 лет находиться в головном мире империи. И этот срок выходит через 2 года, тогда в один день все герцоги покинут головной мир и вернуться домой, а мы верные слуги герцога Романо последуем за ним.