Дары Крови

Глава 1

Спасибо читатели, что вместе со мной перебрались в новую книгу. Это значит, что герой и его история вам нравятся. Несмотря на все их недостатки. Я рад. Довести эту историю до конца одному было бы невозможно. Спасибо вам за поддержку. Покупка электронной книги — это ваш вклад в творчество автора.

Если вы хотите, чтобы история продолжалась, то жду вас на портале Автортудей.

https://author.today/u/id54937541/works

Пятая книга цикла Кровь. Первая книга здесь

https://author.today/reader/149504

Мы с принцессой только двинулись к дороге, когда сквозь деревья стремительным росчерком промчалась тень, замерла передо мной:

— Господин, неприятность.

***

— Не теряй сознания, не теряй сознания, дурака кусок! Ах ты ж! Очнись, очнись!

Креод торопливо наклонился над Илиотом, отвесил ему одну, вторую пощёчину и разочарованно выдохнул. Бесполезно. Слишком много крови потерял, но что теперь ему делать? Ну чего бы ему не продержаться в сознании ещё минуту, закончить лечение, а затем уже отъезжать в забытьё?

Креод, пусть и мог уже, если не по праву рождения, так по праву силы, носить шёлк идара, точно не был адептом. Зарастить рану в своей груди, забрав чужую жизнь? Легко. Приставить отрубленную руку и срастить её с обрубком? Чуть сложней, но тоже выполнимо, только что вот — проверил. Но это всё с собой, со своим телом Кровавого воина.

Креод мог десятком способов добить Илиота, но для его спасения ему были доступны только бинты, да мази с исарами. При таких ранах, что первое, что второе — бесполезные припарки из подорожника.

Креод снова выругался, вскинул голову и рявкнул:

— Омер! Омер, где ты есть? Сюда, живо, нужно подлечить Илиота!

Сначала ему показалось, что Омер слишком далеко, что не услышал его, но затем острый слух донёс до него шум шагов. Минута, и из кустов, шатаясь, вывалился Омер. Обвёл мутным взглядом место схватки с Клинком, вскинул брови при виде скошенных, словно трава деревьев, наконец, наткнулся на Илиота и зажимающего ему рану на груди Креода, удивлённо спросил:

— Чего это у вас тут?

— Ослеп? — вызверился Креод. — Подлечи его, останови кровь.

— А? — изумился Омер, затем кивнул. — Понял, сейчас, сейчас.

Креод дёрнулся, едва не отняв руку от груди Илиота, впился взглядом в Омера и рыкнул:

— Ты что делаешь? Нахрена тебе ярость? Брось её, брось немедленно!

— Ты чё мне указываешь? Ты кто, вообще, такой?

Оскалившись, Омер опрокинул в рот уже третий за сегодня пузырёк реольского состава. Передёрнул плечами, снова опустил голову и сообщил:

— Вот теперь хорошо. А ты не указывай мне, понял? То, что я терплю от твоего господина, не буду терпеть от тебя, понял? Я — идар, а ты — простолюдин, знай своё место. Так было и так будет. Ясно?

— Ясно, — покладисто согласился Креод. — Ваша милость, тут бы подлечить другого идара нужно.

— Идар. Ха! — взгляд Омера мутнел всё сильней и сильней. — Где же у этого идара из Великого дома герб на плече? В слуги ушёл, вот и герб потерял. Ха! Мой Дом крохотный, мы едва сводим концы с концами, но ни один, слышишь, ни один из моих предков не пошёл на то, чтобы отказаться от герба. А ведь предлагали. Предлагали! Не раз, понял?

Креод выругался себе под нос. Тупой Омер. Что его развезло на болтовню? Осторожно вставил слово:

— Господин, ваша милость, вы подлечите, окажите милость, истечёт же кровью.

— Кровью. Ха! — Омер ещё раз обвёл взглядом место схватки и скривился. — Разве тут у вас кровь? Он по пояс, по пояс стоял в крови, понял? А где вы были в это время? А?! Где?! — Омер уже орал, брызгая слюной, а затем и вовсе поднял перед собой ладони, складывая пальцы в печати. — Ублюдки!

Выругался и Креод. Рассчитывать на то, что Омер сейчас будет лечить, было глупо. С сожалением Креод всё же отнял ладонь от раны в груди Илиота, которую затыкал всё это время, чтобы не свистело, стремительно разогнулся, размылся в мутную полосу.

Глухо стукнуло, и Креод замер над рухнувшим Омером. Выругался ещё раз.

Отлично, и что делать теперь? Может, и получится потом спасти Омера от безумия, но Креоду хотелось бы спасти Илиота. Эх, вот если бы существовала возможность Кровавому перекачать кровь из одного человека в другого, а не просто в себя.

Или такая возможность есть?

Креод опустил голову, всматриваясь одновременно в Омера и в свои ладони. Сейчас у него снова две руки, что если...

***

Я стиснул зубы, повернул голову к принцессе Леве.

Она тут же заметила это, покосилась на меня:

— Что?

— Я беспокоюсь о своих людях, хочу побыстрей добраться к ним, ваше высочество.

Принцесса Леве пожала плечами:

— Давайте ускоримся.

Подняла левую руку, видимо собираясь сложить ускорение херристра потег, но я мягко ухватил её за запястье.

— Я предлагаю другой способ, более быстрый. Разрешите?

Принцесса Леве чуть вздёрнула одну бровь, скосив взгляд на мою руку, но кивнула. Через миг я отпустил её запястье и подхватил под спину и бёдра, взяв на руки. Она только охнула, видимо, от неожиданности, помедлила и осторожно обняла меня за шею, устраиваясь поудобней. Тихо буркнула себе под нос:

— Оригинально. Так меня ещё не таскали.

Я на миг нахмурился. Тени же говорили, что принцессу телохранители тащат на руках. Как ещё это можно делать? Ладно, неважно.

Осторожно выкрутил левую руку в запястье, выставляя ладонь пусть и не в правильное, но довольно близкое положение. Думаю, справлюсь.

Сделал первый, второй, третий шаг, выставляя ступни в цепочку Тридцати шагов северной тропы. Как только чуть разогнался, сложил печать ускорения, резко набирая ход.

Принцесса Леве выдохнула:

— О-ох!

Но мне было не до этого — только успевай выбирать направление, да огибать стволы и кусты, ещё и волосы принцессы в лицо лезут. В бесплотности оно как-то гораздо легче бежать по густому лесу, но медленней. Да и показывать Шаги сквозь тень с живым человеком на руках, меня что-то не тянет. Не то место, не та ноша. Нужно просто успеть раньше, чем Илиот умрёт от ран.

Успел.

***

Граух принцессы поравнялся с моим граухом, сама принцесса Леве чуть наклонилась ко мне и сообщила:

— Моё появление, вот такое появление, — жест, которым она обвела себя и нашу печальную процессию, был более чем красноречив, — послужит рождению такого числа слухов, что они будут напоминать лавину, которые так часты в ваших горах, достопочтенный Лиал. Мне, да и вам, нужно этого избежать.

Я пожал плечами:

— С одной стороны, не вижу в этом ничего сложного, я дам вам плащ Кровавых, и вы в его образе въедете в лагерь. С другой стороны, я сумею провести вас лишь за первые два кольца охраны. Возможно, если окажусь достаточно убедительным, за третье.

Принцесса Леве кивнула:

— Этого вполне достаточно. Я хочу избежать слухов среди простолюдинов и младших армейских чинов. Для них потом я просто внезапно окажусь в лагере, и всё.

— И всё? — я хмыкнул. — Что вы, вообще, забыли здесь в такое время?

Вопрос был больше шуткой, но принцесса Леве приняла его всерьёз.

— Вы доверили мне свою тайну, думаю, вполне справедливо подарить вам в ответ свою. Я старшая из дочерей короля, а значит, меня с детства посвятили в тонкости создания Кровавых воинов и жнецов. Последние два месяца я создавала из каторжников и пленных реольцев запас Кровавых жнецов для экзаменов Кузни и Академии, а теперь вернулась, чтобы, как старшая дочь, внести свой вклад в войну против Реола.

Я невольно вспомнил фигуру, что стояла в темноте во время моего экзамена в Кузне. Так, значит, это была принцесса Леве. Задавать вопрос о том, со скольки лет она этим занимается, не стал. Как и спрашивать, что за вклад она хотела внести. Это слишком очевидно. Вместо этого просто поблагодарил:

— Спасибо за доверие, ваше высочество.

Привстал на стременах, оглядываясь.

Как ни удивительно, но это дело обошлось для моего отряда гораздо дешевле, чем я ожидал.

Выжило больше трети солдат. Выжил мой напарник по Гирям, Омер, отделавшись, вроде как, вообще, легче всех. Он даже ранен не был, если не считать удара по голове от Креода. Но вот то, что ярость Эскары всё же затуманила ему разум — внушало опасения. И зачем он принял его второй раз? Может, есть что-то истинное в слухах про появление зависимости?

Теперь даже неясно, когда он очнётся, то останется ли нормальным, или будет всё так же полубезумен и одурманен? Впрочем, с его невеликой силой он всё равно не опасен, пока правильно связан.

Илиот и Креод в отличие от него пострадали изрядно. Схватка с Клинком — это не то, что могло обойтись дёшево, но в случае с Креодом всё намного проще, чем с любым другим. Вон он — свежий и бодрый, вернув себе руку и наверняка став сильней, носится из головы в конец отряда, следя за всем.

Мы с ним очень похожи в путях нашей силы. Странный Кровавый, созданный реольцами и моей кровью, которого принцесса Леве, похоже, не ощущает, и я — потомок Оскуридо, чьих теней принцесса Леве также не видит.

Илиот же лежит вместе с остальными тяжело ранеными на одной из двух телег, что солдаты сумели поставить на колеса. Правда, впрягать в них пришлось наших же лошадей, но учитывая наши потери...

На вторую телегу мы сложили тела идаров охраны принцессы Леве. Мёртвых моего отряда, солдат отряда принцессы Леве и мертвецов отряда Вирма мы сожгли, использовав для этого обломки повозок и кареты принцессы Леве, а ещё остатки огненных шаров. В эти огромные костры легли и мёртвые лошади, удобно, когда ты с помощью техник можешь сначала ограничить пожар, потом усилить, а затем и вовсе лишить его воздуха затушив.

С одной стороны, я позаботился о том, чтобы уберечь мёртвых от зверей. С другой, в отдельном костре уничтожил всех Кровавых, которых убил. Разумеется, опытный следопыт сумеет обнаружить странности и просто на местности, разбирая ход схватки. С другой стороны, странности можно обнаружить гораздо легче. У меня даже голова заболела, когда я попробовал из случившегося собрать удобоваримый доклад.

Как, чтобы дети забыли, как меня зовут, мне объяснить моего разведчика? Откуда я его достал и куда я его дел в итоге?

Ну, куда дел — это проще всего. Погиб он, как и многие другие, зато спас принцессу.

Проще всего было бы поменять немного ход событий и рассказывать, что первым мы обнаружили слежку Кровавого, поймали его и уже он и сообщил нам о засаде. Но эта умная мысль пришла мне в голову слишком поздно. Кто-то из обычных солдат просто случайно проговорится, что всё было немного не так и всё, мой рассказ начнёт сыпаться. Да и как допрашивать Кровавого, который вопит, что он, вообще-то, свой, и сыпет именами командиров?

Нужно как можно больше правды, а все неточности валить на мёртвых и надеяться, что никто сильно спасителя принцессы проверять не будет. Не сам же я организовал это нападение, чтобы выслужиться? Пусть Вир выкручивается и объясняется, а уж что всё это разбирательство в итоге к нему и приведёт, я более чем уверен, не зря же везу доказательства?

Ладно, выкрутимся, время на то, чтобы уложить в голове рассказ есть. Когда я командовал гнать на помощь, успокаивал себя тем, что после победы недостатка в лошадях не будет. Наивный. Предатели не выбирали, куда целиться, просто засыпали стрелами дорогу, убивая и солдат, и лошадей, и возниц, наши же лошади тоже, скорее мертвы, чем живы, несколько слабейших даже пришлось прирезать, чтобы оборвать их муки, поэтому мы сейчас плелись лишь чуть быстрей пешего и будем плестись ещё лиг пять, до ближайшего опорного лагеря, где я выбью себе свежих.

Похоже, о предстоящем думал не только я. Спустя лигу принцесса Леве вновь заговорила со мной:

— Если не ошибаюсь, то вы сейчас служите в отряде, который создал для своих замыслов стратег Яшмовые Весы? Гири Весов, верно?

— Да, ваше высочество, — дал я, в общем, ненужный ответ, но не мог же я просто кивнуть?

— Тогда не будем нарушать ваши армейские правила, которые так важны для спокойствия солдат, заодно поделимся частицей славы с теми, кто имеет отношение к вашему подвигу. Не будем искать способа незаметно проникнуть во внутренние кольца охраны лагеря, просто идём к вашему командиру. Какое у него звание? Хоу, гонган?

— Хоу, ваше высочество.

— Отлично, этого будет вполне достаточно, чтобы уже он провёл нас в кольцо советников.

— К Яшмовым весам?

— Пусть благодарность получат все причастные к этому делу. Как и наказание.

Говоря эти слова принцесса Леве обернулась к одной из телег. К той, в которую солдаты сложили головы всех Кровавых, Клинка Вирма и всех идаров из числа напавших. Доказательство того, кто предал и устроил нападение на отряд принцессы Леве. Ну Омер, связанный так, что и пальцем не пошевелит, там же лежит. Бок о бок с мёртвыми.

Привлекая моё внимание, рядом, на расстоянии вытянутой руки повисли сразу двое — Молак и Ариос.

Я чуть шевельнул рукой, показывая, что заметил и слушаю.

— Господин, ваш план верен, но вы забыли про одну вещь. Про ваших подчинённых. Какой прок скрывать лицо Леве, если пока вы будете идти к хоу, солдаты уже потребуют себе свою долю славы за её спасение?

Совет или упрёк был справедлив. Я крутнулся в седле, оглядывая этих самых подчинённых. Окровавленных, усталых, перевязанных. Что-то они подлечили исарами из запасов отряда, что-то у самых тяжёлых подлечил я. Негромко произнёс:

— Креод.

Как и подозревал, он меня отлично услышал: встрепенулся, поднял взгляд, встречаясь со мной глазами.

— Ко мне.

Когда его граух поравнялся с моим, я так же негромко приказал:

— Мы едем в лагерь. Солдаты должны молчать о том, что произошло.

Он прищурился:

— Просто молчать или...

— Молчать до тех пор, пока к ним не придут с вопросами люди короля или кто-то подобный. Ни единого лишнего слова, ни единой похвальбы о том, как они спасли дочь короля. Они должны быть немы. Смогут или лучше оставить их за оградой лагеря?

Креод нахмурился, не торопясь с ответом, наконец, кивнул:

— Смогут. Когда доберёмся, у них уже не останется никаких сил, а азарт и бодряк из крови выветрится. Сгоню всех в один шатёр, найду дежурного адепта, он их подлечит, и они рухнут спать до утра. Сейчас же я прочищу им мозги так, чтобы они боялись даже рот открыть.

— Действуй.

Едва Креод отстал, я шевельнул пальцами левой руки.

Вы тоже займитесь этим. Не так уж и много их осталось. Приставить отдельную тень. Если откроют рот, то должны умереть.

Ариос многообещающе усмехнулся:

— Сделаем, господин.

***

Креод вернулся к повозке с ранеными, вокруг которой и сбились выжившие. Неправильно, конечно, почти лишившись сил и оставшись, по сути, беспомощными, отказываться от дозоров, но ярость Эскары уже отбушевала своё в жилах, потребовала свою плату слабостью. Оставалось полагаться на невероятно острые чувства господина. Креод до сих пор помнил рассказы своих парней о том, как господин безошибочно навёл их на отряд реольцев в долине Ожерелья.

Хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание.

— Что, мужики, небось уже предвкушаете, как будете травить байки про то, как спасли принцессу, своими, вот этими окровавленными в крови врагов, руками вырвали её из лап предателей?

На лицах солдат промелькнули разные чувства, но по большей части предвкушение, кто-то даже гыкнул:

— Гы-гы-гы.

Креод тоже расплылся в улыбке:

— Гляжу, моя наука быстро забывается, а новичкам в нашем отряде так и вообще неизвестна, — в мгновение превратив улыбку в оскал, Креод прошипел. — Башкой своей тупой думайте хоть немного. Есть дела нас, простых людей, а есть дела идаров. Не лезьте в них. Тут бывает, в Малом доме за длинный язык можно башки лишиться, а вы собираетесь травить байки о королевском Доме.

Какой-то смельчак из новеньких возмутился:

— Да чего сразу байки? Сущую правду расскажем же!

— Кому нужна твоя правда, воин? — уставился на него Креод. — Кому? Тебе славы хочется? А мне хочется, чтобы тебя не вздёрнули уже завтра утром. Господа сами между собой разберутся, что случилось и кого наказать, а кого наградить. За нашим господином Лиалом дело не станет, за этот бой он наградит вас щедро. Вы же держите язык за зубами, чтобы его не лишиться вместе с головой. Да, дрались, да, парни погибли, нет, ничего особого, разве что в этот раз задница была глубже, чем обычно.

Замолчав, Креод оглядел солдат, качнул головой:

— Не убедил, да? Тогда скажу так — к тому, кто откроет свой рот, я приду лично и вырву не болтливый язык, а сердце, — заметив, как побледнели выжившие из его старого отряда, Креод кивнул. — Вижу, меня поняли. Кто понял, поделитесь с новичками, вы ведь все теперь в одной лодке, до тех самых пор, пока Хранители Реола не падут.

Креод развернул грауха, двинулся в начало скудной колонны в две телеги, но всё равно продолжал слышать шепотки за спиной:

— Это он о чём?

— Ты тупой? О том, что если ты нарушишь его приказ, то он вырвет тебе сердце. Вобьёт руку в грудь, а затем выдерет его, раздавит его перед твоим лицом в кашу, пока ты ещё жив.

— Че-е-его?

— Чего, чего... Того! Ты глухой? Он уже троих так на наших глазах прикончил.

— Разве это возможно?

— Я, по-твоему, брешу? Мы его промеж себя называем кровавым гаэкуджей.

— Да ты гонишь! Что у Кровавых жнецов, что у Кровавых воинов глаза алым полыхают, потому они без своих плащей чарованных не ходят.

Креод чуть пригнул голову, вслушиваясь и пытаясь решить, не лучше ли их всех тут и прикончить?

Там, позади, торопливо забормотали:

— Придурок, так он и не они, ты чего? Это просто прозвище такое, за его привычку чуть что, сразу кровь пускать.

Креод хмыкнул. Ладно, ещё поживут.

— Прозвище, — презрительно протянули в ответ. — Такое же липовое, как гаэкуджа? Какой из него гаэкуджа? Где жетон? Где это видано, чтобы простолюдин был в том же ранге, что и адепт?

— Дурья башка, на твоей армии что, свет клином сошёлся? Это наш господин, молодой владетель Лиал гаэкуджа армии с жалованной за подвиги бляхой, а Креод гаэкуджа воинов Дома Денудо. Где ты видел, чтобы в Домах бляхи таким, как он, раздавали? Да и это...

Голос стал ещё тише, Креоду уже пришлось напрягаться, чтобы разобрать слова.

— Кто тебе сказал, что он такой же простолюдин, как мы? Ты, вообще, понял, что он сегодня на пару с Илиотом прикончил Клинка? Идар он. Незаконнорождённый просто. Старший брат господина Лиала, потому так и силён. Такое часто случается в Домах, понял? Владетели до супружества бегают по молодухам, да и потом берегутся, вдруг супруга детей не понесёт, понял?

Креод поперхнулся и с трудом удержался от того, чтобы не обернуться. А вот от того, чтобы не покоситься на господина, удержаться не смог. Он это слышал или нет? Тут же ответил сам себе — разумеется, слышал. Придурки, это же нужно было выдумать такую дичь? На миг Креоду показалось, что уж лучше бы они рассказывали, что он вот такой необычный Кровавый, чем вот это всё. Но только на миг. Впрочем, зубы он им с утра всё равно пересчитает.

***

В главный лагерь, ставку короля и место, куда и должна была приехать принцесса Леве, мы добрались уже в ночной темноте.

Я привычно раздал указания, правда, на этот раз меня выслушивал лишь Креод, на которого всё и свалилось, привычно же двинулся к шатру хоу.

Правда, нет-нет, но касался медальона на груди, проверяя, сколько в нём осталось запаса жара души. Смешно.

Перед закрытым пологом рявкнул:

— Гаэкуджа Лиал прибыл на срочный доклад к хоу Думайну!

Ответ раздался тут же:

— Входи.

Видимо, хоу не спал. Стоило мне, пригнувшись, шагнуть внутрь, как он недоумённо фыркнул:

— Как ты так быстро...

И тут же замолчал, когда я замер у входа, придерживая полог для принцессы Леве, которая следовала за мной в образе невысокого и хрупкого Кровавого. Интересно, кстати, есть ли Кровавые женщины? Я вот о таком не слышал, но мало ли о чём ещё я не слышал? Жаль, что этот вопрос не пришёл мне в голову раньше, можно было бы задать его принцессе Леве. Сейчас уже поздно.

— Так, — хоу Думайн обмяк на стуле, помял виски и буркнул. — Докладывай, чую, ничего хорошего я не услышу.

— Следуя к месту задания от Весов, проверял путь на возможные засады реольцев. Высланный вперёд человек обнаружил такую, причём переодетую в одеяния и доспехи Скеро.

Хоу Думайн вскинул брови, но не перебил меня.

— Больше того, он сумел подслушать, что засада ждала отряд принцессы Леве.

Хоу Думайн выпучил глаза, подался вперёд.

— Загнав лошадей, мы сумели подоспеть только тогда, когда они уже напали на отряд принцессы. Мы добили уцелевших нападавших, но...

И тут он не выдержал:

— Что но?! Давай к главному. Принцесса жи... — хоу Думайн запнулся, перевёл взгляд с меня на тьму под капюшоном принцессы и полувопросительно, полуутвердительно произнёс. — Принцесса?!

Она подняла руки и скинула капюшон, заставляя тьму исчезнуть и открыть её лицо.

Хоу вскочил, отбрасывая стул, одним шагом выскочил из-за стола и склонился в глубоком поклоне:

— Ваше королевское высочество!

— Выпрямитесь, хоу Думайн, — повелела принцесса Леве.

Как только он поднял голову, я продолжил говорить:

— Но все защитники принцессы пали, однако она сама цела и доставлена в лагерь.

— Нужно немедленно доложить!

— Не нужно, — принцесса Леве жестом остановила порыв хоу. — Гаэкуджа Лиал не закончил доклад.

Хоу Думайн торопливо кивнул и снова перевёл взгляд на меня.

— Нападавшие оказались не реольцы в одеждах Скеро, а настоящие скерцы, замыслившие предательство. Я узнал командира простых солдат — это Вирм, Клинок зелёной весны из Дома Осколков.

— Простых солдат? — уловил главное хоу Думайн.

Принцесса Леве кивнула:

— Там нашлись ещё и Кровавые, что, как понимаете, совсем не ваш уровень. Поэтому вы должны провести меня к отцу. Молча и тихо.

— Госпожа, — облизал губы хоу Думайн, — я не настолько...

— Понимаю, — остановила его принцесса Леве. — Поэтому от вас будет достаточно провести меня к стратегу Яшмовым весам. Будем идти строго по цепочке, так, как и положено в армии, верно?

Мои губы дрогнули, когда я снова услышал эти слова. Ах, принцесса Леве, если бы всё было точно так, как вы считаете, то не было ни заданий от Вира, ни Кровавого в наблюдателях. Но думаю, что с сегодняшнего дня Вир больше не будет меня беспокоить, ему бы самому побеспокоиться о своей голове. Ещё когда я гнался за реольцами к Ожерелью, крайней мерой наказания стали использовать Кровавых, отдавая им осуждённых. Я сам стоял над таким выпитым, высушенным телом, которое разрыл один из моих подчинённых. Думаю, в деле с нападением на дочь король тем более не будет милостив.

— Разумеется, ваше королевское высочество. Я всё устрою.

Яшмовые весы оказался гораздо моложе, чем я ожидал. Нет, тени описывали мне его, но одно дело слышать из их уст — молод, хрупкое телосложение, — другое дело увидеть его собственными глазами.

Какое ещё «молод»? Я думал, это значит чуть меньше тридцати, а увидел парня лишь немногим меня старше. И вот он руководит большей частью действий нашей армии? Впечатляет.

— Ваше высочество.

Весы удивил меня ещё сильнее, опустившись перед принцессой на правое колено и только после этого сложив ладони. Получилось так, что сделал он это над своей головой.

Запоздало кольнуло воспоминание. Раздел этикета, посвящённый королевскому роду и личной встрече с его представителями. То, что давал не сабио Атриос, а лично матушка.

— Э-э, — поражённо и чуть испуганно выдавил из себя хоу Думайн.

Похоже, не только у меня проснулись забытые знания.

Принцесса Леве с улыбкой повелела:

— Поднимитесь, стратег Яшмовые весы.

Он легко распрямился, не изменившись в лице, выслушал повторение моей истории, коротко спросил:

— Доказательства?

— Головы предателей.

Яшмовые весы тут же приказал:

— Сюда их.

Я кивнул, но едва сделал шаг в сторону, как он дополнил приказ:

— Не лично. Отправьте одного из моих посыльных. Десять минут хватит?

— Да, — я скользнул взглядом по его поясу, ища бляху ранга рядом с мечом, не нашёл, сделал прикидку на его происхождение и закончил, — ваше сиятельство.

Судя по тому, что он промолчал, угадал. Наследник Великого дома.

Выйдя из шатра, впился взглядом в ближайшего солдата, что скучали под небольшим навесом.

— Ты! Ко мне.

— Гаэкуджа?

— Бегом в отряд Гирь, в шестом ряду, в третьем шатре отыщешь Креода, подчинённого гаэкуджи Лиала. Передашь ему приказ — мешки к шатру Яшмовых весов, бегом. Понял?

Солдат покосился на шатёр за моей спиной, и я рявкнул:

— Приказ Яшмовых весов!

— Есть!

— Бегом!

Креод уложился в отпущенное время, и дальше уже мы с хоу Думайном тащили по мешку, на которые брезгливо косилась принцесса Леве.

Проверка на последнем кольце охраны оказалась самой строгой. Охранников не смущала ни бляха хоу, ни положение Яшмовых весов. Их смущала тьма под капюшоном Кровавого и наши мешки. Тьму они всё же оставили в покое, а вот в мешки заглянули, с факелом. Сначала они, затем их командир, Великий паладин из Великого дома Биос. Кстати, того самого, в котором родился Илиот.

Командир же и принял решение:

— Следуйте за мной, я доложу его величеству.

Если глава охраны надеялся, что его величество отправит нас прочь, то он остался разочарован. Его величество осознавал, что Яшмовые весы, стратег его армии, не просто так рвётся к нему ночью и два мешка голов тоже тащит с собой не просто так.

Перед входом в шатёр принцесса шепнула:

— Перед ним опускаться на колени не стоит.

Не знаю как хоу, а вот я покраснел, потому что действительно, готовился это сделать, но только после того, как Яшмовые весы снова подаст пример.

В третий раз я уже справился с докладом на отлично.

Король впился взглядом в высыпанные головы, щёлкнул пальцами и тут же в шатёр, не спрашивая разрешения, вошёл Кровавый.

Быстрым шагом обогнул нас, чуть нагнулся, вглядываясь в головы. В шатре было светло от почти десятка зачарованных светильников, поэтому черты лиц, пусть и искажённые смертью, различались отчётливо.

Наконец, ткнул пальцем в одну из них:

— Вот этого видел несколько лет назад. Середняк из ветви... — запнувшись, приподнял на нас тьму капюшона и коротко закончил. — Не из моей.

— Ясно, — нехорошо усмехнулся король, приказал. — Гвардию поднять, старших всех ветвей ко мне.

— Слушаюсь.

Не дожидаясь, когда Кровавый покинет шатёр, король перевёл взгляд на меня:

— В это тяжёлое время, когда каждый из моих подданных должен приложить все силы к разгрому Реола, неприятно узнать, что кто-то из них выбирает путь предательства. Этот удар в спину мог пошатнуть веру солдат в нашу победу, а требования предателей, которые они рано или поздно бы выдвинули, могли ослабить королевский род или нанести вред нашим планам уничтожения Хранителей Реола. Тем приятнее видеть, что в миг предательства нашёлся верный подданный, который, рискуя своей жизнью спас мою дочь. Сколько раз ты был ранен сегодня, Лиал из Малого дома Денудо?

Я невольно скосил глаза на дырявый и окровавленный ханбок и честно ответил:

— Не могу ответить на ваш вопрос, ваше величество. Пять раз я точно отступал, чтобы остановить кровь, это я помню.

— Отступление ради победы — это признак ума. Это ведь второй раз, когда ты спасаешь мою дочь, не так ли?

— Да, ваше величество. В прошлый раз я был в отряде Кузни Крови, который повёл к флагу его высочества наставник Глебол. В этот раз уже я привёл свой отряд к схватке.

— Растёшь. Слышал, твой отец Клинок, но раз за разом ему не хватает числа побед на Играх Предков и величия поражённых противников, чтобы возвеличить ваш Малый дом и перевести его в число обычных Домов.

Тень Молак, который всё это время молчал, торопливо дал совет:

— Благодарите.

Я послушно склонил голову:

— Благодарю, ваше величество, я польщён, как многое вы знаете о моём Доме. К сожалению, вы правы. Мой Дом, — заметив смешинку в глазах короля, я поправился, не опуская полное именование, как на самом деле и положено. — Мой Малый дом очень мал. Долгое время в нём сражался лишь мой отец. Я подвёл его этой весной, в судебном поединке был небрежен и убил своего противника. Наказанием мне стало повторное посвящение Хранителям, и теперь отец ещё очень и очень долго будет один выходить на Игры от нашего Малого дома.

— Что же, о награде за спасение моей дочери я подумаю завтра, но почему бы мне сейчас не порадовать тебя тем, о чём ещё почти никто не знает?

Молак снова повторил совет:

— Благодарите.

Совет хороший, вот только за что благодарить в этот раз и как?

Уже сам ощущая, как затягивается молчание, я с усилием подобрал слова:

— Благодарю за доверие, ваше величество.

Он улыбнулся:

— Мелочи. Мы готовимся к штурму Теназа и уже сейчас видим, что многие, кому отказывали в именовании идарами и называли всего лишь адептами, вносят огромный вклад в победу Скеро. В начале следующего года будет объявлен королевский указ о новом именовании идаров и разделении их на две ветви. Весной же в Играх смогут принять участие как идары старшей крови, так и идары младшей крови, и у тебя, Лиал, будет возможность сделать первый шаг к возвращению величия твоего Малого дома. Ведь не всегда он был Малым и не всегда был Домом, так?

— Благодарю, ваше величество, за эти слова и за надежду, которую вы дарите. Возможно, вы посетите Игры в Грандоре в следующем году, чтобы я на ваших глазах сделал первый шаг к возвращению величия моего Дома?

— Аха-ха-ха! — разразился смехом король, не видя Молака, первого из советников-теней, укоризненно качающего головой от моей дерзости. — А ты мне нравишься всё больше и больше.

Отсмеявшись, он повёл рукой:

— На этом закончим наш разговор, мне нужно разобраться с произошедшим. Должен ли я напомнить тебе, Лиал, о том, что нужно хранить молчание? Надеюсь, пока мы разговаривали здесь с тобой, твои люди не растрепали на весь лагерь о том, как они спасли мою дочь?

— Нет, ваше величество, они будут держать рот на замке, я позаботился об этом.

— Тогда объявляю тебе свою благодарность за спасение дочери.

— Это было моим долгом.

— Верно, а мой долг, как твоего короля — наградить тебя. Пока же прощаюсь с тобой.

Намёк я понял, склонился:

— Ваше величество.

И вышел. Но остались мои тени, до сих пор не доверяющие клятве принцессы Леве.

Глава 2

Все тени остались. Кроме Ирала, который выскользнул из шатра следом за мной.

Я сделал десять шагов, минуя кольцо стражей гвардии, затем ещё столько же, оставляя их за спиной и только тогда чуть скосил глаза на моего советника по умениям и техникам, на мои живые ножны.

Ирал уловил этот жест, тут же метнулся вперёд, зависая уже передо мной. Привычно заскользил над землёй спиной вперёд, лицом ко мне, а через миг склонил голову и сложил перед собой руки:

— Господин, как я и надеялся, сражения изменяют вас и с каждым разом всё сильней и сильней.

Я чуть прищурился, удерживая в себе слова, которые срывались с губ, и заставил считать про себя. И тут Ирал удивил, продолжил меня хвалить и хвалил совсем не то, что я опасался и в чём хотел его осадить.

— Вы становитесь всё больше и больше похожи на истинного Оскуридо, кровь всё сильней и сильней проявляется в вас. Сила духа, несгибаемость, упорство, целеустремлённость. Мне жаль, что вам до сих пор приходится склонять голову, но я счастлив видеть, с какой королевской гордостью вы делаете это. Господин, я рад служить вам.

Сказав это, Ирал и вовсе опустился на одно колено, повторив то, что недавно проделал на моих глазах Яшмовые весы — приветствовал меня, как подданный своего правителя, словно мы не посреди шатров армии чужого королевства шагали, а находились в моём тронном зале.

Я выдохнул и шевельнул ладонью. Без единого символа своего тайного языка, замаскированного под жесты техник. Но Ирал понял меня верно — тут же поднялся. Клянусь Ребелом, если бы он был не тенью, а обычным человеком, то его улыбка бы сейчас сверкала даже под скудным светом луны.

Что ж, пусть Ирал радуется. Я в себе не ощущал ни особой гордости, ни особой целеустремлённости. Не считать же ей желание добраться, наконец, до своего шатра, смыть с себя кровь, гарь и пот горячей водой и надеть свежие ханбок и бельё. Такие, чтобы пахли стиркой и лесом, а затем завалиться спать и чтобы меня никто не трогал до обеда, а ещё лучше до вечера.

Так мы и шагали. Я, грязный, окровавленный, в изрубленном умениями меча ханбоке, мечтающий о кровати и горячей воде и Ирал, радующийся тому, что его господин так похож на настоящего короля Оскуридо. Ну, хотя бы Ребела он сегодня не вспоминал.

***

Полог опустился, король перевёл взгляд на хоу Думайна:

— Что ты скажешь о награде для него?

Думайн для начала постарался незаметно сглотнуть, а затем, чтобы его голос звучал уверено:

— Разумеется, он заслужил...

— Я и сам знаю, что он заслужил, — оборвал король хоу. — Что бы ты дал ему наградой?

У Думайна дёрнулся глаз, он с трудом удержался, чтобы не прижать непослушное веко пальцем, покосился на молчащего Яшмовые весы и, наконец, выдохнул:

— Ваше величество, буду откровенен, сейчас в армии не так много способов наградить отличившихся. Раньше этого вполне хватало, потому как было мирное время. Сейчас же, — хоу Думайн развёл руками. — Отпуск выдать сложно, в деньгах я, как их командир, ограничен, выбить их у канцелярии ещё та задача, армейских рангов довольно мало и выбить их из канцелярии как бы не сложней, чем деньги, но в этом случае только и остаётся, что прибегнуть к ним. Просто потому как больше ничего и не остаётся.

— Действительно, откровенно, — усмехнулся король Лавой, заставив глаз хоу Думайна вновь дёрнуться, и только теперь спросил Яшмовые весы. — Твоё мнение?

Тот спокойно ответил:

— Справедливое замечание. Ввести дополнительные способы поощрения отличившихся необходимо уже давно. Один из моих людей может подготовить доклад о возможных средствах. Именное оружие из рук Клинков, особые награды, которые можно носить как на мечах, так и прикалывать к ханбокам, денежное поощрение в дополнительном объёме из особого резерва, для особо отличившихся повышение статуса его Дома.

— Ого! Вот так сразу этому юноше дать Дом даже без Игр Предков?

Яшмовые весы едва заметно улыбнулся:

— Насчёт него я молчал, ваше величество, но если вы считаете, что он этого достоин, то...

Король Лавой хохотнул:

— Ах, куда делся тот юноша, что говорил прямо и терпеть не мог лизоблюдства? Теназ ещё стоит, а ты уже учишься льстить?

Тень улыбки пропала с губ Яшмовых весов, и он отчеканил:

— Теназ падёт, ваше величество, если мой план будет и дальше исполняться. И раз уж об этом зашла речь, то этот юноша, как вы сказали, не так давно едва не испортил этот план, заставив нас начать раньше.

— Так его наградить или наказать?

Яшмовые весы помолчал, но честно признал:

— Не его в том была вина, так что наградить, у хоу Думайна до сих пор нет заместителя, почему бы не поднять ранг этого Лиала и не назначить его хёнбеном отряда Гирь?

Принцесса Леве прервала молчание, вмешавшись в разговор:

— И всё?! За моё спасение он получит лишь новую бляху?

Король Лавой покосился на дочь и повёл рукой:

— Это внешнее и вполне достойное, особенно за то, чего официально и не было. Основной наградой будет возвышение его Дома на Играх.

Принцессу Леве этот ответ не успокоил:

— Разве там всё будет зависеть не от него?

— Ты удивишься, дочь, но нет, не всё. Для начала без моего нового эдикта он даже не выйдет на поле, но сейчас не время об этом говорить. Если желаешь, то обсудим это завтра.

— Хорошо, — кивнула принцесса Леве. — Завтра обсудим Игры Предков и эдикт. Тогда сегодня поговорим о ветвях и моей беспомощности?

Король Лавой вздохнул, повёл рукой:

— Свободны. Хоу, ты получишь завтра приказ о награждении Лиала, Весы, жду от тебя доклад о наградах. Нам ведь нужно подготовиться к взятию Теназа, верно? Заодно пусть твой человек добавит в доклад и раздел о наказаниях. Вплоть до раскола и уничтожения Домов за предательство и трусость.

Яшмовые весы словно хотел что-то сказать, но сдержался, с поклоном вышел вслед за хоу Думайном.

Теперь в шатре остались только король Лавой и принцесса Леве.

Король Лавой немного подождал, прислушиваясь к шагам за стенками шатра, и только когда они стихли, спросил:

— О чём тут говорить? Ты вроде достаточно умна, чтобы понимать очевидное.

— Очевидное что?

Король Лавой закатил глаза:

— Ты сейчас один в один как твоя мать, дочь. Ты можешь создавать Кровавых?

— Ко...

— Я не закончил задавать вопросы, — осадил принцессу Леве король. — А когда выйдешь замуж, вдруг потеряешь эту способность? Перестанешь помогать отцу или брату в их создании? Ну? Теперь отвечай.

— Н-нет.

— Вот и нужный тебе ответ. В прошлом не раз Кровавых создавали такие вот, — жест короля, которым он обвёл фигуру дочери, был более чем красноречив, — ушедшие в другие Дома младшие дети рода Умбрадо. Кровавые живут долго, поэтому да, есть несколько ветвей Кровавых воинов, которые неподвластны тебе или даже мне просто потому, что тут действует правило старшинства крови. Скажу больше, может случиться так, что твои дети, внуки или даже правнуки родятся с достаточно густым ихором Предка и смогут подчинить себе ритуал и вновь стать полезными роду Умбрадо. Я, мой отец, мой дед проверяли таких потомков и твой брат и его потомки тоже будут это делать.

Леве поджала губы:

— Я поняла отец, но думала...

В этот момент из-за пределов шатра послышался голос:

— Ваше величество, старшие собраны.

Принцесса Леве оборвала мысль, а король Лавой обернулся ко входу и приказал:

— Пусть заходят.

Вошли восемь Кровавых. Король Лавой сложил руки за спиной и кивком подбородка указал на окровавленные головы:

— Чьи это младшие?

Один из Кровавых шагнул вперёд, принялся какой-то тряпкой оттирать лица от крови и грязи. Справившись, вернулся назад.

Зато двое других шагнули вперёд вместо него.

— Четверо моих.

— Восемь мои.

Король Лавой хмыкнул:

— Вир, верно?

Ответил тот Кровавый, что был старшим для большей части убитых.

— Да, господин.

— Зови его сюда. Все остальные свободны.

Кровавый, четверо подчинённых которого тоже лежали у ног короля, спросил:

— Я тоже свободен, господин?

— Да. Вон.

Принцесса Леве, провожая взглядом Кровавых, сказала:

— Вот об этом я и хотела спросить, отец. Если столетие за столетием копятся неподконтрольные нашему роду силы, то разве не грозит это уничтожением Умбрадо?

— Разумеется, это опасно и нападение на тебя лучше всего отвечает на твой вопрос. Но я ведь не зря с детства вбиваю в вас мысль, что вы должны быть сильны сами по себе, а не полагаться на одних только подчинённых и телохранителей.

Принцесса Леве посмурнела, развернувшись, опустила голову:

— Простите, ваше величество, я не справилась.

— Оставь. Пусть меня убедили, что в Домах королевства старшая кровь всё слабей и всё сильней уступает младшей, в нашем роду всё не так. Тебе не сравниться в силе ни с братом, ни тем более со мной. Ты сделала всё, что было в твоих силах, осталось наказать виновных и вычистить новый гнойник.

— Новый? — принцесса Леве прищурилась, ловя крошку тайных знаний, о которых до этого никогда не заходила речь. — Значит, были и старые?

— Да, были. За тысячу лет, миновавших с исхода Предков, чего только не было.

— Тогда стоило ли отпускать этих старших Кровавых? Разве не нужно было схватить их на месте? Разве старшие не несут ответственность за подчинённых?

— Хороший вопрос, — король Лавой снова оглядел отрубленные головы, вздохнул. — По большей части, дочь, Кровавые это вполне себе верные подданные. Не каждому даётся право пройти полноценный ритуал и сохранить разум, ещё меньшему числу даётся право набрать силы до предела. Только самым верным, тем, в ком нет жажды власти, у кого за годы служения не осталось или никогда и не было родных, ради которых он бы решил урвать власти. Конечно, пару раз случались в прошлом и восстания с участием старших, но я только что стоял от них на расстоянии двух шагов и ни один из них даже не подумал напасть, так что, думаю, сейчас не тот случай.

Принцесса Леве оглядела отца, вспомнила, как близко оказался тот Кровавый, что оттирал кровь с голов, как отец стоял, убрав руки от меча, сложив их за спиной, буквально давая право на первый удар. Стараясь скрыть дрожь в голосе от запоздалого страха, просила:

— Отец, вы совсем не боитесь?

— Чего? — король Лавой широко улыбнулся. — Леве, я же твой отец, ты делаешь мне больно своим страхом и неверием в меня. Я сильнейший идар королевства, во всём Скеро лишь два, самое большее четыре человека могут мне хоть что-то противопоставить, а проиграть я могу лишь одному... — король сделал явно различимую паузу и с улыбкой закончил, — человеку.

Леве поджала губы, принимая подсказку, вложенную в это слово. Уложила её в голове, а затем снова спросила:

— Тем более. Отец, как бы вы ни были сильны, но от удара в спину и от численного преимущества никто не застрахован. Их же вошло сюда восемь и двое признались. Что, если на самом деле их...

— Оставь, — отмахнулся король Лавой, не давая ей договорить. — Созданные дедом, отцом и лично мной Кровавые рядом, мне нужно только позвать их. Гвардия, вообще, стоит за стеной шатра в шести шагах от меня и никто из них не сражается, так чего я должен бояться? Возможно, наш мир был бы другим, если бы я должен был опасаться яда в пище или удара в спину, но первого я даже не замечу, второе станет для меня самое большее царапиной. Повторю, наш мир — это мир сильных. Кто сильней, тот и находится выше всех. Игры Предков и предназначены для этого — чтобы поднимать вверх сильных.

Леве вздёрнула бровь:

— Отец, прости, но вот последний пример, особенно после того, что ты только что рассказывал Лиалу из Денудо и обещал рассказать мне завтра ещё больше, не самый лучший пример.

— Всё изменится, — усмехнулся король Лавой. — Я очищу и это болото, пришло время.

С улицы донёсся спокойный и холодный голос:

— Ваше величество, позволите?

Король тут же ответил:

— Входи.

Откинув полог, внутрь шатра скользнул Вир, тот, кто сейчас был главой Академии. Коротко склонил голову:

— Ваше величество. Ваше высочество.

Принцесса Леве покосилась на отца, но тот принял это спокойно, сразу перешёл к делу:

— Тебе сообщили?

— Разумеется.

Леве снова скосила глаза на отца, но тот и этой грубости словно не заметил, зато отдал короткий и странный приказ:

— Займись этим. Отыщи те сорняки, что остались.

Вир не стал прятать взгляд. Перевёл его сначала на принцессу, внимательно оценив её вид, затем вернул взгляд на короля и спросил:

— Ваше величество решили, что Скеро нуждается в настолько сильных изменениях?

— О чём ты?

— Вы решили передать корону, её дела и её тайны не по линии старшей крови? Признаюсь, когда я убеждал вас, что старшие линии слабеют, а младшие, напротив, набирают силу, то даже не рассчитывал на столь могучий эффект. Вы, верно, из тех правителей, что опережают своё время на десятки, а то и сотни лет.

Король Лавой скривился, и снова, к удивлению принцессы Леве, даже не подумал осадить Вира. Напротив, сухо сказал ей:

— Думаю, я должен, наконец, позволить тебе заняться собой, дочь. Жду к завтраку.

Всё, что оставалось сделать принцессе Леве — это склонить голову:

— До завтра, отец.

Она вывалилась из шатра, пылая злостью. Да, она не наследница, да, она рано или поздно покинет королевский род, приняв имя другого, но она старшая из дочерей, она хранительница тайны ритуала создания Кровавых жнецов и воинов, она верный помощник отцу и брату на протяжении последних шести, а то и семи лет. Она уже сама не помнит, когда первый раз взяла в руки нож и когда первый раз пустила им себе кровь.

Тем больнее осознавать, что есть тайны, которые ей доверить не могут. Тем больнее...

Леве поджала губы. Что ж, судя по тому, что она сегодня увидела и услышала, отец действительно непричастен к тому, что Лиал из Малого дома Денудо стал двуединым идаром, первым двуединым идаром за тысячу лет.

Вспомнив о том, что ей только что отказали в знании тайны, как-то связанной с Кровавыми, принцесса Леве поправила себя.

Первый из известных ей двуединых идаров за тысячу лет.

Но это двуединый идар, о котором известно ей и о котором не известно отцу. Значит, так дальше и останется.

С Виром... С Виром, владетелем Великого дома Уно всё сложней. Ей пока неясно, догадывается ли Вир о том, какими талантами обладает его бывший ученик, но, видимо, он тоже не знает.

Что ж, значит, это будет её и только её двуединый идар.

Отец, может быть, и не приедет в Грандор на Игры Предков, а вот она будет там обязательно.

А сейчас она и вовсе рядом с ним. Все её телохранители погибли, а значит, нужно отыскать им замену.

***

Вир чуть повернул голову к плечу, провожая взглядом и словом принцессу Леве:

— Ваше высочество.

Но стоило слуге задёрнуть за ней полог, как он тут же выбросил её из головы, хмыкнул:

— Сорняками займусь. Во всяком случае, мой «старший» и знать не знает, как его подчинённые решились напасть на принцессу. Большая часть из них должна была сейчас находиться на различного рода заданиях. Яшмовые весы ждёт неприятный сюрприз, его планам нанесён изрядный ущерб, завтра он схватится за голову, осознав, сколько заданий не выполнено.

Король усмехнулся:

— Ему ли не знать, что не все планы идут так, как нам хочется? — впрочем, тут же признал. — Но это и впрямь очень не к месту.

— Этого следовало ожидать. Ты резко увеличил число Кровавых, война и твоя прополка строптивых Домов и советников дала им возможность быстро набрать силы, а сила кружит голову.

Король усмехнулся:

— И что, среди предателей есть молодые? Те, кто создан недавно?

Вир оглядел всё ещё лежащие на полу шатра головы и спокойно сообщил:

— Нет. Но так оно обычно и бывает — восстания поднимают те, кто устал от ограничений и чужой власти, и силу они тоже получают в числе первых.

— Знаешь, — король помедлил, вглядываясь в лицо Вира, затем продолжил, — если кто и устал сильнее всего от этих ограничений, то...

Вир усмехнулся и закончил за короля:

— Я? Ты всегда отличался от всех прошлых поколений, Лавой. До сих пор помню, как тебя посвятили в ритуал ухода королей Скеро и что тогда, что сейчас ты сомневаешься в одном и том же. Ритуал создан для тех, кто устал от власти. Как я? Я! Как я могу быть исключением из него?

— И это говоришь мне ты? — изумился король Лавой. — Ты стоишь здесь, а не заперт в Ожерелье как прочие, и про «не могу быть исключением» говоришь мне ты?

— Ты пытаешься уравнять две разных вещи, Лавой, — поморщился Вир. — К чему? Что тогда тридцать лет назад, что сейчас, ты спрашиваешь об одном и том же. Нет, малыш, мне не нужна власть. Я наигрался ей, пока таскал корону, я устал от неё, устал от подданных, дрязг и интриг за моей спиной.

— Но бляху граера ты у меня получил.

Вир замер, а затем протянул:

— Вон ты о чём. Да, я попросил её и стал голосом короля. Но она понадобилась мне лишь для того, чтобы было проще продвигать Академию. И разве моя Академия не стала сейчас подспорьем в твоей войне? Разве всё было зря?

— Но разве ты не используешь эту бляху, чтобы решать и свои вопросы? Пользоваться властью, от которой так устал? Как так вышло, что Лиал из Малого дома Денудо нарушил мой эдикт и остался жив? Что это ещё за замена казни на повторное посвящение Хранителям? Скажешь, что Ирмай сам это придумал?

— Нет, — не стал отрицать Вир. — Я надавил на него. Да, используя бляху граера и право говорить за тебя. Но, во-первых, это дело для Академии, а не для чего-то там другого. Я забрал слабого идара старшей крови, а создал возможно Великого заклинателя, раз уж он выжил там, где погибли все телохранители принцессы. Кто, по сути, сегодня её спас? Я — его руками. Во-вторых, я никогда не был согласен с этим твоим эдиктом. Ты пытался бороться не с тем, не так...

— Хватит учить меня. Разве это не то, от чего ты устал ещё с моим дедом?

— Как смешно. Это то, от чего я устал ещё с твоим прадедом.

— Вот пусть так и остаётся.

— А ты действительно отличаешься от всех...

Король Лавой перебил Вира:

— Да, отличаюсь. Да, пока что я даже и думать не хочу о том покое, в который можно убежать после ритуала. Какой к Безымянному покой? Какая ещё усталость от власти, женщин и всего того, что даёт мне жизнь? Я не хочу, как отец, как дед и как все остальные прочие, остаться в летописях как ничем не примечательный правитель.

— Поэтому и эдикт появился?

— А почему появилась твоя Академия? Не думай, что только ты заботишься о Скеро. Но знаешь, что я скажу? Если бы не случилось этой войны с Реолом, то её нужно было бы начать самому.

— Я понимаю тебя, — кивнул Вир и задумчиво произнёс. — Стать первым правителем за всё время существования наших государств, кто расширит границы королевства. До этого существовал только тот, кто потерял своё королевство. Наверное, эта возможность должна жечь тебе сердце.

— Наверное? — король Лавой сжал губы, а затем со злостью процедил. — Тебе ли не знать, как оно должно жечь?

Вир не смутился, вместо этого ответил ударом:

— Рад, что ты вовремя вспомнил, что это не первая война в истории королевств, не первая попытка перекроить границы королевств. Но кому удалась такая попытка?

— Я буду первым.

— Пока это только громкие слова, Теназ не взят.

— Теназ падёт.

— Поглядим.

— Поглядим? — король Лавой стиснул кулаки. — Реол первый дал нам повод, первым объявил, что разрушит Хранителей Скеро, даже повёл своих людей, чтобы уничтожить Ожерелье.

— Они глупцы, даже не догадывающиеся о тайне Скеро. Род Умбрадо не проклят.

— Это всё неважно. Они дали повод, первыми нарушили законы, поэтому сначала Хранители Реола, а затем и его сердце будут разрушены.

— Допустим. Но какой ценой?

Теперь не смутился упрёком король Лавой:

— Цена пока не важна. Хранители — это основа наших королевств. Теряя алтарь рода, Дом лишается запасов жара души, лишается положения. Уверен, всё это справедливо и для Хранителей.

— Положение Домов — это лишь придумка для равновесия, которое каждый из королей пытается удержать между Домами.

— И разве не были в таком же положении Предки, создавая Хранителей? Одинаковое число для всех королевств.

— Ты веришь, что...

Король Лавой перебил Вира:

— Я верю, что сейчас, после ухода Предков, всё покоится на фундаменте даров Хранителей, я верю, что, уничтожив одного из Хранителей, я лишу Реол сразу одной пятой силы. Все дары ослабеют в такой же степени, алтари опустеют на одну пятую, а может быть, и вовсе на всём юге станут кусками бесполезного камня, потеряв связь с Хранителем.

— Ты так считаешь.

— Я так считаю, но разве у меня нет повода, Вир? Главное — первый удар.

— Удар, в котором ты можешь потерять сколько?

— Что сколько? Здесь со мной считай только Дома юга. Остальные сидят по замкам, откупились от меня детьми третьей-четвёртой крови, выторговали отсрочки для наследников и детей, на браках которых что-то завязано. Скеро толком и не начинало воевать.

— Реол тоже, — возразил Вир. — У обоих королевств есть соседи, что сейчас жадно присматриваются к нашим границам.

Король Лавой закатил глаза:

— Спасибо, Вир, только возвращения в былые времена и уроков от тебя мне не хватало, когда у меня уже седина лезет.

— Как будто это когда-то...

— Договор.

Вир замолчал, бесстрастно взирая на короля Лавоя. А тот давил дальше:

— Когда ты подписывал договор, ты, Вир, клялся, что не будешь вмешиваться в дела следующих правителей. Да, род Умбрадо не проклят, да, ты особенный предок, но что, если ещё одно крохотное преступление изменит твою уникальность? Что, если силы Хранителей хватит, наконец, наказать тебя, и ты вынужден будешь присоединиться к остальным в Ожерелье?

Вир разжал губы:

— Мальчишка. Злой и глупый мальчишка

— Пусть так. Но ты устал от власти, так и не лезь в неё, предок. Вокруг вроде бы земли Реола, а не Скеро, а значит, древнему королю беспокоиться не о чём.

— Хорошо, ваше величество.

Король Лавой поморщился:

— Ну вот не нужно этого. Ты от таких молодых да дерзких устал ещё с моим прадедом. Не нужно делать вид, что обиделся, Вир. В конце концов, ты можешь устать от власти, которая обременяет тебя каждый день решениями, склоками и интригами, но разве ты устал от битв? Когда ты последний раз сражался хотя бы в половину силы? С моим дедом?

Вир помолчал, но всё же разжал губы, ответив:

— Даже он оказался слабоват, чтобы заставить меня использовать половину силы.

— Если Исиор перестанет трусить и выйдет встречать меня на стенах Теназа, то...

Вир не повёлся на такое, безразлично пожал плечами:

— То ты, наконец, насладишься схваткой с равным. Но где здесь я и моя радость схватки?

— Я, как почтительный пра-пра...

— Хватит напоминать мне, как я стар.

— Я, как почтительный внук уступлю право на схватку старшему. Пусть Реол узнает, каких монстров они заставили показать себя и исчезнет от руки двух королей Скеро. Разве это не достойное тебя деяние, предок?

Вир покачал головой:

— Что меня с первого дня восхищало в тебе, малыш Лавой, так это твоё умение сначала нагрубить, но затем польстить, причём так, что тебе хочется всё простить.

— Ваша кровь?

И снова шатёр сотрясали звуки смеха двух королей, заставляя гвардию и Кровавых коситься на него и гадать о причинах веселья внутри.

Глава 3

Едва я продрал глаза и более или менее уложил в голове события минувшего дня, как Молак, всё это время висевший рядом, качнулся вперёд:

— Господин, неприятность.

Я, не скрывая стона, впечатал ладонь в лицо, благо был в шатре один. Да сколько можно? Что там? Король не сумел подавить зачинщиков мятежа, те подняли верных сторонников, и сейчас за стеной шатра одна половина армии сражается с другой, заливая кровью землю?

Склонил голову к плечу, прислушиваясь. Ничего необычного, привычный шум большого лагеря. Мирный шум.

Открыв лицо, коротким жестом приказал рассказывать. И мрачнел всё сильней каждую секунду. Мог бы, конечно, догадаться и сам о подобном, но было ли у меня время на досужие размышления?

Короткий жест-вопрос:

Есть ли кто рядом?

Отстранённо подумал, что впору называть его жестом «есть ли уши».

— Никого, господин.

Я сказал вслух:

— Это, конечно, неприятно, но имеет ли ко мне хоть какое-то отношение?

— Господин, к нашим раненым за всю ночь и утро так никто и не подошёл.

Я выругался и заставил себя встать. Следом откинул полог шатра и первое, что сделал, рявкнул:

— Креод!

Второе — шагнул к бочке с водой, привести себя хоть немного в порядок. Нет, я вчера выполнил мечту и получил горячую воду и свежее бельё, но то было вчера и от былой свежести...

— Господин?

Я отёр лицо от воды, щурясь против лучей Каразо, приказал:

— Ты и солдат, который не забьёт на порученное дело — со мной.

— Минуту, господин.

Креод управился даже быстрей. Я, впрочем, тоже. Натянуть чистый, немятый ханбок — дело недолгое. В очередной раз недовольно провёл рукой по плечу, где шёлк был пуст. Не хватает времени и на подобные вещи. А теперь, когда людей в подчинении у меня стало только меньше, до таких мелочей мне и вовсе...

Или нет? Напротив, нужно лишь правильно отдать распоряжения. Тому же Листену, который не сутки же напролёт сидит над переделкой моих техник.

Отдал новый приказ, пока Креоду:

— Идём туда, куда вчера утащили наших раненых.

— М-м-м, — Креод замялся, крутнул головой, выискивая кого-то, и сообщил. — Сейчас, господин.

Я сообразил, что он сам не знает, куда идти и махнул рукой:

— Оставь, нам... — Ариос шевельнулся, подсказывая направление, и я ткнул рукой, — туда.

Молак тем временем скользнул на шаг ближе ко мне:

— Господин, пока мы идём, позвольте пересказать мне всё то, что мы услышали и узнали в шатре короля.

Я оживился, шевельнул пальцами, складывая короткое «говори». Это должно быть интересно.

Оказался прав. Это оказалось очень, очень-очень интересно.

Вир — король и Кровавый, а не какой-то там брат короля. И при том уникальный Кровавый, который не заперт в Ожерелье. Видел я тех запертых и до сих пор не могу понять, как именно они там заперты? Чем? Но об этом в шатре короля не говорили, видно, успели это обсудить ещё многие годы назад. Как там говорил король? Ещё при его отце, а то и деде. М-да, дела.

Это, хотя и интересно, ещё и плохо. Я думал, что избавлюсь от Вира, что он будет обвинён в попытке похищения принцессы или хотя бы окажется под подозрением, а всё, мало того, что вышло не так, так ему же и поручили поиск причастных. Нет, я всё понимаю, любимый предок, уставший от власти, заботящийся о Скеро и прочее, о чём вчера так много говорили между собой два короля, но должен же быть предел?

Восемь его подчинённых пытались убить меня и похитить принцессу, а король такой: «Займись, предок». Да как так? Неужто никто другой не мог этим заняться? В следующий раз что, если я не прибью очередного Кровавого, который поднимет меч на принцессу Леве, этому же Кровавому и поручат наказывать подельников?

Хорошо, что путь наш закончился, иначе я от возмущения мог бы лопнуть.

Моргнул несколько раз, выбрасывая лишнее из головы и сосредотачиваясь на том, ради чего сюда пришёл.

Передо мной не привычный шатёр, а сколоченное из сырых брёвен здание. Низкое, не очень широкое, но длинное. По сути, очень похожее на конюшню, но не она.

Лечебница, где раненые лагеря получают помощь. Или умирают от ран. Иногда, как оказалось, не без чужой помощи.

Я толкнул дверь, внутри покосился на Ариоса, ожидая очередной подсказки. Молак возмущённо зашипел:

— Господин, имейте осторожность! Вот уж чего вы точно не можете знать, так это того, куда положили Илиота и ваших солдат.

Замечание было верным, поэтому я просто поймал за плечо пробегавшего мимо парня в простецком льняном ханбоке самого балахонистого вида и с корзиной каких-то тряпок на руке.

— Стоять. Вчера сюда принесли идар... адепта с пробитой грудью и двух солдат. Где они?

Парень сглотнул, почему-то косясь не на меня, в шёлке, а на Креода, одетого как самый обычный солдат:

— Так это, мне откуда знать? Тут каждый день приносят, да не одного или двух, а десятками бывает. Ищите.

Я стиснул пальцы, заставляя парня заверещать, и с угрозой спросил:

— Ты в своём уме? Ты как разговариваешь, простолюдин?

Немного грубой силы, немного угроз, немного подсказок от Ариоса и вот я уже возле своих раненых. На месте. Это я, впрочем, знал и так. Окинув картину, представшую мне за льняной занавеской, я угрюмо сообщил:

— Мне нужен главный здесь. Быстро.

Отпустил, наконец, парня, тот тут же рванул прочь. Надеюсь, действительно за главным, а не просто сбежал от меня и Креода.

Все как и рассказали тени.

Илиот и один из солдат лежат без сознания. Второй же воин пришёл в себя и таращит глаза то на меня, то на Креода. Но был при этом белый до синевы, мокрый от пота и горячий. Я в шаге от него буквально ощущал, как он пышет жаром.

И ни следа того, что за всю ночь и утро здесь хоть кого-то лечили — на всех троих знакомые мне тряпки, которые рвали на повязки ещё в лесу.

Я поджал губы, сжал кулаки, а через миг вскинул перед собой ладони, складывая первые печати.

Через пять минут, когда за спиной раздались уверенные шаги, я уже закончил, несколько раз пройдясь по каждому из трёх своей лучшей лечебной техникой.

Развернулся.

Адепт. Вернее, если вспомнить вчерашние слова короля о грядущих переменах, идар младшей крови. Лет за пятьдесят, растрёпанный, уже седой, но с ещё тёмными усами, шёлк многослойного ханбока прикрыт сверху какой-то серой, едва ли не дырявой накидкой грубого полотна, скрывая герб, таким же невзрачным куском ткани и подпоясан.

Адепт встал на пороге, обвёл комнату взглядом и хмыкнул:

— Пришли проведать своих людей? Похвально. То, что решили ещё и помочь их выздоровлению, похвально вдвое. Достопочтенный гаэкуджа?..

Адепт поднял бровь, ожидая, когда я назову имя. Мне не то что было что скрывать, напротив, мне нужно было, чтобы меня запомнили, поэтому я без промедления подсказал, причём называя Дом полным именованием:

— Лиал. Лиал из Малого дома Денудо.

— Итак, гаэкуджа Лиал, зачем вы меня искали?

Неуловимо, но тон его изменился. Да и добавленное им в прошлый раз достопочтенный исчезло. Действительно, к чему тратить вежливость на какой-то там Малый дом, о котором он даже не слышал? Меня, несмотря на готовность, ожгло злостью, но я удержал себя в руках, даже считать про себя не понадобилось, тем более, что слова были заготовлены заранее.

— Я командир этих людей, я сдал их вам на лечение и должен получить их обратно.

— Сейчас? — вскинул брови адепт. — Боюсь, это убьёт их. Может, для начала мы их подлечим?

В этот раз мне понадобилось немного посчитать, усмиряя свой слишком быстрый на ответ язык.

— Подлечите, разумеется, достопочтенный...

На этот раз намекнул я. Адепт хмыкнул, засунул пальцы в складку своего пояса, вытянул оттуда синюю бляху и отпустил, заставив повиснуть на шнуре. С нажимом сообщил:

— Для вас, гаэкуджа Лиал, хёнбен Азур.

То, как он загнал меня в рамки армейских рангов было неприятно, но, не для того, кто только вчера спас принцессу, поэтому я лишь едва заметно кивнул и продолжил:

— Подлечите, хёнбен Азур, а потом я сразу их и заберу. Только хорошо подлечите, с полной отдачей, не жалея сил, а не так, как сейчас...

— Что? — изумился Азур. — Вы меня в чём-то обвиняете, гаэкуджа?

Но я не позволил сбить себя с мысли:

— ...а если уж им суждено умереть, то умереть они должны своей смертью, а не в вашей дальней палате.

Мой раненый солдат, который чуть порозовел за это время, выпучил на меня глаза, Азур же прищурился:

— Не соображу, на что вы намекаете, гаэкуджа, но вам лучше бы прикрыть рот.

Ирал качнулся вперёд всей своей немалой фигурой:

— Кажется, здесь кому-то нужно поучиться почтительности?

Мгновение, и он буквально поглотил в себя Азура. Но тот ничего не ощутил, не от одной тени, остальные же остались на месте. Я дёрнул уголком рта, досадуя, что Ирал опять своевольничает, и тот всё понял верно — метнулся в сторону, снова открывая мне Азура и его лицо.

Глядя ему прямо в глаза, отчеканил:

— Я достаточно сказал. Мы друг друга поняли, хёнбен?

— Нет, не поняли. Ты кто такой, мальчишка, чтобы ставить мне какие-то условия, на что-то там намекать и укорять меня в том, что я, начав с дальних палат, не успел подойти к твоим людям?

Я помедлил. Может, Ирал предложил и не такой плохой способ решить эту проблему? Был Азур и нет Азура. Одёрнул себя. Это часть силы Оскуридо и не стоит так безрассудно использовать её без повода, давая почву для слухов и подозрений. Это не место битвы, а передо мной не реолец. Отчеканил:

— Я, гаэкуджа отряда Гирь Весов, я один из тех, на ком лежит вся тяжесть подготовки к битве за Теназ. У нас на счету каждый солдат и каждый адепт, неужто вы, хёнбен, хотите быть тем, на кого я укажу Яшмовым весам в следующий раз, оправдываясь за свою неудачу?

Азур побагровел и заорал:

— Оправдывайся чем хочешь гаэкуджа, а сейчас — вон! Пошёл прочь отсюда, гаэкуджа, это приказ! Приказ! Мне что, позвать караульных?

Молак, который всё это время молча висел рядом, покачал головой:

— Как-то неудачно вы повели разговор, господин.

Я лишь скрипнул зубами и развернулся. Ладно, продолжим этот разговор вместе с хоу Думайном, поглядим, как ты его выставишь прочь.

За порогом лечебницы, едва Азур захлопнул за нами двери, ткнул пальцем в солдата, который всё это время молчком следовал за Креодом:

— Крутишься здесь, заводишь знакомства среди слуг лечебницы, каждый час проскальзываешь внутрь и лично проверяешь наших раненых. Понял?

Солдат кивнул, затем скользнул взглядом мне за спину, на Креода и тут же кивнул ещё раза три.

Я лишь хмыкнул и рванул прочь, обратно в отряд.

— Хоу Думайн, я...

— Вовремя, я уж думал тебя искать.

Я, сбитый с мысли, остановленный в самом начале просьбы, лишь недоумённо протянул:

— М-м-м?

Ирал, наполовину торчащий из стены шатра, потёр руки:

— Награда, господин, награда. Мелочь, конечно, для короля, но...

Спустя минут сорок я стоял перед жидким, недовольным, помятым со сна строем солдат и адептов отряда. Перед теми, кто был сейчас в лагере и кого поднял на ноги приказ хоу Думайна.

Сам Думайн, не обращая внимания на недовольные шепотки, шагнул вперёд, поднял в руке свиток с печатью, позволил ему раскататься, словно его мог бы кто прочитать с семи шагов. Откашлявшись, громко и торжественно огласил:

— За храбрость, верность, отвагу и безупречное выполнение заданий на благо Скеро, идар младшей крови Лиал из Малого дома Денудо награждается званием хёнбена и должностью заместителя командира Гирь Весов, — выждав несколько ударов сердца Думайн рявкнул. — Да славится король Умбрадо!

— Да славится король Умбрадо! — рявкнул строй в ответ.

Но теперь к недовольным шепоткам прибавились и завистливые. Я, не хуже Думайна, пропускал их мимо ушей. Сейчас меня заботило недоделанное дело.

Но Думайн, выслушав меня, лишь покачал головой:

— Сам. Ты теперь мой заместитель, так что теперь это так и так я должен свалить тебе на плечи.

— Да, но...

— Никаких но, — отмахнулся Думайн и скривился. — К чему ты, вообще, создал эту проблему?

Я заледенел, переспросил:

— Создал проблему?

— Разумеется, — Думайн и глазом не моргнул на мой гневный взгляд. — Он же тебе прямо сказал, что не успел дойти до твоих людей. Идары крепче простолюдинов и ещё ни один идар нашего отряда, если уж дожил до лагеря, не помирал в лечебнице, а теперь, боюсь, твой этот Илиот станет первым таким. Просто, чтобы наказать тебя за злой язык. Ссориться с одним из главных лекарей лагеря? — Думайн покачал головой. — Ну ты, конечно, умник, заместитель.

Я стиснул зубы. У лечебницы не только солдат, оставленный скорее для отвода глаз, но и тень, от которой ничего не скрыть. Если только я узнаю... Этому Азуру не жить.

Думайн вздохнул:

— Ладно, я немного знаком с Азуром и немного поделюсь с тобой мудростью, Лиал, глядишь, когда ты в третий раз спасёшь принцессу, тогда и я повышение получу, нужно же будет оставить отряд на умного, правда?

Молак, который в это утро предпочитал наблюдать, а не советовать, хмыкнул:

— Господин, неужто у вас станет на одного советника больше?

Думайн, не подозревая, что в его шатре тесно от наблюдателей, нравоучительно заметил:

— Ты начал не с того, заместитель. Работа в лечебнице не самая приятная вещь даже для простолюдина, что уж говорить про, как теперь нас называют, идаров младшей крови, ещё менее приятно выгорание, когда ты пропускаешь через себя два-три своих запаса жара души...

Пусть хёнбен Азур и был идаром младшей крови из крепкого южного Дома Дуро, на землях которого я когда-то принял бой в болоте, но слух у него оказался никудышный. Но и того, что в этом шуме ему было не до чьих-то шагов, тоже отрицать не стоило: троица крепких мужиков ругалась, мой раненый солдат хрипел сквозь кляп, дёргался, пытаясь, если не убежать, куда бежать связанным, так хоть вырваться из чужих рук и грохнуться на пол.

Я досчитал до десяти, смиряя ненависть. Не справился, но хотя бы сумел смять уже начатые печати.

Хрипло приказал:

— Отставить!

Азур вздрогнул, развернулся, наконец, обнаружив меня за спиной, но даже не подумал оправдываться:

— Я неясно всё объяснил, гаэкуджа Лиал?

Теперь я качнул бляху на поясе. Азур опустил взгляд, прищурился и процедил:

— Однако. Какая невероятно быстрая карьера. Хорошо, я вижу, не слепой, только это ничего не меняет. Я неясно всё объяснил час назад, хёнбен Лиал? — через плечо рявкнул на мужиков. — Что замерли? Тащите его на перевязку.

Я снова стиснул зубы. Раз, два...

Перевязка? Чтоб жена забыла, как тебя зовут, Азур и в постели каждый раз называла новым именем.

...девять, десять. Досчитав, процедил:

— А ну, положили, где взяли, пока я вам ноги не поотрубал.

Мужики попятились под моим взглядом, глядя, как воздушный хлыст, созданный мной без звукового активатора, змеясь, пополз по полу, щербя доски. Я же перевёл взгляд на мрачного Азура.

— Вполне ясно. Только и я был серьёзен. Советник Яшмовые весы и сам король очень много надежд возлагают на наш отряд. И с каждым днём задания для нас будут становиться всё сложней и сложней.

Это можно было бы назвать бахвальством, чтобы придать веса моим словам, если бы это не было правдой. Тени немало интересного узнали за эту ночь, а тот же Яшмовые весы лёг спать уже под утро и проспал буквально три часа.

— Я, как заместитель командира Гирь Весов, не могу терять людей.

— Я здесь при чём? — буркнул Азур. — Вы теряете их на заданиях. Снова хотите меня в чём-то обвинить?

Я не, скрывая злости, переспросил:

— А вы, значит, теряете их на перевязках? Кто бы мог подумать?

Азур скрипнул зубами:

— Вы и прошлый раз наговорили достаточно, хёнбен Лиал, причём наговорили при этом простолюдине. Мне только беспорядков не хватало в лечебнице. Или так, или вырвать язык вашему солдату, чтобы он и слова не проронил. Хёнбен Лиал, не ухудшайте ситуацию, иначе мне придётся угрожать уже не караулом, а тем, что я начну кричать и дальняя палата придёт сюда за всеми вами. Я ясно выражаюсь, хёнбен Лиал? Вы ведь не думаете, что это всё я придумал?

Пришлось снова считать и вспоминать нравоучения Думайна. Но я снова справился и почти, как мне кажется, спокойно заметил:

— Угрожать мне точно не нужно, вы же не думаете, что жетон на поясе я получил на пустом месте? — раньше, чем мрачный Азур ещё что-то сказал в ответ, торопливо предложил. — Мы вполне можем обойтись без крайних мер. Оба. Гляньте, он всё понял и не проронит ни слова об этом деле.

Азур покосился на бешено кивающего и мычащего солдата и скривился:

— Сейчас, может, и да. Но кто прикроет ему рот, когда он выйдет отсюда? А остальным вашим людям?

— Здесь не только мои люди, а слухи про Кровавых и так и так ходят по лагерю, вам ли не знать, — соврал я. — Не на пустом же месте я пришёл сюда?

В этот раз Азур молчал дольше, не поднимая взгляда от моей плети, что так и портила пол. Наконец, поднял взгляд:

— Хорошо, по этому вопросу мы договорились. Вы трое — вон.

Мужики, одетые в грязные, заляпанные кровью балахоны, грохнули солдата на лежанку, затем бочком, вдоль стенки, выбрались из комнатушки этой человеческой конюшни в общий коридор и были таковы. Азур же мрачно продолжил:

— Но что дальше? Ранения есть ранения, случается всякое, ты предлагаешь мне нарушить приказ гонгана?

Я вздохнул, смял печать в кулак. Пришло время ещё одних советов Думайна.

— Мне нет дела до всех, я хочу лишь получить поблажку отряду Гирь Весов. Не за просто так. У нас в отряде полно адептов, а здесь в лечебнице их, я слышал, напротив, не хватает. Каждый раз, когда сюда попадают наши люди, я буду присылать с ними одного адепта, который снимет часть работы с твоих людей, хёнбен Азур. Он поможет с их лечением, а так же подлечит тех, на кого ты покажешь. Если нужно, конечно.

— Ты на что намекаешь?

Молак, наконец, решил дать совет. Причём очевидный.

— Господин, стоит извиниться.

Я пожал плечами:

— На то, что не всегда раненые нуждаются в техниках. Иногда достаточно и лекарств с исарами.

Азур хмыкнул, но всё же кивнул:

— Хорошо, договорились. Когда пришлёшь адепта?

Я вздохнул:

— Раз здесь я, то чего ждать? Или я не адепт? — спохватившись, что сейчас Азур заставит меня лечить до вечера, добавил новое условие. — Число техник ограничено небольшой слезой Амании, скажем, на два десятка «Зерраум сортам зиарот». Слеза с тебя.

— Только на восполнение жара души, потом и ты, и твои люди сдают её обратно.

— Конечно.

Спохватился я уже в коридоре. Вернулся и порвал верёвки на запястьях раненого. Сказал прямо:

— Держи язык за зубами или я лично тебя прикончу.

Тот, пуча глаза, бешено закивал.

Я вновь шагнул прочь, задёрнул занавеску, чтобы никто не заметил, что здесь лечат верёвками и кляпом, вздохнул. Кто бы мог подумать, чем придётся заниматься вчерашнему спасителю принцессы. Хотя...

Улыбка выползла у меня на лицо. Что вчера лишил Кровавых добычи, что сегодня изрядно уменьшил тех, кто им достанется. Похоже, Думайн прав, Азуру тоже не очень приятна эта ситуация, иначе с чего бы ему так охотно идти мне навстречу и спускать мне все мои злые слова?

Глава 4

— Вот это, — Думайн похлопал ладонью по стопке листов, — задания от канцелярии Яшмовых весов на ближайшие семь дней.

— Мне казалось, их выдают день в день, хоу, — пробормотал я, оценивая толщину стопки и то, сколько в ней может оказаться этих самых заданий.

— Тебе казалось, — отрезал Думайн, но тут же смягчился. — Давай без хоу, без достопочтенный и без прочего этикета. Ты, честно скажу, с первого своего дня в моём отряде не особо вежлив, хотя был, ты уж прости, никто, а теперь, поднявшись так высоко, можешь себе позволить и вовсе... — он махнул рукой, не став договаривать, зато продолжил про дело. — Срочные задания идут отдельно и будь уверен, посыльный не уйдёт, пока ты не подтвердишь, что понял сроки и готов отвечать за них головой. Тут и начинаешь вертеться, словно змея под каблуком, — с этими словами он выдернул из-под завала слева исчёрканный лист. — Вот — это список состава нашего отряда.

Я с интересом вгляделся и в него. Изначально стройный список зиял вычеркнутыми именами, многочисленными приписками рядом, цифрами, то зачёркнутыми, то подчёркнутыми, то подписанными сверху.

Самое время было бы помянуть Ребела, но я поднапрягся, вспоминая уроки сабио Атриоса об управлении землями и подсчёте налогов, а главное, нашёл своё имя ближе к концу списка и попытался сопоставить цифры и надписи с тем, что знал о самом себе.

С этой подсказкой всё сразу стало понятно. Рядом с именами идаров вписано число подчинённых лично им людей. У кого они есть. А меняются цифры потому, что солдаты как погибают, так и приходят новые. И погибают они гораздо чаще идаров. Кто бы сомневался.

Я опустил взгляд ниже. Тогда цифры внизу это общее число в отрядах идаров?

Но быстрый, буквально на глаз подсчёт дал ответ, что нет, числа не сходятся.

Я не стал долго ломать голову и просто черкнул ногтем под нижней цифрой, спросив прямо:

— А это?

— Все приписанные к отряду солдаты, — я только открыл рот, а Думайн уже ответил на незаданный вопрос. — Вообще все, включая выделенные в отряд гирь из других. Не все адепты достаточно богаты, чтобы прибыть под знамя короля с верными людьми, а в одиночку многого не сделаешь. Это же всё равно идары, некоторые без помощи похлёбки себе не сварят.

Я пропустил последнее мимо ушей, зато зацепился за другое:

— Верными? — хмыкнул и поделился. — Гаэкуджа моего Дома просто вычистил ближайшие земли от разбойников и притащил их служить.

— Хорошо, молодец он у тебя, — безразлично кивнул Думайн, но тут же добавил. — Однако не у всех есть такие верные, умные и убедительные гаэкуджи, — Думайн положил на стол ещё один лист. — Я помню и так, кто в лагере, кто на задании, тебе же на первое время нужны будут подсказки.

Кисть в руках Думайна буквально порхала, оставляя на желтоватой, не лучшего качества бумаге имена и пометки: ранен, три дня отдыха; на задании, вернётся седьмого числа; на задании, вернётся девятого числа...

Пометки были неаккуратными, кисть то и дело оставляла лишние завитки и даже кляксы, Думайн даже не пытался заканчивать символы за одно взятие чернил, зато не прошло и пяти минут, а он считай, переписал весь отряд Гирь Весов и толкнул этот список ко мне.

— Теперь и начинается самое сложное. У тебя есть поимённый список адептов и имеющихся солдат, есть список самих адептов, где указаны детали о них. Но!

Думайн покачал пальцем, словно пытаясь показать мне, как важно то, что он говорит. Но я и без того слушал, не пропуская ни слова.

— Задания от Яшмовых Весов буквально сыпятся одно за другим, и там не особо учитывают, успели ли вернуться мои люди, не решили ли они лишний день отдохнуть, не ранены ли они, не сломали ли их граухи ноги и прочее, не говоря уже о потерях среди солдат. Для канцелярии Яшмовых весов до конца месяца мой отряд словно бессмертен и не знает усталости, — Думайн покачал головой и устало спросил. — К чему это приводит?

— К невыполненным заданиям?

— Верно, заместитель, верно. От четверти до трети заданий мы... я, просто не успеваю выполнить. Пока это терпят, но будет ли так продолжаться и дальше, я тебе сказать не могу. Вчера король обмолвился, что введёт дополнительные наказания... — Думайн впился в меня взглядом и припечатал, — вплоть до раскола Домов провинившихся идаров.

Наверное, он хотел впечатлить меня суровостью решения, но я уже знал об этом наказании, да и какое мне было до него дело? Не думаю, что за то, что нам некого отправить на задание Яшмовых Весов последует раскол Дома Кенебо, к которому принадлежит Думайн, или Дома Денудо.

Думайн хмыкнул, так оценив моё молчание, и продолжил:

— И не давать отдыха людям я тоже не могу. Вот ты же не сорвёшься уже сегодня на задание?

Я пожал плечами:

— Почему нет? Дашь задание, сорвусь. До этого дня не замечал, чтобы ты особо давал мне время на отдых.

— До этого дня ты не получал столько ран, не переживал такого тяжёлого сражения и не терял двух третей отряда.

Я отметил, что Думайн, кроме обмолвки в самом начале разговора, сейчас ни словом не затронул момент со спасением принцессы Леве. Кивнул:

— Последнее верно, с остальным нет, к тому же идары выносливей простолюдинов. Поспал ночь — считай, отдохнул, а пока буду скакать к следующему заданию, отдохну окончательно, как и мои люди. Меня больше беспокоит то, что я не успеваю восстанавливать запас жара души в своих слезах.

— Услышал тебя, как ты говоришь, с последним помочь не могу — лимиты на отряд не повышают, мы сейчас и так выгребаем даже за тех троих, которые погибли.

Я вздохнул. Жаль. Но суть лимитов понимал. Дело даже не в том, что здесь, на землях Реола с нами не так много алтарей Хранителей, а в том, что вокруг этих алтарей не так много людей. Жар души в алтарях не появляется просто так, сначала люди должны вознести молитву Хранителям, затем передать им, считай в алтарь, свой жар души. Но много ли его у простолюдинов? А идары и так найдут, куда потратить жар души. Тем более сейчас. Я вот, с утра же нашёл?

— Да и сейчас твоя головная боль — вот это, — Думайн толкнул ко мне стопку заданий. — Ты теперь мой заместитель, так что давай, покажи, чего стоишь.

Возможно, он рассчитывал на то, что я наделаю ошибок, буду спрашивать советов и прочее, но я ведь был здесь не один, а советник Ограк, оттерев Молака, буквально нависал надо мной, ожидая, когда я же дам ему возможность вспомнить былое, тысячелетнее.

Впрочем, он, пусть и бестелесный, едва ли не пинками заставлял меня самому шевелить мозгами, а не просто давал мне готовые советы. Раз за разом, раз за разом.

Наконец, я положил кисть на подставку, оттолкнул от себя последний лист, потёр лицо и устало выдохнул итог этого то ли совещания за плечом своего короля, то ли урока своему королю:

— Задания от Весов можно разделить условно на несколько разных частей. Те, что недалеко от нашего лагеря и те, что далеко. Те, где не ожидается сильное сопротивление и те, где будет непростое сражение. Те, что имеют на себе пометку важно и те, что не имеют. Ну и, конечно, срочные, вот прямо сейчас пора бежать, и обычные, пусть и с пометкой важно. Хотелось бы, конечно, просто отбросить всё, что дальше трёх дней пути и сосредоточиться на ближних. Это сразу бы увеличило число выполненных заданий и уменьшило... тяжесть... груз,.. — я пощёлкал пальцами, подбирая слово, но в итоге так и не вспомнил, зато получил подсказку от Молака, — нагрузку на отряд.

Думайн кивнул, но, видя, что я не тороплюсь продолжать, подтолкнул меня к ответу:

— Ты сказал, хотелось бы. Почему бы и нет, что тебе мешает?

Я усмехнулся:

— Кроме той, очевидной вещи, что этого не сделал ты?

— Может, я слишком труслив, чтобы так рисковать? В отличие от...

Я не стал отвечать на явную подначку, спокойно продолжил вести разговор в нужную мне сторону:

— Потому что это неправильный путь. Раз эти задания выдают нам, а не людям из тех форпостов, что иногда вплотную к ним, значит, задания либо слишком важны для обычных солдат, либо слишком сложны для тех, у кого не будет адептов.

— Спорно.

— А я не буду спорить. Как по мне, полсотни солдат с Великим паладином лучше, чем десяток со слабым адептом, но... мне не хочется идти к Весам и доказывать ему это.

— Я тоже не решился, не моё это, спорить с теми, кто выше меня по рангу или происхождению, — хмыкнул Думайн. — Хотя после вчерашнего, когда мне пришлось отвечать королю на не самый приятный вопрос, может, на днях и решусь.

Я изумлённо вскинул брови, с насмешкой заметил:

— Ты хоть дай мне время узнать тонкости, хоу. Я ещё не готов занять твоё место.

Думайн тоже вскинул брови, а через миг согнулся от хохота, колотя по столу так, что кисть слетела с подставки и покатилась по столу, пятная его чернилами.

— Ха-ха-ха! Понял, понял, заместитель, подожду десятицу- другую, набирайся опыта, набирайся.

Как только он отсмеялся, я постучал пальцем по списку отряда:

— Мне не хватает здесь пометок о том, лошади или граухи, каков ранг каждого адепта и реальные его возможности в битве.

— Продолжай, для чего тебе это?

— Быстрых — на дальние задания. Сильных — на тяжёлые. Всех обязать у реольцев урывать себе лошадей получше и в запас, чтобы было на кого пересаживаться в дальних перегонах.

— Ты думаешь, этим никто не занимается?

— Насчёт никто не буду столь категоричен, — я подхватил докатившуюся до меня кисть, перевернул её, постучал тупым концом рукояти по одному из имён в списке. — Вот он, почему у него на пять солдат всего пять лошадей? Ленив? Значит, нужно приказом избавить его от этой лени. Не исправится, наказать. Строй мечей отлично прочищает голову.

— Суров ты, — покачал головой Думайн.

Я усмехнулся:

— Буду твоим злым заместителем. Меня всё равно не особо любят в отряде.

Ограк, не ставший далеко отходить от меня, недовольно заметил:

— Не злым, господин. Суровым, но это как раз то, за что любят хороших королей.

Я пропустил это мимо ушей, надавил на Думайна:

— Прокормить три десятка лошадей проще, чем достать их в лагере.

— Проще, — недовольно буркнул тот в ответ. — Я тебе ещё даже не подсовывал расчёты по прокорму людей и лошадей, а ты уже заявляешь проще, знаток. Тут каждый мешок овса приходится возить из Скеро, интендант сражается за них так, словно они забиты золотом.

— Не уверен, что если мы с заданий начнём тащить у реольцев ещё и овёс, это поможет нам. Скорее, замедлит.

— Хватит умничать, дальше говори.

— А что здесь говорить? — я снова толкнул к Думайну бумаги, следом кисть. — Сначала ставь отметки, что я попросил, затем я раскидаю людей по заданиям, а ты уже скажешь, сойдёт или всё переделывать.

Ограк с угрозой буркнул:

— Пусть только попробует так сказать.

Я же постарался спрятать улыбку. Впрочем, это не такая уж и шутка. Каков ранг Думайна? Заклинатель? Великий заклинатель? Сколько понадобится теней, чтобы заставить его чувствовать себя нехорошо? Другое дело, что я не позволю теням так вольничать, хотя вопрос с их наказанием всё ещё не решён.

Спустя час Думайн поднял голову от листа, где я каждому идару отряда подписал номер задания. На два, три выхода каждому, раскидав всю стопку заданий от канцелярии Яшмовых весов. Беда в том, что уже завтра этих самых заданий добавится, но одновременно вернутся со старых и два идара. Вечный бег по кругу. До самого сражения за Теназ. Для меня, во всяком случае.

— Вот это, — Думайн постучал по нижней строке, где одно за другим были написаны три номера заданий, но не было имени адепта. — Вот это что? В отброс?

— Нет, это мои задания.

— Они же самые сложные.

— Судя по тому, что я вижу здесь, — я тоже постучал пальцем, только по другому листу, по тому, где Думайн вписал граухов, лошадей, а главное, силу адептов, — я лучше всех этих справлюсь с подобным. И вернусь.

— В отряде так-то есть и Великие заклинатели.

— На их беду, теперь я заместитель командира и я раскидываю задания. Обойдутся.

— Вообще-то, многие из тех, кто рвутся командовать, делают это, чтобы оградить себя от лишних опасностей войны.

— Это ты сейчас о ком, не о...

Я прикусил язык слишком поздно, да и тени не успели меня одёрнуть. Но Думайн не обиделся, лишь усмехнулся:

— Неважно. Но неужто тебе недостаточно вчерашнего? Спаситель старшей дочери короля. Разве этого мало?

— Разве этого много? Жетон хёнбена? — я пожал плечами. — Какой в нём прок? Одно дело, если на Игры Предков выйдет какой-то там хёнбен армии короля, другое дело, если наследник Дома Денудо, владеющего...

На этот раз я прикусил язык, но снова слишком поздно. Вот ведь, Ребел меня возьми, нашёл, когда лишиться памяти. Про дополнительные награды ведь говорили уже без меня, так?

Но Думайн лишь понимающе хмыкнул:

— Быстро слухи уже пошли, одни болтуны сидят в канцелярии. Да, ты прав, у короля зашёл разговор, что будут не только новые наказания, но и новые награды, да это все ожидают давно. Ведь если Реол падёт, а его Хранители будут разрушены, то должен же Скеро прирасти землями? Тут ты прав. Как прав и в том, что если уж тебе дважды удалось совершить подвиг, то кто сказал, что не будет третьего и четвёртого?

Я, не скрывая усмешки, кивнул. Но усмехался я не словам о подвиге, тот, первый подвиг совершал, считай, весь выпуск Кузни Крови, усмехался я другому. Мне не подвиги нужны, мне нужны сражения и чужие жизни. Чтобы становиться сильней, чтобы, наконец, добраться до предела, за которым я обрету хотя бы возможность наказывать теней. Они ведь уже стали силой, которая иногда действует так, как ей самой хочется, а это не лучшее, что будет желать любой на моём месте. Меч, который действует так, как хочет? Я должен как можно быстрей это изменить.

Моё время — до того, как падёт Теназ. Затем... Раньше я бы сказал, что затем я вернусь домой, а потом исчезну, «погибну» в какой-нибудь глупой, случайной стычке с разбойниками, которым повезёт удачно воткнуть в меня неожиданную стрелу, но теперь уже не очень в этом уверен.

Уж очень много сулило обещание короля об Играх Предков. А если Малый дом станет Домом, то как он переживёт «гибель» единственного наследника? И нет, я сейчас не о родителях, которым сказал бы правду о планируемом исчезновении, а о других Домах, которые не упустят возможности надавить на Денудо, у которого внезапно исчезли надежды на будущее.

Ладно. Сначала Теназ, затем отпуск, затем Игры, а затем уже жизнь покажет. Я тут пою своей кровью верных мне людей, но кто сказал, что нельзя напоить своей кровью матушку? Или отца? Сможет ли он после такого шагнуть за предел?

Думайн, не дождавшись от меня ответа, усмехнулся, взял кисть и зачеркнул первое задание над моей пустой строчкой, то, которое нужно было бы выезжать выполнять уже вот, сейчас, вписал его номер выше на пять позиций, другому адепту.

— К тому же, помяни мои слова, ты не все ещё награды собрал, так что не спеши прятаться в реольских лесах. Вот, пусть будут только эти два. На них ты успеешь, — с ухмылкой добавил. — А пока убегать не стоит.

Я нахмурился. Ладно я, которому бесплотные, неуловимые тени, неощутимые никем в лагере, даже древним Кровавым королём, приносят все новости, но откуда Думайн знает, что сюда уже идут два посыльных? И да, узнай я о них пораньше, хотя бы на тот же час, то уже бы действительно уехал из лагеря, прятаться в тех самых реольских лесах. Ведь вчера я ещё не знал, что Вир, чтобы его к себе в Ожерелье остальные короли прибрали, не то что не получит наказания за предательство его подчинённых, а едва ли не награждён будет за это?

Впрочем, обычный опыт никто не отменял. Только если Думайн, напирая на слово «награда» думает о принцессе Леве, то я больше думаю о Вире, чтоб его.

По времени мы как раз успели с Думайном утрясти всё окончательно, поспорив по нескольким позициям моего списка. Где-то уступил я, где-то уступил он. Как по мне — полный успех в моём первом дне заместителем Гирь Весов. Другое дело, что добился бы я такого уже успеха один, без теней, моих советников? Но это глупый вопрос, я прекрасно знаю на него ответ и не питаю на свой счёт ложных надежд. Правда, для наследника Малого дома, где всех...

— Хёнбен Лиал из Малого дома Денудо! Где его искать?

Думайн поднял голову на вопль за стенкой шатра и усмехнулся, я же скривился. Началось.

— Я первый прибыл его искать, куда ты лезешь?!

Теперь Думайн от этого нового крика поднял брови. Да, не так всё просто с «наградами», хоу.

Сначала я подравнял стопку листов, затем в очередной раз поправил кисть на подставке, закрыл шкатулку с бруском чернил, которые пришлось разводить посреди раздачи заданий, вздохнул и только затем поднялся. Раз не успел сбежать в леса, то оттягивать бессмысленно.

Орали, оказывается, не за стенкой шатра хоу Думайна, а чуть в стороне. Или, вернее будет сказать, разговаривали на очень повышенных тонах?

Друг напротив друга замерли два идара в шелках. У одного на плече хорошо мне знакомый жаворонок, у другого медведь. Первого я уже видел — посыльный от Вира, второй появился здесь первый раз. Один из Дома самого Вира, другой из какого-то большого дома Юга. Я чуть напряг ничего уже не соображающую голову и сумел вспомнить. Дом Ордио. Великий дом Ордио.

Для меня происходящее — глупость, для них, как мне кажется, нет. Уж больно серьёзно сцепились два посланника за право первым привести меня.

— Ты произносишь имя его сиятельства Вира с таким самодовольством, будто думаешь, что при звуке его имени хёнбен Лиал должен бежать, теряя сапоги на ходу.

Я вздохнул. Ещё и меня приплели. Отлично, самое то перед разговором с Виром, добавить ещё и это. Впрочем, не думаю, что какой-то посыльный осмелится шептать что-то на ухо Виру. Не то положение. Да и бывший король устал от подобного, наверное, ещё при деде короля Лавоя.

— Его сиятельство Вир глава Академии, где учится достопочтенный Лиал.

— Я даже не буду напоминать тебе, что говорить об Академии и обучении бессмысленно, когда мы воюем с Реолом и находимся в центре армии, я просто спрошу тебя: если хёнбен Лиал будет выбирать между приглашением от его сиятельства Вира и её высочества Леве, кого он выберет?

Первый из спорщиков поджал губы, не желая отвечать очевидное. Это, может быть, для короля Лавоя Вир прапрадед, а вот для всех остальных положение владетеля, пусть и Великого, но всего лишь Дома, ниже положения старшей дочери короля. Хотя... если бы он принёс мне требование явиться от имени старшей дочери короля Реола, то оказался бы ещё ниже. Его бы прямо здесь и схватили. Не то время, не то место, чтобы появляться здесь реольцам.

С улыбкой, возможно глупой, я шагнул вперёд, выходя из-за угла шатра. Сообщил:

— Я Лиал. Можете считать, что нашли меня.

На мне скрестились взгляды и двух посыльных, и адептов, и солдат, которые общей, беззвучной, ухмыляющейся толпой наслаждались бесплатным развлечением.

Первый из посланников, от Вира, скрипнув зубами, остался на месте, зато второй шагнул ко мне:

— Хёнбен Лиал, её высочество Леве приглашает вас разделить с ней тренировку.

О как... О таких деталях тени, как всегда, сообщить мне позабыли. Видно, чтобы я не разучился удивляться или не забывал показывать на лице нужные эмоции.

И что мне сделать? В очередной раз потребовать от них не утаивать от меня ничего? В пятый? В шестой?

Со вздохом шагнул следом за посланником принцессы Леве. Здесь или подкреплять требование наказанием, чего я не могу сделать, либо прикрыть глаза на некоторые вольности самых верных слуг, чтобы не выставлять себя посмешищем, хотя бы в своих глазах.

Но, как и всегда после такой вольности, возникает вопрос, а кому более верны мои тени? Мне или же Ребелу? Ответ я знаю, хоть он мне и не нравится. С другой стороны, кому будет верен слуга? Родителям, которые его родили и воспитали, или же господину, которому он осознанно поклялся служить? А вот здесь ответ бывает разным. Над этим стоит подумать.

Что мне понравилось, так это то, что даже с посланником принцессы я не избежал проверки на двух постах охраны. Хотя сам посланник едва ли не пеной исходил, доказывая свою значимость, но его вопли не впечатлили ни одного из идаров, которые командовали солдатами, думаю, они и не такого насмотрелись.

Привёл меня посланник и впрямь на тренировочную площадку. Очень мне знакомую. Я даже искоса огляделся, ожидая в отдалении увидеть если не Вира, ожидающего своей очереди поговорить со мной, так одного из его Кровавых, что присматривает за мной. Но никого не нашёл, что вполне объяснимо.

— Вот уж не думала, — принцесса Леве негромко рассмеялась, — что при нашей встрече я окажусь настолько страшна, что вы предпочтёте смотреть куда угодно, но только не на меня.

Я выругался про себя и поднял взгляд на принцессу Леве. Она довольно кивнула и медленно прокрутилась передо мной, с новой насмешкой спросила:

— Неужто потная и грязная я произвела на вас большее впечатление, чем сегодня? Ваш вкус меня поражает, достопочтенный Лиал.

Пусть посланник и остался позади, у ограды площадки, он был идаром, со слухом более сильным, чем у любого простолюдина и отлично слышал все слова принцессы Леве. Не только слышал, но и шипел сейчас у меня за спиной, исходя злостью и торопясь показать свою верность. Придурок. Но пусть в глазах принцессы Леве плясали те же искорки смеха, что и на её губах, всё хорошо в меру. Особенно если собеседников разделяет такая бездна происхождения.

Я вскинул руки, складывая ладони перед собой и опуская голову пониже:

— Прошу простить меня, ваше высочество. С утра меня ошеломили новостью о моём новом ранге и должности, всё это время я просидел над бумагами, перенимая опыт своего командира и даже сейчас перед глазами у меня лошади, мешки с овсом и карты.

Молак, привычно стоящий чуть впереди и слева, вздохнул:

— Слабовато, господин. Перед вами не мужчина, а юная девушка, которая жаждет, чтобы вы похвалили её саму, а не оправдывали себя. О красоте, о красоте говорите!

Я, не поднимая головы, зыркнул в его сторону. Нашёлся тут советчик. Лучше бы подсказал пару фраз, а не умничал.

Ощущая, как молчание затягивается, давит, слыша за спиной усиливающееся пыхтение посланника, я заставил язык шевелиться:

— И нет, ваше высочество, вы не страшны, а прекрасны сегодня, — сказал и сам ощутил, как коряво это вышло. Злясь, добавил: — Но выбрать между вами сегодняшней и вами вчерашней я бы не сумел. Сегодня вы прекрасны, но далеки и опасны, вчера вы были понятней, ближе и... равны мне.

Посланник сдавленно охнул позади, подсказывая, что он думает о моих словах, я же... Я же выпрямился, наконец, опуская поднятые в приветствии руки и встречаясь взглядом с принцессой Леве.

Смех из её глаз так и не исчез, но его явно стало меньше.

Принцесса Леве кивнула и неожиданно похвалила:

— Хорошо сказано. От души. Что же, раз вы предпочитаете сегодня действовать прямо, то я отвечу вам тем же, достопочтенный Лиал. Пройдёмся?

Принцесса Леве замерла, слегка склонив голову к плечу и явно чего-то ожидая от меня. Я одними глазами снова зыркнул на Молака. Да не молчи же ты!

Тот спохватился, торопливо заговорил:

— К принцессе, господин. В полушаге от неё, слева, так, чтобы между вашими руками оставалось пустое пространство в ладонь, следуйте рядом с ней, стараясь повторить даже длину её шагов.

Я, стараясь не спешить и не выглядеть смешным, шагнул вперёд. Принцесса Леве тут же вскинула голову, крутнулась на месте, и сделала первый шаг. Я вписал в её шаг свой, это было совсем не сложно для того, кто с шести лет выполнял дорожку Тридцати шагов северной тропы.

Спустя два удара сердца я уже бок о бок с принцессой Леве шагал по пустой тренировочной площадке. Странная, наверное, со стороны выглядела эта прогулка.

— Значит, сегодня вы уже попробовали на вкус тяготы своей новой должности, достопочтенный Лиал?

Наверное, какой-то смысл в том, что принцесса Леве так старательно избегает именовать меня по армейскому рангу, был, но он от меня ускользал. Спрашивать об этом у Молака на ходу тоже нечего было и думать — слишком длинный вопрос, слишком много знаков придётся сложить. Не место и не время, я и так в его сторону, в пустоту слишком часто глядел за сегодня. Наивно думать, что здесь только я, принцесса и посланник. И нет, я не о своих двух десятках теней, что заполнили окрестности, я сейчас думаю о живых глазах. Нужно будет потом задать вопрос Ариосу, сколько было наблюдателей и от кого.

— Достопочтенный Лиал?— принцесса Леве снова напомнила о себе.

И снова я извинился:

— Простите, ваше высочество, — припомнив, о чём она спрашивала, ответил, кивнув. — Вы правы. Попробовал и да, они совсем нелегки.

— Тогда следующий вопрос. Каким вы видите своё будущее, достопочтенный Лиал?

До ограды площадки оставалось ещё десять шагов, но принцесса Леве свернула, и я тут же повторил её движение, сделав два широких шага и удерживая между нами назначенное Молаком расстояние. Справившись, честно признался:

— Не совсем понимаю сути вопроса, ваше высочество. Сражаться, выполнять задания Яшмовых весов и короля.

— А что вы скажете, если я предложу заменить Яшмовые весы мной?

Я хлопнул глазами раз, другой, без всяких подсказок сообразил, что снова молчу там, где молчать не нужно, но только и сумел выдавить из себя:

— Простите, ваше высочество?

— Простите — это вы отказываетесь?

Я вздохнул:

— Простите — это я не понимаю, что вы мне предлагаете.

— Ну это же просто, — всплеснула руками принцесса Леве. — Ладно, давайте поговорим откровенно. У меня нет ранга в армии, командовать я могу только своими людьми, а их, к сожалению, у меня больше нет. Я предлагаю вам стать первым и старшим из моих телохранителей.

Здесь мне и подсказки от советников не нужны, благо они молчат.

Снова вздохнув, я осторожно начал ответ:

— Это была бы честь для меня, ваше высочество...

— Но не станет? — принцесса Леве перебила меня с кривой улыбкой.

Мгновение я молчал, а затем прямо ответил:

— Но не станет.

— С вашей силой я буду чувствовать себя в полной безопасности, достопочтенный Лиал.

— Полной безопасности не существует, — отмёл я эту лесть. — Окажись вчера на десяток Кровавых больше, и я оказался бы совершенно бессилен.

— Я извлеку из вчерашнего опыт, не думаю, что подобное повторится.

— Тогда и я вам не нужен.

— А я вам? — принцесса Леве искоса глянула на меня. — Это великолепная возможность обрести связи, повысить престиж вашего Дома. Вы не представляете, сколько людей будут искать вашего общества, достопочтенный Лиал, чтобы суметь через вас передать мне просьбу.

Я с трудом удержался от нового вздоха, только покачал головой:

— Ваше высочество, ну о чём вы? Я родился в Малом доме, всех богатств у которого лишь замок, доставшийся от предков. Всё, что у нас было это овцы, скудная земля, а в достатке имелся только снег и камни.

Принцесса Леве вдруг зарделась, отвела взгляд. Не сумев понять, что в моих словах её смутило, я продолжил:

— В Кузне я немного окунулся в общение с более родовитыми соучениками и понял, что я и половины намёков в их разговорах не понимаю. Так же, если не хуже, будет и со всеми этими людьми, что будут интриговать через меня и со мной. Простите, ваше высочество, но я для подобного положения глуп и слишком прям.

— Да уж вижу,— хмыкнула принцесса Леве. — Возможно, я начала не с этого. Оставим в стороне интриги и просьбы. Вы совсем не обязаны на них реагировать...

Я перебил принцессу Леве раньше, чем сообразил, что этого делать не стоило:

— Но тогда я просто настрою против себя всех, кому не дал ответа, всех, кого посчитал за пустое место.

— Я подскажу вам кому...

— Но разве это будет моим решением?

Я прикусил язык, но было уже поздно.

Принцесса Леве потемнела взглядом:

— Дерзко.

Молак вздохнул:

— Господин...

И без подсказок было ясно, что я сказал лишнее. Ощущал я себя сейчас так, словно, потеряв опору, скольжу вниз по каменистому склону, но раз уж ступил на него, нужно бежать дальше — остановиться означает упасть и свернуть себе шею.

Я не опустил взгляда и первый прервал молчание:

— Наверное, ваше высочество, я далёк и от того, что можно, а что нельзя говорить, но мы ведь договорились говорить откровенно?

Взгляд принцессы Леве теперь ещё и потяжелел, а я... я продолжил бежать дальше.

— Я знаю, в чём я хорош, а в чём слаб. Слаб в плетении слов и в управлении большими отрядами, хорош в схватках и в поиске реольцев. Многого я не могу сказать, но в том прорыве реольцев к центру Скеро, после покушения на вас, я внёс немалый вклад в победу. Перед этим была схватка у ваших шатров и наша первая встреча. Перед второй нашей встречей я выполнил немало сложных заданий от Яшмовых весов и Вира.

— Вир? — принцесса Леве впилась в меня взглядом.

— И снова я не могу многого вам сказать, но я обязан ему спасением от казни за нарушение королевского эдикта о поединках, и до сих не выплатил ему этот долг.

Тяжесть из взгляда принцессы Леве исчезла, она прикусила губку, затем негромко спросила:

— И когда будет выплачен этот долг?

— Когда падёт Теназ, причём я должен приложить к этому непосредственное участие, и, снова простите за прямоту, ваше высочество, в ваших телохранителях мне вряд ли выпадет такая возможность.

— Да, тут вы правы, Лиал, да и я не сумею помочь вам в освобождении от вашего долга. К сожалению.

Я повторил почти те же слова, что говорил Думайну о наградах, а затем, улыбнувшись от пришедшей в голову мысли, добавил:

— Вчера, повинуясь долгу подданного, я пригласил его величество на Игры, в которых сражусь за возвышение своего Дома.

Принцесса Леве хмыкнула:

— Представь, но это я слышала, будущий хоу.

— Это было лишь данью вежливости, уверен, у его величества после падения Теназа будет немало гораздо более важных дел.

Принцесса Леве негромко засмеялась, покосилась в сторону расхаживавшего за оградой площадки посланника и заметила:

— Да, вам точно ещё рано появляться при дворе. С такими речами...

Не дождавшись окончания фразы принцессы, я закончил свою мысль:

— Теперь же, пользуясь разрешением говорить прямо, я хочу пригласить уже вас, ваше высочество на эти Игры.

Принцесса Леве усмехнулась:

— Что, два приглашения лучше, чем одно, да и у принцессы, наверное, меньше дел?

— Да, я действительно надеюсь, что у вас будет меньше дел, чем у короля и вы сумеете приехать.

Молак, не говоря ни слова, впечатал ладонь в лицо. Я мазнул по нему боковым зрением и забыл, сосредоточенный на глазах Леве. Тоже мне, советник. Как советовать, так молчит, а как сообщить, что я в очередной раз сказал лишнего, так он тут как тут.

Принцесса Леве медленно сказала:

— Не буду ничего обещать, будущий хоу, но я постараюсь приехать. Думаю, это меньшее, чем лично я могу отплатить вам за своё спасение.

— Мне бы не хотелось, чтобы вы считали это платой.

Принцесса Леве засмеялась:

— Будь на вашем месте кто-нибудь другой, я бы решила, что вы хотите приберечь долг моего спасения на более важную просьбу.

— Ваше высочество, — укорил я её.

— Но вы уже раз пять за сегодня доказали мне, что для подобного слишком...

Я помог с поиском нужного слова:

— Наивный?

Улыбка принцессы Леве стала просто ослепительной, когда она мягко поправила меня:

— Не испорченный двором и интригами.

— Значит, вы согласны на то, чтобы это так и оставить?

— Боюсь вас огорчить, Лиал, но если вы хотите стать хоу, сделать свой Малый дом полноценным Домом, то от наивности придётся всё равно избавляться и портиться.

— Я запомню ваш совет, ваше высочество, но постараюсь испортиться только чуть-чуть и не слишком скоро.

Принцесса Леве захохотала, причём так, что в поисках опоры ухватилась за моё плечо.

Я, вынужденный служить чем-то вроде подставки или вешалки, покорно вынес это, разглядывая перекошенное лицо посыльного за оградой.

Отсмеявшись, принцесса Леве отстранилась, вытерла слёзы и вновь двинулась по площадке. В молчании мы сделали круг, когда она вновь заговорила:

— Вчера по дороге вы интересовались печатями моих техник, чем был вызван такой интерес, Лиал?

Я замялся:

— М-м-м...

— По-прежнему откровенно, Лиал.

— Я и не думал скрывать это, ваше высочество, лишь подбираю слова.

— Тебе — верю.

Несколько ударов сердца я пытался сообразить, чем вызвана смена обращения и что она, вообще, значит. Не сумев, принялся отвечать на заданный вопрос:

— Мне приходится переделывать печати под особенности своей крови, и я обратил внимание, что ваши печати очень похожи на те, что в итоге создают для меня. Пытался понять, насколько велика разница.

— И что понял?

Я снова потерял несколько секунд, хлопая глазами, и рискнул:

— Её почти нет.

Ещё половину круга мы прошли в молчании, затем принцесса Леве задумчиво произнесла:

— Интересно. Род Умбрадо это род с самым сильным и чистым ихором Предка Амании. Именно поэтому флаг Скеро — белое, как свет Предка, полотнище. Не так уж много родов в королевстве имеют право на этот цвет. Но на жёлтый, который добавляют на флаг жена короля и его наследники, имеют право гораздо больше Домов. За время существования Скеро, вернее, за минувшую тысячу лет после ухода Предков, немало Домов приняли в себя кровь Умбрадо через браки.

Я начал понимать, к чему ведёт разговор принцесса Леве, вот только ничего подобного в истории моего Дома не случалось. Не зря же Листен завёл тогда речь о тайном браке.

Принцесса Леве тоже хорошо помнила родовые книги, оставалось только поражаться её памяти.

— Но брака с Домом Денудо не было. Даже удивительно, откуда у вас появился жёлтый цвет в гербе. Синий — это синева снегов и льда в горах, но жёлтый это ведь явно Каразо и свет Амании, который вы точно получили не через брак. По исконной силе ихора Амании в вас?

Всё было так, я просто не задумывался раньше, как-то на уроках сабио Атриоса не поднимался вопрос права на цвета, но синий это лёд, снег и небо в горах, а жёлтый это Каразо, освещающий и небо, и горы, и все королевства.

С трудом задавил усмешку. Насчёт права на жёлтый не знаю, как он достался моему Дому, но мне впору добавлять к гербу Дома чёрный цвет. В отличие от ихора Амании, который я получил, считай, воровством, выпив целый кувшин состава на крови рода Умбрадо, ихор Ребела у меня в крови с рождения. Отыщи ещё такого же! Тени вот говорят, что во всех королевствах нет второго такого, значит, на чёрный только я и имею право, в отличие от остальных самозванцев.

Принцесса Леве отвлекла меня от раздумий и пустого бахвальства, решительно потребовав:

— Ну-ка, покажи мне технику с переделанной под твою кровь печатью.

Я не стал использовать технику, ни к чему это. Просто озвучил активатор, а затем сложил пальцы в печати. Без жара души это не более чем пустышка.

— Всё верно, отличие совсем небольшое, — изумилась принцесса Леве и нахмурилась. — Не зная, можно было бы списать это лишь на неверную постановку и плохую гибкость пальцев. Как это возможно?

Я лишь развёл руками. Обычное воровство и жадность, ваше высочество. Не самые лучшие качества для идара, но тут уж нужно сделать скидку на мою отвратительную родословную. Потомок проклятого рода Оскуридо, знаете ли, первый после Ребела Безымянного.

Завершился ещё один круг прогулки по площадке. Эдак мы намотаем сегодня пяток лиг, не меньше.

— Поправь меня, если я ошибаюсь. У тебя немалый, достойный Великого заклинателя запас жара души, но весьма скудный запас техник, особенно многосоставных.

— Всё так. Я ведь...

Принцесса Леве перебила меня:

— Наследник Дома, которого готовили по пути меча, а не адепта, всё, что у тебя есть, это три месяца обучения в Академии.

— Даже меньше, — кивнул я. — Выпустился раньше этого срока и часть обучения провёл в за... к-хм, в камере, — торопливо добавил, видя, как поднимаются в изумлении бровки принцессы Леве, — но я был ни в чём не виновен.

— Даже так? Ты плохо себя вёл в Академии?

Принцесса Леве снова хохотала, правда на этот раз за меня не хваталась. Отсмеявшись, сделала три шага от меня и приказала:

— Смотри.

Пальцы её правой руки сплели смутно знакомую печать.

— Активатор «рамас питар».

Только полный дурак не опознал бы составную часть «питар», единую и для плети огня, и для плети воздуха. «Рамас» же я встречаю тоже не в первый раз. Первый был в технике белых лучей, падающих с неба в исполнении Вира.

Я захлопал глазами, осознав, что если Вир король, то он же обязан был идти по пути меча, а никак не адепта, а значит, и не мог использовать техники... Но ведь мог и использовал! Нужно перечитать списки королей Скеро, отыскать среди них того, что был младшим сыном, не имея права на трон, но после смерти старшего брата стал королём.

— Это родовая, так называемая тайная техника, — глядя мне в глаза, пояснила принцесса Леве. — В ней тайна не в печати, которую тебе, возможно, нужно будет переделать под себя, а в наполнении жаром души, которое я сейчас объясню.

— Тайная? А я имею право узнать её?

— А это уже решать мне, — тряхнула головой принцесса Леве. — Если я дарю её тебе, то что это значит?

— Что отныне имею, — дал я твёрдый ответ.

— Значит, начнём наш урок.

Глава 5

Уже стемнело, когда принцесса Леве покинула меня и тренировочную площадку. А я...

А я остался.

Мог бы и сам догадаться, ещё до слов посланника Вира, что и вторая моя встреча пройдёт на этом же месте, как и в прошлый раз.

Вир сгустился из ночной темноты, вдруг, внезапно...

Для любого другого, но не для того, кто видел в этой самой темноте словно днём, и не для того, у кого были тени.

Тем не менее я вздрогнул, замер, остановив свои шаги по песку площадки. Сделал всё, что и намеревался. Чуть согнув спину, сложил перед собой ладони в приветствии:

— Доброго... — как бы я ни готовился к этой встрече, слова всё равно тяжело давались, но я вовремя спохватился и поправился. — Доброй ночи, ваша светлость.

Вир застыл недвижимой статуей, не торопясь отвечать. Чуть выждав, я разогнулся, поднял взгляд от песка и встретился с ним глазами. Они у него были пустыми, бесстрастными, тёмными.

Наконец, Вир разомкнул губы, но первые его слова оказались обращены не ко мне.

— Факел.

Топтавшийся за оградой мелкий идар-посланник засуетился, ухватил факел, что горел рядом с ним, перемахнул через невысокое заграждение, торопливо двинулся к нам, но успел пройти едва ли десять шагов, а затем рядом с ним сгустилась ещё одна тень, шагнула в круг света и обратилась Кровавым.

Кровавый перехватил факел и глухо, с явно ощутимой угрозой буркнул:

— Свободен.

Посыльный попятился, бледнея и, похоже, осознавая своё место. А может, знал его и раньше, в отличие от посыльного принцессы Леве, который сегодня позволял себе слишком много даже на мой неопытный взгляд.

Едва факел осветил меня, Вир хмыкнул:

— Мне донесли правду, ты очень изменился за эти дни, Лиал.

Не зная, как отвечать, и не получив подсказки, я чуть шевельнулся, пытаясь жестом показать недоумение. На губах Вира мелькнула холодная, жестокая улыбка:

— А судя по тому, что я слышу, ты пытаешься освободиться от нашей с тобой связи. Верно, не рад когда-то заключённой сделке?

Я похолодел, тут же ожил и Молак:

— Господин, не грубите, не соглашайтесь, вам нужно успокоить его.

Да здесь и последний дурак это поймёт, тоже мне совет.

— Ваша светлость...

Вир оборвал меня:

— Помнится, совсем недавно ты называл меня господином. Как меняет человека всего один подвиг.

Молак даже сделал шаг ко мне, словно я мог не услышать его совет:

— Господин, уступите.

Я честно попытался посчитать про себя до десяти. Посчитал, но ничуть не успокоился, а осознав это, лишь облизнул пересохшие губы и выдохнул:

— Буду откровенен, ваша светлость, — в этот раз меня не перебили. — Начну по порядку. Вы говорите, что я не рад заключённой сделке. Не рад, — опасная, холодная улыбка на губах Вира стала сильней, — но благодарен вам за эту сделку.

Вир разжал губы:

— Лесть?

— Лесть? — переспросил я и развёл руками. — Несколько часов назад на этом самом месте я сказал принцессе Леве, что не умею льстить, далёк от интриг и придворной жизни. Повторю это и вам, ваша светлость. Я не умею льстить, а сейчас лишь признаю очевидное — я ждал смерти за преступление, вы пошли навстречу просьбе своей старой ученицы и оказали мне милость, дав шанс остаться в живых. И я благодарен вам за ту сделку.

— Хм, а, как по мне, так льстить ты вполне умеешь. Или же быстро учишься, ощущая, как близок к смерти.

Если Вир думал напугать меня этим замечанием, то он ошибался, лишь заставил чуть остывшую злость вновь набухнуть во мне жарким и тёмным комом.

Жаль только, что я не мог позволить себе сейчас опять замолчать и считать про себя успокаиваясь.

— С того дня в подземелье я всегда буквально в шаге от смерти, ваша светлость. В шаге от смерти, проходя второе посвящение; в шаге от смерти, корчась на ледяных камнях закрытых камер и блюя кровью; в шаге от смерти, выполняя ваши задания всего после двух месяцев обучения. Я уже привык.

— Ты говоришь такие глупости, — покачал головой Вир. — Юноша, горящий жизнью и признающий лишь белое и чёрное.

Я, ещё помнящий разговор с принцессой Леве и свои размышления о флаге с чёрным цветом, вздрогнул. Едва заметно, но это не могло ускользнуть от взгляда Вира, и тот усмехнулся:

— Или же бравируешь, и это вернее. Я видел сотни людей, которые годы, десятилетия жили на краю смерти и не могли к этому привыкнуть, цеплялись за жизнь, юлили, падали на колени, ползали на брюхе, пытаясь вымолить у меня ещё месяц, ещё день своей никчёмной жизни. Как думаешь, сколько дней жизни осталось у тебя?

Молак охнул, оказался рядом со мной, едва ли не вцепился в меня:

— Господин! Господин! Склоните голову, признайте вину и назовите вы его, наконец, господином!

Не смолчал и Ирал, он взмыл в воздух, зависнув над головой Вира, готовый упасть на него и в его тело, рявкнул:

— Господин, только прикажите! Если кто здесь и сдохнет, то только он! Ограк! Тени!

Всё пространство тренировочной площадки рассекли чёрные росчерки, миг, и вокруг меня, Вира и его Кровавого сомкнулось кольцо теней, которые примчались на зов Ирала. Ограк, высокий, худощавый, чуть наклонился вперёд, рука его опустилась к поясу, на котором уже тысячу лет не было меча, а взгляд упёрся в меня.

— Ваше величество, я жду приказа...

Я усмехнулся, качая головой. Как у них всё просто — убить Вира и что? Бежать? Я что, один на этом свете? Наследник Малого дома убивает владетеля Великого дома и бежит с поля сражения с Реолом? Это же конец для моих родителей. Безумцы, которые ради своего Ребела не пожалеют никого. Так, с улыбкой я и ответил Виру:

— Кто знает, сколько дней мне осталось? Срока жизни человека не знают даже Хранители, куда уж мне? Возможно, я умру на одном из ваших грядущих заданий, возможно, паду в битве за Теназ, пытаясь исполнить нашу сделку, а возможно, проживу долгую жизнь, сумев всё это сделать и исполнить и сумев вернуть величие своему Дому.

Вир кивнул:

— Что же, я услышал тебя, но, честно говоря, глядеть на твои трепыхания не более чем забавно, сегодня я хотел увидеть тебя совсем по другому поводу, но ты заставил меня ждать себя, да ещё и так нагло.

И снова язык начал шевелиться раньше, чем я успел подумать:

— Ваша светлость, простите меня, но как я могу быть в этом виноват? В первую очередь, я верный подданный Скеро и короля, а уже затем тот, кто должен вам жизнь.

Вир покачал головой:

— Какое странное ощущение, за сутки ты уже второй человек, что одновременно умудряется грубить и льстить мне.

Я прикусил язык, наконец, отыскав самый проверенный способ держать его за зубами, а вернее, между зубов. Тут сначала волей-неволей придётся чуть подумать, заставить себя разжать зубы, чтобы заговорить. И уж лучше прикусить язык до крови или даже откусить его, чем давать ему волю.

Я всё же не пра-пра-правнук Вира, чтобы он терпел от меня то же, что и от короля Лавоя.

Вир оглядел меня, хмыкнул и оставил свои предыдущие слова без продолжения, вместо этого заговорил совсем о другом:

— Скажи-ка мне, зачем ты так старательно уничтожил следы битвы за принцессу Леве?

Молак воскликнул:

— Господин! Отрицайте!

Надеюсь, Вир не заметил, как дёрнулась у меня щека. Хотя кого я обманываю? Себя?

Ирал, всё ещё висящий над Виром, громыхнул:

— Господин, помните, мы здесь! И мы теперь сильней, чем были раньше. Сильней стали и вы.

Шека снова дёрнулась. Чтоб вас Ребел к себе прибрал. Да что не так с вами сегодня?

Ощущая, как время уходит песком сквозь пальцы, просыпаясь под ноги и начиная затягивать меня в ловушку, едва ли не шкурой ощущая угрозу смерти, которая начала исходить не только от Вира, но и от его Кровавого, я разжал зубы, выпуская язык на волю, и осторожно сказал:

— Простите, не понимаю, ваша светлость. Я не уничтожал следы битвы, а лишь позаботился о том, чтобы тела павших не достались на поругание зверям и реольцам.

Тут же снова прикусил язык, держа его в узде.

Вир не замедлил с новым вопросом:

— Тогда к чему было поступать так с телами предателей?

Я похолодел. Я рассчитывал, что Вир окажется под подозрением и будет вынужден оправдываться перед королём, а на деле он даже на минуту не попал в шкуру предателя и ничуть не потерял в доверии, а напротив, получил от короля разрешение на полную свободу в расследовании этого дела.

Похоже, Кровавые Вира отправились на место схватки и всё там осмотрели.

Неожиданно совет дал Ограк, советник по армии:

— Господин, напирайте на то, что это обычное дело. Несильно-то и разбираются на поле битвы, где чей убитый, земле или огню предают всех подряд.

Я одними глазами зыркнул на его худощавую фигуру. Интересные времена были при Предках, если у Ограка такой богатый в этом опыт. Разжал зубы и ответил:

— Не задумывался, ваша светлость, что это были тела предателей. Мертвецы и мертвецы, вряд ли реольцы или падальщики стали бы разбираться, кого из этих скерцев можно рвать на куски, а кого нет.

Сказал и чуть не скривился, так убого прозвучал мой ответ. Сабио Атриос бы заставил меня переделывать такое косноязычие раз десять. Но это не урок, а попытка у меня была только одна.

Тут же и Молак поспешил дать совет:

— Господин, напирайте, что вас удивляет вопрос, что есть принцесса.

Я напомнил себе — одна попытка и постарался не ошибиться:

— Не улавливаю сути вашего вопроса, ваша светлость. Следы битвы? Какая в них важность? Принцесса Леве жива, это ли не главное? Она видела всё своими глазами и узнать подробности битвы можно у неё, если... — Я хотел сказать: «Если это вам интересно», но вовремя и без подсказки прикусил язык, пропуская эту часть, и продолжил совсем о другом. — Возможно, у предателей и остались сообщники, но мне не по силам оказалось взять их живыми, я и так с трудом сумел победить.

— С трудом, это когда ты месяц лежишь, не в силах подняться из-за ран или лишаешься ноги, а ты, я слышал, уже завтра собираешься отправиться на задание?

— Боюсь, ваша светлость, что битва за Теназ будет гораздо сложней, чем спасение принцессы Леве, мне нужно набраться опыта.

— Упрёк? — усмехнулся Вир. — Хорошо, пусть ты и старательно избегаешь касаться нашей связи, как ученик и глава Академии, я о ней всё ещё помню, — Вир повёл рукой, указывая за пределы круга света. — Продемонстрируй технику Удара гнева, «раммас огилус зиарот фехт», которой ты справился с предателем Клинком, я оценю чистоту его исполнения и решу, что дать тебе следующим.

Я вновь похолодел. Считать про себя времени не было, но я всё же сначала вдохнул, затем медленно выдохнул, снова вдохнул и только затем ответил:

— Ваша светлость, это невозможно. Я не освоил ещё эту технику.

— Что? Тогда... Выходит, ты передал её слуге? Это он сражался в том месте? — Вир переменился в лице. — Ты в своём уме?!

Кровавый чуть пригнул голову, словно собираясь прыгнуть на меня, едва услышит команду хозяина. Ограк снова подобрался, да и все тени чуть сомкнули кольцо вокруг нас.

— Господин...

Я не дослушал Молака:

— А как иначе? Не знаю, было ли что-то насчёт этого в письме, что я доставил вам от учителя Закия, но у меня большая проблема с многосоставными техниками, они подвержены срыву, потому что не подходят мне.

— Я дал тебе учебник по этой проблеме! Чуть ли не в первый день нашего с тобой договора! Ты что, только делал вид, что читаешь?

Я изумился:

— Ваша светлость, вы что, и впрямь думали, что по той книге я хоть что-то пойму? Да в ней нет ни одной из нужных формул!

— Формулы достать гораздо проще, чем понять методологию изменения печатей!

— Для кого? Для меня? Я проучился всего два месяца! Даже Илиот, что отучился три года и то не смог помочь мне переделать печати. Мне для этого пришлось нанять отдельного человека ему в помощь! Ваша светлость, вы что, считаете меня каким-то гением? Всё, что я могу, это сосчитать налог, который должна заплатить деревня за поля и пастбища, а в той книге я вообще ничего понять не сумел, хотя прочёл её от корки до корки.

Молак завопил:

— Господин! Да остановитесь же вы!

Опомнившись, я сглотнул, но только и додумался, что добавить:

— Уж простите за прямоту, ваша светлость.

Вир словно не заметил мою вспышку гнева, задав и вовсе странный вопрос:

— Твоя мать невероятно талантлива, переделка печатей не составляла для неё ни малейшего труда. Неужели она не научила тебя? Это же тоже основы.

Я выдохнул. Кажется, моя грубость и мои крики сойдут мне с рук, но нужно держать себя в руках. Глубоко вдохнул и вежливо напомнил:

— Ваша светлость, я наследник, я очень далёк от всего этого. Больше того, отец всегда был против того, чтобы матушка учила меня хоть чему-то. Она даже опечатала все книги для адептов, чтобы отец был уверен, что я сосредоточен только на мече.

Вир холодно ухмыльнулся:

— Забавно. Выходит, сейчас твой отец переживает крушение всех надежд?

И снова, как бы я ни старался и не обещал себе, не успел уследить за языком:

— В Академии меня учили, что адепты становятся сильней идаров пути меча. Да и его величество обещал мне, что скоро не будет идаров и адептов, а будут лишь младшие и старшие идары. Возможно, что надежды отца только пошли в рост.

— Гляжу, ты ищешь во всём положительные стороны?

— Кто знает, может быть, пройдёт ещё лет двадцать и младшими начнут считать как раз парней с мечами?

Вир снова покачал головой, но даже не засмеялся, хотя, как по мне — шутка у меня удалась.

Но оказалось, Вир думал совсем о другом:

— Я не припомню Илиота из Дома Биос среди тех, кто подавал надежды на становление Великим заклинателем, а тут такой успех в постижении новой и сложной техники. Неужто и для него не было подходящего стимула, а теперь я вдруг обрёл двух талантов? — вперив в меня взгляд, Вир потребовал. — Вторая техника, техника «вестет сортам порртаг» тебе ведь далась?

Я не видел смысла отрицать то, что ему точно было известно, но всё же сглотнул, перед тем как ответить:

— Да.

Опасный момент, ведь пройти проверку мне будет сложно, я ведь сумел выполнить её, только смешав со своим умением, умением шага Оскуридо, которое получил в тайной пещере со статуей Ребела. Конечно, я немало полезного сегодня почерпнул из беседы с принцессой Леве, но хватит ли этого, чтобы за раз сделать такой большой шаг в понимании техники, которая совсем не похожа на технику королевского рода Скеро?

— Для начала хватит и этого, — хмыкнул Вир. — Похоже, состав ихора твоей крови далёк от техник раздела «рамас», я подумаю, что дать тебе взамен того, что хотел дать сегодня.

Я открыл рот и так же его закрыл. Не соображу даже, что мне сейчас лучше — опровергнуть Вира и сообщить о невероятной близости состава своего ихора к королевскому или оставить это при себе? Да нет, глупо. Это всё равно выяснится, и тогда я окажусь в сложном положении.

— Ваша светлость, всё совсем...

— Неважно, — оборвал меня Вир, — Я уже потратил на тебя времени больше, чем собирался и больше, чем могу себе позволить. Техники будут позже, пока жди от Весов особых заданий лично для тебя. Они будут идти с особой пометкой, узнаешь.

Через миг Вир развернулся и двинулся прочь, заставив круг моих теней расступиться. Кровавый ещё пару ударов сердца глядел на меня непроницаемой тьмой из-под капюшона, а затем последовал за своим господином, унося факел и позволяя мне оказаться в темноте.

Я же не скрываясь, шумно выдохнул.

Неужели этот какой-то бесконечный день вот-вот закончится?

Завтра же сорвусь из лагеря. Лучше две сотни реольцев со своим огнём и пара Великих паладинов, чем вот это всё.

Зачем звал, что хотел, что решил, что за метка, что за задания? Совершенно ничего не понятно.

Надеюсь, что в этих заданиях будет не больше загаданных двух сотен реольцев и двух Великих паладинов за раз.

Но помня доброту Вира, в это мало верится.

Глава 6

Утро встретило приятной свежестью, напоминая, что лето закончилось. И даже не вчера.

Думал, что встал первым, но нет, верный Креод уже сидел на бревне возле соседнего шатра и полировал меч.

Встретив его взгляд, я приказал:

— Поднимай всех. Нам пора.

— Понял, господин.

Управился он быстро. Я ждал солдат у конюшни, держа в поводу своего Черныша, поглаживая его по шее и прикидывая, как будет лучше добраться до места задания, но все мысли вымело из головы, когда я заметил глаза моих людей — полные страха и отчаянья.

Один из солдат и вовсе, встретившись со мной взглядом, решился на вопрос, которого и не должен был задавать:

— Г-господин, а к-куда мы?

Креод тут же рыкнул:

— Ты, новенький, слишком много вопросов. Реольцев бить едем, тебе нужно знать только это.

— Да к-как же так, в-ваша милость? Мы ж только-только от смерти спаслись?

Его неожиданно поддержал другой голос, негромкий, но вполне для меня разборчивый:

— Сам-то ранг получил, должность, да золота, небось, отсыпали, а мы дохни ни за шиш.

И не только для меня.

Креод тут же шагнул вперёд:

— Это кто вякнул? Ты, что ли, Улик? Ко мне, живо!

Ограк, который стоял между мной и солдатами, решил дать совет:

— Не будьте строги сейчас, господин, уважение солдат можно заполучить не только наказанием и...

Я поморщился и сложил знак — «помолчи, ради Ребела», и заметил, как дрогнули мои солдаты, один так и вовсе сделал шаг назад, пусть и неуверенный, едва заметный, но шаг.

Я опустил взгляд на свою руку, сжатую в печать. Это я знаю, что эта печать лишь символ придуманного мной языка для теней. Это Креод и Илиот знают, что я постоянно разминаю руки, чтобы повысить гибкость пальцев. А вот что подумали солдаты, тем более те, кто со мной недавно? Что я сейчас шарахну по ним чем-то из арсенала адепта, чтобы наказать за слова одного всех? Не иначе.

Сжал пальцы в кулак, ломая печать, поднял голову. Ограк, разумеется, прав. Солдаты Дома Денудо верны так отцу и мне не только потому, что отец суров, строг и заслужил титул Клинка ещё совсем молодым. Пора бы и мне вспомнить, что верность людей завоёвывается шаг за шагом и деньги один из первых и самых простых шагов.

— Креод, оставь его.

Тот скрипнул зубами, но отпустил плечо солдата, пихнул его в грудь, возвращая в жалкое подобие строя, тихо, едва слышно предупредил:

— Держи язык за зубами.

Я вгляделся в лица и глаза своих солдат. Да, страха там много. Очень много. Что же, не буду даже пытаться их успокоить.

— Не умею произносить речей, поэтому скажу как выйдет. Скажу правду. Я мог бы напомнить вам, что мы сражаемся за Скеро, мстим за подлое нападение Реола. Я мог бы рассказать вам, что одним из первых попал под этот удар, был тогда ещё даже не посвящён Хранителям, просто сидел у костра, слушал болтовню таких же молокососов, как я сам, а затем из ночной темноты упали первые стрелы этой войны, убивая моих товарищей. Я мог бы похвалить вас за то, что недавно вы победили и за то, что вы спасли сами знаете кого, я мог бы соврать вам, что раз вы остались живы позавчера, то так и будет продолжаться и дальше. Но я не буду делать ничего из этого.

Перевёл дух, усмехаясь про себя, что вышло неожиданно хорошо, будь здесь сабио Атриос, то он остался бы доволен.

— Вместо этого я скажу вам правду. Кто-то погиб позавчера, кто-то погиб ещё раньше, кто-то из вас погибнет завтра или через неделю. Возможно, это даже буду я, потому что ранг и должность — это не только золото, но и ответственность, а если уж говорить прямо, то отныне мне, заместителю командира отряда Гирь Весов, а значит, и вам будут доставаться самые сложные и опасные из заданий.

Солдаты зароптали, и если для ветеранов, для тех, кого привёл с собой Креод, хватило одного его взгляда, то новички успокоились не сразу.

Дождавшись тишины, я продолжил:

— Но и вы уже не просто солдаты безликой армии Скеро, что должна разрушить Хранителей Реола, а солдаты Дома Денудо, а Дом Денудо заботится о своих людях. Разве хоть раз посылал я вас в безнадёжный бой? Разве пытался вашими телами завалить могучего идара, чтобы ослабить его и получить славу, нанеся последний удар? Нет и нет. Кто убивал Клинка? Креод и Илиот, сильнейшие из вас. Кто взял на себя сильнейших из напавших? Я. Вам достались противники вам по силам. Всего день прошёл после сражения, а ваши раны уже зажили, потому что вы получили и лечение от адепта, и драгоценные мази с исарами. Слышали ли вы о Доме Денудо? — никто под взглядом Креода не решился ответить мне, а может, и не мог. Я ответил сам. — Это Дом с давней историей, который когда-то был Великим домом и держал под своей рукой весь север Скеро. Но для вас сейчас важно, что с прошлого года это второй Дом Скеро, у которого есть шахта слёз Амании.

Судя по взглядам солдат, я перебрал с красивостью речи, и они не осознали, что услышали, поэтому я выразился по-другому, прямо и незамысловато:

— Это богатый Дом, который щедро платит за службу. А всем вам нужны деньги. Вы могли пахать землю, пасти овец, раздувать меха в кузне, разносить воду, вы могли выбрать тысячу ремёсел, чтобы зарабатывать на жизнь себе и своей семье. Но вы все выбрали, — вовремя спохватившись, вспомнив, откуда привёл людей Креод, я поправился, не став говорить про службу в армии, — добыть себе золото мечом. Так нечего пенять на то, что это ремесло опасней, чем золотарь или трубочист. Лучше больше времени уделяйте тренировкам, да перенимайте приёмы у вашего гаэкуджи Креода.

Тот же смельчак, что и начал всё это, Улик, вновь заговорил:

— Так-то оно так, да только я контракт подписывал в мирное время, и никто не говорил мне, что за эти деньги нужно сдохнуть.

Креод фыркнул:

— И ты, конечно же, наивно думал, будто тебе станут платить лишь за то, что ты такой красивый? — через миг Креод повторил мои слова, которые я когда-то говорил своему первому десятку в Кузне. — Серебро ты получил за риск смерти, солдат!

Я шевельнул рукой, останавливая Креода, и сказал:

— Сделаю вид, будто твои слова справедливы, солдат Улик, — намекнул я на то, что отлично помню, как набрал свой отряд Креод. Что за враньё о контракте из уст того, кто грабил и убивал путников? Но раз он так хочет, пусть. Я спросил. — Сколько ты должен был получить за год службы?

Улик ухмыльнувшись, открыл было рот, но я с улыбкой предупредил его уже прямо:

— Только не нужно врать, набивая себе цену.

Хмыкнув, Ограк скользнул вперёд, пройдя через Улика. Тому сразу поплохело, он побледнел, качнулся, с ужасом глядя на меня.

— Я жду ответа.

Облизав губы, Улик выдавил:

— Семьдесят серебра за год.

Креод хмыкнул презрительно, но промолчал, не став поправлять. Видимо, пусть и разбойник, но Улик назвал верную цену солдатского контракта.

Поэтому я кивнул:

— Услышал тебя, солдат Улик. Будем считать, что здесь и сегодня я заключаю с вами всеми годовой контракт. Каждому из вас я, лично я и Дом Денудо платит семь золотых за этот год. С ближайшим караваном я отправлю человека...

Я запнулся, сообразив, что у меня лишь два полностью верных человека, ни одного из которого я отпустить, пусть и на время, не могу. Креод и Илиот слишком сильны, потеря любого из них ослабит меня, взявшего на себя самые сложные задания, а второй так и вовсе ещё в лечебнице. Поэтому поправился:

— Отправлю письмо отцу, владетелю Дома, в котором будет список ваших родных. Деньги будут выданы им, чтобы вы были уверены, что они не бедствуют, пока вы служите мне и, тем более не голодают. И это будет...

Меня вдруг перебил совсем другой солдат:

— А если я один? Если я деньги себе зарабатываю на жизнь после службы?

Креод дёрнулся, я и сам смерил солдата тяжёлым взглядом и ухмыльнулся:

— Тогда я скажу тебе, что ты смельчак, очень уверен в завтрашнем дне, выдам все эти деньги тебе и посоветую лучше следить за своим золотом, пока нас нет лагере, а ещё больше тренироваться с мечом, чтобы дожить до момента, когда эти деньги можно будет пустить в ход.

Солдат снова остался недоволен:

— Здесь нет гильдии, ваша милость, как я могу быть уверенным, что вы...

И в этот раз он истощил терпение Креода.

Он рыкнул:

— Ах ты, ублюдок! — рванул вперёд, во второй ряд строя. — Да как ты осмелился открыть свой смердящий рот, сомневаясь в господине?

Креод дважды сунул кулаком в бочину наглецу и только тогда отступил.

Дождавшись, когда этот наглый солдат распрямится, я сообщил:

— Хорошо, поступим иначе. За мной.

Молча накинул вожжи грауха на столб и двинулся прочь от конюшни. Креод рыком заставил солдат следовать за мной.

Я двигался по «улицам» лагеря, уверенно сворачивая, хотя был здесь лишь пару раз.

При виде меня охрана у нужного мне шатра лениво шевельнулась:

— Ваша милость, у вас на какое время?

В этот момент из-за поворота вышел мой отряд и охрана подобралась, опустила руки на мечи.

Я покачал головой:

— Мне не нужно время для слезы, я пришёл принести клятву.

Охранники переглянулись:

— Да, ваша милость, это можно без очереди.

Мне их разрешение было особо и не нужно, не для того, зачем я сюда пришёл.

Быстрым шагом оказавшись у шатра, я ухватил полог и рванул его, откидывая в стороны и полностью открывая вход.

— Эй!

Возмутился кто-то из тех, кто кругом окружал алтарь, стоящий в центре шатра и сейчас щурился от яркого света.

Я закрепил полог, чтобы он не упал обратно и шагнул вперёд, плечом оттесняя крикуна и неспешно оглядываясь. Тринадцать человек, идаров старшей и младшей крови было в шатре, ждали, когда их слёзы Амании пополнятся жаром души.

— Эй, ты кто такой и куда лезешь?

Так же молча я обогнул алтарь, чуть сдвинул слёзы Амании, освобождая место, и поднял взгляд.

За спинами возмущённых идаров напряжённо застыли солдаты охраны, которые не знали, что им делать, а за ними стояли мои солдаты, впившись в меня взглядами, Креод и даже Омер, которого не было у конюшни.

Я опустился на колено и положил ладонь на прохладный камень.

— Я хёнбен Лиал, заместитель командира Гирь Весов, Лиал из Дома Денудо, наследник Дома Денудо, перед лицом Хранителей Скеро клянусь своим солдатам, что каждому из них будет выплачено за год службы по семь золотых. Им, либо же их родным, которых они укажут. Я клянусь в этом как тем своим солдатам, что стоят сейчас передо мной, так и тем, что встанут в будущем в ряды солдат Дома Денудо, или стояли в прошлом и уже отдали свои жизни в сражении с реольцами.

Оглядел всех своих солдат и поднялся, убирая ладонь с алтаря.

Креод тут же рыкнул:

— Что встали?! Думали только господин будет вам клясться? Ты, ублюдок с ядовитым языком — вперёд! Приноси клятву господину! И только попробуй подвести наш отряд, я вырву тебе сердце раньше, чем ты начнёшь гнить!

К этому времени и охрана и идары расступились, глазея на представление, что я устроил. Теперь оно вдруг получило продолжение, но Креод правильно решил. Страх, деньги и клятва — на этом фундаменте верность будет держаться лучше, чем только на страхе, или только на страхе и деньгах.

Солдат, которого буквально вытолкнули из своих рядом остальные, поёжился входя в шатёр и растерянно спросил:

— Так это, чему клясться-то?

Креод довольно ощерился:

— Повторяй. Я, такой-то, клянусь верой и правдой служить его милости Лиалу из Дома Денудо.

Солдат сглотнул, опустился на колени и осторожно коснулся пальцами алтаря:

— Кха-кха, — подвело его горло, откашлявшись, он, чуть заикаясь, принялся повторять. — Я, Альгер, к-клянусь верой и правдой...

Глава 7

Глава охраны привстал на стременах, вглядываясь вдаль, опустился на седло и потянул вожжи, заставляя грауха сбавить шаг. Поравнявшись с каретой, негромко сообщил:

— Господин, они заметили нас и закрывают ворота.

Выслушав ответ из-за занавесок, кивнул и вновь устремился в голову колонны.

Когда холмы и равнина остались позади, а замок вырос, вздымаясь к небу серыми стенами, он задрал голову и закричал, не жалея горла:

— Амо Великого дома Велоз его сиятельство Крёз в гости к владетелю Дома Денудо и своей дочери! Откройте ворота!

Не слыша ответа, глава охраны поджал губы, затем глубоко вдохнул, набирая воздуха для нового крика, но тут сверху донеслось:

— Приветствуем его светлость! Щаз откроем, механизм заклинило! Щаз!

Глава охраны выпустил набранный воздух сквозь зубы и процедил:

— Ещё и врут в глаза.

Минута сменялась минутой, и терпение главы охраны уже начало истощаться, когда сверху, со стен раздался новый глубокий и сильный голос:

— Ваша светлость, для меня честь видеть вас в моём доме. Не могли бы выйти из кареты, чтобы я сумел засвидетельствовать вам своё почтение?

Глава охраны снова выругался, но Крёз, всё это время с улыбкой сидевший в карете, распахнул дверь и вышел, молча поднял голову, выискивая среди стражи на стене мужа дочери.

Через миг ворота заскрипели, открываясь.

Глава охраны поёжился, въезжая первым во двор. Впрочем, ему платили как раз за то, чтобы он никому и никогда не доверял. Тем более, не доверял мужу дочери господина, которого он видел в своей жизни лишь трижды.

Нумеро и Терсия дожидались гостя, стоя у подножия лестницы, ведущей в замок, как и положено при такой разнице в статусе, но едва Крёз вновь отворил дверь кареты, как Терсия метнулась вперёд:

— Отец!

Крёз сжал дочь в объятиях, усмехаясь про себя. Сказывается, сказывается возраст. И не только в том, что хочется сидеть, попивая вино, и глядеть на море, но и в том, что ещё немного и слезу будет не удержать.

Отстранил от себя дочь, разглядывая её. Терсия улыбнулась:

— Что, отец, изменилась?

— Конечно, — без тени сомнения кивнул Крёз. — Я провожал тебя из замка юной, взбалмошной девушкой, а теперь вижу перед собой взрослую, уверенную женщину. Ну так и я уже не тот, что провожал тебя, не так ли? Ну, ну, не надо прятать взгляд, Терсия, у всего есть отмеренный срок, ты ведь не думала, что я буду жить вечно?

— Нет, но... — Терсия вздохнула, беспомощно улыбнулась. — Нам нужно было чаще видеться.

— Да, — согласился Крёз, — тогда бы годы прошли легче, но разве не свободы ты хотела, покидая Велоз?

— Прости.

— Да за что, Терсия? Такова жизнь. Дети вырастают, родители стареют, — Крёз перевёл взгляд на Нумеро. — Тебе тоже годы пошли на пользу. За такого я бы сразу отдал дочь, ей бы даже не пришлось меня уговаривать.

Нумеро склонил голову:

— Вы мне льстите, ваша светлость.

Крёз поморщился:

— Мы вроде не на приёме, да и связаны кровными узами. Неужели я перехвалил тебя, и годы пошли тебе на самом деле во вред?

Нумеро поднял голову и ухмыльнулся:

— Прости, тесть.

Из кареты выбрался дистро Крёза, и Терсия ахнула:

— Агил!

Тот поклонился:

— Маленькая госпожа, я очень рад вас видеть.

Крёз с улыбкой огляделся и спросил:

— А как, в этом доме гостей кормят?

Ранний ужин уже был позади, как и множество разговоров о прошлом, когда Терсия пересела поближе к отцу и осторожно спросила:

— Отец, а почему с тобой так много солдат? Тебе нездоровится?

Крёз хохотнул:

— Я, конечно, уже давно седой и отдал место главы Дома Робелу, но я Амо, старейшина Дома, а никак не Деко, хранитель традиций. Силы ещё со мной, и я всё ещё Клинок. Спасибо за беспокойство, дочь, но твои тревоги напрасны. Солдаты... Солдаты предназначены вам.

Нумеро окаменел, глянул исподлобья:

— Как это понимать, ваша светлость?

— Ну вот, снова за своё, — притворно огорчился Крез, а затем сам лязгнул сталью в голосе. — Вот так и понимай. Или ты думаешь, что твои заигрывания с Малыми домами севера никому не известны? Собираешься на грядущих Играх Предков показать себя? Молодец. А думал ли ты, что можешь не дожить до этих Игр?

— Разумеется, думал, — не опустил взгляда Нумеро. — Я не дожил бы до своих лет, если бы был глуп, как пробка. Мой замок — одно из самых защищённых мест во всех окрестных землях.

— Не буду спорить, хотя для такого заявления слишком много злых взглядов провожают твоих гостей из-за кустов.

Нумеро скрипнул зубами:

— Я отлавливаю этих ублюдков.

— Да мне без разницы, — отмахнулся Крёз, — я же сказал. Я привёз тебе людей, чтобы ты сумел выделить отряд для сына.

— Лиал? — охнула Терсия. — Что с ним?

Нумеро заглушил её рыком:

— Дом Денудо не нуждается в подачках!

Крез поморщился:

— Оставь свою гордость при себе, не расходуй зря, Нумеро. Это помощь внуку.

— Я и сам окажу ему помощь.

— Какую, позволь спросить?

— Всю возможную!

— Пустые слова. Когда я видел его последний раз, то он был один-одинёшенек.

Терсия вцепилась в руку отца:

— Ты его видел?

— Да, — кивнул Крёз, — с месяц назад.

— И ты месяц ехал от него? Отец! Не мог приехать раньше? Как он? Что у него с учёбой? Мы отправили с ним людей, но письма от них очень редки.

Крёз покачал головой:

— И половина наверняка не добирается до вас.

Нумеро рявкнул:

— Патрули проверяют все дороги!

— Зять, не нужно кричать на меня и убеждать криком, что у тебя всё хорошо, — заметил Крёз. — Лучше ответь, так какую помощь ты собираешься оказать сыну и моему внуку?

Нумеро откинулся на спинку стула и выдохнул:

— Как будто и не прошло всех этих лет, а я снова лишь юноша перед лицом владетеля Великого дома. Хорошо. Ваша светлость, я собираю для него отряд, вы можете выйти во внутренний двор и убедиться, что две телеги с припасами и доспехами уже собирают, люди отобраны, готовятся в путь.

— Ах, уже собирают? — изумился Крёз. — Ах, уже готовятся? И когда тронутся?

— В следующем месяце, — сдерживаясь, процедил Нумеро.

Крёз вздохнул и спросил:

— Нумеро, ты, вообще, следишь за жизнью сына? Он УЖЕ окончил обучение и УЖЕ нуждается в солдатах!

Терсия срывающимся голосом сообщила:

— Отец, он выто... — и осеклась.

— Не стесняйся, — подбодрил Крёз дочь, — говори прямо — он выторговал. Я же прочёл донесение от своих людей, видел внука и откровенно с ним поговорил.

Терсия поджала губы и кивнула:

— Хорошо. Он выторговал себе шесть месяцев, прошло лишь чуть более трёх.

— Терсия, — похлопал её по руке Крёз, — сейчас Скеро воюет с Реолом. Кто обещал тебе, что все эти шесть месяцев Лиал проведёт в Академии?

— Нет! Нет! — побледнела Терсия. — Его светлость Вир...

— Что ты замолчала? Не мог так поступить?

Терсия сглотнула комок и выдохнула:

— Мог.

Крёз кивнул и перевёл взгляд.

— Поэтому, зять, спрячь свою гордость, которая вылезла не ко времени. Я собрал и привёл тебе людей, главный над ними Юсто, Терсия, — глянул на неё Крёз, — ты должна его помнить, он хороший и верный солдат, — вернулся взглядом к Нумеро и нажал. — Поспеши, зять, отправляй свою помощь сыну, потому что вот-вот у короля истощится терпение, штурм Теназа неминуем.

Нумеро бухнул кулаком по столу:

— Не может быть! Я отправил людей вслед за ним. Пусть мало, но они присылают мне письма, в них ни слова не было...

— Господин! — послышался глухой крик из-за пределов зала.

Через миг дверь распахнулась, пропуская стражника в отливающем синью доспехе:

— Господин! Ещё один отряд приближается. Совсем небольшой, десяток с каретой и пацан Эрий клянётся, что впереди скачет Кодик.

Нумеро встал, с ухмылкой глянул на Крёза:

— А вот и Лиал, решил устроить нам подарок.

Крёз вскинул бровь и с усмешкой заметил:

— При встрече мне показалось, что внук предпочитает седло грауха скамье кареты, прям как отец. Я ошибался?

Нумеро сузил глаза, но отмолчался.

Не сдержался он уже во дворе, когда на их глазах стражник помог выйти из кареты какой-то бледной, худой девушке.

— Чтоб вас всех Безымянный побрал! Что всё это значит? Где Лиал?

Кодик обернулся на рык, сделал шаг вперёд и сложил перед собой ладони:

— Господин! Младший господин... — Кодик помедлил, мазнул исподлобья взглядом по стоящим на ступенях Нумеро, Терсии, Крёзу и слугам за их спиной и твёрдо проговорил, — предполагаю, что он уже на землях Реола. Сражается.

Терсия сквозь зубы прошипела:

— Нумеро, да что с тобой не так? Почему когда дело касается нашего сына, ты допускаешь столько ошибок?

Крёз нравоучительно заметил:

— Как видишь, зять, прав оказался я. Я мог бы дать внуку людей и там, на месте, в Академии, но решил, что будет неправильно перешагивать через отца. Мне без разницы, как ты используешь моих людей. Можешь оставить их себе, заменив ими своих людей на стенах и в патрулях своих земель, можешь отправить их всех моему внуку. Некоторые из них служат Дому Велоз не первое поколение и будут верны и Лиалу. И лучше бы тебе поспешить, потому как до Реола путь с севера неблизкий.

Нумеро покосился на Крёза, натянуто улыбнулся и так же негромко ответил Терсии, что прожигала его взглядом:

— Милая, давай потом, — ткнул пальцем в девушку, которая, как согнулась в поклоне, едва прозвучал его рык, так и стояла. — Так кто это?

Кодик напротив разогнулся, прямо встречая взгляд владетеля своего Дома, и доложил:

— Это сестра нового слуги молодого господина Лиала. Она... условие службы нового слуги. Я привёз письмо от молодого господина, где всё подробно расписано.

Нумеро хмыкнул и повелел:

— Гостью устроить, солдат тоже. Тебя через десять минут жду с докладом и письмом в обеденном зале.

— Слушаюсь, господин.

Уже шагая вверх по ступеням, Нумеро буркнул себе под нос:

— Да что с ним не так? Почему он каждый раз притаскивает домой бабу? Эта хоть молодая...

Пальцы Терсии, которые будто когти, впились ему в предплечье, словно не замечая прочности тела Клинка, лучше всяких слов подсказали ему, что мысли всё же нужно держать при себе, а не произносить их вслух.

— Что не так? Разве не я должна об этом спрашивать, Нумеро? — прошипела Терсия, прижимаясь к нему ещё плотней. — Может, ты делился с сыном опытом своих поездок по королевству? Может, он у тебя набрался этих странных привычек? Ты ничего не хочешь рассказать мне, Нумеро?

— Милая, не здесь.

— А вы, дети, и правда изменились с тех пор, как уехали на север, — задумчиво произнёс Крёз за их спиной. — Сильно изменились.

Терсия вздрогнула, отпрянула от Нумеро, отпуская его руку, и с улыбкой сказала Крёзу:

— Ох, отец, прости, забылась.

— Я заметил, милая, — с такой же широкой улыбкой ответил он ей. — Кто бы мог подумать, что моя дочь в супружеской жизни окажется такой?

Улыбка исчезла с лица Терсии:

— Такой это какой?

— Такой пламенной, дочь, такой пламенной. А ты о чём подумала?

Глава 8

Я отёр лицо от капель и уставился в зеркало воды. Недостаточно. Снова разбил зеркало водной глади рукой, зачерпнул, омыл лицо и вновь уставился на своё отражение. Копоть и не думала смываться. Я скривился. Песком, что ли, попробовать?

Смирившись, что легко не отделаюсь, снял налобную повязку, привычно проверил состояние шрама — всё в порядке, метки Ребела не видно — зачерпнул из реки снова, на этот раз из-под самых ног, с песочком и ожесточённо принялся тереть лицо.

Пока тёрся, рядом замерли шаги, и Креод доложил:

— Лагерь прочесали — выживших нет. Отправил трёх дозорных, начали собирать ценности.

Я кивнул. Всё верно, задание заданием, похвальба богатством Дома — похвальбой, а здесь и сейчас я могу рассчитывать только на то, что получу сам. Не очень достойно идара шарить по чужим карманам, но иначе никак. Не с денег же хёнбена платить солдатам вдесятеро и одновременно обеспечивать их втрое от других солдат? Креод доложился и умчался следить дальше.

Лицо в глади реки теперь выглядело более или менее чистым, и я поднялся. Повязывая налобную повязку, огляделся, нарочито не обращая внимания на замершего передо мной Ирала.

С каждым заданием выходить без потерь всё сложней и сложней. Уже не получается нагло навалиться вместе с Креодом и вставшим на ноги Илиотом, пройтись неудержимым валом, убивая всех, кто становится у нас на пути.

Теперь приходится использовать и солдат, и реольский огонь, а бывает, и зелье ярости. Всё, как в сражении за принцессу Леве, только разве что без убитых, раненые же не в счёт, если они встанут в строй за десятицу.

И дело не только в том, что каждый раз я выбираю всё более сложные задания, но и в том, что реольцы тоже не хотят умирать просто так — лагеря их становятся всё крупней, на помощь одному атакованному приходит соседний, то и дело в спину норовят ударить их Кровавые, с каждым днём ожесточённость схваток нарастает везде, а не только у меня. Теназ всё ближе.

Ирал как всегда не выдержал, шагнул ближе, мешая размышлять:

— Господин, ну как? Вы ощущаете в себе изменения? Десять идаров, сорок прост...

Я стиснул зубы и оборвал его жестом.

Помолчи, ради Ребела.

Тут же добавил.

В себе ищи изменения, себя спрашивай.

— Господин, отследить изменения в нашей силе сложней, это всё расплывчато и каждый раз нужно проверять на реольце, ведь ваших солдат вы трогать запретили. Но у вас...

Я вскинул пальцы, вновь складывая их в жест.

Замолчи, ради Ребела.

Шагнул прямо сквозь Ирала, заставляя его убраться с дороги, и двинул к солдатам, чтобы дать меньше шанса Иралу на продолжение разговора.

И тут же, стоило мне приблизиться, как от ещё тлеющих остатков шатра замахал рукой Илиот:

— Господин! Сюда! Взгляните на это.

Я двинул к нему. Впустую звать не будет. Может, отыскал интересные бумаги?

Вечером, уже за много лиг от очередного лагеря реольцев Ирал снова встал рядом. Между мной и костром.

— Господин, я был неправ, успех так окрылил меня, что я переступил грань дозволенного, прошу простить меня.

Я хмыкнул. Я разве кого-то в чём-то винил?

— Господин, давайте продолжим обучение?

Обучение... Можно ли это так назвать? Я про себя покачал головой, но встал, бросил Креоду:

— Я потренируюсь.

И шагнул за кольцо света, углубляясь в лес. На ходу сложил знаки.

Ты говорил, что в будущем надобность печатей отпадёт.

— Да, господин, — торопливо ответил Ирал. — Помните пещеру со статуей Ребела? Там техники были без звуковых активаторов. Это лишь для детей и великий Ребел не ожидал, что его наследие найдёт какой-то ребёнок. Чем сильней становится идар, тем меньше он нуждается в костылях. Сейчас у вас есть так называемые Клинки, те, кто идут по пути меча и становятся так сильны, что могут использовать ауру меча, одной только волей усиливая и удлиняя большую часть своих ударов. Но теперь есть вы, и вы должны знать, что это лишь первый шаг к истинной силе.

Я не удержался и скривился, слушая столь напыщенную речь. Истинная сила, ну надо же было придумать? Да и слышал я уже это объяснение. Ирал даже не заметил моей гримасы, следуя позади и рассуждая:

— Раз кровь разделилась, то есть ли подобные Клинкам у так называемых идаров младшей крови? По сути, должны быть, — неожиданно признал Ирал.

Я невольно кивнул. Всё так. Раньше идары младшей крови были слабей, но раз всё меняется, то рано или поздно появится первый Достигший границ и среди них. Возможно, именно он сумеет обойтись не только без звукового, но и без жестового активатора, сделав бесполезными против него оковы адептов.

— Но эти ваши Клинки, их же не было во времена Предков, — снова повторил Ирал то, что уже не раз рассказывал. — У тех, кто был двуедин, как вы сейчас говорите, этот этап назывался Хвао или иначе Достигший границ. Меч всё ещё был важен для Хвао, но он мог проявить немалую часть своей силы и используя обычную палку.

Забывшись, я спросил вслух:

— А на что же способен Хвао младшей крови?

Ирал нравоучительно покачал пальцем:

— Господин, я вновь напоминаю, что раньше путь был един, Хвао младшей крови отыскать не получится. Я не думаю, что у него сейчас будут какие-то отличия.

В этот раз жестом я заметил.

Несправедливо.

Ирал развёл руками:

— Возможно. Но если уж вам так нужно отличие, то оно проявится тогда, когда Хвао станет Тальмой.

Шагнёт за предел.

— Так это называете вы. Так это называют мечтатели, желающие вернуть прошлое. Но только вы, господин, этого достойны. Только вы. Только вы сейчас, с каждой смертью набирающий силы, можете стать им.

Я закатил глаза. Снова он за своё. Я этим и занимаюсь, выполняя самые сложные задания от Яшмовых весов, а не сижу в лагере. Но точно ли одними только сражениями можно стать Клинком? Неужели можно обойтись без понимания техник и познания тайны пути меча?

— Сначала вы станете Хвао и обретёте ауру меча, затем вы станете Тальмой и вам больше не нужны будут ни жесты, ни любые другие подпорки. Тальма — это воплощение техник одной волей. Одно желание и вы воплотите жар души в то, что вам нужно.

Ирал снова не заметил моих гримас, ну или сделал вид, что не замечает, поэтому я прервал его, прямо спросив:

Ты, вообще, уверен, что мне нужно только убивать, а не нужно искать возможности брать в руки меч? Неужели можно однажды проснуться и проявить эту самую ауру меча?

Ирал промолчал, вместо него ответила другая тень. Молак.

— Разумеется, он не уверен, господин. Иначе все без исключения дети рода Оскуридо становились бы в прошлом Хвао и Тальма. Но как тысячу лет назад были те, кто оказывался лишён этого таланта, невзирая на огромный запас жара души и пылающий ихор в крови, так и сейчас найдутся такие. Но если запретить нам верить в вас, то что нам останется?

Я кивнул и сложил пальцы в печать.

Спасибо за откровенность.

Затем повернул голову к Иралу и спросил его:

Так может, хватит этих туманных рассказов? Не пора ли заложить основу моих будущих успехов? Мне не верится, что хватит одного желания. Даже для того, чтобы отказаться от звукового активатора, нужно приложить много усилий, долго тренироваться. Ты же когда-то рассказывал про то, что нужно будет познать себя, познать тьму. Так? Как это сделать? Есть ли какие упражнения, движения? Техники от простой к сложной?

Ирал замялся с ответом. Я, вздохнув, понял, что последнее, про техники, к тому, кто их не помнит, лишнее. А затем я замер, с потрясением вглядываясь в Ирала и осознавая, что я только что произнёс про себя.

Прошептал:

— Да ты не помнишь, — повторил уже уверенней. — Ты ничего не помнишь о том, что будет дальше и потому раз за разом повторяешь одно и то же и ждёшь, когда я же получу силы, надеясь на возращение и своей памяти. Так? — обвёл тяжелым взглядом теней. — Никто из вас не помнит. Ничего толком не помнит о силах идаров прошлого. Вы не способны ничему научить меня, даже если бы хотели.

Вместо Ирала ответил Молак:

— Да, господин. Мы надеемся, что память к нам вернётся, едва вы станете сильней. Если же этого не произойдёт, то нашей последней надеждой станут тайники великого Ребела, где наверняка отыщутся все эти знания.

Я, запрокинув голову, расхохотался:

— Аха-ха-ха!

Потрясающе. Помнится, когда-то я боялся, что с моей помощью в мир вернётся Безымянный и драугры. Затем я обещал себе, что буду неправильно выполнять наставления теней, чтобы ни единого драугра не вышло из-под моих рук.

А выходит, я опасался зря? Я был просто слеп? Они не откладывают это обучение до поры, а при всём своём желании не сумеют заставить меня создать драугра или ещё одну тень. Не помнят, не умеют, не научат.

Я снова зашёлся смехом.

Тайники? Они рассчитывают отыскать их? Сколько, чтобы собрать все тайны? Десяток? Я и на один наткнулся-то совершенно случайно...

Смех застрял у меня в горле. Вот про случайно я погорячился. Не может быть такого совпадения. Род Денудо хранил какую-то тайну, уверен в этом.

Ирал вдруг шагнул вперёд, выпалил:

— Господин! Я не знаю, почему мы не помним последних лет жизни, битвы Валио против всех королевств, не знаю, почему даже моя память, память наставника, пуста и лишена всех знаний о техниках, но если я в чём и уверен, так это в том, что я всё ещё наставник. Лучший наставник идаров во всём Валио. Господин, давайте продолжим тренировки, бездельничая, я словно впустую трачу свою жизнь, впустую существую.

Я усмехнулся. Жизнь он тратит. Сложный вопрос, можно ли существование в облике тени считать жизнью. С одной стороны, вроде как, тени не раз убеждали меня, что они личности со своими тайнами, желаниями и прочим. Ругаются между собой, спорят со мной, действуют мне на нервы, как Ирал со своими вопросами о скачке силы.

А ведь и люди бывает теряют память, если их хорошо стукнут по голове, что уж тут говорить про тех, кто тысячу лет пробыл в забытьи, неотличимом от смерти. И что-то я сильно сомневаюсь, что память вернётся к моим теням вместе с силами.

Ирал заглянул мне в глаза:

— Господин...

Я напомнил.

Всё, что ты знал, ты мне уже рассказал несколько раз. О величии, Хвао и прочем. Не хватит ли?

— Техники, господин!

Техники ещё не переделаны.

— Господин, я сумею обойтись и без этих глупых формул.

Вскинув брови, я оглядел сжимающего кулаки Ирала. Интересное заявление.

— Хорошо, начнём. С чего?

Тот глубоко вздохнул:

— Та техника, что дала вам принцесса. Давайте.

Я подождал, но Ирал глядел на меня набычившись и не собирался что-то менять в своём решении или объяснять. Поэтому я просто сплёл пальцы в печать, старательно воплотил в жизнь объяснения принцессы Леве о пути жара души от сердца к руке, выдохнул активатор и скривился от боли в пальцах.

Ирал тут же потребовал:

— Ещё!

Затем провалился по пояс в землю, лицо его оказалось ровно перед моей рукой. Не спуская глаз с пальцев, Ирал снова потребовал:

— Ещё!

Я покачал головой и вновь попытался. Безуспешно.

Ирал вскинул на меня взгляд.

— Мизинец — вот так, — поднял свою ладонь, показывая как надо.

Я повторил и снова скривился от боли.

— Мизинец — вот так, в шестую.

Жар души опять сорвался, а пальцы свело судорогой.

Шипя от боли, я процедил сквозь зубы:

— Что, перебирать все позиции?

— Господин, я же сказал — я могу потерять память о техниках, я ничего не могу передать вам, но я учил сотни идаров и эта память со мной. Я докажу вам, что и на меня можно положиться, что не один Листен может двигать вас вперёд!

Я, нахмурившись, выслушал эту жаркую речь. Что его этот Листен так цепляет? И кто говорил ему, что он бесполезен? Напомнил.

Вообще-то, это ты научил меня, как совмещать Шаги сквозь тень.

— И я продолжу помогать вам, господин! Мизинец — вот так, в девятую.

Я несколько раз сжал-разжал кулак, прогоняя остатки боли и непослушности из пальцев. Ну так, значит, так. Никто ещё не становился калекой оттого, что срывался в технике раз за разом. Быть господином это не только принимать, но и ещё немного отдавать. Солдатам клятвы и деньги, раненым лечение, теням — ощущение того, что они нужны. Похоже, Ирал устал быть простым разведчиком и убийцей простолюдинов.

Пальцы вернули послушность, и я сложил печать. Так, как нужно. Мне казалось, а вот Ирал тут же прикрикнул:

— Ровней мизинец! Указательный сильней отвести!

Кривая усмешка так и замерла у меня на губах, когда жар души словно сам рванул вперёд, в плечо и дальше, к ладони. Я едва успел выдохнуть:

— Рамас питар.

Как, охватывая запястье, из руки зазмеилась пылающая ослепительно-белым плеть.

Ирал отпрянул, за одно мгновение оказавшись в трёх шагах от меня, счастливо выдохнул:

— О да! О да! Господин, как я? Без всех этих дней на вычисление, без всего этого ожидания и прочей лабудени, что вы навертели тут за тысячу лет. Опыт! Опыт, господин! Пусть же это наследие Амании служит потомку Ребела!

Я на пробу шевельнул рукой. Печать не самая удобная, у плети огня она гораздо удобней и проще, здесь же приходится следить, чтобы этот самый указательный палец так и был отставлен достаточно далеко, да и мизинец в девятой не так чтобы приятно.

Стоит ли это неудобство того?

Я попробовал чуть ослабить печать, возвращая пальцы в более удобное положение и плеть тут же замерцала и исчезла.

Жаль. Ладно.

— Херристра аут, — лениво, через активатор поднял я перед собой защитный купол. — Агдже питар.

Едва огненная плеть зазмеилась из моей руки, как я хлестнул по скорлупе защиты, что была в шаге от меня. Раз, два, три. Я монотонно хлестал плетью, стараясь бить в одну и ту же точку и считал удары. Четыре, пять, шесть, семь. Купол хрустнул, змеясь первой трещиной. Но трещины не столь важны, важно общее количество повреждений, на котором он не выдержит. Восемь, девять, десять, одиннадцать...

Купол со звоном лопнул окончательно и осыпаясь мне под ноги исчезающими на лету обломками.

— Херристра аут, — выдохнул я, чуть морщась, дотянул указательный и мизинец. — Рамас питар.

Раз, два, три. Купол пошёл первой трещиной. Гораздо раньше, чем под ударами огненной плети. Я прищурился, отмечая это, но продолжил хлестать. Четыре, пять, шесть.

Купол осыпался, не выдерживая.

Я задумчиво шевельнул рукой, заставляя белую плеть выжигать в редкой траве под ногами извилистые следы.

Почти в два раза сильней. Это очень и очень много. Особенно в бою. Неудобство печати меркнет перед таким выигрышем в битве.

Но тем сильней меня мучают вопросы. Я вскинул взгляд на Ирала, смял печать в кулак, складывая новые знаки.

С чем ещё ты можешь мне помочь?

Ирал помялся, но выдохнул:

— С чем угодно, господин. Давайте пробовать.

Ирал себе польстил, но всё равно тренировка сегодня вышла настолько хорошей, что к костру, который светил за кустами, я в итоге двинулся совершенно довольный сегодняшним вечером. Жаль, что техника принцессы Леве родовая. Я имею право её применять, а вот Илиот уже нет. Долго там Вир будет выбирать, что именно мне передать из техник?

***

— Лучники, господин!

Только я один слышал этот вопль, потому как орала моя тень. Когда так рвут горло, даже не понять, Ограк это или Ариос, даром что бесплотны.

Рявкнул уже сам:

— Сомкнулись! Живо!

Солдаты тут же прянули ко мне, двое просто и незамысловато прыгнули спиной назад, разрывая дистанцию с противниками, даже новички привыкли уже за эти дни, что мои приказы нужно исполнять беспрекословно.

Вовремя.

Из-за высоченных и непролазных зарослей на нас рухнул град стрел, колотя по моему защитному куполу. Двух недобитков реольцев прикончили, по сути, свои же.

Только нечему радоваться, это знакомый и не раз уже использовавшийся реольцами приём — согнать в кучу поплотней и залить сверху огнём.

В таком деле важно не упустить момента.

— Господин, поднесли! Слева больше!

Я тут же приказал:

— Илиот направо, Креод налево, раз, два... — едва над кустами взмыли чёрные шары, я рявкнул, — пошли!

Я же быстро сжал пальцы в кулаки и тут же сложил в новые печати, переставляя защиту, выпуская солдат и одновременно стараясь прикрыть как можно больше.

И Креод, отправивший вперёд Стену клинков и Илиот, накрывшийся огромным щитом-тумом, помогали как могли, но всех прикрыть всё равно были не в силах.

Момент я выбрал точно и верно определил полёт шаров с огненной смесью — они упали не перед нами, отрезая от реольцев, а ровно на меня и тот купол, что я держал изначально, но вот стрелы...

Стиснув зубы, я всё же вывесил три полотнища тьмы, прикрывая самых неудачливых солдат.

Несколько ударов неистово колотящегося сердца и Креод с Илиотом прорубают проходы в кустах и наваливаются на реольцев в засаде. Огонь над головой трещит, льётся вниз, окружая меня кольцом пламени, но ловушка запоздала, я в ней один и мне нужно продержаться не так долго, всего лишь пока реольцев не перережут.

Да и огненные шары больше не падают на голову, не поддерживают опасность. Купол трескается, но это не страшно — нечему литься на голову — всё жидкое пламя стекло вниз, окружая меня кольцом огня.

Я сжимаю пальцы в кулак, возвращая остатки жара души, и через миг уже стелюсь над землёй, плетя цепочку шагов и бесплотной тенью проходя сквозь стену огня.

С реольцами уже покончено, зря они таким малым числом решили навалиться на нас, ну так нам же будет проще у Теназа, не буду жаловаться, что в таких глупых стычках они лишь тратят свои силы.

Креод на этой стороне кустов распекал раненых солдат:

— Для кого я провожу вечерние тренировки? Кому я уже трижды показывал, как вращать меч?

Те, сдерживая стоны, оправдывались:

— Гаэкуджа, мы стараемся, правда.

— Что мне твои оправдания? Тебе, как лучше, чтобы семье достались одни деньги или ты и деньги? Молчи, мне не нужен твой ответ, мне нужно, чтобы подумал над моим вопросом и старался не ради меня, или реольцев, а ради себя. Сегодня тебе повезло, что самые меткие сосредоточились на самых опасных — на мне и Илиоте, а что будет, если в следующий раз в тебя будут целить не такие неумехи, как сегодня? Дыра в башке не заживёт.

— Так шлем же.

— Ты идиот? — изумился Креод. — Реольцы вот не идиоты и будут целить тебе прямо в глаз. Не в глаз, так в шею, не в шею, так в причиндалы твои. Вернёшься домой без них, то-то девки будут рады, да?

Я, стараясь не улыбаться, прошёл мимо втянувших головы в плечи солдат. Сколько-то я сумею ещё выдавать свою помощь за удачу, точь-в-точь как делал это в Кузне, но бесконечно так продолжаться не может. Мне нужен Великий паладин в отряд, только где его достать?

Об этом я всё ещё думал и уже въезжая в лагерь. Так ничего и не надумал. Пришлось признаться, что нужно обращаться к отцу за помощью. Здесь, в армии нет возможности нанять на службу идара такой силы, а вот в королевстве такая возможность есть. Немало сильных идаров либо бедны, либо и вовсе продают свои услуги, войдя в Дом Осколков.

— Господин, — Илиот первым спрыгнул с грауха и отчитался. — Сегодня я отправлюсь в лечебницу.

Я кивнул, давая понять, что слышу, спешился сам, передал повод солдату, а сам, шагая к шатру, продолжил размышлять.

Нужно писать письмо отцу. Передать список родных моих солдат, кому нужно заплатить, обязательно упомянуть в нём, что я поклялся на алтаре о плате. Упомянуть не потому, что отец может не заплатить им, а чтобы он не тянул с этим и не поручил в третьи руки.

Ну и попросить собрать мне небольшой, но сильный отряд. Доспехи гвардии из синей стали, кстати, тоже не помешали бы.

Я перевёл взгляд на Креода, что с парой солдат возился у входа в шатёр, перебирая трофейные доспехи.

— Ну что, есть что-то достойное?

— Есть господин, — ответил Креод без промедления, но тут же поморщился и добавил. — Но нужно будет потратиться ещё на то, чтобы привести всё к одному виду.

Один из солдат застонал и тихо, так что я, в пяти шагах от него, едва сумел разобрать слова:

— Гаэкуджа, у меня есть на примете один умелец, он всё может сделать, задёшево, да и времени у него полно, сидит в лагере безвылазно.

Креод так же негромко хмыкнул:

— Что, бездельничать тянет?

Солдат сглотнул, но тут его выручил напарник:

— Так это, гаэкуджа, а мы в это время лучше потренируем стойки с мечом, — толкнул локтем смущённого соседа. — Правду же говорю?

— А? — тот снова сглотнул и закивал. — Да, да!

Я заметил взгляд, который Креод украдкой бросил на меня и вспомнил его просьбу. В той, где он жаловался, что солдаты всё чаще и чаще ссорятся, что им нужно дать возможность не только поспать и пожрать, но и прочистить голову. Окликнул его:

— Креод.

Он с готовностью развернулся:

— Да, господин?

— Эта вылазка была непростой. Пусть солдаты немного расслабятся сегодня. Но только чтобы без глупостей. Чтобы ни у одного завтра не болела голова.

— Благодарите господина, лентяи, — шикнул Креод, а едва отзвучали их слова, добавил. — По кувшину на троих, господин, я думаю, этого будет достаточно.

Не прошло и получаса, как Креод с солдатами ушли, начали подтягиваться тени, безымянные и советники, и у каждого было что рассказать.

Я выслушивал их, запоминал, если это казалось мне важным и вдруг услышал:

— Появился ещё один ваш соученик по Кузне. Адалио из Дома Тенебро. Привёз донесение. Похоже, он служит в восточном лагере под руководством старшего брата.

Я сначала просто кивнул, а затем до меня вдруг дошло. Я уже который день жду выпускников Академии, рассчитывая при удаче прибрать в отряд Гирь Весов пару, а то и больше человек. Но ведь должен быть и выпуск Кузни Крови, причём такой же ускоренный, как проходит и в Академии. И кто сказал, что в Гирях Весов могут служить только адепты? Смотрится это, конечно, красиво — идары младшей крови, которые стали гирей, переломившей ход войны с Реолом, но я как-то далёк от всех этих красивостей и интриг. У меня есть солдаты, есть Креод, и никто не торопится лишать меня их, заставляя сражаться с реольцами в одиночку.

Подумал и тут же поправил себя. Никто, кроме Вира, и чем дольше нет обещанных им заданий, тем неспокойней мне на душе. Но всё же, всё же. Вот только как же всё это устроить?

— Господин? Господин?

Голос Молака вырвал меня из раздумий. Хорошо, что хёнбену положен свой, отдельный шатёр, где можно вести себя немного странно и не так тщательно следить за собой.

Окинул взглядом своих советников и решил, почему нет?

И не прогадал.

Выслушав меня, Ограк пожал плечами:

— Господин, это устроить легче, чем вы думаете. Одно дело идары, которые прибывают под знамя короля со своими людьми, другое дело выпускники Академии и Кузни. С теми, у кого есть имя, положение Дома и отыщутся знакомства в лагере, тоже будет не так просто, но... — Ограк ухмыльнулся. — Много ли среди них отыщется таких? Кто сейчас по слухам попадает в Кузню? Выходцы из многодетных и бедных Домов. Южане и столичные ещё, может быть, сумеют приткнуться под чью-то руку, но ведь ещё будут и северяне, и прочие. Есть целый отдел в канцелярии короля Скеро, который занимается распределением новобранцев. Нужно лишь отыскать среди его чиновников того, что падок на золото и за мзду назовёт вам несколько нужных имён, а затем устроит их перевод к вам.

Ариос кивнул:

— Я понял. Я и мои тени займёмся этим. Если там есть такой человек, то мы его отыщем.

Молак, который всё это время молчал и слушал, тоже вмешался в разговор:

— Есть только одна проблема. Господину нужен Великий паладин. Но будут ли такие таланты среди выходцев из слабых Домов?

Я усмехнулся и впервые за сегодняшний вечер вслух заговорил с тенями:

— В крайнем случае мне будет достаточно и Паладина.

Ирал первым понял мой намёк, недовольно покачал головой:

— Какая трата вашей драгоценной крови, господин.

Я лишь улыбнулся, не став ничего отвечать. Но задумался. Очень к месту вспомнился давний разговор с Итием из Дома Матон. С тем идаром, который когда-то на моих глазах устроил проверку крови и веры на мосту, а затем, расплачиваясь со мной за вино, делился некоторыми тайнами.

Станет ли слабей идар, теряя кровь в битвах? Станет ли в его жилах меньше ихора после ран? Становлюсь ли я меньше Умбрадо, делясь своей кровью с солдатами и подчинёнными? Начнут ли меня снова подводить печати?

Жаль, но даже тени не знают ответов на эти вопросы. Не помнят. Как всегда.

Глава 9

— Хоу Думайн, хёнбен Лиал вернулся с задания, — привычно сообщил я перед входом в шатёр.

Не то чтобы это было так уж нужно, но я следовал вполне разумному совету Ограка, советника армии, что не стоит показывать, насколько близко мы сошлись с хоу и обесценивать его положение панибратством.

Для внешних глаз и ушей есть хоу и хёнбен, командир и его заместитель.

И Думайн принял эту игру, пусть с улыбкой, но неукоснительно ей следовал, тем удивительней был его сегодняшний ответ мне.

— Наконец-то, я уже заждался тебя.

Хмурясь, я распахнул полог, шагнул внутрь и с недоумением спросил:

— Разве уже пора составлять списки на следующий месяц? — увидев гримасу Думайна, уточнил. — Нет? Тогда что случилось?

Думайн толкнул ко мне тонкую стопку листков, привычное одиночное задание от Весов. Я уже протянул к ним руку, но застыл, не успев коснуться.

Да, привычное, во всём — толщина, цвет бумаги, размер — кроме одного.

В углу тонкой кистью нарисована рукоять меча с коротким обломышем лезвия.

Думайн хмыкнул:

— Ну вот и я сразу подумал на тебя. Тем более, там в конце приписка.

Я сжал губы, сдерживая усмешку. Ну разумеется, кто ещё во всей армии Скеро может похвалиться тем, что был идаром старшей крови, следующим по пути меча, а стал идаром младшей крови, этого самого меча лишившись?

Хорошо ещё, что Вир оставил хоть кусок лезвия на своём знаке, всё же я не совсем беззубый. Вот только знает ли он, сколько в его знаке на самом деле правды? Сомневаюсь. Иначе всё было бы совсем по-другому.

Знает только принцесса Леве, но она обещала молчать.

Я, наконец, завершил движение руки и дотянулся до задания.

Первый лист полностью заполнен убористым и очень-очень аккуратным почерком. Каждый символ как произведение искусства, мне, чтобы вывести столь безупречно хотя бы строку, понадобится не десять и даже не двадцать минут.

Я вчитался, хмурясь всё сильней с каждой новой строкой.

Вир сообщал мне, что у реольцев есть умные военачальники, сильные Клинки и умелые убийцы, которые немало попортили крови нашим войскам. Все они вместе мешали, ломали планы Яшмовых Весов и становились причиной гибели солдат Скеро.

Вир предлагал мне заняться тремя убийцами, двумя хоу и гонганом , чтобы штурм Теназа не закончился поражением.

Первый из целей был назван Виром слабейшим. Все шесть реольцев — необходимым условием моей службы и клятвы. Ибо если я не сумею убить всех шестерых по отдельности, то на что рассчитываю, думая о большом общем сражении за Теназ?

Я бы мог многое ответить на этот упрёк, но не стал бы этого делать, даже если бы Вир стоял сейчас передо мной.

Молча перелистнул, обнаружив шесть вложенных прямоугольников шёлка с крупно выведеным на них чёрной тушью всё тем же сломанным клинком.

И приписку, что на каждом трупе я должен оставить по такому знаку.

Это что, какая-то проверка?

Дальше.

Как обычно, карта. Первая отметка не так уж и далеко. Я мельком оценил путь и перевёл взгляд на следующий лист.

Портрет.

Мрачный тип, вернее, мрачный реолец с ярким узором на щеке.

Дальше.

Я перевернул страницу, обнаружив дальше текст, написанный уже не так аккуратно и вычурно. Интересно, это почерк самого Вира?

Вчитываясь в сухие строки, я начал ухмыляться.

Проникнуть буквально в центр вражеского лагеря, отыскать указанного человека и убить его?

Задание для самоубийцы?

А вот и приписка, о которой говорил Думайн.

Тот же почерк, та же краткость.

Справишься, получишь награду — ещё две столь же хорошие техники, как прежние.

Думайн негромко сказал:

— Я, как твой старший товарищ, посоветовал бы тебе если не отказаться, то лишь сделать вид, что пытался выполнить его, — я опустил бумаги, впился взглядом в Думайна, а он, выдержав его, продолжил. — Судя по описанию этого лагеря, он из тех, к которым мы и не пытались до этого подступиться. Всего отряда Гирь Весов будет мало для его штурма, а тебе одному тем более, не справиться, приказа же отправить туда всех я не получал, как не получал и разрешения бросить остальные задания от Весов. И даже если ты сумеешь туда проникнуть в одиночку, прочти, что написано про этого слабейшего и первого из шестерых — это не меньше, чем Великий заклинатель, один из Потрошителей, с кучей странных и опасных техник.

Я кивнул, сообщил:

— Я услышал тебя, — помедлив, добавил. — И спасибо. Но у меня нет особого выбора, я тоже не могу отказаться, — поправился. — Вернее, отказаться могу, но не хочу даже выяснять, каким будет наказание.

Теперь медлил Думайн. Сверкнув глазами вправо-влево, словно мог пронзить взглядом стены шатра, Думайн всё же негромко спросил:

— От кого этот приказ?

— А кто доставил? — ответил я на вопрос вопросом.

— Посыльный из королевской канцелярии.

— Вот и ответ. Это приказ от очень близкого к королю и очень могущественного человека, — усмехнувшись, я закончил. — Не буду напускать тумана. Это приказ от Вира, владетеля Великого дома Уно и главы Академии. Я должен что-то пояснить?

Думайн покачал головой:

— Нет. Когда отправишься?

Я снова вчитался в задание Вира, прикидывая, сколько могу себе позволить, а сделав это, ответил:

— Сегодня отдохну, завтра после обеда тронусь.

— Понял, — вздохнул Думайн, подвигая к себе список, где мы распределяли задания. — Сейчас подумаю, кто свободен и кого можно подвинуть, чтобы усилить тебя.

Теперь я покачал головой:

— Не нужно. Я и своих оставлю здесь, пусть хоть раз за эти дни отдохнут полноценно.

— Один? — изумился Думайн.

— Ты же сам оценил — туда можно привести весь отряд Гирь Весов и сдохнуть там. Либо я сумею это сделать в одиночку, либо нет.

— Лиал...

Я махнул рукой:

— Не надо. Можно мне сегодня послабление? С задания я вернулся, выполнил его полностью, но писать... Лучше немного отдохну сегодня, хорошо?

Думайн покачал головой и выдохнул:

— Конечно, конечно, Лиал, иди, я сам напишу отчёт Весам.

Едва я закрыл за собой полог, как у плеча повис Ограк.

— Господин, храбрость и бесстрашие — это, конечно, хорошо, как хороша и забота о своих людях, но не стоит в этом доходить до крайностей. Всегда нужно иметь план на случай, если всё пойдёт по наихудшему варианту. И в вашем отряде есть тот, кто вообще не устал, господин. Отправляйтесь вдвоём. Он сумеет стать тем самым запасным вариантом, если вы окажетесь ранены или если что-то пойдёт не так.

Я сложил печать.

Услышал.

Справедливо. Буквально несколько часов назад Креод убил нескольких реольцев и сейчас полон сил. Я даже не знаю, сколько нужно ему проскакать, чтобы устать. Три дня? Неделю? И даже в этом случае одна чужая смерть смывает всю усталость и он снова окажется бодр и свеж.

Идеальный солдат для армии, которая сражается.

Кровавых создали для того, чтобы противостоять драуграм, сплаву человека и тени. Теней, не считая моих, давно уже нет в королевствах, как нет и королевства Валио, а Кровавые есть и вполне себе обходятся обычными людьми. Изменяло ли в Кровавых что-то убийство драугров и той их половины, что тень?

Я покосился на своих теней. Спрашивать бесполезно — у них нет воспоминаний о последних годах, даже последних десятилетиях жизни королевства Валио. Но судя по тому, что у сильных Кровавых есть такое умение, как Сфера тьмы, что-то меняться должно было, если даже сейчас, когда теней нет, они умеют накапливать в себе подобное. Интересно только как?

Хотя тени что-то такое рассказывали, про единство света и тьмы, разделённое пустотой, и теней, что после смерти отправляются дремать рядом с Ребелом. Возможно ли, что Кровавые, убивая людей, отщипывают кусочек от этих уходящих теней? И что отщипываю я, набирая сил? Не то же ли самое?

Ариос возник на пути, буквально перед носом и радостно сообщил:

— Нашли, господин. Всех, кого надо нашли.

Я вздохнул.

Как бы ни было всё это интересно, но у меня не оставалось времени на то, чтобы предаваться пустым размышлениям. Не сегодня, слишком уж много теням нужно было рассказать мне о настоящем. Как-то всё уж больно кучно навалилось на меня сегодня и смысла откладывать всё это ещё дней на пять, а то и больше — нет. Так можно дооткладываться, что все полученные сведения окажутся бесполезными, всех расхватают, пока я откладываю.

Поэтому уже через час я отдавал приказы Илиоту.

— В северной части лагеря стоит отряд южан. Там смесь Домов-союзников, тебе нужно завтра будет отыскать Карлеса из Малого дома Дора. Он занимается... Скажем так, он занимается обменом реольского золота на наше, скерское. Поменяешь у него всё, что у нас скопилось, из полученного выдашь солдатам содержание, с остальным пойдёшь в центральную часть лагеря.

— Хм-м, господин, — осмелился вставить слово Илиот. — Почему я? Это дело не должны связать с вами?

— Нет, — мотнул я головой. — К нему ходят, считай в открытую. Ты пойдёшь потому, что я завтра отправляюсь на задание, а время терять нельзя. Ты же, кроме меня, в отряде единственный идар с родословной. Карлес, как бы ни был ничтожен, не будет общаться с бывшим простолюдином.

Илиот кивнул, принимая мой ответ, но не мог не спросить:

— Вы из-за этого оставляете меня в лагере?

— Я оставляю вообще всех, кроме Креода, который отправится со мной только для подстраховки.

Илиот вскинулся, но тут же поник и лишь кивнул. Как бы он ни стал могуч в последние недели, но сравниться с Креодом в силе и выживаемости он, конечно, не мог. Если нужно будет, Креод грудью кинется на меч и выживет при этом. Это понимали мы все, знающие его тайну. Да и Илиот не так давно оправился от ран.

— Итак, центральная часть лагеря.

Я описал Илиоту, где и кого нужно найти, как выглядит ещё один нужный ему идар, тоже почти не отличающийся от простолюдина по силе, но способный парой движений кисти изменить судьбу выпускников Кузни и Академии, которые приедут в лагерь. Должны же они рано или поздно приехать сюда?

Во всяком случае, тени сегодня удачно наткнулись на двух писарей канцелярии, которые очень любили золото. Не знаю даже, во сколько сундуков им пришлось для этого заглянуть, да и не очень хочу знать.

Заодно попросил приглядеть за Листеном, который уже очень давно не приносил мне новых переделок. Это радует Ирала, который думает, что всё ближе день, когда я позволю ему выполнить его угрозу. Но это не радует меня. В общем, пока всё устроил, то голова гудела, а сил и желания вчитываться в бумаги от Вира уже не оставалось. К чему мне, вообще, знать применяемые будущим мертвецом техники, если я не собираюсь с ним сражаться?

Путь к большому лагерю реольцев совершенно не запомнился. Обычный путь, ничем не отличающийся от других таких вылазок. Где по дорогам, где напрямик, благо дури в граухах на такое хватает. Разве что в этот раз дорога заняла меньше времени, несмотря на свою длину — нас не сдерживали солдаты на медленных и быстро устающих лошадях.

Оставляя граухов, задумался над тем, что по-хорошему нужно было ехать втроём. Граухи даже волку сломают хребет, если тот вздумает к ним приблизиться, но волки не самые опасные хищники в лесах, тем более в лесах, полных солдат, будет жаль их потерять. Наука мне на будущее.

Погладив грауха по крупу и подвесив на дерево мешки с овсом, жестом указал Креоду направление. Тот лишь кивнул, доверяя мне. Ну а я доверял теням, силы которых хватало уже отсюда добраться до реольского лагеря.

В его окрестностях мы просидели часа четыре, дожидаясь вечера. Не то чтобы мне нужна была темнота, скорее мне требовалась усталая суета окончания дня, чтобы нужный мне реолец вернулся в свой шатёр, мечтая о кровати.

Не знаю уж каким образом Вир и его Кровавые получили эти сведения, но я без труда отыскал нужный шатёр. Всё совпадало: цвет, герб, местоположение. Пожалуй, я и без теней сумел бы отыскать его.

Бесплотной тенью я прошёл сквозь полог, а, убедившись своими глазами, что здесь пусто, смял печати, обретая плоть.

Оставалось лишь ждать, когда вернётся хозяин и глупо делать это, удерживая печати и тратя впустую жар души.

Вернее, ждал я и тени-советники, а вот все остальные скользили по лагерю, привычно подслушивая, подглядывая и время от времени возвращаясь и докладывая.

Я уже привык, что кто-то из них говорит сам, кто-то безмолвно скользит к Ариосу и говорит за них уже он. Всё же не у всех Оскуридо в прошлом хватало таланта повторить полностью ритуал создания теней. Свой талант в этом я проверять не собирался. Хватит и этих вечных слуг.

Ариос в очередной раз кивнул безмолвной тени и повернулся ко мне:

— Нашли, господин. Судя по всему, он идёт сюда. Уже близко.

Отлично.

Я вновь сложил печать, шагнул вперёд-назад в ожидании.

Рядом, вбив пальцы в грудь, застыл Ирал, остальные тени наполнили шатёр, образуя кольцо, кольцо смерти, которое только и ждёт, когда в его ловушку шагнёт жертва.

Не знаю, как по мнению Вира я должен был провернуть это убийство с имеющимися у меня официально техниками, но у меня свой способ.

Полог откинули в сторону уверенной рукой, спустя миг хозяин шатра уже был внутри, отчетливо сияя меткой Предка на щеке. Замер, остановился, не дойдя ни до стола, ни до кровати.

Я напрягся, следя за эмоциями на лице, которое до этого видел только на рисунке. Почему он замер?

Тот передёрнул плечами, вскинул руки, быстро складывая печати. Я напрягся ещё сильней, во все стороны рванули алые искры, не оставляя мне возможности увернуться и... безвредно прошли сквозь призрачного меня, осев на стенах шатра. Техника для обогрева.

Я медленно выдохнул сквозь бесплотные зубы. Чтоб тебя Ребел... Напугал.

Реольский убийца покрутил головой, оглядывая шатёр, кивнул и сделал ещё два шага, оказываясь возле стула и боком ко мне. Принялся стягивать плащ.

Не то. Мне нужно, чтобы он стоял спиной. Неужто придётся дожидаться, пока он ляжет спать?

Словно услышав меня, реолец аккуратно повесил плащ на стул, развернулся на месте, становясь спиной, и я тут же кивнул.

Ирал вбил руку себе в грудь, вытаскивая из себя меч, я в очередной раз шагнул вперёд, но в этот раз ломая печать техники и протягивая вперёд правую руку, чтобы принять рукоять, тени тоже рванули с места, одна за одной вливаясь в тело убийцы, а тот, качнувшись, вдруг обернулся, выкидывая в мою сторону сложенные в печатях руки.

Два крика слились для меня в один, реольца и Молака:

— Тревога! Господин!

Я только сжал пальцы на мече, а в меня уже летели ярко горящие синим капли воды. Всё, что я успел — ударить перед собой клинком, отбивая и разрубая часть этих капель, но большая часть долетела до меня, обжигая и ослепляя болью.

Преодолевая эту неожиданно сильную боль, я шагнул вперёд, на слух вбивая меч в яростно хрипящего убийцу, у которого подгибались ноги.

Руку тряхнуло, в глазах прояснилось.

Я стоял лицом к лицу с убийцей. Рука не подвела, даже вслепую я ударил точно туда, куда хотел — в горло. Меч пробил ему шею насквозь, но он ещё жил, ещё сопротивлялся, вцепился руками в лезвие, пытаясь удержать его и не дать мне его провернуть.

Сквозь меня промчалась тень, на миг обняв тьмой, влетела в реольца и ненависть в его глазах угасла — Ирал, освободившись от меча, влился в реольца, добавляя свою силу к остальным теням, и это стало последней каплей.

Я торопливо дёрнул меч на себя, тут же швырнул его вперёд, в единую многослойную фигуру теней, которые недвижимо стояли над оседающим реольцем, торопясь сложить пальцы в плеть света.

Вовремя — полог буквально оторвали, и в шатёр ворвалась фигура реольского солдата.

Я стегнул его, одним ударом срезая и его вскинутый в защите меч и голову. Ударил фонтан крови, тело начало заваливаться назад, не давая войти остальным солдатам, а я ударил ещё раз, но уже по мертвецу у своих ног, отрубая голову уже ему и пряча рану от меча. Теперь в этом ужасающем разрезе никто не поймёт, что стало причиной смерти.

— Тревога! В лагере враг! — вопили за спиной убитого.

Не было здесь идара старшей крови, убийцей был идар младшей, не мечом, а техникой снесли голову реольцу в этом шатре.

Сломал печать, стиснув кулак, тут же выкинул пальцы в печати бесплотности, вздрогнул, когда Молак снова закричал:

— Господин, знак сломанного меча! Шёлк, шёлк!

Сквозь зубы помянув Безымянного и Вира, правой рукой достал этот проклятый шёлк, больше похожий на платок с гербом, уронил его под ноги, на тело мертвеца и, наконец, сделал первый шаг в бесплотность.

Вовремя — в шатёр ворвались сразу с трёх сторон, распоров стены, но я уже был невидим и неощутим, прошёл сквозь кровать, оказываясь снаружи и оставляя позади убитого, стражу и переполох.

— Господин мёртв! Вот чужая кровь!

Что? Я замер и обернулся. На утоптанном песке реольского лагеря отчётливо виднелась цепочка капель моей крови. Пока я вглядывался в неё, кровь залила и левый глаз, не давая нормально видеть.

Я прикусил губу, отвернулся и ускорил шаг. Насчёт того, что переполох остался позади, я поспешил — весь лагерь, который до этого казался полупустым, сейчас напоминал разворошённое гнездо ос — везде бегали солдаты, идары, какие-то полуодетые реольцы, которых невозможно было разделить на простолюдинов и идаров.

А кровь продолжала литься из моих ран, выдавая меня. Бесплотный-то я бесплотный, только проклятая кровь обретала плоть, капая мне под ноги.

Я нырнул в один шатёр, в другой, но только третий оказался пуст, позволив мне остановиться. Я сжал пальцы в кулак, забирая жар души из техники, рукавом, наконец, вытер кровь, что лилась по лицу, проморгался и быстро оглядел себя.

Эти сияющие синим капли реольца прошлись по мне не слабее, чем Стена клинков — ханбок в лохмотья, тело и руки посекло. Раны не очень глубоки, но пострадала и голова, и лицо, а оттуда всегда льёт так, словно жилу перехватило. Неудивительно, что я...

— Ищите кровь! Убийца в лагере! Глядите по сторонам! Он ранен и не мог далеко уйти! Идите по кровавому следу!

Я тут же торопливо толкнул жар души от сердца, направляя в новую технику. Выгнул ладони к себе, направляя лечение на себя.

Зерраум сортам зиарот.

Поток излечения. Я удерживал его десять ударов сердца, с каждым ударом вливая всё новую и новую порцию жара души, а затем сквозь полог прошёл Ариос и глухо сообщил:

— Господин, они здесь.

И снова я сломал печати, торопливо меняя их.

Трижды мне пришлось выискивать место для лечения, уходя от преследователей в последний момент, но я всё никак не мог избавиться от выдающей меня дорожки капель.

Если в первый раз я решил, что не успел долечить раны, закрывая кровь, а во второй раз думал, что это остатки крови, которая промочила ханбок и капала с него, то на третий раз, когда кровь вновь залила глаз, до меня, наконец, дошло.

Я поднял руку, ощупывая лоб. Своей налобной повязки не нашёл, зато нашёл здоровенное рассечение, прикосновение к которому ожгло болью и окрасило пальцы свежей кровью.

— Смыкайте, смыкайте оцепление! Не дайте ему ускользнуть!

Моя техника слишком слаба, чтобы суметь окончательно закрыть эти раны за такое короткое время.

— Господин! Время! Уходите!

Я скрипнул зубами и ударил плетью с правой руки прямо сквозь ткань шатра, на звук шагов. Тут же сломал печать, сжав правую руку в кулак, и создал печать «вестет сортам порртаг» левой, одновременно делая первый Шаг сквозь тень.

Из шатра, над убитым реольцеем, по его крови, сквозь строй солдат, ощетинившихся копьями.

Простое дело? Убить кого-то, будучи невидимым до последнего мига, да? Мало того что реольский убийца как-то понял, что в шатре не один, сумел точно понять, где я стою и подготовить очень неслабую технику, так теперь я ещё на весь лагерь реольцев показал, что я не просто удачливый убийца, что сумел пробраться сквозь их посты, а очень необычный убийца, который исчезает у них под носом и проходит сквозь сплошное оцепление, оставляя после себя дорожку крови, но целые стены шатров.

— Внутри опять пусто! Кровь! Ищите кровь за своими спинами!

Умные ублюдки. Я сначала ускорил шаг, а затем и вовсе побежал, стиснув зубы и преодолевая боль от ран. Если лечение бесполезно, то мне остаётся полагаться лишь на скорость.

Первый раз я остановился сразу за пределами лагеря, под защитой деревьев и там снова вложился в лечение. Удерживал поток техники до тех пор, пока рассечённое предплечье снова не перестало сочиться кровью.

Второй раз остановился возле Креода.

Тот вздрогнул, когда я внезапно вышел из тени. Наверняка для него это выглядело, словно я возник из ниоткуда.

Через миг он широко раскрыл глаза:

— Господин! Вы ранены!

— Уходим, быстрей, они идут по пятам, — и, подавая пример, сорвался с места в ускорении и Шагах.

Пока мои тени со мной, я буду знать о каждом шаге своих врагов.

— Добрались до тех деревьев. Потеряли след, распределяют поисковые отряды.

Я коротко кивнул на бегу, с удивлением отмечая, что Креод опережает меня уже на три шага. Но едва задумался об этом, как Ирал позади выдохнул:

— Господин, вы снова истекаете кровью!

Я скрипнул зубами. Скорость и усилия, превосходящие силы обычного простолюдина, не даются просто так.

Остановился, обрывая технику ускорения.

Нет нужды гадать, какие раны открылись. Ноги, я ведь бегу. Не зря же они так болят.

Креод, срывая дёрн сапогами, заложил круг и остановился рядом со мной, потрясённо выдохнул:

— Господин...

Я и сам с некоторой оторопью глядел на льющуюся из сапога кровь. Какого?

Рванул штанину, разрывая её по разрезу от реольской техники. Со свистом втянул воздух сквозь зубы.

— Господин! Как вы с этим бежали?

Да вот сам удивлён, Креод, сам удивлён.

Возможно, когда-то аккуратное, рассечение от синей капли реольской техники лопнуло от усилий ускоренного бега, буквально вывернулось наружу мясом, обильно истекая кровью и наполняя ей сапог.

Словно только этого и дожидаясь, боль резко усилилась, обожгла раскалённым железом, заставив стиснуть зубы, чтобы не заорать. Меня шатнуло, я ухватился за дерево, привалился к нему плечом, пережидая слабость. Это что, меня так рана впечатлила? А не видел бы её, продолжил бы бежать дальше, пока не истёк кровью?

— Господин, вам нельзя бежать, — осторожно заметил Креод.

Но здесь даже не нужно было дожидаться сообщения от теней — отчётливо слышались крики преследователей. Либо нашли следы крови, либо достаточно сорванного нашими сапогами дёрна. Погоня не отстаёт. И это мы бежали до этого, что же случится, если я стану просто идти? Как тут не бежать?

Я тяжело вздохнул. Вот так отдаёшь техники в переделку, указываешь, что нужно в первую очередь, стараешься усилить себя для сражений, а на деле самым важным оказывается лечение. Трёхсоставного явно недостаточно, тем более сейчас, когда икра буквально порвана во время бега.

— Господин, да лечитесь же! — встряхнул меня за плечо Креод.

Я оттолкнул его руку, обратил на себя ладони, складывая поток лечения. Пусть и недостаточно, но лучше ничего нет, не перевязываться же мне?

Впрочем, Креод, которого я оттолкнул, имел на это своё мнение и уже резал рукав своего ханбока на ленты.

Я закончил поток лечения, а он перетянул мне раны на ногах, на боку и на голове. Похоже, моя налобная лента осталась там же, где и платок со сломанным мечом, так что теперь у меня новая. Серо-алая.

— Господин, обопритесь на меня.

Я выкинул глупые и лишние мысли из головы, снова оттолкнул руку Креода.

— Сам.

Креод кивнул, опять вытащил меч из ножен, но в этот раз явно готовясь встретить врагов.

Я, кривя губы, сделал первый шаг, выругался, толкнулся другой ногой. Похоже, горячка боя схлынула, теперь, даже постарайся я, бежать всё равно не выйдет — ноги словно колодки. Перестраховался, оставил граухов подальше, чтобы на них не наткнулись патрули реольцев? Теперь вопрос — сумеем ли мы добраться до них раньше...

Глупый вопрос — крики реольцев стали гораздо ближе. У нас ещё две, может быть, три минуты и нас настигнут.

Я определил точно.

Через две минуты Креод развернулся и метнулся назад. В один миг с предупреждением от теней.

Я тоже развернулся, выглядывая, куда ударить. Едва между стволов мелькнула фигура с синим узором на щеке, заходящая к Креоду слева, я метнул ей наперерез порыв ветра, сбивая с ног, следом отправил «исит ватум», принимая реольца на шипы. Встать после такого он не сумел.

Короткая сшибка — девять на счету Креода, два на моём.

Креод, сам с алым от крови плечом, обеспокоено выдохнул:

— Кровь, ваша повязка на голове снова промокла. И щека...

Сил ругаться уже не было, я лишь привычно обратил к себе ладони.

— Господин, чем вас ранили, что кровь не затворяется?

— Не знаю, Креод, не знаю, — устало выдохнул я в ответ. — Выглядело это как светящиеся синие брызги воды. Только вот эти брызги вспороли меня, словно я какой-то простолюдин, а не идар.

— Эх, вы много потеряли со вторым посвящением, господин, — Креод подхватил меня под мышку, закинул мою руку себе на шею и помог сделать первый шаг.

На этот раз сил на то, чтобы возмутиться, у меня что-то не осталось.

Удалось пройти буквально две сотни шагов, как Креод снова потребовал:

— Господин, лечитесь, а я отойду встретить реольцев.

— Встретим их здесь.

— Господин, — Креод потянул мой распоротый рукав, обнажая рану, сочащуюся кровью, — если вам и дальше нужно будет так часто лечиться, то сколько жара души вам потребуется, чтобы дожить до лагеря и помощи? Не тратьте больше жар души на сражение. Я ваш меч.

Привалив меня спиной к выворотню, Креод отшагнул от меня спиной вперёд, сложил перед собой ладони с мечом, а затем рванул прочь, назад по нашим следам.

Спустя миг его место передо мной заняли Ирал, Ограк и Ариос.

Ирал согнулся в поклоне:

— Господин, простите, но у нас нет другого выбора.

Его слова продолжил Ариос:

— Даже для Креода реольцев слишком много, а он может перекрыть только одно направление.

Я ещё не успел сообразить, за что они просят прощения, а они уже порскнули в разные стороны, оставив рядом со мной лишь Молака.

Он тоже не стал молчать:

— Пусть я лишь советник по людям и их душам, но я всё ещё тень и стану вашей последней защитой, ваше величество.

До меня дошло, и я закатил глаза. В другое время я бы возмутился, но сейчас на это не оставалось сил. Вот Креод меня посадил и из сапог вылилось по пригоршне крови. Буду надеяться, что это старая кровь, иначе я даже до граухов не дойду — кровь во мне просто закончится раньше.

Сосредоточился на лечении, сменив расточительный поток на лечебное прикосновение «зерраум сир». Конечно, оно слабей, зато расходуется более бережно, а на спине у меня ран нет, дотягиваюсь везде.

С головой пришлось наощупь. Там нашлось три раны. Одна капля реольской техники рассекла лоб, срезав налобную повязку, другая, оказывается, неглубоко рассекла щеку и ухо. Больше всего, конечно, ран было на руках и груди. Удачно вышло, что хотя бы центральную часть техники я рассёк мечом, отбил капли, спас глаза, горло и прочее, где такой удар мог стать смертельным.

Слева выскочил Креод, склонился ко мне, подхватывая и поднимая.

— Уходим, господин, уходим быстрей. Я убил самых быстрых, но их тут полный лес, — оглядываясь по сторонам, добавил. — Что-то странное происходит — я кружился вокруг вас и наткнулся на два десятка мёртвых реольцев без единой раны. Словно здесь есть кто-то ещё. Может быть, сюда отправили не только вас, господин?

Я тоже так думал изначально, но мои тени не обнаружили Кровавого наблюдателя от Вира, так что...

Но сказал я, разумеется, другое:

— Всё может быть. Если так, то его помощь будет очень кстати.

Путь до граухов слился в какую-то круговерть лечения, мельтешащих вокруг теней, криков реольцев, что-то говорящего мне окровавленного Креода. Отчётливо помнил только, как раз за разом зачерпывал жар души из слезы Амании и боролся с непослушными ногами, которые отказывались шагать.

Затем — тёплый, огромный круп моего грауха под щекой, седло, тряска, лезущая в рот грива и настойчивый Креод, который то и дело заставлял меня выпрямляться и использовать поток лечения. А потом темнота. Тёплая, ласковая, бархатная.

Глава 10

Голубоглазый, хрипя, проснулся, задёргался, не понимая, что происходит и где он, слыша только одно — натужный, хриплый шёпот в ушах:

— Беда... Беда... Беда...

Шёпот стих, словно его и не было, Голубоглазый чуть пришёл в себя, да и снизу недовольно и глухо буркнули:

— Ты или иди до ветру, или лежи, чё ты прыгаешь там?

Голубоглазый, наконец, вспомнил, где он: в казарме замка Денудо и здесь в тренировках доказывает, что достоин в скором будущем стать полноправным младшим воином.

Бурчит его сосед с нижней койки.

А шёпот... Шёпот, похоже, тот самый, что слышала его мама. И неважно, что он в отличие от неё не видел сейчас теней.

Никогда этот шёпот ещё не ошибался.

Но был ли он на самом деле или это лишь сон?

Голубоглазый ещё немного посомневался, вцепился пятернёй в волосы, привычно нащупывая наросты на голове, а затем выдохнул и решительно спрыгнул.

Через полчаса замок, внешне всё такой же тёмный, мрачный и спящий, на самом деле гудел внутри растревоженным ульем. На удачу Голубоглазого, в карауле были Эрий и Дистим, его старшие товарищи по отряду господина Лиала, которые, пусть и не поверили ему до конца, но решили перестраховаться и убедили в том же старшего воина.

Когда-то они были просто Наглым и Тощим, но господин признал их, стал называть по именам, приняв полноценными воинами Дома. Голубоглазый надеялся, что скоро такое же случится и с ним.

Суета потихоньку нарастала, дошла и до владетеля с супругой.

Спустя два часа Нумеро призвал к разуму:

— Рассвет, Терсия. Если кто-то и хотел напасть, то должен был сделать это ещё час назад.

— У меня всё равно сердце не на месте, — не отрывая глаз от окна, покачала головой Терсия.

— Посты усилены, несколько солдат я отправил...

— Точно! — развернувшись, выпалила Терсия, заставив мужа замолчать. — Он его солдат, именно поэтому Хранители дали подсказку ему. Лиал!

— Терсия, — устало воззвал Нумеро к разуму супруги.

— Что Терсия? Что, если наш отряд уже опоздал? Что, если мы преступно промедлили?

— Терсия.

— Ну уж нет, Нумеро. В этот раз мы доведём этот разговор до конца. Почему ты всегда так равнодушен к сыну и так безответствен с ним? Он ведь наш единственный сын и твой наследник. Пока ты его видишь, ты вроде беспокоишься о нём, но стоит ему скрыться с твоих глаз, как ты словно забываешь про него. Ты скрывал наше богатство, отправил сына в Кузню с полупустым кошелём и одним-единственным воином, всё начало войны с Реолом он скитался на юге один, с какими-то оборванцами, которых ему всучила эта твоя Кузня. И что изменилось, когда ему пришлось уехать в Академию? Ничего?

— Он уехал не с одним воином.

— Нумеро, он уехал вообще один. Один, — всплеснула руками Терсия. — Не считая главы Академии.

— Это неправда. Я отправил следом солдат.

— Которых было так мало, что все они понадобились для охраны этой девушки.

— Эверы, и на этом настоял...

Терсия застыла. Под её взглядом Нумеро замолк и попятился.

— Отлично, чудесно, замечательно, — голос Терсии был больше похож на шипение. — Так ты знаешь, как её зовут. Я, хозяйка замка не знаю имени этой девки, а ты, Нумеро, значит, знаешь.

— Терсия! — Нумеро снова попытался воззвать к разуму жены. — Это случайность.

— Случайность. Ясно, так ты случайно выясняешь имя этой...

— Терсия! Лиал! Солдаты! Беда!

Терсия пошатнулась, медленно покачала головой:

— А вот сейчас, муж мой, ты поступаешь подло, недостойно владетеля Дома и Клинка.

— Дорогая...

— Не дорогая, — снова покачала головой она.

— Терсия, — попытался Нумеро ещё раз.

Но она лишь вскинула дрожащую руку:

— Нумеро, уйди. Видеть тебя не хочу.

Возразить, да даже произнести хотя бы одно слово Нумеро не посмел. Молча, опустив взгляд, выскользнул из комнаты. Он знал, ей нужно дать остыть. Завтра, нет, послезавтра он сумеет заслужить прощение и всё объяснить.

***

Креод вздрогнул, с потрясением оглянулся на господина, который тяжёлым, безвольным мешком упал с грауха на землю, упал так, как не падал никогда в своей жизни. Ни на тренировках с мечом, ни бегая по склонам окрестных гор, ни мчась на граухе по лесу в азарте первой охоты.

Через мгновение он уже был рядом, уже переворачивал господина на спину, с содроганием отгоняя от себя чёрные мысли. Наклонился ухом ко рту господина, затаил дыхание, попытался даже остановить своё гулко стучащее сердце, чтобы не пропустить даже намёка на дыхание. Мгновения тянулись тяжёлыми, холодными каплями, вымораживая грудь. Дуновение выдоха господина словно растопило лёд, который сковал Креода.

Он сглотнул, выпрямился, жарко благодаря про себя Хранителей, с содроганием оглядел тело господина, его пропитанный кровью ханбок, его набрякшие от крови повязки, подмечая и неестественную, мраморную бледность господина, и заострившиеся черты его лица. Срывающимся голосом позвал:

— Господин! Господин! Ваша милость Лиал!

Ударил кулаком в землю раз, другой, глубоко проминая дёрн и податливую лесную почву, когда господин ему не ответил. Снова выругался, теперь уже вслух, проклиная свою беспомощность. Ну почему господин взял только его? Почему не взял с собой Илиота? Илиот — талантливый адепт, знающий несколько техник лечения, а он — всего лишь удачливый простолюдин, который только милостью господина и его кровью получил возможность стать сильней.

Кровь! Господин потерял слишком много крови, потому и свалился без сознания!

Креод застыл на миг от пришедшей в голову мысли, а затем лихорадочно принялся рвать свой ханбок на полосы и туго перематывать раны господина, всё ещё истекающие кровью. Да, он не может использовать техники, но и глупо сидеть, ожидая, когда господин истечёт кровью окончательно, он не может. В конце концов, он действительно простолюдин и долгие годы своей службы Дому Денудо умел обходиться с ранами без помощи адептов. Хорошо бы ещё сюда сизого лишайника с северных гор, но где его взять здесь, в этих влажных и тёмных лесах Реола?

Креод лихорадочно огляделся, пытаясь отыскать под окрестными кустами хоть одно паучье гнездо, паутиной которых в своих байках залепливал раны Флайм, но не сумел ничего заметить в наступившей темноте, а оставить господина, прервать свою помощь, даже на краткий поиск — не посмел и снова принялся бинтовать раны.

Только то, что в Креоде не было ни капли крови Оскуридо, вернее, ни одной, сколько бы заметной капли, позволило ему оглядеться — ведь на самом деле его и истекающего кровью Лиала плотным кольцом обступили тени.

Если бы они могли бледнеть, то сейчас выглядели бы ничуть не лучше Креода или же своего господина.

Нарушая давящее на плечи молчание, Молак спросил:

— И... это всё? На этом всё закончится? Вот так?

Через миг его за горло ухватил Ирал, вздёрнул над землёй.

— Заткнись! Закрой свой рот! Как ты смеешь?!

Молак, которому уже много сотен лет не нужен был воздух, чтобы дышать и говорить, пожал плечами, даже не пытаясь освободиться:

— Смею что? Беспокоиться о будущем? Удивляться?

— Смеешь... Смеешь... Клеветать на господина!

— Наш господин — всего лишь человек. Даже Ребел пал и ушёл тенью в вечный сон.

— Ты! Ты...

Ирал отшвырнул Молака на несколько шагов, обхватил голову ладонями и закричал.

— Нет! Нет! Нужно что-то делать! Нужно что-то...

— Успокойся, — осадил его Ограк. — Мы не в силах ничего сделать, потому что не успели вернуть себе силу.

Тормур поднял перед собой руки, развернул их ладонями к себе и негромко произнёс:

— У меня сохранилось короткое воспоминание о последних минутах. Пусть я и советник по сельском хозяйству, но я помню поле битвы, тысячи мёртвых, окровавленных тел вокруг, помню, что я стою вот так же, вот так же гляжу на свои руки, а они осыпаются пеплом, и ветер сносит его в сторону, стирая моё существование, — поднял взгляд на остальных теней, спросил. — И вот сейчас это повторится, да?

— Заткнись! Заткнись!

— Хватит Ирал! — рявкнул Ограк. — Ты ведёшь себя недостойно слуги Оскуридо. Путь, по которому шёл господин, изначально был опасен. Да, мы поверили в его удачливость, в его силу, но в случившемся есть и наша вина — это мы не сделали господина достаточно сильным.

Ирал набычился:

— Я делал всё, что мог. Всё. Что мог.

— Я не ставил это в вину только тебе, — согласился Ограк. — Каждый из нас несёт часть этой вины. Ариос недостаточно хорошо разведал про этого убийцу, я был слишком беспечен и не настоял на том, чтобы дождаться темноты и сна цели, Молак не сумел заглянуть достаточно глубоко в душу и намерения этого реольца, не считал по его лицу то, что господин раскрыт, мы все недостаточно много убили врагов господина, мы оказались слабы и не сумели сами, в одно мгновение убить его врага.

— И что теперь? — спросил Ирал. — Ошибки и я могу перечислять до бесконечности.

Ограк снова опустил руку, провёл по поясу, где так давно не было меча.

— Что теперь? Ничего нового, Ирал. Мы слуги и должны до самого конца верно служить нашему господину, — Ограк качнул головой, этим жестом указывая себе за спину. — Слышишь? Пока мы тут стоим и дрожим в ожидании нового забвения, враги догнали господина. Если всё, что мы можем — это убивать, то сейчас мы должны убивать. Ничего ещё не закончилось — господин может справиться с ранами, Креод может остановить ему кровь, но только в том случае, если ни один реолец не дотянется до них своим мечом, — последний раз проведя рукой по пустому поясу, Ограк вскинул вверх кулак и потребовал. — Убивайте, соратники, убивайте их. Не дайте никому даже приблизиться к господину. Во славу Оскуридо!

Медленно поворачиваясь на месте, обжигая других теней взглядом тёмных глаз, в которых словно светился мрачный, чёрный огонь, Ограк возопил:

— Ребел! Ребел! Ребел!

Через миг сорвался с места, невесомой тенью промчавшись сквозь кусты и деревья к самому быстрому реольцу, на удар сердца скрылся в его теле, хваткой бесплотных пальцев останавливая его сердце, а затем ринулся к следующему, призывая:

— Убивайте во славу Дома Оскуридо! Ребел! Ребел!

Следуя его примеру тени брызнули во все стороны от Лиала, яростно выискивая реольцев.

И их было достаточно, чтобы утолить их ярость и их страх — по следам граухов бежало несколько отрядов, больше сотни реольцев общим числом и, наконец, догнали неуловимых убийц.

Креод вскинул голову, вслушиваясь в звуки леса, скрипнул зубами, осознав, что врагов многие десятки, и что ещё чуть-чуть и они будут здесь. Торопясь, принялся бинтовать икру господина быстрей, пытаясь успеть хотя бы с этой раной. Выдохнул сквозь зубы:

— Х-хей! Черныш, защищать, защищать! Понял?

Граух Лиала фыркнул, покосился тёмным глазом на лежащего хозяина, затанцевал боком, высоко вскидывая копыта и становясь слева от его тела. Креод покосился на своего грауха, но тот был обучен гораздо проще, оставалось лишь надеяться, что когда Черныш покажет пример, то тот станет повторять и возьмёт на себя хотя бы двух-трёх реольцев.

Креод уже закончил и с икрой и даже затянул левое бедро господину, но реольцы всё не выбегали и не выбегали из-за кустов. Креод удивлённо вскинул брови, сорвал остатки ханбока, принялся полосовать на полосы уже его, с изумлением прислушиваясь к происходящему вокруг.

Вот гулкая, даже на лесной подстилке, поступь шагов. Бежит сюда, не жалея сил и используя поступь — ветер свистит на лезвии обнажённого меча — не слабей, чем старший воин, а, скорее всего, слабый идар. Затем короткий крик, ноги реольца заплетаются, и он на всём ходу падает, чтобы уже не шевельнуться.

Снова помощь неведомого наблюдателя? Но как? Креод только что слышал шаги и меч только одного человека. Лес вокруг был полон звуков только реольцев. Но как ни старался Креод, но не мог услышать ни одного звука того, кто метался вокруг во тьме леса и убивал, убивал и убивал. Креод не слышал ни свиста убивающего меча, не слышал ни звуков убивающих техник, не слышал и звука проламываемой плоти.

Удивление не мешало Креоду делать то, что было в его силах — перематывать раны господина, которых оставалось всё меньше и меньше.

Закончив, Креод отбросил остатки перемоток, тяжело вздохнул и поднялся. Всё, что было в его силах — он сделал. Больше — он не может сделать ничего. Хотел бы он теперь увезти господина прочь, но слева между деревьев мелькнула тень и Креод опустил руку на меч, а не на повод грауха. Похоже, пришло его время.

Через миг реолец был уже здесь — плотный, невысокий, в шёлке с какой-то страхолюдной тварью с щупальцами на плече. Креод только и успел, что вскинуть меч в первую позицию, перевести его во вторую, готовя удар умения, а реолец вдруг сбился с поступи, захрипел, пуча глаза, и рухнул на колени, взрывая землю.

Креод замер в третьей позиции, готовый обрушить Дождь клинков и глядя в глаза реольца. Тот попытался что-то сказать, скребя грудь свободной от меча рукой, а затем его глаза остекленели, и он завалился вперёд, уткнувшись лицом в землю, а гулкий стук его сердца, который слышал Креод, смолк.

— Какого? — потрясённо выдохнул Креод, с изумлением глядя в спину мертвеца.

В этот раз всё произошло на его глазах, теперь Креод не только слышал, но и видел смерть реольца. Но загадок стало только больше. Кто его убил? Чем? Можно было бы подумать, что вокруг самого господина распространяется смерть, что реольцы умирают лишь потому, что приближаются к господину, слабаки едва начав, остальные же, у кого сил и ихора побольше, умирают вблизи, сумев немного подойти.

Креод обернулся на господина.

Но это не так. Креод стоит живой, живые и граухи. Если здесь кто и умирает, то только господин. Креод скрипнул зубами, увидев, что его повязки, вместо того, чтобы остановить кровь, лишь напитываются ею.

На что он надеялся? Что до этого не помогали, а теперь начнут? Теперь ему стоять здесь и беспомощно глядеть, как господин по капле теряет жизнь? Он даже не сумеет довезти его до ближайшего лагеря Скеро — слишком далеко, слишком далеко при таком количестве незакрывающихся ран. Он бесполезен. Что он скажет владетелю Нумеро? Что он сделал всё, что было в его силах, но этих сил оказалось мало? Что молодой господин Лиал, наследник Дома умер, а он, бесполезный гаэкуджа Дома, остался жив и сумел только вернуть тело?

Креод обернулся на яростный вопль, безразлично проследил, как очередной реолец выскочил из-за куста, вновь захрипел, сбился с шага, сделал несколько шагов на подгибающихся ногах, а затем рухнул, сумев оказаться на три шага ближе к господину, чем предыдущий. Черныш захрипел грозно, боком, приплясывая, приблизился к нему, стукнул копытом возле головы, но реолец был мёртв и не испугался.

Креод ещё несколько мгновений глядел на мертвеца, затем отвернулся, опустил глаза на господина, который стал ещё бледней, и вдруг вздрогнул. Рывком развернулся обратно, впившись взглядом в реольца, разжал пальцы, роняя меч себе под ноги, и вскинул руки к лицу, впившись взглядом в свои намозоленные рукоятью клинка пальцы.

Буквально на днях он уже стоял вот так над умирающим и тоже пытался отыскать способ его спасти. Так почему же сегодня, с господином, который для него в сотню раз важней, чем Илиот, он так быстро сдался?

Что ещё за — сделал всё, что в его силах? Ведь не сделал!

Вскинул голову, заорал:

— Хватит! Хватит! Не убивайте их! Они мне нужны живыми! Живыми, вы слышите?! Они нужны мне, чтобы спасти господина Лиала из Дома Денудо! Вы слышите?

Ему никто не ответил, зато слева, шатаясь, выскочил очередной реолец в шёлке, зашагал к Креоду, с каждым шагом двигаясь всё неуверенней.

Креод рявкнул:

— Живым! Да вы слышите меня, уроды? Не убивайте его!

И снова ему не ответили, но реолец всё шагал и шагал, не думая падать и умирать, даже поднял трясущийся меч, пытаясь сплести движения Дождя клинков. Креод метнулся вперёд, одним движением выбил у него из руки меч, вторым сломал ему пальцы, а третьим ухватил за шиворот, торопясь доволочь до господина.

Швырнул его рядом с ним, цыкнул на Черныша, который дёрнулся было к реольцу. Через миг рявкнул уже на реольца:

— Лежи смирно!

Пинком сломал ему руку, которой тот пытался добраться до меча, упал на колени между господином и реольцем, снова поднял перед собой руки, покрытые кровью господина.

На чём он остановился в прошлый раз над телом Илиота?

Он может забирать у врага жизнь, залечивая раны. Для этого нужно всего лишь погрузить руку в плоть врага. Но что нужно для того, чтобы забрать у врага жизнь, но не потратить её на себя, а передать её другому? Две руки, что вполне логично. Но что, кроме этого? Не может же он пробить господину грудь, чтобы лечить его? Этим он точно его добьёт.

А как тогда?

Упрямый реолец начал биться, пытаясь откатиться, ударил Креода ногой раз, другой. Тот безразлично принял эти удары, не сводя с реольца глаз, в которых мерцали алые огоньки.

Спустя вдох Креод ударил в ответ, одним ударом глубоко вбивая пальцы в плечо реольцу, второй же рукой он вцепился в плечо господина, раздирая ему кожу между двумя повязками, потянул жизнь к себе, стараясь делать это только левой рукой, стараясь не поглотить то, что забрал, а переместить в правую руку и отдать. Отдать.

— Отдать! — зарычал Креод, ярясь на непослушную силу.

Реолец выгнулся и умер.

— Нет! Нет! Нет! — заорал Креод, вскочил и, потрясая окровавленными руками, потребовал. — Ещё! Ещё мне живых!

Молак, отступил в сторону, выходя из тела реольца, поднялся выше, располагая ноги на уровне земли, и спросил. — Тебе не кажется, что он сошёл с ума?

Ирал огрызнулся:

— Какая разница, если он наша единственная надежда? Пусть он трижды сойдёт с ума, если это спасёт господина, то цена невелика.

Ограк кивнул:

— Согласен, — рявкнул, донося приказ до остальных. — Пятерых сюда! Пятерых пропустите!

Тени молчали, пока из кустов не выскочил новый реолец. Только тогда Молак, не рванувший сразу вперёд, произнёс:

— Попробуем не так сильно ослаблять их. Возможно, мы оставляем Креоду слишком мало силы в них. Возможно, что мы даже мешаем ему, находясь в телах реольцев, мешаем одним своим присутствием.

Ирал, который оказался почти на три головы выше нового реольца, возвышаясь из его тела, согласился:

— Хорошо. Мы должны испробовать все возможные способы, раз у нас появился этот шанс.

Креод хищно наблюдал, как реолец несётся к нему. «Этот поживей будет» — отстранено заметил про себя и метнулся навстречу, даже не подумав поднять меч. Чужая жизнь, взятая тогда, когда она ему не требовалась — заставляла кровь кипеть и требовала выплеснуть её хотя бы в движении. Креод был не против — в мгновение оказался рядом с реольцем, сломал ему руку с мечом, сбил с ног.

Но реолец от этого только впал в ярость — перехватил меч левой, пнул Креода в колено, едва не ломая. Через миг они сцепились в схватке — меч против кулака, сталь против плоти, желание выжить против желания спасти.

Исход был ясен и в обычный день, слишком тяжело обходится идарам старшей крови потеря ведущей руки, мало кто способен и левой рукой так же ловко и точно плести умения меча, мало кто способен вплотную, когда нет времени всё это плести, в полную силу проявить силу идара, победить в схватке Кровавого, пусть и более слабого.

Тем более, ясен был исход такой схватки здесь и сейчас, когда тени покидали тело реольца по очереди, не давая ему полной силы до тех пор, пока Креод не превратил его в буквально беспомощного калеку.

Ирал сделал шаг в сторону, оскалился:

— Следующий! — словно отдавая приказ Креоду, и рванул в ту сторону, где выбрался из кустов новый враг.

Ограк покачал головой:

— Похоже, он только впустую тратил время, обучая молодёжь. Я нашёл бы ему место у себя в армии, — обернувшись на Креода, который волочил беспамятного реольца к Лиалу, добавил. — Этому бы тоже нашёл. Армия из идаров, драугров и Кровавых. Она бы стала непобедимой.

Из леса донёсся крик Ариоса:

— Подошёл второй отряд! Здесь есть Паладин, не меньше! И Кровавые! Ограк, Ирал, Молак — вы нужны нам здесь!

Молак, который до этого не спускал глаз с Креода, вздрогнул, обернулся в сторону крика и упрекнул Ограка:

— Давай, ты будешь мечтать позже, тогда, когда у нас появится будущее, в котором эта армия возможна? — высказавшись, размазался в полосу, убегая в лес.

Ограк с усмешкой покачал головой и заговорил с Иралом:

— Этого придётся убить. Если там действительно Паладин и Кровавые, лучше позволим им добраться сюда. В них больше ихора и силы.

— Согласен, — кивнул тот, сжимая пальцы на сердце реольца.

Через миг Ограк вытянул вперёд руку и тоже размазался, дымчатой полосой вливаясь в реольца к Иралу. Реолец споткнулся и рухнул.

— Слабак, — процедил Ирал, стоя над его телом. — К чему его вообще сюда пропустили?

— Так бежим к неслабакам.

Креод, не подозревая, что происходит вокруг него, не заботящийся о происходящих странностях и желающий лишь спасти господина, снова рухнул на колени между его телом и телом притащенного реольца.

Новая попытка и снова неудача — реолец умер, Креод отчётливо ощущал, как его распирает чужая жизнь, видел, как иссыхает тело реольца, видел, как разбухают его собственные вены, полные чужой, заёмной крови, но не мог даже толики её отдать господину.

Рыча от отчаянья, он отшвырнул тело реольца, ударил кулаком в землю раз, другой, вскинул голову.

Глядя безумным взглядом на мертвенно-бледное лицо Лиала, зашептал:

— Если я не могу отдать вам свою кровь так, господин, так возьмите её по-другому.

Запрокинул голову Лиала, потянул за подбородок, разжимая губы. Резанул себя мечом по запястью и направил хлынувшую кровь в рот Лиала.

— Глотайте, ну глотайте же, господин! Живите! Да! Да! — восторженно завопил Креод, когда кадык беспамятного Лиала дёрнулся раз, затем другой.

Едва поток крови из жил ослаб, а рана начала затягиваться, Креод вскочил, разбрызгивая кровь во все стороны, бросился к так вовремя выскочившему справа реольцу, встретил его удар сталью, вновь сломал его в короткой схватке, перенёс к господину и снова упал на колени на окровавленную землю, вбивая руки в два тела — в реольца глубже и безжалостно, в господина едва-едва кончиками, точно в предыдущие следы своих пальцев. А через миг, вскинув голову к небу, восторженно завопил, ощущая наконец, как забираемая у реольца жизнь не только бурлит в его теле, заращивая запястье, но и устремляется в тело господина, словно стремясь воссоединиться с той частью его крови, которую он недавно отдал господину.

— Да! Да! Да! Живите, господин! Живите!

Глава 11

Вир выслушал доклад и стиснул зубы.

Всё, как всегда, всё, как всегда, проходят годы, сменяются поколения, но не изменяется ни-че-го. Ни-ког-да проблема не приходит одна. Предательство отдельных Кровавых, проверки остальных, допросы подозреваемых, чистки примкнувших, молчавших и помогавших, нехватка верных подчинённых для всех дел и вот, возможно, Лиалу не хватило того самого Кровавого, который присматривал бы за ним и помог ему.

Вир не собирался скорбеть о потере этого наглеца, сейчас ему было важно другое — выполнил ли тот задание или нет. Скорее всё же выполнил, чем нет.

Коротко бросил:

— Свободен.

И забыл и докладе, и о Лиале, но уже через пять минут вновь поднял голову от бумаг — полог его шатра кто-то решительно и нагло откинул врываясь.

Яшмовые весы.

Несколько мгновений они словно боролись взглядами, затем Весы скрипнул зубами и произнёс:

— Ваша светлость, как это понимать?

— Что именно? — холодно ответил Вир.

— Не нужно, ваша светлость, — покачал головой Весы, — не нужно, вы умней меня и прекрасно поняли, о чём я спросил.

— Я не люблю общаться намёками.

Яшмовые весы снова скрипнул зубами, катнув желваки по скулам, и кивнул:

— Хорошо, ваша светлость, тогда я скажу прямо. Я заключил с вами союз, мы объединили наши силы и сведения наших людей. Я пошёл вам навстречу ещё дальше и позволил вам самому намечать вашим людям задания или тем, кого вы называли своими людьми, хотя они служат в моём отряде. Вы говорили, что так будет лучше.

— Разве так и не вышло?

— Не сейчас, не сейчас, — Весы медленно покачал головой, не сводя с Вира немигающего взгляда. — У вашего человека успех или провал? Я начинаю распространение слухов? Вы снимаете Кровавых с защиты ключевых фигур? Мы переносим удары на правое крыло реольцев?

— Да, — кивнул Вир. — Да и да.

— Как?! — взвыл Весы. — Как вы можете обещать мне, что у вас всё удалось?

Теперь уже Вир покачал головой:

— Ты за последние дни сильно сдал, стратег. Давит ответственность? Слышал, будто поражение у Теназа станет концом для всего твоего Дома?

Весы закаменел лицом, на его скулах снова вспухли желваки. Он молчал, прожигал Вира взглядом.

По губам Вира скользнула усмешка:

— Ну-ну, не стоит так на меня глядеть. Забавное ты себе имя взял, Яшмовые весы. Я не понаслышке знаю: чем больше лежит на весах, тем сложней принимать решения, но ты никогда не задумывался, юноша, что любой солдат, которого ты лёгким росчерком на бумаге посылаешь в битву, рискует в ней не только своей жизнью, но и жизнью своих родных, которые останутся без него, кормильца?

Весы расцепил зубы, процедил:

— У вас настроение вести нравоучительные беседы, ваша светлость?

— Всё может быть, — легко согласился Вир. — Может, и настроение. Поучу ещё немного: если для тебя так важна победа, то планируй всё так, чтобы одна, две или даже десять ошибок не сумели разрушить весь твой план, планируй так, чтобы устоять и выжить при любом исходе.

У Весов дёрнулся глаз, он сквозь зубы поблагодарил:

— Спасибо за совет, ваша светлость, — развернулся и бросил через плечо. — Я покину вас.

— Стоять! — лязгнул сталью в голосе Вир, заставляя Весы замереть на месте.

Постояв пару ударов сердца, тот обернулся через плечо и спросил:

— У вас есть ещё что-то для меня, ваша светлость?

— Есть. Неважно, убил ли он его или нет.

— Неважно? — Весы крутанулся на месте, оборачиваясь к Виру, и воскликнул. — Неважно?! Кто убедил меня, что нам нужно запустить слух о невероятном убийце? Кто просил указать цели для него? И что? — Весы шагнул вперёд, потряс перед собой рукой с растопыренными пальцами и презрительно процедил. -- Первое же дело и ваш невероятный убийца сам лежит при смерти.

— Раз он вернулся, то…

— Раз он вернулся, то даже не сумел добраться до цели! Значит, все передвижения войск, которые я готовил три дня, полностью бессмысленны и лишь ухудшили наше положение!

Теперь Вир закаменел лицом, тяжело уронил:

— Не смей повышать на меня голос и перебивать меня. Не порть со мной отношения. Ты можешь взять Теназ для короля и остаться в живых, он осыплет тебя милостями, но это не убережёт тебя от моего гнева. Ты понял меня?

Весы склонил голову, вскинул перед собой сомкнутые ладони:

— Прошу простить меня, ваша светлость. Я забылся и позволил себе лишнего.

Вир покачал головой:

— Неубедительно, но нет ничего хуже, чем менять стратега в середине битвы. Сейчас содержание твоей головы бесценно, — Вир вздохнул и поднялся. — Идём.

— Куда? — ожёг его Весы взглядом исподлобья.

— Разрешить твои сомнения. Ну и мои заодно.

Десять минут, несколько колец охраны и они, сопровождаемые всего двумя Кровавыми, уже входили в лечебницу.

Креод, который сидел у кровати Лиала, встрепенулся, услышав шум. Наморщил лоб, вслушиваясь в заискивающее лопотание местных слуг, помрачнел. Но когда дверь скрипнула, лениво повернул голову на звук, изобразил удивление на лице и вскочил сгибаясь:

— Ваши светлости!

— Давай отсюда, — шикнул на него Азур, а едва Креод по стеночке просочился наружу, повёл рукой, указывая на Лиала. — Вот он. Сделал всё, что мог, но ему не становится лучше.

Вир в три шага оказался рядом с кроватью, провёл пальцем по бледно-серому шраму, пересекавшему щеку Лиала, откинул полотно, открывая тело с такими же отметинами, и заметил:

— Эти шрамы -- наглядное подтверждение того, что он точно добрался до цели.

— Но убил ли?

Вир оставил без ответа вопрос Весов, глянул на Азура.

— Приходил в себя?

— Нет, ваша светлость, — вздохнул тот в ответ. — По сути, он в полном порядке, но при этом недвижим. Взгляните.

Азур ловко оттеснил Вира от кровати, ухватил Лиала за руку. Блеснула игла.

— Видите, никакого отклика, — пояснил свои действия Азур. -- Зрачки тоже не реагируют ни на боль, ни на свет. Боюсь, что его тело живо, а вот разум либо ушёл очень далеко от тела, либо и вовсе погиб, хотя я и не понимаю, что могло привести к такому исходу. Не эти незначительные раны точно. Боюсь, остаётся только ждать и надеяться, что спустя месяц, два или полгода разум тоже залечит свои раны.

Весы скривил губы и буркнул:

— Ждать? Я не могу ждать.

— Значит, не будем, — Вир повёл рукой, жестом приказывая Азуру отойти от тела. — Есть один способ обмануть время.

Пальцы Вира замелькали, складывая печати одну за другой.

Азур, лучший из лекарей армии короля, сначала скрывавший скептическую улыбку, сейчас старался скрыть изумление. Он, Великий заклинатель, лучше, чем кто-либо другой понимал, какой уровень техники видит перед собой. Невероятный. Выходящий за границы возможного. Десять, двенадцать, четырнадцать печатей. Шестнадцать.

Вир замер, удерживая последние печати, через миг из его ладоней на тело Лиала пролилась волна тёплого, жёлтого света, но не исчезла бесследно, а словно толстым покрывалом накрыла его.

Несколько ударов сердца ничего не происходило, а затем Лиал вдруг захрипел, часто-часто дыша, дёрнулся, его выгнуло на кровати. Через миг он опирался только на пятки и затылок, дышал всё чаще и мельче, хрипло постанывая, а затем его начало трясти в крупной дрожи.

Азур прищурился, вглядываясь сквозь покрывало жёлтого сияния. Жилы на лице, руках и теле Лиала вздулись, мышцы его мелко и беспорядочно дёргались, словно у него под кожей копошились сотни мелких червей.

Азур заметил, как брезгливо содрогнулся Яшмовые весы. Да, зрелище не из самых приятных, особенно для тех, кто далёк от грязи лечебницы и её крови и дерьма. Но его самого занимал другой вопрос — это точно лечение? Ни одна из известных ему лечебных техник не причиняла боль. Хотя… Теперь Азур покосился на спину Вира. Он ведь и не обещал лечение, а говорил лишь о способе обмануть время.

Сияние опало, втянулось в тело Лиала, и тот тоже рухнул на кровать, весь мокрый от пота, серый, с впавшими щеками, с прилипшими ко лбу волосами, хрипло, с надрывом дыша. Но уже хотя бы не издавая натужных стонов.

Вир сжал пальцы в кулаки, ломая печати, опустил руки и шагнул ближе к кровати, а через миг влепил Лиалу пощёчину. Раз, другой. Рявкнул:

— Лиал! Лиал! Очнись! Открой глаза!

Как ни странно, но веки Лиала дрогнули, а затем он поднял их.

Вир нагнулся ближе, спросил:

— Потрошитель. Ты убил его?

— Д-да.

— Ты уверен?

— Д-да… убил… пла-аток ос-тавил…

Вир выпрямился, свысока глянул на Весы:

— Ты доволен? Всё, как я и сказал. Можешь действовать, как и планировал.

Лиал же в это время безвольно уронил голову к плечу, а глаза его закрылись.

Шагая по коридору к свету и воздуху, Весы покосился через плечо и спросил:

— Через сколько он встанет после вашего лечения, ваша светлость?

— Без понятия, — беззаботно ответил Вир. Пояснил. — Это даже не лечение, а… Неважно, считай, что я лишь ускорил его жизнь. Раз уж местный лекарь сказал, что всё решит только время, это время я ему и дал. Как видишь, он действительно пришёл бы в себя рано или поздно.

— Значит, непонятно когда мы сможем снова использовать убийцу Сломанного клинка?

— Почему? Чем хороши слухи, которые мы запустим, так это тем, что никто не знает лица этого убийцы. Если хочешь, используй сразу два, три, десяток Сломанных клинков.

— Плохой выбор, — не согласился Весы. — Хорошо в этот раз он убил цель и сам ушёл. Но раз его солдат рассказывает о стычке, то есть и выжившие, что видели и его лицо, и его необычные волосы в два цвета. Увидят и других, поймут, что они выглядят по-другому, основа слухов об убийце из Скеро пошатнётся, а стоит одному из наших людей попасться в руки реольцев, то у меня и вовсе не выйдет нагонять панику через слухи. Именно поэтому я просил , ваша светлость, выделить на это дело лучшего, лучшего, а вы дали вот этого. Как тот, кто только-только прошёл второе посвящение и начал жизнь заново, может быть лучшим?

Вир ожёг Весы взглядом:

— Гляжу, ты снова забываешься? Я же не учу тебя строить планы? Так и ты не учи меня растить идаров.

Весы вновь согнул спину в поклоне, но лишь для того, чтобы спрятать глаза и ухмылку.

Идаров. Очень громкие слова для главы Академии. Конечно, он сумел убедить короля с именованием младшими и старшими идарами, но не более. Как власть кружит голову людям.

За их спинами, в покинутой ими палате Азур закончил осмотр Лиала. Второй за это утро.

Креод, который всё это время мялся у двери, не выдержал:

— Ну что, ваша милость?

— А? — Азур обернулся в изумлении, позабыв, что он здесь не один. — Ну, что бы это ни было за лечение, но оно помогло — твой господин обрёл единство тела и разума, вновь ощущает боль и даже пришёл в себя, говорил, а сейчас реагирует на боль и свет. Но при этом выглядит так, словно не ел пару недель, его тело даже начало сжирать само себя, как будто... — поджал губы и завершил. — Неважно. Подождём, я надеюсь, что я верно понимаю происходящее. Предполагаю, что сейчас это всего лишь сон, уже через пару часов он придёт в себя и, наверное, ты даже сможешь его забрать, — фыркнул. — Пф! В любом случае сможешь забрать. Всё равно я и до этого не видел возможности лечить его. Сейчас же, — пожал плечами, -- обильно поить, кормить. Вино, печень, мясо, если хватает денег, то отыскать в лавках Осколков вино из Андамо, то, что делают с добавлением исаров.

Креод кивнул:

— Понял, ваша милость, постараемся.

Едва Азур ушёл, Креод уселся рядом с Лиалом, принялся мокрой тряпкой обтирать его от липкого и тёмного пота. Смахнул со лба господина прилипшие двухцветные волосы, потянулся тряпкой и замер.

Тени, которые буквально заполняли эту небольшую комнату, переглянулись.

Они тоже это видели — не только тело господина пережило ускоренное время, но и его шрамы. В том числе шрам на месте отметины Ребела. Нет, метка не сияла во лбу господина, но шрам изменился, разгладившись по краям и набухнув чётко очерченным ромбом по центру. Метка Ребела одновременно и была, и не была на лбу господина.

Если бы Креод мог видеть, то понял бы, что сейчас окружён сильнейшими из теней. Молак, Ирал, Ариос, Ограк, Урамос, Тормур, Калиос — все семь теней-советников были готовы обрушиться на него, сковывая и убивая. Ночная схватка показала, что все вместе они останавливали сердце Паладинам. Но хватит ли этой силы на Кровавого непонятной мощи, Кровавого, что тоже в ту ночь убивал Паладинов?

Креод перехватил тряпку, что сжимал, рванул её, отрывая полосу и быстро перемотал голову Лиалу, скрывая необычный шрам.

Тени снова переглянулись.

Молак пожал плечами и сказал:

— После того, что он видел этой ночью… Одной тайной больше, одной тайной меньше. Лишь тот, кто верен господину не меньше нашего, продолжит закрывать глаза на очевидное.

Ариос добавил:

— Тем более, он тот, кто никогда не отходит от господина, а значит, никогда не покидает нашего присмотра.

Ограк кивнул:

— Достойный воин.

Ирал промолчал.

***

Когда я пришёл в себя, то лишь привычка, оставшася с детства, да слабость, стоит быть откровенным с самим собой, не позволили мне шарахнуться — едва ли не в упор на меня глядело многоголовое тёмное чудовище, склонившееся надо мной и вглядывающееся в меня.

А через мгновение одна из голов этого чудовища расплылась в улыбке.

— Ох! Господин, вы очнулись! Какое облегчение!

И только тогда пришло понимание того, что я вижу — восемь разных лиц — Креод и все мои советники-тени. Чтоб их Ребел прибрал к себе – нашли время так пугать!

Я ощутил, как Креод сжал мою руку, повёл взглядом влево, вправо. Кстати о месте. Это я где? Похоже на ту комнатку, где я спорил с лекарем Азуром о том, что стоит держать в тайне и где проходит граница дозволенного с моими людьми. Неужели я так далеко зашёл, что…

Воспоминания вдруг нахлынули волной — все дни, что прошли с того спора, схватки, события, то последнее задание, с символом сломанного клинка, ранение, бегство через лес, граух подо мной и огромная бархатная и словно дышащая чернота, сменившаяся этой комнатой.

Скрипнул зубами. Тупой придурок. Я знал, что задание опасное, я читал про умения этого реольца и его славу. Но сделал всё, чтобы сдохнуть.

Выдал себя, не использовал ни одного из своих сильных умений — не ударил Устрашением, выигрывая мгновения на удар, не прикрылся пеленой тьмы, что могла бы отразить уже чужой и спасти меня от этих странных ран. Проще сказать, в чём я не допустил ошибки, спеша, расслабившись, не желая напрягаться и ощущая своё пустое, как оказалось, превосходство.

— Господин?

Я разжал зубы и постарался улыбнуться:

— Ты вытащил меня. Спасибо.

— Господин, это был мой долг.

Молак перевёл взгляд с меня на улыбающегося Креода, затем обратно и произнёс:

— Должен сообщить, господин, что вы можете считать Креода тем, кто знает о нашем существовании.

Очень хотелось выдохнуть потрясённый вопрос, но я сдержался, да и глупо было бы переспрашивать.

Молак кивнул:

— Да, господин, так вышло.

Пока Креод суетился вокруг меня, помогая мне удержать чашу с водой, что ходуном ходила в моих руках, тени вели свой рассказ.

О схватке, о том, что я упал от потери крови и продолжал ей истекать. О безумии Креода и о своём собственном безвыходном отчаянье, о битве в сгустившейся тьме, о том, как Креод сумел создать Кровавое лечение, как они вместе с Креодом сошлись в схватке с Великими паладинами и Кровавыми реольцев, как везли меня в лагерь, как я лежал сначала на граухе, а затем на кровати лечебницы, не ощущая боли и света, о приходе Вира и планах Весов на убийцу Сломанного клинка.

Напившись, отдышавшись, устроившись поудобней, я поймал взгляд Креода и спросил, медленно роняя тяжёлые слова:

— Удивительно, что я выжил, не правда ли? Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Аха-ха-ха! — Креод смущённо рассмеялся, покосился на дверь и подсел ко мне ближе. — Господин, не знаю, как вы это воспримите, но я теперь не только Кровавый, что убивает, но и тот, что лечит.

Я хмыкнул про себя. Это было не совсем то, на что я рассчитывал, но всё равно кивнул:

— Интересно, продолжай.

— Ну, во всяком случае, я сумел отыскать способ вернуть вам утраченную кровь.

Я поднял руки, сжал кулаки, не ощущая в них и четверти былой силы, поднял брови в вопросе:

— Чужая кровь? Поэтому я так слаб?

— Э-э-э, возможно, господин, — пожал плечами Креод. — Но это был единственный…

— Прости, — спохватился я, перебивая его. — Я благодарен тебе за своё спасение. Уверен, если бы не ты, то я бы умер ещё там, в лесу, где потерял сознание. Я должен тебе жизнь.

— Господин, о чём вы? — смутился Креод. — Это вы спасли мне жизнь, избавив от того голоса в голове и безумия Кровавого жнеца. А я лишь верно служу вам и сделал то, что и должен был.

— Не думаю, что ты сделал то, что может любой, пусть и Кровавый, — Креод снова покосился на дверь, но я говорил смело, зная, что никого рядом нет — Ариос удерживал пальцы в этом жесте. — Прошлый раз ты спас меня на болоте, в этот раз…

Теперь уже Креод перебил меня:

— Господин! На болоте вы бы сумели выстоять и без меня. Нельзя это считать.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся я в ответ и согласился. — Ладно, оставим считать, кто кому должен жизнь. Хотя бы до вечера.

— Да, господин, — с облегчением согласился Креод и поторопился сам задать разговор, уводя его в сторону. — А слабы вы, думаю, из-за последствий ран или лечения его светлости Вира, а не чужой крови.

— Он тоже был здесь? — я сделал вид, что удивлён.

Креод помедлил, кивнул:

— Да, был. Что-то сделал с вами, по словам его милости Азура, очень мощное и странное. Не знаю, что именно, но когда я вернулся, вы стали шире в плечах и выглядите теперь старше на год или даже два, хоть и щёки ввалились.

— Ещё на два года?! — изумился я, хватаясь за лицо.

Бороды не нащупал, лишь колкую двух-трёхдневную щетину, но черты лица и впрямь изменились, загрубели, что ли.

Состав Кузни крови и её обучение и так добавили мне возраста, если ещё два года, то теперь я что, выгляжу на все двадцать? Мне же всего чуть больше шестнадцати…

Ну, в общем-то, так оно и вышло. Бритьё тоже не особо помогло. В шатре я с каким-то мрачным унынием таращился на своё отражение в зеркале. Какие ещё год или два? Тут все пять на роже добавилось. И вообще, этот мрачный тип со шрамами на лице точно я?

Прошептал:

— Что за хрень на мне использовал Вир?

Ирал торопливо ответил на мой вопрос:

— Техника была из раздела света. Но я… — и замолчал.

Я криво ухмыльнулся, с какой-то оторопью наблюдая эту ухмылку в зеркале. Да этого типа из зеркала в лесу на тёмной дороге встретишь, сам предложишь ему деньги, лишь бы в живых оставил. А с молчанием Ирала всё ясно — либо не было такой техники тысячу лет назад, либо он просто не помнит её, что скорее всего. Как не помнит и десятки других техник даже Дома Оскуридо, не то что Домов других королевств.

Сквозь стенку шатра прошла одна из безымянных теней, скользнула к Ариосу, а тот через несколько мгновений шагнул ко мне:

— Господин, прибыл обоз с птенцами Кузни и Академии.

Я перевернул зеркало, чтобы не видеть себя, и глянул в сторону Креода, который грел на огне кружку вина. Дождался, когда он протянет её мне, принял и спросил:

— Илиот ещё не вернулся?

— Нет, господин.

— Тогда поможешь мне пройтись по тем людям, с кем мы ведём дела, не будем терять время. Возможно у них есть хоть одна хорошая новость, заглушить горечь от рожи в зеркале.

— Хорошо, господин, раз вы считаете, что это вам по силам. Но… Господин, пока я помогал вам мыться, заметил, как вы осунулись, вы точно не хотите сначала подкрепиться?

Живот тут же заурчал, я прижал его ладонью и с улыбкой признался:

— Похоже, ты прав, так что придётся отложить прогулку по лагерю.

— Понял, господин. Я сейчас, я живо.

Креод выскочил из шатра и, похоже, убежал, судя по звуку шагов. Я же поджал губы. Очень хотелось задать ему откровенный вопрос, но задавать его мне было страшно. Однажды я уже потерял близкого мне человека. До сих пор помню, сколько ненависти было во взгляде Флайма, как страшно мне было видеть кинжал в его руке и как мне пришлось его убить, спасая свою жизнь.

Да, тени сказали, что Креод знает о них, сказали, что он видел странный ромбовидный шрам на лбу. Тени сказали, что они буквально плечо к плечу сражались с ним против реольцев, а затем он даже пытался прятать следы непонятных смертей. Но одно дело что-то там подозревать странное, и совсем другое прямо услышать от своего господина — продолжишь служить проклятой крови прислужников Безымянного?

Для такого вопроса самому господину нужно набраться храбрости и одной чаши вина маловато. Попросить Креода добавить к еде полный кувшин?

Глава 12

Только начав есть, я в полной мере осознал, насколько был голоден — когда я засунул в рот первую ложку густого мясного варева, то словно обезумел — от разума не осталось ничего, кроме одной мысли — еда, еда, еда!

Я смолотил и котелок варева, и две здоровенных лепёшки хлеба, и половину сырной головы, а яростный голод и не думал утихать, напротив, крутил живот так, словно я который день ничего из еды не видел.

Оглядел пустой стол, поджал губы и потребовал:

— Ещё.

— Господин, вам может стать...

В моей руке хрустнула деревянная ложка.

— Ещё!

— М-м-м, сейчас, господин, — Креод положил передо мной вторую половину сырной головы, негромко добавил. — Вот, а я пока сбегаю ещё за одним котелком.

Я отрывисто кивнул, с трудом удерживая себя от того, чтобы не вцепиться в сыр прямо так, ломая его пальцами и запихивая в рот вместе с восковой коркой. С трудом заставил себя взять нож и напластать его крупными кусками.

Жрал, по-другому это не назвать, я не меньше часа, проглотив и новый котелок с похлёбкой, который принёс Креод, и ещё один котелок с крупными кусками варёного мяса, что притащил следом какой-то солдат.

Совершенно не понимаю, как всё это в меня влезло, но даже живот не надулся, словно всё, что в него попадало, переваривалось сразу же, мгновенно. Но жуткий голод я заглушить сумел. Больше того — щёки больше не были так болезненно впалы. Увидь меня сейчас тот же лекарь Азур — не поверил бы, что прошло всего несколько часов с нашей последней встречи.

Это явно ненормально. Но вроде бы это не последствия лечения Креода — там скорей бы пришлось ожидать вспыхнувшей жажды крови, как у Кровавого Борака, которого я прикончил в девятнадцатой Башне.

Больше похоже на последствия техники Вира. Если он словно дал моему телу время на выздоровление, то можно ведь предположить, что эффект сжатого времени ещё немного сохранился, верно? Или неверно?

Как бы там ни было, но воспоминание о Башне и Академии заставило меня вспомнить и о том, что я хотел сделать до того, как мной овладел голод.

Встал, отряхивая с ханбока крошки сыра, со вздохом попросил Креода:

— Запихни в мешок с собой хлеба, что ли. И дай ханбок из тех, что с гербом.

— Сделаю, господин.

Путь мой лежал к шатрам во втором кольце охраны. Туда, где сидели те, кто руководил жизнями и делами всех тех, кто пришёл под знаменем короля на земли Реола.

К мелкому, слабому идару, почти неотличимому от простолюдина, с которым должен был договориться Илиот. Самого Илиота я не застал, хоу Думайн, похоже, отправил его на задание буквально на следующий день после моего отъезда, но я не сомневался в том, что он сделал то, о чём я его просил.

На кольце охраны молча сунул солдату под нос бляху хёнбена. Этого хватило, чтобы тот сделал шаг в сторону, открывая путь.

Я, разумеется, был в этой части лагеря первый раз, но у меня были тени, поэтому я шёл уверенно, нигде не петляя, прямым, иногда даже слишком прямым путём.

— Здесь, господин, — сообщил наконец Ариос. — Сидит слева от входа. Темноволосый, средних лет.

Я, в свою очередь, дал приказ Креоду:

— За мной.

Откинул полог шатра и скользнул внутрь.

Тесновато. Слева и справа стоят два стола, заваленных бумагами, всё остальное пространство занимают шкафы и полки со всё теми же бумагами.

Я бесцеремонно шагнул влево, уселся перед темноволосым мужчиной. Его имя Харло. Это я тоже знал от теней.

Тот удивлённо проблеял:

— Э-э-э, господин, — взгляд его скользнул с моего лица вниз, задержался на гербе, затем опустился ниже, на пояс, пытаясь разглядеть бляху.

Я же сразу перешёл к делу, не обращая внимания на то, что мы в шатре не одни:

— Пару дней назад я присылал к тебе моего слугу — идара Илиота. С разговором о том, что моему отряду нужны адепты Академии и птенцы Кузни.

— О! — просиял Харло. — Да-да-да, господин. Вы очень вовремя, господин, услышали, что они прибыли в лагерь?

Улыбочка у Харло была так себе — неприятная. А может, я был предвзят. Оборвал его:

— Раз они прибыли, давай сразу к делу. Хочу их увидеть и выбрать.

— Понимаете, господин... господин...

Я сообразил, чего он хочет, подсказал:

— Лиал.

— Понимаете, господин Лиал, очень, очень много желающих пополнить свои отряды за их счёт, за каждым буквально очередь выстроилась.

— Понятно, — прикрыл я на миг веки и коротко, а главное, негромко спросил. — Сколько?

Харло наклонился вбок, заглядывая мне за спину, и позвал:

— Эй, Адро, а ну, сгоняй, глянь, нет ли новых бумаг по южному крылу.

— Ага. Щас.

Едва полог опал, снова отрезая уличный свет, как Харло постучал пальцем по столу.

Я вскинул бровь, но Молак тут же пояснил:

— Он просит выкладывать деньги, господин. Хитрый жук. Положите для начала пять монет.

Я зачерпнул в кошеле и выложил посреди стола столбик из пяти монет. По губам Харло скользнула тень улыбки, и он тут же постучал пальцем рядом со столбиком.

Будь я один, простым наследником Малого дома шестнадцати лет, возможно, я бы складывал этот столбик до тех пор, пока мой кошель не показал бы дно. Но у меня были тени, которые, похоже, действительно перерыли все вещи этого самого Харло.

Поэтому, когда столбик вырос до двадцати монет, а он вновь постучал пальцем, я снова поднял бровь и спросил:

— Ты хочешь мне предложить Великих заклинателей и Великих паладинов? Я впечатлён.

— К-хе, — подавился Харло, а жадный блеск в его глазах потускнел. — Нет, ваша милость, такие тоже есть, но придержать их, э-э-э, очень сложно.

— Нет? — я стянул завязки кошеля. — Тогда я заплатил уже достаточно, чтобы хотя бы увидеть, кого ты сумел придержать. Вдруг окажется, что полный мусор, который сдохнет раньше, чем обычный солдат.

— Ну знаете, ваша милость, — почему-то обиделся Харло, — тут уж я ничего обещать не могу. Сейчас и там, и там три месяца всего учат. Скоро говорят вообще начнут учить детей из Осколков, те точно будут отбросами.

— Списки, — не обратил я внимания на эту обиду.

Помедлив, Харло одним движением смахнул со стола монеты. То ли в рукав, то в подол ханбока, то ли заставил их исчезнуть в воздухе. Вместо них сдвинул с правого края стола два листа, наклонился ближе, быстро расставляя крестики у некоторых имён.

Двенадцать человек. Прилично он сумел придержать.

— Двоих, ваша милость. Вы можете выбрать двоих.

Я, уже потянувшийся за листами, замер и поднял взгляд. Харло поёжился под моим взглядом и вскинул перед собой ладони. Только чудом я удержался от того, чтобы не рухнуть влево, уходя от удара техники. Просто потому, что в самый последний момент сообразил, что Харло и техник никаких не знает.

— Ваша милость, поймите, вы не один присылали ко мне слугу. Каждому по два человека.

Я, выдохнув сквозь зубы, ощущая, как колотится глупое сердце в груди, признал, что он прав. Мало того что забрать всех себе не получится по деньгам, так это будет выглядеть нагло, привлечёт к себе внимание и рассорит меня с теми, кто тоже рассчитывал на этот способ пополнения отряда.

— Я понял, двое.

Дёрнул листы, вытягивая из их хватки Харло, и вчитался в отмеченные строки.

Негусто. Имя, Дом, короткая характеристика от наставника Кузни, оценка силы. К удивлению, среди отмеченных ни одного откровенного слабака вроде меня прошлого в ранге всего лишь Возвышенного мечника, сплошь Паладины. Так что брать можно любого. Остаётся надеяться, что сейчас наставники Кузни выдают оценку силы не абы как.

Но если всё верно и честно, то даже не хочется думать, через что пришлось им пройти за эти три месяца. Первая пробежка, смерть от стрел, костёр, тайный состав из золотой чаши и одиночество темноты. От этого никуда не деться. Затем... Затем схватки, схватки и ещё раз схватки. Много бега, много упражнений с мечом. А вот солдат под начало, задания с отрядами, общие схватки и прочее — вот это всё могли полностью убрать.

Так, ладно. Есть ли кто-то с севера?

Я ещё раз перечитал выделенные имена, пытаясь отыскать знакомые именования Домов. Есть. Майс из Малого дома Кайто. Третий сын. Упрямый, жёсткий, старательный.

— Этот.

Больше никого с севера. Тогда... Апот из Малого дома Узмо. Не знаю даже, где этот Малый дом находится. Точно не северный. Про самого Апота написано — внешне послушный, но себе на уме, старательный. Сойдёт, раз старательный.

— Этот.

Глянул вообще весь список, скользя взглядом по характеристикам. Хмыкнул про себя. Старательный у каждого второго, если не чаще. Но есть и наглый, есть и глупый. Причём глупым, вот удивительно, оказался выходец из какого-то Великого дома. Ладно, не буду ничего менять. Апот, так Апот.

Всё ещё улыбаясь, отложил лист в сторону, вчитался в следующий и невольно расплылся в ещё более широкой улыбке. Вот они. Вот они те, кого я так ждал. Догнали-таки меня мои соученики по Академии.

То и дело в списке попадаются знакомые имена. Но из моей девятнадцатой башни я могу взять только...

Да обоих и возьму.

Домар, который Язва. Это вообще отлично, пусть и характер у него не очень приятный, но я знаю, что техники в него вбиты крепко.

Второй, конечно, это всего лишь Урай, который Наивный и второй из пьяниц, которых я заставлял мыть после себя пол. Так себе выбор, но если выбирать из совершенно незнакомых мне парней других башен и его, то я выберу его. Да, он действительно наивный и слабоват характером, но Креод и Илиот не дадут ему спуску и приглядят.

— Эти двое.

— Понял, ваша милость. Два птенца, два адепта. Это, как бы сказать, вдвое больше, чем договаривались, а вы вроде как только посмотреть хотели, не то что брать.

Харло улыбался и кивал, а ещё беззвучно стучал пальцем по столу. Точно там, где совсем недавно стояла башенка из двадцати монет.

С этим тени мне подсказать не могли. Впервые при них Харло продавал выпускников Кузни и Академии.

В итоге это мне обошлось дорого, не будь денег от Карлеса, которому я приказал сбывать вещи реольцев, мне бы вообще не удалось заплатить такого размера взятку Харло. А ведь я забрал не самых сильных, Великих паладинов мне никто не предлагал.

Раньше, буквально пару дней назад, это меня не сильно волновало, я знал, как это исправить, но сейчас уже не был в этом уверен.

Не так давно я вспоминал рассуждения о том, что отвечает в теле идара за ихор и жар души. Теперь могу проверить одно из этих рассуждений.

Мало того что недавно из меня вытекло столько крови, что я, по сути, умер, а разум мой, считай, исчез, оставив лишь странное воспоминание о бесконечной темноте вокруг, ласковой, убаюкивающей, обволакивающей бархатом, так после Креод влил в меня чужой крови. Как в глотку, так и прямо в жилы.

Ещё даже неясно, я полностью остался человеком или же стал на четверть или на одну восьмую Кровавым? Сегодня же, не откладывая, проверю, остался ли во мне ихор и сколько. Жар-то души на месте. Сначала тренировка, затем намешаю свою кровь в...

Я даже споткнулся от неожиданно пришедшей в голову мысли. К чему проверять это, давая выпить кровь новичкам и следя, не станут ли они сильней? Я ведь могу выяснить изменения в себе точно и сразу. Достаточно вновь провести оценку равновесия ихора.

— Господин, — вырвал меня из раздумий Креод.

— Да, идём, — согласился я с его безмолвным намёком и первым сделал шаг, на ходу складывая пальцы.

Птенцы.

И лишь несколько раз свернув за тенями, сообразил, что не только не могу знать, где эти самые птенцы расположились, но и снова не могу настолько уверенно идти по незнакомой мне части лагеря — что на пути сюда, что сейчас мы ни разу не упёрлись в тупик между шатрами, не свернули не туда, удлиняя путь, не...

Я через плечо глянул на Креода, который шёл в шаге позади и левей.

Можно считать, что он тот, кто знает о существовании теней, да?

В облике Креода не было ни капли смущения, недоверия, негодования, гнева или даже вопроса. Спокойный, уверенный в себе гаэкуджа Дома Денудо, который безмолвно следует за своим господином.

Или же его уже можно называть гаэкуджей Дома Оскуридо? Расколется ли это спокойствие на его лице, если я добавлю на флаг чёрного цвета? Синь северного неба, свет Амании и тьма Ребела.

Маловато Предков на флаге, маловато. Я ухмыльнулся мыслям. Почему синь какого-то там неба? Почему бы не считать её синью Предка Химедо? Вот так уже считай и три из семи Предков на моём родовом знамени.

Я шёл, ухмылялся, ёрничал над собой и своей исключительностью, лишь бы немного заглушить беспокойные мысли. Но давешнюю мысль о том, что мне нужно откровенно поговорить с Креодом, я не мог ни заглушить, ни тем более выкинуть из головы, и она меня страшила. Однажды я уже лишился близкого мне человека из-за правды о моей сути.

Флайм. Дистро отца, мой наставник и тот, кто был рядом со мной всю мою жизнь. Он сажал меня на коня, когда отца не было рядом, он учил меня правильно сжимать меч, он приказывал мне не плакать и не бояться темноты, он наставлял меня советом в обращении со слугами.

Но... Это уже не сравнится с тем, насколько близок мне стал Креод. С тем, как он спасал меня, следовал моим приказам и зову своего сердца, чтобы верно мне служить.

Так насколько же хуже мне будет, когда...

А вот эту мысль я сумел растерзать на клочки, вышвырнуть из разума раньше, чем она прозвучала в нём полностью.

Глупости. Тени сказали — он знает. Он знает и молчит. Он знает и вытащил меня из лесов, привёз в лагерь, выходил, влил в меня свою кровь и кровь, и жизни наших врагов.

Креод не отвернётся от меня.

Разумеется, самым разумным стало бы продолжать молчать, оставить всё как есть, не трогать это шаткое равновесие недосказанного и не озвученного. Но...

Если я действительно хочу быть уверенным, что Креод верен мне, мне, наследнику крови Оскуридо и Безымянного, то я должен поговорить с ним. Я должен спросить его, я должен сказать ему.

Я свернул направо, следом за Ариосом, а тот, развернувшись в воздухе, указал на ничем не примечательный шатёр:

— Здесь, господин.

Я свернул ещё раз и хмыкнул себе под нос. Нет, отсюда, от входа сразу ясно, что примечательный: редко у какого шатра стоит стража.

Без слов поднял в руке бляху и бумагу с печатью, что поставил Харло. Стражники без единого слова расступились, открывая мне путь, похоже, привыкли за сегодняшний день.

Я откинул полог, но входить не стал. Оглядел полтора десятка уставившихся на меня юнцов. Неужели я так же выглядел после Кузни? Тощим, угловатым, испуганным подростком с худыми руками-палками?

Снова поднял руку с бляхой и позвал:

— Майс и Апот. Вы отданы в распоряжение хёнбена Лиала, заместителя командира Гирь Весов, особого отряда стратега армии. То есть — в моё.

Кто-то едва слышно даже для моего слуха прошептал:

— От это вы попали, парни. Гляньте, у него даже нет меча. Будете на побегушках у адептов.

Выбранные мной парни отвечать голосу не стали: молча поднялись, сделали шаг вперёд, сорвали с поясов мечи, поднимая их перед собой и приветствуя меня:

— Хёнбен. Хёнбен.

Я довольно кивнул и приказал:

— За мной.

На воздухе, в пяти шагах от шатра коротко сообщил:

— Вы будете в моём личном распоряжении, в моём личном отряде. Я наследник Малого дома Денудо. Это гаэкуджа Креод, чьи приказы вы должны исполнять так же быстро, как и мои.

Я заметил взгляд, которым обменялись эти двое. С ними всё ясно — видят перед собой простолюдина, которому из-за своего происхождения и силы не горят желанием подчиняться. Но молчат. Пока молчат.

— Вы не единственные новички в отряде, так что этих знаний пока хватит. Я был вчера ранен, поэтому не в настроение повторять всё по два раза.

Развернулся и, сам уже косясь на Креода, сложил пальцы в новую печать.

К девятнадцатой башне.

Удивительно, но лишь когда я огласил в их шатре «вы отданы в распоряжение» в глазах Домара и Урая появилось узнавание.

Они тут же рванули за мной на улицу и Домар был первым, кто заговорил со мной:

— С ума сойти. Я раньше думал, что ты здоровяк, Лиал, но что с тобой случилось за эти несколько недель? Ты стал чуть ли не в полтора раза шире. Тебя же не узнать, Лиал, ты выглядишь лет на тридцать, ещё и эти шрамы...

Я поскрёб вроде бы гладкую щеку, там, где её перечёркивал сизый, треугольный шрам до самого уха и ухмыльнулся:

— Это я ещё побрился, иначе ты бы решил, что за вами какой-то дед пришёл.

— Седой? — ухмыльнулся Домар.

— Ага, и лысый.

— А кроме шуток, Лиал?

— Кроме шуток? — я огляделся и сказал. — Не здесь. Идёмте.

Заговорил снова я только когда мы оказались на тренировочной площадке отряда Гирь. Она обычно пустует, так вышло и в этот раз. Мало желающих тренироваться в редкие свободные от выходов дни.

Остановившись в центре площадки, я снова оглядел всех четверых.

— Начнём знакомство. Повторю, я наследник Малого дома Денудо — Лиал. Я хёнбен отряда Гирь Весов и заместитель командира этого отряда. Для вас, птенцы, сообщаю, что я тоже учился в Кузне Крови и отлично знаю и про тьму уединённых тренировок, — оба птенца невольно сглотнули под моим взглядом, — и о том, чего можно ожидать от вас, проучившихся в Кузне в четыре раза меньше меня. Пройдусь кратко по себе — я был в числе тех, кто попал под первый удар Реола в этой войне. Случилось это до посвящения, поэтому наш выпуск сильно недосчитался птенцов после той ночи. Но мы всё равно сражались, наш выпуск, ведомый за собой наставником Глеболом, отбросил реольцев от шатра принцессы Леве и спас её от Кровавых Реола. Из нашего выпуска я был первым, кто вышел к алтарю для посвящения, а после продолжил сражаться с реольцами, участвовал в нескольких битвах, был в числе тех, кто уничтожил реольцев, рвавшихся к столице. Но в отпуске, на суде чести допустил оплошность и убил своего соперника. Мне, как отмеченному в битвах званием гаэкуджи армии короля, сделали послабление: заменили смертную казнь повторным посвящением. Если вы не знаете, то, в отличие от простолюдинов, после такого выживает лишь один из тысячи идаров.

Помолчал, глядя на Майса и Апота, двух своих новых Паладинов. Ухмыльнулся:

— Я выжил, если вы ещё не поняли. Лишился не только права на меч, но и всех умений пути меча, которые выгорели от повторного посвящения. Зато получил дар младшей крови — умение использовать техники — и отправился учиться в Академию адептов, — указал на Домара и Урая. — Учился вместе с ними в одной башне. Думаю, если поспрашиваете, то Домар по прозвищу Язва, будет рад просветить вас о тех днях и мне самом. От себя же скажу, что и в Академии я был так хорош, что закончил обучение раньше них. Сильно раньше и уже несколько недель сражаюсь с реольцами, — ухватил бляху на поясе, качнул её. — Сражаюсь так хорошо, что за эти недели получил новое звание, новую должность и немало шрамов.

Глаза всех четверых невольно скользнули по моей щеке и на ухо, по сизым шрамам от техники реольского Потрошителя.

— Теперь поговорим о том, где вы будете служить. Это Гири Весов, особый отряд, созданный стратегом армии для особых поручений. Наша основная задача — склонить весы этой войны на сторону Скеро. Мы убиваем реольцев, отбиваем их припасы, топим обозы продовольствия и прочее. Ваша задача, как идаров старшей крови — использовать на солдатах моего личного отряда ауру воодушевления и поддержать их умениями меча. Ещё я очень верю, что короткий срок обучения в Кузне не успел раскрыть всю вашу новую силу после уединённых тренировок. Другими словами, я надеюсь, что, пройдя несколько сражений, пару раз оказавшись на краю смерти, вы сумеете раскрыть свои силы полностью и станете Великими паладинами, добавив для своих новых соратников ауру защиты. Очень, знаете ли, стрелы реольцев и их огненные шары выводят из себя.

Перевёл взгляд на двоих других.

— Ваша же задача, как идаров младшей крови, выполнять всё то, что вбил в вас наставник Закий — «тум», «херристра аут», лечение и прочее. Я ваш командир. Главнее меня командир всех Гирь Весов — хоу Думайн, но вы редко будете пересекаться, скажу прямо — вы для этого слишком незначительны. Перейдём к отряду, — я указал на Креода. — Второй после меня человек в отряде — гаэкуджа Креод. Он служит мне и моему Дому всю жизнь. Несколько раз спасал меня от смерти, силён и опытен. Если он командует вправо— вы бежите вправо. Если приказывает стоять насмерть — вы стоите, даже если вам на голову льётся реольский огонь. Также в отряде есть Великий Заклинатель Илиот. Раньше он носил имя Великого дома Биос, но принёс мне клятву служения после того, как я спас его из реольского плена. Его приказы вы тоже должны выполнять беспрекословно.

— Хёнбен, — шевельнулся левый из птенцов, делая едва заметный шаг вперёд. — Разрешите вопрос.

— Разрешаю.

— Хёнбен, для Илиота вы озвучили ранг, а для Креода нет. Да и бляхи гаэкуджи на его поясе не видно. Я так понимаю, что он всего лишь гаэкуджа вашего Дома. Какой его ранг в пути меча, и действительно ли мы, идары, должны слушаться приказов простолюдина?

Я спросил:

— Майс, верно?

— Да, хёнбен, Майс из Малого дома Кайто.

— Север, — я ухмыльнулся. — Земляк.

Он кивнул:

— Да, ваша милость. Я тоже слышал о вашем Доме и его былом величии.

Ограк, советник армии, хохотнул:

— В его деле написано жёсткий и упрямый. Я бы добавил — прямой и бесстрашный. Бесстрашный это неплохо.

Мне тоже было немного весело, поэтому я улыбнулся:

— Отличный вопрос, Майс. На каком месяце обучения у вас провели посвящение Хранителям?

— В середине. Через полтора месяца от начала.

— Значит, поединки с использованием пути меча вы уже проводили?

— Да.

— Отлично. Тогда вы сейчас, два Паладина меча, попытаетесь ранить Креода, простолюдина, которому я даже не озвучил ранг силы. Если сумеете это сделать, то вам не нужно будет слушаться простолюдина. Только сразу предупреждаю — бейтесь в полную силу, бейтесь так, словно он реолец, который собирается вас убить, попытайтесь и сами его убить.

— Убить? — переспросил Урай. — Лиа... — под моим тяжёлым взглядом он запнулся, поправился, — Хёнбен, не слишком ли это?

Я ухмыльнулся:

— Ну вы же пытались убить меня, когда поймали в огненную ловушку? Чем он лучше?

— Э-э-э, — растерялся Урай.

Но Домар тут же пришёл ему на помощь:

— Хёнбен, нам казалось, что мы тогда разрешили это недоразумение.

Неожиданно заговорил Креод:

— Они пытались убить вас, господин? Пусть выходят все четверо, я объясню им, что такое уважение к господину.

Я захохотал, глядя на лица птенцов, похоже, до них дошло, что Креод слишком уж уверенно говорит для простолюдина, пусть даже и гаэкуджи Дома.

Я мог их понять. Кто такой обычный гаэкуджа? Простолюдин, который после долгой службы, упорных и тяжёлых тренировок, после посвящения Хранителям получает первый их дар — выносливость и силу. Затем снова долгие годы служит Дому, пробивается в старшинстве среди солдат на самый верх, проходит второе посвящение и получает от Хранителей в награду крепость тела. Иными словами, после всех этих лет он всего лишь Возвышенный мечник.

Победит ли Возвышенный мечник двух Паладинов?

Эти парни считают, что нет. Я, помня себя через месяц после посвящения и то, как мне не давалось умение Стены клинков и Покрова — считаю, что опытный Возвышенный мечник победит двух новичков Паладинов.

Но их противником будет не просто опытный Возвышенный мечник. Их противник Креод — Кровавый воин, который при поддержке Илиота убил Клинка, а недавно бился над моим телом с Великими паладинами Реола.

То, что он не может применять ауры воодушевления и создавать Покров клинков вовсе не говорит, что он слабей Паладина.

Отсмеявшись, я сообщил настороженно смотрящим на меня новичкам:

— Не переживайте. Я знаю и лечебные техники. А если мне будет лень заращивать вам дыры, то в трёх сотнях шагов отсюда большая лечебница. Я только с утра от них и как видите, — провёл пальцем по шраму на щеке, — там отлично лечат, разве что спешат немного, следы оставляют. Не бойтесь, вы в любом случае останетесь живы.

Урай сглотнул и немного побледнел. Майс побледнел тоже, но, похоже, лишь от злости.

Креод же потянул из ножен меч и предупредил:

— Считаю до трёх. Раз... Два... Три!

Глава 13

— Да сколько можно меня беспокоить?! Я же сказал... — Листен, наконец, развернулся и тут же осёкся, увидев меня. — Господин? Вы уже пришли в себя?

— Как видишь.

Я огляделся. Неплохо Илиот его устроил — пусть это всего лишь угол в большом общем шатре, но свой, на одного, да ещё и огороженный, создающий иллюзию уединённости и уюта.

Спросил:

— Значит, работаешь, да? Почему же тогда так давно не радовал меня новыми переделками?

Листен вскочил, облизал губы, мазнул взглядом проскользнувшего за мной Креода, из-за которого здесь сразу стало тесно, снова перевёл взгляд на меня:

— Г-господин...

Я не дал ему продолжить, с усмешкой заметил:

— Боишься? Почему? Неужто потому что ощущаешь за собой вину?

— Нет! Нет, господин!

— А вот кричать не нужно, — поморщился я от этого вопля. — Ты вроде здесь не один.

Листен набычился, зыркнул исподлобья куда-то сквозь занавесь слева, твёрдо повторил:

— Господин, за мной нет никакой вины. Я каждый день по пять-шесть часов сижу за переделкой техник.

— Так где они?

— Вот, вот, господин, — Листен обернулся к столу, ухватил с него что-то больше похожее на криво переплетённую кожей тощую книжицу, сунул её мне, повторив. — Вот они. Пять техник, господин.

Я вырвал стопку листов из его рук, мельком оценил шнуровку тонким кожаным ремешком, что удерживала их вместе, быстро пролистал. Название, звуковой активатор, схемы печатей.

Правой рукой помассировал виски, заодно закрыв глаза, глухо, не угадывая свой голос, спросил:

— Почему?

— Что, почему, господин?

— Почему я вижу их пять вместе?

— Господин, я хотел принести вам сразу десять техник, чтобы...

Листен осёкся, когда Креод злобно процедил:

— Тупой выродок.

Я был схожего мнения, но всё же спросил снова:

— Разве я не присылал Илиота с просьбой поторопиться?

— Так я и торопился, господин.

Креод снова не выдержал:

— Что ты несёшь, ублюдок?

— А?

— Что, а?! — рявкнул Креод. — Ты что, готовишь доклад одному из учеников Академии? За стенами твоего шатра война, господин каждый день сражается с реольцами, от этих техник зависит его жизнь, может, именно этих четырёх переделанных техник не хватило господину позавчера, чтобы уцелеть.

— П-пяти, — не нашёл ничего лучшего, чем уточнить, Листен.

Креод прошипел:

— Господин, разрешите, я ему врежу.

Ирал, который сегодня был на удивление молчалив, хмыкнул:

— Ха! Я сразу говорил, что его стоит прикончить. Хотел позже, когда он перестанет приносить вам пользу, господин, а выходит, пользы-то и нет. Значит, уже можно, господин?

Я, наконец, убрал ладонь от лица и открыл глаза. Ирал, нависший над Листеном сразу же замолчал под моим взглядом и отступил на шаг. Медленно выдохнув, я сообщил:

— Поступим по-другому. Завтра уходим на новое задание и берём его с собой. Домар будет посильней и сообразительней Урая. Поэтому поставишь Урая вместе с Листеном, будут вдвоём прикрывать левый фланг отряда.

— Г-господин, — сглотнул Листен.

— Что, господин? — вызверился я на него. — «Тум» это простейшая техника, как-нибудь удержишь. Нет, значит, возьмёшься за меч.

— Меч? — выпучил глаза Листен. — Да что я в нём понимаю?

— Не пойму, тебе и так не так, и эдак не так? — изумился я. — Хорошо, можешь отбивать стрелы и реольский огонь голыми руками.

Креод мрачно уронил:

— Листен, тебе бы лучше прощения просить, а ты только глубже себе могилу копаешь.

— Мог-ги-лу? — Листен побледнел, затем посерел, рухнул на колени и грохнулся лбом в утоптанную землю вопя. — Господин! Господин! Прошу простить меня, господин!

Из-за занавеси рявкнули:

— Да вы охренели там? Чтоб вы забыли, как языком шевелить! Чё орёте? Я только прилёг!

Креод тут же скользнул туда, словно тень просочившись через ткань загородки, и рыкнул:

— Я тебя сейчас сам заткну, понял? И проклятье твоё в глотку запихаю. Притих, пока господин наказывает своего слугу! Понял?

Я же приказал Листену:

— Подними голову, — едва он это сделал и наши глаза встретились, сказал. — Листен, хороший слуга выполняет приказы и старается сделать ещё сверху. Но никак не переиначивает приказ, решая за меня, как оно правильно. Особенно не делает этого, ничего не зная обо мне и моей нужде.

— Я п-понял, больше не повторится.

— Надеюсь. Своё наказание ты уже услышал. Если ты когда-нибудь снова разочаруешь меня и мне придётся тебя убить, то твою сестру я не выброшу из замка, не переживай, но ей придётся уже самой зарабатывать на жизнь. И хорошо, если прачкой. Ты услышал, ты понял?

Листен сглотнул, мелко закивал, глотая звуки:

— Да, гспдин. Больше не пвтрится, гсподин. Я больше не подведу вас, гсподин.

— На твоём месте я бы сегодня наведался на тренировочную площадку и проверил, с чем ты завтра встретишь реольцев, — Листен снова сглотнул, но не проронил ни слова. Поэтому я добавил ещё один совет. — А вечером подошёл бы к кострам отряда и познакомился с соратниками.

Креод, который как раз вернулся, буркнул:

— Я прослежу, господин, чтобы он не потерялся.

Я похлопал записями по ладони, негромко сообщил:

— Техники — это хорошо, а то я думал, с ними у тебя пусто, но, вообще-то, я пришёл к тебе по другому делу. Помнится, перед уездом ты делал запасы для проверки распределения ихора.

— Э-э-э, — Листен похлопал глазами, но справился со сменой темы разговора. — Делал. Кому вы хотите провести его, господин? Кому-то из этих новых? Домару, да? Он же получше, господин, я правильно запомнил?

Я нагнулся ближе к всё ещё стоящему на коленях Листену и спросил:

— Тебя ничего не смущает в моём облике?

Он снова начал заикаться:

— Ш-шрам, ш-шрамы п-появились, господин.

— А ещё? — видя непонимание в глазах Листена, я сдался и коротко сообщил. — Я словно прибавил лет пять возраста.

— Как? —изумился он. — Почему?

— Меня тяжело ранили и чем только не лечили, чтобы сохранить жизнь. Глава Академии в итоге применил какую-то очень сложную технику, которая и изменила меня. А возможно, изменила и то, что внутри меня.

Листен уловил намёк, выпучил глаза:

— Н-но техники не м-могут менять состав ихора.

Я понизил голос и одними губами спросил:

— А странные жидкие лекарства? Тоже не могут?

— П-понял, п-понял, — закивал Листен. — Сейчас сделаем, господин.

Я же заметил, как нахмурился Креод. Уж он точно понял, на какие жидкие лекарства я намекал.

Всё это время я то и дело прислушивался к себе, пытаясь понять, есть ли во мне другие изменения, или нет. И ничего не мог понять. Хотя бы потому, что то, что провернул со мной Креод ни на что не было похоже до конца. Лечение? И да и нет. Тайный состав крови для уединённой тренировки? И да, и нет. Да и какой такой тайный состав крови от Креода? Даже кровь отца, Клинка ничего не меняла в солдатах Дома. Это ритуал создания Кровавых? Нет и... да?

Я не ощущал в себе ничего от Кровавых: ни голосов, ни жажды крови, ни умений Кровавых, той же нечеловеческой и неидарской силы, или способности заживить рану.

Или...

Пользуясь тем, что Листен закопался в сундук, доставая свечи, линейки, зажимы и прочее, без слов потянул с пояса Креода меч. Резанул себя по предплечью под его хмурым взглядом и вместе с ним уставился на рану.

Ничего. Кровь сочилась, не спешила втягиваться обратно в тело, да и сам порез не спешил стягиваться.

— Г-господин.

Я глянул на бледного Листена, который прижимая к груди свечи, затравленным взглядом уставился на меч в моей руке. Хмыкнул, бросил меч Креоду и быстро сложил печать лечения, закрывая, наконец, рану. Работает, надо же. Применил ведь даже раньше, чем подумал, что может и не сработать. Небрежно обронил:

— Не обращай внимания. Всё взял?

— Д-да.

— Тогда идём.

Проверку делали в моём шатре, в закутке Листена не хватило бы для неё места, да и лишних ушей и глаз там было слишком много.

На мой взгляд, свечи снова сгорели почти одинаково, но я уже знал, что там всё решает буквально разница в ноготь толщиной.

Листен опять погрузился в расчёты. Но если в прошлый раз он с каждой новой строкой улыбался всё сильней, то в этот раз он всё сильней хмурился.

Это без всяких слов подсказало мне, что я был прав в своих опасениях и не зря не стал проверять сложные многосоставные техники на площадке. Оставалось лишь выслушать итог.

Наконец, Листен поднял голову, бледный с испариной на лбу, облизал губы и пробормотал:

— Господин, какая-то ошибка вышла, нужно перемерять всё ещё раз. Сейчас я принесу...

— Не надо, — оборвал я его. — Говори, что у тебя вышло.

— Но здесь ошибка!

Креод осадил его:

— Листен! Ты снова забываешься. Господин приказал, и ты должен выполнить приказ. Говори.

Листен снова облизал губы и, наконец, не глядя на свои расчёты, сообщил:

— Господин, ихоры всех остальных Предков подросли, но сильнее всего вырос луч Химедо.

Креод нахмурился, переспросил:

— Всех остальных?

— Кроме главного, луча Амании.

Теперь уточнил я:

— Выросли, или же уменьшилась доля Амании?

— Я трижды пересчитал, господин, — быстро затараторил Листен. — Это они выросли, часть Амании почти без изменений. Господин, я где-то допустил ошибку, видно, перетянул винты измери...

— Довольно, — я вскинул руку, останавливая его захлёбывающуюся речь. — Я всё понял и не вижу смысла взвешивать ихор ещё раз. Новые печати переделывай с учётом этих новых расчётов, тут уберись, Креод — на тебе новички, не оставляй их пока без присмотра.

— Господин, да они только-только раны зализали. Если успели.

— Тем более, — осадил я его. — Пригляди за ними, чтобы глупостей не наделали. Я — на площадку — проверить, что из моего арсенала осталось доступно.

Я уже был в пяти шагах от шатра, когда слух донёс до меня голос Листена:

— Зато я ничего не понял. Креод, чем его там поили в лечебнице, и, главный вопрос, зачем?! Это что, ещё одно какое-то уникальное зелье с исарами от Реола? Это то самое зелье, которое позволило им вырастить столько сильных идаров?

Креод глухо буркнул в ответ:

— Мне откуда знать? Думаешь, мне доложили? Меня вообще выперли оттуда.

— Кто выпер?

— Глава Академии и Яшмовые Весы.

— Фух! Ладно. Ладно. Главное, что с их помощью господин встал на ноги.

— Переживаешь за свою сестру?

— По-твоему, я не могу переживать за господина?

— Переживал бы за него, так...

Голоса, наконец, стихли, расстояние стало слишком большим даже для моего слуха. Разумеется, у меня были ещё тени, которые могли подслушать всё до конца и рассказать мне. Но к чему?

Меня больше интересовал личный разговор с Креодом, на который всё никак не находилось времени с этой суетой дел.

«Ночью», пообещал я себе. Ночью. Я обязательно поговорю с ним сегодня.

Тренировочная площадка показала, что не так всё плохо, как я опасался — на простых техниках, как всегда, не было никакой разницы наследник ли я Денудо, тайный потомок королевского рода Умбрадо, или неясно кто с ихором Химедо в жилах.

Нужно ещё уточнить, жизнь скольких реольцев влил в меня Креод. И какой они были силы. Тени говорили, что им и Креоду пришлось в конце сражаться с кучей Кровавых, несколькими сильными идарами младшей и старшей крови. Креод при поддержке моих теней устроил там в итоге кровавую бойню.

Но сколько бы реольцев ни добавили мне ихора в жилы, эта добавленная часть от Предка Химедо привела к тому, что даже переделанные техники иногда начали срываться. Один раз из десяти применений где-то, но даже это было неприятно.

Мне не на тренировочной площадке их использовать и охать от досады, а в битвах. Там ценой срыва может стать моя жизнь.

— Господин, — нерешительно произнёс Ирал. — Я прошу вас довериться мне ещё раз. Я уверен, подбором вы сумеете быстрей отыскать новые печати.

Я хмыкнул, сложил символы.

К тому же у меня всё равно нет выхода, да?

Ирал не ответил. Я же, тяжело вздохнув, сложил печать потока лечения и усмехнулся про себя. На чём обжёгся, с того и начинаю, да? И неважно, что больше не собираюсь допускать таких глупых ошибок, неважно, что Креод готов снова повторить своё лечение...

Печать не сорвалась, Ирал уже что-то там советовал, но я не слушал его, потрясённый пришедшей мне в голову мыслью — а может, это и есть ещё один способ стать сильней? Выполнить то, что так хотят от меня тени — стать Клинком?

Не просто убивать реольцев, а воровать их ихор, чтобы повторить успех Академии?

Довести два луча звезды ихора Предков до предела, до количества прямого потомка королевских домов Скеро и Реола.

А дальше... Дальше пройтись по всем королевствам?

Что за бред.

Скользнул в себя взглядом, сделав то, что должен был сделать сразу, едва очнулся, едва услышав про лечение в исполнении Креода, едва задумался об изменении в себе и своём ихоре — отыскал сами искры ихора в своей крови. Это вышло у меня привычно, быстро, без всех этих долгих минут вслушивания в кровоток и биение сердца, вглядывание в поток крови, сказывался опыт.

И опыт сразу же помог мне обнаружить искры ихора, покрытые чёрно-белой паутиной пепла.

Чтоб меня Ребел побрал. Неужто всё именно так?

Глава 14

Когда я советовал Листену прийти вечером к отряду и познакомиться с теми, кого ему завтра прикрывать от стрел, я как-то забыл, что там и сидеть-то не с кем — ведь в лагере был я, Креод, сам Листен, четыре избитых новичка-птенца и всего один солдат, которому выпало приглядывать за шатрами и вещами отряда в их отсутствие.

А сам отряд, того, на задании. Третий день.

На мою удачу, когда стража лагеря принялась зажигать первые факелы — Илиот вернулся. С парой легко раненных, но вернулся.

Поэтому у костров собрался весь отряд. Удивительно.

Илиот всё ещё косился на меня. Когда думал, что я не вижу. Да, изменения во мне никого не оставили равнодушными.

До меня донёсся едва слышный шёпот Улика:

— Всё кажется, что мы как в сказке, блуждали по лесу лет десять. Сами остались теми же, а остальные, ну те, к кому мы вернулись, постарели.

— Креод-то ничуть не изменился.

— Ой, всё. Вечно ты придираешься к мелочам. Гляди только на господина Лиала. Есть же в моих словах смысл? Ну, признай.

— Не буду. И ты болтай меньше, глянь, Кровавый гаэкуджа уже косится на нас, чует, что мы любимому господину кости перемываем.

Я про себя хмыкнул. Любимому. Близится ночь, близится время, когда я проверю это. Как бы мне ни было страшно это делать. Проверил пузырёк в поясе. На месте.

Встал, шагнул ближе к костру, а затем и вовсе запрыгнул на груду поленьев, которые лежали в двух шагах от него. Медленно повернулся на месте, оглядывая всех собравшихся.

— Ещё одно задание позади. Позади ещё одна схватка с реольцами. Ещё на шаг ближе наша победа и возвращение домой, — провёл пальцем по щеке. — Не скажу, что у меня в этот раз всё вышло легко, но я стал умней. Надеюсь. Надеюсь и что вы становитесь умней, сильней и опытней с каждой новой битвой. Сегодня я хочу представить вам новых членов отряда.

Сделал короткий жест рукой, заставляя птенцов, как я стал называть их всех скопом для простоты, подняться со своих мест.

— Отряд усилился выпускниками Кузни Крови и Академии. Теперь у нас есть два Паладина и два Заклинателя. Но я вижу в парнях потенциал... — запнулся, осознав, что для бывших крестьян и разбойников нужно говорить проще. — Я верю, что они станут сильней. Не обращайте внимания на их помятый вид — гаэкуджа Креод не стал терять время и провёл с ними первую тренировку.

Парни переглянулись с кислыми лицами. Да, раны тела можно залечить, ханбок отряхнуть от пыли, а рожу умыть от пота и грязи. Но что делать с сердцем и головой? Кратко «тренировку» можно было описать одним словом — избиение.

Они не ожидали, что Креод окажется настолько быстр, что не даст им даже использовать умения и техники.

Испытали это на своей шкуре, обозлились, поднялись с песка, потребовали ещё одну схватку и... всё равно ничего не смогли сделать. Он всё равно был для них слишком быстр, слишком силён и слишком опытен. В этот раз он просто использовал их против друг друга, прикрываясь их телами в первые мгновения схватки, а затем, затем всё закончилось.

Я могу ошибаться, такая «тренировка» со слабыми противниками не лучший способ измерять силы, но мне показалось, что Креод стал сильней и быстрей. Похоже, для него, как Кровавого, тоже не прошло без следа сражение с реольцами над моим телом.

Нужно бы ему передать движения Покрова клинков и Ветра клинков и проверить, сможет ли он их применить.

Я оборвал размышления. Если он останется жив после сегодняшнего ночного разговора.

Представил птенцов:

— Идары старшей крови — Майс и Апот. Они станут клинками, что рассекут ставших на нашем пути реольцев. А ещё взбодрят вас аурой воодушевления. Отличная штука, должен сказать, опробуете на шкуре, сами оцените. Идары младшей крови — Домар и Урай. Они станут вашим щитом, который прикроет вас от стрел и огня. Так что те, кто до сих пор не научился отбивать стрелы мечом, могут вздохнуть с облегчением.

Креод громко сообщил:

— Но ненадолго, потому что я всё равно заставлю вас научиться этому. Клянусь Хранителями, я сделаю из вас отличных старших воинов Дома Денудо. А новые идары младшей крови подлечат вас после ошибок.

При упоминании Хранителей у меня дёрнулась щека. Та, что со шрамом.

Злясь, я вскинул руку вверх:

— Но это будет завтра. А сегодня я снова позволяю немного вина. Мы стали ещё сильней, а реольцы слабей. Вы заслужили это, разбирайте кувшины.

Спрыгнув с поленьев, двинул к птенцам. Сняв с пояса флягу, которую сам намешивал в уединении шатра, скомандовал:

— Чаши. За присоединение к моему Дому.

— М-м-м, хёнбен, разве мы не числимся в армии короля? — задал вопрос Домар.

— Все мы в армии короля, — безразлично заметил я, отливая из фляги в первую протянутую чашу. — Но есть как те, что числятся по бумагам как пришедшие под его флаг лично, так и те, что пришли под флаг отрядом. Вы пришли на зов короля сначала в мой отряд, а уже оттуда под его знамя. По бумагам.

Урай буркнул под нос:

— Ни хрена не понял.

Домар так же негромко шепнул ему:

— Вот и не забивай голову, — Подставив чашу, уже громче задал мне ещё вопрос. — А что с платой?

— Плата, — вздохнул я, наливая ему и замечая, как по чаше скользнула более плотная, чем вино, нить. Плохо размешал кровь, что ли? — Плачу я. Щедро.

— Но мы не слуги, — жёстко заявил Майс.

— Вы не слуги Дома, — согласился я с ним. — Вы всё так же идары своих Домов, и я не заставляю вас менять гербы на ваших ханбоках.

Майс поджал губы. Я сейчас посмеялся над ним, потому как сидел он в обычном ханбоке Кузни — с пламенем по плечу и груди. Какой он там, третий сын отца? Третий сын обычного Малого дома. Я приехал в Кузню, имея в седельных сумках пару запасных ханбоков моего Дома с барсом, а были ли у него запасные ханбоки? Сомневаюсь.

Немного сожалея о своей резкости, сообщил:

— Есть умельцы в лагере, у которых можно купить ханбоки с вышивкой на заказ. Гаэкуджа Креод потом подскажет, как их найти. Довольно пока о делах.

Вытянул руку с чашей, но неожиданно заговорил Илиот:

— Господин, — с ухмылкой зыркнул на птенцов, словно красуясь тем, как именует меня. Протянул мне пустую чашу. — А нам с Креодом?

Я невольно прищурился. Вообще-то, я не только не планировал сегодня поить их своей кровью, но и вообще не хотел рисковать, делая это. Илиот уже Великий заклинатель, к чему ломать то, что уже и так хорошо? Вроде ничего особо страшного с моей кровью не случилось, ихор в ней лишь стал сильней, набрав...

— Господин?

Я моргнул, болтнул всё ещё зажатую в левой руке флягу. Булькнуло. Ещё треть.

Предупредил:

— Это тоже самое вино, что и у солдат.

— Если подходит вам, то подойдёт и мне, господин.

Я улыбнулся и покачал головой. Как много «господин» за три фразы. Его задели слова Майса? Не замечал за ним такой обиды.

Щедро плеснул и ему, и Креоду в чаши. Снова поднял правую руку со своей.

— За то, что я сумел сделать свой отряд сильней с вашей помощью.

Креод негромко добавил:

— За то, что мы стали сильней под вашей рукой, господин.

Илиот тоже не смолчал:

— За то, что Дом Денудо вносит в эту войну вклад больший, чем многие из Великих домов.

Тут же зыркнул в сторону птенцов. Домар догадался первым, широко улыбнулся и сказал:

— За то, что мы продолжим учиться у нашего старшего товарища.

Урай кивнул:

— Ага, за это.

Майс скривил губы, шагнул вперёд и ударил своей чашей по моей:

— За то, чтобы мы тоже научились выживать там, где всё кажется безнадёжным.

Я невольно вскинул брови. Я такое уже слышал. Из уст Глебола перед Ожерельем, причём слово в слово. Он что, рассказывал обо мне птенцам Кузни?

Апот повторил жест Майса:

— За то, что мы сегодня получили урок, который охладил наши головы.

Взгляды всех упёрлись в Листена, который до сих пор молчал. Он захлопал глазами, но затем сообразил, шагнул к нам, приставил свою чашу к нашим:

— За господина, который не перестаёт меня удивлять.

С ним я тоже понял, о чём он говорит, но тоже оставил это без внимания. Через миг первым опрокинул чашу. Странное ощущение — пить свою же кровь.

Майз скривился:

— И впрямь, отвратное вино.

Урай пожал плечами:

— Вино как вино, хмельное, чуть горчит, чуть кислит на языке. Не пил ты плохого вина.

— И не горю желанием. Тут даже осадок в чаше... — осёкшись под моим взглядом, Майз склонил голову. — Виноват, хёнбен.

Илиот хохотнул:

— Радуйся, что хотя бы такое есть. Знаешь, сколько господин платит за один кувшин?

— Платит? Я думал, это бесплатное вино от реолцьев.

— Не вздумай, — погрозил пальцем Илиот. — Они мастаки ядов. Ты что, не слышал, как они отравили воду на этих землях? Если здесь нельзя пить даже воду, то...

— Я идар.

— Да ты что? — изумился Илиот. — И как, идар, горишь желанием попить воду с трупным ядом?

— Главное, черпать не над тушей.

Я с ухмылкой слушал их спор, в котором они то и дело меняли тему, увлекая и заставляя и других высказываться, сам же жадно ел. Можно было бы подумать, что вино пробудило аппетит, но я знал правду — это всё ещё бурлит в жилах лечение Креода и Вира. Либо по отдельности, либо всё вместе. К счастью, Креод предполагал это и ловко подкладывал мне мясо, сыр, зелень и хлеб.

Наконец, я заглушил первый голод и вмешался в разговор:

— Ладно, Илиот, забавляйся тут, но не забывай приглядывать за всеми, у нас с Креодом есть ещё пара дел.

С сожалением оглядев недоеденное, поднялся. Сколько можно откладывать?

Креод молча следовал за мной, не задавая вопросов. Даже тогда, когда мы вышли к первому, внешнему кольцу охраны лагеря, к его ограде.

Стражник шагнул ближе, оглядел бляху хёнбена в моей руке, поднял факел, освещая наши лица.

Не то чтобы он знал в лицо всех идаров лагеря, он лишь проверил, не замазаны ли щёки у нас, чтобы скрыть метку предка Химедо.

Я, как заместитель хоу Гирь Весов, читал все те распоряжения, которым должны следовать патрули и стража лагеря.

Не все же убийцы и шпионы могут как я, или как Потрошители, становиться невидимым. Гораздо больше тех, кто может проникнуть в лагерь благодаря своей наглости и простым трюкам.

— Для чего покидаете стены лагеря, хёнбен?

— По делам Гирь Весов.

Солдат хмыкнул и опустил факел.

— Раз вы без лошадей, то открывать ворота не будем, хёнбен. Прошу понять.

Я улыбнулся и двинул к лестнице. Через стену, значит, через стену.

Креод, спрыгнув следом за мной, буркнул:

— Нужно было наказать его за наглость, господин.

Я не ответил, облизывая пересохшие губы.

Сто шагов по пням вырубленного леса, ещё двести шагов вглубь его самого. Стволы перекрыли отблески факелов на частоколе, заглушили звуки лагеря. Ещё сто шагов во тьме и через буреломы. Похоже, сюда даже за дровами не ходят. Достаточно?

Я сложил пальцы в печать.

Посторонние?

Ариос качнул головой:

— Никого, господин. Вир ещё раздумывает, кого выделить для присмотра за вами, патруль левей, дальше и уходит в сторону. Сейчас вы здесь одни.

Раз так...

Лес наконец чуть расступился. Не поляна, но клочок в десять шагов шириной свободной от деревьев земли.

Я остановился в его середине, задрал голову. Сквозь листву были видны звёзды и ярко сияющая луна. Сегодня её оттенок какой-то кровавый, зловещий.

Развернулся, встречаясь взглядом с Креодом. Я его отчётливо вижу, а он меня?

Отбросил пустые мысли, ещё раз облизал пересохшие губы и, наконец, заговорил:

— Креод, ты ни о чём не хочешь меня спросить?

— Спросить? — он покачал головой. — Нет, господин.

— Кто я, по-твоему?

Креод тут же невозмутимо ответил:

— Наследник Дома Денудо. Лиал Денудо.

Я скрипнул зубами, уже не столько страшась, сколько злясь. Он это нарочно?

— Неужели, когда я свалился от потери крови, ты не заметил вокруг ничего странного?

— Странного? Нет, господин.

— Да хватит уже! — рявкнул я. — Мне нужны честные ответы, а не твоё: не знаю, не видел, нет вопросов, господин Лиал.

Креод даже не изменился в лице после моего окрика.

— Господин, я просто не понимаю, что вы хотите услышать.

— Хорошо, — кивнул я и повторил, — хорошо. Прежде всего я хочу услышать правду.

— Главная правда, господин, заключается в том, что я верен Дому Денудо. В этом у вас не должно быть никаких сомнений. Я стал солдатом Денудо на следующий день после ухода из дома. Я стал гаэкуджей Дома Денудо, доказав свою верность делом, словом и молчанием. Поверьте, господин Нумеро поручал мне немало скользких дел.

— Ха! — я выдохнул и зло оскалился в новом вопросе. — Дом Денудо очень мал. В нём всего-то три человека. Ты верен отцу? Хорошо. А мне?

— Господин, у вас есть в этом сомнение?

— Что, если я не сын Нумеро?

Мне было отчётливо видно, как изумлённо вскинул брови Креод:

— Господин? Что за... Что за странные вещи я слышу? С чего, вообще, у вас возникли такие мысли? Вы сегодня брились и смотрели в зеркало. Неужели не заметили, что из него на вас глядит отец?

Я невольно поднял руку и провёл кончиками пальцев по щекам, ощущая колкость уже отросшей щетины. Что есть, то есть. Я и сам давно отбросил эти сомнения, которые появились у меня в Кузне Крови. Сейчас сказал их, лишь чтобы надавить на Креода.

А он и не думал умолкать:

— Но даже если вы не верите зеркалу, даже если допускаете мысль, что госпожа действительно изменила... — я вперил в него взгляд, неожиданно злясь на Креода, а тот лишь пожал плечами. — Что это меняет? Я верен и господину Нумеро, и госпоже Терсии, и вам. Вас никто вроде не вычёркивал из родовых книг, так ведь?

— Удобно, — ухмыльнулся я. — Но что, если окажется, будто во мне кровь не Денудо, а, например... Например, Вораз. Что, если завтра прискачет гонец от Нумеро и сообщит: я вычеркнут из родовой книги и больше не Денудо?

— Это станет для меня тяжёлым известием, но...

Креод замолчал, я, глядя исподлобья, напряжённо ждал ответа.

Наконец, его слова разорвали ночную тишину:

— Это ничего не изменит. Выбирая между верностью старому господину и вами, я выберу вас.

— Хорошо, — снова кивнул я, снова облизал губы и шагнул в речах ещё чуть дальше. — Когда вокруг тебя без причин умирали реольцы, не думал ли ты о том, что ни Дом Денудо, ни Дом Вораз, ни Дом Велоз не обладает такой силой и такими способностями?

— Думал, господин, — признался Креод. — Я даже задумался над тем, что вы словно сама смерть и умирают все, кто к вам приближается.

— И?

— Что и? Я был жив, хотя стоял на коленях рядом с вами, живы были и граухи.

— Хорошо. И какому же Дому может принадлежать такая сила?

— Дому, в котором есть вы, господин? — предложил мне ответ Креод. Мотнул головой. — Господин, мне неважно, как он будет называться, потому что я верен вам.

Я проглотил вставший в горле комок и хрипло спросил:

— Даже если это Дом Оскуридо, проклятая кровь прислужников Безымянного?

Тени, что окружали нас кольцом, даже не шевельнулись, но я знал, видел, понимал — они готовы рвануть вперёд, готовы напасть на Креода и убить его.

Креод молчал лишь два удара сердца. Едва сердце у меня в груди стукнуло третий раз, он твёрдо произнёс:

— Даже если это Дом Оскуридо.

Я медленно покачал головой, но раньше, чем успел что-то сказать или спросить, Креод добавил:

— Господин, вы зря пытаетесь отделиться от Дома Денудо. Вы Оскуридо? — я невольно вздрогнул, впервые услышав это именование из его уст. — Но я знаю вас с младенчества. Вы кровь от крови Денудо, вы вылитый отец. Это значит, что эта кровь течёт и в Денудо. Я верно служил этой крови раньше, я верно буду служить ей и дальше, помня, что именно ваша кровь спасла меня от безумия Жнеца. Если в вас кровь Оскуридо, то и во мне теперь она тоже есть.

Я криво усмехнулся:

— А вот Флайм сразу принялся кричать, что это Велоз несут в себе проклятую кровь.

— Флайм? — Креод помрачнел, а я затаил дыхание. — Глупец, — уронил, наконец, Креод, — который с детства боялся возвращения Безымянного.

— А ты? Ты не боишься?

— А вы хотите его вернуть? — задал встречный вопрос Креод.

— Я не хочу, — Креод улыбнулся и развёл руками, а я тут же добавил. — Но хочет моя кровь.

Креод помрачнел, уже сам облизал губы, заставляя меня затаить дыхание в ожидании его ответа, действий или даже побега. Но он лишь мотнул головой, знакомым жестом, словно вытряхивая из неё лишние мысли и вновь твёрдо, уверенно ответил:

— Доля верного слуги— следовать за господином и принимать его решения. Если вы скажете, что его нужно вернуть, то я лишь спрошу, чем я могу помочь вам, мой господин. Если того требует ваша кровь, то и моя тоже.

— Ох! — я прикрыл глаза ладонью, так, не глядя на Креода, признался. — Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Возможно, — легко согласился Креод. — Но я не знаю, господин, как доказать вам мои слова. Может быть, вы хотите, чтобы я убил себя и унёс вашу тайну с собой?

Я опустил ладонь и буркнул:

— Не говори глупостей.

— Это всё, что мне остаётся, господин, чтобы доказать верность вам и вашей крови.

Я глубоко вдохнул, задержал дыхание, ощущая, как колотится сердце о рёбра, медленно выдохнул и приказал:

— Достань меч.

— Господин?

На этот раз несколько голосов слились в один вопрос — тени тоже оказались удивлены. Но я лишь повторил:

— Достань меч.

Креод кивнул и медленно обнажил меч.

Я же стянул со лба повязку, которую он соорудил мне из тряпки и которую я таскал весь день. Сказал:

— Как ты и сам заметил, лечение заживило и эту рану, — ткнул пальцем в середину лба, чтобы он точно понял. — Метка Предка Ребела, которого все называют теперь Безымянным, вновь пытается проявиться, — ткнул ещё раз. — Вырежь её.

— Что, господин? — растерялся Креод, который явно ожидал чего-то другого.

Я рявкнул:

— Вырежь её! Срежь до кости!

Ирал воскликнул:

— Господин!

Но я даже не скосил в его сторону глаз, продолжая глядеть на Креода.

Он, наконец, склонил голову:

— Слушаюсь, господин.

И сделал первый шаг ко мне. Тени тоже качнулись вперёд, смыкая кольцо и буквально наседая на Креода, явно готовые остановить его удар. Если этот удар будет, если они успеют остановить удар Кровавого такой силы и такой мощи. Сегодня с птенцами он был очень, очень быстр. Но я придумал эту проверку, и я доведу её до конца.

Десять шагов, девять, семь, шесть, четыре...

Самое время прыгнуть вперёд, нанося укол в горло или глаз, и убить носителя проклятой крови.

Три шага, два...

Теперь можно просто взметнуть меч снизу вверх, чиркая по горлу. Идар младшей крови, потерявший большую часть силы даров Хранителей, не переживёт такого.

Один шаг.

Сейчас Креод, Кровавый воин, может просто вбить мне в грудь ладонь, вырывая сердце, как он не раз делал даже с более сильными врагами.

Но Креод замер, вновь облизал губы и хрипло выдавил:

— Господин, простите...

Медленно поднял меч и вторую руку, ухватил пальцами ромбовидный шрам на моём лбу, оттянул его и...

Лоб резануло острой, но уже привычной болью.

— Сейчас, сейчас господин.

Креод выронил меч, рванул рукав ханбока, отрывая от него лоскут и стирая кровь, что начала заливать мне глаза.

Я сунул руку в пояс, нащупал между складок пузырёк, сунул его Креоду.

— Прижги этим. Не вздумай намочить свои пальцы.

Стиснул зубы, пережидая вспыхнувшую боль.

— Что это, господин? Рана стала только больше, словно кожа плавится.

— Так и должно быть, — выдохнул я сквозь стиснутые зубы.

Перехватил тряпку, которую отнял от раны Креод. Прижал заново, посчитал про себя до пяти и с облегчением отшвырнул её в сторону, тут же складывая печать излечения. Пояснил:

— Иначе метка Ребела тут же вылезет обратно. Эта дрянь хотя бы оттягивает время нового срезания.

— Мне жаль, господин, — склонил голову Креод, но уже через миг вскинул её обратно и с усмешкой спросил. — Я прошёл проверку, господин?

Я и не подумал отрицать:

— И заслужил награду.

— Мне не нужны награды, господин, вы спасли мне...

Я жестом заткнул его:

— Не начинай, — вытянул руку в сторону и потребовал. — Меч.

Креод удивлённо проследил за моей рукой, которую я протянул не к нему, но поднял свой меч с земли, перехватил за лезвие и протянул мне.

— Господин.

Я и не подумал взять его, повторил:

— Меч.

Ирал вздохнул, вторя Креоду:

— Господин...

Но спорить не стал, погрузил пальцы в грудь, вырывая из темноты своего тела мой меч, подарок принцессы Леве.

Через миг его рукоять легла мне в ладонь.

Я сжал пальцы на мече, появившемся из пустоты, с каким-то нездоровым наслаждением видя изумление на лице Креода. Сообщил:

— Меня давно интересует вопрос пределов твоей силы. С одной стороны, все Кровавые, что были созданы из простолюдинов, не способны применять сложные умения пути меча, даже прожив сотни лет. С другой стороны, ты был не совсем уж простолюдин, когда оказался подвергнут ритуалу, — видя недоумение в глазах Креода, пояснил. — Два посвящения, гаэкуджа Дома, Возвышенный мечник.

— Я пытался отыскать в себе изменения, господин, но так и не сумел обнаружить четвёртого дара — защиты от стрел.

— Дары Хранителей, — задумчиво протянул я. — Сложная штука, в которой я мало что понимаю. Но я сейчас говорю не о дарах, а об умениях. Умениях пути меча. Ты же сам упомянул мою кровь. Все, кто пили её, шагнули на ступень выше, помнишь?

— Разумеется, помню, господин. Это я ведь стал первым свидетелем и принёс весть об этом вам и господину Нумеро в замке.

— А ещё с тех пор трижды получил мою кровь. Твой предел был Стена клинков, так?

— Да, господин.

— Но учил ли ты когда-нибудь следующие умения? Думаю, что нет, ведь в этом нет смысла для того, кто не родился идаром.

— Не учил, господин, но не раз видел их в исполнении господина Нумеро и в вашем. Честно говоря, я пытался их повторить, последний раз буквально десять дней назад, но, — Креод развёл руками, забыв про сжатый в правой меч, — у меня не выходит.

— Вот сейчас я и проверю. Одно дело повторить то, что ты когда-то случайно видел, а другое дело — получить полноценный урок.

— Для меня это будет честью, господин, — склонил голову Креод.

Я взмахом меча указал место слева:

— В стойку.

Едва Креод шагнул туда, перехватывая свой клинок за рукоять, вскинул меч:

— Ветер клинков. Четвёртое из умений идаров пути меча, которое в нашем роду носит название Ветер ледяной стужи. Первая позиция. Это умение тоже начинается с неё. Осторожно зачерпываем жар души из сердца и тянем его к мечу. Идеально, если к третьему движению он завершит путь.

Креод повторил моё движение.

— Шестая позиция. Девятая. Сейчас жар души должен достичь пальцев, и наша задача на следующем движении наполнить им саму сталь клинка. Четвёртая позиция. Она позволяет нам выбрать: оборвать умение и уйти в защиту либо продолжить. Продолжаем седьмой позицией.

Креод послушно и довольно точно повторял за мной движения.

Всё бы ничего, если бы в это время и у меня не было учителя.

— Господин, — нудил возле уха Ирал. — Движение должно начинаться плавно, словно вы движете руку под водой, а с середины выпада резко ускориться, так, чтобы воздух стонал, расступаясь перед лезвием.

Убедившись, что третий прогон умения у Креода выходит уже едва ли не безупречно, а воздух стонет от клинка даже сильней, чем у меня, я приказал:

— А теперь с жаром души.

Мы вскинули мечи в первую позицию, сплетая вязь умения и соединяя его с жаром души.

Три удара сердца и с моего клинка срываются десятки его образов, тугим потоком сдирая дёрн передо мной.

— Господин!

Креод замер, не доведя выпада до конца, охнул, перехватывая запястье с мечом другой рукой, когда жар души наказал его за прерывание умения, но не отвёл от меня глаз.

Я, с трудом отводя взгляд от перепаханной земли, медленно опустил меч и ухмыльнулся:

— Я доверяю тебе ещё одну свою тайну, мой верный Креод.

Он рухнул на колено:

— Господин! Благодарю!

— Поднимись, дистро. И докажи свою благодарность, повторив Ветер клинков.

Креод прищурился, катнул желваки по скулам и вскочил, решительно рявкнув:

— Да, господин.

Семь. Семь попыток ему понадобилось, чтобы доказать свою благодарность и изрубить в щепки дерево, что попало под его Ветер клинков. И теперь я даже не знаю, кто из нас талантливей. Я, наследник Денудо, двуединый идар, к шестнадцати годам кое-как сумевший исполнить Ветер клинков или Креод, которому на то же самое понадобилось несколько глотков моей крови и семь попыток.

Глава 15

— Господин, на левой руке указательный палец убираем, используем ей семнадцатую печать.

Я невольно скосил глаза на Ирала, что спиной вперёд мчался левей моего грауха.

Это уже не слишком? Одно дело немного менять печать техники, пытаясь нащупать изменение под мой новый состав ихора, другое — полностью сменить одну из этих печатей.

— Господин, семнадцатую.

С другой стороны, со вчерашнего дня я перебрал под сотню изменений и ничего не добился, так что, может, Ирал и прав — возможно, изменение ихора так велико, что нужно сменить печать полностью.

Я сжал пальцы в кулак, стиснул крепко-крепко, пытаясь подавить дрожь, отчитал про себя до пяти и принялся складывать печати. Раз, два, три, левую в семнадцатую.

Жар души наполнил руки, печать и… сорвался, обжигая болью, настолько острой, что я не сдержал шипения сквозь зубы.

Черныш и ухом не повёл на странности хозяина, скользнул между деревьев, а затем вниз по склону, правда, чуть сбавив при этом ход. После спуска Илиот догнал меня, поравнялся и с беспокойством спросил:

— Господин, что происходит?

Я ещё раз сжал-разжал пальцы и признался:

— Пытаюсь подобрать новую печать для срывающейся техники.

— Всё настолько плохо?

— Два срыва из десяти.

— Понятно.

Сгустившиеся деревья прервали разговор, но спустя пару минут наши граухи снова скакали рядом.

— Господин, подобрать печать таким образом… Не слышал, что это возможно. Я понимаю ваше беспокойство, но… — Илиот обернулся на пару мгновений, ловя меня взглядом, — зачем вы тогда взяли Листена с нами?

— Ничего, ему полезно, — отрезал я. — Эти пять дней погоды не сделают.

— Пять дней — это техника, а то и две, если не лениться, но не буду читать нотации, господин, и критиковать ваши решения.

Я с интересом оглядел Илиота в спину, спросил:

— Такое ощущение, что я за эти дни постарел, а ты стал мудрей. Разговаривать начал так, словно сабио Атриос, который учил меня в детстве.

— Простите, господин, — Илиот поравнялся со мной, поклонился прямо в седле и потянул поводья, заставляя своего грауха уйти в сторону и отстать.

Я обернулся через плечо, провожая его взглядом. Что-то странное с ним. Неужели он ощутил изменение отношений между мной и Креодом?

С одной стороны, у меня теперь и правда есть первый слуга, живой слуга, что знает обо мне если не всё, то столько, что страшно становится. С другой стороны, а что так уж сильно изменилось между мной и Креодом?

Он, между прочим, пусть теперь и дистро, с самого утра даже рядом со мной не показывался, занятый отрядом и новичками.

Кстати, о них.

Я не стал тянуть поводья, как Илиот, а чуть сжал колени. Черныш, отлично обученный, прекрасно меня понял и тоже ушёл в сторону, а затем и вовсе остановился.

Я жестом показал напрягшемуся Илиоту следовать дальше.

Он умчался, за ним потянулся отряд. То и дело я замечал, как солдаты косятся на меня, расправляют плечи, проезжая мимо, а затем украдкой оборачиваются.

С этой стороны были Апот и Домар. Мы с обеда срезали путь прямиком через лес, без дороги, и отряд растянулся, расплылся в стороны, чтобы успевать ручейками скользить вслед за мной сквозь чащобу. Но правое-левое крыло и всё остальное более или менее соблюдались.

Безрассудство, конечно, мчаться так через лес, попробуй устроить такое Креод или Илиот, я бы первый сделал им выговор, но мне, с моими тенями подобная наглость допустима.

Домар при виде меня скривил губы в непонятной гримасе, Апот не изменился в лице. Себе на уме, да? Жаль, я не могу читать мыслей. Да и кто может? Разве что Хранители и Предки.

При мысли о них настроение окончательно испортилось. Если всё началось благодаря какой-то особенности моей крови, в которой смешался ихор двух домов: Денудо и Велоз, то не закончилось всё только благодаря вмешательству Амании.

Моё детское стремление выжечь проклятый ихор в крови было наивным. Я до сих пор не знаю, как выжечь часть ихора. Можно расщепить повреждённый ихор, остывший, потрескавшийся, сгустить с его помощью полноценный пылающий ихор, и я каждый вечер именно этим занимаюсь. Но отделить при этом ихор Ребела и пережечь его дотла?

Я не говорю, что это невозможно, но Ирал, конечно же, такому меня не учил, а сам я не вижу даже возможности для подобного.

Не вмешайся Амания в посвящение, не прикрой меня раз, а затем другой, то я был бы давно мёртв.

Она спасла меня, взамен попросив странное, попросив, чтобы я нашёл её и убил.

С тех пор прошло сколько? Два года, третий пошёл, а что я сделал для того, чтобы выполнить просьбу Предка?

Ни-че-го.

Занят своим собственным выживанием. Где уж тут отыскать время на убийство Предка?

Вновь тронул пятками бока Черныша, давая ему новую команду.

Он фыркнул, бодро набрал ход, прямо по склону и камням обходя отряд по дуге и неся меня вперёд, к Илиоту и теням.

Тени. Именно они ведут нас через лес, заранее подсказывая, где нужно уйти в сторону, чтобы не упереться в совсем уж непроходимую чащу или скалы. Понять не могу, откуда в лесах Реола столько камней и скал. Иногда кажется, что здесь копнёшь и везде под тонким слоем земли отыщется скальная корка.

Вовремя. Едва я догнал Илиота, как Ариос сообщил:

— Левей, господин. Забирайте на ладонь левей вон той тени и четверть лиги следуйте в том направлении.

Я вскинул руку, подавая знак следовать за мной и едва уловимо заворачивая отряд.

Пока я занят столь важными вещами, где уж мне отыскать время на поиски Предка?

Но это не значит, что я не могу думать об этом. Думаю, как не раз думал и в Академии о подсказке, которую получил от Амании.

Раньше я считал, что Предок хочет от меня невозможного — чтобы я научился ходить между мирами и отправился вслед за ней.

Но подсказка ясно дала понять, что никуда в другой мир отправляться и догонять ушедших тысячу лет назад Предков не нужно.

Хожу вокруг.

Не так уж я много и колесил по Скеро, верно?

Если набросать очертания Скеро и добавить внутри линии моих путешествий, то сразу бросается в глаза дуга, по которой я миновал столицу и большую часть центральных земель, отправляясь на учёбу в Кузню. Затем извилистая, но, по сути, прямая дорога к границе и новая дуга, которая вела меня вслед за реольцами к центральным землям и столице, а в итоге вывела к Ожерелью.

Не такой уж и богатый выбор на самом деле.

Центральные земли, столица и то самое Ожерелье.

Если искать Предка, который ушёл тысячу лет назад, то где это делать?

В столице? Смешно.

Ожерелье — место, где добывают слёзы Амании, место, куда запрещено заходить; место, считающиеся охотничьими угодьями королевского рода; место, где можно поохотиться на древних зверей, давно исчезнувших в других частях королевства.

Очень подозрительное место. Не знаю, что там с древними зверями, но древние короли, которые должны быть мертвы уже сотни лет, там живут. Лично видел.

Отличное место для того, чтобы отыскать там и Предка Аманию, которая ушла, вроде как, десять с лишним столетий назад.

Но мало отыскать место, где она может быть.

Мало найти время, чтобы туда добраться.

Нужно ещё и быть достаточно сильным для того, чтобы выдержать столкновение с древними королями, древними Кровавыми воинами. Вир вот пытается сделать из меня лучшего из убийц, реольцев приготовил мне, распределив от слабейшей к сильнейшей. Знал бы он, что последней моей целью дожна стать Предок Амания, что бы сказал?

Пока у меня нет ни малейшей уверенности в том, что я смогу сразиться даже с Клинком, а не то, что Клинком Кровавым и тем более с десятком таких безумно сильных бойцов. Шрам на лице не даёт зазнаться так сильно.

И вообще, чем больше я думаю об этом, тем сильней у меня болит голова. Почему Амания находится в таком месте? Почему она просит убить её? Что на самом деле случилось тысячу лет назад, раз так сильно отличается от того, чему меня учил на уроках истории сабио Атриос? Даже Итий из Дома Матон, что когда-то устроил проверку крови и веры на мосту, был сослан за это в армию и расплатился со мной за крышу и тёплое вино лекцией о тайнах ихора и жаре души… Даже он не намекал на подобные страшные тайны. Или как раз-таки намекал, когда говорил не лезть в историю проверки крови и веры?

В прошлый раз я больше вспоминал его слова об ихоре и жаре души. Но чем он закончил разговор?

Есть граница дозволенного, и королю не нравится, что мы лезем в прошлое. Где «мы» — это группа увлечённых людей, которые копались в прошлом и пометили себя татуировкой силуэта Хранителя.

Не знаю, действительно ли Итий не будет больше со мной разговаривать, но тех же теней можно заставить проверить весь лагерь. Им отыскать людей с такой татуировкой будет несложно, а у меня появится тот, кому я смогу задать вопросы. О прошлом. Вот же глупость на самом деле, иметь в подчинении пусть не совсем живых, но свидетелей тех лет и искать ответа на свои вопросы у других.

— Господин… Господин. Господин! — я моргнул, перевёл взгляд на Ирала, который только что рявкнул, отвлекая меня. — Пальцы в семнадцатую, но указательный вот так, сильнее в сторону.

Я смерил его взглядом. Глупость, верно. Поднял обе руки и быстро принялся складывать печати.

Ирал вскинул бровь, читая их.

Тысячу лет назад Предки действительно напали на Ребела и сражались с ним?

— Что за вопрос, господин?

На удивлённый голос Ирала подлетел и Ариос, и Молак. Уже втроём они прочли следующие печати.

Вы многого не помните. Спрошу ещё раз. Вы точно помните, что Ребел сражался с другими Предками? Вы видели это?

Ответил Молак:

— Нет, не видели. Наше место было рядом с последним королём Оскуридо и возможно его наследником. И мы действительно многого не помним, но помним сражения, помним приказы нашего короля, помним чудовищные сполохи битвы Предков за горизонтом и помним, как с гибелью Ребела и последней крови Оскуридо наши тела рассыпались пылью на поле последнего сражения. Господин, к чему ваш вопрос?

Не думаю, что им следует знать о моём обещании и разговорах с Аманией. Поэтому я жестами сказал другое.

У меня возникли сомнения в том, что рассказывали на уроках истории. Из-за чего стали уничтожать кровь Ребела в других королевствах? Из-за чего братья и сёстры решили убить самого Ребела?

Ирал с жаром воскликнул:

— Конечно, вам говорили неправду о великом Ребеле!

Молак одарил его тяжёлым взглядом и добавил:

— Но мы и правда не можем ответить на ваш вопрос, господин. Уверен, последний король много раз произносил эту причину, воодушевляя войска Валио перед битвами, но мы не помним этих слов. Простите нас.

— Вам только нужно стать сильней, господин! Уверен, тогда память к нам вернётся!

Молак на этот раз откровенно поморщился:

— Это неизвестно. Ты много вспомнил с тех пор, как появился господин?

— Когда появился господин, я толком себя даже не ощущал! — озлился Ирал. — Затем ко мне вернулась способность издавать звуки. Позже я сумел сложить из этих звуков слова и вспомнил, что эти самые слова есть. Я был бесформенной тенью, а теперь почти что вернул свой полный облик. Попробуй ещё раз сказать, что мы не становимся сильней, когда сильней становится господин.

— Я не буду с тобой спорить, — покачал головой Молак.

— И не надо, — отрезал Ирал. — Нас рассудит время и сила господина. Два дня назад он наглядно доказал всем нам, что стал гораздо сильней. Ветер клинков, — сказал Ирал, затем рявкнул ещё раз, словно остальные тени могли его не услышать. — Ветер клинков! Вы все это видели. Все! Ему нужно ещё немного времени, ещё немного усилий и тренировок, ещё чуть-чуть врагов, и он станет Тальмой, Клинком — станет сильнейшим во всех королевствах, к нам вернётся память, я обучу его всем техникам и умениям рода Оскуридо, а затем господин возродит Ребела.

Я моргнул раз, другой, надеясь, что на моей кривой роже со шрамом не отражается ничего из того, что сейчас у меня в голове.

Теперь я точно уверен, что ничего об Амании говорить теням не нужно. Они все и Ирал в особенности обойдутся без этого знания.

Ишь ты, Ребела им возроди. Вы даже не можете мне сказать, почему Предки так ополчились на него, а туда же — возроди нам Ребела!

Амания вот, наоборот, просит её убить. Тоже очень странная просьба, но для того, кто исчез тысячу лет назад и, возможно, всю эту тысячу лет сидит в Ожерелье и отдаёт свою кровь, вполне понятная.

Если бы меня поймали Кровавые и тысячу лет отбирали кровь, то я тоже бы просил о подобном.

Неясно только, как вообще сумели провернуть подобное с Предком. Как бы ни были сильны тысячу лет назад двуединые идары, их сила лишь жалкие крохи в сравнении с силой любого Предка. Впрочем, и человек убить Предка не может, но она просила меня именно об этом. Как слабак, подобный мне, может убить подобное существо? Только если оно не сопротивляется, а позволяет это сделать. Опасная мысль, особенно если продлить её в прошлое, на тысячу лет назад. Бред какой-то.

— Господин, левее отряд реольцев, движутся наискось и разминутся с нами.

Я криво ухмыльнулся, откладывая на время мысли о безумном самопожертвовании Амании, и тронул коленями Черныша, заставляя его принять левей. Не разминутся, Ариос, не разминутся.

Ирал и вовсе оскалился:

— Вот они! Новые жертвы для возрождения силы господина. Надеюсь, их там много, Ариос?

Под моим взглядом Ирал убрал оскал, но вот предвкушение с рожи — не сумел.

****

Простите, вышло вот столько. : (

Глава 16

Я вложил поводья Черныша в ладонь подскочившего солдата. Помедлил, пытаясь вспомнить его имя, и не сумел. Вторя моим мыслям, Черныш зло фыркнул и клацнул зубами. Но если он злился на чужие руки, то я злился на себя. Хорош будущий владетель Дома, который не помнит имени своего солдата и конюха.

Ирал верно меня понял, негромко, словно его мог услышать кто-то из живых, подсказал:

— Лавадор.

Я едва заметно кивнул, благодаря и повторил вслед за ним:

— Спасибо, Лавадор, — скосил глаза на Черныша и сказал уже ему. — Не балуй.

Тот презрительно фыркнул, забрызгав и меня, и Лавадора, замотал мордой, насмешливо кося чёрным глазом.

Я в ответ шлёпнул его по крупу и шагнул прочь.

На ходу потребовал:

— Горячей воды.

Креод и Илиот переглянулись, затем Креод кивнул, принимая поражение. В верности он бы не уступил, но идар младшей крови подогреет воду мановением руки, и глупо в этом с ним тягаться. Даже если ты теперь дистро, тот, кто стоит за плечом.

Поэтому Креод отвернулся и занялся тем, в чём уже с ним потягаться никто бы не смог.

— А ну, живей шевелитесь, сонные мухи! Почему я должен каждого носом ткнуть? Ты и ты, ну-ка, всё бросили и бегом заниматься ужином. Ты — бегом в наши шатры, проветрить их. Ты, в помощь с лошадьми. Ты, Домар — собрал слёзы и отнёс их к алтарю. Урай, ты идёшь вот с этим парнем, он покажет тебе воду, которую нужно нагреть. Чего ухмыляешься, Листен? Воды нужно много, поэтому идёшь с ними. Все всё запомнили? В следующий раз занимаемся этим без напоминаний.

— Это чё, все отдыхать, а я каждый раз кашу варить?

— Да, иначе будем жрать солёное и горелое, только у тебя тут руки не из задницы растут.

— Гаэкуджа, сколько можно? Да половина из них дурака валяют! Съедобную кашу они раньше варили.

— Я не понял, ты со мной спорить будешь, Улик?

— Нет, гаэкуджа.

— И-и-и?

— Виноват, гаэкуджа!

— Вот так-то лучше. Разрешаю тебе каждый раз выбирать себе двух новых помощников.

— Э-хе-хе, — раздался позади злорадный смех. — Спасибо, гаэкуджа.

Я, тоже ухмыляясь от уха до уха, замер перед входом в шатёр хоу. Он был на месте, шуршал там бумагами. Доложил ему прямо отсюда, не собираясь входить:

— Хоу Думайн, хёнбен Лиал вернулся. Задания выполнены, потерь нет, только трое легкораненых. Отдыхаю у себя в шатре.

Я уже сделал шаг прочь, когда полог позади меня хлопнул, откинутый сильной рукой.

— Рад бы дать тебе возможность отдохнуть, Лиал, но не могу, — наши взгляды встретились, и Думайн хмуро сообщил. — У меня приказ, чтобы ты сразу по прибытии явился к его светлости Виру.

— Даже ночью?

Думайн лишь развёл руками:

— Прости, Лиал.

— Я понял, иду к нему, хоу.

Развернувшись лицом к центру лагеря, сделав первый шаг, бросил взгляд на Ариоса. Тот кивнул, поняв меня без слов и жестов.

— Сейчас разузнаем, господин. Ну, что сможем.

Ирал привычно пробурчал у левого плеча:

— А вот когда вы, господин, станете Тальмой, и к нам вернутся силы, то мы сможем держать под присмотром всех, кого вам нужно, невзирая на расстояние.

Я проследил, как немногие безымянные тени, что ещё оставались рядом с нами, рванули вперёд, и качнул головой из стороны в сторону.

Звучит заманчиво, как и всегда. Только не так уж у меня много теней, чтобы держать под присмотром прям всех, кого хочется. Если посчитать: хоу Думайн, на случай, если к нему принесут интересные приказы; Листен, потому как один раз он меня уже подвёл; Вир, потому что за ним обязательно нужно следить и знать, что он замышляет; стратег Яшмовые Весы и король, ведь там самое интересное; родной замок, потому что это единственный из известных мне способов узнать о происходящем так далеко; принцесса Леве ещё, почему бы и нет?

Вот и уже семь теней из двадцати трёх занято, осталось всего шестнадцать. И это ещё неизвестно, может, тот же Ариос сам хочет выделить несколько безымянных теней для присмотра за важными ему людьми в лагере, да и не все безымянные тени равны в своих возможностях. Слабейшие вроде даже к полноценной речи неспособны. И сколько останется?

Поймал себя на странной мысли.

Когда-то число теней меня страшило, а теперь я сожалею, что их мало? Что дальше? Попытки увеличить их число? Создать драугров? Возродить Ребела?

Вывернувший навстречу солдат шарахнулся от меня, и я, опомнившись, стёр с лица злую усмешку. Ну вот, деньгами при встрече ещё не откупаются, но уже пугаются.

Вир и впрямь меня ждал — охрана кольца пустила меня, едва услышав моё имя. Ариос к этому времени только и успел узнать, что в шатре пусто, нет ни единого Кровавого поблизости, а сам Вир занимается бумагами — донесениями и отчётами, в которых тень не заметила ничего интересного.

Перед шатром и впрямь не нашлось даже солдат, не то что Кровавых. Я снова замер в шаге от полога и громко сообщил:

— Лиал из Дома Денудо прибыл по приглашению его светлости.

Шаги внутри подсказали мне, что входить мне не нужно — Вир сам желает выйти ко мне.

Выскользнув наружу, Вир смерил меня насмешливым взглядом:

— И ты недавно убеждал меня, что благодарен и не стремишься разорвать наши отношения? Да любой, услышав вот эти твои слова, тут же поймёт, что ты меня терпеть не можешь.

— Ваша светлость, вы преувеличиваете. Я просто немного растерялся. У вас до сих пор нет ранга в армии, поэтому я не решился докладывать, что прибыл хёнбен по приказу его светлости. Те самые лишние уши могли бы понять это совсем неправильно и разнести слухи, что хёнбенам отдают приказы…

Я запнулся, внезапно осознав, что хотел сказать.

Вир это тоже отлично понял, покивал:

— Ну да, ну да, благодарность из тебя так и прёт. В каждом слове.

Думать, сначала нужно думать, Лиал, а затем позволять языку шевелиться. Я скрипнул зубами, поднял перед собой руки, смыкая ладони, и согнулся в низком поклоне:

— Я виноват, ваша светлость. Прошу меня простить.

— И всё, не будешь оправдываться? Ну, усталостью, переживаниями, вином?

— Я виноват, — повторил я и замолчал.

— Ладно, разогнись, — наконец, повелел Вир. Дождавшись, когда наши глаза снова встретятся, спросил. — Скажи-ка мне, то, что ты так стремительно, даже не придя в себя после ранения, сорвался аж на два задания подряд, не означает же, что ты пытался избежать моего внимания?

— Нет, ваша светлость. Ведь сегодня я сразу же прибыл к вам, едва услышал ваш… ваше желание.

— Странно. А мне показалось именно так. Я ведь обещал тебе награду за задание, а ты уехал, даже не попытавшись её получить.

Очень хотелось закатить глаза. Толку мне с этой награды, когда придётся её переделывать? Я и прошлые-то техники, вроде как очень подходящие под количество ихора Амании, не сумел освоить, а что говорить про сейчас, когда у меня добавилось ихора Химедо.

Это, кстати, интересный вопрос. За эти дни я полностью расщепил весь ихор с трещинами, разжёг с его помощью полноценные, пышущие жаром угольки ихора. Как изменился баланс теперь?

— Ладно, — потёр глаза Вир, — Конечно, забавно и весело заставлять тебя выкручиваться, но у меня не так много времени на подобное. Задание ты выполнил, более того, пришли донесения о том, какую бойню ты со своим гаэкуджей учинил во время бегства. Даже если число убитых приукрасили раза в два, я был впечатлён и сумел кое-кому утереть нос, — заметив вопрос в моём взгляде, Вир отмахнулся. — Неважно. Идём.

Шагая вслед за ним к тренировочной площадке, я выслушал объяснение Ариоса о том, что имел в виду Вир — его разговор с Весами, где тот обвинял его в моей слабости и никчёмности.

В центре площадки Вир развернулся:

— Ну-ка, покажи Невидимость.

Я прикусил язык, чтобы не выругаться.

— Ваша светлость?

— Что-то сложное в этих трёх словах? Я сокращу. Покажи Невидимость.

Ариос сообщил:

— Вокруг нет ни лишних солдат, ни Кровавых. Вы здесь одни, господин.

Ограк мрачно уронил:

— С нашей стороны так же. Здесь нет ни людей господина, ни большей части теней, которых ты разослал. Впятером задавить это чудовище? Что-то мне подсказывает, что сильней противника мы не встречали.

Я попытался убедить себя — это всего лишь просьба, это всего лишь просьба.

Поднял руки, складывая первые печати. Ирал сорвался с места, замер передо мной, впившись взглядом в пальцы, и тут же потребовал:

— Мизинец левой сильней в сторону! Ещё! Теперь вторую пару.

Я повиновался, едва слышно выдыхая второй активатор «сортам» и техника сорвалась.

Я медленно выпустил воздух сквозь сжатые зубы:

— Простите, гос… — и осёкся.

Вир бесстрастно сказал:

— Договаривай, мне нравится. Это даже забавно, как неудача и страх будто возвращают наши отношения в прошлое.

— Простите, ваша светлость, — упрямо исправил я обращение. — Эту технику мне всё ещё не переделали, и с ней бывают проблемы.

— И как же ты справился у реольцев?

— Тоже не с первого раза. Пришлось убивать тех, кто успел меня увидеть у тела, — сказал я чистую правду. Надеюсь, об этом тоже сообщили. Кто бы это ни был среди реольцев.

Первая печать, вторая, третья, четвёртая, пят…

Сорвалось.

Я стиснул дрожащие пальцы в кулаки, смиряя боль.

Вот с чем нужно было тренироваться все эти дни. Кто же знал… И помогла бы мне тень рядом с Виром? Сумела бы она заглянуть в голову к Виру и подготовить меня к этой проверке?

Он сейчас слишком уж пристально глядит на меня, слишком уж довольно ухмыляется.

Я должен выполнить эту технику. В чём бы сейчас Вир не сомневается, что бы не проверяет, я должен пройти эту проверку и рассеять эти сомнения. Ни словом, ни жестом, ни движением не выдав, что я Оскуридо и могу стать невидимым только по-своему — используя теневые Шаги.

Я резко раскрыл кулаки, выбрасывая пальцы в первой паре печатей.

— Вестет. Сорт…

Сорвалось. Сорвалось, невзирая на советы Ирала и мои усилия.

Я на миг стиснул кулаки и тут же сложил печати заново.

— Вестет. Сортам. Пор…

Сорвалось, сорвалось, сорвалось, сорвалось…

— Вестет. Сортам. Порртаг.

Получилось. Получилось, Ребел меня побери. Это совсем не выглядело Шагами сквозь тьму. Вокруг моего тела появилось марево дрожащего воздуха. На пробу я сделал шаг в сторону, затем другой, а затем, выдохнув, смял печати.

Встретил взгляд Вира и как можно спокойней сказал:

— Вот как-то так, ваша светлость.

— Да уж. Хорошо, что Весы этого не видит. Если ты каждый раз так долго превозмогаешь эту технику, то как ты собираешься убить следующую цель, которая сильнее первого Потрошителя?

— У меня есть выбор? — и снова язык сработал быстрей, чем голова.

Но Вир лишь вновь бесстрастно сообщил:

— На самом деле тебе повезло. Ты переполошил их всех. Они до этого считали, что никого, подобного их убийцам, у нас нет. Начали в панике передвигать войска, усилили попытки убийств наших идаров и высоких армейских чинов. Так что сейчас я просто не знаю, где ловить твою следующую цель. Используй это время с умом. Меньше бегай по заданиям для обычных идаров и больше тренируйся, не таскай своего слугу по лесам, а пинком усади его переделывать тебе техники.

Я невольно начал пучить глаза, выслушивая эти советы. Вир в роли доброго учителя был настолько непривычен, что я с трудом сумел удержать лицо.

До этого все его обучение больше походило на то, как простолюдины учат плавать — швыряют в воду и ждут, выплывет или утонет.

Преувеличиваю немного, но не суть. Я вот единственный ребёнок и отец, даже если позволить себе мысль, что он настолько жёсткий человек, так меня плавать не учил. Вроде как что-то объяснял мне и стоял в воде рядом, поддерживая и помогая приподняться за глотком воздуха.

Но тому же Виру что до какого-то Лиала, одного из многих учеников его Академии? Договор? Смешно. Он даже не нарушал этот договор. Лишь временами лениво оглядывался — выплыл или нет ученик по имени Лиал.

Но, похоже, что-то изменилось. Возможно, теперь я не один из многих, пусть и с шахтой слёз Амании за спиной, а один из тех, за кем можно иногда присматривать?

— Обещанные две техники. Награда за Потрошителя. Спутник света. Раммас туматум озеррут. Повторяю ещё раз.

Вир медленно, проговаривая каждый звук, выговорил активатор, одновременно так же медленно складывая печати. Их запоминали трое: я, Ирал и Молак.

Перед ладонью Вира возник ярко-белый, светящийся сгусток размером с кулак подростка и тут же сорвался в полёт, беспорядочно нарезая круги вокруг Вира. То вверх, то вниз, то чуть медленней, то чуть быстрей. Вир управляет этой штукой?

— Ну-ка, повтори.

Я послушно поднял ладони, выдохнул:

— Раммас туматум…

— Нет! — раздражённо прервал меня Вир. — Звук «у» должен идти изнутри, грудной, сильный, долгий. Ту-у-у. На конце так же. Туматум.

Я кивнул, принимая свою ошибку, а про себя усмехнулся от неожиданного сравнения. Буквально пять дней назад я в лесу делился знаниями с Креодом, передавая ему в награду за верность умение меча и поправляя его, а теперь Вир делает то же самое. Какая ирония.

— Повтори, чего замер?

Я повторил. Не раз и не два, а до тех пор, пока Вир, всё ещё продолжавший изображать из себя заботливого учителя, не счёл, что я усвоил урок.

— Вторая… — уже подняв перед собой ладони, Вир замер, а затем опустил руки. — Пожалуй, повременим, я кое о чём забыл, как и ты. Ты ничего не спрашиваешь о том, как теперь выглядишь. Неинтересно, что с тобой?

Я посчитал про себя до десяти, но всё равно сказал то же самое, что хотел сразу:

— Интересно, ваша светлость.

Он качнул головой, негромко сообщил:

— Последствия моей техники. Возможно ты уже ощутил, что стал немного сильней физически. Это тоже из-за неё. Когда-то эту технику придумали, чтобы увеличивать силы слабейших из Птенцов Кузни, чтобы они быстрее набирали эти самые силы. По сути, техника за несколько минут заставила тебя стать старше на пять лет. Тебя усиливать было не нужно, только поднять на ноги, да и ты давно перестал быть Птенцом, но, думаю, на идаре младшей крови она тоже должна сказаться к лучшему. Не замечал, чтобы техники стали даваться проще?

— Нет, не замечал, ваша светлость. Да и вы сами только что видели мою Невидимость, — мрачно уточнил. — Значит, пять лет?

— Идары живут долго.

Я не согласился:

— В Доме Денудо мужчины редко доживают до старости.

— Значит, держи в уме, что тебе нужно успеть сделать всё на пять лет быстрей, чем твои дед и прадед.

Скрипнув зубами я процедил:

— Хорошо, ваша светлость, едва Теназ падёт и вы меня отпустите, сразу же займусь.

— Да я тебя и не держу. Тебя держит наш договор.

Я ощутил, как дёрнулась щека, и сменил тему:

— Ваша светлость, а почему сейчас эту технику в Кузне не используют?

— Не оправдала надежд, слишком низкая отдача при столь высокой цене, — не стал юлить или щадить меня Вир, а затем вскинул ладони. — Вторая техника…

***

— Господин, у меня новость.

Я скосил глаза на Ариоса и, пользуясь тем, что солдат как раз стоял спиной, убирая посуду со стола, сложил печать.

Ну так делись.

— Вир назначил нового соглядатая. Двоих. Кровавого и идара.

Я кивнул. Мысли лениво ворочались в голове. Неудивительно после такой кормёжки. Ещё бы поспать. Но нет, вот Вир ещё что-то выдумал.

Кровавый ещё ладно. Но идара? Какого ещё идара он поставил соглядатаем? За мной что, будет по лесам бегать Великий паладин или Заклинатель?

— Омер, — негромко добавил Ариос.

Я мгновение ждал продолжения, а затем до меня дошло, что имя-то знакомое. Омер из Малого дома Квалак, мой недавний напарник по заданиям, которого добавили мне, когда начали посылать туда, где малыми силами не справиться. Тот самый Омер, которого я, если честно, с момента схватки за спасение принцессы Леве и не видел.

От былой вялости и сонливости не осталось и следа. Я выпрямил спину, недовольно поджал губы, солдат, прижимавший к груди стопку мисок, застыл и испуганно спросил:

— Г-господин? Что-то не так?

Я резанул его взглядом:

— Всё так. Свободен.

Тот рванул прочь так, что едва не оборвал полог шатра. Но мне было не до него и не до его страха.

М-да, нехорошо получилось. Так-то Омер тоже внёс немалый вклад в ту битву и остался без награды.

— Вир выдал ему бляху гаэкуджи и настоятельно посоветовал приглядывать за тобой. Ну, в тех случаях, когда вы оказываетесь на заданиях вместе, мой господин.

Чувство вины смело, словно его и не было.

Ну, Омер, ну, красавчик, значит…

Оборвал сам себя.

Что? Что он должен был сделать? Отказать Виру в просьбе? Виру, который держал в руках бляху гаэкуджи, вручал её, как ни в чём не бывало, а значит, имеет немалую власть в армии?

Смешно. Много я сам Виру отказал.

А главное, на что я злюсь? На то, что Омер будет приглядывать за мной? Не убить же ему меня поручили, верно?

Оборвать я себя оборвал, успокоить тоже попытался, но злость всё также продолжала бурлить в жилах. Жаль, нельзя её пережигать в правильный ихор или хотя бы в жар души. Вот тогда бы я, да и другие идары, наворотили в сражениях.

Потянулся за сапогами. Толку сидеть, злость перекатывать, раз больше спать не хочется? Пора заглянуть к Думайну, да поработать, как заместителю, распределить задания от Весов, узнать, что с подчинёнными, кто ранен, кто погиб за эти дни, да выбрать себе пару заданий.

Что бы там ни советовал Вир, но мне тренироваться лучше как можно дальше от чужих глаз. Правда, теперь разницы особой нет. Что здесь на тренировочной площадке, что в лесах с реольцами и сидящим на дереве Кровавым от Вира.

Хотя нет, есть. Здесь, в центре лагеря армии я убить зевак не могу, а вот в лесах Реола соглядатаю очень просто исчезнуть.

Где-то через час к Думайну, ну и ко мне, раз я сидел там, прибежал посыльный, доставил листы заданий и два приказа об укрупнении отрядов. А Вир умён, не будь у меня теней, я бы удивился, но не более, узнав, что мне и Радеру укрупнили отряды. Так-то вполне логичное решение, учитывая, что именно на нас двоих самые тяжёлые и опасные задания.

Но я знал, и злость, а ещё желание выместить её хоть на ком-то, сорвали меня на задание уже этим вечером.

Раньше выеду, раньше до реольцев доберусь. Благо — это задание не из тех, особых, с платком Сломанного клинка.

— Лиал. Лиал!

Я нехотя придержал грауха, позволяя Омеру догнать меня. Тот поравнялся со мной, вытер испарину со лба. Нерешительно, словно и не он только что так требовательно окликал меня, заговорил:

— Это… Может, я уже не имею права так просто называть тебя? Вроде уже столько дней прошло, а ещё не очень свыкся с мыслью о твоём повышении. Хёнбен Лиал, да?

Меня перекосило.

— Ты мне хёнбен, я тебе гаэкуджа в ответ? Ну уж нет. Перед кем тут выделываться?

— Понял, спасибо, — просиял Омер, а затем снова замялся. — Я тут это, извиниться хочу. Поздновато, но и молчать дальше… Нехорошо это. Лиал, я смутно помню, что творил после третьего реольского зелья, но помню. Не понимаю, что на меня нашло…

— Зелье и нашло, — подсказал я ему.

— Ну да, — совсем засмущался Омер. — Это я понимаю. Я хочу сказать, что не понимаю, почему я говорил именно те глупости. Я совсем не считаю, что они сражались меньше меня. Я-то уж точно с Клинком не сходился.

Я спросил:

— Омер, а почему ты мне это говоришь? Меня там не было, мне ты глупости не говорил. Если хочешь извиниться, то и Креод, и Илиот здесь, им это и скажи.

— Скажу, — кивнул Омер. — Ты не сомневайся, что если Креод простолюдин, то я не извинюсь перед ним. Ты слышал слух про то, что после взятия Теназа король будет награждать землёй? — Я молча кивнул. Омер, ободрённый, продолжил. — А ещё ходит слух, будто он создаст несколько новых Домов. Так вот, я думаю, что Креоду было бы под силу стать владетелем такого нового Дома. Как во времена Предков.

— А как во времена Предков?

— Э-э-э, ну я имею в виду, — Омер понизил голос. — Что не всегда же наши Дома существовали, верно? Даже сейчас то и дело Дома раскалываются и исчезают или появляются вновь. А ведь когда-то не было Домов вообще, были только Предки, которые и создали эти самые первые Дома.

Омер говорил путанно, пространно, но я понимал, о чём он. Да он и сам выделил главное:

— Предки выбирали тех, в ком нашлось ихора больше, чем в остальных. В Креоде его явно больше, чем у простолюдина. Это же надо — вдвоём убить Клинка! Я даже не знаю, чем такое наградить… — Омер осёкся, переменился в лице. — Я это, я не указываю, что нужно делать Весам, Лиал.

Я улыбнулся и спросил:

— Указываешь мне?

Омер сглотнул:

— Да ты чего, Лиал? Так, к слову пришлось.

— Да это ты чего? — я приподнялся на стременах, хлопнул его по плечу. — Верно же говоришь. Сам вот думаю который день, чем бы их обоих наградить за ту битву. Что бы ты сделал?

Омер облизал губы:

— Точно? Не обиделся?

— Нет. Давай предлагай.

— Ну, не знаю, — под моим насмешливым взглядом Омер опустил глаза, нахмурился, морща лоб. — Чем можно наградить сильного адепта? Чем ты можешь наградить его? Слеза? — Омер поднял на меня взгляд. — Точно. Ему же важен запас жара души. А у твоего Дома теперь есть шахта этих слёз. Наградить его большой слезой Амании.

— Слушай, здорово придумал, — согласился я с Омером. Но тут же ехидно осадил его. — Шахта есть, правда, шахта Безымянный знает где, а я тут, но мысль отличная. Жаль, у реольцев слёз маловато.

Но Омер даже не понял, что я его поддел, он лишь кивнул:

— Ну да, Скеро же продавало слёзы очень дорого. Мало кто из Реола мог себе позволить покупать большие слёзы. Если идар с такой большой слезой попадётся у нас на пути, то мало нам не покажется. Великий паладин, да с запасом сил? Это почти так же плохо, как и Клинок.

Великие паладины? Я обернулся, ловя взглядом Креода. Нет, не видно за деревьями. Нужно бы спросить, он трофеи успел тогда собрать или был занят только моим спасением? Интересно, кого было сложней убивать теням, идаров с сильным ихором или идаров с большим запасом жара души?

Снова вернул взгляд на Омера, уже не ощущая злости. Я и забыл, насколько он простой парень. Ну поручил ему Вир за мной приглядывать, пусть приглядывает. Я, вообще-то, всегда стараюсь скрывать свои силы и умения двуединого идара. Что мне до каких-то глаз идара младшей крови?

Спросил:

— А ты чего до сих пор разделяешь идаров и адептов? Слухи про новые Дома слышал, а про новое именование младшей и старшей крови нет?

— Да почему, слышал, — пожал он плечами. — Просто не привыкну ещё. Так-то я почти все эти дни провалялся пластом. До лагеря ещё в тот день добрался, но словно в тумане, а затем всё, слёг.

Я кивнул. Ну так-то да. Пусть я и поделился с ним своей кровью, но три зелья Ярости Эскары подряд — это три зелья Ярости подряд, от упадка сил никуда не деться.

А большая слеза Амании в награду — это действительно хорошо и правильно. Но такой и правда у меня нет под рукой, а вот кровь есть и награду своим людям я уже выдал. Даже не один раз. Их сила чья заслуга? Вообще-то, моя.

Омер сглотнул под моим взглядом, я усмехнулся, провёл пальцем по шраму:

— Что? Готовишься отдать мне все деньги, лишь бы я тебя отпустил?

— Ч-чего?! — выпучил глаза Омер, хлопнул пару раз глазами, а затем до него дошло и он захохотал. — Ах-ха-ха! Это ты верно заметил, Лиал, выглядишь ты… — осёкся, переменился в лице. — Прости, прости, Лиал. Я это случайно…

Я оборвал его:

— Ты слишком много извиняешься сегодня, Омер, сам на себя не похож. Я же пошутил.

Он помолчал, косясь на меня, иногда даже с другой стороны деревьев, которые мы объезжали, затем осторожно спросил:

— Говорят, ты на этом задании едва не погиб?

— Не погиб же, — я не дал ему продолжить, сменил тему. — Ну вот Креоду ты сулишь свой Дом, а сам, идар младшей крови Омер, не ощущаешь в себе сил побороться с братом за право владетеля Дома Квалак?

— Ч-чего? — снова начал заикаться Омер.

— Говорят, эта война пробуждает в идарах, неважно какой крови, — говоря это слово, я ухмыльнулся от мысли о том, как много тайного смысла вкладываю в него, — скрытые силы. Ты в себе не ощущаешь их пробуждения?

— Ну вообще, да, — тут же простодушно признался Омер. — Не знаю, что уж там со скрытыми силами, но техники мне стали даваться проще. Наверное, опыт. Разве я отдавал столько сил для тренировок раньше? Нет, конечно. Так… Заучил то, что дядя требовал, да и всё.

— А насчёт владения? Какой ранг у твоего брата?

— Нет-нет-нет, — Омер даже бросил поводья и замахал руками. — Не собираюсь я ничего отбирать у него, даже если бы вдруг стал Великим заклинателем. Брат с детства готовился перенять место отца. В нашем поколении албо трое братьев, и он самый достойный из нас, совсем не такой бездельник, как я. Если я стану вдруг Великим заклинателем, — Омер запнулся и покачал головой. — Нет, это вряд ли, о таком росте способностей я даже не слышал, так что даже размышлять о подобном глупо.

Я с усмешкой уронил:

— Кто знает, кто знает?

Сам я в это время думал о том, в скольких сейчас людях течёт кровь Оскуридо? Во всех моих. Это раз. Во всех солдатах Денудо вообще, это два. И в Омере. А теперь ещё и в четырёх птенцах. В общем, не так и много. Теперь вопрос в другом — не слишком ли это подозрительно, что только мои солдаты и мои идары становятся все сильней и сильней?

Если я хочу отвести от себя подозрения, то впору пройтись с тенями по ночному лагерю и долить своей крови в вино пары сотен идаров.

Это заодно и усилило бы армию Скеро. Как бы мне только после такого кровопускания снова не загреметь в лечебницу. Да и какой смысл? Я что, не верю, что армия Скеро победит Реол и возьмёт Теназ?

Наши силы, по сути, равны, но талант Яшмовых весов понемногу склоняет чашу весов на нашу сторону. Так что нечего заниматься глупостями. Уверен, у многих идаров в армии добавилось способностей и сил. Они все перестали лениться и отдают все силы ради выживания. Безо всякой крови Оскуридо.