Дары ржавчины

Дары ржавчины

Вездеход медленно, словно большая ленивая гусеница, полз по бескрайней плоскости пустыни, плавно переваливаясь с бархана на бархан. Ревущий вокруг ветер закручивал ржавые смерчи и швырял в толстую броню сухие крупинки и острую мелкую крошку, своими рваными порывами пытаясь окутать сидевших внутри машины людей удушливым песчаным мороком. Но вездеход покачиваясь упрямо катился вперед, как будто не замечая бушующего урагана. В дали маячила гряда серых скал. Это был единственный ориентир в этом призрачном мире. Навстречу двигались валы песка, и было непонятно, то ли эти вихри несутся навстречу вездеходу, то ли он сам мчится навстречу им, стремясь пересечь невидимую границу.

А через пару часов ветер окончательно стих, и наступила полная тишина. Полоса зыбучей красной песчаной бури уже осталась позади, а впереди открылся узкий проход, ведущий в горы. Вездеход остановился, негромко урча двигателем. Водитель - приземистый крепыш, похожий на кряжистый морщинистый пень, выключил фары и вылез наружу. Вслед за ним из салона выбрался его долговязый худой напарник в выжженном солнцем комбинезоне, навроде летного, со множеством карманов.

- Ну, что там? - спросил он, стягивая с лица респиратор.

- Не знаю... - пожал плечами водитель. - Видишь, как тихо-то...

Он давно уже привык к звукам пустыни. Привык к протяжным стонам и рыданиям ветра, к бесконечным шорохам и скрипу песка... И к беспокойству.

- Смотри, - сказал долговязый, указывая рукой в сторону горизонта. - Кажется, это там.

И действительно, далеко впереди на фоне одинаковых скал виднелось что-то, вроде огромного покатого холма.

- Давай поехали, - бросил водитель и вернулся за руль.

Вездеход тронулся в путь в сторону странного пригорка, медленно скользя по песчаным уклонам и пытаясь не застрять в глубоких ямах с зыбучими краями. Когда они приблизились, оказалось, что это не пригорок, а старая боевая машина, просто гигантских размеров, практически полностью занесенная песком.

- Кто же его здесь оставил? Бои - то в другом месте шли. - удивился долговязый.

- У них тоже дезертиры были, - ответил водитель сухо. - Бросили своих и рванули куда глаза глядят. Кажись, думали отсидеться как суслики. Да, только куда там. Их тут походу электромагнитным импульсом накрыло.

Они обошли машину, разглядывая детали и боевые повреждения. Броня была сильно тронута временем и пустыней, покрыта вдавленностями и вмятинами, но машина по-прежнему оставался мощным и впечатляющим зрелищем. С одной стороны, она походила на гусеничный танк с разбитыми траками и без ствола пушки, с другой - на божью коровку с покатым стальным панцирем, покрытым пятнами толстой рыжей ржавчины, сквозь которые то тут то там пробивались обрубки сломанных усиков антенн.

Они достали инструменты и, повозившись в запорным замком, смогли отодвинуть в сторону люк на башне. Им повезло - покидая машину, экипаж задраил все «входы» и «выходы», так что кабину не засыпало песком. Внизу находились три глубоких сиденья - люльки - слишком большие и неудобные для человеческих существ и, хотя они к тому же сильно деформировались, на них можно было кое-как разместиться.

Долговязый залез внутрь и принялся рассматривать приборную доску, покрытую рядами рычажков и выпуклых индикаторов, напротив которых были выгравированы витиеватые иероглифы языка неспящих. В середине, напротив места штурмана-водителя из прорезей в полу торчало несколько громоздких кривых рычагов с круглыми набалдашниками и непропорционально гигантский руль, изогнутый полумесяцем.

- Всё ясно, - пробурчал долговязый, вынимая из сумки на поясе несколько тонких отвёрток, кусачки и планшет, из которого торчал пучок разноцветных проводов с клеммами на концах. - Скорее всего блок связи и управления остался целым, - сказал он и тут же добавил, обращаясь к водителю. - Крюгер, ты пока, тоже без дела не стой. Пошаруди искателем, может чего и надыбаешь в округе пока я тут ковыряюсь.

Водитель мотнул головой в несуразном "ушастом" шлеме и исчез из проёма люка наверху.

***

Понять, что произошло было не сложно. После импульсного удара неспящие не смогли восстановить "на месте" работу бортового компьютера и просто бросили машину. Действовали по-обстоятельствам. Тогда такой поступок был оправдан, но сейчас, когда инопланетные знания всё же вплелись в остатки земной науки, подобные сбои устранялись "на коленке" - вот только не рвались больше танковые колонны в прорывные атаки, и не лупил с небес орбитальный патруль урановыми бомбами и магнитными импульсами, и не жахала артиллерия, и не стучали крупным калибром пулемёты, сметая ряды штурмовиков.

Долговязый оглядел россыпь разномастных индикаторов, триггеров, реле и шкал - прищурился, прицелился и ковырнул большой прямоугольный датчик, на дисплее которого было изображение не то звезды, не то ракеты, напоминающее заглавную A. Сперва, конечно, пробурчал заклинание, как того требовала Единая Инструкция и кинул на приборную доску пару сухих колючек, от недобрых цифровых вирусов. И только после поддел прибор за край отвёрткой с с узким продолговатым наконечником и принялся выкорчёвывать его из панели. Действовал аккуратно, чтобы, если отвертка соскочит, ненароком ничего не повредить.

Основательно повозившись, он наконец справился со этой задачей и освободил дисплей от крепления в основании, медленно вынул стержень датчика из приборной доски и кусачками отщёлкал от него провода. Затем распутал гибкую многоцветную связку, торчащую отрубленными щупальцами из бездны пустого отверстия, и зачистил концы у двух проводов - красного и зелёного.

- Зелёный - сеть, - проговорил вслух свои мысли долговязый. - Красный - питание. Так сейчас подрубимся к бортовому компу… И глянем... что там у тебя в мозгах.

Он подцепил планшет к обрубкам проводов. Долго ждать не пришлось: планшет приглушенно пискнул, и на экране появилось сообщение на инопланетной вязи: "Внимание. Вход в систему… Система в рабочем состоянии". Долговязый на удивление хорошо разбирался в языке неспящих, поэтому и ходил в разведчиках, а не работал, хвала идолам пустоши, потрошителем или простым грузчиком, или и того хуже - тяговым в дальнем обозе.

Сейчас планшет был связан с центральным компьютером машины, а значит можно было получить доступ ко всем данным и системам управления. Долговязый ввёл код запуска с анализом и исправлением ошибок. По экрану побежали ровные ряды цифр и символов. Они походили на угловатые руны, которые как бы гнались за мерцающим убегающим вперёд курсором, разделяясь интервалами разной длины - операционная система машины запустилась.

Долговязый внимательно следил за нарастанием цифровых колонок и по мере необходимости вводил новые команды. Система была хорошо ему знакома – никаких подводных камней, штатная версия, установленная почти на всех машинах неспящих. Были, конечно, и другие, но встречались они крайне редко, да и то не в здешних краях.

Ядовито - лимонные закорючки на экране сменяли друг друга с необратимой точностью, складывались в запутанные уравнения, из которых была соткана цифровая душа машины. Монотонное мелькание символов гипнотизировало, и под выгоревшей кепкой в голове долговязого будоражились разные прыткие мысли. Он представил себе, что прокладывает курс за приборкой чистого просторного звездолёта, а не сидит в душной давящей скорлупе чёрт-те знает где. А вокруг всполохи тысяч и тысяч звёзд. А он всё дальше и дальше пробирается в глубокий космос. И впереди новые миры. Тёплые и дружелюбные, покрытые зеленью джунглей, омываемые прохладными морями, ослепляющие каскадом непослушных красок и диких запахов, и полные таких красивых и разных существ, как будто из старых покоробленных временем книг. Но всё это могло быть только сном. Никто теперь не мог соорудить такой корабль. Космос был закрыт для людей, как заваренный люк автономного бронехода, плотно и навечно. И даже, если бы каким-то чудом отыскался тот, кто сумел бы подняться выше облаков, то с проклятой орбиты, на которой всё ещё вертелись боевые станции неспящих, он бы всё равно не вырвался. Выхода с планеты не было.

Вскоре на экране высветилось: "Все системы в рабочем состоянии. Доступ разрешен".

- Ну, наконец-то! - даже улыбнулся долговязый, кивнул и ввёл «Ввод». Машина выдала длинный список всех имеющихся устройств. Долговязый пробежал реестр глазами.

- А вот это уже интересно, - покачал он головой, набрал новую команду и через некоторое время получил ответ на экране:

"Служба локации. Состояние службы – Готовность к запуску. Текущее время: 00:00. Введите команду _I ".

- Надо же, жив родной, - подивился долговязый.

Нечасто удавалось найти целым блок геолокации. Чересчур хрупким, нежным и слишком негодным к сотрясениям получился этот прибор у неспящих, так что - если выходило, что снаряд шмякал в машину, то трекер превращался в кучку бессмысленных отломков.

Удача ведь вообще баба капризная. Ещё вечером ты перебираешь в куче металлолома ржавые болтики, а к утру вдруг выбиваешь страйк. И тогда ждёт тебя на стане и чистая вода, и горячая грибная похлёбка, и, может быть… да что там может быть – наверняка, железно ждёт – кружка самой лучшей кислой браги, и уважение, и, конечно, почёт, выраженный в повышенном женском внимании. А не сумел отыскать какую ценную железяку, то и грызи сушёного тушканчика. Истинно сказано в Единой Инструкции: "Кто не ищет, тот не обрящет хлеба насущного". Мотать на ус надо, чтобы понять одну вещь – удача – это не волшебство и не стечение обстоятельств какое, а результат деятельности. Или ты садишься и упорно и кропотливо копаешь, копаешь, капаешь... как проклятый, набивая грязь под ногти, и не брезгуешь использовать самые простые и порой самые неприбыльные советы, или просто расслабляешься и плывёшь по течению. Думать и напрягаться при этом не нужно. Нужно уметь ждать.

Когда поток циферок иссяк, и мерцающий курсор наконец замер, Долговязый, погружённый в раздумья, ещё несколько минут бесцельно смотрел на чёрный экран.