Даруй нам вечную жизнь

Пролог

Его окружала пустота.

Густой туман обволакивал и не позволял пошевелиться.

Воздух, напоенный зрелыми финиками, медленно таял. Хотелось глотнуть его. Ухватиться, как за спасительную тростинку. Но каждый вдох приносил ощутимую боль. Грудь разрывало от вспыхнувшего огня.

Далёкие голоса затихали, растворяясь в пустоте.

Серые волны Евфрата стирали все звуки. Подгоняемые ветром, они уносили свою добычу прочь от Вавилона.

Небо незаметно окрасилось в тёмные тона: фиолетовый, индиго, морено.

Алая волна размыла небесную высь.

Размазанным пятном где-то там, в вышине, мелькнули чёрные крылья огромной птицы.

Память щедро дарила воспоминания. Самые последние. Самые сладкие. Самые настоящие.

Он помнил улыбку матери. Её ласковый голос. Она называла его «моё сокровище», «мой божественный дар».

Он помнил строгий голос отца. Помнил, что ему предначертано выжить.

Он помнил крепкие руки друга. Ему хотелось, чтобы эти руки не дали провалиться в пустоту.

Он помнил всё.

Только имена стёрлись.

Образы медленно блекли, не оставляя ничего, кроме искрящихся вспышек в угасающем сознании.

«Я не хочу умирать!»

Отчаяние захлестнуло с новой силой, а пустота поглотила его, не дала разгореться.

«Я хочу жить!»

Но разве мёртвый и спящий не похожи?

«Всё происходит не со мной! Я должен проснуться!»

Он распахнул глаза.

Перед ним расстилался новый мир, непохожий на прежний. Без ярких красок и ветра, несущего ароматы ночных цветов. Без солнца, а только с его мутным отражением. В серых небесах появились красные сполохи, подобные всесжигающему огню. На мёртвой каменистой земле разлились озёра крови. Тьма наступала со всех сторон. В ней мелькали очертания демонов смерти.

Он заставил себя встать и сделать шаг вперёд.

«К солнцу. К свету. К жизни».

Колючий ледяной дождь из праха обрушился на безжизненные тропы, превратив их в непроходимое месиво из камней и пыли.

В полдень Тьма, ведомая Намтаром*, опустилась с угрюмого неба. Она обернулась видениями, но не могла навредить, только испытать и указать путь.

Вокруг в безумном танце кружились его палачи, собравшиеся пожрать всё живое, что осталось в нём. Они касались своими призрачными руками, тащили в стороны, рвали на куски. Убивали и оживляли, чтобы снова убить.

Подул тёплый ветер. Он запутался в волосах. Ласково обнял за плечи. Зашептал безмятежные слова на ушко. То был шёпот влюблённых. Несбывшиеся мечты. Осколки веры. Потерянные надежды.

Говорок становился всё тише и тише, а вскоре и вовсе замолк.

Небо очистилось. Огромные серебряные звёзды вспыхнули подобно миллионам каганцов.

Над головой пролетела стайка шипящих серых птиц, выискивающих добычу.

Среди неподвижных стел из чёрного базальта, заскрипели невидимые певцы тихой печали.

Он почувствовал, как замедляется дыхание. Хотел зажать уши руками, но пение обволакивало, заставляя слушать реквием.

По телу прокатилась дрожь.

Отголоски мира живых умирали вместе с ним. Они вызывали восхищение. До тех пор, пока не пришло осознание, что этого больше никогда не повторится. Что не будет замирать от наслаждения остановившееся сердце. Что прекрасные звуки затихнут, оставив лишь тоску.

Великие Врата Иркаллы** неслышно раскрылись.

Из-за них лучилось белое сияние. Горячее и яркое. Оно не оставляло ничего, кроме слепящего света и пронизывающей боли.

И Тьма отступила, освободив пленника.

Намтар* — суккал, посланник Эрешкигаль, хтоническое божество, Бог Смерти, в шумерской мифологии Демон Смерти.

Иркалла** — Страна без Возврата, Нижний мир.

ЧАСТЬ 1. «ТУРЦИЯ. АДАНА. ИЮЛЬ 2018». Глава 1

Турция, Адана

Клиника Аджибаден

Июль 22

Летний день медленно догорал, уступая место завораживающему вечеру.

Солнце неторопливо клонилось к горизонту. Оно уже не было слепящим и раскалённым, как днём, а ласкало тёплыми лучами затихающий город. Облака, окрашенные в карминовые, терракотовые, рубиновые цвета отражались в реке Сейхан и текли вместе с ней к морю, где умирала от жажды Бутимар*.

Птицы в небольшом больничном саду затихали. Цветы завёртывались в тугие бутоны. Грузные пчёлы больше не летали между ними. Их время закончилось. Ветерок пронёсся по верхушкам апельсиновых деревьев, на минуту растревожив пернатых, и растворился в темнеющем небе.

Природа замирала, готовясь ко сну.

Рокот машин и гул людских голосов таял, становился едва различимым. Вечерняя дымка накатывала на Адану и погружала в благословенную торжественную тишину.

Ярко-оранжевый солнечный луч пронзил сумрак, на мгновение озарив облака и окрасив их в персиковый цвет. Он исчез, словно злобные дэвы** похитили его силу.

А на другом краю небосвода уже вырисовывались блеклые очертания луны.

В Адане темнело быстро. Как только солнце угасало, тьма окутывала улицы и становилась полноправной хозяйкой. Фонари, неоновые вывески, витрины магазинов и лавчонок освещали город, а сверху сияли мириады звёзд. На них можно было смотреть бесконечно долго и мечтать обо всём на свете. Иногда звёзды срывались и падали в горы или в море, оставляя за собой искрящийся след.

Тэрри Крафт, темноволосый американец с поразительно красивыми голубыми глазами, глубоко вдохнул прогретый воздух. Он уже несколько минут пялился на сад, как будто пытался что-то вспомнить. А в голове нескончаемым потоком плыли пациенты с их медицинскими картами – переломы, ушибы, разрывы тканей, черепно-мозговые травмы, кровотечения и прочие прелести современной жизни.

Тэрри точно знал, что не потеряет ни одного из них. Не для этого он шёл в Международный Красный Крест.

Ему, лучшему выпускнику Колумбийского Университета, пророчили превосходную карьеру в одной из престижных клиник Нью-Йорка. Перед ним открывались такие возможности, о которых многим приходилось только мечтать. Тэрри отказался и ушёл в медицину катастроф. Свой первый опыт он получил в Массачусетской клинической больнице. Долго заниматься жертвами тайфунов, террористических атак, уличной стрельбы, авиапроисшествий и всевозможных аварий не пришлось. Судьба свела его с Ларсом Вейном, специалистом по конфликтным ситуациям в Международном Красном Кресте. Он рассказал Тэрри о перспективах и об организации. И спустя месяц Крафт пересёк Атлантический океан, чтобы из штаб-квартиры в Женеве отправиться прямиком в Турцию.

Турецкая сторона встретила по-восточному приветливо, с кебабами и пахлавой. Тэрри поселили в небольших апартаментах рядом с клиникой. В первую неделю он усиленно старался не выглядеть идиотом. С губ не сползала счастливая улыбка и хотелось радоваться. Он чувствовал себя султаном Сулейманом Великолепным. Здесь всё было привлекательным: небольшой собственный садик с двумя апельсиновыми деревьями, большая веранда, увитая плющом, колоритная улочка, ведущая на шумный рынок, туристические лавчонки напротив дома. Но самыми вдохновляющими оказались сорок минут на машине до побережья Средиземного моря.

Спокойствие длилось подозрительно короткий период времени. Первые отголоски катастрофы прилетели из Антакьи, небольшого городка на границе с Сирией. Из Сармады в провинции Идлиб привезли тяжело раненого. В местной больнице не смогли оказать нужную помощь и отправили пациента в Адану. Тэрри продемонстрировал своё мастерство, чем заслужил уважение и признание коллег. Далее были новости из Ливана и снова из Сирии, всё так же через Антакью.

Но чаще обращались местные жители или пострадавшие туристы.

Семнадцать дней назад из Ирака позвонил Фатих Аташ, друг и хирург от Бога. Он сообщил, что везёт ценный груз.

В деревне рядом с Эль-Хашимией бригада врачей Турецкого Красного Полумесяца, работающего под эгидой Международного Красного Креста, подобрала местного парня с огнестрельным ранением грудной клетки. В больнице помочь не смогли — сказали: «Нет нужных лекарств, оборудования и доктора». К тому же активно муссировались слухи о стрельбе в районе Эль-Хиллы. Говорили, что ловят каких-то опасных террористов. Тащить раненого в Багдад, где имелись и лекарства, и врачи, казалось безумием. Шальная пуля не щадила ни грешников, ни святых. Было принято решение отвезти пострадавшего в Эн-Наджаф — город примерно в тридцати милях от Эль-Хашимии. Пусть это не Багдад, но гораздо безопасней.

Кое-как добившись разрешения воспользоваться операционной в местной больнице, Фатиху удалось стабилизировать состояние раненого парня. После чего его забрали в Басру, а спустя три дня переправили в Турцию на оборудованном медицинском самолёте.

В Адане его встретил Тэрри Крафт.

С той самой минуты он стал лечащим врачом пациента из Ирака.

Тэрри вернулся к своему столу. Он немного подумал, прежде чем занять место перед компьютером. Разум подсказывал, что нужно завершить вечерний обход и попросить Всевышнего о ночи без происшествий, а руки тянулись к медицинской карте.

Загадочный пациент снова победил.

Нужная информация появилась на мониторе через рекордные шесть секунд.

«Огнестрельное ранение левой половины грудной клетки. Повреждение левой границы сердца в 4-м межреберье. Выпот в полости перикарда в косом синусе. Смещение сердца кверху и кпереди. Выполнена пункция методом Ларрея. Гемоторакс. Компрессия левого лёгкого. Уменьшен объём дыхания. Нарушен газообмен. Массивная кровопотеря около 45 процентов объёма циркулирующей крови. Гиповолемия. Тахикардия. Жизненно важные показатели сильно снижены. Атония. Реанимационные мероприятия. ИВЛ***. ИК****. Седация».

В общем, состояние крайне тяжёлое, если не критическое.

Он хорошо запомнил тот день.

Парня отвезли в операционный блок.

Камаль Алтунорак – анестезиолог, турок модельной внешности – схватился за голову и сказал, что их всех уволят, а после взялся за дело.

Тэрри и Камаль до утра боролись за жизнь раненого незнакомца. Они вытащили его.

Позже за чашкой чая Фатих рассказал, как выиграл небольшую войну с больницей в Эн-Наджафе; как извлёк пулю; как умылся кровью раненого; как он и его ребята вырвали неизвестного из рук смерти; как никто не смог опознать его; как он едва не охрип, разговаривая с руководством клиники Аджибаден; как по водительскому удостоверению, залитому кровью и водой, удалось восстановить имя. Местные помогли. Фатих сомневался, что оно настоящее, но другого не было.

А сегодня утром пациента вывели из искусственной комы и убрали аппараты ИК и ИВЛ. Теперь они скромно стояли около стены. Оставили только кардиомонитор и инфузомат. Арабский незнакомец отказался общаться и демонстративно закрыл глаза. Так что у Тэрри была возможность внимательно рассмотреть его без мешающих трубок, масок и прочих аппаратных элементов.

Восточное лицо, прямой нос, чёрные волосы, правильно очерченные губы. Лет тридцать – тридцать пять. Высокий. Не сказать, что гора мышц, но точно не слабак.

Таким предстал пред его взором защитник своей страны? Террорист? Преступник, находящийся в международном розыске? Или случайный прохожий, которому просто не повезло?

Мыслей крутилось много, но ни одна не казалась правдоподобной.

* * *

— Так и думал, что ты не нашёл минутку для чая.

Голос заставил вздрогнуть. Тэрри очнулся от размышлений и отклонился в сторону.

Торжественно, как морская яхта, в кабинет вплыл Камаль с коробочкой в руках.

— Что это? — бросил Тэрри

— Джевезле. С грецким орехом, — коробочка отправилась на край стола, а Алтунарак к небольшому электрическому чайнику. — Кощунство готовить чай в таких ужасных условиях. Он даже не настоится.

— А кто-то обещал чайник… — многозначительно произнёс Крафт, поднимаясь со стула. — И электрическую плитку…

Камаль проворчал что-то непереводимое, прежде чем ответить:

— Американцу не понять всех тонкостей. Вы привыкли к кока-коле и виски, а между тем…

— Ну, всё! Камаль, завязывай с наездами в мой адрес с последующим углублением в историю культуры Османской Империи. Мы просто разные. Согласись, что я прав.

— Прав, — Алтунорак недовольно поморщился. Признаваться в поражении не хотелось и выход был найден спустя секунду. — Ни один порядочный турок не сядет за захламлённый стол, — он упёр руки в бока. — Немедленно убери всё с него и накрой…

— Чем? Скатертью?

— Нет. Салфеткой. Кружевной. И сделай это не из бумаги, как в прошлый раз.

— Хорошо, сбегаю к сёстрам и попрошу бинтов. Сплету сам. Будут пожелания по особому дизайну?

— Сладости должны лежать на подносе, которого у тебя, конечно же, нет. Армуду ты тоже не приобрёл. Правильно я понимаю?

— Всё верно, — с улыбкой согласился Тэрри. — Но у меня имеется более достойный сосуд для чая, — он продемонстрировал большую керамическую кружку с надписью «I love Antalya», в которой каменели остатки утреннего кофе. — Вот. А уж сколько в неё можно налить…

— Ладно, — Камаль щёлкнул кнопкой на чайнике. — Будь по-твоему. Хоть я не разделяю твоих убеждений, но… где моя чашка?

— Что и следовало доказать. К чему столько суеты?

Крафт мило улыбнулся и отправился к крохотному шкафчику, висящему над раковиной.

— Ты смотрел пациента из десятой? — полетело ему вслед.

— Да. Отличная работа. Кто оперировал?

— Эсин Туран.

— А я где был?

— Не знаю. Наверно, вёл беседы со своим шейхом.

Тэрри резко остановился, как будто его поразила молния. Он медленно развернулся.

— Шейхом?

— Ни для кого не секрет, что твой иракский пациент очнулся, — Камаль пожал плечами и продолжил. — Ты уже общался с ним?

— Не получилось. Он отказался разговаривать.

— Это нормально, Тэрри. Сколько дней он был в отключке?

— Не скажу точно, но, видимо, с того момента, как в него всадили пулю. Примерно с 5 июля.

— Тогда же его и подобрал Фатих. Он выполнил первую интубацию в полевых условиях. Нашу эндотрахеальную трубку мы убрали только вчера. У него повреждены слизистые оболочки глотки. Не то, что говорить, он и существовать-то нормально не может.

Тэрри потёр переносицу, принимая этот камень в свою сторону.

— Тебе удалось узнать его настоящее имя?

— Нет, — Камаль отрицательно покачал головой. — Документы сильно испорчены. Брат моей жены Мехмет служит экспертом-криминалистом в полиции. Он не смог прочесть их, хотя вполне сносно говорит по-арабски. Запросы по турецким базам тоже ничего не дали. Ориентировок на него нет. В розыск он не объявлен. Мехмет сказал, чтобы выйти с запросом на международный уровень нужны веские основания, а у нас таковых не имеется. Мы периодически спасаем жизни почти безымянных пациентов. Поэтому довольствуемся тем, что есть. Кстати, я забегал к нему по пути к тебе.

— И?

Алтунорак помедлил, собираясь мыслями. Ответ, который он выдал, не понравился даже ему.

— Тэрри, он не из простых.

— С чего ты взял?

— Ответь на вопрос – сможешь отличить миллионера от рядового американца?

Крафт на секунду растерялся. Он в недоумении посмотрел на Камаля. Интуиция вопила во весь голос: «Доверься ему!».

— Конечно. Дорогой костюм, часы за сумму с шестью нулями, люксовый автомобиль, элитные проститутки. Они этого не скрывают, — Тэрри пожал плечами. — Не понимаю, к чему ты клонишь. Что-то я не заметил ни дорогущих часов, ни брендовой одежды на нашем пациенте. Личная охрана из кустов тоже не выпрыгнула.

— Покажу тебе кое-что, — Камаль подманил Тэрри к себе.

Он оживил планшет, с которым никогда не расставался, и открыл нужную папку. В неё были вложены фотографии.

На первой оказались часы. Они не выглядели дорогими. Даже напротив, можно было сказать, что они обыкновенные. Серебристый корпус, циферблат глубокого синего цвета, римские цифры – I, III, VI, IX, XII, дни недели, чёрный кожаный ремешок.

— Сходил на распродажу? — уточнил Тэрри в своей привычной чуть ироничной манере, рассматривая объект.

Камаль хмыкнул.

— Если бы, — он присел на край стола и продолжил. — Это его часы. Скромненькие такие. Ничего из себя не представляющие. Даже не золотые и без бриллиантов. Классические. Достаточно элегантные. Куплены не вчера. OMEGA. Сделано в Швейцарии. Коллекция De Ville Prestige. Такие часы начали выпускать в 1967 году. Сапфировое стекло, чтобы не поцарапать. Водонепроницаемые. Механика. Корпус из нержавеющей стали. Удобный кожаный ремешок. В Адане не купишь. Придётся поехать в фирменный магазин в Анкаре или в Стамбуле, если не хочешь приобрести подделку. А то и в Швейцарию слетаешь во избежание обмана.

— И сколько они стоят?

— В Турции самые дешёвые сможешь найти примерно за двадцать тысяч лир. Уверен, эти гораздо дороже.

Тэрри кивнул.

— Ты меня не убедил, но хорошо, что дальше?

Камаль вытащил из папки следующий снимок.

На нём был запечатлён пиджак. Фотограф не пытался показать детали. Отчётливо виднелся лишь лейбл под воротником – DIOR.

— Я поискал что-то похожее в интернете, — тут же сообщил Алтунорак. — Стоимость подобного пиджачка примерно сорок тысяч. Возможно, он заплатил больше. Вещь подпорчена водой и кровью.

— Надо думать, следующим экспонатом будет рубашка? — схитрил Тэрри, начиная понимать, к чему клонит Камаль.

Однако его слова не подтвердились.

— Рубашку пришлось выбросить. Фатих сказал, что она была в очень плачевном состоянии. Покажу тебе ботинки. Что скажешь?

На фотографии появились лёгкие ботинки из простой чёрной кожи.

— Удобные наверно.

— Меня заверили, что они скорее всего были сделаны на заказ. Есть лейбл. Он на арабском. Ещё один экспонат — джинсы, — Камаль переключился на другой снимок. — К сожалению, простые и недорогие. Я даже разочаровался, пока рылся по фирменным магазинам.

Тэрри запустил руки в волосы. Он всегда так делал, когда начинал волноваться.

— Откуда у тебя эти фотографии?

— Заскочил в бюро на цокольном этаже.

— И тебя пустили?

— Там работает Нилюфер, наша соседка и подруга.

Повисла пауза. Каждый думал о своём и выстраивал логические цепочки.

— Не пойму, ты занялся расследованием? — наконец, спросил Тэрри.

— Немного. Мне интересен твой пациент. И ещё больше беспокоит его происхождение.

— Такие вещи может носить любой обеспеченный человек. Может, он арабский актёр.

— Как вариант. Но разуверю тебя. Вот. Смотри.

И Тэрри замер, уставившись на последнюю фотографию. Глаза независимо от него потянулись к кулону, талисману, украшению – название было придумать сложно. Он представлял собой какой-то символ – в прозрачной капле застыли стены величественного города, выложенного голубыми плитками или глазурованным кирпичом. Казалось, на их гранях играет солнце. Жаркое, чужое, древнее. Раскалённый песок сверкал в его лучах. Впивался в ступни. Обжигал. Насыщенный воздух не давал вздохнуть. Ощущалось что-то вязкое и пряное. По дороге скользнула тень и мгновенно исчезла.

Крафт тряхнул головой, прогоняя наваждение.

— Что это?

— Не знаю, — негромко отозвался Камаль. — Я заскочил к Айташу Текеру. Он брат двоюрной сестры Фидан, моей жены. Ювелир. Айташ сказал, что видит нечто подобное впервые в жизни. Если это украшение, то или очень древнее, или невероятно дорогое, или всё вместе. Мы посмотрели каталог известных ювелирных изделий. Даже в камни залезли. Но ничего, слышишь, ничего похожего не нашли. Работа штучная и тонкая. Точно на заказ. Не удивлюсь, если это семейная реликвия, которую твой араб должен хранить, как зеницу ока. Тогда нас ждут большие неприятности. Как только он поймёт, что его лишили драгоценности, выхватит кинжал и перережет здесь всех. Ты будешь первым.

— Почему я?

— Потому что ты его лечащий врач.

— Камаль, ну, что за глупости? Уверен, до резни не дойдёт.

— Но совершенно точно, что-то случится. Поверь, у меня нюх на происшествия.

Тэрри усмехнулся.

— Кто он, по-твоему?

— Арабский шейх. Возможно, принц или эмир. Заговорит, спросишь.

— Допустим. А как он оказался в Ираке?

— Его похитили и предложили обменять на огромную сумму денег. Место выбрали не очень удачно. Началась стрельба, принца ранили, и он упал в реку.

Крафт подавил вздох и в следующую секунду нахмурился. Запах горелой проводки ощущался очень явственно.

— Камаль, — Тэрри уставился на Алтунорака, а на его губах невольно растянулась смешливая улыбка. — Кажется, наш чайник сгорел.

— Эрлик***** меня побери! Говорил же, нельзя готовить чай в таких ужасных условиях! Ну, чего ты смеёшься?!

— Сам сказал, у тебя нюх на происшествия. Теперь я в это поверил.

— Поверил он, — проворчал Камаль. — Придётся покупать новый чайник.

* * *

Тэрри взглянул на часы, висящие на самой пустой стене над маленьким диванчиком. Стрелки лениво подкатывали к полуночи.

За окном в темноте трещали ночные цикады или кто там водится в этих южных странах. С улицы тянуло прохладой с примесью чего-то сладкого. Возможно, так благоухал розовый куст или апельсиновое дерево в очередной раз зацвело.

Хотелось завалиться спать и забыть обо всех пациентах и происшествиях, но правила игры требовали другого. Во время ночного дежурства приходилось всегда быть начеку. Помощь могла понадобиться с любую минуту.

Кое-как выпроводив Камаля домой, к жене-брату-сестре-сыну-дочери и другим многочисленным родственникам-и-друзьям, в которых можно было запутаться, Тэрри позволил себе расслабиться. Он схватил самоучитель турецкого языка и растянулся на диване. Буквы никак не хотели складываться в слова. Они растекались по страницам, скручивались в пружинки, съёживались и растягивались до гигантских размеров, танцевали какой-то дьявольский танец, только не выстраивались нужным образом.

Тэрри порядком измучился, пытаясь осилить хотя бы одну страницу. В итоге самоучитель отправился на пол. А в мыслях странным образом появился таинственный араб. Он притягивал, даже находясь на расстоянии.

И Крафт решился на вылазку в сторону заветной палаты. Он поднялся, одёрнул хирургическую форму, пригладил волосы, как будто собирался на свидание с понравившейся докторшей из радиологического отделения, и двинулся к двери.

Как и ожидалось, в коридоре было пусто и очень тихо. Ни малейшего скрипа или вздоха. Казалось, все неожиданно вымерли. Блекло горели длинные лампы дневного света. Одну давно пора было поменять. Она моргала и норовила потухнуть.

Тэрри проскочил мимо лифта и повернул направо.

Две минуты.

И вот она – палата номер 4. Одноместная. Небольшая, но удобная во всех отношениях. Ещё сутки назад в ней царила суета, а сейчас всё стихло. Как будто кризис миновал и теперь им всем дадут премию за хорошую работу и спасение арабского принца.

«Тьфу».

Тэрри мысленно чертыхнулся.

Он помедлил, прежде чем толкнуть дверь. Что-то останавливало. Неизвестность пугала. Неслышимый голос нашёптывал на ушко на незнакомом языке. Слов невозможно было разобрать, а предчувствия обострились до дрожи в коленях.

Тэрри пересилил себя, сделал шаг и замер на месте.

Палата была пуста.

Бутимар* — (тур.) птица, безумно влюблённая в море.

Дэвы** — (тур.) человекоподобные существа, великаны.

ИВЛ*** — искусственная вентиляция лёгких.

ИК**** — искусственное кровообращение.

Эрлик***** — (тур.) огненный бог подземного мира.

Глава 2

Турция, Адана

Клиника Аджибаден

Июль 23

Кабинет озарился тёплым солнечным светом нового утра. В воздухе разлились ароматы цветов и свежих симитов из кондитерской рядом с клиникой. Робкая птичья трель улетела в небо. Виновница нарушения тишины взмахнула крохотными крылышками и упорхнула следом за песней. Бабочка грациозно проплыла мимо окна. Лёгкий ветерок пролетел по верхушкам деревьев и унёсся к побережью.

Казалось, ничто не способно разрушить идиллию и красоту, если бы не запах чего-то чужого, не близкого сердцу, неприятного, неизбежного.

Тэрри потёр глаза и с удивлением огляделся. Он и не заметил, что наступило утро, а вместе с ним закончилась его спокойная жизнь. Сейчас Тэрри не чувствовал ничего, кроме горечи и сожаления.

В его кабинете хозяйничали офицеры местной полиции. Первый изучал интерьер кабинета и, видимо, искал улики, а второй высматривал что-то за окном.

— Как вы себя чувствуете?

Вопрос поставил Тэрри в тупик. Он не сразу сообразил, что обращаются к нему.

Крепкий офицер с выразительными карими глазами и растрёпанными волосами всунул ему в руку стакан воды. Затем он бесцеремонно взял стул и уселся напротив Крафта.

— Моё имя Эркан Джейхун, — представился офицер. — Повторю ещё раз вопрос. Как вы себя чувствуете?

— Нормально, — выдавил Тэрри, с трудом понимая, что творится в его душе. — Вы уже закончили свои дела?

— Почти.

Эркан выглядел настолько спокойным, что Крафт едва не уверовал в робота-полицейского. Захотелось забиться под диван и не шевелиться, пока этот кошмар не закончится.

— Я могу чем-то помочь?

— Доктор Крафт, вы позвонили вчера ночью и заявили о пропаже пациента. Верно?

— Да. Так и было. Я и мои коллеги уже рассказали всё, что знали, вашему напарнику…

Тэрри кивнул на офицера, склонившегося над принтером.

— Кадир Гунсур, — подсказал Эркан. — Он отразит ваши показания в отчёте. Сейчас с вами разговариваю я. И представьте себе, хочу знать правду. Можем поговорить здесь или в управлении. Выбор за вами.

— Я задержан? — на всякий случай уточнил Тэрри.

— Нет. Но ситуация может измениться в любой момент.

— Как насчёт адвоката?

Эркан улыбнулся, продемонстрировав идеально белые зубы.

— Вы не в Америке. Я потрачу на поиски защитника целую вечность. И поверьте, он будет играть на нашей стороне. Вы ведь не известный актёр, не бизнесмен, скупивший половину города, и не политик, а мне хотелось бы разобраться в случившемся. Ну что, звонить или обойдёмся без лишних проблем?

— Обойдёмся без лишних проблем, — согласился Тэрри. — Спрашивайте, офицер.

— Итак, почему вы решили, что ваш пациент пропал? Может, он вышел погулять? Погода-то хорошая и тепло.

Крафт сделал глоток воды.

— Если бы он отправился погулять, я бы его нашёл и не стал беспокоить полицию Аданы. Но пациент не мог уйти. К тому же мы облазили всю клинику и прилегающую к ней улицу. Никаких следов не обнаружили.

— Неужели?

— Как есть.

— Расскажите о нём.

Глаза Эркана превратились в узкие щёлочки, в которых бурлило пламя. Добродушная улыбка сползла с губ. Весь его вид говорил о серьёзности дела.

— Да, что рассказывать, — начал Тэрри и тут же запнулся. Он смог продолжить только спустя минуту. — Его привезли семнадцать дней назад.

Слова снова застряли в горле.

— Откуда? — подсказал Эркан.

— Из Ирака. Парня подобрали в районе Эль-Хашимии кажется. Он был ранен. Провели экстренную операцию в больнице Эн-Наджафа. После чего транспортировали в Басру и оттуда сюда.

— То есть, он араб. Правильно я понимаю?

— Да.

— А вы в курсе, что клиника Аджибаден находится на территории Турции и не должна принимать граждан других государств, если они не получили травмы и не заболели на нашей территории?

— Международный Красный Крест и Турецкий Красный Полумесяц имеют договор с клиникой. Так что лечить чужих пациентов мы можем. Зайдите в администрацию. Там всё подтвердят.

Эркан повернул голову вправо.

— Кадир, отправляйся в администрацию. Выясни, откуда здесь взялся араб, и на каком основании ему оказывалась помощь.

Гунсур коротко кивнул и покинул кабинет.

— Не любите арабов? — усмехнулся Тэрри.

Офицер посмотрел на него, как удав на кролика, но проглотил колкое замечание.

— Продолжайте, доктор Крафт. Вы сказали, он был ранен.

— Был. Вам подробно изложить или в общих чертах обрисовать ситуацию?

— Можете в общих. Я пойму.

— А как насчёт врачебной тайны?

— Я склонен к тому, чтобы признать вас соучастником преступления.

— Огнестрельное ранение левой половины грудной клетки, — заученно произнёс Тэрри. — Остальное после официального запроса.

— Запрос будет. Ваши прогнозы?

— Его только вчера вывели из искусственной комы. Какие могут быть прогнозы, офицер? Ему бы выжить? Так что при всём большом желании он не мог встать и уйти. Клиника Аджибаден не лаборатория фантастики. Романы о чудесном исцелении не пишем.

— Вам известно его настоящее имя?

Взгляд Эркана сверлил похлеще дрели.

— Нет. Только то, которое указали при приёме в больницу — Харун Ар-Рашид.

— Вы верите, что это может быть правдой?

— Почему бы нет? Он ведь араб. А Харун Ар-Рашид насколько мне известно реально существовал. Он был правителем Абассидского халифата и уже позже персонажем арабских сказок. Или наоборот. Я не выяснял.

Эркан задумался. Он внимательно смотрел на Тэрри и размышлял.

— Я попрошу вас не уезжать из Аданы. Вы можете понадобиться мне. Договорились?

— Как скажете. Я под арестом?

— Нет. Подписку о невыезде оформим в управлении. Собирайтесь, доктор Крафт. На сегодня ваш рабочий день закончен.

Тэрри неприлично выругался.

* * *

Эркан взглянул на эксперта, крутившегося рядом с передвижной лабораторией Ford Transit. Мехмет Эргенч развёл руками, всем своим видом показывая, что делать выводы рано.

Последовали показательный вздох и выразительный взгляд. Затем Эркан опустил глаза и сделал вид, что изучает отпечаток шины на асфальте.

— Ничего не могу сказать, — сдался Мехмет, откинув непослушный чёрный локон со лба. Он бережно поставил контейнер с уликами в машину и вернулся к Эркану. — Если это похищение, то сработано чисто. Никаких зацепок или находок на месте преступления. Я откатал пальчики дежурного персонала, собрал отпечатки в палате. Проведу анализ, пробью по базам и только после этого выстрою версию, — эксперт глотнул воздух и продолжил. — До Сирийской границы около трёх часов на машине. Если его заказали, вероятно, руки тянутся из провинции Алеппо. Второй вариант, он действительно словил пулю в Ираке. Его привезли в Адану, подлечили, и он отправился домой, никого не предупредив.

— Если в Ираке, то кто он? Террорист?

— Не похоже. Террористы обычно так не одеваются, а ты сам видел его одежду. Насчёт джинс не уверен, а лейбл на пиджаке и ботинки говорят о немалых деньгах.

— Дизайнерские вещи можно купить на любом рынке, — возразил Эркан.

— Я знаю, как отличить подделку от оригинала, мой друг, — усмехнулся Мехмет, поднимая левую руку. — Гюльсен научила. Женишься, тебе тоже проведут инструктаж. Ещё и экзамен устроят.

— Тогда останусь холостяком.

Хмык эксперта заставил Эркана закатить глаза к небу и просить поддержки у Всевышнего.

— Не там ищешь. Дальше, часы дорогие. Это я без Гюльсен понял. Весь прошлый год облизывался на такие.

— А почему не купил?

— Жду, когда уважаемые коллеги подарят.

— Ясно. Ещё соображения в пользу похищения? Ты ведь к этому ведёшь?

— Угадал, — Мехмет нагнулся к контейнеру с уликами. Он порылся и извлёк пакетик. — Взгляни.

Эркан коснулся взглядом вещицы и замер.

За тонким прозрачным пластиком поблёскивали лучи чужого солнца. Они освещали город в капле. Текли по его стенам, утопали в песке, прожигали насквозь. Луч резанул по глазам, и на улице появились люди-тени. Они двинулись к Вратам, украшенным голубыми плитками с изображениями животных.

Эркан и Мехмет переглянулись.

— Это как? — не поверил эксперт, глаза которого округлились и стали похожи на совиные.

— Н-не знаю. Может… игра света...

Офицер Джейхун оторопело пялился на улику, и его охватывал самый настоящий холод. Он поднимался из глубины сердца и сковывал тело. Эркан нервно передёрнул плечами, возвращаясь к реальности.

— Ты в порядке?

— Да. Покажу вещицу ювелиру.

— Нельзя, Эркан, — возразил Мехмет. — В похищении человека всегда замешаны большие деньги. Мы не знаем, что послужило причиной преступления. Может, им нужен сам Харун Ар-Рашид, потому что он наследник эмира или султана. А может, именно этот шедевр неизвестного происхождения. Я не знаю его значения, но что-то подсказывает, мы умоемся кровью прежде, чем разберёмся.

Эркан склонил голову к левому плечу и заглянул в глаза Мехмета. Он никогда не подводил. Имел особое чутьё. Анализировал и выстраивал логические цепочки, от которых кровь стыла в жилах, а тело покрывалось мурашками.

— А ты к какой версии склоняешься?

Мехмет пожал плечами.

— Не знаю, — честно ответил он. — «Город в капле» определённо ведёт к чему-то недоступному, а его владелец знает тайну. Убийства не заставят себя ждать. Только поэтому ты не заберёшь украшение и не отвезёшь ювелиру. Вызовем в управление. Пусть изучает под нашим присмотром. Эркан, — эксперт хотел сказать что-то ещё, но в последнее мгновение передумал. – Я поеду. Хочу заняться уликами как можно быстрее. Может, что-то прояснится. И помнишь, доктор Крафт сказал, что состояние пациента тяжёлое. Я верю ему.

— Значит, нужно искать в Адане или в пригороде.

— Верно. Удачи.

— Тебе тоже.

Эркан резко развернулся и отправился к новенькой патрульной Toyota Corolla, где его уже ожидал Тэрри Крафт.

* * *

Взгляд тёмных, почти чёрных глаз, впился в офицера Джейхуна и эксперта Эргенча.

«Знакомые лица!»

Губы тронула кривая усмешка.

«Ну, что, офицер, поиграем в «Лови Вора», а? Только эбэ* в этот раз буду я».

Он напрягся, когда в руки к Джейхуну перекочевал пакет с какой-то переливающейся в лучах солнца вещью.

«Интересно, что это».

Светило слепило так, что хотелось закрыть лицо руками. Даже солнцезащитные очки не спасали.

Доган Тайлан пришёл в кафе «Miran Nargile» утром, когда солнце только начало согревать просыпающийся город. Заведение находилось на втором этаже небольшой кондитерской, а с открытой веранды открывался превосходный вид на клинику Аджибаден и центральный вход. Заказав чашку кофе, он занялся наблюдением.

Сначала ничего не происходило, а спустя полчаса началось. Первыми приехали офицеры полиции – Эркан Джейхун, второго Доган не знал. Лицо Джейхуна было знакомо каждому жителю Аданы. Красавец офицер покорил немало сердец, только остался беспристрастным и холодным, как лёд в стакане с мейвой. Его периодически показывали по телевизору, когда нужно было что-то соврать, чтобы успокоить общественность. Ему верили.

Следом прикатил фургон, из которого выбрался Мехмет Эргенч. Когда-то он оказал услугу отцу Догана, но дружбы не получилось. Эксперт остался в памяти размытым пятном. Отпечаталось только имя.

Доган родился в Адане. Помимо него в семье были ещё трое детей – два брата и сестра. Родители мальчика не бедствовали, но и не баловали младшего. Доган получил хорошее образование в частном колледже и собирался стать архитектором. Семья переехала в Анкару. Отец оплатил обучение сына. Однако диплом так и остался неполученным. Привлекательного юношу пригласили сняться в рекламе. Доган согласился и уже через месяц стал узнаваемым. Университет благополучно отбыл в разряд лишнего и ненужного, а турецкий красавец отправился на съёмочную площадку TIMS Productions в Стамбуле. Но карьеры в кино не получилось. Ему не дали даже самой маленькой роли. Доган переживал и опускался всё ниже и ниже по социальной лестнице. В кальянной в центре Стамбула его нашёл Самир.

Очень быстро Доган понял, что новый друг обладает уникальным свойством – умением затеряться среди людей любой национальности. Черноволосый, строгий, если не сказать, злой. Таких было много. Но его всегда выдавали глаза – неестественно-медового цвета, они были почти жёлтые. Самир мог долго смотреть на собеседника, не моргая. Из-за чего ему часто напоминали, что он рождён разозлённой змеёй. И Доган соглашался с этим заключением. Самир улыбался, обнажая ряд ровных белых зубов. Для сирийца, побывавшего не в одной заварушке, это было странным. Секрет имелся. И он рассказал его лишь единожды.

В один прекрасный день в дом в Эр-Ракке нагрянули солдаты в чужой, не сирийской, форме. Они избили не слабого Самира до полусмерти, на его глазах застрелили отца и забрали мать. Он пришёл в себя и очень быстро осознал случившееся. Собрав выбитые зубы и попрощавшись с мёртвым отцом, Самир ушёл в ночь. Гораздо позже сириец нашёл лагерь людей, разрушивших его семью. Матери уже не было в живых. Её тело, прошитое автоматной очередью, валялось в канаве. Солдаты быстро прекратили своё существование. Самир каждому перерезал горло. Сирийца объявили террористом и даже пытались найти, но он как в воду канул. Растворился в воздухе, став кошмаром наяву для оставшихся в живых.

Сбежав в Бейрут, Самир переждал несколько лет, восстановил силы, вставил белые зубы и отправился назад в Сирию, в Эр-Ракку. Нужно было завершить начатые дела.

Неделю назад Самир позвонил и попросил Догана прилететь в Адану, но не светиться ни перед кем. Проблема с деньгами ощущалась очень сильно, и несостоявшийся актёр снова согласился. Они подружились, если возникшие отношения можно так назвать. Сириец хорошо платил и не обижал. Только истинный заказчик всегда оставался безымянным и в тени.

Взвизгнули сирены полицейских машин.

Рука Догана дёрнулась от неожиданности, а на столе растеклась некрасивая клякса кофе.

— Да что же за день сегодня такой, — сквозь зубы пробормотал он, ища взглядом салфетку.

Как назло ни на одном столике такой роскоши не обнаружилось.

Доган плюнул на попытки убрать кляксу. Он снова уставился на машины и не поверил, когда они сорвались с места и помчались в сторону проспекта Эрдал Аджет. Глаза потянулись к часам на запястье правой руки.

12:25

«Ну, что ж, начнём».

Доган одним глотком допил кофе и двинулся в сторону лестницы.

Перекинувшись с хозяином кондитерской парой слов, он выскочил на улицу.

Непривычная суета стихла.

Люди торопились по своим делам. Они покидали дома, брели к ближайшей автобусной остановке или к парковке, где оставили личные автомобили. Парочка около небольшого магазинчика нетерпеливо поглядывала на часы в ожидании такси. Редкие прохожие заворачивали в клинику, совсем не подозревая, что ещё несколько минут назад по её коридорам вышагивали офицер Джейхун и его напарник. Врачи и любопытные сёстры скрылись за стеклянными дверьми. Они были последними свидетелями случившегося.

Поигрывая ключом, Доган направился к взятому напрокат белому седану Audi A4.

В салоне автомобиля пахло кожей. Сиденье приятно хрустнуло, когда в него опустилось тело. Руки легли на руль. Доган задержал дыхание на несколько секунд. Затем он бережно провёл ладонями по кожаной оплётке, неожиданно для себя почувствовав приятное волнение.

В нагрудном кармане завибрировал сотовый телефон. Доган чуть не зарычал от расколовшегося умиротворения. Аппарат перекочевал в правую руку.

— Слушаю.

— Я на месте. Веду наблюдение за полицейским управлением. Попробую выяснить, что им известно.

Он только кивнул.

* * *

Эркан не церемонился. Он протащил Тэрри по всему управлению, начиная со входа и заканчивая лестницей, на которой к великому удивлению было многолюдно. На Крафта косились, но вопросов не задавали. Видимо, знали, что офицер Джейхун плохого не сделает. А доктору хотелось сдохнуть от такого пристального внимания.

«Рассматривают, как диковинную зверушку», — без устали крутилось в голове.

Но пытка лестницей всё же закончилась.

Тэрри Крафт со вздохом перешагнул порог, окинул цепким взглядом небольшой кабинет и тяжело вздохнул.

Ничего нового для себя он не увидел — стол, поцарапанный и чем-то облитый; три стула, один из которых служил подставкой для картонной коробки; ноутбуки, заваленные бумагами; четыре чашки с недопитым чаем и почему-то шесть с кофе.

— Что-то не так? — поинтересовался Эркан, убирая коробку.

— Подумал, чем отличается кабинет офицера полиции от врачебного, — Тэрри не стал скрывать своих мыслей. Он вообще собирался выложить всю правду, которую знал. — Пришёл к заключению, что ничем. Кроме многочисленных чашек… Вас действительно так много? Или просто любите кофе? Предупреждаю, привычка до добра не доведёт. Начнётся тахикардия. Проблемы с сердцем тоже не заставят себя ждать. Дальше рассказывать?

— Кадир, — офицер Джейхун с укором посмотрел на напарника. — Сколько раз просить вымыть чашки? Даже свидетель заметил, что у нас в кабинете бардак.

— Промолчу про кабинет в клинике, — проворчал Кадир и занялся чашками.

— Садитесь, доктор Крафт, — любезно предложил Эркан. — Чаю?

— Нет, спасибо. Мне бы побыстрее разделаться с показаниями и вернуться к работе. Хочу успеть на операцию. Некрасиво будет отдавать пациента другому хирургу.

— Вас отвезут, — офицер Джейхун уселся напротив Тэрри. — Поговорим начистоту и без тайн.

— Как скажете. Мне нечего скрывать.

— Итак…

— Можно вопрос?

Эркан опешил. Обычно вопросы задавал он и иногда выслушивал весьма интригующие ответы.

— Пожалуйста.

— Почему все серьёзные разговоры почти всегда начинаются со слова «итак»? Это какое-то негласное правило?

— Не уверен, что знаю ответ, — офицер Джейхун сдержал улыбку. — Наверно, так проще. А вы как разговариваете с пациентами?

— Обычно спрашиваю «на что жалуетесь».

— Боюсь, это не наш случай. Жалобы есть. Причём у вас. Нам же предстоит найти мотив и похитителей. Если, конечно, версия подтвердится. Поэтому… итак.

Тэрри развёл руками, демонстрируя своё согласие, после чего опустил ладони на колени.

— С какого места начать рассказывать?

— Уже рассказали. Я задам только несколько вопросов, мы запишем ваши показания и вы будете свободны. Договорились?

— Вполне.

Эркан задумался. Пробелов в рассказе доктора было много, только заполнить их оказалось нечем.

— Почему вы решили зайти к вашему пациенту ночью? Вас привлёк шум? Или что-то ещё?

— Что-то ещё, офицер, — спокойно ответил Тэрри. — Я его лечащий врач. Оперировал, выхаживал, наблюдал. Это нормально заглянуть к собственному пациенту. К тому же, как я уже говорил, мы не так давно вывели его из искусственной комы. Следовательно, поинтересоваться здоровьем было бы не лишним.

— О чём вы подумали, когда не увидели его в палате?

Теперь подвис Крафт. Он не мог описать посетившие его мысли и чувства. Это была смесь негодования и изумления. Хотелось немедленно найти пациента и высказать всё, что накопилось. При этом в душе застыла вполне объяснимая тревога.

— Решил, что пациент отошёл в душевую комнату, — Тэрри поднял взгляд на Эркана. — Правда, удивился, как такое возможно. В медицине описывались случаи, когда тяжёлые пациенты делали невероятные вещи, но в моей практике подобного не было. Естественно, я попытался найти его в палате. Не вышло. Тогда я осмотрел коридор и незапертые кабинеты.

— А не было мысли, что он выпал из окна?

— Нет. Окна не открываются, а осколки стекла на полу не валялись. К тому же каждая палата оборудована кондиционером. Этого достаточно.

— Что было дальше?

— Я позвонил дежурному врачу, и мы продолжили поиски вместе. Даже вышли на улицу и обошли вокруг клиники. Никаких намёков не обнаружилось, офицер. После этого мы решили позвонить в полицию. Кажется, вы тоже ничего не нашли.

— Кажется, — согласился Эркан. — Доктор Крафт, вспомните, приходил ли кто-нибудь к этому пациенту? Может, друг или родственник? Возможно, некто звонил и интересовался его здоровьем или вещами?

Тэрри подумал, прежде чем ответить.

— Нет. Не помню такого. Алтунорак тоже ничего не говорил.

— Алтунорак?

— Да. Камаль Алтунорак. Анестезиолог. Брат его жены работает криминалистом в вашем управлении. Кажется, его зовут Мехмет.

— А… да, конечно, — пробормотал Эркан.

Не далее, чем пару дней назад вечером Мехмет рассказывал ему о любопытном муже сестры. Он приволок залитые кровью водительские права и попросил восстановить имя. Эксперт попытался понять откуда «явно преступный» документ у Камаля, но тот придумал нелепую небылицу, что нашёл его на улице и теперь беспокоится. Мехмет взял на заметку этот случай, а имя прочесть не смог. Ясно было одно – владельца звали точно не Харун Ар-Рашид. Эркан ещё посмеялся над изобретательностью некоторых людей.

— И всё же подумайте хорошенько.

— При мне никто не приходил, не звонил и не интересовался его здоровьем. А в ваших базах есть запросы на поиск пропавших людей?

Эркан чуть не проглотил собственный язык.

— Нет, — выпалил он. — Почему пациента должны искать?

— Ну, кто-то ведь его похитил. Я только предположил, что велись поиски.

— Есть мысли, кому он мог понадобиться?

— Честно, нет. Я не самый лучший аналитик. Мне хотелось думать, что однажды за ним приедут.

— Приехали. И даже увезли. Только вот куда? — проворчал офицер Джейхун и тут же спохватился. — Вы сказали, что пациента доставили из Ирака. При нём были кое-какие вещи. Не вспомните, что именно?

— На память не жалуюсь, — машинально бросил Тэрри и осёкся. — Доктор Аташ передал его мне раздетым. Личные вещи были аккуратно сложены в пластиковый пакет – никуда негодная рубашка, пиджак, джинсы, ботинки, часы, водительское удостоверение, кулон… нет, не так… э… не знаю, как назвать. Вы всё изъяли.

— А при нём была банковская карта или что-то ещё?

— Нет. Видимо, он обронил остальное в Ираке, когда упал в воду.

— Упал в воду?

— Да. Доктор Аташ сказал, к нему пришли местные и в подробностях рассказали как вытащили из Евфрата полуживого человека. Допускаю, что мой пациент был интересен кому-то ещё, — Тэрри замолк только на пару секунд. – Или его вещи.

«Вот, вот. Его вещи, — подытожил про себя Эркан. — Что наиболее возможно».

— Хорошо, доктор Крафт, сегодня утром вы упомянули, что пациент в достаточно тяжёлом состоянии. Каковы ваши прогнозы?

— Абсолютно никаких. Если ему обеспечат правильное лечение, то он выживет. В противном случае погибнет. Я бы смог его спасти.

— Спасибо за честность, — поблагодарил офицер Джейхун. — Кадир отвезёт вас в клинику. Если позволите, я позвоню вам в случае необходимости.

— Без проблем.

Офицер Гунсур нехотя поднялся со своего стула и не очень вежливо кивнул Тэрри на дверь. Доктор Крафт в недоумении уставился на него.

— Я должен что-то подписать, — напомнил он.

Эркан чуть не свалился на пол от подобного заявления.

«Офицер полиции…. Чтоб мне женщина дорогу перешла! — мысленно пожелал он. — Самое главное вылетело из головы».

— Только я не очень хорошо знаю турецкий. Буду благодарен, если подождёте, пока я прочту то, что вы написали.

Кадир довольно хмыкнул, чувствуя, какая буря сейчас поднялась в душе старательного Эркана, который даже не начинал записывать показания.

* * *

— Перерыв! – объявил Мехмет Эргенч, переступая порог.

Эркан не сразу понял, что произошло. Он с трудом оторвался от ноутбука, а затем подскочил со стула и принялся доставать чашки. По пути он щёлкнул лапкой чайника.

— Мехмет, ты как всегда вовремя. Я собирался пойти к тебе.

— Зачем? Я провёл не все тесты. Результаты своей деятельности отражу в отчёте. Ты первым его увидишь, обещаю, — возразил Мехмет, опуская на стол пять серебристых контейнеров. — Будешь есть?

— Буду, — моментально согласился Эркан, занимая своё место. — Чем удивишь?

— Сходил в заведение к Озджану, — эксперт отковырнул крышку. — Кумпир с оливками, — в ход пошёл второй контейнер. — Бёрек. Решил взять с сыром. А где Кадир?

— Повёз доктора Крафта в клинику.

— Ну, ничего. Перекусит, когда вернётся. Ты хотел поговорить?

Мехмет степенно уселся на свободный стул. Эркан нетерпеливо подтянул к себе кумпир. Горячая хорошо пропечённая картошка с сыром, маслом и оливками оживляла аппетит. Он внезапно ощутил, что проголодался. И тем сильнее захотелось поблагодарить заботливого Мехмета. Он всегда знал, когда нужно прекратить работать и поесть. Вместо «спасибо», Эркан с жадностью схватился за кумпир.

— Великолепно! – бросил он с набитым ртом, и, проглотив, продолжил. – Из беседы с Крафтом я понял, что пациента никто не искал, не навещал, не интересовался здоровьем. Но его похитили. Вопрос, насколько нужен именно он? Может, искали «город в капле»?

— Может и так, — со вздохом согласился Мехмет. — Не знаю.

— Ты не уверен? Есть предварительные результаты экспертизы? По отпечаткам хотя бы.

— Ничего утешительного. Мы нашли предостаточно пальчиков, чтобы создать небольшую базу данных. Часть из них принадлежит медицинскому персоналу, имеющему доступ в палату похищенного. Следов пациента не так много, как ожидалось. Только на белье. Он никуда не ходил, ничего не трогал. Всё время лежал. Из чего делаю вывод, что пациент был в не очень хорошем состоянии. Во всяком случае, отпечатки указывают именно на это. Доктор Крафт часто заходил в палату и перехватал всё, что можно.

— Ты сказал часть принадлежит персоналу, — зацепился Эркан. — Что насчёт второй?

— Пока не установил, но скорее всего окажется, что по палате ходили санитары, уборщицы и те, кто не лезет к пациентам без надобности. Проверим. Ребята сейчас работают над этим. Хочу сказать о личных вещах похищенного.

— Говори.

Мехмет собирался целую минуту, прежде чем высказать свои мысли и наконец произнёс:

— Эркан, я очень хорошо всё рассмотрел. Мои наблюдения таковы, что он не из бедных. Пиджак и ботинки ставят его в один ряд с обеспеченными людьми. Очень дорогие. Такие покупают не ради пыли в глазах, а только для собственного удобства. Часы – обыкновенные. Обладатель недешёвого гардероба мог бы купить и подороже.

— Значит, он вёл скромный образ жизни.

— Настолько скромный, что его похитили?

— Как-то так. Что дальше?

— Водительское удостоверение я уже видел.

— Помню. Муж твоей сестры приносил.

— Верно. Так что на нём пальчики этого самого мужа, видимо, жертвы и людей, которые брали документ в руки. Так, теперь самое интересное, — Мехмет глотнул воздух. — Кулон, назову это так, представляет историческую ценность. Я посмотрел по похищенным драгоценностям. Ничего похожего не нашёл. Предварительный анализ показал, что прозрачный камень с вероятностью в 80 процентов алмаз. Остальные – не знаю. Нужно разбираться. Думаю, ювелир скажет больше. Я сделал вывод — это определённо артефакт. Искусственно созданный и содержащий в себе символическое значение. Возможно, в его глубине сокрыто что-то более уникальное. В нашу копилку познаний вложу ещё оберег, что вполне вероятно. Похищенный держал артефакт при себе. Как вариант, он верил в защитную функцию предмета. Также мне в голову пришла мысль, что украшение может быть археологическим объектом. Его могли найти во время раскопок, например, в Вавилоне.

— Это как раз в Ираке, — Эркан оторвался от купмира и замер на мгновение, а затем пристально посмотрел в глаза Мехмета. — Почему в Вавилоне?

— Тематика соответствующая. Животные, голубые стены, солнце. Причём… знаешь, Эркан, артефакт играет на свету. Когда смотришь на него с разных сторон под определёнными углами освещения, картинки разные. Это могут быть люди, воины, улица города, руины.

— Какой из этого вывод?

— Уникальность. Он наверняка обладает свойствами, о которых нам остаётся только догадываться. Если бы я хотел разбогатеть, не стал бы красть человека. Артефакт. И моё финансовое состояние приравнялось бы к доходам арабских эмиров. Предполагаю, гости не заставят себя ждать. Они обязательно придут и потребуют его. Возможно, взамен на похищенного пациента.

Эркан откинулся на спинку стула и задумался. В словах Мехмета слышалась доля правды. Оставалось только собрать её кусочки воедино и предложить правдоподобную версию.

Эбэ* — (тур.) водящий игры «Лови Вора».

Глава 3

Турция, пригород Аданы

День и время неизвестны

… Возвращение оказалось тяжёлым.

Он попытался сфокусировать взгляд. Ему удалось это сделать с великим усилием. Глаза болели так, что хотелось немедленно промыть их водой. В горле пересохло. Он мечтал утолить жажду, но в тумане ничего не было видно. Тело налилось болезненной слабостью. Невыносимый холод сковал его прочными цепями.

Послышался всплеск.

Он обернулся, надеясь рассмотреть в клубящейся темноте незримую реку. Но куда бы ни глядели его глаза, везде дрожали Врата Иркаллы. Они, как насмешка, как отражение в кривых зеркалах, мерцали перед взором и наводили морок.

Ног коснулось что-то скользкое и ледяное.

Дыхание перехватило.

Он не смог даже застонать. Боль накатила волной, заставляя страдать тело и выжигая сердце.

Ноги подкосились, и он чуть не упал на колени, но нашёл в себе силы выстоять и осмотреться.

Тьма окутала Иркаллу своей чёрной вуалью. В далёком небе мерцали звёзды, оставшиеся в мире живых. Они перемигивались, рассказывая древнюю тайну. Безмолвные и холодные, как лёд, звёзды сияли в вечности, указывая путь живым. Мёртвые могли лишь любоваться их отражением и вздыхать об ускользающих воспоминаниях прошлого, настоящего, будущего, которое никогда не наступит.

Дорога, ведущая ко Вратам дворца Ганзир была пуста. Она стелилась руслом пересохшей реки. Расколотые столпы из чёрного базальта, словно сражённые воины, валялись на серых плитах, засыпанных прахом и обломками арок, остовы которых напоминанием о былом величии рвались в небо.

Звенящая тишина пугала и настораживала.

Иногда во Тьме что-то вздыхало.

И снова всё затихало.

Не слышались молитвы Богам. Испепелённые цветы не радовали ароматами. Не летел в небеса сизый дымок жертвенных благовоний. Не звенели серебристые струйки воды в иссохших источниках. Не слышалось людского гомона.

Смирившись, он сделал шаг вперёд.

К Вратам.

За уцелевшей аркой что-то изменилось.

Сначала появились запахи. Нежный аромат спелых фруктов сменился на приторно-терпкий. Затем по краям дороги задрожал неяркий свет тысячи вспыхнувших каганцов.

Он осветил диоритовые барельефы по краям дороги. Они были врезаны в высокую стену. Казалось, её зубцы царапают небо и вот-вот разорвут тонкую ткань, скрывающие Иркаллу от мира живых. И тогда на пустынные земли Страны без Возврата благодатным дождём обрушатся миллионы запахов и звуков.

Его взгляд коснулся фигуры, высеченной на барельефе. Она притягивала, и он повиновался неясному зову – всмотрелся в неё. В следующее мгновение у него померкло в глазах. Он замер, словно обратился в гранитную статую.

Фигурой на барельефе был он.

Осмотревшись, ему захотелось повернуть назад и бежать без оглядки до тех пор, пока не поразит его стрела Шамаша или не поглотят воды подземного океана.

На барельефах неизвестным мастером была высечена вся его жизнь. Но она не застыла, а медленно перетекала из одного воспоминания в другое, причиняя боль.

Он с ужасом взирал на движущееся прошлое, и ему хотелось закричать. Всё изменить. Схватить с земли камень и разбить кривые зеркала Иркаллы.

Тело прошила нервная дрожь.

Он сделал усилие, чтобы не упасть и продолжить путь. Повернувшись к безмолвным Вратам, он побежал. Не разбирая дороги. Не обращая внимания на обломки чьих-то жизней, безжалостно впивающиеся в ноги. Не замечая сухих ветвей, царапающих его.

Впереди мерцала длинная галерея, освещаемая факелами. Тени от их пламени плясали на стенах. Застывшие статуи стражников, в прошлом шумерских и вавилонских героев, не предвещали ничего хорошего. И надежда на избавление таяла с каждым шагом.

Чем ближе он приближался к Вратам, тем сильнее ощущалась смертельная битва жизни и смерти, связанных между собой. Свет поглощала Тьма. Дорога превращалась в кольцо и не давала возможности повернуть обратно. Иркалла была местом, куда тела умерших попадали после смерти. Только живой душе позволялось побороться за возвращение. Но мёртвые разлагались в Стране без Возврата, как и в мире живых. А время здесь летело гораздо быстрее.

Безмолвные стражи, полулюди-полубыки – шеду остановили его, заставив затрепетать затихающее сердце. Они разверзли свои пасти, внушая страх. Рогатые головы угрожающе склонились к непрошенному гостю. Они могли бы разорвать надвое без особых усилий. Шеду прикрывала пурпурная ткань. Она кровавыми потоками струилась по их телам, растворяясь в пыли у ног.

Казалось, шеду требуют совершить обряд амелюты – человеческого жертвоприношения.

Но кроме него здесь никого не было, а он не желал быть рабом, обречённым на такую подлую смерть.

Склонив голову в почтении, он скользнул между стражей.

Они не обернулись и не растерзали его.

Всего несколько шагов…

И растаяла пелена, обнажив Врата.

Его взгляду предстало запустение. В нагромождении серых камней таилось дикое пламя. Оголённые ветви деревьев ощетинились острыми пиками. Разрушенный мир упал к его ногам.

А над безмолвными руинами возвышался дворец Ганзир – чертоги Эрешкигаль, Владычицы Иркаллы.

Он прекрасно понимал, что назад пути больше нет. Великая Подземная Госпожа вряд ли отпустит его, ничего не взяв взамен. Душу за душу – таковы правила Иркаллы. Только что он мог дать?

«Я больше никем не рискну».

Слова обернулись для него бессмысленной вязью мыслей, родившихся из ещё живой души.

Он медленно занёс руку и постучал.

Ответом стала тишина.

Захотелось уйти, и он развернулся.

Шеду преградили дорогу, не позволяя сделать шаг к спасению.

Скрипнули засовы. Прах слетел с них и мягким ковром рассыпался под ногами. Тяжёлые створы дрогнули. И Врата раскрылись.

Ослепительное сияние разлилось, подобно океану Абзу...

* * *

Комната не представляла собой ничего удивительного.

Такие же светлые стены, как в больнице. С той лишь разницей, что по ним вился ненавязчивый зеленоватый растительный орнамент. Странный рисунок из перекрещивающихся планок на потолке. Люстра из металла с намёком на золото с многоуровневыми подвесками из прозрачного стекла. Тонкий луч света тянулся из-за неплотно сдвинутых штор. В нём парила пыль. Прямо перед кроватью стояла высокая тумба, на которой застыл маленький телевизор с выпуклым экраном. Два кресла по углам с наброшенными красными покрывалами казались неудачной шуткой дизайнера. Между ними всунули торшер – металлический костыль с огромным абажуром в форме бутона из тёмно-синей ткани.

Где-то тихонечко жужжал кондиционер, гоняющий нагретый воздух.

А хотелось вдохнуть полной грудью. И не здесь, а где-нибудь в…

— Альдэрамин Аль-Аман Тай-Вакаро?

Вопрос хлестнул плетью.

Обладатель драматического баритона не заставил себя ждать. Он медленно вышел откуда-то из стены и остановился в десяти футах от кровати.

Незнакомец выглядел классически по-арабски. Невысокий, средних лет, с зачёсанными назад волосами, с трёхдневной щетиной на лице. Густые брови нависли над тёмно-карими глазами, наполненными фанатизмом. Почти идеальное лицо портил уходящий под волосы шрам над правым глазом. А вот одет он был по-европейски. В память врезалась чёрная футболка с обложкой альбома Dystopia группы Megadeth. Только намёк на страну определить не удалось.

Повисло молчание.

Оба изучали друг друга. И никто не хотел начинать разговор первым.

«Буду молчать», — решил для себя Альдэрамин.

За окном что-то протарахтело. Взвизгнула собака. Затем послышался грохот бьющейся посуды.

Наверно, именно это вывело из оцепенения незнакомца. Он почтенно склонил голову и заговорил по-арабски:

— Альдэрамин Аль-Аман Тай-Вакаро?

— Где я?

Слова дались с трудом. Саднило в горле, и ужасно хотелось пить.

— Здесь безопасно, — последовал ответ.

«Ну, конечно. Нахожусь непонятно где. Моё имя знает какой-то араб со шрамом. И голосом террориста сообщает о безопасности».

— Где я? – повторил Альдэрамин.

— У друзей.

«Н-да, хороший друг. Позитивный. Видимо, остальные тоже из категории дружелюбных симпатяг».

Тай-Вакаро вздохнул. Боль кольнула иглой в самое сердце. На мгновение стало тяжело дышать. Следом накатил неприятный страх.

Араба прорвало, как водопроводную трубу.

— Тебе не причинят вреда, — слащаво-заискивающие нотки в голосе не понравились и насторожили. – Ты гость моего господина и я позабочусь о тебе. Но только, если ты тот, за кого себя выдаёшь. В противном случае – ты не нужен. Назови своё имя.

— Мне тяжело говорить.

Комната покачнулась и куда-то поплыла. Перед глазами замелькали золотистые мушки.

Альдэрамин закрыл глаза, и из его груди вырвался стон.

— Врача! Быстро! — рявкнул араб, неожиданно шустро прыгнув всё в ту же стену.

Хлопнула дверь.

Затараторили приглушённые голоса. Говорили на английском – хорошем и ломаном.

— Ты спятил?

— Ему нужен врач!

— Да где я возьму такую роскошь?! Ты сам велел забрать его из больницы, а я предупреждал. Если умрёт, ты виноват будешь. И не надо сваливать на меня...

— Замолкни, неверный!

— А ты верный, надо думать? Ай! Ой! Хватит! Убери кинжал!

— Это случайность.

— Конечно! У тебя всё так. Сам себе случайно выстрелил в голову. Случайно ткнул ножом в сердце. Случайно свалился в реку, а пока летел, пять раз ударился об опору моста. Залез в машину и случайно поджёг себя. Случайно двинул локтем в собственный глаз. Да, хватит, я сказал! Будешь махать холодным оружием, вообще ничего делать не буду! Ай! Понял я! Иду!

Альдэрамин улыбнулся.

«Как часто нам легко вслед за мученьем!»

* * *

Мужчина не восточной внешности, лет тридцати, пристально и немного растерянно смотрел на Альдэрамина. Он уже трижды пригладил светлые волосы. Два раза поправил узкие очки, за которыми беспомощно моргали почти бесцветные глаза. И четырежды передёрнул щуплыми плечами.

— Э… я психиатр, — доверительно сообщил он.

Альдэрамину захотелось заорать. Жаль, что болело горло.

— Делай, что должен! — прорычал араб по-английски, неожиданно появившийся рядом с доктором.

На мгновение показалось, что сейчас он даст ему подзатыльник.

— Слушай, Имран, вали отсюда, а? Напугаешь пациента!

«И меня вместе с ним», — эти слова остались невысказанными.

— Имран, — строго произнёс Альдэрамин, справившись с собой.

Все мгновенно заткнулись. Араб вышколено склонил голову, демонстрируя уважение.

— Господин Аль-Аман.

«О смерть, возжелай меня! Поистине, жизнь искажена!»

— Оставь нас, — приказал Тай-Вакаро тоном, как минимум, эмира. — Дай почтенному доктору сделать свою работу, а позже мы поговорим.

— Слушаюсь, господин.

Последовал ещё один поклон.

— И распорядись приготовить для меня фасулию и шинену.

— Что? – психиатр в недоумении уставился на Альдэрамина.

— Я ведь нужен вам живым. Так?

— Да, но…

— Я хочу есть. Или меня запрещено кормить?

— Зависит от того, что вы только что заказали. Ни разу не слышал таких названий здесь в Ад…

Имран пнул доктора в спину с такой силой, что тот чуть не свалился прямо на Тай-Вакаро.

— Фасулия — суп из белой фасоли с овощами. Витаминный, — язвительно проинформировал Альдэрамин. — То, что нужно. Шинена — прохладительный напиток из йогурта с холодной водой и сушёной мятой. У вас тут душно. Мне хочется глоток чего-нибудь свежего.

— Только парентеральное питание! — моментально возмутился собеседник. — Аминокислоты, микроэлементы, глюкоза…

— Ага, с добавлением магических грибов, марихуаны и тропановых алкалоидов. Нет, уж. Спасибо. Дайте воды.

Психиатр обернулся и красноречиво посмотрел на Имрана. Тот закатил глаза к потолку, а спустя секунду скользнул к двери.

Альдэрамину показалось, что сейчас он врежется в косяк. Но обошлось. Араб обогнул препятствие и бесшумно скрылся где-то в недрах коридора.

— Итак, — доктор шустро скакнул к кровати. Он цепко схватил Тай-Вакаро за запястье. — Раз, два, три…

— Назови своё имя.

— Не положено. Раз, два, три…

— Хватать меня немытыми руками тоже не положено, однако же я терплю.

— Да почему все такие нервные сегодня?! Я сбился! Раз, два, три…

— Переезд дался тяжело.

— Оно и видно. Ты чуть не умер по дороге.

— Куда?

— Сюда.

— Ладно. Скажи хотя бы в какой стране я нахожусь, доктор Кто.

— В хорошей.

— Клянусь Эйа, я сейчас разозлюсь, — пригрозил Альдэрамин. — Где меня держат?

— Точно не на улице. А теперь помолчи. Мне жить охота. У нас что ни день, так повышенного травматизма. Вернётся, Дога… — доктор осёкся. — Просветит, если потребуется.

— Точно вернётся? Что-то мне Имран не нравится.

— Мне тоже. Замолкни, а? Дай сделать дело.

Альдэрамин вздохнул и уставился в потолок.

— Какой сегодня день?

— Летний.

«Понятно, — говорить расхотелось окончательно. Оставалось только размышлять над своим бедственным положением и гадать. — Так, вопрос первый – где я? Доктор Кто сказал что-то про Ад. Ад… Ад-Дулайл в Иордании. Граничит с Ираком. Возможно. Что там дальше? Адам в Омане. Почти рядом, но нужен самолёт. А я ничего подобного не помню. Аддис-Абеба в Эфиопии. Нееет. Не вижу темнокожих. Аделаида в Австралии. Точно не то. Аджбадия в Ливии. Выстрелов неслышно. Значит, не Ливия. Аден – Йемен. По-моему, не туда занесло… Хотя…»

Накатила сильнейшая усталость. Альдэрамин не успел даже глотнуть воздуха. Сознание куда-то поплыло, и он вырубился.

* * *

Доган вернулся ближе к ночи. Он королём прошествовал по длинному коридору и остановился рядом с дверью, за которой держали его светлое безбедное будущее. Помедлил осматриваясь. Столкнуться с Имраном в тёмных переходах старого дома в Буруке, пригороде Аданы, совсем не хотелось. Араб был до скрипа зубов предан своему эмиру, шейху, султану или… сам эрлик не разберёт эти восточные титулы. Как верный пёс бежал рядом и беспрекословно выполнял команды. А убивал он профессионально, чисто. Так, что не подкопаешься. Ни одной зацепки или улики. Поговаривали, только один раз засветился. Правда это или ложь теперь не выяснить. Тот, кто его застучал, уже давно кормит рыб на дне Босфора.

— Гхм…

Доган чуть не подпрыгнул на месте. Он резко развернулся к двери. На него смотрел бледный Найджел Макларен — доктор, больше похожий на приведение, чем на человека.

— Чтоб женщина четырежды пересекла твою дорогу! — прошипел Доган, пытаясь унять нервную дрожь.

— И тебе того же, — пожелал психиатр. — Чего так поздно?

— Был занят. Как он?

Доган кивнул в сторону комнаты.

— Жив. Послушай, — Найджел аккуратно взял его за локоть и увлёк за собой. Он остановился около кровати. — Вот это… — одеяло было бережно приподнято. Даже без света взгляду предстало тёмное пятно на бинтах. – Кровь. Вы перестарались, ребята. Не могли подождать недельку? Я могу обработать рану, сделать перевязку, но у меня нет доступа к инструментальным методам обследования. Я не его лечащий врач. Историю болезни не знаю. Он умрёт, если не вернуть его в больницу или не найти хорошего хирурга.

— А ты?

— Я психиатр! — чуть не взвыл доктор, поражаясь тупости некоторых людей. — К тому же лишённый лицензии. Меня ни одна американская клиника не возьмёт на работу даже санитаром. Это здесь, в Адане я врач, а на родине…

— Понял.

— Ты…

— Замолкни.

Доган отодвинул Найджела и всмотрелся в бледное лицо Альдэрамина. На мгновение что-то дрогнуло в сердце и тут же окаменело.

— Оставайся с ним, а я поговорю с Имраном, — бросил Доган, поворачиваясь.

— Я не могу вечно держать его на снотворных и наркотических анальгетиках, — полетело ему вслед.

— Так придумай что-нибудь другое.

Найджел шумно выпустил из лёгких накопившийся воздух. Он остался наедине со своими мыслями и с навязанным пациентом.

Тем временем Доган шёл в сторону комнаты Имрана. Его удивляло, почему араб выбрал именно этот дом. Ведь были и другие, более обособленные и неприметные. Объяснений не находилось, а спрашивать напрямую не хотелось. Имран не внушал доверия и вызывал только страх. Поэтому приходилось делать вид, что всё хорошо, и верить на слово.

Доган обречённо вздохнул.

Вместе с появлением пленника что-то изменилось. В душе поселилась тревога. Он прекрасно видел, что тот, кого накачивают снотворными и обезболивающими, не из простых. Даже будучи в бессознательном состоянии, он вызывал странный трепет и желание склонить голову. А может, это было навеяно поведением Имрана, который стелился перед ним, только ноги не облизывал. Доган не хотел разбираться в своих ощущениях. Понимал, что просто уже ничего не будет. Он никогда не занимался похищением людей. В это преступление его вовлёк Самир, пообещав приличную сумму в американской валюте.

Доган тряхнул головой, заставляя себя выбросить все мысли. Перед разговором с Имраном это было необходимо.

Только сейчас он понял, что идёт вслед за вьющейся виноградной лозой, мастерски выложенной мозаикой на стене. Она словно указывала путь в полукруглую комнату. Абсолютно пустую и без окон. Примечательную тем, что единственным её достоинством служило мраморное возвышение, украшенное геометрическим орнаментом, неизвестно кем и зачем возведённое. Здесь Доган задержался, собираясь духом. Взгляд выхватил абстрактные формы. И он почувствовал, как погружается в альтернативный мир живых существ. Пересечения прямых и ломаных фигур вызывали желание остановиться, замереть, созерцать и противостоять материальному миру.

Доган с сожалением расстался и с этими мыслями. Он повернул налево – к двум комнатам, которые занимал Имран.

Дверь одной была приоткрыта. Из узкой щели сочился бледный свет, а хозяина или его тени не наблюдалось.

— Имран.

Доган шагнул внутрь и очутился в широком помещении с таким же минимумом мебели, но с роскошными арабесками на стенах. Казалось, хитрый мудрец соединил воедино каллиграфические и растительные узоры и создал идеальную целостность. В какую точку стены не смотрел бы Доган, возникало ощущение бесконечного движения.

Он расслабился.

Быстрая тень метнулась от окна прямо к нему. В следующую секунду острое лезвие коснулось горла.

— Хорошо же ты встречаешь, — хмыкнул Доган. — А как насчёт восточной обходительности?

— Привычка, — отмахнулся Имран, убирая кинжал в ножны. Оружие отправилось на низенький стеклянный столик с извитыми ножками. — Какие новости?

— Полиция пытается взять след. У них ничего нет на нас. Доктора выпустили. Выяснил, кого мы держим у себя?

— Он не назвал имя. Предположительно мы не ошиблись. На снимке похожий на него человек. Нужны более веские доказательства.

— Какие?

Имран выждал несколько секунд.

— У него должен быть артефакт — талисман редкой работы.

Доган нахмурился. Он наивно предполагал, что выполнил свою часть дела, собирался забрать честно заработанные деньги и вернуться в Стамбул. Добывать какой-то артефакт в его планы не входило, а Имран намекал именно на это.

— Можем расколоть его? — спросил он, не веря в положительный ответ.

— Не думаю, — араб отрицательно покачал головой. — Он очень слаб.

— Твоя была идея провернуть дело сейчас.

— Этот человек нужен одному очень уважаемому шейху. Живым.

— Зачем?

— Не уполномочен отвечать. Достань артефакт.

— Где?

— В полиции. Они должны были забрать всё, что принадлежит ему. Всегда так делают.

Доган мысленно выругался. Вслух побоялся.

Глава 4

Турция, Адана

Полицейское управление

Июль 24

Айташ Текер недоумевал и нервничал. Он ёрзал на неудобном стуле, пытаясь понять, к чему готовиться или как удрать в случае необходимости.

Комната, куда его привели, выглядела бледно и подозрительно – небольшая, серая, из мебели только два шатких стула и обшарпанный стол с металлической окантовкой. Естественный свет падал из трёх узких продолговатых оконцев, которые неумелый архитектор прилепил почему-то выше человеческого роста.

«Бункер, — понял Айташ. — Они готовятся к ядерной войне. Я ценный элемент будущего человечества. Мой генетический материал необходим для потомков».

Из груди вырвался протяжный сиплый стон.

«А если не готовятся? Если отбирают непригодных для нового мира? Тогда я крупно попал. Но кто же будет оценивать драгоценности и старательно заносить их в базы? Опять же для потомков».

Он удручённо склонил голову. Взгляд наткнулся на длинную царапину на деревянной столешнице, оставленную явно не ножом, а чем-то другим.

«Может, зубами…»

Никто ничего не объяснил. На все вопросы был только один ответ – «Офицер Джейхун приказал».

Айташ крепко прижал коричневую сумку-минодьер к груди. На стол поставить побоялся. И снова задумался.

Утро началось, как обычно. Он позавтракал, чмокнул внучку в пухлую розовую щёчку, дождался такси и уехал в ювелирную мастерскую. А там ждали двое офицеров полиции. Айташ даже возразить не успел, как его подхватили под руки и повели к патрульной машине.

И вот он здесь – в полицейском управлении Аданы. Несчастный и всеми брошенный. Непонятно в чём обвиняемый. Готовящийся к неизбежному.

Айташ поднял тоскливый взгляд к оконцам. Теперь он понял, что они ему напоминали — бойницы в древней крепости. Отчаянно захотелось заскулить, пождать хвост и забраться под низкую лавку. Но такой роскоши не было. Зато имелся стол.

Ювелир бы продемонстрировал искусство исчезновения, но как-то не вовремя щёлкнул замок. И он инстинктивно сжался в комочек. Пальцы ещё сильнее вцепились в сумку, а глаза сами собой закрылись.

Айташ почувствовал, как что-то липкое неприятно стекает по позвоночнику вниз.

«Так и думал. Кровь, — пронеслось в мыслях. — Меня только что застрелили».

— Айташ, ты в порядке?

Ювелир опешил. Он не сразу понял, что обращаются к нему, и, помедлив, осторожно поднял взгляд.

Эркан с тревогой смотрел на него и, видимо, чего-то ждал.

— Ты в меня не стрелял?

— Нет. Откуда такие мысли?

Трясущаяся рука потянулась за шиворот. Айташ облегчённо выдохнул, когда не увидел крови на пальцах, только пот.

— Будешь тут в порядке, — проворчал он, немного успокоившись. — Пришли двое с утра, схватили и притащили сюда. По твоему приказу, между прочим. А я ведь ничего не натворил. Ну, обманул парочку туристов. Продал меньше золота за большую сумму. И камень поддельный подсунул дамочке с собачкой. Колечко оценил дешевле, чем есть на самом деле. Это что? Преступления? За это не судить надо, Эркан, а грамоту выписать и торжественно вручить. Сокровища Турции остаются в стране, а не улетают в неизвестных направлениях. Вот так!

— Обязательно внесу показания в протокол, — пообещал Эркан, с трудом сдержав улыбку. О хитрости ювелира знали все, но ещё никому не удавалось услышать о маленьких преступлениях от него самого. — Только я тебя не за этим позвал.

— Да? — Айташ едва не сполз под стол. Он замолк на полминуты, а затем засуетился. Глазки забегали. Пальцы начали теребить ручку сумки. — Ты, Эркан, не подумай плохого. И забудь обо всём, что я только что сказал. Так перепугался... Погода-то какая сегодня!

— Хорошая, — согласился офицер. — Полиции нужна твоя помощь. Что в сумке?

— Обыскивать будешь?

— Нет! Как можно. Инструментики прихватил?

— Какие?

— Лупу, детекторы, реактивы. Не знаю, что ещё. Нужно оценить одно ювелирное изделие.

— Дорогое?

— А это ты мне скажешь. Идём?

Эркан жестом приказал встать. Айташ по-военному резко подскочил на ноги. Стул предательски покачнулся, но не упал.

Офицер Джейхун вежливо и с почтением пропустил Айташа к выходу.

* * *

Ювелир шёл по длинному серому коридору с широкими окнами, за которыми суетилась проснувшаяся Адана. Одуряющий запах кофе и чая тянулся из каждого кабинета. Иногда слышались громкие голоса. Трезвонили телефоны. Совсем рядом прорычала машина. Благоухая тяжёлым вязким ароматом мимо пробежала юная девица. За ней семенил плотный грузный мужчина.

Очутившись на маленькой площадке перед лифтом, Эркан опустил руку на плечо ювелира и притормозил его. Это было самое травматичное место во всём управлении – ни развернуться, ни вжаться в стену, только притереться к другу по несчастью и выслушать ехидное замечание. Женщины, работающие в управлении, предпочитали не пользоваться лифтом. Впрочем, Эркан тоже.

Металлические двери, обклеенные коричневой плёнкой, распахнулись, и двое полицейских выволокли в коридор напившегося турка.

Айташ чуть не споткнулся, когда Эркан поволок его в сторону. Он обернулся и с любопытством окинул взглядом задержанного. От него за милю несло дешёвым спиртным. Он, как будто протрезвел на секунду и так посмотрел на ювелира, что того передёрнуло.

Положение снова спас Эркан. Он распахнул дверь на лестницу и потащил Айташа на следующий этаж.

Всё путешествие в империю офицера Джейхуна заняло примерно пять минут. Да и вовсе не империя это была, а простая комната, заваленная папками, бумагами, и с мишенью на стене.

Айташ со вздохом перешагнул порог.

Кадир оторвал взгляд от монитора компьютера, при этом неудачно махнув рукой. Стопка каких-то документов рассыпалась по полу, заставив нахмуриться Эркана.

— Айташ! — нашёлся Кадир, раскинув руки в стороны и приветствуя ювелира. — Доброго тебе утра.

— Оно не доброе, офицер, — старательно возразил тот. — Где это видано, чтобы порядочных ювелиров… хм.. людей тащили в полицию по каждому удобному случаю?

— Не ворчи, — Эркан развернул стул, приглашая Айташа присесть. — А то арестую.

Ювелир нехотя занял место рядом со столом и поставил сумку на колени. Продавленное сиденье мало того, что имело непонятные бугры, так еще и оказалось очень жёстким. Айташ покачал головой и демонстративно посмотрел сначала на одного, а спустя пару секунд на другого.

Офицер Джейхун ухмыльнулся, а затем проследовал к маленькому новенькому сейфу в углу. Он покопался в его недрах и вернулся к столу.

Перед Айташем появился «город в капле», правда упакованный в пакет для вещественных доказательств. Тот самый, фотографию которого ему показывал Камаль Алтунорак.

Глаза полезли на лоб, а руки потянулись к реликвии.

Он так и не смог прикоснуться к ней. Кто-то невидимый схватил его за запястья и не позволил осквернить святое. Пальцы словно окаменели и застыли в воздухе. Айташ жадным взглядом пожирал украшение искусного ювелира, облизывал внезапно высохшие губы, пытался сдержать дрожь. Всё в этом мире перестало существовать.

Заключённый в каплю город начал оживать. Он двигался, рассказывая какую-то историю. По великолепным лазурным стенам строений скользили тени. Люди шли к Вратам в конце улицы, рядом с которыми вышагивали вооружённые мечами стражники.

— Я… не знаю… — пробормотал Айташ. И волшебство прекратилось. Реликвия замерла безмолвным свидетелем чьего-то прошлого. — Никогда не видел ничего похожего, — немного разочарованно признался он. — Я могу посмотреть повнимательней?

Он дождался пока Эркан кивнёт и принялся за дело.

Вооружившись лупой, ювелир тщательно изучал каждую мелочь украшения. Старался понять. Искал. Оценивал. Только пустота в голове так и не заполнилась.

Спустя почти полчаса Айташ произнёс:

— Определённо, это очень дорогая вещь.

— Что ты нашёл? — Кадир и Эркан приблизились к ювелиру.

— Не знаю ни одного мастера, способного сотворить подобное. Украшение сделано точно не в Турции. И это не подделка. Хотя мне нужно провести некоторые тесты в мастерской, если вы позволите.

— Исключено, — отрезал офицер Джейхун.

Айташ коротко кивнул.

— Редкая работа. Древняя. Я увидел крохотную царапинку на обратной стороне. Там есть надпись на незнакомом мне языке. Не турецкий, не арабский, не идиш, не русский. Буквы не схожи с нашими, палочки и клинья… смысл символов непонятен. Из чего делаю справедливый вывод, что… — он уставился на Эркана наичестнейшим взглядом. — Мне нужно посмотреть по ювелирным базам и посовещаться с коллегами из Анкары и Абу-Даби.

— У тебя будет такая возможность. Что ещё можешь сказать?

— Попахивает большими деньгами и кровью.

— Кровью?

— Любое редкое украшение выкупано в крови.

Эркан и Кадир настороженно переглянулись.

Слова казались пророческими.

* * *

Серая допросная комната промелькнула перед глазами и вытянулась. По полу скользнули отблески солнца. Они растаяли, так и не начав жить. Едва уловимый запах цветов сменился на невыразительный канцелярский.

Даже офицер полиции, который так небрежно бросил его на стул, перестал быть человеком. Теперь в его облике угадывались черты дикого волка, способного разорвать в клочья. Форма лишь дополняла ощущения.

И всё приняло привычным рутинный вид.

— Да в чём меня обвиняют?! — взвизгнул Доган, пьяно покачнувшись. — Подумаешь, выпил лишнего. Это преступление?

— А зачем к туристке из Германии приставал? — парировал крепкий офицер, уперевшись здоровыми ручищами в стол.

— Понравилась! — дерзко выкрикнул задержанный.

— Ты ей нет! Ещё и с утра пораньше! Руки на стол! Так, чтобы я видел!

— Требую адвоката!

Доган показательно уставился на потолок, отметив при этом мигающую пожарную сигнализацию. Только как это могло помочь?

— Американских фильмов пересмотрел?! — прогремело прямо в лицо.

— В турецких сразу убивают! — огрызнулся Доган.

Решив не рисковать без надобности, он с грохотом опустил руки, закованные в наручники, на стол.

Офицер закатил глаза к воображаемому небу, видимо, пожелав поговорить с Всевышним, касательно будущего молодого дебошира.

«Сейчас или никогда», — понял Доган.

Он бросился животом на стол и молнией метнулся к офицеру. Страж порядка, не ожидавший нападения, полетел на пол, прихватив за собой стул. Сверху навалился внезапно протрезвевший задержанный.

Офицер сбил его ударом кулака. Доган профессионально откатился к стене, чтобы там изобразить потерю сознания. Он замер и очнулся, когда противник наклонился над ним.

— Надо было соглашаться на адвоката, — прошипел он, нанося резкий удар в лицо.

Хрустнул сломанный нос.

— А ты гадёныш, — рыкнул офицер, на миг потеряв ориентацию.

Догану хватило этой заминки. Он, как пружина, распрямился и набросился на полицейского. Оба рухнули на пол.

Завязалась борьба.

Увернувшись от кулака, Доган потерял равновесие и в следующую секунду оказался под противником. Он изловчился и со всей силы ударил коленом в спину. Офицер покачнулся, но не упал, как хотелось.

— Охра…

Доган не дал позвать на помощь. Его пальцы сцепились на шее полицейского. Скулу обожгло огнём. Во рту появился неприятный солоноватый привкус. Колено противника упёрлось в живот. Хрустнула ткань рубашки. Болью взорвался правый бок.

Пол и потолок несколько раз поменялись местами.

Удары сыпались на Догана, как град. А он всё сильнее сжимал пальцы на горле врага. До тех пор, пока тот не захрипел в агонии. Затем его тело обмякло и мешком рухнуло на задыхающегося от усилий Догана.

Тому с трудом удалось высвободиться.

Времени совсем не оставалось. Нужно было действовать незамедлительно. Первым делом Доган кое-как поднялся на четвереньки, обшарил офицера и нашёл ключи от наручников. С ними пришлось повозиться. Но сразу же после освобождения, он вытащил из кобуры на боку офицера табельный Yavuz.

Он снял пистолет с предохранителя и взвёл курок.

Громыхнул выстрел.

* * *

Эркан резко выпрямился, услышав хлёсткий звук.

— Айташ, никуда не уходи! — приказал он, бросаясь к двери. — Кадир, отвечаешь за него головой и своей жизнью!

На ходу выхватывая пистолет, Эркан выскочил в коридор.

Недоумевающие коллеги выбежали из своих кабинетов с оружием наготове. Никто ничего не понимал и не строил догадок. Каждый знал, что означает громкий короткий щелчок.

— Всем вернуться к работе! — приказал Эркан, а сам направился к лестнице.

Он вихрем слетел на этаж вниз и нос к носу столкнулся с бледным, как мел, Мехметом, облитым кофе.

— Сходил в кафе, — проинформировал эксперт.

— Слышал выстрелы?

— Стреляли в допросной.

— Откуда знаешь?

— Забегал к ребятам подписать бумажку.

— Забаррикадируйся в лаборатории и никому не открывай.

— Всё настолько серьёзно?

— Мехмет, ты сам сказал, что нам суждено искупаться в крови.

Эркан отодвинул эксперта в сторону и осторожно высунулся в коридор. Краем уха он услышал торопливые шаги по лестнице. Мехмет убегал от расправы или правосудия.

«Разберёшься позже», — приказал себе Эркан.

— Опустить оружие! — проорал незнакомый голос. — У меня заложник! Я буду стрелять!

— Парень, тебя отпустят! — выкрикнул кто-то из офицеров, выглянув из-за двери и тут же юркнув обратно. — Отдай мне пистолет!

— Я буду стрелять!

— Не делай этого!

— Дорогу!

— Не стреляй, не стреляй, не стреляй… — бормотал бледный дежурный диспетчер.

— Заткнись! Дорогу!

Эркан присел за кулером и приготовился. Он быстро оценил ситуацию и неожиданно узнал крепкого парня, которого краем глаза увидел немного ранее. Тогда он был пьян и еле держался на ногах.

Доган с силой вжал дуло Yavuz в висок дежурного.

— Я выстрелю!

— Послушай, — начал Эркан, на секунду выглянув в коридор. — Я понимаю, тяжёлое утро и всё такое, но не стоит…

— Я выстрелю!

— Не надо!!! – завопил дежурный.

— Заткнись!!!

— Какие у тебя требования?

С улицы послышалась автоматная очередь.

— Аааа!

Дежурный изловчился, лягнул Догана и вывернулся из его рук, а затем бросился вперёд.

Эркан похолодел.

— Ложись!

Они выстрелили одновременно.

Доган метнулся к стене, а дежурный рухнул на пол.

Он пытался ползти, но не было сил. Рука потянулась к Эркану. Только помощь не пришла. Вздрогнув пару раз, дежурный замер, а глаза так и остались открытыми. И они смотрели прямо на офицера Джейхуна.

— Нападение на управление!

Кричали с улицы.

Через секунду завыла сирена. Застрекотали автоматы. Отрывистыми щелчками в какофонию звуков вплелись пистолетные выстрелы.

Стекло разлетелось острыми брызгами.

— Светошумовая граната!

Пространство взорвалось ярким светом. Он быстро растекался по коридору ударной волной, сминая всё на своём пути. Звуки слышались как из другой реальности. Они были вязкими, густыми, тягучими. Запершило в горле. Глаза затянулись пеленой. В носу засвербило.

Эркан сжался в комочек около стены, закрыв голову руками. Ему казалось, что чьи-то огромные лапы шарятся по его телу, пытаясь содрать одежду, куда-то тянут. Давило с невероятной силой. Надежда, что пол не провалится, таяла с каждой секундой. С потолка посыпались мелкие колючие обломки бетона. Где-то рухнула лампа дневного света.

Выстрел прогремел совсем рядом.

Эркан был готов поспорить, что чувствует колебания воздуха. Он бросил короткий взгляд на коридор, затянутый дымом.

Как в замедленной съёмке, под неестественным углом клонился к полу кто-то из патрульных ребят, а из его шеи медленным фонтаном выплёскивалась кровь.

Белые кроссовки с красными пятнами на секунду промелькнули перед глазами.

И реальность приобрела привычный вид.

Эркан резко выбросил руку, хватая проходящего за ногу.

Доган не удержал равновесия. Падая, он нацелил пистолет на офицера.

Боль прошила левое предплечье. Мелкие обломки стены высыпались снегом в горах, припорошив рану.

Пуля прошла по касательной.

Эркан понял это по ругательству, вырвавшемуся у противника. Воспользовавшись шансом, он мгновенно поднялся на колено и разрядил обойму своего Yavuz.

Парень вскрикнул.

Спустя секунду что-то острое вонзилось прямо между рёбер.

* * *

— Уходим!

Самир выпрыгнул из дыма, подхватил Догана и поволок к лестнице.

— Артефакт… — простонал тот, пытаясь зажать рану в правом боку.

— Забудь!

Доган едва не потерял сознание, споткнувшись на ступени. В глазах потемнело. Его повело. На миг он провалился в вязкую субстанцию.

Самир выругался. Он покрепче перехватил Догана и потащил дальше.

Лестница была затуманена едкой субстанцией. Она разъедала глаза и мешала дышать. Горечь стягивала лёгкие в тугой узел и с наслаждением разрывала его. Ступени то становились маленькими, то вырастали до размеров блоков египетских пирамид. Ноги ступали в пустоту, но всякий раз натыкались на твердь.

Казалось, испытание лестницей не закончится. По крайне мере, в этой жизни.

«А есть другая?»

Доган застонал, как только осознал всю серьёзность положения и возможных последствий.

Самир встряхнул его, тем самым причинив удушающую боль.

Спасительная дверь вылетела наружу, а в глаза ударил солнечный свет.

Доган зажмурился.

В туже секунду завизжали тормоза.

— Сюда!

* * *

Эркан с невероятным усилием добрался до кабинета, где оставил ювелира с Кадиром. Всю дорогу он не позволял себе вырубиться, хотя желание было. Накатила такая слабость, что тело отказывалось слушаться. Саднило предплечье. Полученная рана с левой стороны кровоточила и лишала возможности передвигаться быстрее. Ладонь давно окрасилась собственной кровью. По коричневому ламинату уже тянулся предательский багровый след.

Эркан облокачивался на стену и полз по ней. Падал на колени, вставал и снова шёл. Задыхался, хватал ртом воздух и всё равно не останавливался.

Небольшое облегчение появилось только в тот момент, когда он толкнул дверь и замер на пороге. Ноги моментально подкосились. Тело, невзирая на протесты хозяина, опустилось на пол. Эркану казалось, что всё это происходит не с ним. Что он лишь зритель в кинотеатре и смотрит какой-то дурацкий дешёвый фильм.

На столе распласталось тело Кадира. Три выстрела прямо в грудь оборвали жизнь офицера. Под ним растеклось тёмное пятно. Кровь залила бумаги и теперь редкими густыми каплями падала в лужицу на полу.

Что-то заскрипело и обрушилось.

— Эт-то… х-хор-рош-ший д-д-день?

Всхлипывая, перепуганный бледный Айташ выполз из шкафа. Волосы на его голове спутались и склеились, а на лбу застыла мокрая красная дорожка. Ювелира трясло. Но пальцы крепко вцепились в сумку и не выпускали её.

— О-но у м-м-мен-ня.

Эркан зарычал от ощущения безысходности.

— Он… он… он ум-мме-р? Ой…

Айташ обмяк и сел на пол.

— Эркан! – в кабинет влетел кто-то из своих и тут же наклонился над офицером Джейхуном.

— Звони в больницу, — прохрипел Эркан, теряя сознание. — Пусть приезжают и спасут… хоть кого-нибудь.

Тот кивнул и скакнул к телефону.

— Айташ, — Эркан с трудом повернул голову к ювелиру. — Есть где… спрятаться?

— Н-найду.

— Лучше… уехать… из страны.

— Ил-ли ут-топиться.

Глава 5

Турция, пригород Аданы

День и время неизвестны

… Привратник Нэти, застывший между гигантских створ, вызывал опасения и внушал лёгкий трепет. Он был одет в тунику – рубашку без рукавов до колен с вышитым кантом и набедренник, сшитый из двух серых полотнищ с едва заметными разноцветными узорами, бегущими по краям. Чуть ниже талии болтался длинный пояс с кисточкой.

Отросшие чёрные волосы касались плеч. Но они не были зачёсаны назад, а вольно рассыпались, оставив открытыми лишь уши.

Однако, не это удивляло, а ощущение, что Нэти, подобно птице, одет одеждой крыльев.

Взгляд тёмных глаз, в которых невозможно было разглядеть зрачки, проникал в глубину души.

Привратник с интересом рассматривал Альдэрамина, пытаясь определить откуда он прибыл. Это было крайне сложно. Ведь просторная рубашка из тонкой светлой ткани, пиджак с лейблом Dior, американские джинсы Levis ни о чём не напоминали. Странная обувь на ногах нарушителя спокойствия Иркаллы вызвала кривую усмешку на иссушенных губах. Самыми удобными считались сандалии. Их мог позволить каждый житель Вавилонии и близлежащих государств. Воины же носили сапоги из мягкой кожи.

Привратник выжидал, словно пытался осмыслить явление из чуждого ему мира.

Альдэрамин сделал шаг вперёд. И врезался в невидимую преграду.

Он чуть не зарычал от досады на самого себя.

Эмоции на лице привратника сменились несколько раз на удивление, недоумение, недоверие и снова недоумение.

Его губы не шевелились, но Альдэрамин слышал негромкий скрипучий голос. Ему казалось, с ним говорит Иркалла.

«Зачем ты здесь? Решился на спор с судьбой? Если так, то ты глупец. Или тебя кто-то ждёт в Стране без Возврата? Хм… значит, ты глупец вдвойне».

— Знаешь ли ты хоть одного живого, будучи в здравом уме, спустившегося в Иркаллу по доброй воле? – вопрос прозвучал вызывающе. — Нэти…

«Отвечу на твой вопрос, — привратник благосклонно кивнул. — Я знаю безумцев, что приходили сюда. Но все они убегали не жалея ног, а дерзкий царь Урука даже не смог пройти сквозь Врата. Напрасно Уршанаби по его воле пересекал чёрные воды океана Смерти. Но ты ведь знаешь об этом?»

Альдэрамин неопределённо пожал плечами. Да, что-то крутилось в памяти. Прошлое не отпускало, но и не собиралось раскрываться, подкидывая вопросы. Кто был тем дерзким царём Урука?

«Уж не я ли?»

Он спохватился, неожиданно поняв, что нет. Не он восседал на троне города Инанны.

Альдэрамин с трудом вырвался из наваждения и коснулся взглядом привратника

— Доложи своей Госпоже обо мне. И пусть она решает жить мне или умереть.

«Твоё время ещё не пришло, Владыка…» —небрежно отозвался Нэти.

Воздух задрожал и побежал трещинами, словно разбилось тончайшее зеркало. Осколки брызнули в стороны, заставив Альдэрамина закрыть лицо руками. И не напрасно, потому что острые иглы кружились в воздухе, впивались в ладони, оставляя на них кровавые следы.

Громом прозвучали слова, вырванные из воя ветра: «Твоё время ещё не пришло, Владыка!»

И пляска осколков прекратилась.

Что-то снова пыталось пробиться сквозь невидимые заслоны, но каждый раз терпело поражение. Ощущение потери чего-то важного раздражало и выводило из себя.

Нэти медленно развернулся к Вратам.

Альдэрамин закусил губу и бросился за ним сквозь разбитую стену.

Навстречу ослепляющему свету...

* * *

Он не хотел просыпаться, потому что знал, как только откроет глаза, начнётся кошмар.

Его окутывала тьма, и невозможно было отличить явь ото сна. Два тонких серебристых луча, тянущихся извне, искажали реальность. Они переплетались и извивались подобно гигантским змеям. Что-то скреблось по стеклу, пытаясь вспороть тонкую грань, отсекающую Иркаллу от мира живых. Или наоборот, сотни рук били во Врата Ганзира, чтобы вырвать его, Альдэрамина, из Вечности.

За пределами реальности слышались быстрые суетливые шаги. Негромкие голоса что-то бормотали и казались встревоженными. Стон обречённости взлетел к небесам и рассыпался затихающим хрипом.

— Что я могу сделать?!

Этот голос Альдэрамин запомнил. Психиатр всегда нервничал и при этом строил из себя светило медицины.

— Заткнись!

Знакомые уверенные нотки принадлежали Имрану. Араб, как всегда, не церемонился и был резок.

Альдэрамин приподнялся на локте. Боль прошила левую половину груди так, что захотелось заскулить. Но вместе этого Тай-Вакаро лишь сцепил зубы.

— Это что? Кровь? Да где вас носило вообще?!

— Не твоего ума дело! Я сейчас сдохну!

А это новый голос. Альдэрамин был готов поклясться, что не слышал его раньше. Вероятно, говорящий был ранен.

«Их трое. Двое вполне здоровы. С доктором я справлюсь. С Имраном нет. Последний не в счёт. Надеюсь, ему оторвало руки».

— Потому что операция не была продумана, — продолжил араб.

— Да ты сам сказал, что тебе нужен этот проклятый артефакт! — голос переместился дальше по коридору, но каждое слово почему-то было отчётливо слышно. — А он в полиции! Мы и так разворотили управление! С трудом оторвались от преследования! Весь день петляли по пригороду! До Антакьи доехали! Нас уже ищут по всем провинциям! Не сегодня, так завтра объявят в федеральный розыск!

Альдэрамин мгновенно разозлился. Он резко сел в постели, и тут же закружилась голова.

Беспомощность бесила и убивала. Хотелось, как в старые добрые времена развернуться с размахом и нокаутировать противника точным ударом. Но сейчас всё было с точностью наоборот.

— Может, грохнем его и дело с концом?

— Ой…

— Привезёшь своему господину голову врага. Он будет доволен.

— Имран, нет! Убери кинжал! Прошу тебя!

По стене извне что-то протащили. Стон пострадавшего заставил вздрогнуть. Сложилось ощущение, что Имран уже отрезает голову бедняге.

— Да, хватит уже!!! Я сейчас заору!!!

Альдэрамин усмехнулся.

«О, Эйа, пусть они перебьют друг друга, и я по трупам врага войду в город».

— Найджел, а что с раненым?

— Это он про меня говорит, — попытался вставить незнакомец.

— Ты ещё жив? — хмыкнул Имран. — Советую потерять сознание. Отрезание головы процесс болезненный. Не каждый выдерживает.

— Тихо! – вопль доктора затих, видимо, среди звёзд. — Раненый в отключке. Я вколол ему приличную дозу снотворного. Очнётся только утром. Но если будете орать, то сегодня.

— Он нужен живым.

— Помню. Имран, позволь мне заняться им.

— Я буду у себя.

— Уф! Еле оторвался.

Альдэрамин насторожился. Ещё один новый голос ему совсем не понравился. Слишком уж был бодрым и спокойным.

— Очень кстати. Твой безумный дружок собрался убить меня.

— Глупо. Идём. Надо поговорить. Кому-то придётся вернуться за артефактом. Я точно знаю, он у них.

— Потихоньку, аккуратненько…

— Я сам.

И всё смолкло.

Альдэрамин заскрипел зубами от бессилия что-либо сделать.

«М16, хотя бы один стингер и Мади в прикрытие. Клянусь Эйа, я бы выбрался…»

Шарканье и голоса стихли. Лишь где-то в конце коридора кто-то поскуливал от боли или от страха.

Альдэрамин сделал глубокий вдох.

Он принял решение как выполнить задуманное, а для этого нужно было выбраться из постели.

Ноги подкосились, как только коснулись мягкого ковра на полу, и он покачнулся, но не позволил себе упасть. Вцепился в высокий столик, на котором неосмотрительный доктор оставил шприц и ампулу со снотворным.

«Ага. Это для меня. Очень хорошо. Пригодится».

Накатила жуткая слабость. Альдэрамина повело в сторону и чуть не уложило обратно в постель. Он чудом выстоял. Дрожащими от непривычного напряжения руками, Тай-Вакаро вскрыл ампулу и аккуратно набрал её содержимое в шприц.

Оставалась самая малость – дождаться доктора.

«А если войдёт Имран или четвёртый?»

Думать о последствиях не хотелось. Альдэрамин прекрасно понимал, что его точно не убьют, но покалечить могут. И даже очень основательно. Остаться без руки или ноги в его планы не входило.

Альдэрамин наскоро выбил из головы все мысли, решив действовать по ситуации, скользнул к двери и замер безмолвным изваянием в ожидании.

* * *

Найджел осторожно приоткрыл дверь и засунул голову в комнату.

Он замер на месте, словно увидел приведение. Его губы моментально сомкнулись в тонкую линию.

Что-то изменилось. Он отчётливо понимал это, но не мог сообразить, что именно.

Темнота, тумбочка, кровать – взгляд выцепил только их. Первая не напрягала. Даже напротив, воодушевляла. Приличная доза снотворного успокоила нервного пленника до утра. И у него, Найджела Макларена, имелось немного времени да хоть на просмотр телевизора. Хотя, турецкое телевидение он ненавидел до скрипа зубов – бесконечная реклама и однообразные сериалы.

Взгляд коснулся тумбочки, и доктор едва не вскрикнул. Он отчётливо увидел измятую упаковку от одноразового шприца. Глаза переместились к кровати.

— Э… не понимаю…

Альдэрамин затаил дыхание, проклиная себя за глупость.

«Не хватило ума скомкать одеяло. Оставил откинутым, lillu*!»

Дальнейшая игра мыслей заставила его удивиться. Он и не подозревал, что помнит вавилонские ругательства.

Альдэрамин поднял руку, чтобы нанести единственный точный удар. Ведь другой возможности у него не будет. А в том, что доктор перешагнёт порог, сомнений не было.

Судьба распорядилась иначе.

Найджел дёрнулся вперёд, а затем развернулся и выскочил в коридор.

— Им…

Альдэрамин прыгнул за ним, схватил за шкирку и втащил назад в комнату. Он с силой прижал его к стене и зажал свободной рукой рот.

Найджел попытался вывернуться. Он брыкался, но не очень сильно. Имран обещал убить, если что-нибудь случится с драгоценным пленником, поэтому приходилось быть очень аккуратным.

Тай-Вакаро всадил иглу в плечо доктора, вдавил шток шприца до упора и изо всех сил навалился на противника.

Доза снотворного подействовала спустя пару минут. Они показались вечностью, за которую перед глазами пролетела вся жизнь. Теперь всё зависело от того, удержит он доктора или нет. Удержит — появится возможность сбежать, а нет — в лучшем случае его закуют в кандалы и посадят в какой-нибудь подвал, в худшем — казнят прямо на месте.

Наконец Найджел перестал трепыхаться. Его тело обмякло и начало заваливаться.

Альдэрамин как смог подхватил неожиданно отяжелевшего доктора и аккуратно опустил на пол. Подумав, он оттащил его подальше от двери.

Мысли закрутились со скоростью хорошего тайфуна.

Тай-Вакаро упал на колени и принялся раздевать Найджела.

Он злился, потому что очень мешала периодически накатывающаяся слабость, и терял драгоценное время. Иногда кружилась голова. В такие мгновения хотелось лечь и свернуться калачиком. Но Альдэрамин боялся, что найдётся некто, кто захочет его убить, столкнуть в пропасть, развеять пеплом над пустыней. Отгоняя страх и стиснув зубы, он пережидал несколько секунд и продолжал возиться с одеждой.

Ему казалось, что прошёл как минимум час, прежде чем в руках оказалась рубашка, лёгкие светлые брюки и поношенные пляжные шлёпанцы.

Быстро переодевшись, Альдэрамин выпрямился. Слишком резко. Комната покачнулась. Боль образовалась в области, где по определению находилась душа. Рука метнулась к груди. Пальцы коснулись липкой, ещё тёплой, субстанции. Опасаясь за успех операции, Альдэрамин не стал разбираться со своими ощущениями.

Он неслышно скользнул к двери.

Оказалось, что открывать её очень страшно. Мысли рисовали Имрана с кинжалом и четвёртого. Ведь третий был ранен. Но насколько сильно? Выходило, что и он мог оказаться охранным псом. Сердце колотилось о рёбра, словно пыталось выломать их. Дыхание перехватывало от невозможности защититься от врага.

Альдэрамин всё же толкнул дверь, которая раскрылась с таким оглушающим скрипом, что впору было схватиться за голову. Вселенная содрогнулась от звука, а с неба посыпались звёзды.

Взяв себя в руки, Тай-Вакаро выглянул в коридор.

В нём царила темнота. Не было слышно ни единого звука. Даже шорох ветра за окном прекратился.

Осмотревшись, Альдэрамин двинулся вперёд, к предполагаемому выходу.

* * *

И снова раздался проклятый скрип.

Тай-Вакаро сдержался, чтобы не вспомнить древних Богов. Хотя их имена крутились в мыслях и были готовы сорваться с языка.

Пришлось остановиться.

Альдэрамин вжался в стену и чтобы не терять время, принялся осматриваться.

Лестница освещалась тусклым светом уличного фонаря, льющимся в квадратные небольшие витражные окна. Разноцветные тени плясали на стенах, ступенях и замирали где-то внизу.

Позади остался коридор с комнатами, в которых жили Имран и его компания головорезов. Чем они занимаются сейчас? Может, уже легли спать? Или опомнились и отправились осматривать свои владения? Заодно к нему заглянут. А там доктор.

«Надо было выбросить его из окна», — запоздало подумал Альдэрамин и в следующее мгновение нахмурился.

Окно в его комнате никогда не открывалось. Имелась только узенькая форточка, маловатая для упитанного психиатра.

Вниз вели восемь ступеней, которые могли стать для Тай-Вакаро дорогой жизни, но думать об этом не хотелось. Они были накрыты выцветшим красно-зелёным ковролином. Узкие резные перила не внушали доверия.

«Не выдержат, — отметил Альдэрамин. — Я рухну вниз вместе с ними».

На первом этаже царил полумрак. В нём что-то неясно поблёскивало. Влево вела широкая арка, слева зиял провал. Видимо, за ним находилась комната или кухня.

Взгляд коснулся стены. На узеньких деревянных рейках умелый художник нарисовал странные картины. На вьющихся ветвях сидели птицы. Много птиц и все разные. Не нашлось ни одной одинаковой. Рядом с каждой лежала горстка ягод или букетик мелких цветков.

Тай-Вакаро с трудом оторвался от созерцания, чтобы продолжить путь к свободе.

Деревянные ступени предательски трещали и прогибались под ногами. Впору было забеспокоиться об их надёжности.

Слушая ночь, останавливаясь и снова делая шаг, Альдэрамин спустился вниз и оказался прямо перед дверью.

Сердце подскочило в груди. В душе поднялось ликование. Он опустил руки на обитую деревом створу, надавил и почувствовал, как земля уходит из-под ног.

Дверь оказалась запертой.

Альдэрамин попробовал открыть её ещё раз, и опять ничего не вышло. Он обессиленно облокотился на стену рядом. Нужно было принимать решение, а времени на раздумья совсем не было. Имран мог в любой момент обнаружить пропажу, и тогда пощады не жди. Слишком хорошо Тай-Вакаро знал, что такие преданные до фанатизма псы делают с непокорными пленниками. Стоять около двери и ждать тоже не было хорошим вариантом.

Потянулись минуты сомнений и разочарований.

Положившись на удачу, Альдэрамин скользнул сквозь арку к пятну лунного света и оказался в маленькой круглой комнатке. Мебели почти не было. Только два кресла и неказистый столик между ними. Но имелось нечто другое – окно. Тай-Вакаро тенью бросился к спасению и рывком отдёрнул занавеску.

Крик застрял в горле.

Окно было открыто, но оказалось настолько узким, что вылезти из него смог бы только ребёнок. В довершение к бедственному положению о себе напомнила боль, а следом и слабость взялась за мучения пленника. Она захлестнула и чуть не лишила сознания, повела в сторону, но вернула на место.

«Худшей пытки не придумаешь», — подумал Альдэрамин.

Он решился на крайность. Забрался на узкий подоконник, вцепился руками в раму и выдохнул. Обдирая кожу, вырывая клоки одежды, оставляя кровавые следы на теле, он протиснулся через неширокую прорезь на улицу.

И спустя несколько минут бежал вдоль дома к перекрёстку, на котором мигал жёлтый глаз светофора.

lillu* — (аккад.) глупец.

Глава 6

Турция, пригород Аданы

Время и место неизвестны

Выбора почти не имелось. Нужно было добраться до ближайшей больницы, взять в заложники врача, заставить сделать перевязку. Затем найти телефон и позвонить Дани. Но только после того, как станет ясным местонахождение. Можно в другой последовательности, но без вкраплений лишних действий. На них просто не хватит сил.

Альдэрамин злился и был готов взвиться. Свобода трепетала перед ним и манила, а ему становилось хуже. Сознание норовило покинуть, рана на груди закровоточила, навалилась тяжесть. Венцом кошмара явилась проснувшаяся боль.

Идти стало совсем тяжело.

Альдэрамин едва не упал, споткнувшись о камень.

Это стало тайным знаком для Тьмы. Фонарь на столбе мигнул и медленно потух, издав неприятное шипение на прощанье. За ним начали отключаться остальные. А спустя буквально пару минут улица погрузилась в темноту.

Неожиданно вспыхнули два жёлтых глаза. Огромные, они рассеивали мертвенный свет. Но самым ужасным оказалось то, что их обладатель приближался. Он довольно урчал, видимо, увидев жертву и уже распознав вкус человеческой крови.

И Тай-Вакаро понял, что проиграл этот раунд. Он с трудом сдержал предательскую дрожь, но не устоял на ногах. Колени подогнулись, и он без сил опустился в дорожную пыль.

Желтоглазый монстр остановился рядом с ним.

— Эй, парень, тебе плохо?

Суетливый пожилой турок вылез из машины и подскочил к Альдэрамину. Тот не сразу понял, что обращаются к нему. Слишком странным казался южный выговор.

Тай-Вакаро пытался вспомнить, где уже слышал что-то похожее и не мог.

Турок покрутил головой, выискивая того, кто смог бы помочь расспросить сидящего не дороге незнакомца. Однако, из живности нашлась только собака, развалившаяся под кустом.

— Э… — он перешёл на пресквернейший английский, старательно выговаривая слова. — Тебе плохо?

— Да, мне очень плохо, — честно прошептал Альдэрамин.

— Что с тобой? Может, отвезти домой или в больницу?

Откуда только взялись силы.

Тай-Вакаро понял, что Боги на его стороне. Он поднял взгляд на неожиданного спасителя.

— Ножом полоснули, — как можно жалостливее произнёс беглец. — Отвези меня домой.

— Домой, так домой, но лучше в больницу. У меня брат работает в Адане. Хорошее место, — спаситель нахмурился. — А деньги у тебя есть?

— Отблагодарю, — пообещал Альдэрамин.

— Да не меня. Помочь хорошему человеку — не грех. Зачтётся, когда предстану перед Всевышним. На больницу деньги есть? Она ведь одна из лучших. Дорогая.

— Найду. Отвези только.

Турок ещё с минуту скакал вокруг Альдэрамина, пока наконец не подхватил его и помог подняться, а затем медленно потащил к машине.

Он что-то бормотал, усаживая найдёныша. Ворчал, забираясь на водительское место. Ругался, заводя старый автомобиль. Охал, когда он всё же тронулся с места и не развалился.

За перекрёстком турок затих и сосредоточился на тёмной дороге.

Оказавшись в тепле и в относительной безопасности, Альдэрамин позволил себе немного расслабиться. Он откинулся на спинку заднего сиденья и изо всех сил старался не вырубиться, а хотелось. Морок накатывал холодными волнами, вытягивал силы. Перед глазами мельтешили разноцветные мушки. Альдэрамин отчётливо видел вход в Иркаллу, а через секунду он превращался в тёмный переулок. На него смотрели демоны Страны без Возврата, но выяснялось, что это лишь покачивающиеся тени на стенах домов.

Что-то кольнуло в самое сердце, и Альдэрамин сдался. Он закрыл глаза и погрузился в полубредовое состояние.

* * *

Турция, Адана

День и время неизвестны

Тай-Вакаро очень плохо помнил, что с ним происходило. Память выдавала только куски мозаики, но не позволяла им собраться воедино – дом, араб, птицы, жёлтые глаза монстра, тьма, очертания человека… Очень мешали запахи, редкие слова, тишина…

В какой-то момент он просто встрепенулся и вырвался из власти ощущений.

Суетливого турка уже не было рядом. Даже его машина исчезла в темноте улиц неизвестного города, как будто ничего и не произошло, и чудесное спасение лишь привиделось.

А сам Альдэрамин стоял около дверей большого светлого здания, пахнувшего лекарствами и средствами дезинфекции. Был ещё один запах, который ни с чем невозможно спутать –металлический. Так пахла кровь.

Запахи и восприятие составляли фундамент шаткого положения Альдэрамина, но они были реальны и естественны. Из чего был сделан вывод, что он ещё жив.

Вера в лучшее всколыхнулась и чуть не отправила в нокаут.

Тай-Вакаро прищурился, осматривая вход. Внутренний голос подсказывал, что нужно изменить решение, что в больнице опасно и именно сюда за ним придут.

С трудом справившись с желанием присесть, а ещё лучше прилечь, Альдэрамин отправился прочь от приветливого холла за дверьми.

Время остановилось или тянулось так медленно, что стало незаметным.

Кое-как преодолев квартал, Тай-Вакаро завернул в переулок. Здесь тоже пахло лекарствами, но было тихо и спокойно. Два окна в двухэтажном доме лучились тёплым светом.

«Бежать, — решил Альдэрамин. — Бежать от людей, из города, из страны. Найти Дани. Он поможет».

Тай-Вакаро дёрнулся в темноту, в сторону выложенной плиткой тропинки.

Удар был нанесён молниеносно. Он упал, а через несколько секунд потерял сознание.

* * *

Турция, пригород Аданы

Бурук

Июль 25

Доган очнулся, когда первые солнечные лучи скользнули по комнате, ощупывая и изучая.

Утро осторожно вступало в свои права, стараясь не сильно нарушать покой обитателей дома на окраине Бурука. Прошедший день оказался богатым на события и последствия. Солнце словно понимало, что нужно дать ещё немного времени на отдых, а, может, и на восстановление.

Доган не сразу сообразил, где находится и почему так хочется пить. Взгляд метнулся к низкому столику перед тахтой, на которой он лежал. Это показалось странным. В мыслях образовался закономерный вопрос – как он очутился именно в этой комнате? Почему не в своей? Ответов не имелось.

На мгновение стало холодно и неуютно. Показалось, что его бросили здесь намеренно. Избавились, как от ненужной вещи. Медленно, но верно, начало разрастаться желание разобраться в ситуации.

Доган резко поднялся и тут же ощутил невероятную боль. Резь возникла ниже рёбер с левой стороны. Она прошила насквозь, терзая внутренние органы и разум. Рука потянулась к источнику неприятного импульса. Доган чуть не закричал, когда увидел, что его пальцы окрашены кровью. Он лихорадочно задрал рубашку и уставился на тревожащее его место.

Рана в боку кровоточила и доставляла массу неудобств. В дополнение к этому, появилось головокружение. Оно не было сильным, но комната неожиданно начала вращаться, вызвав тошноту.

Доган попытался справиться с этим состоянием и не смог. Он вцепился руками в столик и опустил голову вниз. Его ожидаемо вывернуло. Но только не содержимым пустого желудка, а кровью.

Крик немого страха застрял в горле. Доган кое-как облокотился на низкую спинку тахты. Затылок упёрся в ледяную, по его мнению, стену. Слабость накатила необъяснимой волной. Она захлестнула и впиталась в тело, вызвав при этом дрожь.

Доган судорожно схватил тонкий узорчатый плед, скомкал его и зажал рану в боку.

— Найд… — прошептали губы. – Найд… жел… да где же ты…

Доктор не отозвался и не вошёл в комнату.

И Доган понял, что нужно действовать самому. Он заставил себя сползти с тахты.

Ноги не слушались, но упорно несли внезапно отяжелевшее тело к двери.

Руки подвели, когда ощутили холодок металла. Ручка с цветком внутри не поворачивалась. И только с пятой попытки замок щёлкнул.

Доган вывалился в коридор.

Здесь царила тишина, как будто все вымерли. Или случилось нечто более ужасное – их выследили. Всех арестовали. На свободе остался только он, Доган. Его не нашли.

— Найджел… — прохрипел он, упрямо двинувшись в сторону комнаты, где жил доктор.

Коридор оказался слишком длинным и почти непроходимым. Ковёр, неизвестно кем и зачем брошенный на пол, постоянно собирался складками и мешал идти. А может, это был не ковёр, а песок, в котором утопали ноги.

Мир менялся на глазах.

Доган стоял между тремя продолговатыми зеркалами, соединяющимися длинными жёсткими рёбрами. Кто-то насыпал разноцветные камушки по краям этого тоннеля. Они вращались и образовывали фигуру со множеством лучей, которая перерождалась в обрывки узоров, и они отражались на плоскостях. Доган дважды чуть не упал, залюбовавшись игрой света, камней и зеркал. Они сводили с ума, лишали реальности, открывали врата в другой мир. Пришлось придерживаться за стену, чтобы остаться в этом.

Каждый шаг давался с трудом. Ладони оставляли кровавые следы. Такая же красная дорожка тянулась за ним по полу.

Найджел появился неожиданно. Он просто выскочил из стены, напрочь напугав слабеющего Догана.

— Боже ж ты мой! — доктор метнулся к нему. — Зачем ты встал? Вчера ведь ещё сказал, тебе нужно лежать, а ещё лучше в больницу. Это ваши приключения, ребята. Я ими сыт по горло. Отдыхал бы сейчас в Юмурталыке и горя не знал. Нет же, вам видите ли врач понадобился.

— Помоги, — прошептал Доган, теряя сознание.

— Чем? Я не хирург. Надеюсь, ты помнишь об этом? А ещё о том, что меня лишили диплома. Я самозванец. Могу поплевать на рану. Кто знает, может она и затянется, — выпалил Найджел. Кажется, ему полегчало, потому что взгляд стал более осмысленным, а нежелание помогать пропало само собой. Но появилось кое-что другое. — Доган, ты хорошо стоишь?

— Плохо.

В подтверждение этих слов, Доган сполз на пол.

— Тогда сиди. Пленник сбежал.

Мысли мгновенно прояснились, а зеркала рассыпались. От боли не осталось и следа. Только животный страх подкатил к горлу и вцепился холодными костлявыми пальцами.

— То есть? Что ты несёшь?

— Говорю, как есть. Он сбежал. Вчера ночью, когда вы вернулись из Аданы и разошлись по своим комнатам, я зашёл к нему. В постели его не оказалось. Он прятался рядом с дверью и всадил в меня дозу снотворного. Как ты понимаешь, оно подействовало. Но есть и плюс во всём этом – я выспался. Правда, голова раскалывается.

Доган застонал. Побег пленника грозил обернуться потерей чего-то более нужного. Например, жизни. А это в его планы не входило.

— Имран знает?

— Нет.

— Этот Аль-Аман или как его, ранен и слаб... К тому же… все двери и окна заперты... Он прячется где-то в доме. Найджел, найди его.

— Непременно, но сначала займусь тобой. Давай-ка, поднимайся, — доктор наклонился и рывком поднял Догана с пола.

Возражений не последовало.

Через минуту Найджел тащил приятеля назад в комнату с тахтой.

* * *

Имран и Самир разошлись только под утро. Они потратили не один час, чтобы спланировать действия. На этот раз всё должно было пройти гладко — без эксцессов и без сюрпризов.

Имран закончил фаджр и поднялся с саджжады – молитвенного коврика.

Утренняя молитва не принесла удовлетворения, как было обычно. Что-то мешало ощутить прилив сил и благословение Аллаха. Да и спокойствия не прибавилось. Словно хурии, созданные из шафрана и амбры, оставили свои великолепные сады и спустились на грешную землю, в Богом забытый Бурук, чтобы запутать его путь, очаровать, соблазнить обещаниями. Подвести к черте и столкнуть в пропасть, по дну которой течёт огонь.

Имран распахнул окно и подставил лицо утренним лучам солнца. Сегодня они были лукавыми и осторожными. Лишь мельком коснулись его, а после исчезли за облаком.

В воздухе пахло розами. Их тонкий таящий аромат тревожил чувства. Хотелось закрыть глаза и плыть по течению за магией цветов и оказаться непременно в том самом саду, где возлежали на коврах пленительные хурии.

«Сегодня Доган заберёт артефакт из полиции. Или он может быть у ювелира. Мы видели его вчера. Впрочем, без разницы. С этим делом справится даже нерадивый мальчишка. Доган взрослее и умнее, — Имран поморщился. Плохо спланированное нападение на полицейское управление сложно было назвать победой. Но ведь все остались живы, а значит, провал не полный. — Самир найдёт фургон. Вечером мы отправимся в Антакью. Там нас ждёт самолёт. Если что-то пойдёт не так, пилоты улетят через два дня. И тогда мне будет проще убить себя, ибо Мунир, мой господин, не столь благосклонен и щедр, как хотелось бы. Скорее всего я закончу свою жизнь в темнице его дворца или меня ожидает казнь».

В дверь постучали.

— Входи! — бросил Имран, разворачиваясь.

Спустя несколько секунд в комнату вошёл Найджел. Выглядел он странно – бледный, трясущийся, дёргающийся

— Я не буду убивать тебя, — фраза была произнесена на всякий случай.

— Э… у меня новости, — по-деловому сообщил Найджел.

— С утра пораньше?

— Как получилось. Говорить или зайти попозже?

Имран моментально нахмурился.

— Выкладывай.

— Доган при смерти.

Перед глазами промелькнула гигантская мушка и быстро сгинула.

— Ранение слишком тяжёлое и ты ничего не смог сделать. Я правильно понимаю? — осведомился Имран, взяв себя в руки.

— Сто раз говорил, я не хирург, а психиатр без диплома, — завёлся Найджел. — Если хочешь, чтобы Доган выжил, отвези его в больницу. Или хотя бы вызови машину экстренной помощи. На худой конец положи на автобусной остановке. Мир не без добрых людей. Кто-нибудь да поможет.

Имран окинул доктора тяжёлым взглядом.

— А ты понимаешь, что его ранение огнестрельное? Представь, мы отправим Догана в больницу. Его спасут. Вытащат пулю. Набегут офицеры полиции. Начнут расспрашивать. Может быть пытать. И он нас сдаст. Сказать, что дальше будет?

— И что?

— Тебя арестуют и посадят на ближайшие двадцать – тридцать лет. Как тебе такая перспектива?

— Так я не один буду сидеть, а с тобой и с Самиром.

— Вот тут ты не угадал, дружочек. Меня здесь нет и никогда не было. Уже вечером я покину Турцию. Вместе с Самиром. А на территорию другого государства никто вторгаться не решится. Так что сидеть будешь один.

Найджел усмехнулся.

— Собрался сбежать?

— Нет, — возразил Имран. — Всего лишь завершить дело и доставить пленника моему господину.

— Ну-ну… — доктор окончательно осмелел и даже облокотился на стену. — Мне полагается плата за молчание? – он отметил, что араб побледнел. — Просто так спросил. Я не собираюсь выдавать тебя. Очень надо.

— Тебе заплатят то, что причитается. Не беспокойся, не обидят. Мой господин добр, когда это выгодно.

— А сейчас ему выгодно?

— Посмотрим. Ты хотел сказать что-то ещё, мне показалось.

Найджел задержал почти пустой взгляд на Имране. Он вздохнул, не зная, как раскрыть правду.

— Что будет с Доганом?

— Не знаю. Он на твоей совести. Не спасёшь, значит, умрёт.

— Отличный ход. Тогда вот тебе вторая новость – твой пленник исчез.

Имран почувствовал, как покачнулась комната.

— То есть? Как это исчез?

— Очень просто. Сбежал, — Найджел неожиданно заинтересовался ногтями правой руки и принялся внимательно их рассматривать. — Поэтому, Имран, — он бросил на него короткий взгляд. — Он сдаст тебя. Потому что знает только твоё имя. Скажет, где его держали.

— Он не знает.

— Укажет особые приметы. И за тобой приедут. Доган к этому времени будет уже мёртв. Самир наверняка удерёт. А я скажу, что ты держал меня в заложниках. Как тебе такая перспектива?

— Мне проще тебя убить, — пригрозил Имран. — Как жаль, что ты нужен в качестве прикрытия.

— Действительно. Что собрался прикрывать мной?

— Свой отход. А за пленника не беспокойся. Далеко не уйдёт. Возвращайся к Догану. И помолись что ли за него. Вдруг поможет.

Найджел только покачал головой и покинул комнату Имрана.

Ему вслед донёсся звериный рык.

Фаджр* — предрассветная молитва.

Глава 7

Турция, Адана

Улица Кумуриет

Июль 25

…Дорога напоминала последствия глобальной катастрофы. Повсюду в неестественных позах лежали тела убитых. Сложно было понять, что произошло, где свои, а где чужаки. Кровь уже не впитывалась в землю. Её тёмные потоки стекали в низины и оттуда бежали к прорытым каналам. Иногда слышались стоны. Безмолвные силуэты поднимались над равниной и тут же падали замертво.

Над горами застыло кровавое зарево. Где-то вдалеке столпы пламени рвались в небо, затянутое серыми едкими тучами. Сверху сыпался пепел.

Отдалённый грохот прозвучал оглушительным эхом проигранного боя. Единственный стервятник спланировал на растерзанное тело. Он с дикой яростью вгрызся в плоть.

Земля содрогнулась и как будто просела. Силы, скрытые в её недрах, раздирали на части некогда цветущую долину. В глубине клубился огонь. Сизый дым стелился по поверхности, насыщая воздух смрадным запахом смерти.

Альдэрамин крепко сжал руки в кулаки. Он вымотался, но продолжил идти к единственной цели, которая уже поблёскивала впереди. Чувствовал, как его одежда покрывается каплями чужой крови, как скользят по ней ноги. Волосы давно спутались. Покрылись пеплом, летящим с неба. Казалось, Альдэрамин поседел, обороняясь…

Но от кого?

Нэти обернулся. Точно также его волосы были посыпаны пеплом боя. По щеке протянулся яркий след крови. Тёмные глаза не выражали абсолютно ничего.

И Альдэрамин понял, что Нэти давно покинул мир живых, став привратником в Иркалле.

Прямо под ногами образовался небольшой провал, в глубине которого сиял белый свет…

* * *

Взгляд сфокусировался на потолке. Светлом. Со ржавым подтёком прямо рядом с люстрой.

Люстра необыкновенная – словно сплетена их упругих веточек деревьев. На них застыли хрустальные листья. Они звенят на ветру.

Ветер. Комната проветривается? Или всё происходит в дивном саду? А на белом небе рукотворное солнце? Так вот как оно выглядит?

Альдэрамин повернул голову вправо.

«Всё-таки комната».

Оставалось только застонать от бессилия что-то изменить. А ещё лучше умереть прямо здесь и сейчас.

Помещение не производило впечатления тюрьмы, в которой его держали до этого пробуждения. Никто не стал занавешивать окна. К тому же они были достаточно широкими. Хозяин приоткрыл их, позволяя прохладному воздуху, насыщенному утром, освежить комнату.

Взгляд скользнул по стенам. И Альдэрамин нахмурился.

Его вниманием завладела репродукция картины Каналетто. Он знал оригинал под названием «Отъезд венецианского дожа на праздник обручения с Адриатическим морем». Имелось и другое — «Возращение Бучинторо к молу у Дворца дожей». Альдэрамин не раз размышлял над правильностью обеих названий и каждый раз останавливался на том, что это просто «Дворец дожей» и никак иначе. А кто куда отъезжал или наоборот возвращался, неважно. Погрузившись в воспоминания о происхождении названий, он не заметил, как в комнату вошёл незнакомый ему человек.

— Вижу, ты проснулся.

Утверждение вернуло Альдэрамина из мира искусства в комнату. Он мгновенно внутренне сжался в комочек. Глаза потянулись к предметам интерьера в поисках средства самозащиты. Но ничего подходящего не нашлось.

Кресло? Да он его просто не поднимет.

Маленький журнальный столик? О, потрясающая находка! Нужно только выбраться из постели, не свалиться от слабости, разбить поверхность. И тогда, вооружившись большим осколком стекла, можно будет прирезать потенциального врага. А если разобьётся на мелкие?

Что ещё?

Альдэрамин затаился.

Рядом с кроватью, на которой он лежал, стояла длинная металлическая стойка с двумя крючками наверху. На одном висел пакет с желтоватой жидкостью.

Тай-Вакаро покосился на вошедшего человека. Мужчина средних лет, темноволосый, взгляд умный, осмысленный, серьёзный, глаза не бегают.

«Да это же мой лечащий врач!»

Мысль чуть не отправила Альдэрамина в неуправляемый полёт.

— Где я? — коротко бросил он.

— У меня дома, — спокойно ответил Тэрри, приближаясь к кровати. — Позволишь осмотреть тебя и продолжить лечение?

— Чуть позже, — Альдэрамин властно взмахнул рукой. — Ты живёшь в больнице?

— Нет. Мне предоставили эту квартиру. Что скажешь? Нравится?

Тай-Вакаро попытался приподняться. Доктор участливо помог ему, вовремя подсунув под спину подушку.

— Не очень. Потолок протекает, — Альдэрамин кивнул на люстру.

— Ах, это. Соседи сверху что-то разлили.

— Видимо, целый океан Абзу.

— Что?

Тай-Вакаро прикусил язык, мысленно отругав себя за неосмотрительность.

— Просто к слову пришлось. «Тысяча и одна ночь», — соврал он. — Помнишь?

— Читал урывками, — признался Терри. — Будут ещё вопросы?

— А я получу ответы?

— Зависит от того, о чём спросишь.

— Хорошо, — Альдэрамин подумал, прежде чем озадачить доктора. — Я в Европе или в Америке?

— Где?! — Крафт не поверил, но вовремя понял, что пациент был без сознания, когда его привезли. Даже более того, в искусственной коме. — Нет. Ни то, ни другое. Ты в Турции?

Настало время Тай-Вакаро удивляться.

— Где?!

— В Турции, — спокойно повторил Тэрри. — В Адане.

Альдэрамин замер не целую минуту.

— О великий Эйа, маг Эриду. Предо мною Шамаш, позади меня Син, справа Нергал, слева Ниниб. Пусть не буду я скован, пусть спадут мои узы.

— Что?!

Их взгляды встретились.

— «Тысяча и одна ночь», — пробормотал Тай-Вакаро, проклиная себя за откровенность. — Как я здесь оказался?

— Тебя подобрали в Ираке, недалеко от города Эль-Хилла. Ты был ранен. Пулю извлекли в местной больнице и…

— Серьёзно?! — перебил Альдэрамин. — И я до сих пор жив? Там же хороший хирург большая редкость. А об инструментах забыли сразу же после вторжения американской армии.

— Так! Я не собираюсь дискутировать с тобой! — Тэрри повысил голос. — Чем тебе США не угодили? Они не вторгались в Ирак, а только пришли навести порядок в стране, раздираемой страстями.

— Кто тебе такое сказал?

— Войска НАТО и их союзники свергли режим Хусейна после нападения на Америку, — возразил Крафт.

И Альдэрамин взвился:

— Хороший ход! Сначала комиссия ООН по надзору за ликвидацией иракского оружия массового поражения. Это было до войны. Не беспокойся. Затем резолюция на введение воздушных зон с запретом полётов боевых самолётов Ирака. В 1993 опять же твои соотечественники вместе с британцами и французами нанесли ракетные удары по позициям зенитно-ракетных комплексов в Евфратском округе. Операция «Лиса пустыни». Может, слышал?

— Нет! — сквозь зубы процедил Тэрри, которого начало потряхивать мелкой дрожью от обвинений целой нации.

— Так вот, докладываю — «Лиса пустыни» спровоцировала регулярные обстрелы системами ПВО Ирака ваших самолётов. Но вам этого показалось мало. Вы начали отвечать. К сожалению, или пилоты были косоглазыми, или приказ неверным. Страдало местное население. Мирное, хочу заметить!

— Ну, хорошо! Допустим, всё это правда! А как ты объяснишь теракт 11 сентября 2001 года? Там были скоординированные действия террористов-камикадзе! Сказать, сколько людей они убили? Простых! Ни в чём не повинных людей!

— Доктор как тебя там…

— Тэрри Крафт!

— Отлично! А тебе известно, что американцы сами организовали эти атаки, чтобы начать войну в Ираке?! Отличный повод, а главное, не придерёшься! Люди в панике и верят своему продажному правительству!

— Да… да… Это была Аль-Каида, а Хусейн поддерживал террористов!

Альдэрамин почувствовал, что начинает темнеть в глазах.

— Suhîru*! — выкрикнул он. — Lillum suhîru**! Как можно верить россказням выживших из ума политиков, которые скажут что угодно, лишь бы шкура была цела, а кресло не шаталось?!

Тэрри неожиданно присмирел. Он с интересом смотрел на своего пациента, который волей непонятного ему проведения из умирающего превратился в буйного и раздражённого.

— Не понял первые три слова, — вскоре произнёс он.

— Я назвал тебя глупым ослом.

— Уверен, что тебе нужна медицинская помощь?

— Чуть позже, — отрезал Альдэрамин. — Я ещё не закончил.

— Только давай не про Америку и не про войну в Ираке. Я плохо знаю данную тему и никогда не поверю в теракты, устроенные правительством.

— Тогда что ты делаешь в Турции?

Вопрос поставил в тупик.

— Э… я врач Международного Красного Креста, — признался Тэрри. — Меня распределили в Турцию

— А я араб. И подобрали меня в Ираке. Может, я террорист с бомбой на поясе?

— Ясно, — усмехнулся Крафт. — А широкая полоса содранной кожи на животе осталась после того, как ты снимал шахидское приспособление массового поражения. Угадал?

— Нет, — Тай-Вакаро затих на несколько секунд. — Ты не договорил про Ирак и как я тут оказался.

Тэрри чуть не подавился словами.

— Да ты начал орать и доказывать свою истину. Я уже сомневаюсь, что могу продолжать свой рассказ.

— Прости. Нервничаю, когда перевирают правду.

— Простил, — отозвался Крафт, присаживаясь на краешек кровати. — Рубашку подними?

— Зачем? — не понял Альдэрамин.

— Послушать тебя надо, а то ты чего-то перевозбудился. Пуля не разорвала сердце, но прошла в опасной близости от него. Так что тебя вытащили с трудом.

— Как зовут моего спасителя? Не ты же оперировал меня в Эль-Хилле?

— В Эн-Наджафе, — поправил Тэрри. — Его имя Фатих Аташ. Он турок. Родился здесь, в Адане. Часто летает в Ирак.

— Н-да, — Альдэрамин успокоился также быстро, как и разозлился. Он покорно приподнял рубашку, позволяя прикоснуться к себе. — Мне уже гораздо лучше.

— Швы не разошлись, но кровоточат, — констатировал Крафт. — Помолчи, пожалуйста.

— Последний вопрос. Можно?

— Разрешаю.

— Долго я здесь пробуду?

— Зависит от того, как быстро пойдёшь на поправку. Но судя по сегодняшнему выступлению, ты уже вне опасности.

— Отвезёшь меня в больницу?

— Вероятнее всего.

— Мне туда нельзя!

— А трепать мои нервы можно?

— Ладно, Тэрри, скажи-ка, а почему ты не на работе?

— У меня выходной.

— Уверен?

— Вполне.

— Самый последний вопрос.

— Ну?

— Что я делаю у тебя дома?

— Ты врезался в дерево и потерял сознание. Соседка позвала меня оказать помощь.

— У меня ещё и сотрясение?

— Какой же ты беспокойный!

* * *

Альдэрамин проснулся ближе к вечеру. Он чувствовал себя разбитым, но не беспомощным. И как ни странно, хотелось есть. В подтверждение желания, желудок издал громкое урчание. Тай-Вакаро прислушался к собственным ощущениям, собираясь мыслями и формируя запросы.

Как по волшебству, в комнату вплыл Тэрри.

«Сменил одного тюремщика на другого», — недовольно подумал Альдэрамин.

— Что?

— Думал, ты ещё спишь.

— Проснулся уже.

— Как себя чувствуешь?

Тэрри взял его за руку, чтобы посчитать пульс.

— Очень хочется есть, — честно признался Альдэрамин.

Крафт улыбнулся. Абсолютно беззлобно и произнёс:

— Предполагал нечто подобное. Я не великий кулинар. Приготовил тебе суп из курицы.

— Надеюсь, не отравлюсь.

Тэрри захотелось рассмеяться в голос. Пациент выглядел бледным, но вполне воинственным.

«Такой пожалуй и врезать сможет», — пронеслось в мыслях доктора.

— У меня вопрос.

— Какой?

— Как тебя зовут?

— А как меня зарегистрировали в больнице?

— Под именем Харун Ар-Рашид.

Альдэрамин замер. Он раздумывал только одну минуту, а затем расхохотался в голос.

— Швы разойдутся, — предупредил Тэрри. — Харун из Багдада.

— Откуда?

Смех всё ещё душил Тай-Вакаро.

— Начал читать «Тысячу и одну ночь». Знаешь, интересно.

— Плохого не посоветую. Ладно, Тэрри, — Альдэрамин всё же заставил себя успокоиться. — Мне нравится имя. Зови меня Харун. Разрешаю, — затем он стал серьёзным. Даже смешинка в глазах исчезла. – Мне нужно позвонить. Позволишь?

— Сейчас принесу телефон.

Тэрри послушно развернулся и вышел из комнаты.

Он вернулся спустя пару минут.

— Надеюсь, в Багдаде всё спокойно.

— Хочется в это верить. Последнее время город частенько потряхивает. Оставь меня, пожалуйста, — попросил Альдэрамин.

Крафт снова выполнил просьбу. Он молча удалился, чтобы отправиться на кухню. Это стало понятно по гремящей посуде и шипению чайника.

Тай-Вакаро медлил. Он не знал, что скажет Дани. Не знал, как объяснит своё безрассудство. Не думал, что Тайра молча стерпит и это происшествие.

«Слишком часто я подставлял тебя, Дани, — подумал Альдэрамин, рассматривая мобильный телефон Тэрри. — Ты всегда был рядом. Шёл следом моей тенью. Был верным соратником, как Энкиду для Гильгамеша. Может, пришло время отпустить тебя? — он набрал первую цифру номера Тайры. — Но мне так страшно, Дани! — вторая отозвалась тихим щелчком. — Прости меня за все неприятности, что я доставил тебе, — выученные наизусть цифры высветились на экране телефона. Осталось только нажать «вызов». — Прости меня за всё».

Альдэрамин не смог. Он с тяжёлым вздохом стёр номер и отложил телефон в сторону.

«Нет. Не буду больше тебя тревожить. Я умер в Вавилоне 5 июля 2018 г. Пусть будет так».

На глаза накатила пелена, отрезавшая его и от комнаты, и от всего мира. Тай-Вакаро сглотнул комок, так некстати образовавшийся в горле. Было очень больно и безумно хотелось услышать близкий родной голос.

«Отец, зачем ты оставил меня?»

Взгляд взметнулся к потолку. За толщей бетона высилось небо – бескрайнее, темнеющее, усыпанное множеством звёзд. Его звезда ещё не потухла. Она сияла, подобно миллионам солнц. Где-то невероятно далеко. В другой галактике. Может, даже Вселенной.

Имя ей Вавилон.

«Как мне жить, если я не могу даже вернуться к тому, кто был мне другом и братом?»

Альдэрамин смахнул слезу, скользнувшую по щеке.

«Хочу снова стать маленьким и спрятаться от всего мира на руках отца».

В сердце больно кольнуло. Накатила усталость. Альдэрамин откинулся на подушку. Только безумная пляска мыслей не прекратилась.

— Тэрри! – крикнул он, не желая оставаться один.

Крафт тут же явился на зов.

— Всё в порядке? Харун, что случилось?

— Альдэ.

— Что?

— Моё имя Альдэ. Запомни, пожалуйста.

— Хорошо, — Тэрри немного подумал. — Альдэ.

И Альдэрамину захотелось закричать от обрушившихся на него чувств.

«Альдэ» Тэрри звучало по-другому. В нём не было восточного блеска. Не было магии. «Альдэ» не переливалось песней серебряных птиц во Дворце Абассидов. Оно не летело в небеса. Не сияло над Вавилоном.

«Вавилон!»

Тай-Вакаро закрыл глаза, а когда открыл их все эмоции остались в глубине души.

— Я не дозвонился, — произнёс он, видя вопрос в глазах Тэрри.

— Позвонишь позже.

— Может быть. Тэрри, — Альдэрамин решился на самый последний вопрос, по крайней мере сегодня. — Где моя одежда?

— Она порядком истрепалась. Я принесу тебе новую, если захочешь.

— Захочу. А ключ?

— Что?

— Ключ-символ. Город в прозрачном камне.

— А, этот… Его забрала полиция.

— Э… зачем?

— Альдэ, — Тэрри немного помедлил, прежде чем сказать. — Ты неожиданно пропал. Мы не нашли тебя в больнице и вызвали полицию.

— Его нужно вернуть.

— Сделаешь это, когда я поставлю тебя на ноги. Нужно, чтобы ты согласился на компьютерную томографию. Что скажешь?

— Что ты сошёл с ума. Будет сегодня ужин? Ты обещал.

Тэрри покорно поклонился и торжественно покинул комнату. В третий раз за вечер.

Альдэрамин погрузился в свои мысли.

«Надо как-то выбираться из Турции. А у меня, как назло нет денег. Вся надежда на банковскую карту. Надеюсь я её не потерял. Иначе побегу в Арабские Эмираты, как кочевник, через границы соседних государств. Н-да… жить гораздо сложнее, чем выживать. Сейчас мне нужно успокоиться. Отдохну пару дней и уйду. Надеюсь, Тэрри всё поймёт и простит мою несговорчивость. Обещаю, отблагодарю его чуть позже, когда вернусь домой. Клянусь Эйа».

Suhîru* — (аккад.) осёл.

Lillum suhîru** — (аккад.) глупый осёл.

Глава 8

Турция, Адана

Эрдал Аджет

Июль 26

С утра настроение было отвратительным.

Доган протянул только одни сутки. Он умер в страшных мучениях, захлёбываясь от боли и несправедливости. Как Найджел не умолял вызвать помощь, получал только отказы и угрозы. Доктор находился с раненым, пусть не другом, но до конца. Он пытался остановить кровь, провести нужные манипуляции, которые могли бы спасти Догана. Пуля не задела брюшную аорту, но повреждения вызвали кровотечение. Развился сепсис.

Доган жалобно смотрел на попытки Найджела помочь, а самому было страшно, как никогда раньше.

Он наблюдал за ним и вспоминал крепкие руки отца, строгий голос матери, весёлых братьев и шаловливую сестру. У него было прекрасное будущее, но он выбрал не ту дорогу.

Скупая слеза скатилась по щеке лишь единожды. По руслу этой реки утекла жизнь.

К вечеру 26 июля Доган потерял сознание и спустя пару часов умер.

Найджел прочитал короткую молитву и напился с горя прямо рядом с телом усопшего. Он глядел на бледного неподвижного Догана, боясь прикоснуться и случайно разбудить, и рассказывал ему обо всём, что не имело абсолютно никакого значения — о природе цунами, о своих мыслях касательно тёмной материи, о производстве шотландского виски, о техасской пустыне Чиуауа, о войне индейцев чероки с американскими переселенцами, о перспективах освоения Марса и Юпитера, о симпатичной турецкой девице из рекламы туристического агентства.

Имран приходил несколько раз и только усмехался. Он не стал трогать доктора, а забрал Самира и заперся в комнате на первом этаже.

Когда лучи солнца осветили комнату, осунувшийся и как будто постаревший Найджел поставил недопитую бутылку дешёвого виски на стол. Он последний раз взглянул на Догана и ушёл.

В мыслях крутился только мёртвый парень. Его было жаль. И тем сильнее ныло в области сердца.

«Не по-человечески», — повторял Найджел как заклинание.

Будто это могло оправдать его поступки.

Покрутившись в сувенирной лавочке рядом с остановкой, доктор сел в автобус и уехал в Адану, чтобы снова бесцельно бродить по улицам и в одиночестве переживать произошедшую трагедию.

Адана немного оживила Найджела. Здесь всё было по-другому. Город жил и не унывал. Он плевал на чьё-то горе. Радовался и зарабатывал деньги на туристах, а взамен давал солнце, древние сооружения, богатую историю, наполненную завоеваниями и великими победами Османской Империи.

Поддавшись всеобщему ажиотажу, Найджел заскочил в кафе и выпил чашку чая с нежнейшим гевреком. Затем он купил магнитик на холодильник и завернул в туристическое агентство. За билет в Стамбул расплатился наличными. Оттуда доктор собирался улететь в Майами, чтобы сразу из аэропорта отправиться в Бель-Глейд – небольшое зелёное местечко вдалеке от цивилизации. Безумно тянуло домой.

До самолёта оставалось примерно семь часов. За это время нужно было решить проблему с личными вещами. Они остались в Юмурталыке. Ехать в прибрежный городок Найджел не собирался. Слишком хорошо он понял натуру Имрана и знал, что араб будет искать именно там. Так глупо подставляться не имело смысла, а вот больно уколоть хотелось.

Решив прикупить необходимые вещи чуть позже, Найджел снова отправился петлять по улицам Аданы. Они успокаивали мысли и настраивали на нужный лад.

Час пролетел незаметно.

Доктор очнулся лишь когда упёрся в восьмилучевую звезду с крохотной звёздочкой и полумесяцем в центре красного круга.

Глаза потянулись к названию, сверкающему чуть выше эмблемы – полицейское управление Аданы.

Всё. Конец пути.

Найджел вздохнул и толкнул стеклянные двери.

Внутри было очень тихо.

Днём ранее по телевизору во всех возможных подробностях рассказали о произошедшем нападении на управление. Даже посчитали количество преступников, что полиция смогла сделать не сразу и с трудом. Телеведущий наклеил ярлык «ДЕРЗКОЕ И ЖЕСТОКОЕ» на эту новость и уступил место девице с роскошными волосами, всячески нахваливавшей свой уникальный шампунь.

Скорбь по убитым витала в воздухе.

Их фотографии вывесили на большом стенде. Трое молодых мужчин. Скорбящие коллеги о каждом написали несколько памятных слов.

Доган и Самир к чему-то готовились. Найджела не посвящали в секреты. Теперь стало ясным, что они не смогли сделать, а чего добились. Проглотив всплывшие воспоминания о бойне, Найджел тяжело вздохнул. Он хотел пойти к офицеру, ведущему дело о нападении, и не смог. Ноги не слушались. А может, просто стало страшно. Сидеть в турецкой тюрьме доктор не намеревался.

Найджел мялся рядом со стендом.

«Они были чьими-то детьми, — прилетело в мысли. — Как Доган… Черкану его родителям пару строк, расскажу… Да что я могу рассказать? Как их сын напал на полицейское управление небольшого городка на юге Турции? Как его ранили? Как он умер в мучениях? Захотят ли они услышать такую правду? Я бы захотел?»

Решение пришло само собой.

Проглотив горький комок, Найджел вытащил из нагрудного кармана рубашки конверт с авиабилетом и авторучку, позаимствованную в туристическом агентстве. Он аккуратно извлёк заветный пропуск в другую жизнь и спрятал, а на конверте написал всего несколько слов.

Найджел осторожно, боясь повредить фотографии, зацепил послание полиции Аданы за их края и незаметно выскользнул из управления, едва не врезавшись в высокого уставшего офицера.

Оказавшись на улице, он повернул вправо и ускорил шаг. Доктор бежал прочь от полиции, от Аданы, от этой жизни, от воспоминаний, от самого себя.

А в сердце стучало только одно – «Забыть обо всём!»

* * *

Эркан шагнул в распахнутую дверь и чудом избежал столкновения с бледным потрёпанным американцем. Казалось, тот даже не заметил офицера, с трудом уклонившись от удара.

Проводив взглядом безмолвного посетителя, Эркан двинулся к лестнице. Привычно замедлив шаг около стенда с фотографиями погибших, он мысленно пожелал душам друзей и коллег успокоения, и продолжил путь.

Однако его что-то тормознуло.

Эркан встал, как вкопанный. Он с минуту не мог сообразить, что не так. Осмотрелся и не увидел ничего подозрительного.

Полицейское управление не изменилось, только притихло. Коллеги сновали туда-сюда, решали проблемы, пили чай и кофе, разговаривали по телефонам, шуршали бумагами, приезжали и уезжали. В воздухе висело привычное напряжение, готовое взорваться в любую секунду.

Двое высоких парней, устрашающего вида, затянутые в бронежилеты и с автоматами наперевес, Колоссами Родосскими стояли со внешней стороны дверей. С некоторого времени такая мера предосторожности считалась оправданной. Им был дан приказ стрелять на поражение. К счастью, никто больше не пытался захватить полицейское управление.

По мрамору процокали каблучки секретаря начальника полиции. Шлейфом пролетел тонкий аромат духов. «А-а-ах!» — привычно вознеслось под потолок и растворилось где-то в углах. Почётный эскорт дежурных топ-красавцев ожидаемо проследовал за симпатичной Айдан в приёмную.

Эркан тряхнул головой. Он собрался сделать шаг к лифтам, но передумал. Офицер резко развернулся и направился к стенду.

Конверт с логотипом Çukurova Gezi tour мозолил глаза чужеродным телом, разрушающим гармонию воспоминаний.

«Бурук, ул. Кушконмаз, 315»

Слова ударили молнией. Эркан пошатнулся и неудачно опёрся на стену. Боль прошила раненую руку и замерла отголоском в левом боку. В перестрелке офицер Джейхун получил два ранения. Оба не смертельные, хотя и мучительные. Первая пуля только скользнула по предплечью левой руки, а вторая прилично оцарапала бок. Врач из клиники Аджибаден покачивал головой и не переставал возносить благодарность Всевышнему, оставившему офицера Джейхуна в живых. Так что к вечеру, Эркан смог вернуться домой и на следующий день сбежал от охающих матери, отца и двух сестёр на работу.

Мобильный телефон лёг в руку Эркана. Она набрал номер начальника подразделения Чевик Куввет, способного подавлять беспорядки на улицах и организовывать захваты объектов.

— Говорит офицер Джейхун. Чагатай, мне нужны твои ребята… У меня есть адрес налётчиков… Нет, я не уверен… Что буду делать? Приглашу тебя на чай.

* * *

Это было похоже на то, как будто кто-то нажал невидимую кнопку на терминале.

Полицейское управление в миг преобразилось – ощетинилось и оскалилось, пришло в движение.

Казалось, пространство вокруг Эркана Джейхуна искривилось, разорвалось и выпустило наружу всех демонов из параллельной вселенной. Требовалась большая армия защитников, чтобы справиться с ними.

Короткое совещание у начальника полиции закончилось разрешением операции по захвату дома по оставленному адресу. Нужная команда собралась быстро. Каждый хотел отомстить за друзей и плюнуть в лицо врагу. Ребята из Чевик Куввета прибыли чуть позже.

Эркан окинул долгим придирчивым взглядом каждого.

Он видел перед собой серьёзных, нацеленных на результат, бойцов. Такие не подведут и выживут любой ценой, чтобы завершить дело.

— Бурук, Кушконмаз, 315, — громко произнёс офицер Джейхун. — Возможно, нас ждут. Предположительно, их трое. Они не проходят ни по одной полицейской и федеральной базе. В международный розыск не объявлены. Каждому из вас выданы распечатки с камер наблюдения. Ищем молодого парня-турка лет двадцати–трёх — двадцати–пяти и мужчину арабской внешности. Как выглядит третий — неизвестно. Ваша задача — оцепить район и взять их живыми. Если не получится по-хорошему, мы пойдём на штурм. В случае угрозы жизни, стрелять на поражение. Вопросы?

— Никак нет! — отчеканил закованный в броню киборг.

Эркан зыркнул на него. Доспехам мог позавидовать Тони Старк, а спокойствию Терминатор. В этом бойце не было ничего человеческого. Только мощная грудь вздымалась от вдохов. Из чего был сделан вывод, что он живой, из плоти и крови. К тому же, в Чевик Куввете работали реальные люди, но всегда хотелось назвать их киборгами.

— По машинам! – скомандовал Эркан. – Булут!

— Слушаю, офицер!

Юркий симпатичный турок Булут Юрдал подскочил к нему и вытянулся по струнке.

— Я отправляюсь вместе с Чевик Кувветом. Для тебя будет особое задание. Это, — он вручил конверт с адресом молодому офицеру полиции. — Улика. Отнеси Мехмету, пусть снимет отпечатки. Затем иди в агентство с логотипа и постарайся выяснить, что было в этом конверте и кто держал его в руках. Мне нужны любые подробности. Даже самые незначительные на первый взгляд.

Зазвонил телефон Эркана. Офицер выхватил аппарат и нажал «ответить».

— Офицер Джейхун.

Послышался спокойный голос Чагатая Октая из Чевик Куввета:

— Неплохо спланировано, Эркан. Въезды и выезды из Аданы и Бурука перекрыты. Дежурят мои парни. Они даже собаку не пропустят, не обыскав и не допросив. Скажи своим, чтобы не путались под ногами, а то и к ним прицепятся. Авиасообщение прервано. Самолёты уходят на запасной в Хатай. В Шакирпаше повышенная боевая готовность. Вылеты задержаны. Все ждут твоего приказа и пугают пассажиров бронёй и автоматами. Чувствуешь себя Богом?

Эркан не сразу придумал ответ.

— Как тебе это удалось?

— Ты подкупил обещаниями, а мне очень хочется чаю. Твоя мать готовит его превосходно, — схитрил Чагатай.

— Скажи лучше, что тебе не терпится увидеться с Фирузой.

— Непременно прихвачу пахлаву и лукум для твоей сестры, — повисла пауза. — Удачи, Эркан. Береги себя.

— На этот раз не подведу, — пообещал офицер Джейхун.

Телефон отправился в карман куртки, а сам Эркан шагнул на улицу.

Два бронированных микроавтобуса Ford Transit Custom с ребятами из Чевик Куввета уже ждали.

* * *

Путь от центра Аданы до места назначения занял около двадцати минут.

Микроавтобусы затормозили на подъезде к цели. Безликий командир киборгов выпрыгнул первым. Он не произнёс ни слова. Его жесты стали языком. Обученные бойцы подразделения бесшумно высыпались на улицу и спустя тридцать секунд исчезли из поля зрения.

Эркан только удивился, как им это удалось, пока прятался за дерево, растущее слева от входа в дом. Он прижался к шершавому тёплому стволу, словно желал впитать его силу. Табельный Yavuz скользнул в руку. Офицер взвёл курок и приготовился к возможному бою.

Командир Чевик Куветта едва заметно кивнул.

Двое киборгов пригнувшись перебежали к кустам под окнами. Они вжались в стену, нагретую солнцем и замерли в ожидании. Ещё двое парней заняли позиции у второго входа с другой стороны. Трое залегли у соседних зданий. Последний забрался на крышу дома напротив и принялся рассматривать объект через прицел снайперской винтовки.

Эркан удовлетворённо отметил, что все готовы к штурму.

Командир жестом показал, что можно начинать.

Офицер Джейхун постучал и выкрикнул:

— Полиция Аданы! Требую немедленно открыть дверь и сдаться!

Ответом была тишина. Она звенела в воздухе и вибрировала нотками от утробных до ультразвуковых.

— Полиция Аданы! Требую открыть дверь и сдаться! — повторил Эркан.

Он уже понял, что разговора не получится. Преступники или сбежали, или забаррикадировались в доме. В первом случае, он полагался на ребят Чагатая, а во втором – на удачу. Был и третий вариант, они тянули время и принимали соответствующие меры по спасению собственных шкур.

— Полиция Аданы! Вы окружены! Предлагаю сдаться! Обещаю, ваши права будут соблюдены!

И снова никто не ответил.

Преступники могли прятаться где угодно, судя по размеру дома. Наилучшей позицией могли стать комнаты на втором этаже. Однако не стоило упускать из виду лестницу, гостиную и кухню. Подумав о заложниках, офицер Джейхун чуть не зарычал.

Время летело со скоростью звука, а результатов всё ещё не было.

Он приказал себе успокоиться и взглянул на командира группы, а тот в свою очередь на снайпера. Парень отозвался жестом.

Последовал перевод:

— Движения не наблюдается.

— Штурмуем, — скомандовал Эркан.

Командир отдал необходимые приказы и отошёл чуть в сторону.

Рослый боец вышиб дверь плечом и влетел внутрь. За ним устремился второй. С другого входа уже заходили ещё двое.

— Чисто!

Эркан ввалился следом за первой парой. Он тут же отлетел под лестницу и присел. Мимо пронёсся киборг, угрожающе водя стволом изобретения компании Heckler & Koch из стороны в сторону. Пистолет-пулемёт MP5 был надёжной штукой, а в умелых руках ещё и опасной.

— Чисто!

— Чисто!

— Чисто!

Полетело со всех сторон.

— Второй этаж!

Заскрипели деревянные ступени.

— Чисто!

— Беру на себя подвал!

И снова послышался топот ног, а спустя несколько долгих минут ожидаемое «Чисто!».

— Командир, вам стоит взглянуть на это!

Эркан сорвался с места и бросился наверх.

Он перепрыгивал через несколько ступеней, стараясь успеть вовремя. Влетел в комнату и едва не споткнулся о скомканный плед. Цепким взглядом оценив обстановку, офицер Джейхун уставился на бледного парня, лежащего на тахте. Его тело выгнулось и застыло в неудобной позе. Сверху кто-то набросил покрывало.

Держа обнаруженного под прицелом, киборг приложил два пальца к его шее и произнёс:

— Мёртв на момент прибытия.

— Я останусь здесь. Продолжайте поиск, — распорядился Эркан.

Сработала рация.

— Коршун, говорит Ястреб-Лидер. Обнаружено гнездо. Птиц поблизости не наблюдается. Признаков жизни нет.

— Коршун — Ястреб-Лидеру. Принял. Сохраняйте позиции. Кречет подстрахует вас.

— Ястреб-Лидер — Коршуну. Принял.

— Кречет-Лидер — Коршуну. На месте.

— Доложить по уставу.

— Да они тут в больницу играли! Шприц, ампула из-под снотворного, инфузионные системы. Только пациента нет.

— Коршун — Кречет-Лидеру. Понял вас. Вылетаю.

Эркан проводил взглядом киборга и внимательно всмотрелся в мёртвого парня.

Он приподнял тонкое шерстяное покрывало, и из его груди вырвался тяжелейший вздох. Тело уже окоченело. Появились трупные пятна, а на левом боку застыли бурой массой окровавленные бинты. Но не это напугало офицера Джейхуна, а безмятежная улыбка на лице. Словно парень оказался в дивных небесных садах, а не умер от пули по чьей-то прихоти.

Эркан подавил желание пристрелить кого-нибудь. Он достал телефон и набрал нужный номер.

— Мехмет, бери группу и приезжай в Бурук, Кушконмаз, 315.

— Что меня там ждёт? — уточнил эксперт.

— Убитый парень. Тот, который пристрелил дежурного и офицера в допросной. Ещё двое ушли. Но Кречет-Лидер обнаружил что-то похожее на больницу. В общем, работы будет много.

— Понял-принял, — ответил Мехмет. — Кстати, Булут вернулся.

— И?

— Он ничего не нашёл. Снял копию с их баз за последний месяц. Там триста шестьдесят человек. Сто девяносто из них европейцы, пятьдесят — американцы. Остальные — местные. По отпечаткам на конверте тоже ничего. Его обладатель по-прежнему неизвестен.

— А установили, что было в конверте?

— В туристическом агентстве не знают. Возможно, билет на самолёт или ваучер на экскурсию. Они ещё приторговывают картами города и открытками. Их тоже можно впихнуть в такой конверт.

— Камеры видеонаблюдения?

— Шутишь? У агентства их нет. Висит одна на входе, но изображение мутное, как глаза после большой дозы пива.

— Есть мысли, как искать?

— Пока нет. Но уверен, появятся.

— Хорошо, Мехмет. Тогда просто приезжай. Мне здесь очень не нравится. Не будь рядом пернатых, близко не подошёл бы к этому проклятому дому.

Глава 9

Турция, Адана

Улица Кумуриет

Июль 27

Альдэрамин ступил в сожжённый город.

Здесь повсюду царили разруха и опустошение. Мёртвые тела лежали за каждым вывернутым из земли камнем. Было много тех, кого привязали к диоритовым стелам и сожгли. Груда отрубленных голов подпирала рукотворный помост для казни. На верёвке болталось тело, при виде которого по спине прошёл неприятный холодок. Убитого невозможно было узнать — лицо изуродовано, искромсано ударами пик, две стрелы в сердце.

Альдэрамин заставил себя не смотреть на зверства, учинённый Намтаром и его бессмертной армией. Он крепко сжал зубы и двинулся дальше. Споткнулся об отрубленную руку и выдал непристойное ругательство.

И снова повисла мертвенная тишина.

Он вышел к небольшой площади, от величия которой ничего не осталось. Никто не уцелел. Обгорелые головёшки ещё дымились. Изувеченные тела скорчились в неестественных позах. Кто-то сгорел, кого-то пронзили стрелы, кому-то повезло ещё меньше — от них остались лишь кучки пепла.

Ветер гонял между остовами домов сухие листья и оборванные сучья деревьев.

Молчание пугало.

А сердце Альдэрамина всё больше покрывалось льдом. Желание поскорее убраться из этого мрачного места разрослось, подобно урагану. Но выхода не было – он попал в ловушку Иркаллы.

За площадью раскинулась мёртвая роща. Намтар и здесь успел набедокурить.

Островки мха были беспощадно выдраны из земли. По остролистой осоке стекала кровь. На серой земле виднелись мокрые следы. И повсюду лежали оплавленные камни. Горячий воздух ребрился. Запах пожарища летел по пятам.

С неба посыпался пепел.

Сильный порыв ветра ударил в спину, подгоняя путника.

Тропа вывела к огромному чёрному пролеску. Алые ручьи крови растеклись по земле. Со всех сторон поднимался зловонный дым. Он обжигал и не давал вдохнуть полной грудью.

Альдэрамин устремились к Вратам по панцирю дороги.

Мысли были нерадостные, но природное упрямство гнало вперёд.

Он карабкался вверх по крутому склону. Горячий воздух обжигал его лицо. Колючий кустарник царапал руки. Ноги утопали в крови. Запах стоял такой, что впору было повернуть назад. Едкий смрад наполнил некогда свежий воздух своими зловонными парами. Начали слезиться глаза. Огонь, пролитый Демоном Смерти, чувствовался даже через ботинки. Земля нагрелась.

Альдэрамин закрыл нос и рот рукой. Одержимый пламенной мыслью добраться до дворца Ганзир, он смело шёл в неизвестность.

Казалось, пролетело несколько часов, прежде чем он очутился перед рекой.

Намтар назвал её Лучом Уту в отместку живым. И её воды в самом деле были золотыми, но не сегодня. Они окрасились алым, а от поверхности исходил неприятный сладковатый запах смерти. Поток гремел камнями на дне, переворачивая их. Иногда между ними мелькали искорёженные тела.

В реку вдавался мост из застывших камней. Намтар раскалил их и оставил остывать. Теперь они образовывали странные фигуры: людей, животных, монстров.

Между ними сочился белый мерцающий свет …

* * *

Альдэрамин открыл глаза.

Он внимательно осмотрелся, словно соображал, где находится. Память очень быстро напомнила о его чудесном спасении и двух днях в надёжных руках Тэрри Крафта. Доктор не мучил своего пациента. Даже напротив, всячески пытался помочь. И ему это удалось.

Но если первый день не забылся, то второй напрочь вылетел из головы. Альдэрамин смутно помнил, что очень много спал. А когда просыпался видел перед собой странное пятно пластикового пакета с желтоватой жидкостью, прицепленное к металлической стойке. Оно выглядело как солнце, только прямоугольное. Наверняка, его чем-то кормили. Но вот чем?

Кажется, кошмар закончился.

Сегодняшнее утро принесло хорошие новости – Альдэрамин чувствовал себя превосходно, несмотря на тревожные сны. И немного ныло в области ранения.

Тай-Вакаро глубоко вдохнул прохладный воздух Аданы и прислушался к своим ощущениям. В его сердце боролись два желания. Одно тащило в город. Хотелось внимательно рассмотреть турецкие достопримечательности, побродить по улочкам, подумать. А второе умоляло не рисковать, принять душ и отправиться в клинику на компьютерную томографию, как настаивал Тэрри Крафт.

Пересилил здравый смысл.

Альдэрамин решительно откинул одеяло и выбрался из постели, а затем отправился в ванную комнату.

Здесь всё было чужим, но естественным и простым. Из керамических плиток сложили картину берега моря. Под ноги бросили небольшой мягкий коврик песочного цвета. Взгляд потянулся к стеклянным полочкам, заставленным баночками, флаконами и тюбиками. В отдельном пластиковом стаканчике стояли зубная щётка, тонкая расчёска и бритва. На нём был наклеен пластырь с надписью – «Альдэ».

«Как предусмотрительно», — пронеслось в мыслях Тай-Вакаро.

Он продолжил осматриваться.

Справа висели два больших полотенца и халат.

«Словно оказался в гостинице».

Альдэрамин усмехнулся, повернул рычажок душа и принялся раздеваться.

Спустя пару минут он забрался под колючие тугие струи. Накатило спокойствие, а следом умиротворение. Тай-Вакаро закрыл глаза и подставил лицо под тёплую воду.

Не хотелось ни о чём думать. Только наслаждаться уютом. Ведь впереди были мили дорог домой.

В Дубай.

«Пешком по пустыне… Хм… Украду у бедуинов верблюда…»

* * *

Перекусив и позаимствовав у Тэрри рубашку, джинсы и кроссовки, Альдэрамин подумал, что пора отправиться в больницу.

«И где я буду искать доктора Крафта?» — спросил он у себя.

Ответа не нашлось.

«Ладно, как-нибудь найду. И не такие задачи решались. Главное сделать эту томографию, убедиться, что я здоров и вернуть ключ».

Глаза скользнули по большому зеркалу.

Тай-Вакаро замер, словно впервые увидел человека в нём. А ведь это был он. Только совсем другой – более взрослый, серьёзный, без лёгкой иронии во взгляде. Губы плотно сжаты. Волосы отросли почти до середины шеи. От бороды и усов он избавился сегодня утром.

Альдэрамин отвёл взгляд. Не хотелось ассоциировать себя с незнакомцем и знать, что отражение его собственное. Он изменился внешне, а душа осталась прежней.

Тай-Вакаро тряхнул головой, позволяя чёрным прядям рассыпаться, и выскочил за дверь.

Как только он очутился на свободе, его охватило ликование.

Мир вокруг казался дивным и таким желанным. Он благоухал и манил запахами. Альдэрамин втянул носом воздух и почувствовал аромат хлеба и каких-то масел. Слева приятно пахло кофе. Справа…

Тай-Вакаро усмехнулся, узрев дерево, в которое он не так давно врезался со слов Тэрри.

«И вот противник побеждён…»

Ноги понесли его дальше.

Он вышел на улицу Кумуриет. Здание клиники Аджибаден находилось совсем рядом. Оно было видно отсюда.

«Взгляну только одним глазком и пойду к доктору Крафту», — решил Альдэрамин.

Он окунулся в людской поток, говорливый и разношёрстный. Они шли в разные стороны, обсуждали последние новости. Часто звучало слово «полиция». Наверно, в городе что-то случилось. А может, это всего лишь домыслы. Тай-Вакаро понял, что не хочет омрачать свой день чужими проблемами.

Он двинулся по направлению к клинике.

Взгляд зацепился за яркую вывеску на турецком языке. Судя по тому, что из помещения тянулся запах свежей выпечки, был сделан вывод, что это пекарня или кондитерская. Двое турков выплыли на улицу из помещения и вразвалочку направились к синей машине.

И Альдэрамин понял, что безумно хочет симит, только вот денег у него совсем не было.

«Надо вернуть мою одежду. Уверен, банковская карта сохранилась, а Дани её не заблокировал», — подумал он.

Отвернувшись от кондитерской, Тай-Вакаро продолжил путь.

Колоритная замотанная в платок турчанка королевой прошествовала мимо. За ней вприпрыжку скакал мальчишка, хулиганистый и непокорный.

Альдэрамин посторонился, пропуская процессию. Появилось желание поклониться вслед, но он сдержался, представив, какую глупость совершит этим поступком.

Имея халдейские корни и родословную, начинающуюся с 620 годов до нашей эры, Аль-Аманы никогда никому не кланялись. Их уважали и почитали, как преемников Нововавилонской династии. Альдэрамин впитал особые правила данного ему положения в обществе с молоком матери и не смел думать иначе.

Полицейская машина с включённым проблесковым маячком пролетела мимо на большой скорости, распугав прохожих и поселив в голове Тай-Вакаро сомнения.

Он проводил её взглядом и развернулся, чтобы продолжить путь.

Сначала обрушилось оцепенение, затем тело прошила нервная дрожь.

На другой стороне дороги стоял Имран. И он смотрел прямо на него.

Альдэрамин резко рванул назад к дому доктора Крафта. Обогнув его с другой стороны, можно было выйти прямо к клинике. Не самое безопасное место, но всё лучше, чем стать добычей сумасшедшего фанатика.

Имран сорвался с места. Распихивая людей и не обращая внимания на окрики и возмущения, он помчался за Тай-Вакаро.

Преследователь почти дышал в затылок, когда Альдэрамин почувствовал предательское головокружение. Он споткнулся на ровном месте и чуть не упал. Его спасло лишь чудо. Перемахнув через разросшийся куст, Тай-Вакаро юркнул на дорожку, проложенную между деревьями.

Имран не отставал.

Он сделал рывок и выбросил вперёд руку.

Альдэрамин полетел на землю. Перекувыркнувшись через голову и только по воле Богов ничего не сломав, он вскочил на ноги и не оглядываясь прыгнул за дерево. Он сделал несколько глубоких вдохов-выдохов и почувствовал, что успокаивается.

Имран неожиданно угадал его местонахождение.

Тай-Вакаро не спасовал. Он развернулся и со всей силы ударил противника в челюсть. Тот покачнулся, но, к великому несчастью, выстоял, только сделал два шага назад.

Альдэрамин пригнулся, пропустив профессиональный хук. Он подсёк ноги врага, отправив его на землю, затем резко подскочил и повернулся к клинике.

В лицо прилетел кулак.

Губа взорвалась болью.

Сзади навалился Имран. Он заломил его руки за спину, а второй, неизвестный, прижал к лицу лоскут, смоченный в каком-то препарате.

Альдэрамин не успел даже трепыхнуться и вдохнуть воздух.

Мир вокруг него закружился, медленно уплывая в туман.

* * *

Самир впихнул бесчувственного Альдэрамина на заднее сиденье белого Audi. Имран прыгнул за руль.

— Что дальше? — бросил сириец, усаживаясь рядом с ним. — Найджел нас сдал. А я говорил, что его нужно убить!

— Заткнись.

— Как будем выбираться из Аданы? Все выезды перекрыты. Усилен контроль на дорогах. Мы и так опаздываем на целый день. Завтра пилоты улетят и плакали наши денежки!

— Ты можешь замолкнуть?! — прорычал Имран. — Я думаю.

— Решать надо, а не думать. Если мы останемся здесь, нас точно…

— Ты нашёл фургон?

— Стоит через два квартала в безлюдном месте рядом с магазином спортивного инвентаря.

— Теперь он нам не поможет.

— Почему?

— Потому что полиция будет проверять каждый фургон на выездах. Отправляйся в клинику. Укради машину экстренной помощи. И, клянусь именем моего господина, через три часа мы будем в Антакье. Пошёл. Встретимся в условленном месте.

Самир не стал спорить и дожидаться пинка. Он выскочил из машины и кинулся к клинике, а Имран повернул ключ в замке зажигания и затем вывел Audi на дорогу.

* * *

Время тянулось, как жвачка. Его можно было пережёвывать бесконечно долго. Терялся только вкус, а смысл оставался неизменным.

Имран понял, что Найджел сдаст их, как только тот начал угрожать. Убить доктора казалось самым простым, но он назначил ему более страшное испытание. Не умеющий прятаться и частенько не соображающий, что говорит, Найджел мог оказаться находкой для полиции. Имран хотел, чтобы они взяли его рядом с мёртвым Доганом. Конечно же, доктор начнёт рассказывать о нём, Имране, и Самире, желая отомстить за все унижения и обелить себя. Только доказательств не предъявит. Ведь в доме к этому времени уже никого не будет. Чуть позже полиция найдёт комнату, в которой держали пленника. А с ним возился Найджел. Стражи порядка и закона сделают соответствующие выводы. За убийства и похищения людей в Турции медали не выдают. Последует ужасное наказание и тюрьма.

Имран поделился своими мыслями с Самиром. Умолчал лишь о его роли в финальном акте. Сириец мог стать обузой, но был нужен ему до некоторого времени. Имран собирался избавиться от него в Антакье.

«Необязательно убивать, — размышлял он. — Заберу Аль-Амана, а Самир отправится в Эр-Ракку. Найду его, если понадобится».

Тщательно стерев отпечатки с мебели и придав комнатам нежилой вид, они покинули дом ночью 26 июля. Поселившись в неприметной гостинице в Адане и дождавшись утра, оба отправились искать Аль-Амана. Была мысль, что он объявится в районе клиники.

Имран не ошибся, только ждать пришлось лишние сутки.

Он нашёл его первым и поймал. Самир конечно же помог, но не настолько, чтобы посвящать его в дальнейшие дела или тащить за собой в Аль-Амират. Приказ господина был однозначен – «без свидетелей, только ты и Аль-Аман».

Имран покосился на Альдэрамина, замершего на заднем сиденье машины. На мгновение ему показалось, что он не дышит. Араб перегнулся и нащупал пульс на шее пленника.

На губах появилась кривая ухмылка. Он больше не сомневался в правильности действий и в ценности того, кого держал связанным и в бессознательном состоянии. А артефакт… может, он что-то и значит. Но не для него.

Оставалось лишь дождаться Самира, который непозволительно терял его время.

Главное, добраться до самолёта и пересечь границу с Сирией. Там турецкие власти его уже не достанут, если конечно не решатся на войну с другим государством. А этого точно не случится.

Издалека прилетел оглушительный визг тормозов, и в пролёте ворот появилась машина экстренной медицинской помощи с логотипом клиники Аджибаден.

Самир аккуратно завёл фургон во двор, выпрыгнул из кабины и бросился у Имрану.

— Быстро! — скомандовал он. — У нас примерно полчаса! Потом они очнутся и позвонят в полицию! Как понимаешь, я не очень скрывался.

— Тогда помоги мне.

Как всегда Имран остался ни при чём. Он доверил пленника Самиру, а сам вознамерился управлять транспортным средством.

С ворчанием и проклятьями, сириец доволок неожиданно отяжелевшего Альдэрамина до машины и погрузил его на носилки.

— Поехали! – выпалил он, запирая двери.

Имран ударил по газам.

Фургон резко дёрнулся с места по направлению к выезду из города.

За окнами мелькали дома, люди старались прижаться к стенам, легковые автомобили вежливо уступали дорогу – у экстренной медицинской помощи был приоритет.

Но ненадолго.

Из-за поворота выехала Toyota Corolla офицера Джейхуна. Мгновенно заработали проблесковые маячки и взвыла сирена.

С губ Имрана сорвалось проклятье.

* * *

Эркан резко сменил направление. Он гнал за подозреваемыми, не снижая скорости. Словно они были не в городе, а на пустой трассе.

Известие о краже машины пришло спустя пять минут после происшествия. Офицер Джейхун едва не разразился ругательствами. Хотя после неудачи с домом в Буруке это было ожидаемо. Отправив патрульных офицеров разбираться, он занялся преследованием потенциальных преступников.

— Веду похищенную машину экстренной медицинской помощи. Номер 01 АN 2475. Предполагаю, что за рулём один из налётчиков, — сосредоточенно произнёс Эркан. — Требуется подмога.

— Направление? — проскрипело из рации.

— Не уверен, но кажется они хотят уехать из города. На восток. Движутся на Е-90.

— Отправляю экипажи на выезд.

— Мне бы в прикрытие кого-нибудь.

— Офицер Джейхун, вижу вас на радаре, — отчётливый голос Булута прозвучал ровно и без паники. — Вы приближаетесь к развязке. Присоединюсь к вам около аптеки Шехир.

— Принял, — отчеканил Эркан.

Он бросил взгляд со соседнее кресло. В сердце неприятно заныло. Раньше там сидел Кадир Гунсур – друг и напарник, а сейчас место пустовало.

«Посмотрим, на что способен Юрдал. Может, попрошу перевести его ко мне».

Эркан прибавил газу. Он ни на секунду не выпускал из виду машину преследования и отмечал, что за рулём профессионал.

Тем временем фургон выскочил на прямую улицу к развязке на Е-90. Петляя и подрезая автомобилистов, он летел в нужном направлении, кажется, не разбирая дороги. Но это была только видимость. Преступник прекрасно понимал, что нужно делать.

Прямо перед его седаном столкнулись две машины. Джип развернуло и повело к середине дороги, а удлинённый универсал едва не перевернулся от силы удара.

Эркан ушёл от неприятностей и продолжил погоню.

— Столкновение около Ялчин Кардешлер Кебаб на Митхата Озсана. Возможны жертвы. Высылайте экстренную медицинскую, — проинформировал он.

— Дежурный. Принял.

Офицер Джейхун отвлёкся лишь на секунду, коротко взглянув на новых участников дорожно-транспортного происшествия. Водитель маленького грузовичка не справился с управлением или испугался. Он въехал в пассажирский автобус. Спустя секунду к ним присоединился красный пикап.

Прямо перед глазами промелькнул мотоцикл. Парень, затянутый в кожу, приземлился на капот белого автомобиля, а переднее колесо его железного коня поскакало в сторону.

Эркан резко вывернул руль влево. Машину протащило несколько футов прямо на тихоходную раритетную колымагу, за рулём которой сидел старичок, наверно, лично участвовавший в возведении Хаджилара*.

Собрав все проклятья воедино, офицер чудом не пострадал и смог вырваться из западни.

Он впился взглядом в дорогу и машины, мчащиеся по ней.

Похитители уже скрылись, но можно было угадать их местоположение по ругани и крикам, летящим следом.

— Булут, — в раздражении бросил Эркан. — Они провоцируют аварии. Я их потерял.

— Не страшно, офицер, — отозвался Юрдал. — От меня не уйдут. Разрешите стрелять на поражение?

— Только по колёсам и не в городе!

— Не понимаю, куда они едут!

— Скорее всего в Сирию. Это единственное место, где мы их не достанем.

— Тогда вижу три варианта: Антакья, Газиантеп, Шанлыурфа. Есть другие мысли?

— Аэропорт Хатай. Но хотелось бы думать, что они просто сумасшедшие. Покатаются и сдадутся. Диспетчер, свяжитесь с полицией Антакьи, Газиантепа, Шанлыурфы и Хатая. Передайте им данные по преступникам. Пусть ждут. Кто знает, может, они направляются именно к ним.

— Принято.

— И кто-нибудь позвоните на авиабазу Инджирлик. Нам нужен хотя бы один беспилотник или вертолёт.

* * *

Эркан прочно сидел на хвосте и не отставал. До цели оставалось всего несколько футов, а она всё ещё казалась недостижимой. Четыре полицейские машины мчались в прикрытии. Шестнадцать ждали на дорогах в Антакью, Газиантеп, Шанлыурфу и Хатай и каждые пятнадцать минут докладывали обстановку дежурному из оперативного штаба.

— Офицер Джейхун, я смогу прижать их! Иду на таран!

Эркан не сразу понял, что разговаривают с ним, а когда сообразил, пришёл в ужас.

— Булут, запрещаю…

Он не договорил.

Задняя дверь фургона экстренной медицинской помощи распахнулась и в проёме появился противник с автоматом в руках. Он вжался спиной в стену, таким образом обретая устойчивость.

Очередь прошила насквозь лобовое стекло новенькой Toyota офицера Джейхуна. Сам Эркан успел рухнуть на сиденье, а машину повело в сторону обочины.

— Офицер Джейхун!!!

Он резко выпрямился и вцепился в руль.

— Жив! – полетело объявлением в эфир.

Коллеги и друзья отозвались вздохом облегчения.

А враг продолжил стрелять.

Эркан увидел, как развернуло машину справа. Водитель боролся до последнего. Умирая от пули или теряя сознание, он скатился на обочину и там замер.

— Стрельба на трассе Е-90 в районе фабрики Sarten! Офицер ранен! Срочно пришлите машину экстренной помощи!

— Принял! Помощь уже в пути!

Вперёд вырвался автомобиль Булута. Парень сильно рисковал. Он каким-то образом поменялся местами с напарником и теперь по пояс высунулся из окна. Каждый в управлении знал, что офицер Юрдал – лучший стрелок в Адане. Он не раз побеждал на местных состязаниях. Его даже в Анкару отправляли. Там он занял почётное второе место.

Но сейчас всё это было неважно.

Эркан поравнялся с машиной Булута.

— В прикрытии! — крикнул он.

В руках Юрдала появился пистолет. Сам он замер, подобно гранитной статуе, и прицелился.

Противник выстрелил первым и промахнулся. Его вспугнул Эркан, начавший палить наугад. Было весьма неудобно одной рукой держать руль, а другой пистолет. А вот Булут попал в цель. Сириец резко выпрямился, затем завалился в фургон, а дверь так и осталась болтаться распахнутой.

— Отличный выстрел! Молодец, Булут! — похвалил Эркан. — Пожалуй, переманю тебя к себе в напарники!

— Чтоб тебе женщина дорогу перешла! — прокричали из машины слева.

— Что?

— Бензовоз на второстепенной справа!

— О, нет! Лучше бы женщина!

Эркан мгновенно понял, что нужно делать, потому что гигантская машина, почему-то оставшаяся незамеченной среди низкорослых деревьев, уже выруливала на трассу.

Фургон экстренной медицинской помощи проскочил, а вот полиции не хватило нескольких секунд. Визг тормозов и ругань повисли в воздухе. Один экипаж благополучно улетел в кювет, но не пострадал, только перепугался и устроил соревнования по сквернословию.

Машины Булута и Эркана едва не столкнулись. Теперь оба офицера застыли с поднятыми над рулями руками и пялились друг на друга.

Водитель бензовоза растерянно крутил головой, давил на тормоз и не понимал, что происходит. Зачем наехало столько полиции, ведь он ничего не нарушал?!

Тяжёлая машина никак не хотела останавливаться. Она скрипела, оставляла длинные чёрные следы на асфальте, делала что угодно, только не слушалась. А побледневший турок отчаянно проверял тормоза на прочность и пытался не умереть от страха раньше времени.

— Убери машину с дороги! — заорал Эркан, придя в себя. — Немедленно!

Его услышали.

Невезучий водитель снова вступил в борьбу с бензовозом, заставив его неуклюже повернуть в нужную сторону. Казалось, машина испугалась больше хозяина за рулём, потому что всячески сопротивлялась и глохла.

К тому времени, когда неповоротливый монстр откатился к обочине, преступников уже не было видно.

— Продолжаем преследование! Они не могли далеко уехать! — офицер Джейхун мало поверил в собственные слова, но ситуация требовала подбодрить ребят. Он надавил на педаль газа и вывел Toyota на прямую. — Мне нужны данные с постов! Дежурный, связались с авиабазой Инджирлик? — из рации послышалось недоумённое мычание. — Не слышу вас! Нам дадут беспилотник или вертолёт?

— Нет, офицер!

— Что так?

— Сказали, ваши проблемы, разбирайтесь сами.

— А они там не… — Эркан осёкся и пробормотал. — Как всегда.

— Передаю!

— Что именно?

— Запрос на данные с постов.

* * *

Имран коротко взглянул в зеркало заднего вида. К его счастью, бензовоз остановил полицию Аданы. Жаль, что только на короткое время.

Нужно было принимать решение. Сдаваться он не собирался, а вот выполнить миссию, на которую его запрограммировали – да.

Он скатился с трассы и повернул на узкую дорогу. Примерно в полумиле отсюда виднелся небольшой посёлок.

Время играло на Имрана, дав неплохую фору. Сжав зубы и доверившись инстинктам, он вёл автомобиль к цели.

Первые дома вместе с удачей подвернулись спустя десять минут. Старенький фургон с логотипом фабрики Sarten застрял между постройками. Видимо, там его и бросили.

Решение пришло мгновенно. Имран загнал машину под раскидистое дерево и выпрыгнул из неё.

Он бросился к фургону, ничего не замечая на своём пути.

Дверца скрипнула, но открылась. Имран прыгнул в водительское кресло и чуть не закричал от охватившего его возбуждения. Ключа в замке зажигания не было, но он и не надеялся на это.

Вспомнив короткий курс угона машин, Имран занялся делом.

«Где носит Самира?» — недоумевал он, пытаясь оживить двигатель.

Потрескавшийся пластиковый щиток, прикрывающий рулевую колонку, разлетелся вдребезги от сильного удара. Имран внимательно всмотрелся в жгуты электропроводки, тянущиеся к тумблерам включения освещения и кондиционера, к стеклоочистителям и к системе зажигания. Первые два жгута были забыты сразу же после обнаружения, а вот третьим Имран занялся вплотную.

К замку походило питание от аккумуляторной батареи, через которую подавалось напряжение на цепь, замыкающую приборную панель и зажигание. Повернув ключ до упора, можно было подать питание на обмотку стартера. Имран сосредоточился именно на этом. Он выделил три провода: красный – идущий от аккумулятора, жёлтый – на стартер, и коричневый – на систему зажигания.

Аккуратно вытащив красный провод, Имран вооружился складным ножом, который всегда носил с собой, и принялся зачищать небольшой отрезок. Следующим этапом угона стал провод, подающий питание на систему зажигания. Результат появился спустя полминуты. Подсветка приборной панели вспыхнула, как будто кто-то повернул ключ в замке. Оставалось только подать напряжение на обмотку стартера.

Имран обнажил жёлтый провод, включил нейтральную передачу и отжал сцепление. Он осторожно соединил оголённый кончик с тем, который шёл от аккумулятора. И, о чудо, двигатель приятно заурчал. Имран быстро разомкнул провода, точно помня, что нельзя держать стартерный провод постоянно соединённым с питанием.

Он попытался вывернуть руль, и ему захотелось выругаться. Сработала блокировка. Имран сделал самое простое, что только смог – покрутил руль в разные стороны. Ему снова повезло – примитивная система рассыпалась.

Быстро оценив количество бензина, он довольно кивнул и начал выруливать поближе к фургону экстренной медицинской помощи. Оказавшись на позиции, Имран покинул водительское место и скакнул за пленником и сирийцем.

— Самир! — он рывком распахнул створу двери и замер.

Самир лежал на ногах Аль-Амана и не подавал признаков жизни. На его груди расползлись два кровавых пятна. Автомат валялся рядом.

Имран всё понял и похвалил себя за осмотрительность. Бронежилет, который он надел сегодня утром, мог спасти его. Игры с обозлённой полицией больше не казались невинными.

Он мысленно произнёс слова успокоения, а затем с усилием спихнул внезапно отяжелевшего сирийца в сторону. Тот мешком упал на пол, не издав ни единого стона. Автомат Самира отправился на плечо.

Следующим объектом стал Аль-Аман.

Имран бережно подхватил пленника с носилок и, как великую ценность, перенёс в фабричный фургон, созданный Всевышним для их спасения от настырной полиции Аданы.

С этого момента время пошло на секунды.

Хаджилар* — стоянка эпохи неолита в юго-западной Турции, относящаяся к 7040 г. до н.э.

Глава 10

Турция, Антакья

Аэропорт Хатай

Июль 27

…В багровых лучах гигантского угасающего светила казалось, что с небес льётся кровь. Ощущение было не из приятных, а впереди вознаграждением за мужество и отвагу чернели Врата дворца Ганзир.

Они зависли между рогами расколотой арки. Выглядели огромным провалом во времени и пространстве. Чёрной дырой. Кругом Смерти. Пламя на окружающих их кольцах обжигало, а внутри кружились многочисленные кровавые искры.

Альдэрамин на несколько секунд остановился на подходе, а затем бросился вперёд. Теперь его ничто не могло остановить. Вокруг из разверзнувшейся земли вырывались раскалённые газы. Что-то взрывалось и грохотало. А он упрямо шёл в объятия неизвестности.

Из земных глубин ратеклись в разных направлениях огненные реки. Их мощь поражала и пугала.

Однако огонь не обжигал и не ранил.

Ближе к Вратам горячие потоки воздуха немного остывали. Искры бились о невидимую преграду, пытаясь добраться до Альдэрамина и испепелить. Погибая, они камнем падали вниз. В пустоту. Там они рассыпались, на мгновение озаряя тьму.

Следом обрушился дождь из огненного крошева.

Узкий проход, по которому шёл Альдэрамин, окрасился красными и жёлтыми всполохами. Капли ударялись о стены и расползались ядовитыми пятнами. Вокруг них кружились лица погибших воинов и невинно убиенных.

Повернуть назад было невозможно, а где-то там, за пеленой тьмы, пульсировала жизнь, к которой так стремился Альдэрамин.

Засов Врат рассыпался прахом.

И гигантские створы из чёрного кедра медленно раскрылись.

За ними в лучах утреннего солнца сверкал огромный город, впитавший восточные традиции и современность. Притягивающий и желанный, он казался чудом в безликой Иркалле. Поражал воображение, обещал наслаждения, манил раем уникальных островов, омываемых тёмными водами залива. Над ним, словно мосты, парили радуги. Миражами искрились миры, столкнувшиеся здесь…

* * *

Как только неизвестные силы вырвали из непродолжительного сна, зрение сфокусировалось, ум прояснился, а руки перестали дрожать, Альдэрамин соскользнул с широкой жёсткой лавки.

Покачнулся, но выстоял.

Новая тюрьма не впечатлила. Слишком уж здесь было темно, узко и отвратительно воняло грязной одеждой.

Альдэрамин попытался хотя бы нащупать выключатель, но его не нашлось. Однако, обшаривание стен принесло определённые результаты. Стало понятно, что он в металлическом контейнере или в фургоне. Руки наткнулись на чью-то замусоленную куртку на крючке рядом с предполагаемой дверью. Она как раз и источала невообразимый аромат.

Тай-Вакаро навалился плечом на выбранную плоскость и к его радости металл скрипнул, чуть выдавился наружу, и образовалась щель. Совсем небольшая. Через неё даже кошка не протиснулась бы.

Кое-как приноровившись, он постарался рассмотреть как можно больше. Получилось плохо. Обзор был небольшим. А то, что Альдэрамин видел, не наводило ни на какие выводы – только контейнеры с неизвестными логотипами. Но в нос врезался специфический запах – асфальт с примесью горючего.

«Автозаправочная станция?»

Мысль была отметена.

«Слишком много контейнеров. Железнодорожный перегон?»

Он поморщился.

«Маловероятно. Таможенный терминал?»

Опять не то.

Альдэрамин закусил губу и попытался пальцем отодвинуть засов, нелепо прицепленный с наружной стороны. Ему не повезло. Металлический стержень крепко застрял в замке. Желание зарычать возникло само собой. Он бы так и сделал, если бы не промелькнувшая на асфальте тень.

От мысли закричать и позвать на помощь Альдэрамин отказался сразу же. Ведь снаружи мог оказаться противник. Он переместился поближе к благоухающей куртке. Теперь оставалось только ждать и действовать по интуиции.

Засов издал скрип, и дверь отлетела в сторону, а в проёме образовался Имран.

«Нергал тебя побери! — мысленно выругался Альдэрамин. — А я и не успел заскучать! Ну, почему мне так не везёт? О, Эйа, я начинаю сомневаться в твоём человеколюбии? Или я потерял твою благосклонность? Но каким поступком? Может, объяснишь?»

— Эй, господин Аль-Аман?

Имран опасливо засунул голову в фургон.

Альдэрамин приготовился к последнему этапу. От этого сейчас зависела его свобода, а возможно и жизнь. Он внимательно осмотрел противника.

«Всё-таки здоровый, как бык! Проклятье на мою голову! А это что такое?..»

Из-за пояса на боку Имрана явно торчал пистолет, а из-за спины выглядывал ствол автомата.

«Благодарю, Эйа!»

Рывок был стремительным и резким. Альдэрамин просто сорвался с места, как ураган, и прыгнул на Имрана.

Оба рухнули на землю.

Тай-Вакаро повезло, он упал на врага, а вот того удача, видимо, покинула. Араб ударился затылком об асфальт и вырубился.

Альдэрамин вытащил пистолет, умело дослал патрон в патронник и подскочил на ноги. Два коротких выстрела прошили грудь Имрана и четыре ушли в асфальт — дрогнула рука. Араб только дёрнулся, не издав ни звука. Тай-Вакаро исправил бы ошибку, но магазин оказался пуст.

Тогда Альдэрамин отбросил ненужный пистолет подальше в сторону, сорвал с плеча врага автомат и устремился к кабине фургона.

Он запрыгнул на водительское сиденье. Рука потянулась к ключу зажигания, но наткнулась на развороченную панель.

«Всё ещё издеваешься, Эйа? Или это проверка на прочность? Я же в жизни в этом не разберусь!»

Глаза метнулись к небу в немой мольбе о помощи. Лишь на секунду.

Альдэрамин выскочил из кабины и бросился к лабиринту из контейнеров.

Он бежал вдоль бесконечных ребристых поверхностей, ведущих в никуда. Им не было видно ни конца, ни края. Как будто головоломку собрали специально для него, а где-то впереди спрятали ценный приз – кусочек сыра?.. ключ к свободе?.. плакат «вы прошли первый уровень!»…

Неожиданно испытание закончилось. Альдэрамин вывалился на открытую площадку. Он чуть не упал, зацепившись за вздыбленный кусок асфальта.

Дыхание перехватило от увиденного, а на губах промелькнула победная улыбка.

Он находился в аэропорту. Неизвестно, гражданском или грузовом. Впрочем, в этой его части активности не наблюдалось.

Альдэрамин быстро осмотрелся.

Чуть правее контейнеров выглядывало здание аэровокзала или грузового терминала. Никакой охраны не было видно, так же как и служащих аэропорта. Техника не каталась по территории.

«В здании аэровокзала меня возьмут. Не стоит думать, что здесь все такие добренькие и сострадательные. Знать бы ещё, где я сейчас нахожусь. В Турции или уже в Сирии? Тафтанаб или Менаг? Это сколько же я был в отключке? Кажется, из Турции меня ещё не вывезли. Так. У меня в руках автомат. Следовательно, рискую словить пулю от какого-нибудь стража порядка»

Прямо перед Тай-Вакаро, буквально через девятьсот футов, протянулась взлётно-посадочная полоса.

«Уже не плохо».

Мысль вызвала улыбку.

Слева…

«Ага! Есть! Точно! Угоню самолёт!»

Canadian Bombardier Q400 с незнакомой эмблемой на хвосте выглядел даром свыше. Но самым важным было то, что к нему уже подогнали трап. В кабине копошился пилот. Пассажиры отсутствовали. Идея, что самолёт может быть частным, пришла чуть позже и тут же испарилась.

Альдэрамин не успел разобраться в своих ощущениях. Он пригнулся и короткими перебежками направился к объекту.

Кровь стучала в висках. Закололо в левом боку. Дыхание прерывалось, воздуха не хватало. Но останавливаться было нельзя.

Цепляясь свободной рукой за перила трапа и сжимая в другой автомат, Тай-Вакаро взлетел наверх.

Он едва не промахнулся мимо кабины.

— Самолёт захвачен! — Альдэрамин направил оружие на капитана вполне европейской внешности.

Тот взглянул на второго пилота, который потянулся к полу. Еле заметный кивок не укрылся от глаз Тай-Вакаро.

— Не дёргаться! Я выстрелю! Быстро, вон из кабины! Оба! И, возможно, останетесь живы!

— Парень, ты в своём уме? — капитан поднял руки вверх, демонстрируя мирные намерения и желание выполнять требования.

— За себя переживай!

— Брось оружие! — раздалось позади.

Тай-Вакаро резко развернулся и, не успев удивиться, выстрелил.

Имран пригнулся.

Следом на пленника набросился кто-то из пилотов.

Альдэрамин почувствовал невероятную злобу. В него, как будто, влили силы Древних Героев. Он отбросил нового противника, как тряпичную куклу. Пилот не удержался на ногах и завалился в кабину, при этом что-то зацепив. Второй выругался. Он выскочил из своего кресла и кинулся к Тай-Вакаро. В его руке был зажат пистолет.

— Нет! — в ужасе закричал Имран, опасаясь самого худшего. — Не трогай его! Взлетай!

Альдэрамин шарахнулся в сторону. А капитан среагировал на приказ. Щёлкнул замок, и вход в кабину заблокировался.

Имран ввалился внутрь салона и едва не получил новую порцию пуль. Он метнулся на пол, быстро перекатился к противнику и схватил его за ногу.

Тай-Вакаро упал на колено, умудрившись параллельно с этим приложить приклад автомата к голове араба. Последовал сильнейший удар, отправивший его в кувырок в сторону хвостовой части самолёта. Руки Имрана вцепились в оружие, которое Альдэрамин не желал отдавать. Араб навалился на него и с силой прижал к полу.

— Аль-Аман, ты мой пленник! Хватит сопротивляться! Тебе не уйти! Сдавайся и не пострадаешь сильно!

— Получишь меня только мёртвым! — сквозь зубы процедил Тай-Вакаро, пытаясь скинуть врага.

— Господину ты нужен живым! — автомат удалось поднять только вместе с Альдэрамином, вцепившимся в него, как кот в рыбу. — А про оторванные руки-ноги он ничего не говорил!

— Истеку кровью!

Имрана повело в сторону вместе с Тай-Вакаро.

Самолёт начал движение. Резко и сразу в сторону взлётно-посадочной полосы.

— Как жаль! Отпусти автомат! У меня и так из-за тебя неприятности!

Взвыли двигатели.

— Будут ещё большие! Дай мне уйти и сдохни наконец!

— Разочарую тебя! У меня приказ и бронежилет!

— А мне терять нечего!

Альдэрамин спихнул с себя Имрана. Он не успел подняться на ноги. В область солнечного сплетения прилетел сильнейший удар.

Тай-Вакаро согнуло от боли. Воздух моментально вылетел из лёгких, а мушки-насмешницы закружились перед глазами. Они плодились с невероятной скоростью и вскоре заполнили весь салон.

Имран вырвал автомат из неожиданно ослабевших рук Альдэрамина.

— Ты не умрёшь, — пообещал он. — Я не допущу этого.

Тай-Вакаро подхватили и куда-то поволокли.

Он очутился в вертикальном положении. Руки развели в стороны. Запястья обхватило что-то холодное и жёсткое.

— Ты проиграешь… — прохрипел Альдэрамин, медленно приходя в себя. — Я ведь нужен твоему господину живым…

— Уже сказал, ты не умрёшь, — повторил Имран.

А затем развернулся и исчез.

Тай-Вакаро дёрнулся. Тело прошила боль. Руки вывернуло. Он подался вперёд и попытался рассмотреть, где находится.

«Так и думал. Частный самолёт… моего врага!..»

Закуток должен был называться комнаткой. Однако язык не поворачивался дать такое определение.

Небольшой отрезок салона, обшитый панелями цвета морской волны. Широкое кресло, к которому он и был прикован. Не полицейскими наручниками, а самыми настоящими цепями. Крепкая металлическая вязь не оставляла надежды на спасение. Вырваться было невозможно. Только молча скулить и проклинать.

— Эй, Имран! — позвал Альдэрамин, пытаясь успокоить разбушевавшегося демона внутри себя.

Араб появился внезапно. Просто вырос перед ним. Он сунул в нос Тай-Вакаро салфетку, смоченную в нашатырном спирте. Тот попытался вжаться в кресло от ужасного запаха. Зато в голове моментально прояснилось, а все мушки, видимо, сдохли.

— У нас дверь не заперта. Устроишь разгерметизацию, рухнем. Могу помочь исправить положение.

Имран с интересом посмотрел на него.

— Серьёзно? А я думал, что только лишимся кислорода на высоте. Но не переживай, Аль-Аман, дверь уже закрыли. Здесь все стараются только ради тебя. А ты не сбежишь.

Альдэрамин откинулся на высокую спинку.

«Неудобно», — решил он.

— Хорошо, не сбегу. Мой полёт будет проходить в невыносимых условиях?

— Сам так решил.

— Ладно, кормить меня будут?

— А ты проголодался?

— Нет, Нергал тебя побери! Я с утра по твоей милости голодный!

— Какая жалость.

— Послушай, ты… сучий выродок…

— Как много слов! Хочешь испить собственной крови?

Кулан Имрана материализовался перед глазами Альдэрамина.

— Передумал. Что там у нас по программе? Про своего господина что ли расскажи.

— Прилетим, сам познакомишься.

— Послушай…

— Аль-Аман, я устал гоняться за тобой по всему Ближнему Востоку. Никогда ещё у меня не было такого сложного задания. Мне повезло. Я тебя поймал. Очень прошу, заткнись и сделай вид, что…

— Что?..

— Что ты хороший человек.

— Я всемирное зло.

— Понял уже. Но всё же…

— Воды принеси, — приказал Альдэрамин. — А ещё лучше сока. Мандаринового!

Имран вознёс взгляд к потолку и поплёлся в сторону кухни.

Тай-Вакаро ещё раз попытался вырваться из цепей, и опять напрасно.

— Имран! — крикнул он в раздражении. — Попроси своего господина увеличить стоимость за мою поимку! Что-то мне подсказывает, что ты сильно продешевил!

Ответом послужил грохот какого-то подноса об пол и непристойная ругань. Зато Альдэрамину стало немного легче.

* * *

Бесцветные ржавые пейзажи без растительности, без поселений, без зеркал водоёмов тянулись бесконечные мили. Взгляд цеплял только безжизненную пустыню, иногда с тёмными пятнами облаков на поверхности, и руины.

«Наверно, так и должна выглядеть Иркалла, — подумал Альдэрамин, пытаясь сосредоточиться на застывшем под крылом самолёта мире. — Там нет жизни, только смерть. Не вымокнешь под дождём, лишь искупаешься в прахе. Не обожжёшься огнём. Тьма испепелит и оживит, чтобы сжечь снова. И снова. И снова».

Плотная штора, отсекающая пленника от основного салона, отодвинулась в сторону. Имран окинул взглядом беспокойного пассажира. На его губах промелькнула довольная ухмылка, и он тут же сгинул. Словно испугался Тай-Вакаро.

«Чего меня бояться?»

Альдэрамин качнул головой и приклеился к иллюминатору. Прочное стекло оказалось прохладным, а его, как назло, начало лихорадить. Ужасно хотелось пить. Болели глаза. Руки сводило от невозможности пошевелить ими, развести в стороны. Плечи затекли. Из-за вынужденного положения ныла спина. Да просто хотелось встать и сделать хотя бы один шаг.

«Что за демон меня терзает?»

Взгляд выцепил крохотный клочок зелени далеко внизу и воронку рядом. Видимо, когда-то в этом месте жили люди, потому что рядом с разверзнутой пастью войны врастали в выжженную землю железобетонные или каменные блоки. С высоты было плохо видно.

Настроение испортилось окончательно.

Альдэрамин прикрыл воспалённые глаза.

Салон самолёта начал меняться. Пространство вокруг искривилось, окрасившись огненными вспышками. Они выстраивали новый мир. Более сложный, более мрачный, более чужой. Вверх потянулись обломки грандиозных колонн. Каменные плиты поднялись над полом. Сводом застыли безжизненные небеса с мириадами угасших звёзд. Каганцы вспыхнули мёртвым пламенем и осветили путь.

Когда преобразование завершилось, Тай-Вакаро снова увидел движущимися барельефы.

И перед его внутренним взором появился Демон Бури. Он застыл прямо напротив пленника. Львиную голову обрамляли чёрные, как ночь, локоны. Они свободно падали на мощные плечи и текли по спине потоками, растворяющимися во Тьме. Короной поблёскивали рога. Демон расправил свои гигантские крылья, словно приготовился улететь.

«Пазузу, — угадал Альдэрамин. — Ты наслал на меня недуги. За что?»

Демон не ответил. Лишь уступил место другому, на львиной морде которого гримасой застыл жуткий оскал. Крупные зубы выпирали изо рта. Только кровь с них не капала. Вытянутое тело покрывали какие-то бесформенные лохмотья, но даже под ними угадывались очертания женской груди. А из-под длинной туники вытягивались костлявые птичьи лапы. Обнажённые руки существа были покрыты волосами. Пальцы – в крови.

Альдэрамин усмехнулся.

«Ламашту… Я бессилен против тебя. Ты это знаешь. Но моё время не пришло. Иркалла отвергла меня. Отвергни и ты».

Демоница фыркнула и посторонилась, пропуская кого-то ещё. Более сильного и опасного.

Тьма сгустилась, выползла изо всех щелей, окутала пленника, сковала его тело, вцепилась в горло.

Суккал Владычицы Иркаллы явился перед ним и окинул тяжёлым взглядом. В его глазах метались кровавые вихри. Зверь, живший в нём, требовал пищи. Как наваждение, между рогами на голове промелькнуло призрачное солнце и мгновенно погасло. Широкие крылья распрямились лишь на секунду, чтобы показать ужасающую мощь посланника Страны без Возврата. Демон простёр огромные руки-лапы к пленнику и сделал шаг вперёд.

Его дыхание обожгло смрадом. Острые клыки обнажились, готовые вцепиться в жертву. Длинные когти рассекли воздух перед лицом.

— Намтар, — прошептал Альдэрамин, уже плохо понимая, где находится. — В твоём сердце сокрыты мои несчастья. На губах твоих отрава. За тобой следует Смерть. Ты — Жнец Тьмы, Демон Смерти, Бог Страны без Возврата. Схватить бы тебя за язык, выцарапать глаза, сковать ноги, а руки связать за крыльями. Отпусти меня. Твоя Владычица не жаждет встречи.

«Eţemmu ana târun!*»

Слова заставили Демона вздрогнуть. На его морде промелькнуло недоумение, и он медленно обернулся.

Пульсирующий сгусток света возник прямо из воздуха. Он излучал одновременно тепло и холод. В нём было что-то близкое, но вместе с тем далёкое, недостижимое. И в этом сиянии гибкой тростинкой застыла тонкая девичья фигура.

Тай-Вакаро с трудом сфокусировал взгляд на спасительнице.

— Bêltum šá ṣalâti ú epi**…

Он попытался протянуть к ней руку.

И цепи, удерживающие его, рассыпались в прах.

— Šarrat šarrâti iltu ilâti***…

Альдэрамин склонил голову в долгом приветствии.

Свет рассеялся, а Богиня и демоны Иркаллы исчезли. Словно их никогда не было.

Тай-Вакаро остался один.

На террасе прекраснейшего сада...

Стройные пальмы, признав в нём Владыку, изящно склонили свои пышные ветви. Коснулись ими прохладных плит из мрамора редкого цвета. Финикийцы привезли его из далёкой страны, а казалось, будто бессмертные Боги достали мрамор из глубин океана Абзу и позволили своему наместнику в мире людей выложить им дорожки.

С каменных конструкций свисали вьющиеся растения. Их стебли утопали в разлитых на мраморе канальцах с застывшими на поверхности водяными лилиями.

Дополняли композицию роскошные ветвистые деревья, создающие тень. Сквозь их листву виднелись величественные лазурные стены.

В воздухе витал терпкий запах начинающегося утра. Он смешивал в себе ароматы цветов и зрелых фиников, дымок благовоний, курившихся во имя Великих Богов, шорох птичьих крыльев, говорок людской реки, текущей в разных направлениях, прохладу Пуратту…

Огромное солнце торжественно поднималось над величественным городом, заливая улицы небесным золотом.

— Ṣît šûpû****

Альдэрамин подошёл к самому краю террасы.

— Bâbilim*****

И он понял, что наконец-то счастлив.

Eţemmu ana itur!* — (аккад.) Демон, вернись!

Bêltum šá ṣalâti ú epi** — (аккад.) Госпожа, Покровительница Сраженья и Любви.

Šarrat šarrâti iltu ilâti*** — (аккад.) Владычица Владычиц, Богиня Богинь.

Ṣît šûpû****— (аккад.) сияющий восход.

Bâbilim***** — (аккад.) Вавилон.

Глава 11

Турция, провинция Адана

Июль 27

Четыре полицейских машины мчались по трассе Е-90 по направлению к провинции Хатай. Со стороны такой кортеж мог показаться странным — включённые проблесковые маячки, повизгивающие сирены в случае посторонних автомобилей на дороге.

Напряжение буквально висело в воздухе. Оно стало осязаемым и навязчивым. Никто не хотел сталкиваться с воинственно настроенной полицией, поэтому случайные водители старались как можно быстрее убрать в сторону своё транспортное средство. Тем самым, возможно, спасти собственную жизнь и сэкономить время на объяснения.

А между тем солнце перевалило за полдень и лениво клонилось к линии горизонта. Почуяв опасность, беззаботное светило спряталось за плотными белыми облаками. По земле поползли кучевые тени — большие, маленькие, гигантские.

Зелёные рощицы замерли молчаливыми стражами по обочинам. Иногда деревца расступались, обнажая ленты шоссе в другие города и деревни, в которых совершенно точно не было угнанных машин экстренной медицинской помощи и убийц, желающих избежать правосудия.

Полицейские автомобили ещё десять минут назад проскочили индустриальную зону Аданы со всеми её постройками и терминалами. Впереди были неизвестность и развилка – Е-90 вела в Газиантеп и в Шанлыурфу, а Е-91 – в Антакью. В районе Кырыкхана трасса разветвлялась. Одна дорога вилась вдоль побережья, а вторая, Е-98, упиралась в границу с Сирией.

Эркан Джейхун сцепил зубы и не позволял себе как следует выругаться, хотя хотелось сделать это от души и с размахом.

— Дежурный, есть новости от коллег? — раздражённо бросил он.

Рация хрюкнула, подавилась и выдала ожидаемое:

— Нет. Фургон экстренной медицинской помощи с указанными номерами не въезжал ни в Газиантеп, ни в Шанлыурфу, ни в Антакью.

— Конечно, нет, — язвительно бросил Эркан. — Они при всём большом желании не смогли бы так быстро доехать до мест назначения. Запросите данные с пунктов оплаты проезда. У них есть камеры. Не думаю, что угонщик летит ниже радаров.

— Уже сделал, офицер, — на этот раз голос был более бодрым и уверенным. — Согласно полученной информации, они нигде себя не обнаружили. Жду ответа ещё от пяти пунктов.

— Офицер Джейхун!

Эркан вздрогнул. Он коротко взглянул на машину, пристроившуюся рядом с его Toyota. Булут Юрдал пытался что-то объяснить жестами и сопровождал это словами:

— Есть идея отклониться от курса. Нас четверо. Два экипажа продолжат путь в Газиантеп и Шанлыурфу. Кто-то отправится в аэропорт Хатай, а по пути заскочит в Антакью. Последний поищет по окрестностям. Что-то мне подсказывает, что фургон с логотипом клиники Аджибаден не мог просто взять и исчезнуть. Ясно же, что ему помогли. Возможно, он стоит где-то в кустах, а угонщик давно сменил транспорт на более неприметный. Мы не можем тормозить всех подряд. И потом, у нас нет чётких ориентировок. Следовательно, лиц.

— Согласен, — офицер Джейхун кивнул. Решение пришло само собой. Оно просто возникло в мыслях. — Чаглар, берёшь на себя Газиантеп. Эрсан, прикроет тебя, а после отправится в Шанлыурфу. Юрдал, посмотришь в районе индустриальной зоны. А я сгоняю в Антакью. Возражения?

— Никак нет, офицер! — в один голос отчеканили полицейские.

— Отлично! Держим связь. В случае опасности просим подкрепление у местных управлений.

— Есть!

— Дежурный, не теряйте бдительности! На вас остаётся Адана с пригородами.

— Понял! Удачи, офицер Джейхун!

— Спасибо. Она нам очень понадобится.

Дороги резко разошлись в стороны. Машины Чаглара и Эрсана вырвались вперёд и устремились к обозначенным целям.

Эркан увёл свой автомобиль в крайнюю правую полосу. Он вдавил педаль газа до упора. Toyota рванула с места почти с космической скоростью. В голове офицера высветилось название – Эренлер Мезире Алани. После него был съезд на Е-91, на Антакью.

А Булут Юрдал с Исмаилом Олтузвиком резко повернули назад.

* * *

— Дежурный на связи. Офицер Джейхун, к нам поступил тревожный звонок.

Из рации послышался нервозный смешок.

— Настолько тревожный, что вы перепугались и не знаете, что делать? — отозвался Эркан.

Булут Юрдал и Исмаил Олтузвик переглянулись и, как по команде, замолкли.

— Знали, не сообщили бы вам, офицер, — дежурный явно чувствовал себя обиженным.

— Ладно. Извинюсь чашкой кофе, когда вернусь, — пообещал офицер Джейхун. — Есть новости по нашему делу?

— Да. Керем Угур, водитель с фабрики Oğuz Tekstil, позвонил в местное отделение полиции буквально десять минут назад и заявил об угоне его фургона. Взамен преступник оставил машину, украденную из клиники Аджибаден, и мертвеца.

— Мы в районе индустриальной зоны, — бросил Булут. — Скиньте адрес.

— Пять минут в сторону сельскохозяйственного холдинга Neka по шоссе на Сарычан. Там есть съезд к нескольким жилым домам. Не промахнётесь.

— Юрдал, Олтузвик, будьте аккуратны, пожалуйста, — попросил Эркан.

— Не поведём, офицер.

Исмаил резко развернул чёрную Hyundai Elantra и погнал её по указанному адресу.

Седан замедлил скорость на съезде на более узкую дорогу. Он нырнул под арку, образованную ветвями деревьев, и устремился к замершим в пяти минутах езды домам.

Автомобиль ехал сквозь неожиданно разросшийся апельсиновый лес. Он был то непролазной чащей, то редколесьем, то пролеской с редкими кустиками неизвестно чего. По их верхушкам скакали мелкие птицы и весело щебетали.

Булут невольно залюбовался разнообразными пейзажами. Они совсем не вязались с индустриальной зоной, забитой административными зданиями, погрузочно-разгрузочными терминалами, производствами, фабриками, фабриками и ещё раз фабриками. Здесь всё было по-другому. Даже какая-то хилая речушка имелась.

Неказистые постройки появились неожиданно и именно в тот момент, когда оба офицера начали думать, что их наглым образом надули.

Исмаил увеличил скорость, и спустя пару минут Hyundai замер в восьми футах от потерянной машины экстренной медицинской помощи.

Рядом с ней прямо на траве сидел рабочий с фабрики — Керем Угур, одетый в классический синий комбинезон с карманами. Он обхватил руками седеющую голову и причитал, покачиваясь из стороны в сторону.

— Офицер Джейхун, мы на месте, — отрапортовал Булут. — Пропажа нашлась. Начинаем осмотр места преступления и сбор улик.

— Удачи, парни, — выдала рация голосом Эркана.

И всё смолкло.

Булут и Исмаил выбрались из полицейской машины. Они замерли лишь на несколько секунд, чтобы затем приступить к делу.

— Керем Угур?

Мужчина оторвался от созерцания травы, перестал раскачиваться и уставился на Юрдала.

— Да. А?...

— Полиция Аданы. Вы позвонили и заявили об угоне…

— Заявил, — немедленно согласился Керем, тяжело поднимаясь на ноги. Его удивило не то, что полиция приехала так быстро, а то, что она вообще приехала. Обычно от старых машин отбрыкивались и придумывали поводы не выезжать на место угона. Он спохватился. — На десять минут отлучился, а когда вернулся… на тебе. Мой фургон исчез, а вместо него вот… — он махнул рукой на машину экстренной медицинской помощи. – Думал уж что-то случилось с дочерью. Беременная она у меня. Рожать скоро. Поискал водителя, а того и след простыл. Заглянул внутрь и… В общем, смотрите сами. Мои нервы не настолько крепкие, чтобы ещё раз увидеть это, офицер...

— Юрдал, — запоздало представился Булут. — Где стояла ваша машина?

— Там!

Рука метнулась к приличной щели между двумя постройками, в которой вполне мог уместиться небольшой фургон.

— Можете описать её?

— Да что описывать-то, — вздохнул Керем и недоумённо пожал плечами. — Фургон Fiat Ducato производства Tofaş. Синий. По обеим сторонам логотип фабрики Oğuz Tekstil. Государственный номер — 01 АU 3337. Год выпуска – 2010. Бензиновый двиг…

— Достаточно, — остановил его Булут. — Особые приметы имеются?

— Нет. Машина не битая и не царапанная. Я с самого начала ездил на ней аккуратно. Ни одной аварии. А после выкупил у фабрики и собирался перекрасить. Не успел. Теперь вообще не знаю, где она.

— Принесите техпаспорт на фургон.

— Конечно. А зачем?

— Хочу посмотреть номер двигателя. Кто знает, может это как-то поможет найти угонщика.

— Сию секунду, офицер Юрдал.

Керем развернулся, чуть не упал и воодушевлённо побежал в дом.

— Так, Исмаил, осмотри место, откуда угнали фургон, а я займусь этим, — Булут кивнул на машину клиники Аджибаден.

Олтузвик послушно отправился к месту преступления.

Юрдал медлил, приблизительно зная, что его ожидает, и боялся сделать первый шаг. Он переминался с ноги на ногу, собирался духом, размышлял, и лишь спустя несколько минут осознал, с чего нужно начать.

Булут аккуратно открыл дверцу кабины.

Здесь не нашлось ничего интересного — чисто, по-больничному, пахнет медицинским спиртом. Угонщик не оставил видимых отпечатков и прочих улик. Следов от выстрелов тоже не обнаружилось.

Тогда Булут обогнул фургон и очень осторожно прикоснулся к ручкам на створах кузова. Подумав с минуту, он распахнул их.

Взгляду предстала совсем печальная картина. Носилки были обильно пропитаны кровью, но только с одной стороны. Тёмная лужица со специфическим запахом тускло поблёскивала точно под местом, где по определению могли находиться ноги лежащего.

Стены, потолок и пол остались незапятнанными.

«Ага, я выстрелил, и он упал на носилки», — понял Булут.

Незнакомый мужчина лежал на полу, уткнувшись лицом в синтетический коврик. Правая нога была вытянута, а вот левая почему-то согнулась в колене. Правую руку убитый подоткнул под себя. Левая осталась лежать вдоль тела.

«Его не тащили, не перекладывали, а просто спихнули, как ненужную вещь».

Офицер стараясь ничего не касаться, в особенности тела, забрался в фургон. Он по стеночке прошёл к изголовью носилок и занялся осмотром. Ощущение, что на них кто-то лежал, прочно засело в голове, но улик не имелось.

Также он не обнаружил намёков на автомат, который он совершенно точно видел, или любое другое оружие.

Булут попытался найти следы от наручников, и тоже тщетно.

«Кого же они перевозили?»

Рука потянулась к мобильному телефону.

— Офицер Юрдал на связи, — сообщил он. — Господин Эргенч, мы нашли фургон, угнанный утром из клиники Аджибаден. Мне понадобятся криминалисты и эксперты. Нужно собрать отпечатки и возможные улики. Записывайте адрес...

Следующий звонок был сделан по рации на пульт диспетчера.

— Офицер Юрдал на связи. Дежурный, объявляйте в розыск фургон Fiat Ducato производства компании Tofaş. Синего цвета с логотипами фабрики Oğuz Tekstil на кузове. Номер — 01 АU 3337.

* * *

Турция, Антакья

Аэропорт Хатай

Июль 21

Солнце медленно скатывалось к горизонту, подводя итоги сумасшедшего дня. Наступал тёплый вечер с намёком на тихий.

Эркан любил эти несколько часов между днём и ночью, считая их самыми загадочными. Ведь никогда не знаешь, что тебя ждёт.

Может, как все люди, он сядет в свою машину и поедет домой, а по пути завернёт в кондитерскую и купит лукум для сестёр и матери. А может, пойдёт на поводу у Мехмета и будет выслушивать его бурчание на тему семейной жизни. Или неожиданно найдётся дело, которое нужно сделать именно вечером.

Хотелось совсем другого – уютного дома, домашних дел, торопливого говорка матери, спора Фирузы и Айнур, ворчания отца.

Наступающий вечер рисовал странные узоры на небе. Он разукрашивал гладь широкими розовыми и светло-фиолетовыми полосами. Иногда люрексом вставлял оранжевые мазки. По этому полотну золотыми нитями тянулись солнечные лучи.

Антакья тонула в закате, наслаждаясь теплом и очарованием уходящего дня.

Проехав по городу, Эркан не нашёл для себя ничего интересного. На симпатичных улочках текла привычная жизнь – размеренная, неспешная, сытая. На выезде его настигло оповещение об угоне фургона с логотипом фабрики Oğuz Tekstil. Приняв сообщение на заметку и проникнувшись местным спокойствием, офицер отправился в аэропорт Хатай.

Навязчиво поплыли мечты о береге моря. Не местного, а где-нибудь в районе Аланьи. И не беда, что много туристов. Зато знакомых нет. Следом в мыслях появился Стамбул. Этот город был особенным, насыщенным удивительным колоритом и непостижимой магией.

Эркан тряхнул головой, возвращаясь в настоящее время и прогоняя наваждение.

На секунду стало плохо. Прямо перед лицом маячило странное яркое пятно. Он резко вывернул руль вправо и чуть не слетел с дороги.

— Да что б тебя!!! Десять женщин тебе на дороге!!! — с чувством пожелал Эркан дамочке в широкополой белой шляпе и на высоченных каблучищах, прыгающей вокруг раскорячившегося красного седана.

Он усмехнулся, поняв, какую глупость сказал.

«Н-да, маловероятно, что какие-то женщины на дорогах навредят этой. Она сама их уделает и нанесёт ощутимый урон репутации».

В подтверждение его слов раздался визг тормозов и глухой удар.

Дамочка взвизгнула, смешно прыгнула в сторону на полусогнутых ножках, при этом опасно покачнувшись, заверещала и начала подозрительно поглядывать в сторону автомобиля Эркана.

«Ой, нет! Я ничего не видел!»

Офицер надавил на газ и повёл Toyota подальше от места аварии. А в зеркале заднего вида маячила удивлённая дамочка в широкополой белой шляпе.

Потянулись привычные турецкие пейзажи – деревья, дома, поля и прочие прелести обитания.

На съезде к аэропорту пришлось притормозить. На дороге образовался небольшой затор. Это было ожидаемо. В этом месте всегда что-то случалось. Позже выяснялось, что автомат, выдающий парковочные карточки, не сработал или закончились свободные места.

Эркан усмехнулся. Он включил сирену и выскочил на обочину. Благо, здесь никто не успел случайно припарковаться.

Восемь минут.

И вот он – аэропорт Хатай. Воздушная гавань Антакьи.

Офицер Джейхун загнал Toyota на служебную парковку. Он помедлил, словно собирался мыслями. На самом же деле, просто не хотелось вылезать из машины.

— А я и говорю! — раздалось совсем рядом. — Чего ты мне тычешь?!

— Стой! Наше дело маленькое!

Рослый охранник схватил более мелкого за рукав, попытался затормозить. И как раз около машины офицера Джейхуна.

— Твоё маленькое, а моё нет! — мелкий смешно стряхнул с себя неожиданный груз. — Я сейчас всю правду выложу!

— Ну-ну! И тебя сочтут соучастником! Позвонили уже, куда надо!

— У тебя забыл спросить! Иди вон своей дорогой! Охраняй что-нибудь! А мне не мешай!

— Ой, ой! Можно подумать…

— Брысь!

Охранник хмыкнул и помчался к пожилой парочке европейцев.

— Можно вас на минутку? — мелкий постучал по лобовому стеклу Toyota.

И Эркану пришлось покинуть автомобиль.

— Офицер Джейхун, — он привычным движением предъявил значок. — Слушаю вас, уважаемый.

— Биркан Дурук, служба безопасности аэропорта Хатай, — представился мужчина.

Эркан окинул его быстрым взглядом и сделал соответствующие выводы. При всей своей неказистости, представитель службы безопасности был достаточно крепким, с волевым строгим лицом мужчиной. Почему-то стало понятно, что этот глазом не моргнёт и скрутит. В итоге окажешься лежащим носом в асфальт.

— Не ожидал, что так быстро приедете, — признался он.

— А что-то случилось?

— Ну, как же, — Биркан кивнул на здание аэропорта. — Мы получили ориентировку на угнанный фургон. Он у нас.

— Так чего же мы стоим? — Эркан сделал первый шаг к цели. Дурук повернул за ним. — Рассказывайте всё, что знаете.

— Нечего рассказывать. У нас тут грузовой терминал имеется. Много всего приезжает. Коммерческий транспорт, фургоны с фабрик, частные грузовики. Все более-менее знакомые. Досматриваем только на предмет взрывчатых устройств, остальных выборочно. Груз, как правило, смотрят позже. Перед погрузкой. Тщательно. Ваш Fiat Ducato здесь уже бывал. Я его запомнил. Только водитель сменился, а машина та же самая, — пояснил Биркан. Он глотнул воздух и продолжил. — Я сегодня с утра в аэропорту. Лично принимал тот факс. И позвонил в полицию Аданы тоже я. Знаете, офицер Джейхун, как чувствовал, что неприятности будут. Не хотел пропускать эту машину, но ведь знакомая.

— А водитель нет, вы сказали.

— Верно. Но они периодически меняются. Бывает, сегодня один, через неделю другой. Номера в памяти откладываются, а лица не всегда.

— Кстати о лице. Не вспомните, кто был за рулём?

— Не уверен, что не обману. Лучше покажу записи с видеокамер. Я их уже изъял и подготовил к передаче вам, — Биркан дождался, когда Эркан кивнёт, чтобы выдать новую порцию информации. — Помню мужское лицо. Ничем не примечательное. Вёл он себя прилично. Не суетился. Не осматривался. Уверенный такой и спокойный. В аэропорту не растерялся. Знал, куда нужно ехать. Правда, машину оставил около контейнеров. Это далеко от разгрузочного терминала.

Эркан усмехнулся.

— Что же у вас никто не контролирует движение по территории аэропорта? – поинтересовался он.

— Я уже сделал выговор ответственным лицам. Они сожалеют о невнимательности. Сюда, пожалуйста.

Биркан толкнул стеклянную дверь и пропустил офицера Джейхуна внутрь.

— Направо, — он кивнул в нужную сторону. — Место, где мы нашли фургон, глухое. Именно этот участок видеокамеры не захватывают. Ощущение, что угонщик знал, куда ставить.

— Он был один?

Вопрос поставил в тупик. Дурук с лёгким удивлением в глазах уставился на Эркана.

— Видел одного. А должно быть несколько?

— Возможно он и похититель.

Слова разом пропали. Хотелось что-то сказать, а язык к нёбу приклеился. Во рту пересохло. Биркан сглотнул.

— Никого больше не видел.

— Открывали фургон?

— Нет. Поставил охрану рядом.

— Хорошо.

— Лифт, — виновато бросил Биркан, указав на серебристые створы.

Дальше они следовали в полной тишине. Каждый думал о своём.

Биркан размышлял о собственной невнимательности и доверчивости. Он ругал себя последними словами и уже видел сидящим на скамье подсудимых. Было страшно, но не безнадёжно. В конце концов, виноваты все.

Эркан боялся опоздать. В голове крутилась мысль, что, возможно, он успеет вовремя и вытащит пленника из рук террориста или преступника. Только надежда почему-то таяла с каждым шагом.

И к тому моменту, когда они дошли до лабиринта из контейнеров, Эркан понял, что ошибся в своих ожиданиях. Он знал, что никого не найдёт в фургоне.

— Вот он.

Биркан указал на одиноко стоящий Fiat Ducato, на кузове которого золотом горел логотип фабрики.

Офицер Джейхун мысленно выругался.

— Осмотрюсь, — сквозь зубы процедил он, ускоряя шаг.

Брошенный фургон не производил впечатления. Он был слишком простым: синего цвета с названием фабрики с обеих сторон, намёк на рестайлинг, запорошенные дорожной пылью фары. Любопытным оказался средней длины металлический засов на боковой двери. Он явно был лишним, но, видимо, являлся важной частью конструкции.

Эркан на всякий случай сверил регистрационный номер, но даже здесь не нашёл подвоха.

Беглый визуальный осмотр не принёс результатов, что несказанно огорчило офицера Джейхуна.

«На что рассчитывал угонщик? — пронеслось в голове. — Не самый быстроходный. Обыкновенный. Повезло, что частный, — он подумал и поправил себя. — Ему повезло. Мне – нет».

Эркан ещё раз обошёл машину вокруг и остановился около дверцы. Офицер осторожно отодвинул её, заглянул внутрь и тут же отпрянул, при этом зажав нос рукой.

— Здесь умер кто-то и уже разложился?

— Мне тоже запах не понравился! — поспешно поддакнул Биркан, подскакивая к нему. — Думаю, что так пахнет курточка вон там, слева, — он очень осторожно, с опаской, покосился на висящую на крючке хламиду. — Со стороны кабины не воняет.

Эркан покосился на бесформенную серую спецовку.

— Этот угонщик смелый человек. Почти два часа ехал с запашком… — проворчал он. — Так, а это что?

Его взгляд коснулся примятой лавки.

«Видимо продавили лет пять назад. Не тянет на улику».

— Сюда посмотрите, — позвал Биркан. — Фургон от вас никуда уже не уедет.

Офицер Джейхун повернулся к представителю службы безопасности. Тот что-то рассматривал на асфальте.

Эркан почувствовал, что волосы встают дыбом. Он отчётливо видел отверстия, предположительно от выстрелов. Офицер присел и попытался расчистить одно, и в его глубине увидел сплющенный серебристый предмет.

«Пуля».

Эркан распрямился, как пружина. Он строго посмотрел на Биркана.

— Никого не подпускать к этому месту. И держать языки за зубами. Ясно?

— Вполне, — кивнул тот.

Офицер Джейхун вытащил мобильный телефон и набрал нужный номер.

— Мехмет, я в аэропорту Хатай. Нашёлся наш фургон. С сюрпризом и запашком. Пристально не осматривал, но что-то мне подсказывает, что лучше не лезть самому. В асфальте рядом четыре пулевых отверстия. Стреляли в лежачего. Крови нет. Возможно, он был в хорошем бронежилете. Присылай своих людей. А ещё лучше приезжай сам. Обещаю много работы.

— И тебе здравствуй, — хмуро отозвался Мехмет Эргенч. — Я выдвигаюсь в сторону индустриальной зоны Аданы. Юрдал обнаружил машину клиники Аджибаден и труп. Так что, прости, Эркан. Если у тебя нет убитых…

— Надеюсь, что нет. Но, если честно, не искал. Займусь этим через минуту.

— Отправлю к тебе группу во главе с Керемджемом.

— Жду, — Эркан сбросил вызов. — Биркан, обеспечьте криминалистам беспрепятственный проезд к месту преступления.

— Обязательно, — моментально отозвался Дурук. — Вспомнил ещё кое-что.

— Слушаю.

— Не знаю, имеет отношение к делу или нет, но расскажу. Пару часов назад у нас произошёл несанкционированный вылет.

— Это как? — не понял офицер Джейхун.

— Объясню. Каждый капитан воздушного судна обязан связаться с диспетчером и запросить вылет. Без этого никак. Безопасность и порядок превыше всего. Там, — Биркан взглядом указал на одиноко стоящий трап. — Стоял частный борт. Не знаю, откуда он прилетел. Можем зайти к начальнику аэропорта и запросить данные по прилётам. Номер самолёта в базе есть.

— Обязательно!

— Хорошо. Так вот, пару часов назад капитан принял решение взлетать. Диспетчер пытался связаться с ним, но ничего не вышло. Борт отозвался только когда поднялся в воздух и начал набирать высоту.

— Куда он направился?

— Простите, офицер, на этот вопрос я не смогу ответить. Мы довели его границы с Сирией и передали на другой радар.

Эркан поднял глаза к небу. Впору было закричать от безысходности. Уверенность, что именно на этом самолёте увезли похищенного человека, разрослась до размеров метавселенной и чуть не лопнула.

Пришлось сдержать эмоции, но далось это с трудом.

— Осмотрю машину ещё раз, — как заклинание пробормотал Эркан, медленно поворачиваясь к самой важной улике.

Солнечный луч скользнул по кузову и скатился на асфальт, при этом подсветив мелкий камушек и обрывок какой-то наклейки. Он исчез, растаял на дороге, словно его никогда не было.

Офицер Джейхун в прострации уставился на то место, где луч прекратил своё существование.

«Должны быть следы».

Глава 12

Турция, Стамбул

Аэропорт Ататюрк

Июль 28

Найджел Макларен с трудом разлепил глаза, когда объявили регистрацию на рейс авиакомпании Delta DL8553 совместный с Air France. Он взглянул на часы, висящие прямо перед ним и тяжело вздохнул – 02:00.

Доктор покинул Адану 26 июля вечером. Рейс задержали. Найджел изнервничался, пока ждал. Ему казалось, что о его причастности к преступлениям других людей уже знают. Он клял себя за неосторожность и за записку, оставленную для полиции Аданы. Они ведь не дураки, быстро смекнут, что к чему и начнут искать, искать, искать. И найдут.

Очень пугали роботоподобные парни в форме. Они хоть и стояли на месте, но осматривались так, что хотелось залезть под лавочку и притвориться сумкой.

Имран обманул. Или Доган. Обещанные деньги так и не упали на банковскую карту.

«Ну, и ладно, — думал Найджел. — Не нужно мне ваших денег. Лишь бы выбраться отсюда».

Следом накатила мысль о гостинице в Юмурталыке.

«Хозяина брошенных вещей не найдут. Что сделают? Позвонят в полицию? А может, подумают, что я утонул в море? Что такого? Не все умеют хорошо плавать».

В задумчивости Найджел врезался прямо в роботоподобного. Доктор отскочил от него, как мячик, рассыпался в извинениях, убежал подальше от вероятной проблемы и поближе к стойкам регистрации.

Снова потянулись минуты ожидания, которые почему-то были похожи на часы.

Вспомнился недавний рейс. Поганые мысли никак не хотели оставлять Найджела. Но всё обошлось. Выяснилось, что какой-то важный человек застрял по пути в аэропорт.

Весь перелёт до Стамбула занял около двух часов вместе со взлётом и посадкой. Предстоял ещё один – в Майами. Как назло, свободных билетов на 26 и 27 июля не нашлось. Все вебсайты как сговорились — предлагали только зверские перелёты с тремя и более пересадками чуть ли не на Северном Полюсе, и по цене, сравнимой с самым дорогим бизнес-классом. Доктор бесился от безысходности и был готов решиться на недешёвое путешествие, но банально не хватило денег.

В Стамбуле Найджел сел в такси и отправился в аэропорт Ататюрк.

Ему повезло – он выкупил последние билеты в Майами через Париж, но на 04:10 28 июля. Сняв номер в гостинице поблизости, доктор просто вырубился и проспал до полудня.

А потом настал день Х.

Последние три часа Найджел развлекал себя тем, что пялился на пассажиров и пытался не заснуть. В итоге погрузился в размышления, даже задремал и очнулся, только когда услышал объявление о посадке.

«Зарегистрироваться, пройти паспортный контроль и всё! – крутилось в мыслях. – На нейтральной территории меня не возьмут!»

Подхватив небольшую сумку с купленными в Адане вещами, Найджел отправился к стойке D7.

Простояв в очереди на регистрацию одиннадцать минут, он опустил перед симпатичной турчанкой свой паспорт и билет. Тут же из глубины души поднялась волна тревоги. Она вгрызлась в мозг и начала сверлить, обещая самые нерадужные перспективы.

Найджел похолодел, когда представительница прекрасного пола, внимательно посмотрела на него.

«Она меня узнала!!!»

Он с трудом сдержался, чтобы не развернуться и не убежать в неизвестном направлении.

«Так, спокойно. Мы с ней даже не знакомы. Да ей ориентировку прислали! Скажу, что забыл сумку и… Что и? Я влип!»

Взгляд карих глаз опустился к паспорту и снова поднялся на Найджела.

«Это конец!»

— Э…

— Поставьте ваш чемодан на ленту.

— Что?! – не понял Найджел.

— Поставьте ваш чемодан вот сюда, — она кивнула на транспортер.

Он с трудом выполнил просьбу. Его трясло от внезапно накатившего страха. Вдоль позвоночника побежал липкий холодный пот.

— Это все ваши вещи?

— Что?!

— Это все ваши вещи?

— А… да… — быстро заверил Найджел.

Турчанка удовлетворённо вернулась к терминалу.

— Сдаёте в багаж?

— Нет!

Она безэмоционально положила перед ним паспорт с воткнутым внутрь посадочным талоном.

— Пройдите на паспортный контроль и досмотр. Налево. Выход 65. Счастливого пути, мистер Макларен.

— Ага.

Он смог только кивнуть.

Найджел подхватил сумку и побежал так, как никогда в жизни. Если бы на его пути встретилась антилопа, то умерла бы от зависти к более успешному скакуну. Перепутав лево с право, сбегав пару раз в обе стороны и наконец-то увидев указатель на выход к паспортному контролю, Найджел задумался.

«Где все люди?!»

Около кабинок топталась только парочка молодых мужчин турецкой внешности.

Автопилот, включенный ещё на стройке регистрации, видимо, не имел автоматического отключения. Найджел со всей дури вбежал в огороженный лентами лабиринт и благополучно затормозил перед окошком, за которым маячил строгий мужчина в форме.

Доктор выложил паспорт вместе с посадочным талоном перед таможенником.

И потянулись минуты сомнений и переживаний.

Этот был похуже девушки – более придирчивый, с глазами навыкате, усатый. Неприятный тип. Он несколько раз сравнивал фотографию в паспорте с оригиналом, стоящим перед ним. Ему что-то не нравилось. Или наоборот, слишком нравилось. Таможенник что-то уронил. Наклонился на целых ПЯТЬ секунд и опять уставился на Найджела.

— Найджел Макларен? — спросил он.

— Там написано, — доктор кивнул на паспорт.

— Летите в США?

— Да. Возвращаюсь домой.

— Везёте с собой запрещённые к провозу предметы?

— Нет, как можно! – возразил Найджел.

«А почему он интересуется? — возникло в мыслях. — Об этом в другом месте должны спрашивать».

— Найджел Макларен? — прилетело из-за спины.

Доктор резко развернулся и уткнулся взглядом в двух здоровых представителей службы безопасности аэропорта – верзил в форме.

— Э… Да… То есть, нет.

— Пройдите с нами, пожалуйста.

— А что случилось?

— Ничего. Просто пройдите с нами.

Тот, что был повыше забрал паспорт у таможенника. Найджел только проводил жалостливым взглядом свой пропуск в спокойную жизнь.

— Я американец, — начал он. — Вы не имеете права задерживать меня!

— Как раз имеем, — возразил верзила с щетиной на подбородке.

— Да, что, чёрт побери, происходит?!

— Досмотр всех американцев.

Найджел резко сник. Он покорно опустил голову и позволил увести себя прочь от паспортного контроля.

«Всего лишь досмотр», — успокаивал себя доктор, а сомнения грызли всё сильнее и больнее.

Путь до комнаты без окон занял десять минут. Как назло откуда-то набежали люди. Они пихались, толкались, лезли под ноги, ворчали при этом, но настойчиво симулировали бурную деятельность.

Поэтому, когда его впустили в помещение, Найджел облегчённо выдохнул и тут же напрягся. На глаза попался небрежно брошенный на стол листок с его фотографией. Ниже был текст на турецком языке.

И Найджел всё понял.

* * *

Турция, Адана

Полицейское управление

Июль 28

Эркан Джейхун устало смотрел перед собой и не мог собрать воедино раздиравшие его мысли. Отчёты и рапорты от коллег из его оперативной группы вызвали желание застрелиться. Буквы сплелись воедино в голове и теперь щетинились длинными иглами, каждый раз норовя вспороть тонкую оболочку версии. Мегабайты отсмотренного видеоматериала вгоняли в депрессию, превращая улики в домыслы.

За последние несколько дней всё резко изменилось. Ушли друзья, почти ставшие семьёй. Прибавилось трудноразрешимых проблем. Что-то надломилось в душе и теперь иррадиировало во всё тело тупой ноющей болью.

Глядя на предрассветную Адану из окна кабинета, Эркан мечтал сбежать от городской суеты и шума. Он хотел доказать себе, что ещё может чувствовать и видеть красоту этого мира, незапятнанную кровью, свободную от насилия и жестокости.

Эркан закрыл глаза и мысленно перенёсся на берег Средиземного моря.

…Утро только вступало в свои права, одаривая притихший мир теплом. Солнечный диск робко выкатывался на небо. Яркий свет его лучей мягкими прикосновениями пробуждал спящий прибрежный городок. Они вытягивались из искрящегося шара и захватывали новые территории. Едва уловимый ветерок коснулся веток раскидистых деревьев, растревожив птиц. Возмущённые трели полетели в чистое безоблачное небо.

А солнце приобрело лимонный оттенок, при этом окрасив лазурь в невероятные золотисто-медовые цвета. Оно отражалось на поверхности моря дрожащими бликами. В сердце поднялась гамма эмоций, о которых невозможно было рассказать словами. Эркан не мог поверить, что ему позволено видеть и чувствовать всю красоту момента. Ведь в повседневной жизни ничего этого не было...

Кто-то прикоснулся к его плечу.

Офицер Джейхун вздрогнул. Лишь спустя несколько секунд он смог вернуться в реальность и обернуться. Уставший Мехмет виновато пожал плечами и протянул Эркану чашку с обжигающим кофе.

— Не уверен, что поможет, но я старался, — пояснил эксперт.

— Спасибо.

Офицер Джейхун забрал ценный напиток и только после этого вспомнил, где находится. Он бросил взгляд на часы. Стрелки давно докатились до пяти утра. Затем Эркан покосился на стол и ему показалось, что он видит пятна крови Кадира Гунсура. Друг и напарник обожал горячий кофе. Мог приготовить этот божественный напиток даже на углях. И всегда получалось вкусно. Они вместе мечтали, как Кадир уйдёт в отставку и откроет свою кофейню, а Эркан будет в ней почётным гостем.

— «Фируза».

— Что? – не понял Мехмет.

— Кадир говорил, что назовёт кофейню «Фируза».

— Именем твоей сестры.

— Да. Жаль, что мечта не сбудется.

— Эркан, — Мехмет строго посмотрел на него, выждал недолгую паузу и продолжил. — Не время раскисать.

— Устал, — пояснил тот. — Вторые сутки на ногах. Ты по делу или просто поддержать словами?

— По делу. У тебя было время посмотреть отчёты?

— Да. Но не буду против, если расскажешь о своей части проделанной работы.

Эксперт деловито схватил лежащую на столе пластиковую папку и раскрыл её. Эркана мгновенно заинтересовали находящиеся в ней материалы. Он всмотрелся в листки формата А4, забитые мелким печатным шрифтом с пометками на широких полях.

— Я провёл все возможные тесты с конвертом, который ты передал мне, — произнёс Мехмет. — Вот, взгляни, — он передал ему бланк с цифрами. — Бумага и краска обыкновенные. Если нужно, выясню название и адрес фабрики или типографии, где он был изготовлен. Но думаю, это лишнее. То, что у тебя в руках — распечатка экспертизы биологического материала, который удалось собрать. Конверт держали двое. Первая — Гюленнур Дилай. Она работает в туристическом агентстве Çukurova Gezi tour. Её допросили в тот день, когда ты ездил на захват дома в Буруке. Информации не прибавилось, но Гюлленур сообщила, что обычно они вкладывают в такие конверты авиабилеты. За это мы с Юрдалом и зацепились. Изучили все базы агентства.

— Да, это я помню, — перебил его Эркан и продолжил сам. — Ваше внимание привлёк один американец. Гюлленур подтвердила, что видела его. Запомнила только потому, что он четыре раза уронил свой бумажник и отказался расплачиваться карточкой. Предпочёл наличные. На камере он тоже засветился, но не очень отчётливо, — офицер Джейхун выудил из папки распечатку с нечётким снимком мужчины среднего возраста, светловолосым, в узких очках, с очень светлыми глазами. – Пробовал улучшить изображение?

— Это финальный вариант. Знаешь, чем он меня заинтересовал?

Эркан коротко кивнул.

— На видеоматериалах с камер наблюдения хорошо видно, что он нервничал и оглядывался. Словно убегал от кого-то или опасался быть пойманным. Карта могла засветить его, поэтому он предпочёл наличные. Купил билет в Стамбул на имя Найджела Макларена на 17:40. Авиаперевозчик Turkish Airlines. Скорее всего он американец и из Стамбула полетит в США. Но не буду утверждать. Это всего лишь домыслы.

— Как вариант, — перебил Мехмет. — Добавлю только, что отпечатки на конверте и в комнате в доме на окраине Бурука совпали.

Эркан сделал большой глоток кофе.

— Как только это выяснилось, Юрдал отправил запрос в аэропорт на задержание Найджела Макларена, параллельно с этим ориентировка ушла в воздушные гавани Стамбула. К сожалению, мы опоздали или службы безопасности Шакирпаши не прониклись идеей. В Адане его не взяли. Но буквально полчаса назад прислали вот это, — он кивнул Мехмету на одиноко лежащий документ с логотипом службы безопасности аэропорта Ататюрк. — Поясню, чтобы ты не тратил время. Здесь говорится о том, что Найджел Макларен был задержан в международном аэропорту Ататюрк в Стамбуле по нашей ориентировке при попытке пройти паспортный контроль. Они готовы отправить его в Адану ближайшим рейсом, но просят, чтобы кто-то прилетел за беглецом.

— И кто полетит?

— Пока не знаю. Возможно, отправлю ребят из группы Навруза.

Мехмет задумался на целую минуту, собирая информацию воедино. Вскоре он с сомнением в голосе спросил:

— С какой целью Макларен прибыл в Турцию не выяснил?

— Обижаешь. Это был мой первый вопрос на отчет Юрдала. Макларен прибыл на отдых. Зарегистрировался в Öztur Otel в Юмурталыке. Номер 25. Там же нашлись его вещи, — в уголках губ Эркана появилась хитрая улыбка. — Завтра… вернее, уже сегодня их привезут сюда. Займёшься изучением улик?

— Я здесь именно для этого.

— Хорошо, — подытожил Эркан. — Продолжу. Доган Тайлан. Сын обеспеченных родителей каким-то образом скатившийся на дно. Парень бросил университет в Анкаре, пытался сделать карьеру в кино, много гастролировал по Турции, занимался мелким мошенничеством, обманом, но никогда не убивал. Не знаю, что заставило его пойти на штурм полицейского управления. Могу только догадываться. И из всех предположений наиболее умное – «город в капле», редкое и дорогое украшение. Имя Догана Тайлана фигурирует в турецких криминальных базах. Теперь он мёртв. Из тела извлечено две пули. Мне нужна баллистическая экспертиза.

— Проведу чуть позже. Мне понадобится твой пистолет.

— Я и так могу подтвердить, что стрелял в него.

— Правила, Эркан. Не я их придумал.

— Как скажешь. Помимо пули, выпущенной из моего пистолета, хотелось бы выяснить, кто ещё стрелял, — офицер Джейхун сделал паузу. — Не совсем понял по отпечаткам, — перед экспертом легли четыре листа с описаниями и тестами. Эркан прижал их ладонью, будто они могли улететь. — Разъяснишь?

— Вот здесь большая засада, — честно признался Мехмет. — Я постарался подробно изложить в отчёте свои мысли. Других отпечатков в доме не так много. Предположительно, в нём были шестеро. Вот эти, — он извлёк следующий документ с рисунком, оставленным подушечками пальцев, и текстом рядом. — Принадлежат агенту по недвижимости Челику Озлему, сдавшему дом в аренду как ты думаешь кому?

— Кому?

— Здесь написано. Он не стал ничего скрывать.

Мехмет ткнул пальцем в нужную строку. Эркан пробежал глазами по листку. И паззл наконец-то начал складываться.

— Так, Челик Озлем заключил договор с неким Найджелом Маклареном. У нас есть номер его паспорта. Американцу дом не был нужен. Вероятно, что он сделал это за вознаграждение для кого-то другого. Следовательно, сам не имеет к убийству никакого отношения. Или я ошибаюсь.

— Как вариант, и даже частично подтверждает твои слова.

— Макларен заселился в дом, а остальные действующие лица прибыли позже.

Следующий «листок с пальчиками» перекочевал в руки Эркана. Мехмет глотнул воздух и продолжил:

— Доган Тайлан. Если отпечатки Макларена найдены везде, делаю вывод, что он не прятался и не понимал, в какую историю его втянули. В общем, не осторожничал, а вот Доган не бродил по дому и не хватал всё подряд. Парень занимал комнату на втором этаже, захаживал на кухню, изредка бывал в гостях у другого, известного нам под именем Х. Так вот, Эркан, этот Х тщательно затёр все свои пальчики. Не оставил никаких следов. Даже постельное бельё умудрился собрать и куда-то деть. Нашёл несколько волосков на ковре, но не уверен, что они принадлежат ему.

— Вот как?

— Да, в доме был ещё один персонаж. Он пытался замести следы своего пребывания, однако оставил нам щедрый подарок, — Мехмет сменил распечатку исследования. — Его отпечатки мои ребята обнаружили на подоконнике. И Х с этим последним жильцом нам неизвестны. Их как будто вовсе не существует. Полный ноль.

— Они нигде и никогда не светились, — Эркан уставился на результаты исследования, незаметно для себя сложив вместе указательные и большие пальцы. — В международный розыск не объявлялись. Возможно, они не из Турции. А шестой кто?

Он поднял требовательный взгляд на Мехмета.

— Его держали в отдельной комнате, — ответил эксперт. — Предполагаю, он сбежал, потому что отпечатков немного и они все свежие. Парень умудрился обездвижить, наверно, доктора. Затем спустился по лестнице вниз и вылез через окно. Там его кровь.

— Доктора?

— Да. Что-то мне подсказывает, что Макларен был доктором. Слишком много его пальчиков в комнате, где держали пленника. Ещё мы нашли вскрытые упаковки от снотворных и обезболивающих препаратов и одноразовых шприцов. На них тоже отпечатки Макларена.

Эркан задумался на долгих две минуты.

— Мехмет, что-то не сходится, — с сомнением произнёс он. — Тайлан и некто по имени Х организовали нападение на полицейское управление. Да ещё и дерзкое, непродуманное. Скажешь, не знали, чем всё может закончиться? Зачем нужно было изображать штурм? Чтобы отвлечь внимание? И главное, как им это удалось втроём? Что у нас такого ценного, кроме оружия?

— Думаю, «город в капле».

— Приму за версию. Но если Тайлану и остальным неожиданно понадобился этот «город», то как они о нём узнали? Кого они держали в доме? Ведь понятно же, раз не убили, значит, он был им нужен. Следовательно, о местонахождении артефакта они не знали, только догадывались. А пленник ничего не сказал, потому что не обладал информацией. Но его всё равно не убили. Почему? Он ведь стал невыгоден.

— Зришь в корень, — похвалил Мехмет. — Ещё один паззл в твою мозаику, Эркан.Отпечатки пациента, пропавшего из клиники, и пленника из Бурука идентичные. Это один и тот же человек.

— Что-то подобное я подозревал. И возникает ряд вопросов. Почему они решили, что «город» принадлежит ему? Повторюсь, почему не убили, когда штурм провалился?

Эркан замолк, а эксперт смотрел на него. Мысли разгулялись и никак не хотели выстраиваться нужным образом. Полезли предположения и новые версии. Первым очнулся от размышлений офицер Джейхун. Он тряхнул головой и произнёс:

— У меня две версии. Первая – кто-то из наших похитителей следил за нами, когда мы были рядом с клиникой. В тот день он узрел «город в капле» и вознамерился заполучить его.

— Реально, но не отвечает на вопрос, зачем похищать человека. Да ещё и в не совсем здоровом состоянии.

— Ага. Вот тебе вторая версия – Фатих Аташ привёз обладателя артефакта из Ирака. Аташ – врач. Работает в основном по югу страны. Он нашёл тяжело раненого парня и оказал ему помощь под эгидой Турецкого Красного Полумесяца. Так пациент оказался в Адане. Никто не знал, что он обладает «городом». Вполне возможно, что за ним гонялись ещё в Ираке и после прилетели в Турцию.

— Хорошо, кто его ранил и даже чуть не убил?

— Не знаю, Мехмет. Честно. В Ираке неспокойно. Как вариант, он мог просто попасть в перестрелку. Меня больше интересует, почему они не перехватили его там. Может, сомневались в чём-то?

— Да у них просто не было толкового врача.

— Возможно, ты прав, — Эркан кивнул. — Но не думаю, что он светил артефактом. Нужно знать владельца дорогой вещицы и быть уверенным в том, что она у него с собой. И только в этом случае версия с Ираком будет возможной. Значит, всё-таки им был нужен он. Что в нём такого уникального?

— Может, он сын эмира.

— И ты туда же. Охраны при нём не было, значит, он не сын эмира. А если и так, то слишком уж рисковый, — офицер Джейхун заглянул в глаза эксперта. Выстраивались совсем печальные перспективы. — И потом знаешь, будь это правдой, думаю, его уже искали бы по всем странам.

— У нас есть его настоящее имя? – пространно спросил Мехмет. — В Харуна Ар-Рашида я верю с трудом.

— Есть. Альдэ, — Эркан продолжил, когда поймал недоумённый взгляд. — После окончания работы в Буруке, я завернул в клинику. Решил ещё раз поговорить с лечащим врачом пропавшего пациента и осмотреть его палату. Тэрри Крафт рассказал странную историю. Этот самый Альдэ неожиданно оказался в саду рядом с домом, где живёт наш доктор. Он был в достаточно плачевном состоянии. Крафт высказал мысль, что пациента держали на снотворных и обезболивающих, что ты и подтвердил. Ночь и весь следующий день он провёл в квартире доктора. Крафт сделал всё, что смог. Вывел его из критического состояния и стабилизировал. В знак благодарности его удостоили настоящим именем. Наш доктор предложил провести ряд обследований и попросил пациента прийти в клинику. По его словам, Альдэ согласился, но неожиданно снова пропал. Признаков взлома и борьбы нет. Значит, он ушёл сам. Вероятно, его ждали рядом с клиникой, а квартира доктора находится буквально в соседнем доме. Я осмотрел сад перед окнами и обнаружил сильно вытоптанную траву, следы и несколько капель крови. Их было трое. И они дрались. Кровь на экспертизе. Уверен, после похищения Альдэ собирались вывезти из города, поэтому украли машину экстренной медицинской помощи.

— Но она ведь нашлась?

— Да. Керем Угур, водитель с фабрики Sarten, позвонил в полицию и сообщил об угоне, а также о неожиданной обнаружившейся машине из клиники. Правда, с сюрпризом. Этим делом занялся Юрдал. Он осматривал место происшествия, а затем вызвал тебя. Гораздо позже я звонил тебе из аэропорта Хатай и просил подъехать и собрать улики с фургона Угура, который благополучно бросили рядом со взлётно-посадочной полосой. Ты прислал своих ребят. Ничего не хочешь сказать? Твоего отчёта я ещё не видел.

Мехмет хмыкнул.

— Наверно, ещё не успел посмотреть. Я отправил его полчаса назад. Позволишь?

Эркан отклонился в сторону, разрешив эксперту воспользоваться его компьютером. Он быстро нашёл нужный файл в базе данных. Мехмет жестом указал на монитор.

— Так, — глаза офицера Джейхуна коснулись мелкого текста. — Протокол осмотра трупа неизвестного... Мужчина, тридцати четырёх — тридцати восьми лет. Арабской внешности. Предположительно, сириец. Правильного телосложения, длина тела примерно 189 см. Труп найден в фургоне машины экстренной медицинской помощи, лежащим на полу, лицом вниз. Правая нога вытянута вперёд, левая согнута в колене. Правая рука подогнута под грудь, левая лежит вдоль тела. Кожные покровы вне трупных пятен серовато-жёлтого цвета, холодные на ощупь. Трупные пятна на лице, шее, животе, голенях островчатые серо-фиолетового цвета. На спине — более обширные, разливные. На внутренних поверхностях бёдер определяются бледные грязно-серые островки кожи. При надавливании трупные пятна бледнеют и восстанавливаются через одну минуту двадцать секунд. Присутствует мышечное окоченение. Голова трупа правильной овальной формы, волосы чёрные, короткие. Глазные яблоки упругие, зрачки 0,5 см. При…

— Эркан, опусти подробности. Переходи к разделу, где говорится о причине и времени смерти.

— Хорошо... Механическое раздражение мышц левой нижней конечности, посмертные измерения роговицы правого и левого глаза позволяют определить предположительное время смерти четыре — пять часов назад. Слева от грудины отмечаются два пулевых ранения. Так, это я читать не буду… Ага, вот! На основании данных судебно-медицинского исследования трупа неизвестного мужчины и принимая во внимание обстоятельства дела прихожу к заключению, что смерть настала в промежуток между 18:00 до 21:00. Причина смерти – два огнестрельных ранения грудной клетки, тампонада сердца, гемоторакс… и прочие медицинские термины.

— Да. Его всего лишь застрелили, — эксперт развёл руками, подтверждая данные в отчёте.

— Мехмет… есть ещё кое-что. То, о чём ты не знаешь.

— И о чём же я не знаю?

— Пришло заключение от криминалистов по фургону Угура. Вот, смотри. В нём говорится, что отпечатки, найденные в кузове совпадают с отпечатками пленника и господина Х. У меня есть все основания полагать, что нашего пациента похитили и увезли в сторону Сирии. За ним прилетел частный самолёт и, судя по всему, ждал полтора дня. Так что, он им зачем-то нужен.

Эркан замолк. А Мехмет потянулся к чашке с остывшим кофе.

ЧАСТЬ II «ОАЭ — ИРАК. ИЮЛЬ 2019». Глава 13

ОАЭ, на подлёте к Дубаю

Утро, июль 8

Небо над Дубаем притягивало своей красотой. Ярко-голубое с прожилками тончайшего кружева перистых облаков в вышине, оно ослепляло, манило, не позволяло отвести взгляда. Хотелось окунуться в его бесконечность, почувствовать лёгкость.

Солнечные лучи потоками струились по небесной выси и терялись далеко внизу. Впитывались в землю, насыщая её теплом. Казалось, там, у линии горизонта небо воссоединялось с Персидским заливом, синие воды которого захлёстывали сверкающий атлас.

И реальность теряла очертания. Превращалась в идеальный чужой мир. Неизведанный и полный торжества над всем живым.

Дани Тайра оторвался от созерцания, но мысли не оставили его, продолжили мучить.

Они преследовали его весь год.

После гибели Альдэрамина Аль-Амана-Тай-Вакаро на руинах Вавилона 5 июля 2018 и безуспешных поисков тела, Дани отрёкся от жизни. Погрузился в себя. Он пытался изолироваться от утраты и не смог. Боялся собственных чувств. Ему казалось, что он тонет в них. Было очень тяжело. Смысл существования постепенно таял.

Дани приходил в дом Альдэрамина и находил лишь пустоту. Ему снился его голос. Он просыпался и бежал, не разбирая дороги, боясь снова опоздать. А после накатывало отчаяние. Дани знал, что Альдэрамину сейчас очень плохо, но не мог найти его в веренице других миров.

Ему говорили, что это пройдёт. Что оцепенение продлится ещё несколько недель, и он освободится. Но время летело, как выпущенная стрела Шамаша, и ничего не менялось. Дани отказывался верить в реальность произошедшего, причиняя себе ещё большую боль.

Спустя год он нашёл силы вернуться в Ирак — в Вавилон. Там он встретился с Ихсаном — человеком, не раз спасавшим Альдэрамина от смерти.

«Он не умер, Дани»

Уверенность, с которой почтенный старик сказал это, вселила потерянную надежду. Тьма отступила, вернув веру в сердце.

Отражение в стекле тряхнуло головой. Оно словно наблюдало за Дани, оценивало и делало выводы. Иногда казалось, что кто-то позволил ему заглянуть в иной мир и встретиться с самим собой — строгим, сломленным, с преждевременной серебряной прядью в чёрных, как уголь, волосах. Тёмные, словно увядшие сады, зелёные глаза излучали только печаль. В уголках губ залегли морщинки.

Но настоящий Дани был другим! И мириться с переменами он не собирался!

Рука потянулась к тумблеру связи. Лёгкий щелчок оповестил об открытом эфире с землёй.

— Эриду 289. Вызываю Дубай Интернэшнл Подход.

Ответил бесстрастный мужской голос:

— Эриду 289, Дубай Интернэшнл Подход. Рад приветствовать вас в нашем воздушном пространстве.

Дани не проникся наигранной вежливостью и сухо произнёс:

— Эриду 289. Подхожу к Форест, 6000 футов. Занимаю эшелон 60, информация подлёта получена.

— Дубай Интернэшнл Подход. Эриду 289, корректировка. Курс 180. 11–3 сближение с подходом. Частоты для выхода на локальный канал связи Лима-Индия-Дельта-Браво-Виски-3-1.

— Эриду 289. Лима-Индия-Дельта-Браво-Виски-3-1. Принял, — подтвердил Дани. — Заход на посадку. Перевод на 9,9. Кросс-чек. Поворот на 89. Расположение аэропорта проверено MSA*. Контрольная точка подхода 9 842 фута. Наивысшая контрольная точка 12 460. Ожидаем покинуть эшелон через 5 000. Дополнительный запас топлива 2,4 тонны. Хватит на 26 минут полёта. Маршрутизация установлена.

— Дубай Интернэшнл Подход. Эриду 289, принял. Работайте с Подходом на 114, 8.

— Эриду 289. Перехожу на Подход 114,8. 114,8, вы на связи?

В наушниках обосновался новый голос, более бодрый и живой.

— 114,8. Рады слышать вас, господин Тайра.

— Взаимно, — отозвался Дани, едва не улыбнувшись.

— Доложите курс.

— Курс 180, 6 000 футов.

— Выдерживайте 6 000. Радиолокационное векторение. Заход по ILS**. ВПП*** 12L/30R. QNH**** – 1020.

— 6 000 футов. ВПП 12L/30R. QNH – 1020. Уровень 3-6. Присоединяюсь к 9-5-Чарли.

— 9-5-Чарли. Эриду 289, снижайтесь до 5 500. На 5 500 установите вертикальную скорость до 1-0-0. Приближение 6-02. Роджер-1-2-4-9. Подтвердите.

— Роджер-1-2-4-9. Спасибо.

Дани взглянул на Джамиля Тарика, капитана частного Boeing 777-300ER, который что-то высматривал в небе.

Про таких было принято говорить – родился с крыльями за спиной. Черноволосый красавец из Дохи с глазами морской глубины знал себе цену, демонстрировал надёжность и ответственность. На самом же деле, Джамиль очень хотел сесть за штурвал частного самолёта. Его мечта осуществилась. Отлетав на международных авиалиниях Qatar Airways почти пять лет в качестве второго пилота, он направил своё резюме в Emirates. Успешно пройдя собеседование, Джамиль получил доступ к капитанскому креслу Boeing 777. Через год его нашёл Альдэрамин Аль-Аман.

Джамиль с первого рейса проникся уважением к этому человеку и сопровождающему его Дани Тайре Аль-Халифу. Альдэрамин стал для него загадкой, которую хотелось разгадать. Джамиль видел в нём восточную благосклонность, неукротимый огонь, решительность и вместе с тем ответственность. Хотя Дани так не считал. Тайра – тень Аль-Амана. Джамиль понял это, как только заговорил с ним. Оказалось, пройти собеседование у господина Тайры гораздо сложнее, чему у кого-либо другого. Он придирался. Но только для того, чтобы позже стать образцом сдержанности и порядочности для новоиспечённого капитана частного самолёта.

Второго пилота, Хайдара Атхари, посоветовал господин Кларк, президент авиакомпании. Хайдар родился в обеспеченной семье в Абу-Даби и должен был стать юристом. Но кареглазого мальчишку манило небо, и он занял кресло второго пилота в Fly Dubai, а позже в Emirates. Хайдар старался понравиться всем троим. У него получилось. И душа навсегда осталась с Эриду 289.

В этом рейсе он был молчаливым пассажиром и любовался на красоты из салона самолёта, очень надеясь, что господин Тайра вспомнит о том, кто он, или неожиданно захочет отдохнуть.

Джамиль спохватился, вырываясь из плена воспоминаний.

— Параллельным курсом следует другой борт. Дани, если хотите, я мог бы…

— Не нужно, Джамиль. Я справлюсь. К тому же нам уже дали взлётно-посадочную полосу. Кто бы ни летел на том самолёте, он подождёт.

Джамиль качнул головой.

— Не забудьте про опасное сближение. Следите за TCAS*****.

Дани не успел ответить. В эфир прилетело новое сообщение от авиадиспетчера.

— Эриду 289, А 2677 на связи. Уменьшите скорость до 310 миль в час.

— А 2677, уменьшаю скорость до 310. Разрешите заход по ILS.

— Эриду 289, разрешён заход по ILS. ВПП 12L/30R. Задержка не ожидается.

— Захожу по ILS 0-9, — подтвердил Дани и снова взглянул на Джамиля.

Тот уверенно кивнул, подтверждая право Тайры на посадку.

— Эриду 289, Дубай Интернэшнл Подход.

Знакомые строгие нотки заставили Дани улыбнуться. И на этот раз он действительно сделал это искренне. Джамиль мысленно выдохнул. Наблюдать за мнимым спокойствием Тайры было невыносимо, а пробиться сквозь выстроенную стену оказалось невозможно.

— Эриду 289. Занял эшелон 60. Рассчитываем по NED****** в 26 минут. Информация Ромео-Роджер-Индия.

Дани удивился, с какой лёгкостью возвращается в Дубай. Он смотрел в будущее глазами совершенно другого человека и верил в него.

— Эриду 289, уменьшите скорость до 290. Разрешено проследовать на NED.

— Дубай Интернэшнл, подтверждаю снижение скорости до 290. Следую на NED, — отозвался Тайра.

— Эриду 289, ожидайте заход с прямой по ILS. ВПП 12L/30R. QNH 1020. Когда войдёте в зону действуйте по ILS.

— ВПП 12L/30R. QNH 1020. Подтверждаю. Вхожу в зону действия ILS. ВПП вижу.

— Эриду 289, номер 2. Работайте с Вышкой 126,1.

— 126,1. Подтверждаю. Эриду 289 — Вышка.

Ответили мгновенно:

— 126,1. Эриду 289, подтвердите дальний маркер*******.

Дани внимательно посмотрел на показания приборов.

— Эриду 289, дальний маркер подтверждаю.

— Разрешаю посадку, — удовлетворённо произнёс авиадиспетчер. — Ветер северо-западный, 190 градусов, 5 узлов.

— Эриду 289. Принял. Заходим на посадку.

Джамиль покосился на Дани, опасаясь ошибки.

Он впервые узнал, что господин Тайра имеет международную лётную лицензию и прекрасно управляется с самолётом во время их рейса в Эр-Рияд два года назад. Джамиль явился на борт с температурой. Никто бы ничего не заметил, не зайди Дани в кабину. Он моментально передал его в заботливые руки стюардессы и Аль-Амана, а сам сел за штурвал.

Дани сосредоточился и слился воедино с самолётом.

Взлётно-посадочная полоса 12L/30R застыла перед глазами. Она начиналась двумя рядами мощных прожекторов, которые очень помогали ночью. За ними отчётливо желтела концевая полоса безопасности с отметками.

Пропустив перемещённый порог, Дани всмотрелся в маркированный номер и зону приземления, размеченную двойными параллельными линиями.

Он сделал глубокий вдох.

— Эриду 289. Прошли 6 000 футов за один-ноль-ноль-шесть.

* * *

ОАЭ, Дубай

Аэропорт Дубай Интернэшнл

Дани покинул самолёт первым, доверив его пилотам, стюардессе и техникам. Казалось, все только и ждали этого. На авиалайнере тут же началась другая, тайная, жизнь, погружаться в которую он не хотел.

Тайра вышагивал по терминалу А в сторону выхода.

Он пропустил группку беспокойных туристов из Поднебесной, опасаясь быть затоптанным. Они что-то обсуждали, при этом увеличивая децибелы и не обращая внимания на осуждающие взгляды. Высокая белокурая красотка окинула Дани изучающим взглядом. Мило улыбнувшись, она упорхнула под крылышко своего упитанного спутника. Двое мальчишек чуть не сбили его с ног. Услышав призывный рёв матери, оба быстро извинились и умчались прочь. Совсем молодой парнишка-араб обогнул Дани и устремился к эскалатору.

Тайра покачал головой и мысленно возмутился насчёт современных нравов. В аэропорту это переставало быть важным. Люди вели себя естественно, прекратив притворяться и став теми, кем являлись на самом деле.

Вознамерившись провести вечер с женой, Дани задумался о том, чем бы удивить её. Ей сильно досталось, пока он боролся с утратой. Амани ненавязчиво следила за ним и помогала не скатиться в пропасть. Она всё понимала и не осуждала мужа. Аль-Аман был частым гостем в их доме, сумел завоевать доверие и признательность. И она переживала не меньше Дани, только скрывала это, предпочитая оставаться несгибаемой опорой.

Нить размышлений разорвала трель Galaxy. Смартфон послушно перекочевал из кармана пиджака в ладонь.

— Тайра.

— Здравствуйте, Дани.

Голос заставил остановиться. Дани взглянул на дисплей и на мгновение выпал из жизни. Вот этого звонка он точно не ждал. Даже не надеялся.

— Слушаю вас, агент Хофман.

— Мне нужно поговорить с вами, если это возможно.

Было слышно, что Кристи Хофман выдохнул. Видимо, он боялся, что Дани не пожелает слышать его голос.

— Мы уже говорим. Вам что-то нужно от меня?

— Да. Встретиться.

— Э… — Дани не поверил. Даже не успел счесть предложение наглостью. Но он ответил. — Не думайте, что я сейчас же полечу в Вашингтон.

— Не нужно. Я в аэропорту Дубая и готов приехать, куда вы скажете.

— Хм… Кристи, а вдруг меня нет в Арабских Эмиратах? Не думали об этом?

— Я знаю, что вы здесь.

— Откуда же? Вы следите за мной?

— Нет. Просто знаю.

— Хорошо, — сдался Дани. — Я только что прилетел из Багдада и, пожалуй, могу уделить вам немного времени. Встретимся в бизнес-лоундж.

Кристи хмыкнул.

— Боюсь, меня не пустят. Я летел экономическим классом.

— Какая досада, — как можно спокойней произнёс Дани, но нотка нервозности всё же проскользнула. — Просто назовите моё имя. Вас проводят.

— Моя благодарность не знает границ.

И связь оборвалась.

Вопрос «что это было?» застыл в глазах Тайры.

Дани резко сменил курс. Теперь его целью стала зона ожидания для VIP гостей.

* * *

В этой части бизнес-лоундж Emirates было свежо и спокойно. В воздухе витали ненавязчивые ароматы цветов и фруктов. Мраморный фонтанчик расслаблял и навевал мысли о безмятежности. Арабский интерьер погружал в атмосферу уютного дома. А за широким витражным окном кипела жизнь, пропитанная солнцем, голосами, авиационным топливом и асфальтом.

Отказавшись от напитков, Дани устроился в широком удобном кресле и задумался. Его не покидала мысль о странности этого мира. Когда-то, кажется, что в другой жизни, Дани был неплохим юристом в Эр-Рияде и близким другом принца Аль-Валида. Он сделал его своим тайным сообщником, чтобы позже доверить ему жизнь Альдэрамина Аль-Амана-Тай-Вакаро. Дани не знал, награда это или наказание. Мнение менялось, как ветер, благодаря беспокойному подопечному. Смирившись с ролью тени, Тайра увидел нечто большее, чем взбалмошного обеспеченного мужчину с повадками мальчишки и беспорядочные перемещения по миру. Альдэ стал ему почти братом.

Глубокие морщины залегли вокруг глаз, в которых на мгновение разгорелось пламя. Прядь чёрных волос упала на лоб, а Дани даже не заметил этого. Сложив руки на коленях, он застыл, как будто обратился в мраморную статую.

В таком состоянии Тайру нашёл Кристи Хофман, просто остановившись напротив.

Дани почувствовал его и поднял взгляд.

Специальный агент ФБР тоже изменился за этот год. Он стал, наверно, взрослее. В зелёных глазах погасли искры, зажигающие всё вокруг. Тёмные волосы были растрёпаны, подтверждая то, что Кристи сильно волновался перед встречей с Тайрой.

— Здравствуйте, Дани, — негромко произнёс Хофман, не зная, куда себя деть.

— Здравствуйте, Кристи, — отозвался Дани, жестом приглашая сесть. — Не хочу показаться невежливым, но, спросив, как прошёл перелёт из Вашингтона в Дубай, рискую прослыть насмешником и шутником.

— О, всё было хорошо, — агент выдал ехидный смешок. — Если не считать бесконечной турбулентности, вопящего младенца и того, что подружки, чтоб их… позади меня не умолкали ни на секунду. Все 13 часов. Но зато самолёт был хороший и вкусно кормили. В общем, я остался доволен услугами Emirates.

Дани благосклонно качнул головой.

— Вам покажется странным, но я рад вас видеть.

— Я тоже, — Хофман опустился на диван рядом с креслом Тайры. — До самого конца не был уверен, что вы захотите разговаривать со мной.

— В этом случае вам пришлось бы лететь обратно в Вашингтон.

— Думал об этом и был готов.

Дани удовлетворённо отметил, что Кристи не врёт.

— Вас выгнали из ФБР?

Хофман не сразу понял смысл вопроса, а когда до него дошло, улыбка растянулась почти до ушей.

— Неееет, всего лишь разрешили пойти в отпуск.

— Нэйтон с вами?

— Остался в Вашингтоне. Ему-то отпуск не дали.

— А вы, надо думать, на особом счету?

— Скорее наоборот. Но я долго ныл, ворчал и добился определённых результатов, — ответил Кристи всё с той же лукавой улыбкой на губах. — Дани, — он за секунду стал серьёзным. — Я не могу успокоиться. Вместе с Альдэ я потерял нечто большее.

— Не надо, — Дани жестом остановил его. — Запомните его таким…

— Вы не понимаете. Мне не даёт покоя то, что не нашли тело.

— Река, илистое дно, — быстро возразил Тайра. — Возможно, Альдэ вынесло на берег и местные жители похоронили его согласно обычаям.

— А если нет?

— Кристи…

— Дани, вы слышите себя? — Кристи подался вперёд и почти коснулся руки собеседника. — Вы пытаетесь говорить правду, но не верите в неё. Следовательно, это ложь. Мне нечего от вас скрывать. Я также, как и вы, хочу найти Альдэ. Я знаю, что это ваше желание, иначе вы бы не согласились на встречу.

— Мне стало любопытно, — перебил Дани.

— Неправда. Вы знаете, что он жив. И я здесь для того, чтобы помочь отыскать его.

Тайра не поверил. Кристи озвучил тайные мысли и заставил выслушать.

— Допустим так, — с трудом согласился Дани, уже зная исход разговора. — Зачем вам это нужно?

— Вы невнимательны. Он занял особое место в моей жизни. В конце концов, я хочу этого. Хотя бы потому, что не верю в его смерть.

— Он не умер.

Дани повторил слова Ихсана и замер. Затаился и Кристи. Он упрямо смотрел на Тайру и требовал решения. Точно знал, что оно последует.

— Дани, я уберусь отсюда, как только вы прикажете, — пообещал Хофман. — Но, прошу, не отказывайтесь от моей помощи. Я агент ФБР и кое-что умею.

И Тайра сдался.

— Кристи, я уверен, вам нужно отдохнуть. А после мы поговорим.

— Нет времени.

Он проигнорировал замечание.

— В каком отеле вы остановились?

— Пока ни в каком.

— В таком случае, будьте моим гостем.

— Дани…

— Я никогда не повторяю дважды. Просто следуйте за мной, — он поднялся и взглянул на опешившего Кристи. — Это приказ.

MSA* — Minimum Safe Altitude: минимальная безопасная абсолютная высота полёта.

ILS** — instrument landing system: курсо-глиссадная система, радионавигационная система захода на посадку по приборам кабины пилота.

ВПП*** — взлётно-посадочная полоса

QNH**** — Question Nil Height: абсолютная высота над уровнем моря, базирующаяся на давлении местной станции.

TCAS***** — Traffic Collision Avoidance System, система предупреждения столкновения самолётов в воздухе

NED****** — Local north, east, down (NED) coordinates: координаты «Север, Восток, Вниз»

Дальний маркер******* — маркерный радиомаяк, обозначает точку входа в глиссаду и устанавливается на удалении 4,5 – 8 миль от порога ВПП.

Глава 14

ОАЭ, Дубай, Палм-Джумейра

Аль Сафави, 36

Июль 9

Сначала не было ничего – ни неба, ни земли. В мире властвовал хаос.

Две стихии, Тиамат – океан солёных вод и Абзу – океан подземных пресных вод, слились воедино, зародив мир. Из недр был создан советник Мумму, что славился своим несговорчивым и свирепым характером. Позже появились Боги – беспокойные и несовместимые в одном мире. Хотя Тиамат и была против, но Абзу и Мумму приняли преступное решение – вынесли приговор Богам. Мудрый Эйа вступился за них. Он убил Абзу и лишил Мумму его силы.

И воцарился долгожданный мир.

Но спокойствие длилось недолго. Тиамат решила отомстить Богам за смерть Абзу. Из нанесённых обид родились чудовища – драконы, скорпионы, змеи, демонические псы. А таблицы судеб были торжественно вручены Кингу – новоиспечённому мужу Тиамат.

Мир раскололся на части:

Верхний – в нём жили Боги.

Средний – мир людей.

Подземный – его назвали Иркалла. Обитель мёртвых, демонов, проклятых Богов.

Однажды Дани имел неосторожность вступить в спор с Альдэрамином о природе божественного начала Тиамат и Абзу, а также об их влиянии на созданные миры. Естественно, он получил жесточайший отпор.

…«Хорошо, тогда скажи мне, почему в Enūma Eliš* на тех таблицах, где идёт речь о Тиамат и Абзу, нет детерминатива DINGIR**. А?» — разозлился Альдэрамин.

При этом в его глазах сверкало пламя негодования, способное устроить пожар и спалить половину Дубая.

Дани смутился. Ответа не нашлось, а спор был немедленно прекращён. Но Тай-Вакаро не успокоился на этом. Он со всей серьёзностью и ответственностью прочитал лекцию о создании вавилонского мира и едва не устроил экзамен. Дани сбежал, сославшись на важное дело...

Теперь это вызывало улыбку и лёгкое чувство вины. Но в тот момент, он был готов разорвать в клочья разбушевавшегося подопечного.

Дани застыл с чашкой кофе в руках на открытой веранде своей виллы и смотрел на сверкающий солнечными бликами Персидский залив.

Он всё чаще погружался в воспоминания и проживал прошлое снова и снова. Искал первопричину и пытался придумать замену произошедшему. Иногда ему казалось, что другого пути не было. История началась задолго до рождения Альдэрамина. Аль-Аманы нарушили хрупкий баланс, выпустив в мир злое существо, которое бросило им вызов. Не обладая волшебными клинками или амулетами, они передали наследие древнего рода сыну и оставили его одного.

Иногда в мыслях оживал мир древнего Шумера. История его создания казалась частью Альдэрамина. Он словно жил в нём. Владел недоказанными фактами. Только для него они имели особое значение. Альдэрамин умел видеть то, что тщательно скрывали ото всех. Он с лёгкостью читал неподдающуюся пониманию клинопись, и перед ним открывались тайны мироздания.

«Они и привели его к гибели».

Дани не знал этого, просто предполагал.

«Но ведь таблицы судеб были украдены у Кингу. Кто знает, возможно, птица-буря Анзуд, обронил одну, и её случайно отыскал Альдэ. Он прочёл слова и получил в дар жизнь. А если так, то я его найду».

В это он верил. Альдэ не умер. Он остался где-то на перекрёстках древних миров, а тьма скрыла нужную дорогу.

Но после ночи всегда наступает рассвет. Скорбные мысли улетучивались вместе с утренним ветром.

Между восходом солнца и ночными сумерками перед ним раскрывался странный чужой мир, напоенный таинственностью и великолепием. Линия земли сливалась воедино с заливом. Золотой шар поднимался из воды. Робко. Боязливо. Вместе с утром пробуждалось всё живое. И неожиданно выяснялось, что привычные +39 по Цельсию никого не пугают – ни растения, ни птиц, ни насекомых, ни людей.

Дани вдыхал особенный воздух. Тёплый, свежий, душистый. Он верил, что вместе с рассветом уходят проблемы вчерашнего дня. А новый всегда будет лучше.

Тишина арабского утра и едва слышный шёпот волн Персидского залива умиротворяли. Вспомнилась древняя легенда о юноше и девушке, которые любили друг друга, но не могли быть вместе. Проблема решилась просто. Девушка превратилась в солнце, а юноша в море. Он пел ей песни волн, а она ласкала его лучами. Дани не помнил, кто рассказал ему эту историю. Но стоя на открытой террасе виллы, он наслаждался мелодией, идущей из глубины сердца, сокрытого толщей воды.

Солнце медленно выкатывалось на положенное ему место на небосводе, а мысли Тайры возвращались в повседневную реальность.

Он не знал, как рассказать Кристи о поисках, устроенным им. Не представлял, как объяснить, сколько ресурсов и сил было потрачено только на то, чтобы перерыть ил на дне Евфрата, перевернуть каждый камень, облазить тоннели и ходы, обойти все ближайшие населённые пункты, заглянуть в больницы, расспросить местных жителей. Альдэрамин пропал. Его как будто никогда не было в этом мире. Дани успокоил себя тем, что скорее всего он уже дома – в Вавилоне. Неважно в каком времени и в какой жизни. Только веры это не прибавило.

Дани поднёс чашку к губам и сделал маленький глоток вкуснейшего кофе.

— Доброе утро, Дани.

Тайра степенно обернулся и только чудом не грохнулся в обморок. Он закашлялся, выплюнув кофе прямо на белоснежную кандуру. На глазах навернулись слёзы.

— Доброе утро, Кристи, — с трудом выговорил он.

Агент Хофман в недоумении смотрел на него и не мог понять, что случилось.

Проснувшись примерно к восьми утра, Кристи почувствовал себя почти счастливым человеком. Он находился в чуждой ему жизни. Дворец Дани, который он почему-то скромно назвал виллой, произвёл нужное впечатление. Тайная дверца в мир арабских шейхов приоткрылась, впустив его, Кристи Хофмана. Ему нравилось всё: шелест волн, одинокие трели птиц, дурманящий аромат кофе, ощутимая тишина, тёплое солнце. Комната, куда поселили Кристи по размеру была гораздо больше, чем его квартира в Вашингтоне. А это, простите, спальня, кабинет и гостиная, не считая кухни. Очень обрадовала небольшая веранда, с которой открывался просто потрясающий вид на Atlantis The Palm, сияющий в утренних лучах. Хотелось творить и чудить. Только он не знал, с чего начать.

Кристи отправился в ванную комнату, примыкающую к его апартаментам – гигантскую и отделанную таким мрамором, что встроенный в мозг калькулятор мгновенно перегрелся и отключился.

Последним этапом преобразования стала одежда. Пришлось повозиться, чтобы добраться до декоративной стены, отделяющую спальню от гардеробного помещения. Привычные вещи были моментально забыты. Кристи выбрал классическую белую кандуру и гутру.

Но что-то было не так. Мало того, что на одежде Дани красовалось некрасивое коричневое пятно, так он ещё и смотрел на него, как на умалишённого.

— Э… — Тайра сдержал улыбку. Она промелькнула в уголках его губ лишь на короткую секунду и тут же исчезла. — Кристи, потрудитесь объяснить, что у вас на голове?

Хофман опешил.

— Игаль, — честно ответил он.

— Нет, — Дани качнул головой. — Игаль — это ободок на гутре. Я про другое спросил.

— А…

Память подвела агента Хофмана в самый неподходящий момент. Но он же готовился к этой поездке и изучал ОАЭ по путеводителю для туристов!

— Хорошо, попробуем по-другому, — смягчился Тайра. — Какие элементы арабской одежды вы знаете?

— Дишдаша, — выпалил Кристи и понял, что на этом всё.

Дани злорадненько, но всё же улыбнулся.

— Так говорят в Ираке. В Дубае принято название кандура. Это белая длинная туника, которая на вас надета. А что касается… э…

Кристи сдался.

— Дани, скажите прямо. Я пойму.

— Без обид, — предупредил он.

— Без обид.

— А… не хочу вас разочаровывать, но вы неосмотрительно водрузили на голову изар.

Хофман подавил обречённый вздох. Ощущение грандиозного провала наползло откуда-то из области желудка, который к тому же выдал возмущённую голодную трель.

— Что это такое?

— Нижнее бельё.

Кристи захотелось немедленно провалиться сквозь землю. Он стащил с себя мнимую гутру и промямлил:

— Я не знал.

— Не сомневаюсь, — Дани поставил чашку на бортик перил террасы и жестом пригласил в комнату. — Кристи, вам не нужно никому подражать. Поверьте, лёгкие брюки и просторная рубашка не вызовут раздражения или недоумения, — и он сменил тему. — Я взял на себя смелость и попросил Амани приготовить лёгкий завтрак. Надеюсь, угадал. Мне ведь неизвестны ваши предпочтения. И мы никогда не говорили о еде.

— Я всеядный, — буркнул Кристи, но тут же взял себя в руки. — Дани, прошу вас, давайте забудем об этом досадном недоразумении с изаром. И… я мало чего знаю об Арабских Эмиратах, кроме того, что здесь полно нефти. Поможете мне?

— Конечно. Урок будет совсем несложным.

— Отлично. А что включает в себя арабский завтрак? Полагаю, он отличается от завтрака в придорожном мотеле где-нибудь в Северной Каролине?

* * *

Кристи старался не сильно пялиться на стол, заставленный ажурными тарелками, украшенными арабским орнаментом, с долгожданной едой. Глаза разбегались от разнообразия и количества блюд. Его желудок первым смекнул, что нужно подать голос и забыть о правилах приличия.

«А это лёгкий завтрак…»

— Лабэне, — Дани пододвинул к нему пиалу с какой-то полужидкой светлой массой. — Не беспокойтесь. Не отравитесь. Это всего лишь несладкий йогурт. Также советую вам питу. Кристи, что не так?

Хофман убрал руки под стол. Он чувствовал себя нашкодившим мальчишкой, а глаза всё равно косились на выложенные веером булочки.

— Мои знания арабских тонкостей, — запоздало объяснил Хофман.

— Вы как ребёнок! — возмутился Дани, но осёкся и продолжил более дружелюбно. — Пита – это лепёшка с заатаром.

— Уверен, у меня нет на него аллергии.

— Специя на основе майорана, — перевёл Тайра. — Давайте, Кристи, вспоминайте вашу медицинскую историю, — заметив, что агент собрался возразить, он быстро произнёс. — Могу предложить вам хумус и фалафель. Хотя… хумус не советую. Мне лично он не нравится.

— Почему?

— В нём добавлен чеснок.

— Да, без разницы. Я всё равно не совсем понимаю, что это такое. Давайте и хумус, и фалафель. Кажется, я проголодался.

— Да, пожалуйста. Угощайтесь.

Дани провёл рукой над столом. И Кристи дал волю чувствам и желаниям. Однако он вовремя одумался, приняв молчаливое решение вести себя осмотрительно и сдержанно.

— Вы упомянули Амани, — заметил агент, стараясь копировать повадки Тайры, во избежание необразованности и западной дикости. Ему хотелось выглядеть по-арабски. Ну, или почти. — Кто она? Или он?

— Моя жена, — снисходительно ответил Дани. — Прошу вас, ни слова о женщинах. Это запретная тема для разговоров.

— Насколько запретная?

— До того момента, пока я не позволю говорить об этом. Запомните, не стоит пялиться на женщину, какой бы красавицей она ни была. Рискуете нарваться на её мужа. И, поверьте мне, он не станет церемониться. Всё может закончиться весьма плачевно.

— Он набросится на меня с кинжалом и…

— «И» могут быть разные, — уклончиво пояснил Дани и плавно перевёл разговор в более мирное русло. – Я расскажу, как следует себя вести в нашей стране, — Кристи только поспешно кивнул. — Мы исповедуем ислам. Необходимо проявлять уважение к вере и не мешать молиться. Арабские Эмираты – федеративное государство. Мы чтим президента нашей страны.

— Президента?! — Кристи чуть не подавился. — А как же эмиры, шейхи и все остальные?

— Абсолютная монархия, — строгости в голосе Дани прибавилось. — Пост президента совмещён с постом эмира. Кстати, государство – это эмир Абу-Даби, а правительство – эмир Дубая.

— Как всё сложно.

— А никто и не говорил, что будет просто. Я продолжу. Во всех общественных местах вы будете наблюдать портреты эмира и флаг Арабских Эмиратов. Мы очень уважаем наследного принца, чьё изображение вы также увидите, — Тайра сделал паузу. — Вы сможете фотографировать что пожелаете, но попросить разрешения на съёмку нужно вежливо и с улыбкой. В противном случае вас ожидает штраф. И вы будете выглядеть невоспитанным идиотом. Я понятно говорю?

— Да, продолжайте, пожалуйста. Я весь внимания.

Кристи обильно намазал хумусом питу, даже недоумённый взгляд Дани не смутил его.

«Я виноват, что хочу есть, а здесь всё так вкусно?»

— Хорошо, — Тайра продолжил. — Законы шариата. Мы живём по правилам, записанным в Коране. Что такое Коран, надеюсь, не нужно объяснять?

— Нет. Я в курсе.

Кристи потянулся за пиалой с лабэне, а Дани вложил в голос строгость:

— У нас строгие правила. Нельзя распивать спиртные напитки, курить, играть в казино или в игровые автоматы. Вам никогда не предложат свинину. Запрещено публично проявлять знаки внимания, переходить улицу в неположенном месте, мусорить. Туристы не исключение. Вы меня слушаете?

Хофман усиленно закивал, не отрываясь от еды. И Дани понял, что готов возмутиться.

— Хорошо. Пожалуй, на первый раз хватит. Остальное познаете сами.

«Когда вас арестуют».

Кристи вздохнул, как будто прочитал его мысли.

— Дани, простите мою невежливость, — произнёс он. — Но неожиданно выяснилось, что я ужасно голоден. Сам такого не ожидал. Если вас коробит от… э… моего поведения, скажите прямо.

Тайра благосклонно улыбнулся.

— Не берите в голову. Я не в претензии, — он изящным движением пододвинул к себе чашку кофе. – Сменим тему.

— Как скажете.

На несколько минут повисла пауза. Дани изучал агента Хофмана и понимал, что абсолютно не знает его. В Вашингтоне он видел совсем другого человека – более скромного, правильного, воспитанного на традициях ФБР. Но сейчас агент преобразился. Стал собой. Привычки были оставлены в аэропорту. Дани видел, что Кристи искренне старается понравиться ему.

А агент Хофман мучался от невозможности прочесть мысли Дани Тайры. Он улавливал отражение их игры на его лице, но они были закрытыми ото всех.

— Кристи, — наконец произнёс Дани. — Вы сказали, что желаете найти Альдэ. Сколько у вас времени?

— Две недели, — честно ответил Хофман. — Могу опоздать на пару дней. Нэйт соврёт что-нибудь, и я отделаюсь лёгким испугом с простым выговором.

— Не хотелось бы, — признался Тайра, слегка наморщив нос.

— Это неважно, Дани, — Кристи замолк. Он собирался духом, чтобы коротко и доступно изложить результат размышлений. — Знаете, я долгое время не переносил Альдэ на дух. Мне казалось, что отец благоволит ему больше, чем мне. Он его покорил.

— Лишь тем, что они оба работают в одном направлении, — подчеркнул Дани.

— Да. Но я не хотел этого понимать. После нашего общения по делу доктора Кройца мои взгляды изменились. Я вижу в Альдэ нечто большее, чем просто человека.

— И что же вы видите?

Кристи задумался. Вот это он как раз и не мог объяснить. Слова крутились на языке, но нужных не находилось.

— Он символ, — медленно произнёс Хофман. — Ключ. Основной элемент чего-то такого, что сложно постичь. Я долго думал над тем, как расскажу вам о моих мыслях. И вот я здесь, а в голове нет ничего ясного. Идей много, но они ограничиваются моим американским менталитетом.

Тайра спокойно смотрел на него и не перебивал. Он дождался, пока Кристи выскажется, и неторопливо сделал глоток кофе.

— Вам следует знать, что я организовал масштабные поиски сразу же после того, как вы вернулись в Багдад и забрали с собой Кройца.

— Вы сделали это гораздо раньше, Дани, — возразил Кристи. — В тот момент, когда прыгнули в реку.

— К сожалению, я опоздал. Течение Евфрата быстрое, и я потерял много времени, пока искал в окрестностях руин.

Хофман склонил голову к левому плечу и с лёгкой иронией взглянул на Дани.

— Ключевое слово – Вавилон?

— Несомненно. Круг поисков расширялся по спирали, в центре которой, как вы правильно заметили, Вавилон, — ответил Дани. — Я замкнул его спустя месяц в Басре.

— Полагаете Альдэ могло снести течением на самый юг Ирака?

— Нет. Я предположил, что его выбросило на берег. Что его подобрали местные жители и отвезли в больницу. В любую. Я проверил все, которые нашёл. В Эн-Наджафе появились намёки на Альдэ, только они не подтвердились.

— Какого рода намёки?

— Врачи оперировали раненого человека. К сожалению, никто не назвал его имя и не вспомнил, как выглядел пациент. В Ираке часто стреляют. Там не редки террористические акты. Угодить в больницу мог кто угодно.

— И вы так просто поверили, что это был не Альдэ?

Кристи напрочь забыл о еде. Он, как хорошая собака, пытался взять след.

— Нет, конечно, — отозвался Дани. — Я заставил проверить. Результат нулевой. Кристи, — он заглянул в глаза агента Хофмана. — Альдэ жив. Если он не хочет, чтобы его нашли, бесполезно что-либо делать.

— А может ему нужна помощь?

— Не знаю. Я правда сделал всё, что смог.

Тайра отвёл взгляд. Хофман затих не долгую минуту. Мысль наконец-то оформилась и была готова сорваться с губ.

— Дани, у меня нет ваших ресурсов, но имеются идеи. Мы объединим усилия и найдём Альдэ, даже если он того не желает.

— Поделитесь?

— Разумеется, — Кристи сделал большой вдох. — Для начала мне нужно восполнить пробелы. Альдэ — халдей по происхождению.

— Скажу даже больше, его род очень древний. Корни растут из Нововавилонской династии.

— Как он выжил? — неожиданно спросил Хофман. — Вернее, его предки. Я полагал, что последним царём династии был Валтасар. После него трон занял Кир II.

— Вы правы лишь наполовину, — Тайра опустил руки на стол и пустился в разъяснения. – Основателем рода был Набопалассар — «Набу, хранящий наследника», — поймав вопросительный взгляд, он пояснил. – Первый в династии. У него было несколько сыновей. Старший — Навуходоносор впоследствии занял трон Вавилона, как законный Владыка. После его смерти правителем стал Авель-Мардук, сын. Он правил недолго. Всего два года. Началась борьба за трон и Авель-Мардука сместил Нериглисар – приближённый вельможа, женатый на дочери Навуходоносора. Позже уже его сын правил Вавилоном до того момента, пока власть случайно не перешла к Набониду, который вообще не имел отношения к царской семье. Теперь про Валтасара, сына Набонида — трон под ним дрожал и норовил развалиться. Больше всего в жизни новоиспечённый царь боялся потерять своё могущество, но неуёмные амбиции ослепляли его. Величие — это было важно. Такая политика привела к печальным результатам. Вы ведь помните знаменитую историю о том, как уверовавший в победу недальновидный Валтасар приказал устроить пир, несмотря на предупреждения. Ночью, в самый разгар праздника Кир вступил в Вавилон. А теперь информация к размышлению — Валтасар занял трон незаконно и в итоге потерял его. В Вавилоне существовала… традиция. В особый день потенциальный кандидат должен был только прикоснуться к священной стене. Валтасару помогли. Набонида хитростью вывезли из города. Таким образом, по версии Альдэ последним законным царём был Авель-Мардук, сын Навуходоносора II. И сам он принадлежит именно к этой династии. Хотя анализ ДНК провести невозможно, а значит, и прямых доказательств родства нет. Вывод таков, что если бы Вавилон не пал, вполне может быть, сейчас на троне восседал бы Альдэ.

— Хорошо, а откуда всё это известно?

— Существуют документальные подтверждения, которые может прочесть только он. Для таких, как мы, это набор галочек, палочек и символов. В общем, клинопись. Вы увидите эти таблицы, если звёзды сложатся нужным образом.

— Хотелось бы.

— Верьте в это, — Дани вернулся к кофе.

Кристи задумался. Что-то не укладывалось в голове. Оставалось слишком много вопросов. Один он озвучил немедленно:

— Дани, когда Альдэ встречался с моим отцом в Берлине, он не раскрыл своего происхождения. Сказал только, что искать нужно в эпохе Навуходоносора II.

— Он дал вашему отцу намёк. И весьма ощутимый, хочу сказать. Буду честен до конца и замечу, Альдэ не уверен до конца в своей истине, — сочтя откровения лишним, Дани сменил направление разговора. — У вас есть мысли с чего начать поиски?

— Вернуться в Ирак и ещё раз осмотреть место преступления.

— Поздно. Прошёл год.

— Тогда подумать логически. Я начал излагать свои мысли с того, что подчеркнул принадлежность Альдэ к халдейской династии. Следовательно, он верил в Иркаллу. Почему бы не отыскать вход в Страну без Возврата и не посмотреть там?

Дани не поверил. На его губы мгновенно легла лёгкая улыбка, и он сказал:

— Кристи, тогда нам нужно следовать за солнцем.

— За солнцем?

— Шамаш — Бог солнца ночью путешествовал по Подземному миру. По Иркалле. Он был судьёй мёртвых. Есть предания, что Шамаш проходил через сад, в котором вместо листьев на деревьях сверкали драгоценные камни. Позже вавилоняне назвали его садом Шамаша. Таким образом, вам нужно искать точку на земле, где солнце заходит. Или где восходит. Или же идти на блеск камней. Но вы ведь понимаете, что это легенда?

— В любой легенде есть доля истины, — уклончиво ответил Кристи. — И её можно интерпретировать по-разному. Ведь Иркалла может существовать не только под землёй. Возможно, она реальна. Вы… поможете?

— Да, — Дани откинулся на спинку стула. — Но то, что вы задумали, больше похоже на намёк.

— Мне понадобятся все материалы вашего расследования. Возможно, я отыщу то, что упустили вы. Это можно устроить?

— Заканчивайте завтрак. Нам нужно встретиться с одним человеком.

Enūma Eliš* — (аккад.) «Когда наверху…», вавилонский космогонический миф об обустройстве мира.

DINGIR** — (шум.) Бог.

Глава 15

ОАЭ, Руб-эль-Хали

Июль 9

Дани гнал серебристый Land Cruiser по бесконечно длинной улице – шейх Зайед роуд. Он свернул на неё после высотки Dubai Pearl.

Кристи старался не отвлекать его, хотя расспросить хотелось о многом. Казалось, что он оказался в будущем. Футуристический Дубай радовал взгляд. От него захватывало дух. Яркое солнце заливало город и растекалось по улицам, везде оставляя золотые следы.

Они миновали парк Emaar — продуманный дизайнером зелёный островок в окружении административных зданий. Дальше были два невзрачных высотных здания с тёмно-синими стёклами. Неожиданно выяснилось, что это отель. Следующие чуть дальше башни-близнецы бизнес-центра навели на мысль о Куала-Лумпуре и его достопримечательностях. Только моста на уровне какого-то высокого этажа не обнаружилось. Дани объяснил, что это офисные здания и ничего примечательного, кроме внешнего вида, в них нет. Кристи кивнул, но мысленно не согласился. Он был уверен, что внутри есть на что посмотреть.

На выпуклом стеклянном объекте агент Хофман застопорился. Постройка очень сильно напоминала вход в подземку. Заметив недоумение и вопрос на лице своего пассажира, Дани со всей снисходительностью подтвердил догадки с той лишь разницей, что в Дубае это называлось интернет-метро – красная линия, по которой можно добраться до Интернет-сити. И Кристи с трудом сдержался, чтобы не задать самый глупый вопрос – почему «интернет»? Решив почитать в том самом интернете, он оторвал взгляд от объекта и сосредоточился на следующем.

Больница Al-Zahra напомнила одно из административных зданий, которых здесь было очень много. Однако несколько машин с соответствующими опознавательными знаками разрушили его мнение о больницах и слегка вогнали в уныние. Такие клиники были и в США, но они не вписывались в интерьер города настолько естественно. Казались чем-то чужеродным.

После пересечения улицы Аль-Тавима интерес немного угас. Дубай неожиданно стал обыкновенным и понятным – отели, офисные здания, торговые центры и снова отели.

Кристи встряхнулся, узрев знаменитый Mall of Emirates. Даже из окна автомобиля стало понятно, что ему потребовалась бы как минимум неделя, чтобы обойти часть бутиков.

«Так, стоп. Я же ненавижу бутики и торговые центры в целом, — запоздало подумал агент Хофман. — Ну, пару кафе я бы посетил».

А после того, когда Дани сообщил, что в Mall of Emirates находится лыжный центр со снегом, Кристи навязчиво захотелось взглянуть на него, а может и прокатиться с трамплина. Строгость в глазах Тайры заставила его забыть об этой идее. По крайней мере, в ближайшие дни.

Погрузившись в свои мысли и переоценку жизни, Кристи не заметил, как Дани свернул на забитую автомобилями улицу. Агент начал бы нервничать и ругаться на нерадивых водителей, устроивших затор, но то, что он увидел, заставило его восторженно открыть рот и почувствовать себя туристом.

Среди башен Emaar застыла знаменитая Burj Khalifa. И Кристи наконец-то понял значение слова небоскрёб. Она царапала небо. Или небесная гладь опиралась на её шпиль и только поэтому не падала на землю.

Дани сказал, что Burj Khalifa — отдельный город с роскошными апартаментами, фонтанами, парками, магазинами, кафе, собственной обсерваторией, отелем и ресторанами.

Мгновенно появилось желание подняться на самую высокую в мире смотровую площадку и увидеть мегаполис сверху. Кристи почему-то думал, что ему понравится вид. В глубине души он уже влюблялся в непредсказуемый современный Дубай.

А вот танцующие фонтаны посмотреть не удалось, как Кристи не намекал. Испугавшись, что агент начнёт ныть и скатится под сиденье, Дани пообещал исправить досадное недоразумение, но чуть позже. Пришлось согласиться.

После башни и небоскрёбов Emaar, взгляд Кристи зацепился за автомобили – джипы, седаны и спортивные купе, которые были хорошо знакомы по рекламе и стоили заоблачных денег. А здесь на них разъезжали обычные люди.

«Ну, ладно, не совсем обычные».

Некоторые машины предстали его взору впервые.

Дани покорно ответил на все вопросы. И Кристи замолк, неожиданно ощутив себя практически нищим.

Хотя ощущение нищеброда появилось ещё в гараже хозяина виллы. Рядом с громадным внедорожником стоял агрессивный Lamborghini Aventador глубокого чёрного цвета. Кристи был готов поспорить, что этот чёрный сильно отличается от того, который он когда-либо видел. Агент сдержался, чтобы не облизать автомобиль, пока рассматривал, пытался потрогать и подсчитать лошадей под капотом. Дани небрежно заметил, что это старая модель поколения Restyling. Он купил её четыре года назад, а Альдэ в шутку назвал его старьёвщиком. Ведь сам-то он предпочитал машины, которые ещё не поступили в продажу в остальном мире. Кристи мгновенно предложил Дани избавиться от старья и отдать Lamborghini в его надёжные руки. Тайра в свою очередь пообещал подумать.

Вот и сейчас Кристи разглядывал транспорт Дубая и тихонечко завидовал, аккуратненько размышляя, сколько лет ему нужно работать, чтобы купить нечто подобное.

Он настолько глубоко погрузился в анализ, что не заметил, как Дубай остался позади, а они очутились на невзрачной дороге, по обочинам которой желтели пески.

Кристи спохватился, осмотрелся и задал самый странный вопрос:

— Дани, а куда мы едем?

Тайра удовлетворённо хмыкнул.

— Вас это только сейчас заинтересовало?

— Я забылся, увидев ваш автопарк.

— Всего-то две машины.

— Это позволяется?

— Я шейх. Мне можно, — философски ответил Дани. — Открою тайну и отвечу на ваш вопрос. Мы едем в Руб-эль-Хали.

Хофман подавил вздох.

— Где это?

— В Арабских Эмиратах, не переживайте.

— Ладно, это пригород Дубая?

Дани покосился на него и снисходительно улыбнулся.

— Нет. Пустыня. Вы можете наблюдать её за окном.

Кристи завис. Он приклеился к безжизненному пейзажу и попытался увидеть хотя бы что-то интересное для себя. Ничего не находилось. Ни верблюдов, ни бедуинов, ни иной живности.

— Зачем нам в пустыню?

— Я сказал вам об этом за завтраком. Нужно найти одного человека.

— Про пустыню не было ни слова. Кого мы ищем?

— Слишком много вопросов, — Дани снизил скорость и свернул вправо. Казалось, там нет дороги, но она странным образом материализовалась прямо из песка. — Но отвечу. Искандэр Аль-Кайс ибн Масих. Мой давний друг и человек, способный выполнить любую работу. Если мы решили возобновить поиски, он понадобится.

— Расскажите о нём.

— Это необязательно. Вы сами всё узнаете. А сейчас просто доверьтесь мне.

Кристи нахмурился, но смирился. Он уже начал понимать, что Дани лучше не перечить. И Хофман погрузился в мысли, готовясь к встрече с неизвестным ему Искандэром.

Тем временем Дани затормозил Land Cruiser на припорошенной песком площадке, из которой торчали трубы с какими-то приспособлениями. Кристи вопросительно взглянул на Дани.

— Выходите, — приказал тот.

— Что-то не вижу верблюдов… — Хофман вылез из машины и теперь старательно высматривал новый вид транспорта, но безрезультатно. — Я наказан и дальше пойду пешком?

— Вовсе нет. Чтобы передвигаться по пескам, нужно спустить давление в шинах. Они станут менее упругими, и машина не сядет.

— Ага, понял, а это место?..

— Станция. Если заметили, она оборудована насосами.

— И много здесь людей ездит?

— Бывает. Чаще туристы.

Кристи замолк, получив почти исчерпывающие ответы. Он заткнул за игаль края гутры, с которой помог Дани, поправил солнцезащитные очки, и вспомнился утренний промах.

«Стыдно-то как», — подумал Хофман, а через секунду забыл об этом.

Он осматривался, и его охватывало уныние.

Пески растянулись на многие мили. Около станции росли два чахлых деревца, но дальше не было ничего. Только барханы и палящее солнце.

«Нас волнует, есть ли жизнь на Марсе. А в пустыне она есть? Да и кто сможет выжить в такой жаре».

— Дани, а мы случайно не прихватили с собой термометр?

Тайра бросил на него немного удивлённый взгляд.

— Сейчас около сорока двух градусов по Цельсию. По Фаренгейту сто семь с половиной. В пустыне будет жарче. Надеюсь, успеем вернуться до темноты.

— А мне кажется, мы слегка перепутали время выезда. Вечером было бы прохладней. Почему нужно вернуться до темноты? Здесь водятся хищники?

— Нет. Песок остынет, и мы замёрзнем. Тёплых вещей-то не взяли.

— Невероятно, — вырвалось у Кристи. — Мне сложно поверить, что пустыня настолько коварна.

— Вовсе нет, — Дани закрутил ниппель на колесе и выпрямился. — А в Америке пустыни другие?

— Да там и климат-то другой. На вопрос не отвечу, не приходилось колесить по пескам Соединённый Штатов.

Тайра кивнул на машину, и Кристи моментально забрался под кондиционер.

* * *

…Бескрайнее далёкое небо цвета могущества. Тихое и величественное. Прозрачное и хрустальное. Оно безмятежно в своей красоте.

Бездонный океан над головой.

И ни одного облачка.

Гигантский огненный шар пульсирует в вышине. Его раскалённые лучи льются вниз и быстро впитываются в песок.

Воздух дрожит и плавится. В мареве из барханов поднимаются причудливые видения – рвущиеся в небо башни древнего города, оазисы, стаи белоснежных птиц.

Миражи. На них можно смотреть бесконечно. О чём они предупреждают? Путник сбивается с тропы, устремляясь к тайне пустыни, но находит ли он что-то, кроме песка? Что значит, прикоснуться к несуществующему?..

Искандэр Аль-Кайс отвёл взгляд от мерцающего над линией горизонта островка и поднял глаза в небо. Застывшая тёмная точка сорвалась с места и камнем рухнула вниз.

Он чувствовал его. Видел всё, что видит он. От запредельной скорости захватывало дух. Песок приближался. Ещё несколько секунд и произойдёт столкновение. Удар будет сильнейшим. Выжить невозможно. Но над самой поверхностью он перешёл в вертикальный полёт. Острые когти по касательной ударили по жертве – крупному сонному геккону. Импульс был настолько велик, что ящер подскочил над гребнем бархана и закувыркался вниз, сорвался в неуправляемое падение.

Атака прошла удачно. Он затормозил, стремительно развернулся и на лету подхватил добычу. Геккон изворачивался и пытался вырваться. У него получилось. Изловчившись и шлёпнув длинным хвостом по клюву противника, он заставил его разжать когти и с высоты бухнулся прямо в горячий песок.

Искандэр удовлетворённо прикрыл глаза. Лишь на секунду. Он поднял над головой руку, затянутую в перчатку, и мысленно приказал ему вернуться.

Сокол-сапсан описал круг почёта над ним, а затем по спирали спланировал на цель.

— Умница, — похвалил Искандэр, как только цепкие когти впились в перчатку.

Птица горделиво взмахнула крыльями и сложила их за спиной.

Искандэр и сапсан понимали друг друга. Оба знали язык гармоничного мира, наполненного инстинктами и интуицией. Они были одним целым. Принимали жизнь такой, какая она есть, единой со смертью. Вместе познавали искусство знаний и мастерства. От этого усиливались ощущения силы. Они были командой, в которой каждый являлся частью целого, и играли по правилам природы.

Сапсан что-то услышал. Он замер. В его тёмно-карих глазах промелькнула тревога.

И Искандэр обернулся.

Сначала он увидел мерцающую точку, за которой поднимались клубы песка, а чуть позже до него дошло — какой-то безумец едет по пустыне. На мгновение Искандэр подумал, что за ним послали из центра тренировки птиц в Аль-Маркаде.

Наследный принц так увлёкся охотой, что создал целый соколиный город с питомником, полями для тренировок, птичьим базаром и музеем соколиной охоты. Его Высочество регулярно устраивало всевозможные фестивали и состязания, чтобы выбрать самую быструю, самую умелую, самую сильную ловчую птицу. Искандэр был частым гостем в этом центре и лично тренировал соколов.

Сапсан издал боевой клекот и едва не сорвался с перчатки.

Искандэр качнул головой. Он надел на голову пернатого друга клобучок, таким образом пресёк возможную атаку на более крупного противника. Этот сапсан был совсем молодым. Его обучение только началось и требовалось большое терпение и умение. Искандэр ловким движением пристегнул должик и вертлюг к путце, привязав сапсана к себе. И только после этого, прищурившись, всмотрелся в движущееся облако.

Оно приближалось с приличной скоростью. Ныряло в барханы и выкарабкивалось по склонам, чтобы снова скатиться.

Спустя пять минут предположения подтвердились — кто-то решил прокатиться по пустыне. Машин сопровождения не имелось, из чего был сделан вывод — не туристы, свои.

Внедорожник взобрался на гребень и, подняв в воздух шлейф песка, помчался прямиком к Искандэру.

«Дани Тайра».

Он понял это по манере езды, а уже позже разглядел сам автомобиль.

Не ошибся.

Дани резко затормозил в десяти футах левее Искандэра. Тот лишь повёл бровью, не выдав беспокойства или интереса.

Тайра захлопнул дверь и двинулся к другу.

— Мир тебе и милость Аллаха!

— И тебе мир, милость Аллаха и Его благословение, — Искандэр вежливо склонил голову, приветствуя.

Дани сделал то же самое.

— Знал, что найду тебя здесь.

— Конечно, это же моя рабочая точка.

— Новый подопечный? — Дани кивнул на присмиревшего сапсана.

Искандэр хитро улыбнулся.

— Две недели назад привезли. Его имя Али. Он станет великим воином.

— И поразит своим двулейзвиный мечом Зу-л-Факаром чёрного джинна.

— Дани, меч ему не нужен. Острый глаз и разящий коготь гораздо опасней. Ты не один.

Тайра полуобернулся и жестом подозвал Кристи к себе. Агент Хофман послушно приблизился.

— Позволь представить тебе Кристи Хофмана, — произнёс Дани на английском, тем самым дав понять, что гость не говорит по-арабски.

— Здравствуй, Кристи, — Искандэр кивнул.

— Кристи, познакомьтесь с Искандэром.

Хофман проникся безупречной вежливость и попытался изобразить непринуждённый поклон.

— Здравствуйте, Искандэр. Рад знакомству с вами. Признаюсь, Дани ничего не рассказал, и я весьма польщён. Вы занимаетесь соколиной охотой?

— Нет. Всего лишь обучаю соколов. Странно, что Дани не открыл этой тайны. Ты…

— Агент ФБР.

— В отпуске, — быстро заверил Дани, которого грызли смутные сомнения насчёт правильности собственных действий. Но Искандэр был нужен. Да и кто, как не он, способен сделать нереальное ради достижения цели. — Кристи вчера прилетел из Америки и полон сил и желания отыскать Альдэ.

Лукавая полуулыбка на лице Искандэра моментально пропала. Он повернул голову к Тайре и заговорил по-арабски.

— Мы сделали всё, что могли.

— Знаю, — парировал Дани. — Но мы не нашли тело. Значит, Альдэ жив. Поиски нужно возобновить. Агент ФБР нам поможет.

— Твоему агенту и не снились наши возможности.

— Но у него есть хорошие навыки и удача, которой мы лишены за какие-то грехи. Я могу это подтвердить.

— Ты слишком привязан к Тай-Вакаро. Кто он тебе?

— Уже отвечал — почти брат. Пока есть хоть малейшая возможность, я воспользуюсь ею. Ты со мной?

— С вами ты хотел сказать?

— Неважно. Так что, Искандэр? Ты нужен нам.

Искандэр покачал головой, изображая неравную битву с самим собой. Затем он окинул Кристи придирчивым взглядом и, вернувшись к Дани, произнёс уже по-английски:

— Нам понадобится Рамиль. Он сейчас в Саудовской Аравии. В Аль-Хархире.

Хофман напрягся, а Тайра тяжело вздохнул и согласился.

— Позвоню пилотам.

— Забронирую вертолёт.

Оба разошлись в стороны, на ходу вытаскивая мобильные телефоны.

А Кристи остался между ними. Он недоумённо смотрел то на Дани, то на Искандэра и соображал, как ему поступить. В итоге решив не трепыхаться без надобности, агент просто успокоился и сосредоточился на собственных мыслях.

Сложно было сказать, каким он увидел Искандэра. Пришлось включить профессиональные навыки.

«Мужчина, чуть старше Дани. Волосы цвета арабской нефти. Хм… странное сравнение пришло на ум. Средне-карие глаза. Ближе к тёмным. Привычная борода и усы. Занимается тренировками соколов. Из чего следует… — Кристи задумался. — Да ничего не следует. Хобби у всех разные».

— Кристи.

Голос Дани выдернул его из оценок и заставил обернуться. Хофман даже отпрянул от неожиданности, когда увидел Тайру прямо перед собой.

— А… вопрос с Искандэром решён?

— Да. Он едет с нами.

— В Саудовскую Аравию, надо думать?

— Верно. Самолёт будет ждать в аэропорту. Из Эр-Рияда нас вертолётом забросят в Аль-Хархир, а дальше как повезёт.

— То есть домой мы не заедем?

— Зачем? — удивился Дани. — Примете душ и отдохнёте на борту, — он спохватился и досадливо поморщился. — Я же обещал вам танцующие фонтаны. Придётся отложить.

— Мне бы переодеться, — намекнул Кристи.

— Подберём что-нибудь.

— У меня нет визы, Дани. И паспорт остался на вилле.

— Тоже мне проблема.

Дани усмехнулся и кивнул на внедорожник.

И Кристи снова поразился, как легко Тайре удаётся командовать им. Агент Хофман слушался, не раздумывая выполнял приказы, верил ему.

Глава 16

Саудовская Аравия, мухафаза Наджран

62 мили севернее Аль-Хархира

Июль 10

Грань между реальностью и фантазией медленно стёрлась. И мир разделился на две части.

В верхней — застыло кристально-голубое небо. Казалось, солнце растворилось в нём и насытило неестественным сиянием гладь без единого облачка. Оно слепило. Раздражало безупречным блеском. Заставляло склонить голову перед небесными Богами.

В нижней — замерла пустыня. С высоты в две с половиной тысячи миль она выглядела, как пересохшее море. Особенное. Безбрежное. Изрезанное хребтами, пересекающими долины и ниспадающими в расселины. Здесь ощущалась бесконечность мироздания, единение с самим собой. Выветривалось всё ненастоящее, оставляя только пески. И время останавливалось.

Пустыня поглощала все звуки. Даже рык вертолёта затихал. Кругом царило нерушимое безмолвие.

Арендованный в Эр-Рияде Bell пролетел над кальдерой. Нечёткая тень скользнула по возвышающемуся гребню и стекла в глубокий желоб, чтобы десятью секундами позже перелиться в русло пересохшей реки.

Молчаливый пилот повернул на север — к выступающим из песка горам.

Bell нырнул в узкий проход между шершавыми склонами. Когда-то по ним скатывались камни, крупные, мелкие и гигантские. Некоторые чужеродными наростами приклеились к поверхности и застыли. Остальные упали вниз, засыпав извивающуюся дорогу.

Вертолёт покачнулся, как будто что-то потянуло его прямо к склону. На мгновение перед глазами промелькнули бледные деревца с листвой желтоватого оттенка.

Каменные стражи пустыни расступились, обнажив ребристую долину. По ней размеренно вышагивал небольшой караван. Погонщик взглянул в небо только единожды и вернулся к своим верблюдам.

— Через пять минут снижаемся, — объявил пилот.

Дани Тайра коротко кивнул. Искандэр не проявил никаких эмоций. Он был похож на бледную мраморную статую античного мастера. Оба сохраняли предательское спокойствие, от которого становилось жутко.

Кристи хотелось расспросить о месте, куда они летят. Он начал делать попытки ещё в отеле в Эр-Рияде ранним утром, но не получил ответов. И Дани, и Искандэр отмалчивались. Сейчас болезнь под названием «тишина» поразила и агента Хофмана. Он не смел сказать ни слова. Только строил догадки и додумывал, приходил к совершенно немыслимым выводам. Опровергал их и снова искал нить, тянувшуюся из этой пустыни.

Тем временем вертолёт начал резко клониться к земле.

Спустя семь минут Bell мягко опустился на поверхность, оказавшуюся твёрдой. Пилот только кивнул, когда Дани отдал приказ.

— Он будет ждать здесь, — объяснил Тайра. — А мы пройдёмся пешком.

* * *

Пытка солнцем, жарой, песком, недоверием и не думала заканчиваться. Кристи настойчиво шёл за шустрым Дани и сжимал зубы, кулаки и гнал от себя мысли, чтобы не заорать. Он понимал, что в пешей прогулке есть смысл, но не мог уловить его. Происходящее виделось театром редкого абсурда – агент ФБР и два араба, грядущие по пескам аравийской пустыни в поисках неизвестно чего.

Наконец, оба остановились, а Кристи не успел замедлить шаг и благополучно впечатался в спину Искандэра. Тот не шелохнулся, лишь поднял вверх левую руку.

— Кристи, — Дани обернулся. И агент ощутил беспокойство, уловив непривычную бледность на его лице. — Вы задаётесь вопросом, зачем мы здесь. Верно?

— Приехали за Рамилем. Разве нет? — припомнил Хофман.

— Да, но вы должны знать кое-что об этом месте.

— Расскажете?

«И почему я вытягиваю информацию чуть ли не клещами?»

Мысль моментально улетучилась, потому что Дани снова заговорил:

— Всё началось здесь. В 1986 году. Видите тот склон? — Тайра указал в нужном направлении. Дождавшись, пока Кристи кивнёт, он продолжил. — Джалиль Аль-Аман и его супруга Амина возвращались из Омана. Они очень спешили обнять сына, оставшегося в Эр-Рияде под присмотром Варды — его бабушки. Мечтали завалить подарками и затискать, как котёнка. До окончания пути оставалось чуть меньше часа. О том, что случилось дальше, рассказали люди, невольно ставшие свидетелями. Служащий аэропорта Умм Аль-Мель задремал, устав после работы. Его разбудил охранник с криком: «Смотри!» Оба кинулись на улицу. Они увидели огромное огненное облако на этом склоне, а позже – чёрный дым, — Дани не отрывал взгляда от выбранного места, как будто притянутый магнитом. — Пустыня не безлюдна, Кристи. Есть и другой свидетель случившегося. Не помню его имени. С топчана его поднял взрыв. Он выскочил из дома и присоединился к толпе. Люди были растревожены. Говорили ужасные вещи, — Дани глотнул нагретый воздух. Было видно, что рассказ даётся ему тяжело, но он не остановился. — Рассказывали, что слышали громкий хлопок. Затем был удар, взрыв и пламя до неба, — он затих. Пауза длилась почти минуту. Но ни Кристи, ни Искандэр не смели нарушить её. – Люди просыпались от сильного гула. Видели небо, озарённое огнём. Видели, как падает самолёт. Они первыми пришли на место крушения. Кругом валялись куски обшивки большого авиалайнера, клоки разорванной мебели, осколки посуды, искорёженные элементы интерьера. Они горели. А когда люди подошли поближе… — Дани замолк, потому что говорить дальше было сложно.

Искандэр незаметно коснулся его руки.

— Когда люди подошли поближе, — совсем тихо произнёс он. — Увидели изуродованные тела. Джалиль и Амина разбились в этих горах. Их самолёт вошёл в камень под углом 40 градусов. Альдэ осиротел за несколько секунд. Он остался с бабушкой. Чуть позже, когда она умерла, его забрал Талал ибн Абдул-Азиз.

— Джалиль оставил символ, за которым гонялись нацисты и доктор Кройц, — произнёс Дани. — Ключ. Накануне рокового вылета он отдал симпатичную безделушку сыну, надеясь, что к мальчику никто не прикоснётся. Так и было. До 5 июля 2018 года.

— В этот день мы потеряли Альдэ, — заключил Хофман.

— Да. Кристи, то, что вы увидите… Это место пропитано смертью и горем. Здесь не принято говорить. Легко не будет.

— Я выдержу, Дани.

— Хорошо. Позвольте спросить, что вы знаете об Альдэ?

Кристи немного подумал, прежде чем выдать полноценный ответ.

— Только то, что он образованный мужчина примерно тридцати пяти лет. И он сумел завладеть вниманием моего отца.

— Как мало… — вздохнул Искандэр. — Да, Альдэ получил превосходное образование. Он отказался учиться в Великобритании или в США и закончил университет в Дубае. Все были в шоке и панике, но выдержали удар, — его губ коснулась улыбка. — Джалиль оставил хорошее наследство сыну. Он владелец Al-Aman Infinity, небольшой компании, занимающейся драгоценными камнями. И в общем-то, может не работать, а жить на проценты от доходов. Поэтому Альдэ позволял себе колесить по миру и заниматься любимым делом. Но это лишь часть правды.

Дани покосился на друга и агента и решил продолжить сам:

— Он переводил приличные суммы на благотворительность. Поддерживал детскую онкологическую клинику в Дубае. Создал фонд для людей, больных рассеянным склерозом. Оплачивал немыслимо дорогие операции сотрудникам компании и их семьям, попавшим в беду. Теперь этим занимаюсь я. От его имени разумеется. Он имеет отношение к Emirates. В 2003 Альдэ взял в руки оружие и выступил против американской оккупации на юге Ирака.

— У него много достоинств.

— И недостатков. Он бывает невыносим, — подытожил Тайра. — Альдэ занимает особое место в жизни Рамиля. Он его ровесник. Сын отца, который работал в компании Аль-Аманов. Примерно шесть лет назад Рамиль попал в жуткую аварию. Альдэ нашёл самых лучших хирургов. Они сумели собрать его по кускам и поставить на ноги. Скажу даже больше, Рамиль умудрился сохранить навыки ведения боя и превосходно дерётся до сих пор. Теперь он его служба безопасности. И предан ему.

— Поэтому Рамиль нужен.

Кристи кивнул.

— А вы, Дани?

— Я юрист и тень господина Аль-Амана-Тай-Вакаро, — Тайра вежливо склонил голову.

— Понятно. Искандэр, вы просто друг или что-то большее?

Тот улыбнулся и уклончиво ответил:

— Наши родители были дружны. Я решил не терять связей.

Дани кивнул на дорогу. Через несколько шагов он пояснил:

— Искандэр умеет видеть то, что скрыто от простых людей. Таких, как мы с вами. Он как ловчая птица. Вцепится, не вырвешься. И также быстр. Мы зовём его Сокол.

— Учту. Можно вопрос?

— Пожалуйста.

— Рамиль говорит по-английски?

— Да. Он свободно владеет тремя языками. Английский – один из них.

* * *

Жуткий памятник погибшей чете Аль-Аманов заставил остановиться. Как и говорил Дани, это место было пропитано смертью и скорбью.

Время замедлилось.

Ощущение потери неизбежно вползло в сознание. Чувство невосполнимой утраты разрослось до размеров вселенной. На этом клочке земли было что-то, не позволяющее расстаться с прошлым.

Джалиль и Амина жили ради своего сына. Жили его жизнью. Дорожили каждой минутой, проведённой рядом с ним. Прощали шалости. Учили и были рядом до последней секунды.

Умирая, во что они верили? В судьбу, от которой невозможно сбежать? В любовь? В будущее?

А Альдэ? Умирая, во что верил он? В рассвет, отражающийся в его глазах? В жизнь без фальши? Слышал ли он родной голос, обволакивающий теплом? Или его сопровождало красноречивое торжественное молчание?

Чувства сильнее разума. Они не слушаются приказов. Однажды взгляд внимательных глаз затронул тонкую струну глубоко в душе. Голос увлёк восточной магией. Образ отпечатался в подсознании.

Он не предал доверие. Не разбил веру. Не разорвал тонкую нить жизни. Не упал на колени. Всегда рядом. Всегда в сердце. Всегда вне времени.

Хвост огромного авиалайнера возвышался над поверхностью напоминанием о трагедии, которую невозможно забыть. Пустынные ветры давно затёрли символы. Бури обглодали металл. Пески медленно тащили памятник погибшим в свой мир, пытаясь похоронить воспоминания. Украсть частичку жизни, напоенную теплом и любовью.

Дани отвернулся.

Альдэ приезжал к этому месту каждый год, чтобы побыть рядом с теми, кого не смел забыть. А он, Дани Тайра, покорно ждал в вертолёте.

«Ты в моём сердце и в моей душе».

Искандэр опустил взгляд в песок. Он старался заглушить чувство потери и тревогу за безрассудного Альдэ.

«Ты в моей жизни».

Кристи пространно смотрел на останки самолёта и силился собрать воедино разбежавшиеся мысли. Ему казалось, что всё происходит не с ним, а с каким-то другим агентом ФБР. Настоящая жизнь осталась где-то там. За гранью. За пустыней. Реальность искривилась, обнажив страшное горе. Хотелось упасть на колени и рвать на себе волосы. Хотелось выть в голос. Хотелось умолять судьбу всё изменить.

«Да разве ж такое возможно?»

Рамиль Аль-Фахри обнаружился случайно. Сначала никто не замечал сгорбленного человека в светлой одежде, сидящего на песке прямо напротив хвоста. Как будто невидимая пелена скрыла его ото всех и только сейчас решила явить.

— Рамиль.

Дани опустился рядом с ним. Худощавый черноволосый мужчина поднял взгляд. В его тёмно-синих, насыщенных океанической глубиной глазах горело пламя несогласия и надежды. Оно, подобно маяку, никогда не тухло.

— Я не могу поверить, Дани, — тихо произнёс Рамиль, делясь своей болью.

— Я тоже, — эхом отозвался Тайра. — Ты ведь знаешь, я летал в Ирак.

— Сокол рассказал. Ты что-то искал в Вавилоне?

— Нет. Мне хотелось вдохнуть воздух, которым дышал Альдэ. Я встретил на руинах Ихсана.

— Почтенный старик, — на губы Рамиля легла добрая улыбка. — Как он?

— Сильно сдал, но держится. Он принёс лепёшку и воду в Вавилон. Ко Вратам Иштар. Сказал, что в Иркалле нет ничего, кроме праха. Ихсан всё это время заботился об Альдэ. Он жив, Рамиль.

— Мы его не нашли.

— Что-то упустили. Или у Альдэ были планы, не совпадающие с нашими.

Рамиль взглянул на Дани.

— Если так, то мы поссоримся.

— Его сначала нужно найти, а там посмотрим.

— Мы перерыли весь юг Ирака. Помнишь?

— На память не жалуюсь, — Тайра немного помолчал. — Нам нужна твоя помощь.

И Рамиль выпрямился.

Он грациозно поднялся на ноги, из убитого горем немощного старика превратился в крепкого мужчину и окинул пронзительным взглядом Искандэра и Кристи.

— Мир вам и милость Аллаха.

— И тебе мир и милость его, — ответил Искандэр.

— Рад встрече, Сокол. Давно тебя не видел.

— Дела, Рамиль. Сам знаешь. Его Высочество завело нового питомца. Помогаю воспитывать.

Рамиль только кивнул, удовлетворившись ответом. Его взгляд медленно переместился на Кристи. Агент Хофман замер и через секунду ему захотелось зарыться в песок. До того пристально и изучающе смотрел на него этот араб.

— Тебя я не знаю.

— Кристи Хофман, — представился агент. — Я был знаком с Альдэ.

— Откуда ты?

— Из Вашингтона.

— Альдэ не жалует американцев, — отрезал Рамиль, резко разворачиваясь. — Дани…

— Рамиль, я всё объясню позже, — моментально произнёс Тайра. — Кристи здесь для того, чтобы помочь найти пропажу.

— Найти?!

— Мы могли что-то упустить из виду. Он агент ФБР и у него есть нужные нам навыки.

— Конечно, со своими-то у нас беда.

— Зато имеется мозг, — бросил Искандэр. — И финансовый центр. Так что не ворчи. Свежие мысли нам очень понадобятся. Согласен?

— Ты невыносим, Сокол, — заявил Рамиль, усмехнувшись. — И кстати, чью репутацию ставишь под сомнение? Мою или свою?

Дани встал между ними.

— Поругаетесь после того, как закончим дело. Рамиль, мы летим в Дубай и возобновляем поиски. Ты нужен, это не обсуждается. Поможешь Кристи разобраться с нашими результатами и материалами расследования. Сокол будет рядом.

Рамиль качнул головой, но на этот раз промолчал.

И снова повисла тишина. Как будто все внезапно онемели.

Минута молчания обернулась болезненным прощанием с прошлым.

Тайра смотрел на осиротелый хвост упавшего самолёта и старался заглушить накатившую боль. Он знал, что однажды она перестанет мучить его. Но шло время, а боль не отступала, каждый раз напоминая о себе и выжигая частичку души.

— Дани, — позвал Рамиль.

И Тайра очнулся. Он отвёл взгляд от хвоста.

— Ты говорил, что приходишь сюда, чтобы поговорить с ветром. О чём он рассказывает?

Рамиль пожал плечами.

— О разном. Ветру доступно многое. Хочешь спросить об Альдэ?

— Боюсь, что не услышу ответа.

— Ты прав. Альдэ — запретная тема в этих местах. Идём. Не думаю, что у нас много времени, а мне нужно заехать в архив и забрать материалы нашего расследования. Предлагаю встретиться у меня дома завтра утром. Во сколько ты привезёшь Кристи?

— К девяти часам.

Рамиль удовлетворённо кивнул.

Глава 17

ОАЭ, Дубай

Джумейра Бэй Айленд

Июль 11

«Нет ничего более постоянного, чем методы расследования», — подумал Кристи Хофман, с тщательно скрываемым раздражением глядя на кипу бумаг и пластиковые папки, аккуратно разложенные на столе.

В центре рукотворного хаоса стоял ноутбук.

Кристи никак не мог отделаться от ощущения дежавю. Всё напоминало кабинет в Вашингтоне. С той лишь разницей, что здесь царил определённый порядок, да стол был в два раза больше.

Имелось ещё кое-что — вид из окна на высотки Дубая. А за ними сверкало в лучах утреннего солнца море…

Хофман с трудом подавил желание сбежать на пляж, как все нормальные туристы, вздохнул и уселся в широкое кожаное кресло. На мгновение он почувствовал себя премьер-министром небольшого, но очень богатого государства. Захотелось немедленно надеть арабскую одежду, а не привычные брюки-слаксы и светлую рубашку, и уже после этого окинуть мир новым взглядом.

Всё испортил Рамиль. Он вплыл в огромный по меркам Кристи кабинет с двумя чашками кофе в руках. Ароматный напиток перекочевал на стеклянный столик с такой ажурной ножкой, что было непонятно, почему она не надламывается.

— Немного предыстории? — предложил Аль-Фахри, красивым жестом указав на диван рядом со столиком.

— Пожалуй, — Кристи не стал отказываться от предложения и с превеликой радостью поменял дислокацию. – Дани будет присутствовать при разговоре?

— Нет. У него важное дело. Он присоединится позже, — Рамиль устроился на противоположном диване, заняв его целиком.

Хофман был готов поспорить, что это невозможно, учитывая несопоставимые размеры нового знакомого и предмета мебели. Но глаза опровергли теорию. И Кристи понял, что ещё долго будет удивляться и привыкать. Он аккуратненько опустился напротив Рамиля. Взгляд придирчиво скользнул по его одежде — не арабской, а вполне европейской. Рамиль предпочёл не дразнить гостя статусом и не намекать на роскошь, выбрав для работы нечто нейтральное.

— Вы проделали гигантскую работу, — агент кивнул на стол и показательно развёл руками. — Не знаю, с чего начать.

— С кофе, — легко ответил Рамиль. — Ты ведь не будешь возражать?

— Разумеется, — и Кристи поймал себя на том, что копирует интонации голоса Альдэ. Он спохватился и задал вопрос. — Дани угостил меня по истине божественным напитком. Уверен, твой не хуже. Арабы, наверно, знают какой-то секрет?

— Учитываем каждую мелочь. Аромат раскрывается, когда вода заливается в джезву частями. К тому же я предпочитаю кофе с кардамоном. В США по-другому?

— Не представляешь насколько, — Хофман сдержался, чтобы не фыркнуть. — Не уверен, что знаю технологию приготовления кофе в Starbucks.

Рамиль невольно улыбнулся. Он взял в руки свою чашку и сделал крохотный глоток, тем самым подав Кристи пример. Агент поспешил воспользоваться привилегией гостя, пока хозяин не передумал и не пнул его в сторону улицы. А в том, что это произойдёт, опасения были.

— Кристи, чем ты занимаешься в свободное время?

— Сейчас или вообще?

— По жизни.

— Работаю, — честно ответил Хофман.

— Дубай тоже часть работы? — уточнил Рамиль.

— Нет. Это личное, если можно так сказать.

— А поподробней?

— Вчера Дани упомянул, что я агент ФБР. В прошлом году я вёл одно серьёзное расследование. Не буду вдаваться в подробности. Они ни к чему. Венцом цепочки событий стало противостояние Альдэ и убийцы на руинах Вавилона.

— Я знаю об этом, — бросил Рамиль, решив не заставлять агента раскрывать конфиденциальную информацию. — Некто по имени Элмер Кройц выстрелил в Альдэ. И он упал в Евфрат. Дани прыгнул за ним, но не смог найти.

— Не находишь это странным? — зацепился Кристи.

— Ничуть. Евфрат коварен и непредсказуем. Он может быть спокойным и медленным, а может биться в припадке, как горная река на перекатах. Дани не нашёл Альдэ, потому что в тот день течение было быстрым. Плюс ко всему, рана не затянулась за пять секунд, как в дешёвом боевике. Кровь смешалась с водой, лишив её прозрачности. Падая, Альдэ зацепился за береговую кромку и обрушил её. Песок, обрывки травы, мелкие камни, взбаламученный ил – всё это повлияло на видимость. Если бы Дани расширил круг поисков в тот момент, история могла бы закончиться совсем по-другому. Но один он мало чего смог сделать.

— Камень в мою сторону? — чуть с вызовом в голосе осведомился Кристи.

— Отнюдь, — возразил Рамиль. — Ты вместе с напарником занимался преступником. Я не хочу никого обвинять. Это ни к чему. Мы говорили о личной заинтересованности. Продолжай, пожалуйста.

Хофман отпил немного кофе и поразился приятному вкусу.

— Превосходно, — оценил он. Дождавшись кивка собеседника, агент продолжил. — За некоторое время до исчезновения Альдэ встретился с моим отцом, Эрихом Хофманом. Он профессор археологии, ассириолог, специалист по шумерской, ассирийской и вавилонской цивилизациям и немного переводчик с древних языков.

— Я читал его работы, — скромно заметил Рамиль.

— Серьёзно? И как тебе?

— Спор с Альдэ был безнадёжно проигран. Я перебил тебя. Извини.

— Тогда продолжу, — Кристи набрал в грудь воздуха, шумно выдохнул и выдал новую порцию информации к размышлению. — Отец боготворил Альдэ, а я ненавидел его. До того времени, пока лично не познакомился. Моё мнение изменилось. Дани прав, Альдэ может увлечь и завладеть вниманием. Я не хотел ловить на живца. Так получилось, что убийца узнал о планах Альдэ и нашёл его раньше меня. В Багдаде. Утром он отправился в Вавилон. Там и произошла трагедия. Эта история сильно покачнула мой мир. Привычное существование больше невозможно. Я не хочу верить, что Альдэ умер. И откуда-то знаю, что он жив.

— Тело не было найдено. У нас нет доказательств его смерти, но и среди живых он не объявлялся.

— Мне на ум пришла Иркалла.

Рамиль замер в лёгком изумлении. На его лице отразилась самая настоящая война мыслей. Он не стал ничего скрывать, предпочёл играть в открытую.

— Это было одной из версий. Я думал о том, что Альдэ мог провалиться в подземный тоннель или какой-нибудь древний колодец.

— Древний колодец?

— Евфрат непредсказуем, как я уже сказал. Он несколько раз менял русло. Кто знает, что скрывается под ним? Вавилон был намного больше, чем то, что от него осталось. Вавилонян сложно назвать необразованными. Они имели технологии, которые нам не снились. Неважно, каким образом они их получили и как развили. Факт заключается в том, что Вавилон пронизывали водные каналы. Ты знаешь, как Кир захватил город?

— Да, — Кристи кивнул. — Жрецы Эсагилы открыли ворота, пока Валтасар праздновал победу.

— Немного не так, — возразил Рамиль, сделав ещё один глоток чудесного напитка. — Правление Валтасара не имело успеха. Пребывая в утехах и празднованиях, царь сеял недоверие и несогласие. Налоги на всё росли, а выживать становилось сложнее. Помимо царя налогами облагала и Эсагила. У людей забирали последнюю мотыгу в их уплату. А если заплатить было нечем, увозили самого человека. Пропасть между богатыми и нищими разрослась до катастрофических размеров. Начались неподчинения. Доходило до вооружённых конфликтов. Валтасара ненавидели, а Кира ждали, как избавителя от гнёта и несправедливости. Ему помогали. На Вавилоне он здорово обломался. Город не пал даже после длительной осады. Когда Кир погрузился в отчаяние и был близок к тому, чтобы совершить роковую ошибку, явились иудеи с канала Хебар. Они тоже ненавидели Вавилон, считая его причиной всех своих бед. Иудеи уничтожались и подвергались гонениям. Их обеспеченным собратьям не было покоя даже в иудейском квартале города. Выторговав у Кира право на то, чтобы забрать свои богатства из Вавилона, они передали ему таблицы. На них было написано, что при строительстве моста через Евфрат между Вавилоном и Борсиппой, были вырыты большой водоём и сеть каналов, при помощи которых отвели воду из Евфрата и осушили его русло. Когда строительство было завершено, воду вернули в реку, засыпав каналы.

— Так просто? — не поверил агент. — Но какова же роль жрецов Эсагилы в падении Вавилона?

— Вавилон защищали не только мощные стены. Существовал секрет, который долгое время не давай Киру покоя — Мидийская стена. За стеной находилась плотина. Даже если предположить, что враг возьмёт стену и ступит в город, было бы достаточно поднять плотину и затопить окрестности, а заодно и утопить в воде чужое войско. Жрецы Эсагилы взамен на жизнь, сохранение статуса и богатств, передали план Мидийской стены Киру.

— Я кажется понял, — воодушевлённо произнёс Кристи. При этом его глаза сияли, как семафор на железнодорожном переезде ночью. — Имея на руках планы Мидийской стены и каналов, Кир осушил их и в нужный день вошёл в город.

— Верно. Именно таким образом, Эсагила открыла ворота Вавилона.

Хофман немного подумал.

— Ты не нашёл каналы и Альдэ, — заключил он.

Рамиль внимательно посмотрел ему в глаза, как будто оценивал на преданность.

— Кристи, изучи материалы поисков. А позже я отвечу на все возникшие вопросы.

* * *

Кристи Хофману никто не мешал. Его не дёргали каждые пять минут, не трезвонил назойливый телефон, не нужно было срочно куда-то ехать или выслушивать глупые ответы на умные вопросы. Это было удивительно и непривычно.

Агент несколько раз проверял работает ли его iPhone. С некоторого времени доверие к народному средству связи катастрофически упало.

Рамиль оставался рядом, выполняя роль переводчика с арабского языка на английский.

Кристи внимательно изучал отчёты, делал пометки в выделенном ему блокноте, запоминал, оценивал, проверял. Он отсмотрел гигабайты видеоматериалов, на которых подробно показывались такие места, куда сам агент ни за что в жизни не сунулся бы. Впрочем, Кристи даже не подозревал об их существовании.

Хофман мысленно вернулся в Вавилон и подробно рассмотрел руины. Заново прошёл по пути, начиная от Эсагилы, где Альдэ столкнулся с Кройцем, до берега Евфрата.

В пластиковом пакетике он нашёл пучок травы, окрашенные кровью. Имелся и результат анализа ДНК, подтверждающий, что кровь принадлежит Альдэ.

Далее были опросы местных жителей — на бумаге и в виде аудиофайлов. Рамиль снова помог, дословно переведя каждый диалог.

Круг поисков расширялся, как говорил Дани. Он закончился в Басре, где о недавних событиях на руинах Вавилона вообще ничего не слышали.

И снова веером по столу разлетелись отчёты и предположения.

Нудная работа закончилась ближе к вечеру.

Кристи молча откинулся на спинку кресла и впал в прострацию. Он многое понял и пребывал в состоянии вынужденной депрессии.

«Меня можно увольнять из ФБР. Страна ничего не потеряет, — думал агент. — Я ни черта не умею работать! Дани, Рамиль и Искандэр втроём… ВТРОЁМ!!!... сделали то, что мы с Нэйтом, обученной группой поддержки и Куантико не смогли бы собрать и обработать за год. Куда это годится? – он покосился на Рамиля. — Вовремя я не вернусь. И Нэйт меня сожрёт, а косточки обглодает Д’Антуоно. Есть вариант… — вид Аль-Фахри ему категорически не понравился. Слишком уж он был сосредоточенным. — Нет. Этого варианта уже нет. Отпал сам собой. Ладно, заканчиваем самоедство».

— Рамиль, — позвал Кристи. — Меня не покидает ощущение, что я что-то упустил, но не могу понять что.

— Самого долго грызли сомнения. И знаешь, — Рамиль выдержал паузу. — Я до сих пор не уверен, что сделал всё возможное.

— Будем откровенны друг с другом, — предложил Хофман, задержав долгий взгляд на собеседнике. — Поиски велись в нашем мире. А что если Альдэ, в самом деле, угодил в Иркаллу? Ведь носит же Ихсан кому-то воду и пищу.

— В Иркаллу верили вавилоняне, но она миф. Страны без Возврата не существует.

— Уверен? — Кристи подался вперёд. — Что мы знаем об Иркалле и её Богах?

— Немного. Альдэ был специалистом по мифологии древнего мира. Хотя… — в глазах Рамиля промелькнули хитрые огоньки. — Нам нужно попасть в его пентхаус.

— Зачем?

— У Альдэ есть подробная карта Междуречья. Я подумал, что стоит освежить память и посмотреть, что находилось рядом с царством Навуходоносора II.

— Что нам это даст?

— Возможно ничего. Но изучить противника получше стоит.

— Какого противника? Ты же сам сказал, что Иркаллы не существует.

— И настаиваю на этом. Альдэ подозрительно быстро исчез. Версия с похищением, которую мы выдвигали ранее, не кажется мне неуместной. А если это так, то его могут держать где угодно, но точно поблизости. Коммерческими или частными рейсам из Ирака он не улетал. Мы пробили все аэропорты. К тому же, если он засветится, об этом тут же сообщат Дани. Есть вероятность, что Альдэ сам подался в бега и прячется, например, в районе бывшей Мидии. Чтобы понять, каковы были границы государства, нужна карта нужного нам периода.

Кристи на секунду нахмурился. Агент прислушался к себе и понял, что душа отчаянно требует приключений, о которых он возможно пожалеет.

— Ладно, как попасть в пентхаус Тай-Вакаро? — бросил он, заранее соглашаясь на авантюру.

— А вот это вопрос, — Рамиль коротко улыбнулся. — Дани никого туда не пускает.

— Получится уговорить?

— Не уверен, но попробовать стоит. Нужны веские основания. У нас их пока нет.

— Сокол сможет помочь?

— Не он генератор идей.

— А…

Хофман не успел выдать ответ. Сработал смартфон Рамиля и через секунду оказался в руке владельца.

— Слушаю… Да, понял. Будем через полчаса, — аппарат отправился в карман. — Поднимайся. Дани ждёт нас в Ewaan.

— Где это?

Рамиль весело фыркнул, покидая удобное кресло.

— Рядом с Burj Khalifa. Он сказал, ты хотел взглянуть на танцующие фонтаны. Считай, что твоя мечта сбылась. Кстати, там будет Сокол. Запомни, он всегда на стороне Тайры. Не перегни палку и не переиграй самого себя.

— В общем, будь аккуратен.

— Точно!

* * *

ОАЭ, Даунтаун Дубай

Бульвар шейха Мохаммеда бин Рашида,

Ewaan

Через полчаса Кристи и Рамиль входили в уютный ресторан рядом с башней Burj Khalifa.

Здесь всё казалось необычным — интерьер, ароматы, особая восточная атмосфера. Глаза разбегались от обилия резных столиков, кувшинов с длинными изогнутыми носиками, чеканных чашек с такими же блюдцами, пескоструйных картин, и арабских шедевров на полу. Да, пол был выстлан коврами, что само по себе казалось удивительным.

Дани и Искандэр ждали в отгороженном портьерами алькове, больше напоминающем шатёр. Рамиль освоился быстро, а вот Кристи некоторое время пялился на мозаичные лампы, свисающие с потолка, и начищенные до блеска медные кувшины на узорчатых тумбах. Его впечатлили низкие диваны вокруг огромного деревянного стола, заставленного неизвестными, но явно вкусными блюдами.

— Добрый вечер, — мягко произнёс Дани.

— Добрый, — кивнул Кристи, усаживаясь рядом с Рамилем.

Тайра окинул обоих пристальным взглядом. Он ничего не сказал, но в его глазах читался вопрос.

— Ладно, Рамиль, не томи, — Искандэр выразил общую мысль. — До чего вы там докопались? Есть идеи, с чего возобновить поиски?

— Имеются, — последовал уклончивый ответ. — И нам понадобится взаимопонимание.

Дани моментально напрягся.

— Чувствую, что зреет заговор против меня, — заметил он.

— Напрасно. Мы с Кристи ещё раз изучили все материалы и пришли к заключению, что есть один упущенный элемент.

— Какой же?

— Мы искали везде, где только можно. Но совершенно забыли о том, где нельзя.

— Начало мне не нравится.

— Мне тоже, но посуди сам…

— Рамиль, короче, — перебил его Дани. — Скажи прямо. Я тебя пойму.

— Есть идея поискать в окрестностях Вавилона на месте бывших каналов и в мифической Иркалле.

Тайра и Искандэр переглянулись.

— Э… в Иркалле? — Дани уставился на Рамиля, как на умалишённого. — Отличная мысль. У тебя неожиданно появилась карта Страны без Возврата?

— Это гипотетически, — ввернул Кристи.

— Я не с вами сейчас разговариваю.

— Дани советует помолчать, — перевёл Искандэр. — Продолжай, Рамиль.

— Подумай сам, — Рамиль бросился в наступление. — Альдэ пропал. Его тело не найдено. Из страны он не вылетал никакими рейсами — ни коммерческими, ни частными. Машинами его тоже не вывозили. Поезда давно пущены под откос. Не в повозке же, запряжённой ослом, ему удалось скрыться. А теперь немного здравого смысла. Руины — это видимая часть Вавилона. Альдэ рассказывал, что в древности город был гораздо больше. Есть вероятность, что он провалился в канал времён Навуходоносора II или в колодец. Нам понадобится план Вавилона, чтобы понять, где искать. Ещё мы с Кристи подумали про Халдейское царство, потому что это может расширить круг поисков. Если Альдэ умер, мы найдём его останки рядом с Вавилоном. Если нет, то скорее всего, он сбежал и затаился до лучших времён, — он выдержал нужную паузу. — Зная Альдэ, он не будет прятаться в США или в Европе. Останется в своём мире. Итак, про круг поисков. Дани, ты лучше каждого из нас знаком с мифологией древнего мира. Поделись знаниями о границах Нововавилонского царства.

Тайра погрузился в раздумья. Он уловил мысль в рассуждениях Рамиля. Взгляд коснулся невозмутимого Кристи Хофмана. Весь вид агента говорил, что попробовать стоит. И Дани выложил на стол свой смартфон. Все тут же подтянулись к нему. После нескольких касаний пальцем на экране появилась карта современного Ирака, и Тайра произнёс:

— Всё верно, во времена расцвета Вавилона мир имел немного другие очертания, — он очертил небольшую территорию, которая тут же подсветилась красной линией. — С юга он омывался Халидж-е-Фарсом — это современный Персидский залив. На западе царила Аравийская пустыня. Через её северную часть проходили торговые пути. Основным центром торговли после Вавилона был Тадморте — Пальмира. Севернее находилось киликийское царство Хуме. А на востоке мир ограничивался Мидией и Эламом. Во времена правления Навуходоносора II Элам, северная и центральная части Аравийской пустыни вошли в состав Вавилонии. Местные жители были образованными людьми и, наверно, знали, как найти вход в Иркаллу, только не решались постучать во Врата Ганзира.

— Ганзира? — Кристи напрягся.

— Так называется дворец Владычицы Мира Мёртвых Эрешкигаль, — терпеливо пояснил Дани. — А теперь наложим оттиск древнего мира на современный. Мы получим, Сирию, Израиль и Египет на западе, юг Турции на севере, Иран на востоке, Персидский залив на юге. Вход в Иркаллу не версия. Это безумство. Если Ганзир когда-то и существовал, то упоминания о точном расположении Врат осталось в далёком прошлом. Гораздо убедительней то, что Альдэ каким-то образом выжил. Его подобрали местные. Подлечили. И вот тут встаёт вопрос — почему он не вернулся? Как вариант, отшибло память.

— Не исключено, но я не верю в такое простое заключение. Особенно учитывая, что за Альдэ гонялись все кому не лень, — напомнил Рамиль.

— Вы с Кристи уже всё решили. Угадал?

— Да. Ты откроешь для нас пентхаус Альдэ?

— Нет. Принесу карту Междуречья, если вам так хочется расширить круг поисков. Но я пока не услышал вразумительных доводов, зачем это нужно. И ты прав, Рамиль, если Альдэ жив, то скрывается где-то поблизости. Во всяком случае, на территории Нововавилонского царства.

Кристи заёрзал и пробормотал:

— Мне бы осмотреться на месте.

— Простите, Кристи, — взгляд Дани заставил его уткнуться в карту Ирака и немедленно начать изучать её. — Мне не хочется звонить вашему отцу и выражать соболезнования.

Последние слова сильно ударили куда нужно. Хофман вскинул голову и уставился на Тайру.

— По какому поводу? — с вызовом бросил он.

— Потому что вы задохнётесь от зависти или вас разорвёт от собственного неблагополучия.

Рамиль закрыл лицо руками, прекрасно поняв, что Дани привычно бросился на защиту святого.

— Давайте спокойно поедим, а дела оставим на потом, — взмолился Искандэр с тяжёлым вздохом, а затем повернул голову к агенту. — Кристи, я должен объяснить кое-что. В древнем Вавилоне существовали шеду — полубыки-полулюди. Они охраняли вход в царский дворец. Так вот, наш Дани один из них.

* * *

Это была магия света, воды и музыки. Тайна под покровом ночи. Другая вселенная, гипнотизирующая своими красками.

По стёклам Burj Khalifa перекатывались разноцветные всполохи: розовые, жёлтые, фиолетовые, тёмно-синие, зелёные, небесно-голубые. Они переливами стекали к подножию башни, а спустя секунду взрывались искрами и устремлялись к шпилю.

Перед ней, завораживая и притягивая взгляды, танцевали фонтаны. Они извивались, перекрещивались, изгибались, взмывали до небес и рассыпались бриллиантами. Умирали, чтобы снова воскреснуть.

Над рукотворным озером поплыла мелодия сингла «I Will Always Love You», написанного в 1974 году и позже перепетого Уитни Хьюстон.

«If I should stay»

Переливающиеся золотом каскады воды взлетели на несколько футов вверх. Застыли на мгновение, позволяя запомнить момент времени, осознать его важность, и растворились в воздухе.

«I would only be in your way»

Из серебряных бликов родились водяные арки. Они игриво покачивались, пульсировали, опадали, чтобы дать жизнь потокам света, струящимся из глубины.

«So I'll go but I know»

Гармония разрушилась, на мгновение превратившись в хаос. Казалось, фонтаны сбились с ритма, разрушили красоту, но секундой позже потоки рванули в небо. Они опадали, уступая место новым. Их мощь нарастала и удивляла своим непреклонным упрямством, стремлением к чему-то возвышенному и вечному.

«I'll think of you»

Плавные волны набирали силу и высоту. Они летели прямо в тёмное небо. К звездам. К мечте. К новой жизни.

«Every step of the way»

Магический танец оборвался в миг. Фонтаны умерли, оставив после себя лишь брызги и печальное сияние. Робкий росток света появился из воды. Он возрастал, несмотря на препоны. Слился воедино с упругой струёй. Выстрелил и сверкающим вихрем закрутился в тугую спираль.

На танцующий фонтаны можно было смотреть бесконечно. В их движениях не было ничего неестественного, но они всё равно завораживали. Хотелось подойти поближе, к самой кромке воды, и вдохнуть волшебство, запомнить. А гораздо позже смотреть в тёмное небо, усыпанное крупными южными звёздами и искать среди них свой путь.

Дани неслышно подошёл к Кристи. Он выждал минуту, прежде чем произнести:

— Я ожидал, что фонтаны завладеют вашим вниманием, но не думал, что настолько. Я вижу в вас ребёнка, Кристи. Такое ощущение, что вы никогда в жизни не наблюдали ничего подобного.

Хофман покосился на него.

— Вы правы, Дани. Не наблюдал, — согласился он. — Вот если бы здесь была гора трупов, то это меня вообще не удивило бы, а фонтаны… Знаете, я вижу в них особый знак. Они пытаются что-то сказать, только я не могу разобрать их тайный язык.

— Вам никогда не говорили, что вы мистификатор?

— А вам?

— Я здесь живу. А Дубай — само по себе мистика.

Кристи не стал спорить. Он подставил лицо брызгам и погрузился в рукотворную магию.

Глава 18

ОАЭ, Дубай, Дубай Марина

Башня Cayan

Июль 12

Солнце заливало золотом «Башню Бесконечности» — так называли её во время строительства и такой она осталась в памяти. Пылающие лучи собирались в невероятные неземные узоры. Они пульсировали и притягивали. Нависали над «Башней», словно пытались защитить её от любого вторжения извне. В игре света и утренних бликах на стёклах казалось, что перекрученное на девяносто градусов здание вращается.

Дани смотрел на архитектурный шедевр Skidmore, Owings and Merrill и пытался проанализировать свои мысли.

Он проснулся очень рано. Что-то разбудило его, заставило подняться и отправиться в Дубай Марину.

Никогда прежде Дани не испытывал такого трепета перед башней Cayan. Сегодня это был совершенный неизвестный мир, двери в который неожиданно распахнулись для него. Тайра шагнул в прохладу холла, поднялся на семидесятый этаж и остановился перед зеркальной дверью, не решаясь войти. Он столько раз приходил сюда, но именно в это утро не мог переступить порог.

Была и другая резиденция — в Аль-Маджаре. Более тихая и уютная. Там царил восток.

Дани заставил себя сделать шаг вперёд.

Пентхауз Альдэрамина Тай-Вакаро изменился.

Повсюду сияли солнечные лучи, решившие согреть пустые комнаты. Они освещали путь Дани.

Галерея, украшенная растительным орнаментом, привела в огромную круглую гостиную. В ней узнавалось что-то вавилонское — стилизованные изображения растений и фантастических животных на небесной лазури стен.

Вниз опускалась лестница, инкрустированная хрусталём, внутри которого переливались бледно-голубые камни. Однажды Альдэ сказал, что это топазы. Дани не поверил, оставшись при своём мнении. Странно, только сейчас пришло осознание того, что Альдэ не обманывал.

Лестница растворялась в светлом мраморе комнаты на нижнем уровне, по стенам которой извивались водопады всё из того же хрусталя. Бассейны, куда они вливались, были настоящими. В них текли реки, а к свету тянулись белые лотосы.

Дани двинулся дальше и очутился в кабинете, где Альдэ занимался исследованиями и работой.

Его окутал мягкий, рассеянный свет. Казалось, сотни хрустальных капель упали под ноги и внутри каждой вспыхнул огонёк. Дани бывал здесь не один раз, но осмотрелся, как будто впервые в жизни увидел несметные богатства Тай-Вакаро.

Вход в личную библиотеку закрывали огромные Врата — грандиозное сооружение из кедра. Неизвестный художник изобразил на них изумрудное дерево с рубинами зрелых плодов.

За ними при определённой температуре покоились на полках глиняные таблички с клинописными текстами, шумерские и вавилонские артефакты и ценности, принадлежавшие Аль-Аманам. Сокровища ушедших цивилизаций охраняли двое шеду средних размеров, вывезенные Альдэрамином из Ирака. Их подарил сумасшедший архитектор, но он был настолько стар, что не смог вспомнить, где нашёл духов-хранителей. Установить принадлежность шеду не удалось, только внушительный возраст находок. Хотелось верить, что они стояли у входа в царские покои зимнего дворца Навуходоносора II, но отсутствовали документальные подтверждения.

Ясно было одно, оба всегда наводили животный ужас на Дани и ластились, как котята, к Альдэрамину.

Предательски звякнул смартфон.

Дани едва не подпрыгнул от неожиданно резкого звука. Показалось, что сердце ударилось о грудную клетку. К счастью, оно не смогло сломать рёбра, хотя опасения имелись.

— Тайра.

Ответом была тишина.

До Дани медленно дошло, что это всего лишь sms. Он открыл послание и чуть не покачнулся. Банк Emirates NBD сообщал о переводе двадцати трёх дирхамов на его номер телефона.

Дани ещё с минуту смотрел на дисплей и пытался осознать произошедшее.

«Альдэ», — запоздало пронеслось молнией в мыслях.

Теперь Дани точно знал, что нужно делать и где искать.

Он сделал шаг ко Вратам.

* * *

ОАЭ, Дубай

Джумейра Бэй Айленд

Параллели между Дубаем и Вашингтоном провелись сами собой — такое же сумасшедшее утро, которое невозможно и не за что любить. Ощущение одиночества обострилось, несмотря на гостеприимство и заботу. Кристи завтракал в одиночестве, потому что хозяин виллы уехал по важному делу с восходом солнца. Он был погружен в себя. Куда-то бежал. Почти опаздывал.

Чуть позже позвонил Дани и попросил подъехать к Рамилю Аль-Фахри домой. Его спокойный голос просто зарегистрировался в мыслях и тут же забылся. Отпечаталось только разрешение взять запавший в душу Lamborghini или заказать такси — на выбор.

Крепкий кофе немного растормошил, а Кристи осознал, что безумно хочет спать. Ещё бы, танцующие фонтаны отняли почти два с половиной часа вчера вечером. Впечатления прокручивались в мыслях нескончаемое кинолентой до трёх часов ночи. В восемь утра его разбудил совершенно безобразный звонок будильника на iPhone. Агент мысленно пообещал себе утопить проклятый аппарат в ближайшем водоёме.

Разбитость и трагизм усилились, когда Кристи узрел покрытый золотом Персидский залив. Для него он стал символом начала нового дня и осознанием собственного краха.

Пообещав себе отдохнуть в Вашингтоне, Хофман сделал вид, что всё хорошо.

Брутальный итальянец окончательно пробудил спящего агента. Кристи только не обласкал и не облизал его, а хотелось это сделать. Да от всего сердца. Он несколько минут ходил вокруг Lamborghini, рассматривал. И когда наконец-то агент уселся в удобное кресло и опустил руки на кожаную оплётку руля, то почувствовал себя вполне счастливым человеком.

Навороченный автонавигатор указал путь.

И снова был сверкающий Дубай, небоскрёбы, дорогие машины, беспрецедентная вежливость и сотни мыслей.

Спустя полчаса Кристи перешагнул порог апартаментов на Джумейра Бэй Айленд. Теперь он стоял в арке прохода и, раскрыв рот, пялился на карту Междуречья времён Нововавилонского царства, наложенную на стену.

Искандэр сидел за столом и пытался что-то взломать или найти в сети. Это стало понятно по его напряжённому виду.

— Проходи, — бросил Рамиль, протискиваясь между Кристи и стенкой.

Агент не шелохнулся, будто не услышал приглашения.

Дани Тайра благодарно кивнул, когда хозяин апартаментов подал ему чашку с ароматным кофе. Он обернулся и жестом подозвал агента к себе. И снова Кристи послушался, как преданная собака двинувшись к Дани.

— Как добрались? – поинтересовался он.

— Отлично. Я воспользовался вашим предложением, Дани. Машина – зверь.

— Если найдём Альдэ, я её вам подарю.

— Слишком дорого для простого агента ФБР.

Рамиль хмыкнул. Дани спохватился и резко прекратил обмен любезностями.

— Сегодняшнее утро началось с sms из банка. На мой мобильный номер были переведены двадцать три дирхама

— Так мало?

— Ничтожно, Кристи! Поэтому мы все здесь. Я уже съездил в Emirates NBD и выяснил, что деньги были переведены со счёта Альдэ, — Дани уловил недоумённый взгляд Кристи. — Я юрисконсульт Тай-Вакаро и по моему особому запросу была сделана соответствующая выписка. Искандэр ищет, откуда была проведена транзакция. Судя по всему пользовались VPN* или особым шифрованием. По IP** адресу отследить не удалось. Я хочу верить, что это был Альдэ. Сам. Без нажима и угроз.

Искандэр оторвал взгляд от ноутбука.

— Исходный IP адрес замаскирован другим. Он от меня никуда не денется. Просто нужно немного времени и терпения. Зашифрованы местоположение и личные данные. Транзакция прошла через сервер, расположенный в другой стране. Пока это всё, что я могу сказать.

— Ты пытаешься отследить VPN трафик? — уточнил Кристи, неожиданно включаясь в работу.

— Да.

— Каким образом?

— Взламываю базу данных для обнаружения VPN. Далее, определю какому провайдеру принадлежит искомый IP адрес. Хочу посмотреть по номеру порта.

— Что нам это даст?

— Узнаем тип используемого соединения и метод структуры пакета данных. Кем бы ни был наш грабитель, я смогу определить протоколы транспортного уровня. И взгляну на подключённые через DPI*** каналы.

— Ага, понятно, — согласился агент Хофман.

Примерно такие же диалоги велись и в Вашингтоне, когда требовалось найти кого-то по IP адресу. Кристи слушал и всё понимал, но стоило только выйти из кабинета программистов, как слова теряли всякий смысл и становились набором звуков.

Он ещё несколько секунд смотрел на монитор с непонятными ему символами и арабской вязью, а затем предпочёл вернуться к карте на стене.

— Зачем нам это?

— Она не главное сокровище, — Рамиль указал на незанятую половину стола. — Взгляни.

Агент подошёл. Дани встал за его правым плечом и невольно улыбнулся потому что вид у Кристи был ошеломлённый.

Перед ним лежала карта Вавилона со всеми каналами, обозначением зданий, названиями улиц и проспектов, только на непонятном ему языке. Неизвестно сколько лет было этому документу, но выглядел он очень великовозрастным. Бумага, странная на вид, пожелтевшая и истрепавшаяся по краям. Полувыцветшие чернила. Ровные расчерченные линии.

— Старый город, — Дани бережно провёл рукой над восточной частью города. — Здесь стоит летний царский дворец. За Вавилоном на холме был построен ещё один – зимний. Видите эту улицу? — Кристи кивнул. — Она называется Дорога Процессий и упирается в Ворота Иштар. Южнее дворца находятся Висячие Сады, овеянные легендами и домыслами.

— Невероятно! А Вавилонская башня?

— В сердце Эсагилы.

Хофман не мог поверить. Перед ним оживал древний мир, о котором он знал из рассказов отца.

— А это Мидийская стена, — восторженно вставил Рамиль, проведя пальцем по ровной линии и зубцами, выведенной за восточные пределы Вавилона.

— Дани, откуда эта карта? Я боюсь спросить, сколько ей лет?

— Она всегда хранилась у Аль-Аманов. Скорее всего её перерисовали с другого, более древнего, источника. Вероятно, изначально карта была глиняной таблицей. Больше мне ничего неизвестно. Альдэ не рассказывал о ней, а я не спрашивал. Рамиль предположил, что есть смысл поискать засыпанные каналы. Здесь они обозначены.

Кристи наклонился над исторической ценностью. С другой стороны зашёл Рамиль. Они, как два орла, кружили над целью и искали. Иногда казалось, что оба в любой момент готовы спикировать вниз.

Наконец Рамиль поднял взгляд на Кристи и произнёс:

— Между Мидийской стеной и укреплениями Вавилона поиски бесполезны.

Агент моментально включился в процесс размышлений.

— А на месте самой стены?

— Вариант, но вряд ли мы найдём её на местности. Время всё разрушило.

— Намёки-то остались.

— Я не Альдэ. Сокол и Дани тоже. Подсказок не будет.

— Рамиль, разберёмся как-нибудь, — агент Хофман почувствовал непреодолимое желание действовать. Немедленно. Без оглядки на законы и правила. — Начнём поиски от дворца Навуходоносора и пойдём на восток.

— Упрёмся в дорогу.

— Неважно. Отработаем все версии. Так, а это что? – Кристи едва не опустил руку на западную часть карты.

— Новый город, — объяснил Дани. — Ворота Лугальгирры. Храмы Белит-Нинлиль и Адада. Здесь храм Шамаша. А это некрополь.

— Некрополь?

Агент резко выпрямился, словив стайку чёрных мушек перед глазами.

— Вы не ослышались, Кристи. За стеной недалеко от Ворот Адада находилось кладбище. Некрополь — комплексы погребений знати, — палец уткнулся в нужную точку на карте. — А рядом с предместьем Шахрину изготавливали терракотовые усыпальницы.

— Ладно, я всё понял, — Хофман неохотно согласился и решил при случае прояснить данный вопрос у отца. Почему-то это стало важным для него. — Когда отправляемся в Вавилон?

— Рамиль, — Дани отклонился в сторону. — У тебя есть решение?

— Да. Кажется Emirates летит в Багдад завтра в час дня. Забронирую билеты.

Искандэр довольно хмыкнул, заставив всех подскочить к нему.

— Ты что-то нашёл?

Тайра нетерпеливо впился взглядом в монитор. Довольная улыбка сползла с лица Аль-Кайса, уступив место мрачной ухмылке.

— Надо же, как интересно.

— Откуда забрали деньги? — нетерпеливо бросил Дани.

— Телль-эль-Ухаймир.

— Что?!

— Где это?! — в один голос спросили Кристи и Рамиль, мало чего поняв.

—Кишшату.

— Дани, хватит умничать, — перебил его Искандэр.

Последовал однозначный ответ:

— Киш.

Привычное американское ругательство едва не сорвалось с языка Кристи.

— Что нам это даёт?

— Не знаю, — Дани жестом остановил его от дальнейших расспросов. — Искандэр, посмотри расстояние от Вавилона до Киша.

Аль-Кайс уверенно защёлкал по клавишам, вытаскивая на всеобщее обозрение подробную карту мухафазы Бабиль в Ираке.

— Он вошёл в личный кабинет банка в этом месте, — заявил он, указав пальцем нужную точку, а затем поднял взгляд на Тайру. — Так, от Вавилона четырнадцать миль.

Дани внимательно смотрел на монитор и пытался собрать воедино мысли.

— Это примерно двадцать три километра, — подсчитал он.

— И двадцать три минуты до цели по дорогам Ирака, если верить карте и ехать прямо сейчас.

— Не понимаю, разве Киш не разрушен? — спросил Кристи и тут же пожалел.

На него посмотрели, как на последнего идиота. Однако Дани терпеливо объяснил:

— Кто-то позаимствовал со счёта Альдэ двадцать три дирхама в двадцати трёх километрах и в двадцати трёх минутах езды от Вавилона. Руины Киша чуть восточнее, — он указал направление. — Здесь он оставил машину и прошёлся пешком. Считаете это совпадением?

Рамиль заломил руки за голову и задумчиво произнёс:

— Магическое число двадцать три.

— Полагаю, нужно ждать дальнейших подсказок.

— Есть они будут, это точно Альдэ, — согласился Искандэр. — Не понимаю только, почему Киш.

— Он пытается что-то сказать.

— Рамиль, — Дани обернулся к Аль-Фахри. — Отправимся в Багдад сегодня. Завтра рано утром, вы с Кристи займётесь поисками следов Альдэ в Вавилоне, а мы с Искандэром прокатимся до Киша. Заберём вас с руин вечером.

Последовал ожидаемый ответ:

— Займусь подготовкой. Агент Хофман, поможешь?

Кристи забеспокоился. Его мучил только один вопрос — как он пройдёт таможенный досмотр в Багдаде. Визу-то, полученную в прошлом году, давно аннулировали. Следовательно, его развернут и отправят гулять по аэропорту. Что-то подсказывало, что перелезть через ограду не получится и светить лицом в местных полицейских сводках тоже не хотелось.

— У меня нет визы! — честно заявил он.

— Аллах Всемогущий! — Дани закатил глаза к потолку. — Искандэр, сделай ему уже уникальный пропуск во все арабские государства, чтобы он больше не донимал меня подобными мелочами!

* * *

В небе над Персидским заливом

Новый виток в истории существования Кристи Хофмана начался ровно в 16:45 в Международном аэропорту Дубая.

Boeing 777 отправился на взлётную полосу без задержек и привычной волокиты.

Обзорная экскурсия затянулась. Расстояния в аэропорту оставляли желать лучшего или пилоты вознамерились показать местные достопримечательности. Мир разделился на «здесь» и «там».

«Здесь» тянулись невзрачные каменистые пейзажи с островками пожухлой травы, стеклянно-железобетонными конструкциями и застывшими самолётами, а «там» таяли в летнем мареве высотки Дубая. Они казались нарисованными между выжженной землёй и стальным небом.

— Уважаемые господа, говорит капитан воздушного судна Джамиль Тарик. Мы готовы к взлёту. В настоящий момент мы являемся вторыми в очереди и ожидаем подняться в воздух через четыре минуты. Наш полёт будет проходить по маршруту Дубай — Багдад на высоте 36 000 футов. Прошу вас убедиться, что ремни безопасности пристёгнуты, а ручная кладь размещена в хвостовой части самолёта. Пожалуйста, выключите все личные электронные устройства, в том числе ноутбуки и мобильные телефоны. Спасибо, что выбрали Эриду 289. Приятного полёта.

Самолёт замер на отметке Е1 15-33 и минутой позже начал разбег. Он медленно выехал взлётную полосу, а затем ускорился в сторону Персидского залива.

За иллюминаторами кинохроникой летели кадры из чужой жизни, пропахшей авиационным топливом и живущей по особым правилам – терминалы аэрополиса, логистические комплексы, ангары, конусы топливных ёмкостей, транспортные развязки. Пассажирские авиалайнеры послушно останавливались, пропуская борт Альдэрамина Аль-Амана — Эриду 289.

Через тридцать пять секунд Boeing 777 взмыл в небо.

Земля быстро удалялась, оставляя в душе лёгкое сожаление о прошедшем мгновении. Чувство невесомости сменилось детским восторгом. Кристи обожал эти моменты — когда находишься между небом и землёй, между верхним миром и нижним; когда ты не птица, но летишь, опираясь на потоки воздуха; когда несёшься навстречу неизвестности быстрее ветра.

Под крылом самолёта сверкал на арабском солнце Дубай. Парки и сады выглядели зелёными вставками в геометрическом узоре мегаполиса. Маленькими прямоугольниками по лентам дорог катились автомобили. Небоскрёбы напоминали спичечные коробки, собранные из разных отелей.

Проспекты и бульвары оборвались в один миг. По тёмным, почти чёрным водам Персидского залива скользнула крылатая тень. Самолёт заложил вираж, чтобы спустя минуту встать на курс в Багдад.

VPN* — (англ. Virtual Private Network) виртуальная частная сеть

IP** — (англ. Internet Protocol) дословно, межсетевой протокол

DPI*** — (англ. Deep Packet Inspection) — технология проверки сетевых пакетов по их содержимому и накоплению статистических данных

Глава 19

Ирак, Багдад, Аль-Джадрия

Coral Bagdad Hotel

Июль 13

Coral Bagdad Hotel — идеальное место для путешествий. Всё на высоком уровне. Обслуживание. Безопасность. Расположение в самом сердце Багдада. Отличная отправная точка для знакомства с городом тысячи и одной ночи. Совсем рядом Национальный музей Ирака. Чуть дальше — тематическая деревня Аарас, воссозданная для туристов. Зелёная зона для тех, кто хочет слиться с природой. Двадцать минут пешком до Тигра.

Дани задумчиво смотрел в чашку с кофе. Он вдыхал терпкий насыщенный аромат и не мог вырваться из воспоминаний. Они терзали его подобно демонам Иркаллы и выгрызали душу.

Вчера вечером Дани отказался от ужина, сославшись на усталость. Вместо комфортного люкса он отправился к Babylon Rotana. Нужно было встретиться со своими страхами и перебороть их.

Ничего не изменилось — привычная суета, улыбчивый персонал, хмурая служба охраны, блеск и роскошь вперемешку с горечью, оставшейся в сердце. Дани не смог переступить порог отеля. Он смотрел на декорацию Ворот Иштар и приходил в ярость. Появилось желание поднять с земли камень, зашвырнуть его в мигающую иллюминацию и наслаждаться дождём из осколков.

Это было основной причиной, по которой Дани выбрал Coral Bagdad Hotel. Ему хотелось только двух вещей — забыть и прекратить обвинять себя.

«Отпусти его».

Кажется так сказал Ихсан, когда забрал Дани с руин через четыре дня после исчезновения Альдэрамина.

Он не отпустил. Не смог.

Тайра знал, что расплачивается за какие-то грехи. Но за чьи?

На край стола опустили серебристый кейс, и Дани пришлось вернуться в реальность.

— Рамиль, ты вздурел? — осведомился он.

Аль-Фахри бесцеремонно уселся напротив.

— Вещь очень хрупкая. Так что не верещи.

— Что это вообще такое?

— Портативный пульт управления лидаром.

Дани не поверил.

— Н-да, уверен, это не все сюрпризы. Где вас с Хофманом носило вчера?

— Добывали лидар, — Рамиль жестом велел официанту принести ему кофе и вернулся к разговору. — В Дубае нам отказали. Запросили кучу бумаг «зачем и почему», которых у нас нет, как ты догадываешься. Мы нашли его в Багдаде.

— Можешь сказать, зачем он вам? Что собрались сканировать?

— Руины. Дани, ты хорошо сидишь?

— Короче, Рамиль! — оборвал его Тайра. — Сколько?

— Девять миллионов иракских динаров.

Дани облокотился на спинку стула и внимательно посмотрел на Аль-Фахри.

— Я сейчас ничего не сделаю. Но очень прошу, напомни мне, чтобы я утопил вас обоих в Персидском заливе, когда вернёмся в Дубай. Немыслимые траты!

Рамиль скромно потупил взгляд.

— Ну, не с лопатами же бродить по руинам.

Тайра фыркнул, представив подобную картину.

— Доброе утро, — Кристи опустился за стол.

Аль-Фахри мгновенно оживился и принялся жестами объяснять, что лучше помолчать и не задавать вообще никаких вопросов. Кристи понял и тут же прокололся:

— Кажется, сегодня будет жара.

Дани почувствовал, как зал ресторана покачнулся.

— Кристи, мы в Ираке. В самом разгаре лета. Смертоносный август ещё не наступил, но, поверьте, июль не хуже. В любом случае терракотовые усыпальницы на расхват и за большие деньги, которые вы… вот с этим… из службы безопасности вчера неосмотрительно потратили на лидар. Могли бы рассказать мне о ваших намерениях. Возможность запросить оборудование в Дубае имелась.

— Так, Дани, давай договоримся, — жёстко возразил Хофман. — Ты отрабатываешь версию с Кишем и не мешаешь нам.

На этот раз Тайра замолк. Он с подозрением посмотрел на Кристи, а затем на Рамиля.

— Где ваша вежливость?

И агент Хофман почувствовал, что больше не хочет сдерживать бурю в душе.

— Дани, почему вы ненавидите меня? Я сделал что-то не то? Чем-то оскорбил вас или нанёс личную обиду? Согласен, я свалился вам на голову, как снег. Вы могли бы оправить меня в Вашингтон прямо из аэропорта. Зачем же позволили возобновить расследование?

— Я… — Тайра растерялся. Он не отвёл взгляд от Кристи, но не мог найти слов оправдания. – Во мне нет ненависти. Прошу простить меня, агент Хофман. Я всего лишь…

— Дани, — Рамиль прикоснулся к его руке. — Не вини себя. Жить с таким грузом на сердце очень тяжело. Мы найдём Альдэ, где бы он ни был. Настают тяжёлые времена. Давайте заключим перемирие, а после можешь провести обряд амелюты, если захочешь. Альдэ подскажет, как это сделать правильно.

Тайра тряхнул головой, соглашаясь.

— Человеческое жертвоприношение, — пояснил он. — Наверно, пора перейти на неформальное общение. Оставим игру слов. Если… ты не против, Кристи.

— Не против.

— Я арендовал нам почти новый Lexus, — голос прилетел сверху. Все подняли взгляды на Искандэра, поигрывающего ключами от автомобиля. – Что-то случилось? Успели поругаться? Или не выспались?

— Нет. Всё в порядке, — ответил за всех Рамиль. — Обсуждали возможности лидара.

— И все до сих пор живы?

— Как видишь.

— Ладно, полчаса и выезжаем, — распорядился Искандэр. — Дани, ты как? Готов окунуться в историю древнего мира?

— Мечтаю, — буркнул Тайра. — Кстати, Рамиль, Кристи, вы подумали, на чём будете передвигаться по Ираку?

Хофман и Аль-Фахри переглянулись и поняли ужасную вещь — погрузившись в поиск оборудования и разработку операции, оба напрочь забыли о машине, такой необходимой в условиях страны.

Искандэр подлил масла в зарождающийся огонь.

— Говорят, на рынке можно купить хорошего осла.

— Почувствуйте себя жителями Халдейского царства, — хмыкнул Дани и тут же сделал вид, что смилостивился. – Готов пойти вам навстречу и забрать с руин через месяц. На гужевом транспорте вы будете недели две добираться до Вавилона. Плюс одна неделя на работу и ещё одна на всякий случай. Так и быть, питание и воду подвезу.

— Кристи, — Рамиль повернул голову к агенту.

— Я никуда не пойду. Извини, мне вчерашних приключений хватило, — Дани и Искандэр переглянулись. Пришлось объяснять. Хофман вздохнул. — Пообщался с местными жителями. Хочу заметить, они отличные ребята, только очень нервные. Старался говорить с немецким акцентом. За своего не приняли, но и не распяли, как ожидалось. В итоге контакт налажен.

Искандэр положил перед Кристи ключи с невзрачным ободранным брелоком.

— Э…

— Prado. Пользуйтесь. А теперь серьёзно, — он дождался, когда все подтянутся к середине стола и тихо произнёс. — Это не увеселительная прогулка по историческим местам Ирака. Обстановочка здесь так себе. Кристи, никому не говори, что ты из Америки. Пристрелят и скажут, так и было. Рот без надобности не открывай. А лучше всего притворись глухонемым. Держись рядом с Рамилем. Мы не сможем спасти, если тебя решат убить. В багажнике вашей машины два автомата. Надеюсь, не понадобятся, но кто знает. Пистолеты там же. Они всегда должны быть при себе. Патроны в серой цинковой коробке. Еду и воду найдёте в холодильнике под задним сиденьем. Держим связь. Отвечаем по первому звонку. К семи часам вечера подходите к вавилонскому льву, чтобы мы не привлекали внимание и не носились по руинам. Мы с Дани отправимся в Киш. Осмотримся, поищем знаки от оставившего послание. Возможно, результата не будет, но надеюсь на обратное. Если есть вопросы, задайте их сейчас.

Ответом было молчание.

— Удачи нам всем. Пьём кофе и выдвигаемся.

* * *

Ирак, мухафаза Бабиль

Руины Вавилона

Вавилон. Вечный Город. Сердце великого царства. Могущественный символ цивилизации Ближнего Востока. Его восхваляли и ругали. Восхищались его роскошью и проклинали за жестокость. Он был величием и грехом. Во все времена ко Вратам Бога стягивались армии, желающие покорить и увековечить имена своих Владык. Его осаждали, сжигали, разрушали, засыпали землю солью, желая навсегда покончить с ним. Стереть из памяти.

Но Вавилон стоял.

Тянулись года. Около стен бряцали оружием новые захватчики. На жителей обрушивались беды. Гас огонь в сердцах.

Вавилон напоминал переломленный стебель лидийской розы, но стоял.

Истощённый, окровавленный, он не покорился ни одному противнику. Гибли и возрождались надежды. Рушились империи. Его лишали золотой статуи Мардука — верховного Бога. Персидский лев Кир, вошёл в город победителем, но не победил.

Вавилон стоял наперекор всему.

В вышине прозрачного неба катился в своей колеснице огненный Шамаш. Его обжигающие стрелы впивались в каменистую почву и насыщали её жаром. Над Эсагилой затеяли игру пёстрые голуби. Зазвенел ветер в парусах кораблей, везущих в столицу мира диковинные товары. Седая волна Евфрата брызгами разлетелась по пристани. Потянулись вверх струйки жертвенных благовоний во имя великих Богов.

У памяти и фантазии странные шутки. Безобразницы разукрасили невзрачные светлые стены лазурью, покрыли растительным орнаментом, запустили по ним животных и распахнули врата.

Кристи, затихший в благоговейном восторге, взирал на руины. В душе царило смятение и желание почтить память неизвестных творцов. Он отказывался верить в настоящее. Только в то, что скрыто от глаз.

Вавилон никогда не умирал. Он жил в своём времени и нехотя позволял любопытным заглянуть на его улицы.

«Альдэ смог это сделать, — подумал агент Хофман. — Кто он, если не наследник вавилонского трона?»

— Обычный человек.

Наваждение мгновенно улетело. Рамиль вручил Кристи серебристый кейс и заткнул кончики гутры за игаль.

— Прости, я задумался, — пробормотал Хофман. — Не могу отделаться от мысли, что Вавилон полон тайн.

— Так и есть. Мы должны разгадать, по крайней мере, одну. Выкинь из головы мысли. Давай займёмся делом.

— Рамиль, ты знаешь Альдэ дольше меня. Какой он?

— В смысле?

— Ну, что он за человек?

— Кристи, не зацикливайся на сборе информации и анализе. У нас очень мало времени. Поверь, через пару часов солнце будет палить так, что придётся прятаться в машине. Идём.

Хофман послушно двинулся за Аль-Фахри.

Идти было сложно. Мешала непривычная одежда — длинная широкая серая дишдаша, которую Рамиль надел на него насильно, объяснив это маскировкой под местных. Натак, пояс, никак не хотел завязываться красиво. Любой узел получался кривым. Почему-то это было важным в тот момент. В качестве головного убора Рамиль водрузил на голову Кристи яшмаг и тщательно закрутил стилизованный под иракский игаль. После перевоплощения агент взглянул на себя в зеркало и неприлично выругался. Захотелось немедленно сделать селфи на память о творящемся безумстве.

Они не стали заходить в город, а выбрали место в двухстах футах на восток от Ворот Иштар. Рамиль присмотрелся, что-то оценил и начал устанавливать лидар.

Он раскрыл треногу и аккуратно поставил на неё прибор — сканер, в основу работы которого был заложен метод определения дальности расстояния с помощью наведения на объект лазера и измерения времени возвращения отражённого света к принимающему источнику.

— Лазер небольшой, — начал объяснять Рамиль. – Мощность ограничена. Длина волны примерно одна тысяча нанометров. Применим импульсное сканирование на 360 градусов. Кристи, ты развернул антенну?

Хофман пытался сообразить, что к чему, усевшись прямо на песок перед раскрытым кейсом. Управление не казалось сложным, но он понятия не имел, как всем этим пользоваться. Аль-Фахри наклонился к нему и ловким движением переключил два тумблера. На мониторе, вмонтированном в крышку, отразился сигнал.

— Длительность импульса зависит от длины резонатора и скорости модуляции. У нашего лидара детекторы приёмника имеют хорошую полосу пропускания. Я что-то не понимаю, ты чем вообще занят?

— Пытаюсь понять, как оно работает, — честно ответил Хофман.

— О, Аллах! — вырвалось у Рамиля. — Да забудь уже о том, что ты агент ФБР! Это здесь не имеет никакого значения. Сказал ведь, у нас мало времени. Запусти автоматическое сканирование и включи режим 3D проекции. А я в качестве эксперимента попробую найти стену Навуходоносора.

— Где она, по-твоему?

— Прямо перед нами. Но что-то мне любезно подсказывает, что под толстым покровом песка. Лидар — не панацея от незнаний, но хотя бы укажет направление. Для сканирования глубоких слоёв почвы нужно более серьёзное оборудование, а у нас его нет.

Хофман закусил губу. Чувствовать себя идиотом надоело, и он принялся за дело. Первыми запустились система позиционирования и инерциальный измерительный блок. За ними — твердотельные фотодетекторы.

Через десять секунд появилась первая информация.

Рамиль и Кристи уставились на монитор и внимательно следили за 3D реконструкцией объекта. Сканер захватил достаточно большую территорию для цифровой обработки и теперь выдавал удивительные результаты — моделировал рельеф с высоким разрешением.

Минуты летели, а искомая стена всё не появлялась. Из песка восстали какие-то трубы, части коммуникаций, нашлось два слоя асфальта, глубокая воронка от ракетного удара, правильно сложенные каменные блоки — всё, что угодно, только не часть фортификационных сооружений Вавилона.

Лазерный детектор начал медленно поворачиваться влево. Это принесло определённые результаты. На расстоянии девяноста семи футов обнаружилось что-то похожее на длинную закопанную стену. По современным меркам она была просто огромной. Но никаких человеческих тел, даже намёков, рядом не оказалось, и тем более тайных ходов.

— Так, — подытожил Рамиль, пытаясь определиться с периметром поисков. — Будем считать, что азы работы с лидаром мы усвоили. Не знаю, насколько стена Навуходоносорова, но что-то мы определённо нашли. Теперь берём оборудование и идём в Вавилон. Я отвлекаю внимание местных, а ты ищешь точку на возвышении за дворцом. Лучше где-нибудь на холмах Храмового города.

Хофман кивнул в ответ. Он уже выбрал позицию — башня Этеменанки.

И потянулись минуты испытания.

Рамиль провёл Кристи на исторический объект и вступил в неторопливый разговор со скучающим под сводами шатра реставратором.

Агент Хофман с лидаром в руках быстренько удрал в нужном направлении, сделав вид, что он турист и желает пофотографировать знаменитые руины. В прошлом году, когда Альдэ был его проводником, Вавилон не казался таким запутанным. Или он намеренно не желал открываться агенту ФБР.

Неузнанным осталось буквально всё. Дорога Процессий, отгороженная кованой решёткой, не произвела ни малейшего впечатления. Это были просто припорошенные песком плиты. Из ливанской брекчии? Сейчас Кристи сказал бы, что из железобетона.

Ворота Иштар промелькнули невзрачной полуразрушенной аркой — никаких животных, никаких пальметок, никаких цветочных орнаментов.

Дворец Навуходоносора заставил задуматься над смыслом жизни. Он предстал перед Кристи самым настоящим лабиринтом. Агент смотрел на зубчатые стены и не мог понять, что это такое, а Альдэ знал каждый закуток в этом комплексе.

Хофман взглянул на компас, которым снабдил его Рамиль, и сравнил направление с отфотографированной на iPhone картой. Выходило, что остов Этеменанки находился южнее. Кристи обогнул лабиринт и двинулся к большому квадратному двору. Хотя большим его можно было назвать с натяжкой. Огромный — таким его увидел агент.

Кроме него желающих побродить по руинам не нашлось. Да и погода не способствовала экскурсиям на открытом воздухе. Не достигшее зенита солнце жарило с такой силой, что хотелось забраться под кондиционер.

Террасное сооружение навело на мысли о Висячих Садах. Фантазия мгновенно дорисовала глазурованную облицовку, растения на ярусах и искусственные ручьи. К сожалению, ответ на вопрос о принадлежности этих террас знал только Альдэ.

В сердце поднялось негодование. Хотелось, чтобы Вавилон принял его, а выходило с точностью наоборот. Город отвергал и препятствовал. На каждом шагу Кристи натыкался на какие-то стены и каменные блоки. Полигональная кладка удручала и совсем не восхищала. Упрямство и желание добиться цели заставило идти дальше.

Чудом не затерявшись в лабиринтах, Кристи выбрался из дворцового комплекса. Протопав почти пятнадцать минут вдоль стены, он вышел на обыкновенный пустырь с пожелтевшими деревцами. Неухоженный и малопривлекательный. Однако это тоже был Вавилон. За каменной площадкой находился Храмовый Город. Дорогу сюда Кристи запомнил.

Следующие восемнадцать минут агент сокрушался и возмущался. Внезапно отяжелевший лидар с пультом управления тянул руки к земле. Приходилось останавливаться и браться за прибор поудобней. Кроме этого, руины Эсагилы неожиданным образом исчезли. А ведь Кристи точно помнил, что собственными глазами видел их. Или Альдэ заставил открыть разум и впустить с себя Вавилон со всеми его тайнами и секретами. Нагромождения всё тех же стен и намёков на здания никак не вязались с могущественными жрецами и их делами, направленными на укрепление собственной власти. Решив не предаваться унынию, Кристи выбрал нужную дорожку и, изнывая от жары, поспешил к позиции.

Остовы знаменитой Этеменанки едва не заставили его зарыдать. Некогда величественный шедевр ассирийца Арадахдеша диаметром примерно в двести девяносто пять футов вызывал отрицание возможного. Альдэ видел его, а Кристи нет. Злость заставила агента сделать последние шаги. Раскопанная часть зиккурата представляла собой жалкое зрелище – насыпной вал, ров с чёрной водой и нагромождение каменных блоков. Не верилось, что когда-то на этом самом месте стояла Этеменанки — семиярусная башня высотой в двести девяносто восемь футов с храмом верховного Бога на вершине.

Все эмоции были отправлены в глубину себя, зубы инстинктивно сцепились, а руки принялись за дело. Закрепив лидар на устойчивой площадке, Кристи запустил сканер.

Его изумлению не было предела.

С каждой минутой Вавилон восставал из руин. Песок осыпался, обнажая скрытые от глаз этажи. Каналы высвободились из оков времени. Только вода по ним так и не побежала. Зато стало понятно, что карта города была перерисована с подлинника. Система коммуникаций соответствовала древнему документу.

— Как успехи?

Кристи даже не шелохнулся. Он поднял правую руку вверх, призывая к молчанию.

Рамиль замер, с вожделением глядя на вероятные каналы. К сожалению, все они были погребены под песком и камнями. Их русла оказались настолько глубоко, что не имело смысла раскапывать.

Нашлось ещё кое-что интересное — подземные лабиринты, частично обрушенные и закрученные мыслью древнего инженера. Но чтобы добраться до них, пришлось бы вызывать археологическую группу вместе с экскаватором. Хотя за мысли о габаритной технике можно было бы получить пожизненную дисквалификацию по истории и осуждение академиков с профессорами.

* * *

Ирак, мухафаза Бабиль

Телль-эль-Ухай­мир, руины Киша

Древний город занимал удобное положение в Шумере и затем в Вавилонии, контролируя ирригационную систему целой долины. Через него проходили торговые пути с востока из Мидии. Немного позже Киш обзавёлся пригородом Хурсангкалама, где по руслу реки ветвились финиковые и гранатовые рощи. Сладкие, налитые солнцем плоды, хорошо продавались на местных рынках и в соседних поселениях, в которых такой роскоши не имелось.

Киш — город Забабы. На барельефах во дворце лугаля, царя, Бог изображался в виде орла. А в храме Эметеурсаг можно было постичь историю возвеличивания Бога-покровителя. И надо заметить, Забаба был крайне щедр к своим подопечным, отпуская им немыслимые сроки правления и жизни. Киш процветал и богател. Но всё испортил царь Урука — Гильгамеш. Город утратил независимость и пал под натиском неукротимого любимца Богов. На этом противостояние не прекратилось. Урук продолжил атаковать и кусать Киш под любым предлогом.

Пока Владыки собачились между собой, на арену вышел Саргон Древний. Его называли не иначе, как садовник и виночерпий. Он захватил власть, но не стал мудрствовать и основал Аккад, чуть севернее Вавилона. Саргон величал себя царём Киша до тех пор, пока в поле видимости не появились амореи со своими претензиями на разрываемый страстями город. Предместье ожидаемо отделилось от Киша, но не разрушило нужных коммерческих связей.

Позже халдейские правители выбили всех захватчиков, а после с усердием взялись за укрепления стен, возведение домов и восстановление храмов.

Но несмотря на защиту Киш начал приходить в упадок.

Дани с лёгкой грустью смотрел на руины и его сердце начинало кровоточить. Невыносимой болью в памяти оживали рассказы Альдэ о древнем городе и его роли в Нововавилонском царстве. Погибшие герои призраками проносились мимо. Не трубил боевой рог царя Урука. Саргон вместе со своими амбициями давно почил в Иркалле. Не осматривал разрушающийся город Навуходоносор. Не курились благовония. Люди не приносили щедрые дары в храм Эметеурсаг. Только Забаба наблюдал из своего небесного дворца за копошащимися внизу людьми. Что чувствовал Бог в минуты прозрения? Или он был лишён всего, что могло причинить боль?

Разрушенные стены цвета песка, обглоданные временем и мародёрами, вызвали протяжный вздох у Дани. Дворцы и великолепные храмы исчезли, оставив только миражи и воспоминания.

— Ничего мы здесь не найдём, — сосредоточенно бросил он.

— И всё же я осмотрюсь, — возразил Искандэр.

Он взглянул на Дани и шагнул к неширокому проходу.

— Когда-то здесь стоял зиккурат, — припомнил Тайра. — Будем аккуратны и внимательны, мой друг. Кто знает, что скрывается под ним.

Искандэр не ответил.

Миновав остовы ворот, оба оказались на расчищенной археологической площадке. Ничего необычного не наблюдалось — песок, камни, иногда ат-дуб — саман. И на этом всё.

Если Альдэ и проходил здесь, то ничего после себя не оставил.

«Хоть бы написал на стене какую-нибудь глупость ради разнообразия, типа «Альдэ Forever» или «Альдэ был здесь» — взмолился Дани, отчаянно ища тайный знак.

Тем временем Искандэр рыскал между стоящих параллельно стен. И тоже безуспешно.

— Я подумал и пришёл к мысли, что, возможно, мы ошиблись, — вскоре изрёк он, развернувшись к Тайре. — Подумай сам, Дани. Двадцать три. Это наши домыслы. Если ехать от Вавилона напрямую, то получится не более пятнадцати километров или девять миль.

— А я засёк время, — возразил Тайра. — Неважно, как передвигались в древности, но от Ворот Иштар мы ехали ровно двадцать три минуты и двадцать три секунды. Кстати, бортовой навигатор показал двадцать три километра. Да, с милями не вяжется. Мы продолжим поиски.

— Как скажешь. Посмотрю за стенами зиккурата.

Искандэр двинулся в обход. Он чувствовал, что Альдэ здесь был. А если так, то намёк на него должен найтись.

Дани отчаялся отыскать что-то на земле. Источник выхода в мировую сеть отсутствовал. Затож налетели мысли. Они сводились к одной — Альдэ не являлся владельцем телефона или планшета, поэтому не позвонил лично.

Тайра в задумчивости рассматривал изрытую ветром стену и размышлял о том, чтобы взобраться на неё. Он подошёл к ступенчатому выступу, изучил свои возможности и взобрался на растрескавшийся камень. Покачнулся, когда опора рассыпалась под ногой. Пальцы судорожно вцепились в выемку на уровне глаз. И Дани полез наверх.

Восхождение не было приятным и простым. Солнце слепило, несмотря на тёмные очки. Пот заливал глаза. Пальцы соскальзывали. Ногти обламывались. А Тайра упрямо полз к цели.

Пятнадцать минут мучений закончились благополучно. Дани с трудом встал на ноги на кромке стены, опасаясь свалиться и сломать шею. Вид отсюда был просто великолепный.

Киш оживал и приходил в движение. Мысленно дорисовав улицы и бульвары, Тайра принялся за реконструкцию. Призрачные дома, храмы, дворцы восставали из забытья. Город наполнился людскими потоками.

«Когда-то все они жили и мечтали. Радовались и печалились. У них рождались дети. Они были счастливы», — подумал Дани, медленно поворачиваясь вокруг себя.

Глаза цепляли только молчаливые руины и песок. Следы от шин петляли вокруг зиккурата, не заезжая внутрь. Люди вытоптали тропинку, от которой не отходили ни на шаг. Как будто это имело какой-то тайный смысл. Засохшее дерево искривилось и было готово рассыпаться от старости.

Взгляд зацепился за странный узор на земле. Казалось, кто-то вооружился широкой кистью и водил ею по песку, тщательно вырисовывая символ.

Дани почувствовал, как сердце начинает биться быстрее. Он отчётливо видел внизу цифру тридцать один.

— Искандэр!

Аль-Кайс моментально появился в центре квадрата, огороженного стенами. Он крутил головой и не мог понять, откуда идёт звук.

— Да посмотри ты наверх!

Искандэр задрал голову. Было видно, что он выругался, заодно прокляв Дани.

— Тридцать один!

— Что?!

— Поднимайся сюда!

Глава 20

Ирак, мухафаза Бабиль

Дворец Саддама Хусейна

Июль 14

Син, Бог луны, взирал на вверенный ему мир, тихий и покорный. Тёмный, словно бездонный омут. Стянутый оковами бессмертья.

Син ступал по дороге, выложенной белым золотом. Перед ним растекались сияющие реки исцеления. К его ногам склонялись застывшие во времени деревья.

У его мира больше не было имени. Его предали забвению, как и самого Бога. Его сердце напоминало расколотую чашу. Воспоминания насылали горечь. По бледному лицу текли слёзы тревоги. Син творил заклятье вечностью, вплетая в него тени, блики звёзд, сонные травы, плач ветра.

Он остановился, услышав голоса.

Четверо людей осмелились в тёмную ночь обосноваться во дворе дворца Саддама Хусейна. Укрывшись в двух машинах, они вели беседу. Слишком живую для застывшего мира.

Син недоумённо качнул головой. С тиары, больше напоминающей бычьи рога, слетели блестящие капли метеоров. А через мгновение накатила туча, укрыв Бога ото всех.

— Ну вот, луна скрылась, — заметил Кристи, у которого открылось второе дыхание, несмотря на то, что часы показывали начало третьего ночи.

— А ты боишься темноты? — парировал Искандэр, устраиваясь поудобней. — У нас Рамиль есть. Спасёт, если что.

— Ага, спасёт, — проворчал Дани, уплетая рагу из барашка, которое позавчера купил в Багдаде верный Аль-Фахри.

Разогреть ужин на импровизированной плитке не составило труда. Есть хотелось всем, но если Дани делал это, то остальные строили версии.

— Мне между прочим этот дворец не внушает доверия, — ввернул Хофман. — Я вообще против войны в любом её проявлении.

— Твои соотечественники устроили здесь бедлам.

— Так, уймись! Подай мне лучше контейнер с едой!

— Кристи, это уже второй! Ты всё слопаешь, и кто-то из нас останется голодным!

— Ничего с вами не случится! Не умрёте! Да даже если и так, будет реальная возможность заглянуть в Иркаллу и осмотреться на месте вероятного преступления. Помечайте дорогу стрелочками, я вас найду.

— Дани, я его сейчас повешу на парадной лестнице, — пригрозил Искандэр. — Ты меня вообще слушаешь?

— Слушаю, — ответил Тайра. — Только ничего не понимаю. Вы орёте, как дикие. Если здесь водятся призраки, то сейчас они забились в самую дальнюю комнату и трясутся от страха. Или слились в канализацию. Выплывут где-нибудь ближе к Персидскому заливу. Может быть. И если решат, что это безопасно.

Со стороны дворца появился Рамиль.

— Спасибо, Дани, — буркнул он. — Не могли в Эль-Хилле переночевать или в Эн-Наджафе. К чему рисковать? Зачем нам эти приключения? Острых ощущений что ли не хватает? Или ты возомнил себя великим стратегом?

— Так быстрее, — спокойно поведал Дани. — Если вы будете спать в кроватях, вас утром не добудишься, а в машине неудобно. Сами встанете.

— Умно, ничего не скажешь! — Кристи пошёл на второй виток возражений. — Следопытам тоже нужно отдыхать.

— Так вы же ничего не нашли.

— Зарытые каналы!

— И всё. Результаты где? Лидар обошёлся нам в…

— Ой, хватит! — взмолился Рамиль. — Ты теперь до конца жизни будешь припоминать нам этот прокол. Ну, да, мы ошиблись. И с теорией, и с оборудованием. С кем не бывает. Возможностей сканера не хватило на полноценное исследование. Хочешь я тебе редкий минерал подарю? Думаю, Альдэ не будет против. Продашь его по рыночной цене, отобьёшь стоимость лидара. По рукам?

— По ногам! — хмыкнул Искандэр. — Кристи что ему подарит? Значок ФБР? Или имеется что-то более уникальное?

— Согласен, — решил Дани. — Буду хранить как память.

— На что ты согласен? На минерал или на значок?

— Какие же вы зануды. Я вообще сейчас спать лягу, а утром уеду в Багдад.

— Какой Багдад! — взвился Хофман. — Дел по горло.

— Не вижу, чтобы вы работали. А кричать я и сам умею.

Все мгновенно замолкли и уставились на Дани. Во взглядах читалось недоумение и обида, но ни одного слова не сорвалось с сомкнутых губ. Хофман чертыхнулся, собрав воедино вавилонских и остальные богов.

— Тридцать один. Ещё одно послание или ветром надуло?

— Вооот, правильная постановка вопроса, — отметил Тайра. — Я не знаю, откуда эти цифры. Но их точно оставил Альдэ.

— С чего ты взял? — бросил Рамиль, наливая в металлическую кружку чай. — Там была подпись?

— Предчувствие.

Искандэр вздохнул.

— Кута, — взгляды моментально приклеились к нему. Пришлось объяснить пришедшую в голову мысль. — Если перевести мили в километры получится примерно тридцать один. Судя по навигатору ехать столько же в минутах.

— Что у нас в Куте?

Рамиль хмыкнул. Он устроился рядом с Кристи. Руки потянулись к серебристому контейнеру с едой.

— Барашек.

— Я про Куту спросил, — строго заметил Хофман.

— Кута — древний город, современный Телль-эль-Ибрагим.

Кристи нервно передёрнул плечами.

— Дани, прошу тебя, короче! С чего мы знаем, что в тридцати одной минуте езды от Вавилона находится Кута? Местоположение подтверждено или опять будем опираться на домыслы?

— Поясни, пожалуйста, — попросил Тайра.

— Где точно находился Аккад, например, так и не установили.

— Джордж Роулинсон нашёл кирпич времён Навуходоносора II, на котором упоминалась Кута. А холм раскопал Ормузд Рассам ещё в конце IX века. Бедняга четыре недели трудился, чтобы я сейчас отвечал на твои претензии, Кристи. Рассаму не очень повезло. Он нашёл лишь несколько глиняных табличек и керамику с надписями. Я не Альдэ, подробностей не расскажу, но точно знаю, что Кута находится к северу от Ниппура и к северо-востоку от Вавилона.

— Ошибочка вышла, — перебил его Рамиль, пялясь в свой смартфон. — Я смотрю статью в исторической библиотеке и вижу, что от Вавилона до Куты около сорока километров или двадцать пять миль. Где здесь тридцать один?

— Мы ищем Тай-Вакаро. Поэтому значение имеют не официальные данные, а то, что мы видим глазами. Напрямую выходит тридцать один километр.

Хофман едва не вывалился из Prado, потянувшись к Дани.

— А кто сказал, что в Ираке расстояния измеряются в километрах? Может…

— Не может. Метрическую Конвенцию подписали ещё в 1875 году, а позже пересмотрели. Ирак входит в состав стран-участников. Мерами США и Великобритании пользуешься только ты. Мы нормальные люди. Про Куту рассказывать или закончим урок истории?

Хофман захлопнулся, а Искандэр со вздохом произнёс:

— Рассказывать. Хотелось бы понять, что в ней такого необычного раз её выбрал Альдэ.

— Основные достопримечательности — два кургана, разделённые высохшим руслом канала Шатт-эн-Нил. Кстати, Кристи, Рамиль, можете воспользоваться лидаром, чтобы подтвердить мои слова, — Рамиль вспыхнул, но решил промолчать, а Кристи ожидаемо заворчал. Дани устроился поудобней и продолжил блистать знаниями. — Расцвет Куты пришёлся на правление Вавилонской династии при царе Суму-ла-Эль. Он восстановил город для того, чтобы его позже захватил Хаммурапи. Бог-покровитель — Нергал. Его храм находился на главной улице, ведущей комплексу религиозного поклонения. И ещё кое-что, Кута имеет второе значение. Такое же название носила столица Иркаллы. Так что, можно сказать, это символ.

Хофман откинулся на сиденье.

— Мне надо подумать, — сквозь зубы произнёс он.

* * *

Утро застало Дани в холле дворца Саддама. Солнечные лучи только начали обретать жизнь. Робко ощупывая потрескавшийся и испещрённый следами от пуль мрамор, они тянулись по полу, стенам, потолку. Поблёскивали в стёклах. Освещали надписи. Многочисленные граффити меркли и затирались, словно их никогда не было.

Дани смотрел на фаравахар* и не мог поверить собственным глазам. Над стилизованным орлом с расправленными огромными крыльями, как насмешка над легендарным прошлым, было высечено лицо Саддама.

«В правление победоносного Саддама Хусейна, президента республики, пусть Бог хранит его как стража великого Ирака и обновителя возрождения и строителя его великой цивилизации…»

Дани закрыл глаза, не в силах видеть ложь восхваления величайшего из величайших.

Припомнился рассказ Альдэ об одном человеке. Американские военные арестовали его вместе с другими жителями южной Эль-Хиллы, запихнули в узкую тёмную комнату. Он не помнил, сколько дней их держали без пищи, лишь изредка бросали воду в пластиковых бутылках, как собакам. Пленные подвергались пыткам со стороны миротворцев НАТО. После освобождения тот человек ещё долго чувствовал боль от побоев. Он запомнил Альдэ, протянувшего ему руку помощи.

На фоне мишурного блеска трагедия простого человека казалась чудовищной. Тайра пытался осознать и пропустить через себя испытанный ужас. Следом пришло отчаяние. Мысль о том, что то же самое сейчас может происходить с Альдэ перебила дыхание.

Дани судорожно глотнул воздух. Он не услышал как кто-то подошёл.

— Роскошное подношение Владыке Вавилона, превратившееся в призрак.

Тайра резко обернулся.

— Кристи, — выдохнул он. — Доброе утро.

— Доброе утро, Дани. Я… не могу поверить, — признался Хофман. — Здесь всё напоминает о былом великолепии, но давит на психику. Будто оказался ночью в пустых галереях Лувра и по роковой случайности отключился свет.

— Ну, даже тёмный Лувр не так страшен, — губы Тайры тронула улыбка. — Ничто, созданное людьми, не может длиться вечно.

— А Вавилон?

— Его возвели Боги.

На этот раз Кристи не возразил. Он уже давно пришёл к заключению — всё, что связано с Вечным Городом имеет божественное начало. Недаром небожители почитались и имели собственные храмы.

Смартфон Дани издал мелодичную трель.

— Извини.

Тайра сделал шаг к большому круглому залу за дверьми с выбитыми витражными стёклами и открыл пришедшее сообщение. Пробежав его глазами он полуобернулся и жестом подманил Кристи к себе.

Агент мало чего понял. Арабский язык так и остался для него непостижимой магией символов.

— Признаюсь, я не силён в арабском, — чуть виновато сообщил он.

— Переведу. Кто-то подарил мне двадцать семь дирхамов.

— Двадцать три, тридцать один и теперь двадцать семь.

Дани повернулся и быстрым шагом направился к выходу из дворца.

Хофман, как верный пёс, последовал за ним. Его подгонял страх, возникший из глубины разрушенных комнат. Он наползал, брал в кольцо, щипал за ноги, кусал. Его оскал ощерился тысячами зубов. Гигантские крылья разверзлись над головой, на мгновение скрыв небо.

Кристи почти бежал, опасаясь быть сожранным невидимым, но явно сильным противником.

* * *

— Двадцать три, тридцать один, двадцать семь! — произнёс Дани с лёгкой иронией в голосе. При этом его взгляд был серьёзен, как никогда. — Есть мысли, что могут значить эти цифры?

— Откуда взялось двадцать семь?

— Боги подсказали.

Искандэр мгновенно забрался в Lexus и схватил ноутбук.

— Дата, — предположил Рамиль, мало веря собственным словам.

Кристи отрицательно покачал головой.

— Маловероятно. Двадцать три — число дня, а вот с месяцем засада. Тридцать один или двадцать семь. Впрочем, можем взять для примера и двадцать три. Даже если смотреть задом наперёд, месяца не получается.

— Складываем две цифры и получаем пять, четыре и девять. Пятьсот сорок девять.

— Расстояние?

— Не знаю. Меня спросили я ответил.

— Числа Фибоначчи?

— Нет, — категорично отрезал Дани. — Последнее возможное число будет двадцать один, за ним тридцать четыре.

— Хорошо. Простые числа?

— Только двадцать три и тридцать один. Кристи, я не настолько силён в математике. Если сейчас спросишь про алгебраическую теорию чисел, я отправлю тебя в Багдад на ближайшем автобусе. Поверь, на здешних дорогах иногда такое появляется.

— Молчу, — Хофман изобразил, что закрывает рот на замок. — Но ведь что-то эти цифры должны означать?

— Так точно, сэр! — отчеканил Дани на американский манер, приложив руку к правому виску.

Рамиль фыркнул.

— Минуточку внимания! — возвестил Искандэр, высунувшись из машины. — Двадцать семь километров и двадцать семь минут напрямую от вавилонского льва до Борсиппы.

— Я так понимаю, в Куту мы не едем, — на всякий случай уточнил Хофман.

— Не уверен. Дани, есть что рассказать про Борсиппу?

Тайра охотно закивал и тут же выдал информацию:

— Башня Эвриминанки. Семиярусный зиккурат, посвящённый семи божествам. Сакус — чёрный Бог огня и ночи. Мардук — Бог неба и земли. Нергал — Бог войны, смерти и охоты. Шамаш — Бог солнца и жизни. Иштар — Покровительница любви и войны. Набу — посредник между Богами и людьми. Син — Бог луны. На его руины можно взглянуть.

Кристи тяжело вздохнул.

— Почему мне иногда кажется, что я упустил в жизни что-то важное? Вы все знаете о Вавилоне столько же, сколько мой отец. Если не больше. А я чувствую себя последним идиотом со значком ФБР в кармане.

— Мы дружим с Альдэ! — в один голос ответили Дани, Рамиль и Искандэр. Дальше продолжил Тайра. — Не переживай, как только мы его отыщем, я лично попрошу преподать тебе пару уроков истории. Но будь готов к тому, что придётся сдавать экзамен. Провалишь, Альдэ сделает из тебя чучело и поставит около дверей с целью отпугивания нерадивых идиотов со значками в карманах.

— Всё-таки ты меня ненавидишь, — изрёк Кристи. — Едем в Борсиппу или нет?

— Или в Куту? — подал голос Рамиль.

— Разделимся, — предложил Дани. — Точка встречи вавилонский лев.

* * *

Ирак, мухафаза Бабиль

Телль-эль-Ибрагим, руины Куты

Кристи и Рамиль с тяжестью в сердцах взирали на то, что осталось от древнего города.

Перед ними раскинулись только пески, исчерченные автомобильными шинами и людскими следами, да четыре неуклюжих каменных вала.

Ничего не сохранилось. Никаких намёков.

Дани дал краткое описание Куты, и в мыслях агента Хофмана сформировались вполне определённые руины. Сейчас они рассыпались прахом, похоронив под собой возможность что-то найти.

— Н-да… — протянул Рамиль, оборачиваясь. — Искать здесь нечего и некого. Даже туристов не наблюдается.

— По такой жаре-то, — заметил Кристи. — Попытка обнаружить Альдэ провалилась. Уверен, Дани выбрал более выигрышный вариант.

— Не вали всё на него. Ему досталось побольше нашего. Он до сих пор винит себя в трагедии.

— Трагедия будет у нас с тобой, если не найдём способ реабилитироваться за прокол с лидаром.

— Забудь. Дани всегда такой. Поворчит, отчитает, как мальчишек, и простит.

— Мой внутренний голос подсказывает, что не в этот раз. Уже чувствую, как камень на шее тянет на дно Евфрата.

— Выброси подобные мысли из головы, — посоветовал Рамиль. — Давай-ка осмотримся. Что Дани говорил про канал?

— Шатт-эн-Нил. И два кургана по его берегам, — вспомнил Кристи, начиная озираться.

Как назло, никаких курганов или углублений, похожих на канал, не обнаруживалось. Кута не блистала историческими памятниками, лишь намекала на своё существование. Но эти намёки были настолько незначительными, что несведущий в археологии человек, не смог бы даже понять, что находится на месте знаменитого города Нергала.

— Как символично, — пробормотал Кристи. — Нергал — Бог войны и смерти. Отличился тем, что завёл близкое знакомство с Владычицей Иркаллы. Натворил дел. В итоге ни Бога, ни города. Рамиль! — позвал он. — Не знаешь случайно, как выглядел Нергал?

— Как любое хтоническое божество. Человек с примесью животного мира и каким-либо предметом в руках, — охотно отозвался Аль-Фахри.

— Что было у него?

— Булава, которой он сокрушал многочисленных врагов.

— А собственный город не уберёг. Как такое могло случиться?

— Видимо, отвлёкся на что-то более важное.

Рамиль осёкся. Он смотрел в глаза Кристи и соображал. Мысль витала прямо перед ним, но никак не хотела ловиться. Казалось, агент уловил её внутренним взглядом и теперь силился осознать.

— Основная версия падения Куты?

Аль-Фахри задумался.

— Завоевание очередным вавилонским царём.

— Альдэ здесь нет и никогда не было.

— Точно такая же мысль пришла и мне. Только пока не вижу обоснований.

— Он был за мир, — начал объяснять Кристи. — Так? Ненавидел войну в любом виде. Избегал трагедий, но при этом его ловили все, кто не был занят на других заданиях. История тянется из прошлого. Его родители погибли из-за ключа, не подозревая, что их сын и есть тот самый ключ. Перенесёмся в Вавилон несколькими тысячелетиями ранее и посадим Альдэ на трон. Он не разрушитель, а скорее созидатель. Он бы не сунулся в дом Нергала, зная, чем это может закончиться. Киш — куда бы ни шло. В конце концов там была найдена подсказка. Здесь ничего нет. Следовательно, Кута — частичка кода зашифрованного послания. Возможно, это координаты.

Рамиль внимательно смотрел на Хофмана и понимал, что его слова похожи на правду.

— Градусы и минуты.

— Что, прости?

— 21°31’ и 27° пока без минут. Или 21°31’27’’, — цифры сами сложились в нужную последовательность. – Северная или южная широта. Долгота также неизвестна. Хотя… — лицо Аль-Фахри просветлело. – Если взять за основу второй вариант, то выходит, Альдэ пытается сказать, что он на Ближнем Востоке. Иначе, зачем ему водить нас по Нововавилонскому царству?

— Только для того, чтобы дать нам полные данные по его местонахождению. А если так, значит, нас ожидает, как минимум захват заложника со всеми вытекающими последствиями. Звони Дани. Он должен быть очень внимателен в Борсиппе. Возможно, там отыщется ещё одна цифра координат.

Рамиль вытащил смартфон и набрал номер, который знал наизусть.

* * *

Ирак, мухафаза Бабиль

Бирс-Нимруд, руины Борсиппы

Халдеи называли Борсиппу Рогом Моря из-за близости к большому озеру. Некоторые знали её как второй Вавилон. Борсиппа являлась важным политическим центром в царстве Навуходоносора II, но никогда не была чьей-либо резиденцией. На близость к Вавилону указывалось на многих глиняных таблицах, найденных на холме Бирс-Нимруд. Её берегли и защищали. Возвеличивали, но никогда не позволяли встать выше Вечного Города.

Великий сын Камбиса не придал значения важности расположения блокпоста на подступах к Вавилону, хотя у стен Борсиппы велись ожесточённые бои с применением хорошо обученной конницы и лучников.

Всё, что осталось от славного прошлого находилось в полнейшем упадке: руины городских стен, часть ворот, намёк на дворец и главный храм Эзиды — храмового комплекса. Во времена расцвета это было великолепное в своём исполнении сооружение с внутренним двором и тремя целлами. Оставшиеся сто пятьдесят четыре фута Эвриминанки выглядели блекло даже на фоне исчезнувшей Вавилонской башни.

А когда-то на улицах Борсиппы стояли стелы Ашшурбанапала и Шамашшумукина. Людские реки текли в разных направлениях. Расступались лишь перед всадниками в белых плащах, отороченных дорогим мехом. Драгоценные камни поблёскивали в сбруях их коней. Терпкий дымок благовоний летел им вслед. Девичьи взгляды оценивали и запоминали.

Много времени утекло с тех пор. Ничего невозможно вернуть. Только вспомнить и попытаться увидеть великое прошлое.

Дани тряхнул головой, прогоняя наваждение. Он не сразу сообразил, что звонит его смартфон. Пробегающий мимо Искандэр хмыкнул и заметил:

— Мне хочется благоговейного молчания, а не воплей из твоего кармана. Дани, сделай одолжение, ответь на звонок.

Аппарат перекочевал в руку. Следом была активирована громкая связь.

— Тайра.

Дани не надеялся услышать что-то вразумительное, но хотел в это верить.

— Рамиль, дай сюда. Я сам объясню… Почему? Потому что я не в любимчиках, а хочется обратного. Дани, мы разгадали загадку столетия, — заверил бодрый голос Кристи.

— Что такое? Лидар обнаружил засыпанный канал?

— Вот уж точно будешь до смерти напоминать. Причём моей. Ты-то проживёшь, как минимум, лет триста.

— Я так сильно похож на гренландскую полярную акулу или на обыкновенную жемчужницу?

— На верного слугу господина Аль-Амана-Тай-Вакаро. Если он наследник Вавилона, то огорчу тебя. По истории ихние цари были долгожителями. Например, Этана. Помнится, он сидел на троне примерно полторы тысячи годков. Представляешь, сколько тебе придётся мучиться?

— Тогда я тоже открою секрет. Даже два. Энеменлуанна из Бад-Тибира правил чуть больше двенадцати саров…

— Ненавижу, когда ты начинаешь изображать Альдэ.

Дани не остановился и решил додавить противника интеллектом:

— Это примерно сорок три тысячи лет. А Утнапишти и его супруге было даровано бессмертие. Он даже пытался поделиться им с Гильгамешем. К сожалению, царь Урука проспал момент в прямом смысле слова. Змея сожрала волшебную траву, лишив его возможности жить вечно. Скинуть адресок бессмертной четы или у отца спросишь, чтобы я не мучился в одиночестве в промежутках между исчезновениями высокородного господина?

— Ладно, ты победил, — согласился Кристи. — Но я отыграюсь.

— Довольно слов! — рявкнул Искандэр. — Устроили турнир по знанию истории! Ближе к делу!

— Раскричался, — проворчал Дани. — Кристи, что вы там разгадали?

— Цифры, которые прислал нам Альдэ, не что иное, как географические координаты. Мы с Рамилем полагаем, искать нужно на Ближнем Востоке. Альдэ где-то поблизости. В Кише он точно был, потому что оставил знак. Есть мысли, что могло привести его в город в двадцати трёх минутах от Вавилона?

— С чего возникла мысль, что нужно ограничиться Ближним Востоком? — поинтересовался Искандэр.

— Подожди, — Дани отодвинул его от себя и повернулся в другую сторону. — В этих местах много интересного. Ты подозреваешь похищение с целью поиска чего-то более нужного, чем Альдэ?

— Как вариант. После трагедии на берегу Евфрата Альдэ выловили, вылечили и держат в плену. Они знают, что он на ты с Вавилоном, но не догадываются, кем является на самом деле. Взамен на свободу Альдэ должен помочь что-то найти. Что дальше, думаю, ты догадываешься.

— Предполагаю.

— Теперь отвечу на вопрос Искандэра. Альдэ водит нас по Ближнему Востоку. Имею в виду не Вавилон и окрестности. Возможно, Иран, Пакистан, Афганистан. Стран много, мыслей почти нет. Нужны ещё три цифры координат. Или хотя бы одна.

— Хорошо, примем за версию, — согласился Дани. — У нас четыре часа. После чего я хочу вернуться в Багдад.

— Отлично. Мы покрутимся в районе Куты ещё минут тридцать и выдвинемся в сторону вавилонского льва.

Фаравахар* — (перс.) символ, зороастрийское изображение фраваши или личного духа.

Глава 21

Ирак, Багдад, Аль-Джадрия

Coral Bagdad Hotel

Июль 15

Иракское утро казалась восхитительным. Овеянное загадками и тайнами, оно манило покинуть уютный отель и затеряться на улочках Багдада. Хотелось отправиться в путь прямо сейчас, чтобы ухватить секрет за хвост и непременно раскрыть его.

От иной жизни Дани отгораживали только панорамные окна люкса.

В комнате было прохладно, а он чувствовал густой воздух, напоенный всевозможными запахами и намёками — свежих лепёшек, асфальта, машин, специй, кофе, пыли… Они окутывали его. Иногда Дани чудилась свежесть Тигра, пересекающего Багдад. От него тянуло промозглостью и каким-то отчуждением. Мысленно спустившись по лестнице на набережную, Тайра ощутил, как холодная волна облизала ноги. Лезвием впилась в кожу и оставила пульсирующие следы.

Ощущение боли вернуло его в реальность.

Дани тяжело вздохнул и поднёс к губам чашку. Сделать глоток он не успел.

Взгляд выцепил невысокого парня, направляющегося к белому внедорожнику. Его волосы были тщательно зачёсаны назад, а светлая одежда напоминала европейскую, что само по себе казалось слегка странным. Стремительность походки смутила Дани. Было похоже, что парень куда-то торопится. А куда можно спешить в Багдаде в такую рань?

Он обернулся лишь на мгновение.

Дани не увидел его глаз, но почувствовал взгляд. Не разглядел лица, но запомнил ощущения. Сердце дало сбой. Дыхание перебило.

Что-то щёлкнуло в голове. И Дани сорвался с места.

Чашка была небрежно брошена на стеклянный столик. Коричневая клякса расползлась, как персидское войско по Вавилонии, и окрасила бурым белоснежную салфетку.

Тайра бежал к лифту, пытаясь обогнать время. Он снова боялся опоздать.

«Не в этот раз!» — как заклятье крутилось в мыслях.

Указательный палец утопил кнопку в начищенной до блеска панели на стене. Отполированные двери не раскрылись. Откуда-то снизу послышался утробный гул, словно что-то катилось по лифтовой шахте из самой Иркаллы.

«Ну же!!! Слишком медленно!»

Дани нервно передёрнул плечами. Времени на размышления не было. Он бросился к лестнице.

Едва не упав на первой же ступени, Тайра вихрем понёсся на первый этаж. Мимо, как при ускоренной съёмке, летели симпатичные стены, резные перила, лестничные пролёты, окна, в которые с удивлением заглядывало утреннее солнце. Двое служащих отеля отскочили в сторону, пропустив его. Он не слышал слов, брошенных ему вслед. Лишь странным образом ощутил колебания воздуха.

«Я схожу с ума!»

В холле Дани пришлось снизить скорость, чтобы не выглядеть невоспитанным. С трудом выдержав двадцать секунд почти спортивной ходьбы, он выскочил на улицу. И желание казаться приличным уважаемым человеком улетучилось.

Дани снова побежал.

Араб коснулся дверной ручки на автомобиле. Щёлкнул замок.

А на плечо легла крепкая рука.

Он резко обернулся.

Дани замер.

Перед ним стоял незнакомец средних лет. Подбородок покрывала трёхдневная щетина. Над тёмными, почти чёрными глазами, нависли густые брови. В его взгляде не было ничего человеческого — только слепой фанатизм придавал выразительности, одновременно с этим пугая. Правильно очерченное лицо портил шрам над правым глазом, уходящий под волосы.

— Простите, кажется я ошибся, — разочарованно пробормотал Дани, делая шаг назад.

— Бывает, — бросил араб. — Хорошего дня, сайеди.

— Хорошего…

Вежливость подвела. Закончить фразу не получилось, да и не хотелось.

Незнакомец уселся в Chevrolet Blazer и резко захлопнул дверцу. Дани лишь краем глаза успел заметить, что его уже ждали.

И снова сердце коротнуло.

Он всмотрелся в сильно тонированные стёкла и никого не увидел.

Автомобиль рыкнул и рванул к выезду на улицу Мохаммеда Исмейл Езаата, а Дани так и остался стоять, растерянно глядя куда-то вглубь открывшейся ему истины.

Непроизвольно взгляд сосредоточился на ускользающем номере: IRAQ столбиком слева, арабская вязь, S 23870.

Из груди вырвался вздох умирающего на поле боя солдата.

Дани чувствовал боль от многочисленных ран. Они кровоточили, забирая его жизнь. Впереди чернели обугленные Врата. Сквозь копоть проглядывали вавилонские драконы. Они больше не вышагивали горделиво по небесной лазури. Лежали рядом с Дани покорные смерти. Их глаза горели свирепым пламенем несогласия. Они пытались что-то сказать.

«Ikšud»

Тайра резко выпрямился. Он знал, что означает это слово.

«Иди!»

Дани хотел броситься за Chevrolet. Хотел догнать, распахнуть дверь и увидеть Альдэ. Но вместо этого повернул назад к отелю. Здравый смысл пересилил желание совершить очередную глупость. Ведь ключа от арендованного Искандэром внедорожника у него не было.

«Иди!»

Он ускорил шаг.

Солнце скользнуло по стёклам дверей, отразившись ярким лучом.

«ИДИ!»

Искандэр появился перед ним неожиданно. Просто что-то телепортировало его именно в холл. Он как сумел затормозил процесс столкновения, схватив Тайру за плечи.

— Дани!

Мир вокруг замер на секунду длиною в вечность.

Дани поднял взгляд. Непонимание сменилось пылающим огнём. Он был готов действовать.

— S 23870, — жёстко произнёс Тайра.

Искандэр нахмурился. В голове вырисовывались смутные образы и планы.

— Автомобильный номер?

— Белый Chevrolet Blazer. Альдэ увезли в нём.

— Ты видел его?

— Нет. Только пса, что его охраняет.

— Идём, — Искандэр кивнул на выход. — Они не могли уехать далеко. Мы найдём их.

В его руке звякнули ключи от машины.

Оба повернули на выход.

— Господин Тайра!!!

Дани и Искандэр вздрогнули так, будто с неба слетел на своей колеснице сын чистого неба — Мардук вместе с верными ему бурями, а по пути случайно зацепил вазу с минакари* династии Ахеменидов и разбил её вдребезги.

— Господин Тайра!!!

Запыхавшийся администратор — щуплый невысокий араб едва не проскочил мимо. Он как сумел затормозил и вытянул перед собой руку. На ладони лежала красная банкнота номиналом в двадцать пять тысяч иракских динаров.

— Это просили передать вам.

— Кто просил? — уточнил Дани, вложив в голос строгость.

А самому хотелось схватить администратора за лацканы униформы и как следует встряхнуть. Да так, чтобы показания посыпались из бедняги, как из рога изобилия.

— Мне неизвестно, господин.

— Ну, имя-то ты знаешь?

— Да, он назвался Джафаром ибн Джуландой.

— Что ещё тебе известно о нём?

— Больше ничего, господин. Он только просил передать эту банкноту вам, как появится возможность.

— Она появилась, — сквозь зубы прорычал Тайра.

Он забрал купюру и привычным жестом отпустил служащего.

— Джафар ибн Джуланда? — переспросил Искандэр, продолжив путь к выходу.

— Не спрашивай кто это. Альдэ мог назваться любым именем. Обычно он выбирал что-то менее экзотичное. Вернёмся, вытрясем из администратора всю правду.

* * *

…— Все дороги ведут в Вавилон.

Эту фразу Альдэ обронил в первую неделю знакомства. После он выложил подробные доказательства сказанного с указанием таких подробностей, о которых Дани никогда в жизни не слышал. В тот день он сильно озадачился психическим здоровьем навязанного ему заносчивого подопечного. Даже позвонил саудовскому принцу и аккуратно поинтересовался медицинским анамнезом великовозрастного нахала. Тот лишь усмехнулся и заверил, что Альдэ вполне здоров и что с ним будет весело. Очень скоро Дани убедился в этом лично...

— Дани!

Голос Искандэра вырвал его из мыслей.

— Прости, я задумался.

— О чём, хотелось бы понять.

Тайра пожал плечами. Он и сам не знал, о чём думает сейчас. Факелом пылало название — Вавилон. Дани чувствовал, что нужно ехать в Вечный Город. Уняв вспыхнувший в душе огонь, он сосредоточился на дороге.

Искандэр бросил на него короткий взгляд и поинтересовался:

— Почему ты решил, что они поедут в Вавилон?

— Потому что я слишком хорошо знаю Альдэ и верю в версию Кристи Хофмана, — спокойно объяснил Дани. — Его похитили и держат в плену. Не знаю, кто они, но он нужен, чтобы что-то найти. Здесь. В Ираке. В Вавилоне.

— А тебе не кажется, что это паранойя?

— Нет. Подумай сам, Искандэр, и ответь на вопрос, почему похитили именно Альдэ? Не какого-нибудь наследного принца или среднестатистического археолога. Им понадобился истинный знаток Шумера и Аккада.

— Он не высовывался без надобности.

— Не высовывался, — усмехнулся Тайра. — В определённых кругах о нём знали. И понимали, чего он стоит.

Искандэр скрипнул зубами.

— Соглашусь с тобой. Просто возник ещё ряд вопросов — мы едем по Джеймии на восток, а не на запад, например? А ведь это не самый быстрый путь. Почему? И почему я не вижу белый Chevrolet Blazer с номером S 23870?

Дани кивнул и пустился в разъяснения:

— Во-первых, они совершенно точно съедут на трассу 1. Это кратчайший путь в Вавилон. Вопрос, как они до неё доберутся. Если я прав, то впереди будет поворот на мост Ту Сторис. По мосту Аль-Джейдрийя переезд займёт дополнительное время. Впрочем, я сказал об этом несколько секунд назад. Им невыгодно задерживаться. Возможно, их ждёт самолёт или другой транспорт где-то на юге Ирака. Как вариант, Эн-Наджаф — ближайший к Вавилону аэропорт.

— Убедил, что во-вторых?

— Во-вторых, очень скоро мои слова подтвердятся. И я собираюсь изучить полученную банкноту. Мне передали её не просто так.

Дани вытащил из кармана пиджака потрёпанную купюру, всем своим видом дав понять, что дело Искандэра — гнать внедорожник за неизвестным противником. И желательно делать это эффективно. Тайра не любил проигрывать и был способен попортить жизнь своими упрёками и злорадством.

Искандэр впился взглядом в редкие машины, мчащиеся к развязке и повороту на мост.

Тем временем Дани внимательно рассматривал банкноту.

Красная как кровь. Украшенная привычным арабским орнаментом.

На лицевой стороне — курдский крестьянин. Чуть правее него — трактор в поле. Символом наверху отпечатались набухшие пшеничные колосья.

На оборотной стороне — вавилонский лев и кони, вышагивающие по барельефам. Слева эхом минувших дней угадывались очертания сирруша. В центре на стилизованном троне восседал царь Хаммурапи. Перед ним застыл в почтении неизвестный герой прошлого.

Понимание пришло само собой.

Дани перевернул банкноту и всмотрелся в её государственный номер.

— Пятьдесят восемь ноль пятьдесят восемь.

— Что, прости?

Тайра не ответил. Он вытащил смартфон и принялся изучать карту юга Ирака со всеми её дорогами и историческими местами. Спустя минуту Дани произнёс:

— Ни за что не догадаешься, что изображено на оборотной стороне банкноты в двадцать пять тысяч иракских динаров, — он не стал заставлять Искандэра напрягать мозг и продолжил. — Вавилонские барельефы с животными и Хаммурапи. В государственном номере цифра пятьдесят восемь повторяется дважды. Предположительно в пятидесяти восьми километрах от вавилонского льва на юго-восток находится Телль-Делем. Шумерский Дильбат. Изначально там занимались сельским хозяйством под покровительством Ураша. Святилищем был зиккурат Е-Ибе-Ану. Величественное и очень красивое сооружение. Современный Дильбат — лишь два кургана, которые толком никто не раскапывал. Однако, артефакты расползлись по всему миру.

— Мы едем в Дильбат, — заключил Искандэр.

— Да, а я звоню Рамилю. Пусть выдвигаются без промедления.

Он не успел набрать нужный номер. Впереди появился белый Chevrolet Blazer с номером S 23870. Он притормозил и специально подставился под удар.

— Лаббу** тебя побери!!!

Lexus дёрнулся и резко слетел с полосы. Он едва не врезался во мчащийся серебристый седан. Чудом не улетел с дороги на тротуар и никого не убил. Искандэр крепко вцепился в руль, выравнивая машину, и выругался сквозь зубы.

— Похвально. Ты вспомнил вавилонских чудовищ, — хмыкнул Дани, потирая ушибленный локоть.

— Ты был прав! И они нас заметили!

— Следовательно, знают, что мы разгадали их замысел.

— Несколько это опасно для Альдэ?

— Пока они не найдут то, что нужно, ему ничего не угрожает. Дальше — не знаю. Смерть — возможный исход.

Смартфон отправился в карман, а Дани перегнулся через сиденье и подхватил AK-63 — трофейный венгерский автомат оставшийся после войны. Пальцы левой руки обняли цевьё. Тайра, не теряя цели из виду, упёр приклад в плечо. Указательный палец правой руки опустился на спусковой крючок. После чего Дани коротко кивнул.

Искандэр вдавил педаль газа до упора.

* * *

Lexus поравнялся с Chevrolet.

Незнакомец со шрамом коротко взглянул на неожиданных преследователей и тут же отвернулся к дороге. Он попытался увести машину вперёд, увеличив скорость.

Искандэр, не отрываясь, погнал внедорожник за ним.

— Ближе, — сосредоточенно бросил Дани, приготовившись открыть огонь на поражение.

Приказ был выполнен мгновенно.

Lexus почти тиранулся о бок белого автомобиля. Его водителю чудом удалось избежать аварии. Он вильнул в сторону, едва не столкнув гружёный непонятно чем пикап. Секунды хватило, чтобы понять намерения неизвестных.

Дани жестом приказал взять правее и встать у тротуара. Водитель отрицательно качнул головой. При этом на его лице расползлась злая улыбка, а глаза вспыхнули огнём фанатизма и преданности. Тогда Тайра опустил стекло и, не раздумывая, выстрелил короткой очередью по противнику.

Араб со шрамом нырнул под руль за секунду до того, как пули вгрызлись в хрупкую грань между жизнью и смертью, разнеся её острые брызги по дороге и салону Chevrolet. Машину повело влево, прямо на Lexus.

Искандэр притормозил, пропуская врага вперёд. После чего резко рванул с места и понёсся на таран.

— Нет! — успел выкрикнуть Дани за пару мгновений до столкновения. Взвизгнули тормоза. Тайру с силой швырнуло на торпедо. — Сокол, нет! Там Альдэ! Наша цель — не убить!

Слова отрезвили Искандэра. Он позволил противнику избежать неприятностей.

— Я смогу его подрезать!

— Не вариант! Он идёт на скорости! От удара перевернётся!

— Твой приказ!?

— Дадим ему пересечь Тигр! Слева будет пустырь! Там я пристрелю тварь!

Искандэр уверенно кивнул, стрелой бросая Lexus за противником.

Вопросов не было. Только одна мысль крутилась в голове и пульсировала, вызывая болезненное желание действовать. Аль-Кайс крепко сцепил зубы. Он воедино слился с внедорожником. Зоркий глаз тут же определил цель.

Багдад остался где-то вне этого мира. Перестал существовать.

Лишь единственный ориентир не исчез во времени — белая стрелка на чёрном круге спидометра летела по милям в час.

Семьдесят.

Chevrolet прибавил газу. Он избежал столкновения с микроавтобусом, но зацепил пыльный седан. Машину выбросило на встречную полосу, перекрыв движение и устроив небольшой затор. Визг тормозов стоном огласил улицу. Глухие удары и треск ломающегося металла эхом рассыпались по переулкам

Восемьдесят.

Lexus обогнул старенький пикап и вернулся на курс. Впереди маячил белый кузов автомобиля врага. Он приближался. Казалось, ещё несколько секунд и произойдёт столкновение. Невероятной силой сомнёт оба внедорожника.

Девяносто.

Выжить будет невозможно. Искандэр сделал то, что делали его подопечные во время преследования. Он мысленно перешёл в вертикальный полёт. Подобно сапсану, Аль-Кайс почувствовал жар пустыни. Когти были готовы схватить жертву и перебить жизненноважную артерию, чтобы заставить противника биться в агонии и глазами, полными ужаса, молить о пощаде.

Сто.

Этот молить не будет. Он жесток и уверен в себе. Но корчиться в предсмертных конвульсиях ему придётся.

Сто десять.

Chevrolet резко взял влево.

Четыре секунды.

И он, уворачиваясь от столкновений, влетел на мост через Тигр.

Сто двадцать.

Скорость автомобиля противника увеличилась. Искандэр доверился инстинктам, отрёкся от всего живого и того, что могло помешать ему выполнить задание.

Сто тридцать.

Lexus очутился в мёртвой зоне Chevrolet. Враг мастерски увернулся от возможного удара.

Сто сорок.

Тайра упёрся ногой в пол и резко повернулся вправо. Приклад впился в плечо. Араб со шрамом бросил на него беглый взгляд. На этот раз в нём не оказалось фанатизма и преданности. Лишь удивление и недоумение. Улыбка перечеркнула его лицо, исказив до звериного оскала.

Сто пятьдесят.

Он был совсем близко. Его душил страх. За себя или за ценного пассажира. Сложно определить, преследуя не свои цели.

Дани знал это. Чувствовал.

Сто пятьдесят пять миль в час.

Араб не желал сдаваться. Он, закусив до крови губу и с трудом удерживая машину одной рукой, нанёс удар по преследователям. Молниеносно схватив с сиденья автомат, он дал очередь по Lexus.

Искандэр как будто просчитал ход его мыслей и за две секунды до выстрела сбавил скорость.

Раздался громкий хлопок.

Потрёпанный DFM резко подскочил над мостом и, переворачиваясь, полетел в сторону перил.

Хрустел металл. Брызгами разлетались стёкла. Кричали люди. Небо затянулось ребристой пеленой. Оно мигало и пыталось потухнуть.

Дани приложился головой о переднюю стойку, оставив на ней кровавое пятно. Он чудом не потерял сознание.

Искандэру повезло больше. Бросив взгляд на Тайру, Аль-Кайс кивнул и повёл внедорожник на левую полосу. Туда, где было относительно безопасно.

* * *

Искандэр загнал Lexus под раскидистое дерево и заглушил двигатель.

— Дани, ты как?

Вопрос прозвучал до банальности дежурно. Аль-Кайс выбрался из внедорожника и бросился к багажнику, в котором лежала аптечка первой помощи, собранная им лично.

— В порядке, — буркнул Тайра, зажимая ссадину чуть выше виска. — Мы их упустили, Сокол.

Голова гудела, как пустой котёл, по которому двинули колотушкой.

— Не думаю, — Искандэр распахнул дверь и бесцеремонно развернул Дани к себе. — Ты сам сказал, что они едут в сторону Вавилона. Наберу Рамиля и Кристи. Пусть встретят гостя, как полагается. Но сначала реанимирую тебя, — он внимательно осмотрел рану. — Сильно ударился?

Дани покосился на красный след на стойке. Он усмехнулся.

— Придётся или отмывать пятно, или объяснять, как в салон залетела птица и покончила жизнь самоубийством.

— Придумаю что-нибудь, — отмахнулся Искандэр. — А сейчас сожми зубы и терпи.

Он вскрыл пакет со стерильными салфетками.

Дани откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, на всякий случай приготовившись к вынужденной экзекуции. Вопреки ожиданиям, руки Аль-Кайса оказались весьма умелыми и не причинили боли.

— Небольшая царапина, — констатировал Искандэр, когда закончил с раной. — Пластырь наклеишь сам.

На колени Тайры полетела упаковка с надписью Nexcare, а Аль-Кайс вернулся на водительское место. Спустя несколько секунд он набрал нужный номер на своём смартфоне.

Дани всё это время скрипел зубами и пытался приладить пластырь к алой полосе под волосами.

— Аль-Фахри.

Тайра мысленно выдохнул, услышав голос Рамиля.

— Сокол на связи, — бросил Искандэр, активируя громкую связь. — Кристи с тобой?

— Где же ему быть, — хмыкнул невидимый собеседник.

— Хорошо. Запоминайте. S 23870. Белый Chevrolet Blazer. Предположительно направляется на юг Ирака. Дани уверен, что его цель Вавилон или что-то в относительной близости.

— Кто на нём едет?

— Имени не знаем.

— Нам нужен его пассажир — Альдэ, — вставил Дани.

— Альдэ?!?! — дальше продолжил Хофман. — Не понимаю…

— Я пока тоже. Утреннее послание было весьма откровенным. А несколько минут назад нас заставили прекратить преследование. Будьте осторожны. За рулём настоящий демон арабской внешности. Отличительные черты — шрам над правым глазом и взгляд фанатика. И у нас есть ещё одна цифра. Пятьдесят восемь.

— Идеи? — голос Рамиля не выдал волнения, только желание довести дело до конца.

— Дильбат. Сейчас это два невзрачных кургана. Не уверен, что найдёте там какие-то намёки, но попробовать стоит.

— Если он заметит слежку, попытается увезти Альдэ, — произнёс Искандэр. — Маловероятно, что они вернутся в Багдад. Скорее всего их что-то ждёт в Эн-Наджафе, Эль-Хилле или Эль-Махавиле. Действуйте по ситуации.

— Хорошо, где встретимся?

— В Багдаде. Мы никуда не едем.

— А теперь немного правды. Что случилось? Вы влипли?

— Попали в небольшую аварию. И надо провести локальное расследование.

— Принял, — ответил Рамиль. — Будьте аккуратней.

Связь оборвалась. Дани покачал головой, а после уставился на Искандэра.

— Сейчас мы вернёмся в отель. Выясним, кто такой Джафар ибн Джуланда. И двинемся в сторону Вавилона.

— Как скажешь.

* * *

Багдад, Аль-Джадрия

Coral Bagdad Hotel

Ближе к полудню

— Твой кофе.

Искандэр подал Дани чашку с ароматным напитком, а сам уселся на диван. Он откинулся на упругую спинку и постарался расслабиться. Получилось плохо. Неизвестность бесила. В любой другой ситуации Искандэр ринулся бы в погоню и поймал негодяя.

«А дальше что? – он качнул головой. – Правда под пытками?»

Он мог это сделать. Но существовал Дани, более опасный и безжалостный.

— Вижу мысль на твоём лице.

Искандэр не сразу понял, кто произнёс фразу. Он открыл глаза и уставился на Тайру.

— Я размышлял.

— Я тоже, — Дани занял кресло справа. — Сокол, мы являемся счастливыми обладателями четырёх цифр. Предположительно географических координат. Я готов поверить в версию Рамиля и Кристи.

Искандэр махнул рукой.

— Выкладывай, что задумал.

— 23°31’27’’ Северной или Южной широты? — Тайра выдержал паузу, заставившую Аль-Кайса превратиться в эталонный образец внимания. — 58°. Восточной или западной долготы? Есть только два возможных места, если следовать версии. За экватором буквально на два с половиной градуса южнее Маврикия, где-то на Маскаренских островах в Индийском океане. Не знаю, что там.

— Затонувший корабль или упавший самолёт. Как вариант.

— Как вариант, — повторил Дани. — Теперь выскажу мысли о Северном полушарии. Включи фантазию, Сокол. У нас всего четыре цифры. Мы можем рассматривать их, как полные координаты — без минут и секунд или как неполные — с минутами и секундами, но не хватает двух подсказок. В любом случае — это Оман. Мухафаза Маскат. Вилайеты Аль-Амират, Баушар, Матрах, Курайят, Эн-Сиб и старый Маскат.

— Покажи мне карту, — Искандэр схватил смартфон Дани, на дисплей которого уже была выведена карта Омана. Одного взгляда хватило, чтобы учуять след. — Разброс целей слишком большой. Даже вчетвером мы не справимся. Только засветимся и сорвём операцию.

— А никто и не собирается лететь в Оман прямо сейчас, — возразил Тайра. — Мы останемся в Ираке и соберём воедино все подсказки. Только после этого продолжим действовать.

— Уверен? И чем мы будем заниматься всё это время?

— Не знаю. Гулять по музеям и осматривать руины древних городов. Хочешь, в Ниневию съездим?

— Не хочу. Мне ваших развалин хватит на всю оставшуюся жизнь. Не нахожу в них ничего прекрасного.

— Жаль.

— Действительно. Это ещё не всё?

Искандэр оторвался от смартфона и поднял взгляд на Дани. Тайра хищно улыбнулся.

— Мы хотели вытрясти правду из администратора касательно Джафара ибн Джуланды. Так вот, надобность отпала. Господин ибн Джуланда представитель династии Джуландидов. Он правил Оманом примерно в 630 — 651 годах.

— Вот это новость! — не сдержался Аль-Кайс. — И где он жил?

— Откуда же я знаю. В доступных источниках информации нет. Просто упоминание. Альдэ во весь голос кричит, что он в Омане, и подкидывает координаты. Его держат в заложниках. Здесь, в Ираке, он рискует жизнью, разыскивая какой-то артефакт.

— А мы бездействуем.

— Неправда! — неожиданно взвился Дани. — Я делаю, что могу! Ты арендовал новую машину?

— Нет.

— Тогда займись этим прямо сейчас! Мы немедленно выдвигаемся в сторону Вавилона!

— Разумеется, — согласился Искандэр. — Звякни Рамилю. Хотелось бы знать, чего ожидать и понять, сколько единиц оружия с собой тащить.

Тайра цапнул свой смартфон со столика и набрал номер.

— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

Дани выругался.

Минакари* — (перс.) расписная эмаль.

Лаббу** — (шум.) чудовище со львиными и змеиными чертами, созданное для истребления людей.

Глава 22

Ирак, мухафаза Наджаф

Эн-Наджаф

Июль 15, ближе к полудню

«Солнце. Звезда в Солнечной системе. Шар горячей плазмы с непрекращающейся реакцией ядерного синтеза в ядре, — агент Хофман злорадно хмыкнул. — Да чёрта с два! Домыслы астрономов, физиков и прочих бездельников! Солнце — оружие массового поражения! Вон как поливает ультрафиолетом и радиацией! А я как назло не прихватил с собой крем от загара!»

Он покосился на Рамиля, рассматривающего неприметное нагромождение камней, земли и песка.

«Как всё просто. Там два кургана, ребята. Сгоняйте, посмотрите. А сам-то пробовал узреть во всём этом хоть что-нибудь похожее на Дильбат?!»

— Хватит, — бросил Рамиль.

— Ты о чём?

— О твоих громких мыслях. Сбавь обороты. От того, что ты злишься, легче не станет. Дани передал информацию. В наших интересах использовать её по максимуму. Поверь на слово, он с нас шкуру сдерёт, если провалим задание.

Хофман не стал возражать, только скромно заметил:

— Дильбат разрушен. И судя по всему никто никогда не пытался раскопать его. Я вижу только холмы и даже не уверен, что это точное месторасположения древнего города. Надо было обзавестись беспилотником и провести аэросъёмку. Ну, или хотя бы бинокль прикупить. И я не думал, что в Ираке может быть такая жара.

Рамиль коротко улыбнулся.

— Альдэ говорил, что пик приходится на август.

— Не хотелось бы проверять. Ладно, что у нас по плану?

— Давай в машину, — Аль-Фахри кивнул на Prado, а Хофман понял, что готов выполнять чужие приказы, если они касаются его удобства. — Альдэ здесь нет и, возможно, не будет. Он указал на Дильбат, кинув нам подсказку. От Багдада до Вавилона примерно полтора часа езды. Учитывая заторы на дорогах в городе, получится все два. По моим подсчётам они покинули Багдад в тот момент, когда мы выехали на трассу 70. Мы потеряли двадцать минут в пути до Дильбата и примерно столько же здесь. Отсюда до Вавилона около сорока минут на средней скорости. Если повезёт, успеем перехватить гостей около руин. Если нет, смерть покажется нам с тобой избавлением.

— При любом раскладе мы опаздываем как минимум на полчаса, — быстро подсчитал агент.

— Значит, готовься к медленной смерти.

— Дани такой зверь?

— Он шеду.

Кристи покачал головой, забираясь во внедорожник.

— Рамиль, а почему мы уверены, что Альдэ приведёт похитителя именно в Вавилон? Почему Дани так решил?

— Мне неизвестен ход его мыслей. Задам тебе несколько вопросов, и ты сам ответишь.

— Давай.

— Ты редкий специалист по Вавилону. Тебя похитили. Зачем?

— Чтобы получить выкуп, — Кристи произнёс первое, что пришло в голову.

— И за целый год ни разу не позвонили? Скажешь, номер телефона не смогли выяснить?

— Да, глупо как-то. Деньги им не нужны. Тогда… у меня есть то, чего нет у них.

— Возможно. А что у тебя есть?

— Ключ-символ, который так желал заполучить доктор Кройц.

— Ближе к истине, но нелогично, — возразил Рамиль. — Ключ у тебя на шее.

— Я его обронил.

— А в Кише ты что делал?

— Размышлял над вечным.

— Тупик, Кристи. Их не интересуют деньги. Они понятия не имеют о ценности ключа. Если ты его потерял, то им вообще не до тебя. Найдут пропажу своими силами. Согласен?

— Вполне, — Хофман задумался. Тем временем Рамиль завёл Prado и направил его к асфальтированной дороге. — Всё сводится к руинам Вавилона.

— Не обязательно. Возьми, — Аль-Фахри протянул Кристи свой смартфон. — Полночи ломал голову, чтобы ответить на многочисленные вопросы. Утром ребята скинули одну программку. Забиваешь координаты и получаешь место. Пробей те, которые у нас есть.

— Что за ребята?

— Программисты из компании.

— Ага, только я по-арабски не понимаю.

— Учи язык, друг мой.

— Уже. Вот эта загогулина что значит?

Рамиль молча нашёл программу и выбрал английский язык. Кристи моментально воспользовался идеей. Он ввёл цифры в поле поиска и нажал длинный красный прямоугольник внизу.

— Чушь какая-то получается, — вскоре сообщил агент. — По этим координатам существуют два места. Одно в Южном полушарии, второе в…

Он замолк.

— Что? – бросил Рамиль.

— Ты не поверишь. Север Омана.

— А первый объект где?

— В пучинах Индийского океана.

— Точно нет. Альдэ не фанат глубоководных погружений.

— Значит, Оман. Все как он любит: пыльно, жарко и все говорят по-арабски.

Рамиль покачал головой и ничего не ответил.

Круг поисков сужался. Мотивы приблизительно проявлялись. Только имя похитителя оставалось неизвестным.

На этой мысли Аль-Фахри вдавил педаль газа до допустимого предела, увеличив скорость до шестидесяти двух миль в час.

* * *

Примерно через пятнадцать минут пейзаж за окном сменился. Чахлые деревца, припорошенные песком, и неказистые постройки переродились в небольшой городок. Кристи понял это, как только увидел первый квартал с намёком на жилой. Его взгляду предстала нескончаемая улица, застроенная домишками из самана. Рядом с некоторыми копошились люди в невзрачных одеждах.

— Где мы? — поинтересовался Хофман, взглянув на Рамиля.

— В Эль-Кифле. Восточнее Эн-Наджаф, севернее Эль-Хилла. Мы вчера ехали через этот город. Забыл?

— Темно было. И я не успел запечатлеть шедевры местной архитектуры в памяти. Что здесь интересного?

— По преданию в Эль-Кифле находится гробница Зуль-Кифла — пророка, заботящегося о своём народе. Он был справедливым судьёй и умер в глубокой старости, выполнив все обещания. Было много споров касательно места его успокоения и внесения в список туристических достопримечательностей. А в не такие уж давние времена в город стекались еврейские паломники.

— Зачем?

— Существует версия, что Зуль-Кифл является библейский пророком Иезекиилем.

Кристи задумался. В голове не укладывалось. История переплелась. Там, где по определению, не могло быть евреев, встречались их святыни.

— Не понимаю, — честно признался он. — Видимо, я плохо учился в школе и чего-то упустил.

Последовал вопрос:

— Что ты знаешь о вавилонском плене иудеев?

— Навуходоносор II захватил Иудейское царство и насильно переселил народ в Вавилон.

— Не только. Он разбросал их по всей Вавилонии. Иезекииля поселили рядом с каналом Хебар. Знаешь, как его называли вавилоняне?

— Просвети. Я не знаток истории древнего мира.

— Холм воды.

— Так. Стоп! А знаменитый Даниил куда делся?

— Он был подростком, когда Иерусалим пал под натиском вавилонской армии. Мальчишкой его привезли в Вавилон, выучили и оставили при дворе.

— Не такие уж они и большие злодеи были.

— Кто?

— Вавилоняне. Вернёмся к Иезекиилю. Не пробовали эксгумировать тело и…

Рамиль чуть не поперхнулся. Он напустил на себя строгость и менторским тоном произнёс:

— Не вороши прошлое. Есть факты, от которых лучше держаться подальше. Тебя разорвут на куски, как только ты приблизишься к могиле с лопатой или подкатишь на экскаваторе.

— Я ни черта не понимаю в ваших ценностях, — заявил Кристи.

— Возможно. Сейчас смотри очень внимательно, — Аль-Фахри увёл разговор в более мирное русло. — Слева будет строение очень похожее на азиатскую ступу в окружении минаретов.

— И что это?

— Мечеть Ан-Нухайла. В ней находится гробница пророка Зуль-Кифла.

Кристи приготовился.

Он до боли в глазах смотрел на проносящиеся мимо узкие переулки, изучал местных жителей, пялился на машины, которых не видел никогда в жизни, удивлялся странной культуре маленького иракского городка.

«Я абсолютно ничего не знаю об этой стране», — понял агент, когда Рамиль вырулил на широкую улицу с низенькими домами песочного цвета.

Они напоминали ему коробки, небрежно сваленные на песок. Или строители были пьяны и не смогли соблюсти архитектурную геометрию. Однако, в хаосе царил определённый порядок. В этом Кристи убедился, когда Рамиль выехал на маленькую площадь с круговым движением. Она выглядела, как парижская Каррузель. Только вместо Лувра перед глазами маячили вполне жилые дома.

Рамиль повернул направо.

Слева, как он и говорил, возвышалось над временем высокое пирамидальное строение, напоминающее цветок люпина. Правее него сверкал на солнце небольшой купол, а три минарета очерчивали границы мечети Ан-Нухайла.

И агент Хофман неожиданно для себя почувствовал трепет, поднявшийся откуда-то из глубины души. Мысли, до этого текущие нескончаемым потоком, иссякли. В голове образовалась благоговейная пустота. Лишь изредка маятником покачивалось ощущение присутствия древних Богов. От осознания этого факта веяло тревогой и холодом.

Кристи поёжился.

— Рамиль, что здесь было раньше?

— В смысле?

— Ну, на месте Эль-Кифла стоял какой-то древний город?

— Деревня. Рисовое поле. Никогда не читал раввинские тексты?

— Проверяешь на сообразительность или издеваешься?

— Ни то, ни другое, — Аль-Фахри взглянул на Хофмана и улыбнулся, заметив растерянность на его лице. — Ладно, расскажу, что услышал от Альдэ. В раввинских текстах VIII века упоминается о том, что пророк Иезекииль был похоронен в Вавилонии. Спустя два века о его могиле заговорил мудрец Шарира Гаон. С тех времён к этому месту потянулись иудеи. Поговаривали, что у них были ключи от гробницы и сокрытых в ней тайн. Они владели этим местом более двух тысяч лет и хранили своё право на наследие. После падения Саддама комплекс начали перестраивать в мечеть. Еврейские надписи сорвали и разбили. Их заменили сурами из Корана. Теперь всё указывает на то, что в гробнице покоится исламский пророк Зуль-Кифл.

Хофман, как завороженный, слушал и не смел перебивать. Ему казалось, что устами Рамиля говорит Альдэ. Он был готов поспорить, что слышит его мягкий, вкрадчивый голос.

— А ты был внутри?

— Нет. Слышал, что там находятся несколько гробниц, принадлежащие пяти гаонами и семье Даниила из Багдада, который заботился об этом месте. Говорят, на стенах под куполом можно увидеть цветочный орнамент и, как ни странно, надписи на иврите. Ходят споры о том, чтобы окончательно уничтожить бывшую синагогу.

Хофман не стал уточнять. Он замолк, смотрел на комплекс башен песочного цвета и размышлял. Мысленно агент попытался переместиться в древние времена, когда над миром властвовал Вавилон. Кристи старался представить уникальность строения и потоки иудеев, стекающихся к святому для них месту.

«Найдём Альдэ, попрошу у него организовать для меня обзорную экскурсию по Ираку», — решил Хофман.

А в следующую секунду подумал о Вашингтоне и ФБР. В области сердца предательски заныло. Захотелось всё бросить и остаться навсегда на Востоке, чувствовать его магию и не противиться притяжению.

* * *

Рамиль взглянул на Кристи только один раз, когда выворачивал на трассу 70.

Агент застыл в позе сидящего мыслителя. На его лице блуждали тени. Что они означали? О чём думал американский гость, так упорно взявшийся за поиски совершенно незнакомого ему человека? Может у него был свой интерес? Или он что-то хотел от Тай-Вакаро?

Рамиль не стал разбираться. Только отметил, что сейчас время для Кристи Хофмана остановилось.

Агент почувствовал взгляд, но не повернул голову. Не хотелось сбрасывать оцепенение. Так же, как и не хотелось разговаривать. Кристи размышлял о разных берегах жизни. Он чувствовал, что Альдэ находится по ту сторону. Оставалось лишь найти нужный мост или сделать шаг над пропастью.

«Я не Индиана Джонс», — Хофман качнул головой, примеряя на себя образ кинематографического искателя приключений.

Рамиль подавил вздох, увидев впереди автомобиль, несущийся навстречу на приличной скорости.

После роковой аварии, он почти год не мог сесть за руль. Альдэ возился с ним, как с маленьким. Именно в больнице Рамиль услышал множество историй, когда-то бродивших по улицам Вавилона. Тай-Вакаро оказался превосходным рассказчиком и ещё лучшим другом. Воспоминание вызвало улыбку.

Дальнейшее навеяло желание зарыться в песок. Из закутков памяти выплыла пустыня Руб-эль-Хали. Сокол вместе с Альдэ занялся его восстановлением. Но если второй оставался обходительным и понимающим, то первый оказался сущим зверем. Они переругались, потому что Рамиль упорно боялся автомобиля. В итоге Искандэр бросил его в пустыне наедине со своим джипом. Пришлось пересилить себя и снова сесть за руль.

Страх ушёл. Осталась преданность.

Chevrolet поравнялся с Prado. Рамиль инстинктивно повернул голову. То же самое сделал водитель белого внедорожника.

Дани дал точное описание. Взгляд скользнул по шраму на правой стороне лба, а фанатичный блеск глаз выдал противника с головой.

Незнакомец зло улыбнулся, дав понять, что узнал своего врага.

Мысль пришла одновременно обоим.

Араб вдавил педаль газа до упора. Автомобиль взвизгнул и рванул вперёд со скоростью выпущенной из пистолета пули.

— К бою! — коротко приказал Рамиль, резко разворачивая Prado.

Кристи моментально среагировал, цапнув автомат из-под сиденья, и взглядом впился в быстро удаляющуюся цель.

— В машине может находиться Альдэ.

— Знаю. Поэтому хорошо подумай, прежде чем выстрелить. Я постараюсь загнать его в ловушку.

— В какую?

— Это Ирак, Кристи! — усмехнулся Рамиль. — Здесь каждый закуток может стать капканом.

Хофман удовлетворился ответом.

Он был готов действовать. Был готов ответить за свои поступки. Не перед законом. Перед Богами.

«Взвешен, измерен, оценен».

* * *

Chevrolet не останавливался ни на секунду. Он стрелой нёсся по прямой, не сворачивая и не сбиваясь с пути. Prado догонял его, но каждый раз приходилось отступать.

Араб оказался хорошим водителем и, судя по всему, ценный пассажир его мало заботил или его вовсе не было. Он подрезал Prado, заставляя Аль-Фахри и Хофмана скрипеть зубами от невозможности изменить ход игры. Уходил на огромной скорости вперёд и мчался по пересечённой местности, надеясь, что противник не справится с управлением. Петлял между встречающимися на дороге машинами, провоцируя аварии.

Рамиль отрёкся от всего и гнал внедорожник за Chevrolet.

Эль-Кифл пролетел мимо размытым невзрачным пятном. Слева потянулись пески, справа, ближе к Евфрату — поля. Чуть вдалеке в полуденном мареве небрежным рисунком застыли рощицы. Сюжет испортила одинокая автозаправка. Впрочем, она быстро осталась позади.

Около фабрики Kais пришлось притормозить. Два небольших фургона с трудом выворачивали на трассу.

Chevrolet успел проскочить, чем разозлил Рамиля до грязного ругательства, ставшего понятным даже Кристи Хофману. Агент не преминул выдать свою версию оценки ситуации.

Рамиль взглянул на спидометр. Стрелка подкатывала к ста десяти милям в час, а ему казалось, что машина еле ползёт.

Здание выставочного и торгового центра, нелепо торчащее в пустыне, зацепило лишь на короткий миг.

Дальше началось самое интересное. Араб со шрамом повернул на мост через Евфрат, и Рамиль понял ход его мыслей.

— Эн-Наджаф, — бросил он. — Скорее всего аэропорт. Уверен, там их ждёт частный борт.

— Как ты это понял? — изумился Хофман, тут же пожалев о глупом вопросе.

— Не тупи, Кристи. Мост!

— А если ты ошибся? Мы потеряем время и возможность!

— Значит, будем считать, что я проиграл этот раунд. Но готов поспорить, что я прав.

— На чашку кофе.

— На чашку кофе.

Они переглянулись и снова сосредоточились на преследовании.

Картинки за окнами менялись и дёргались, как снятые на киноленту давних времён, когда фильмы были чёрно-белыми и приходилось мысленно добавлять краски. Поля, магазинчики, небольшие центры неизвестно чего, поселения — каждый объект был потенциально невзрачен, но необходим в этой погоне. Такое складывалось ощущение.

— Эн-Наджаф, — повторил Рамиль, когда оба внедорожника пересекли ещё один мост через Евфрат.

Река имела странное русло. Альдэ говорил, что она меняла его в прошлом. В настоящем царствовало целое семейство с одинаковыми названиями. Точка бифуркации находилась под мостом в Эль-Кифле. Оттуда братья-Евфраты бежали на юг не пересекаясь. В Эль-Мишхабе река разбегалась притоками. А южнее, на месте битвы, произошедшей в 635 году, словно две армии, арабская и посланная Сасанидской империей, потоки снова расходились в стороны, разрезая на части Аль-Кадисию. Можно было долго размышлять о течении Евфратов. Но ничто не вечно. И река завершала свой бег в Персидском заливе.

За размышлениями и слежкой Кристи не заметил, как они очутились на улице Эн-Наджафа.

А дальше, как будто кто-то перевёл рычаг в положение START. По команде неизвестного режиссёра картинка ожила — помчались автомобили, засуетились люди, заколыхались полотна городской рекламы и местных флагов.

И через одиннадцать минут появились ворота в Аль-Ашраф.

Международный аэропорт Эн-Наджафа не показался огромным. Он выглядел, как наследство, оставленное войной. Рамиль подтвердил догадки агента Хофмана:

— Военная авиабаза с одной взлётно-посадочной полосой около десяти тысяч футов длиной. Достаточно для небольшого самолёта.

— Есть где разогнаться.

— И устроить сражение. Кстати, ты проиграл мне чашку кофе.

Хофман недовольно заворчал.

Chevrolet даже не попытался скинуть скорость. Он влетел на территорию аэропорта, снеся на полном ходу шлагбаум. Щепки полетели во все стороны. Несколько крупных обломков скользнули по лобовому стеклу Prado.

Кристи был готов поклясться, что слышит неприятный лязг оружия. Он судорожно окинул взглядом небольшую, но взбудораженную армию охраны аэропорта. Люди в военной форме уже занимали позиции, выбирая наиболее выигрышные, чтобы ударить наверняка. В цель.

Араб не стал дожидаться окончания погони. Он выбил ворота, ведущие на лётное поле, домчался до ближайшего заправщика и развернул машину боком к преследователям. Через мгновение в его руках появился автомат, а сам он выскочил наружу.

Аль-Фахри опоздал на двадцать секунд. Он затормозил Prado в тот момент, когда противник нажал на пусковой крючок.

Градом пуль прошило стекло.

Рамиль и Кристи едва успели пригнуться.

— Прикрой меня! — бросил Аль-Фахри.

Время пошло на секунды.

Рамиль выскользнул из машины и закрывшись дверью, как щитом, открыл ответный огонь. Кристи не подвёл. Он вынырнул с другой стороны и ввязался в перестрелку.

Противник оказался стойким или ему помогали высшие силы из низших миров. На помощь примчались ещё двое, вооружённые до зубов.

В воздухе стойко повис запах локальной войны.

Гортанный говор оружия разорвали отрывистые фразы на арабском языке. Кто-то явно требовал прекратить стрельбу и сдаться.

Кристи обернулся только один раз. Глаза сами собой полезли на лоб.

С десяток машин спецслужб стеной стояли недалеко от Prado. Здание аэровокзала ощетинилось дулами автоматов и винтовок. Со стороны недостроенного ангара выруливал танк песочного цвета. И он целился в отчаянных героев настоящего времени.

— Мы влипли! — прокричал Хофман, пытаясь заглушить грохот оружия.

Рамилю хватило секунды, чтобы оценить ситуацию. Тяжёлая техника, хоть и старая, ему категорически не понравилась.

— Т-72М1! «Вавилонский лев»!

— Что?!

— Ресурс сто двадцать выстрелов! В открытом бою он проиграет!

Кристи не поверил.

— Да мне пофигу! – с досадой прорычал он. — Откуда он взялся?! Здесь что — идёт война?!

— Не задавай тупых вопросов! Видимо, они пригрели один для спокойствия!

Рамиль нервно всадил новый рожок в автомат и продолжил отстреливаться.

Первый погибший рухнул на землю. Араб со шрамом бегло коснулся его взглядом и откатился вправо, поближе к передвижному трапу и засевшему там сослуживцу.

Это стало сигналом к настоящему бою. Служба безопасности открыла огонь на поражение.

Кристи не успел понять, что произошло. Какая-то неведомая сила толкнула его в спину, и он рухнул на асфальт. Рука, сжимающая автомат, внезапно ослабела. По телу прокатилась волна боли. Агент глотнул воздух. Правая половина груди пульсировала и разрывалась от вспыхнувшего в ней огня. Кристи повернул голову. Он видел опущенное на асфальт колено Рамиля и ботинок со шнуровкой. Видел, как отстрелянные гильзы отталкиваются и подпрыгивают вверх, чтобы через пару секунду разлететься в разные стороны. Крупная алая капля быстро впиталась в разогретую солнцем серую поверхность.

Кристи приблизительно понимал, что произошло, но не собирался сдаваться. Он силой заставил себя сжать в руках автомат. Перед глазами пульсировала серая пелена, мешая целиться.

В грохот боя вплёлся новый звук. Более вязкий и ощутимый.

«Реактивные двигатели…»

Последняя мысль улетучилась вместе с остатками сознания.

Глава 23

Ирак, мухафаза Наджаф

Хан Аль Рахба

Июль 16

Бескрайнее небо затянулось чёрным бархатом. На нём странным узором поблёскивали крохотные жемчужины звёзд. Казалось, стоит только протянуть руку, и они сами посыпятся в раскрытую ладонь. В серебристой дымке светил серп луны, заливая мертвенным сиянием руины древней крепости. Причудливые фигуры прошлого возрождались, навевая потерянные воспоминания. Восставали призраки настоящего мира, наполняя трепетом сердца.

Стояла такая тишина, что было слышно пение ветра. Он пел о Владыке ночи. Пел о том, как Син скользит над колышущимися волнами полей. Пел о его печальном взгляде. Ветер вздыхал вместе с Богом Луны и улетал далеко-далеко за Евфрат.

«В какой стране ты сейчас? Кому поёшь свою печальную балладу? Тьма тебя окружает или Свет?»

Рамиль покосился на расстрелянный Prado. Зрелище было то ещё. И только сейчас он смог оценить масштабы бедствия.

Пулевые отверстия, сколы, царапины, вмятины разукрашивали машину вдоль и поперёк. Стёкла осыпались в салон. Рамиль поразился количеству осколков, когда выгребал их. Внутри осталась кровь. Её было очень много. Собственное плечо уже не ныло, а вот Кристи повезло меньше. Пришлось отвезти его в маленькую и неприметную «Больницу жизни» на Аль-Айн. Рамиль притворился своим, тщательно копируя местные интонации. Наскоро придумав легенду о том, как возил иностранного туриста по достопримечательностям, ему удалось отвести от себя подозрения, но теперь его грызла совесть за брошенного в Эн-Наджафе агента Хофмана. И оставалось надеяться на то, что Дани и Искандэр смогут сотворить чудо.

Он облокотился на остывшую стену крепости. Смертельный холод пробрал до костей и продолжал проникать глубже. Сотнями костлявых рук тянулся к сердцу, желая раздавить его.

Мысли вернули Аль-Фахри назад во времени, заставив снова почувствовать горечь поражения.

Рамиль повернул голову в сторону Эн-Наджафа. Город жил своей жизнь, не затихая и не засыпая. Его огни перемигивались, подобно звёздам в небе. И руки непроизвольно сжались в кулаки. Стиснутые зубы скрипнули, а в глазах вспыхнула ярость.

…Операция в аэропорту развернулась в опасную сторону. Спереди — три араба. Позади — целая иракская армия. Слева — заправщик. Справа — «Вавилонский лев». И всё это целится в тебя и готово убить. Кроме заправщика, конечно же. Этот просто рванёт и зальёт горящим топливом и Prado, и аэровокзал, и прилегающие улицы. Ясно же, живыми брать не будут. Значит, смерть в любом случае.

Стих автомат Кристи Хофмана.

Рамиль поменял позицию и мысленно выругался. На верхней правой половине спины американского агента расплывалось багровое пятно. Хорошо, что не на левой. Стреляли в упор.

Бой проигран. Надо убираться отсюда.

Аль-Фахри бегло огляделся. Он принял решение за секунду, надеясь только на удачу. Рывком подцепив Кристи левой рукой, а правой удерживая автомат, Рамиль закинул раненого агента в Prado, после чего прыгнул за руль. Оружие отправилось на соседнее сиденье. Педаль газа ушла в пустоту, но наткнулась на что-то твёрдое.

Внедорожник рванул с места.

Рамиль сцепил зубы и, увеличивая скорость, погнал Prado к танку. «Вавилонский лев», видимо не ожидал такого манёвра. Он целился, но это было сложно в условиях аэропорта, а противник не желал ехать по прямой, всякий раз увиливая то влево, то вправо.

Что-то куснуло за плечо. Рамиль не успел понять, только отметил: «Наверно, пуля».

Когда до танка оставалось несколько секунд, Рамиль резко взял влево, уходя от столкновения. «Вавилонский лев» остался позади. Загнав Prado в ангар, Аль-Фахри направил внедорожник к белеющему выезду. Кому-то взбрело в голову прикрыть ворота, что заставило Рамиля закусить до крови губу.

Он снёс ещё не сомкнутые створы, раскидав рабочих по сторонам.

Здесь его уже ждали три машины спецслужбы Ирака. Думать о стратегии и тактике было некогда и Рамиль провернул трюк, который несколько минут назад опробовал на «Вавилонском льве». Его наглости можно было позавидовать. К сожалению, не везучести. Эти трое моментально разрядили магазины своих пистолетов-пулемётов в сторону беглецов, сели на хвост и вели до съезда на улицу города. Там было оживлённо и стрелять никто не решился.

Боги все же вспомнили об Аль-Фахри и его бедственном положении, а, возможно, о цели. Они подарили ему ремонт на дороге. Благополучно миновав предупреждающие знаки и спецтехнику, он погнал к ближайшему рынку. Подальше от проклятого места.

К его великому удивлению, преследования не последовало.

В переулках Рамиль украл древний Nissan, на котором отвёз Кристи в больницу на улице Аль-Айн, передал агента в руки врача и сбежал.

Оставалось сделать самую малость — спрятать Prado...

Теперь он медленно приходил в себя.

Его окружала темнота. Холод проникал под одежду. Пахло порохом и кровью.

Взгляд сфокусировался на автомате, висящем на спинке водительского сиденья, прошитом пулями. Казалось, сквозь дыры сочится боль. Она обволакивала, сжимала в объятиях, душила, отступала, чтобы снова начать пытку древнюю как мир.

По полуразрушенной стене скользнул свет.

Рамиль моментально напрягся. Несколько секунд он прислушивался, пытаясь угадать дальнейшее развитие событий. Но на этот раз всё обошлось. Месяц выглянул из-за облака и осветил руины.

Аль-Фахри обречённо вздохнул и вернулся в машину.

* * *

Эль-Наджаф, Аль-Ашраф международный аэропорт

Двумя часами ранее

Зона прилёта напоминала арену боевых действий.

Разбитые стёкла устилали кафельный пол. Иногда краснели размазанные пятна. Они выглядели чем-то чужеродным на острых осколках. На стенах были чётко видны следы от пуль. Разбитые лавки для пассажиров выстояли, но они больше походили на принесённый кем-то хлам — раскуроченные, расщеплённые выстрелами, едва держались на креплениях. Старые продолговатые лампы свисали с потолка. Иногда они искрились, но тут же затухали. Теперь уже навсегда. Некогда стеклянная дверь, испещрённая пулями, валялась в зале. Тлел пластик. Вонючий дымок разъедал глаза. Кто-то пытался воспользоваться противопожарным баллоном. Он валялся рядом с выходом на посадку. По залу бродили несколько человек в форме, оценивая нанесённый ущерб. О том, что всё плохо, можно было догадаться по тяжёлым вздохам. Командир отчаянных защитников аэропорта пыжился и раздувался до размеров рыбы фугу, показывая свою значимость в произошедшем сражении.

Дани перешагнул через упавшую стойку для журналов и вышел наружу.

Здесь было ненамного лучше. Солнце, садящееся в пустыню где-то за Эн-Наджафом, окрашивало всё в цвет выгоревшей травы. А в воздухе повис стойкий запах войны. Его ни с чем невозможно было спутать — чуть горьковатый привкус смерти, тлена и крови.

Танк «Вавилонский лев» замер левее терминала. Его пушка всё ещё была развёрнута в сторону убегающих от расправы смельчаков. Заправщик не пострадал. Шальная пуля лишь лизнула его, оставив ещё одну царапину. Передвижной трап стал объектом внимания — на нём повис убитый стрелок. Рядом с ним уже крутились двое экспертов и вооружённый до зубов солдат. Расстрелянный Chevrolet стоял прямо напротив Дани.

Тайра почувствовал болезненный укор в области сердца. Ноги потащили его к внедорожнику. Он пересёк расстояние за рекордные пятнадцать секунд и рванул дверь на себя.

Как и ожидалось в салоне никого не было. Дани принялся внимательно осматриваться. Он искал кровь и следы того, кого считал братом. Но об Альдэ ничего не напоминало, а вот кровь имелась.

— Дани, — позвал Искандэр, неслышно останавливаясь за его спиной. Тайра не обратил внимания на голос, продолжая искать. — Дани!

Аль-Кайс схватил его за руку и заставил посмотреть на себя.

— Альдэ здесь нет, — констатировал Тайра. — Но я точно знаю, что его везли в этой машине!

— Так, успокойся! — приказал Искандэр. — Где Prado?

— Видимо, догорает где-то в кювете.

— Ты добряк, — хмыкнул Аль-Кайс. — Не удалось связаться с Рамилем?

— Сети нет. Они, — Дани махнул рукой в сторону терминала. — Заглушили всё, кроме раций. Но Аль-Фахри и Хофман точно были здесь. Там, — он развернулся и кивнул на бурое пятно, засыпанное осколками стекла. – Кровь. Надеюсь, не наших ребят.

— Рамиль бы выбрался.

— А Кристи?

— Не знаю. Зачем ты задаёшь провокационные вопросы?

— Эй!

Оба заткнулись и воззрились на круглого человечка, затянутого в серую форму.

— Это кто?

— Ещё один любитель острых ощущений.

— Вам нельзя здесь находиться! — человечек отчаянно зажестикулировал, едва не съездив Дани по лицу. — Немедленно покиньте зону! Как вообще оказались здесь?!

— На рейс спешили, — съязвил Тайра. — Что случилось-то?

— Ничего!

— Оно и видно. Много их было?

— Достаточно! Пошли вон отсюда, пока я не вызвал охрану!

— Всё, уходим, — Искандэр схватил Дани за рукав и потащил подальше от разволновавшегося человечка.

Они обогнули расстрелянный терминал и вышли к зоне прилёта.

— Какие мысли? — поинтересовался Аль-Кайс, останавливаясь.

— Сокол, я попробую выяснить, не вылетал ли отсюда какой-нибудь борт, а ты найди Аль-Фахри и Хофмана. Не могли же они провалиться сквозь землю.

— Учитывая их желание спуститься в Иркаллу…

— Всё. Иди.

Тайра подтолкнул Искандэра вперёд, а сам повернул в аэропорт.

Он беспрепятственно вошёл через служебный вход. Никто не посмел задержать его. Больше всего на свете Дани боялся, что снова опоздает.

«Никогда не прощу себе», — пообещал он, ощутив невероятную горечь.

Чувство утраты развернулось, медленно подкашивая своей мощью. Тайра замедлил шаг. Он не сразу это понял. Очнулся только спустя несколько минут. Перед глазами вились арабской вязью две надписи — «зона прилёта» и «командно-диспетчерский пункт». Чёрные стрелки указывали направление.

Дани двинулся направо.

На этот раз добраться до цели не получилось. Цель сама вышла на него, затормозила и недоумённо захлопала глазами.

— Заблудился?

Голос прозвучал сочувствующе-ободряюще.

— Не думаю, — отозвался Дани, рассматривая незнакомца.

Одет в униформу, на лацкане пиджака крылышки, чёрные волосы падают на глаза, ухоженная модная бородка и усы.

— Э…

— Я журналист, — бойко соврал Тайра, чем вызвал удивление на лице собеседника. — Мухаммед Аль-Нахайам. Al Jazeera, — подтверждая свои слова, он вытащил смартфон и сделал вид, что включает диктофон. — Услышал о заварушке, что здесь случилась. Говорят стреляли. Исламисты. Много их было?

— Ни о чём подобном не знаю, — виновато ответил мужчина. — Я не выходил из КДП.

— КДП?

— Командно-диспетчерский пункт.

— Вообще ничего не слышал?

— Не до этого было. Один придурок решил взлетать. Покатился на ВПП. Пришлось заняться вылетом. Боялся, что в него засадят ракету. Тогда бы всё взлетело на воздух.

— Что за придурок?

— Частный борт.

— С пассажирами?

— Откуда мне знать? Он не доложил.

— Ладно, извини, — примиряюще продолжил Дани. — Куда они направились?

— А тебе-то что? — авиадиспетчер позволил себе сомнения.

— Журналистское расследование. Торговля людьми. Ну, так что? Адресок аэропорта назначения подкинешь?

— Я передал его на радар Эн-Насирии и на этом всё. Слушай, парень, тебе нечего здесь делать. Поверь мне на слово, сейчас начнутся разборки. У нас что ни день, то какая-то катастрофа. Не помню, когда было спокойно. Война закончилась, а стрельба не стихла. Скажи, чего им не хватает?

— Ума, — философски изрёк Дани и тут же спохватился. — Пусть Аллах дарует тебе свою милость. Береги себя.

Он поспешно развернулся и быстрым шагом направился прочь от разоткровенничавшегося авиадиспетчера, взгляд которого ещё долго сверлил спину.

И снова потянулся бесконечный коридор, норовивший увести вправо или влево.

«Да как в таком маленьком аэропорту могут быть настолько длинные коридоры! К тому же и извилистые! Они тут Кносский лабиринт что ли пытались построить?» — изумился Дани, делая ещё один поворот.

Чуда не произошло. Коридор не закончился, а только озадачил зоной повышенной вонючести. Пахло прорвавшейся канализацией.

Тайра закрыл нос рукой и почти бегом бросился вперёд.

Долго искать выход не пришлось. Дани буквально вывалился на улицу. В глаза ударили лучи заходящего солнца. Последние, кроваво-красные. Они топили всё вокруг в неприятном зареве.

Wrangler цвета хаки едва не сбил Тайру. Он затормозил в пяти футах от него. Дверь распахнулась.

— Садись, — приказал Искандэр.

— Есть новости? – Дани забрался в машину.

— Плохие. Я нашёл пропажу. Они были здесь и вели перестрелку. Им чудом удалось уйти. Рамиль отсиживается на руинах древней крепости в сорока минутах езды от Эн-Наджафа, а Кристи — в больнице. Погони не было.

Тайра мысленно выругался, и с чувством двинул кулаком по торпедо.

— В какой ещё больнице?! Что с ним?!

— Ранение в правую половину грудной клетки. Не смертельное. Рамиль оказал первую помощь, но у него ничего не оказалось для второй. Он отвёз Хофмана в «Больницу жизни» на улице Аль-Айн, наплёл историю о неудачном осмотре достопримечательностей и свалил.

Дани задумался, а в его глазах светилось желание отомстить сразу всем, желательно как можно быстрее. Наконец, он произнёс:

— Минус один боец, Сокол. В нашей ситуации это трагедия.

— Не думаю, — возразил Искандэр. — Что у тебя? Нашёл самолёт?

— Частный борт. Его довели до Эн-Насирии и там передали на другой радар.

— Куда он летит?

— Без понятия. Отыщу самолёт позже. Поехали.

— Куда?

— В больницу. Высадишь меня там, а сам отправишься за Рамилем. Найдёте какую-нибудь ночлежку подальше от Эн-Наджафа. В Эль-Хилле, например. И будете ждать меня. Понятно объяснил или хочешь деталей?

Искандэр кивнул. Он аккуратно направил автомобиль к старой дороге из аэропорта, которая была закрыта для обычных людей.

Они ехали мимо многочисленных машин специального назначения. Проблесковые маячки сопровождали их до глухой зоны, забитой проржавевшими контейнерами. Там было немного тише и спокойней. Никто не обращал внимания на военный джип, не останавливал, не задавал вопросов. Дани и Искандэр запоздало удивились, как им вообще удалось попасть в аэропорт через сорок минут после перестрелки. Почему их пропустили, почему не развернули и не отправили под арест? Могли ведь сделать это. Вопросы оставались без ответов.

Тем временем Искандэр вырулил на городскую улицу, забитую военным транспортом и вооружёнными солдатами. Рослый иракец указал им направление и проводил долгим придирчивым взглядом. Следом поехал армейский джип. Он довёл Wrangler до рубежа и отстал.

Дани и Искандэр дружно выдохнули.

* * *

Хан Аль Рахба

Мир поглотила Тьма. Выпустила своих демонов рыскать по земле людей в поисках пищи. Всё замерло. Затаилось перед Владыкой Смерти.

Это было ЕГО время. Иное. Таинственное. Запретное.

Пустынные ночные животные, почуяв зов Иркаллы вышли на охоту. Обступив руины древней крепости, они перекликались жуткими голосами. Взывали к Тьме.

А в верхнем мире сияли звёзды. Манили взгляд и волновали мысли. Боги бесстрастно взирали на Тьму, не пытаясь вмешаться. Иногда они вздыхали, но никогда не давали ответов. Их чертоги были прекрасны и необъятны — не имели ни конца, ни края. Они очаровывали беспокойные души, увлекая за собой в бесконечность и щедро одаривая мечтами.

Искандэр оставил Wrangler около покосившихся ворот крепости. Остальной путь он проделал пешком. Идти в темноте было сложно. Каждый раз под ноги попадали камни. Осторожность зашкаливала, а дорога, казалось, не заканчивалась.

Долго бродить по развалинам не пришлось. Рамиль обнаружился достаточно быстро. Он свернулся калачиком на заднем сиденье Prado и вырубился.

Аль-Кайс окинул взглядом внедорожник. В мыслях тут же защёлкали цифры в денежном эквиваленте. Убытки за две разбитые машины обещали плохо отразиться на репутации, да и на настроении Дани Тайры. Искандэр дёрнул дверь и засунул голову внутрь.

— Рамиль, — позвал он.

Аль-Фахри не сразу сообразил, чей голос произнёс его имя. Он промедлил ровно четыре секунды. Зато после резко вскочил и схватился за автомат.

Если бы Искандэр не увернулся, то уже орошал бы своей тёплой кровью остывшие камни.

Звуки выстрелов ушли в небо и растворились в ночи, переполошив животных. Их вой усилился.

— Всё? — уточнил Аль-Кайс. — Можем теперь поговорить?

— Тьфу! — Рамиль отбросил оружие на сиденье, а сам вылез наружу. Он окинул уставшим взглядом Искандэра и досадливо хмыкнул. — Сокол, кто тебя научил подкрадываться к спящим людям? Так ведь можно и пулю в лоб получить?

— Если люди нормальные, то они не станут стрелять, а сначала разберутся, что к чему, — прозвучал поучительный ответ. — Мы с Дани завернули в аэропорт. Скажешь, как вам удалось выбраться?

— Боги прикрыли, — отшутился Рамиль, облокачиваясь на машину. — А на самом деле, не знаю. Видимо, в какой-то момент мы стали неинтересны обеим сторонам, и они продолжили перестрелку без нашей помощи. Когда Кристи… — он запнулся. — Когда автомат Кристи замолк, я забросил агента в машину и погнал в сторону танка. Видел его?

— Да. Получил впечатления. Интересно, откуда у них такой раритет?

— Самому хотелось бы узнать. Суть не в этом. «Вавилонский лев» целился в нас, но не мог захватить. Видимо, его прицелы сбились. Мы ушли через ангар. Удивительно, что никто не остановил на выезде и даже выделили эскорт до города.

— Странно.

— Сокол, ты был в больнице? Что с нашим агентом?

— Чуть позже спросим у Дани. Он сейчас там, — Искандэр всё же вздохнул. — Вот что, Рамиль, бросай это чудо японского автопрома здесь, — он удостоил Prado коротким кивком. — Господин Тайра дал вполне определённые распоряжения — найти ночлег, затаиться и ждать его.

— Отличная мысль. Куда поедем?

— В Эль-Хиллу скорее всего.

— Да там все гостиницы минус пять звёзд. В Эль-Кифле кстати тоже. Хофман не даст соврать. Мы и в Эн-Наджафе-то с трудом нашли что-то приличное за небольшие деньги, но мне туда нельзя. Может…

— Вы плохо искали, — перебил его Искандэр. — Забирай из машины всё, что нужно, и поехали. Устал. Хочется уже немного поспать.

— Желательно и перекусить бы что-нибудь, — пробормотал Рамиль, запуская руки в волосы.

— Найдём.

* * *

Эн-Наджаф, улица Аль-Айн

«Больница жизни»

— Эрлик вас всех побери!

Дани моментально открыл глаза.

Его окружали стены цвета слоновой кости, правда, слегка облупившиеся. Серые пятна наскоро наложенной штукатурки напоминали о боях, когда-то шедших в районе больницы и в самом здании. Под ними скрыли следы от пуль и трещины, расползшиеся после бомбёжек.

По бесконечному потолку, уходящему в мир, где царит Тьма, прерывистыми линиями тянулись люминесцентные лампы. Изредка они выхватывали прошлое — тщательно прикрытые отверстия, оставленные автоматными очередями. Местные говорили, что в полной тишине можно услышать голоса умерших здесь людей.

По истоптанному тысячами ног линолеуму можно было приблизительно высчитать возраст больницы. Прорези, царапины, дыры, пятна — всё наводило на определённые мысли.

Но здесь было на удивление чисто и пахло средствами дезинфекции. К тому же имелись две неплохо оборудованные операционные, небольшая реанимация, блок интенсивной терапии отгороженный от общего коридора пластиковыми занавесками. В другой половине больницы и на втором этаже были палаты для нуждающихся в помощи и смотровые кабинеты.

Дани тряхнул головой, с трудом соображая где он и, самое главное, как очутился в царстве светлых стен. Взгляд сфокусировался на докторе в тёмно-синей хирургической форме. Тайра понял это по двум пятнам крови в области живота. Волосы незнакомцы были спрятаны под такого же цвета шапочку. Медицинская маска складками висела под подбородком.

Внимательные тёмные глаза изучали Дани, вопрошали и призывали к ответу. На смуглой коже лица незнакомого ему человека они казались зеркалом той самой души, о которой принято говорить.

— К вам недавно привезли раненого туриста? — промямлил Тайра.

Вопрос был проигнорирован, но последовал вполне закономерный и справедливый:

— Ты в курсе, что здесь реанимация?

Дани уловил неуверенность в голосе. Доктор говорил по-арабски, но не знал языка в совершенстве. Из чего был сделан вывод, что он не из местных. Зародились подозрения. И Тайра перешёл на английский:

— Мы можем говорить на более знакомом тебя языке.

— Если можно, — доктор качнул головой, при этом хмыкнув. — Выход там, — он указал на коридор.

— Знаю, — парировал Дани. — Я спросил про раненого туриста, которого привезли не так давно.

— А тебе он зачем?

— Ты не ответил на вопрос.

Тайра медленно поднялся и оказалось, что он выше доктора.

— Послушай, любезный, я не знаю, кто ты и чего хочешь. Существует понятие…

— Мухаммед Аль-Нахайам, — представился Дани. — Туристический агентство Baghdad tours. Мне позвонил водитель и с трудом поведал историю о том, как его и гостя из Европы обстреляли…

— А что? Аэропорт уже разрушен?

— Причём здесь аэропорт? — не понял Тайра.

Доктор двинулся в недра затемнённой части коридора, увлекая за собой неожиданного гостя.

— Ну, стреляли там, насколько мне известно. Отменили все вылеты. Даже не знаю, как выбираться теперь отсюда.

— Куда выбираться?

— В сторону дома.

Дани затормозил, а после и вовсе остановился. Он мало чего понял, но решил разобраться. Спохватился, когда доктор заворачивал в неожиданно открывшуюся в стене дверь. Тайра сорвался с места и влетел в маленький кабинетик вслед за ним.

— Европейского туриста сюда привезли или нет? — резко спросил Дани, опуская руку на пистолет, спрятанный под рубашкой.

Доктор тяжело вздохнул.

— Не суетись. Моё имя Фатих Аташ. Я врач Турецкого Красного Полумесяца. Давно работаю в этом районе. Оперирую и спасаю жизни. Защищаю людей от бандитов, вроде тебя, — он заметил, что Тайра напрягся. — Пистолет не понадобится.

— Я сегодня нервный, — бросил Дани.

Фатих уселся за обшарпанный стол, сложил руки перед собой и продолжил:

— Не знаю, из какой он Европы. Английский у него явно американский. Его привезли в «Больницу жизни». И как ты сказал, перемазанный кровью, перепуганный насмерть араб сдал его нам, а сам сбежал. Даже имя не успел у него спросить.

— Спроси у меня. Я планировал его тур по достопримечательностям Ирака.

— Да выяснил уже, — доктор наклонился за бутылкой воды, стоящей на полу. — Дарт Вейдер.

Тайра подумал, что сейчас свалится прямо здесь. Он, как мог, пытался спрятать недоумение, а вместе с этим хотелось улыбнуться. Но ситуация требовала оставаться серьёзным.

— Бывают же такие совпадения, — спокойно продолжил Фатих. — Что тебя интересует?

— Его состояние, — не раздумывая, выпалил Дани. — Для выплаты по страховке надо.

— Всё хорошо. Ранение в верхнюю правую половину грудной клетки, половина дюйма ниже ключицы. Пуля прошла навылет. Магистральные сосуды не задеты. Только одно ребро. Даже лёгкое не царапнуло. Повезло твоему Дарту Вейдеру. В общем, медицина у них на «Звезде Смерти» хорошая. Не буду утруждать медицинскими терминами и размышлениями на тему «Звёздных Войн». Твой водитель постарался и оказал первую помощь. Правильно, смею заметить.

— С перепугу, наверно, — поддакнул Тайра.

— Кто знает… Если честно, я только немного почистил рану и зашил.

Дани почувствовал, как слабеют ноги. Он облокотился на стену, чтобы не упасть. Фатих окинул его взглядом и кивнул на стул. Тайра отрицательно покачал головой, предпочитая держаться поближе к двери.

— Когда его можно будет забрать?

— Куда?

— На «Звезду Смерти».

— Тьфу… Тебе своей войны мало? — хмыкнул Фатих.

— Хватает, — глухо отозвался Дани. — Когда можно забрать его в Багдад? В современную, хорошо оборудованную больницу.

— Дай ему три-четыре дня.

— Значит, часов через пять. Я здесь подожду, — решил Тайра. — Сколько времени нужно на восстановление?

— Тебя серьёзно это интересует?

— Могу спросить, сколько ты хочешь денег за работу.

— Учитывая, что пришлось задержаться, моральную компенсацию и… — Фатих встретился взглядом с Дани. — Ничего. Я не наёмник. Напишу тебе список лекарств. Вот на них и потрать свои деньги, пока будешь перевозить его в Багдад. Только я настоятельно рекомендую не делать этого. Дай парню восстановиться. И помоги мне немного. Нужно как-то зарегистрировать его в больнице. Понятно же, что он не Дарт Вейдер. Назовёшь настоящее имя?

— Люк.

— Неужели?

— Он так назвался, а фамилию я не помню. Не нравится, оставь Дартом Вейдером.

Фатих фыркнул. Он ещё несколько секунд изучал Дани, а после наклонился к бумажной карточке пациента со странным именем.

— Ладно. Позже разберусь. Но такого в моей практике точно не было.

— А какой был?

— Харун Ар-Рашид, например.

Тайра мгновенно выпрямился, как будто ему в позвоночник вбили металлический кол.

— Харун Ар-Рашид? — переспросил он. — Когда?

Аташ ответил, одновременно с этим что-то записывая:

— В прошлом году в начале июля.

— Огнестрельное ранение, — медленно произнёс Дани. И Фатих в изумлении снова уставился на него. — В грудную клетку. Его выловили из Евфрата 5 июля 2018 года в районе Эль-Хиллы или чуть южнее. На шее висело редкое украшение — город в прозрачной капле. Он… умер?

— Н-нет… Откуда подробности? И как ты узнал про украшение?.. Кто ты ему?

— Брат, — Тайра всё же бросился к столу и навис над доктором. Фатих требовал правды, которую нельзя было говорить. Снова пришлось соврать. — Рядом с дворцом Саддама мы столкнулись с группой боевиков. Мне повезло. Брату нет. Его ранили и он упал в Евфрат. Я слишком поздно заметил, что его нет рядом со мной… — Дани выдержал паузу. — Где он?

— Имам нашёл его на берегу реки в Аль-Хашимии. В тот день я работал в тех местах и оказал раненому помощь. Здесь, в этой самой больнице, я провёл операцию, стабилизировал состояние. Он умирал и мне пришлось погрузить его в искусственную кому. При нём было водительское удостоверение, залитое кровью и размытое водой. Имя прочли наугад. Я отвёз его в Адану.

— Э…

— Юго-восток Турции. Там он проходил реабилитацию.

— Проходил? – растревожился Дани. — С ним что-то случилось?

Фатих медлил с ответом, но сказать пришлось:

— Твой брат исчез. Сначала его похитили, а позже он просто уехал. Вижу, домой не возвращался. Доктору из Аданы представился, как Альдэ. Он такой многоликий. Как его зовут на самом деле?

— Джафар ибн Джуланда.

— Странная история… Вы не родные что ли?..

Дани отключился от внешнего мира, сосредоточившись на внутреннем. Он почти ощущал горячую волну мщения, поднимающуюся откуда-то из недр сердца. Волну, толкающую на преступление против всех.

Ради Альдэ.

Глава 24

Ирак, мухафаза Бабил

Вавилон

Июль 17

Огненная колесница Бога Солнца — Шамаша выкатывалась на небесную гладь. Сияющие стрелы безжалостно рвали Тьму, загоняя её в Иркаллу. Ослеплённый Намтар бежал вслед за своими несметными войсками. Демон Смерти не боялся Света, но дрожал перед Справедливостью.

Ослепительный, словно отлитый из белого золота, шар медленно поднимался над Халдейским царством. Вестники утра — солнечные лучи разукрашивали Вавилон в яркие цвета, пробуждая его. Робко звенели птичьи трели в ветвях дерева, что росло перед храмом Нинмах, разрушенном временем и людьми. Жизнь вливалась в каждый вавилонский дом благословенным теплом. А в светлеющие небеса летел едва слышный шорох голосов, возвещающих о начале нового дня.

Дани Тайра застыл у руин тронного зала дворца Навуходоносора II, впившись взглядом в восходящее солнце.

Он был спокоен и отрешён от всего мира. В душе царило умиротворение. В этот час он как никогда понимал Альдэ. Смотрел на реальность его глазами и видел гораздо больше, чем раньше. Гармония и единство с Вавилоном пленили его. Дани медленно поднял руки до уровня ушей. Но слова, которые он произнёс, оказались далеки от привычной молитвы. Они родились в сердце:

— Шамаш, судья мёртвых и живых. Ты помогаешь тем, кто попал в беду. Ты спасаешь от демонов-галла. Ты хранишь традиции. Скажи, в чём я виновен перед тобой? Чем заслужил твоё наказание?

Бог Солнца не ответил. Только на короткую секунду скрылся за лиловым облачком.

— Я не заколю в твою честь шестьдесят белых быков, но готов отдать мою жизнь.

Стрелы лучей скользнули по руинам, всполошив обрывки Тьмы. Они золотой пылью взметнулись в воздух и навсегда затихли на земле.

— Знаю, время не повернуть вспять. Всё проходит. Остаётся только шлейф, сотканный из воспоминаний. Я ценю каждую секунду, каждое мгновение, что ты даруешь. Купаясь в тепле твоих лучей, я предаю себя. Так одари же меня знанием. Приведи к Альдэ… Прошу тебя.

Дани спохватился. Ведь не этому Богу хотел вознести слова молитвы. Сердце дрогнуло в груди. На миг стало трудно дышать. Он осознал, что нарушил все правила, попросив помощи у вавилонского Бога и забыв о своём.

Вера тонкой тропой повела его в неизведанный древний мир, обнажая страшные истины.

«Не избранный».

Совсем близко скрипнули Врата Иркаллы. Из-за них повеяло арктическим холодом. Казалось, что сейчас разверзнется земля и он, Дани, провалится вниз. Он почти видел сотни мёртвых рук, тянущихся к нему из Страны без Возврата. Они скребли острыми чёрными когтями об огненную преграду, выстроенную Шамашем. Не могли сломать её.

Бог Солнца спрятал свой светлый лик, позволив Тьме восторжествовать на короткий миг. И жаждущий крови Намтар расправил крылья, изготовившись к последнему прыжку.

Из глубины улицы, что вела ко дворцу из квартала Куллаб, послышался странный звук. Как будто калека стучал деревянной ногой по дороге.

Тайра вздрогнул.

Видения Иркаллы моментально разлетелись, как осколки разбитого зеркала. Они несколько секунд источали ядовитый блеск, пока солнце не иссушило порождение Тьмы.

Стук затих.

Где-то совсем рядом недоумённо рыкнул Намтар. Шамаш тряхнул золотыми локонами, поджал губы и быстренько депортировал Демона Смерти на историческую родину.

И Дани обернулся.

За его спиной стоял старик. Сложно было угадать его возраст. Он выглядел совсем древним. В его взгляде лучилось столько силы, что захотелось склонить голову. Глаза прожигали насквозь. Под яшмагом почти не было видно волос, но что-то подсказывало, что они уже давно посыпаны пеплом. Правильная прямоугольная борода лежала на груди, разделённая серебряной полосой. Как лента Евфрата, разрезавшая Вавилон надвое. Одежда старика показалась странной. Она не была похожа на современную. Напротив, длинная юбка охватывала худые бёдра. Её украшали выцветшие синие-красные-жёлтые флажки, заострённые книзу. Сверху тело прикрывала туника с очень короткими рукавами. Он опирался на клюку, причудливо выточенную из крепкого дерева.

— Мир тебе, милость Аллаха и Его благословение, — Дани вежливо качнул головой, приветствуя странного старика.

— И тебе милость Аллаха и Его благословение. Пусть будет успешен твой путь, — миролюбиво отозвался тот, не прекращая изучать собеседника.

Тайра встретился с ним взглядом, и его прошила внутренняя дрожь. Старик оценивал, делал выводы. Он глядел так строго, что Дани растерялся. Хотел прекратить это испытание, но не смог вымолвить ни слова. Язык онемел.

А незнакомец всё смотрел на него. Качал головой. Цокал. Вздыхал.

— Мятежный Ветер разрушает, — наконец произнёс он.

Дани ощутимо вздрогнул, словно его хлестнули плетью.

— Ветер непостоянен, — пришло на ум.

Старик помолчал, а затем с уверенностью в голосе заявил:

— Ваши судьбы пересекутся.

Тайра заглянул в его глаза и увидел огненные вихри. Они закручивались в тугие спирали. Рвали хрупкие миры в клочья.

Старик тряхнул головой, и вихри опали. На их месте осталась пустота — выжженная пустыня без единого намёка на жизнь. Над ней кружили огромные чёрные падальщики. Они складывали крылья треугольником за спинами и пикировали вниз. У самой земли птицы вновь расправляли их, чтобы взмыть вверх. В залитое кровью небо.

Но сверкнул луч солнца, и падальщики начали разрушаться, таять. Утро приобрело привычные очертания.

— В каком он мире?

Надежды на ответ было мало, но он последовал:

— В своём. ТЫ живёшь в иллюзиях. Делаешь то, чего не хочешь. Проснись. Встань за Владыку мстителем, — велел странный старик. — Собери Совет и возвысь жребий.

Дани окончательно выпал из реальности. Снова накатило оцепенение. Перед глазами кинохроникой замелькали чёрно-белые кадры из прошлого — Дубай, Эль-Хилла, Эр-Рияд, Багдад, Вавилон…

…Ты не веришь в судьбу? Тогда как собрался уйти от неё? Она ведь всё равно настигнет и расправится со всей жестокостью…

…Не знаешь, с чего начать? Да просто не предавай моё доверие. Оно не безгранично. Ты не воскресишь мёртвое…

…Дани, помолчи… Нет, я не буду поучать тебя. Просто запомни, молчание красноречивее слов...

…Зачем я закрыл глаза? Не из-за того, что не хочу тебя видеть. Просто ты не желаешь меня слышать, а зачем разговаривать с глухим?..

…Мне всегда хотелось узнать, что находится за горизонтом. Ты думаешь, там другие государства? Катар, Иран, Саудовская Аравия? А если ничего этого нет? Если за горизонтом раскинулись неизвестные нам миры? Тебе не интересно пойти и посмотреть? Ну, и ладно. Я пойду один…

…Моя избранность — моё проклятье. Я — Ключ… Только замок, кажется, заклинило…

Слова отчётливо переливались в памяти, оставляя особый след. Он знал, кому служит, и знал, что нужно делать. Дани обернулся, желая поблагодарить старика за подсказку, но того и след простыл. Он осмотрелся и увидел развевающуюся на ветру дишдашу.

Почтенный старец уходил в сторону Эсагилы.

* * *

Эль-Хилла, гостиница Thikrayat Studio

Дани вернулся в гостиницу ближе к одиннадцати часам дня, когда преступное солнце безжалостно пыталось избавиться от всего живого в Эль-Хилле. Его пульсирующий шар застыл в ослепительно-белом небе.

Свежесть утра осталась в истории. Ей на смену пришёл дневной зной. Птицы больше не щебетали в ветвях редких деревьев, растущих на улице. Пернатые бедняги попрятались подальше от всесжигающих лучей. Листва, разворачивающаяся навстречу солнцу в рассветные часы, пожухла и повисла мятыми лоскутками. Воздух раскалился.

Но Эль-Хилла не умерла. Люди неторопливо шли по своим делам. Городской рынок шумел, словно улей, а торговцы привычно обманывали желающих приобрести товар. Под навесами в благодатной тени расположились старцы с расписными пиалами в морщинистых руках. Они степенно взирали на уличную суету безо всякого интереса.

Как сотни лет назад…

Гостиница Thikrayat Studio ничем не выделялась на фоне других строений. Такое же четырёхэтажное невзрачное серое здание с открытыми балконами. Только вход был другим — запылённые стёкла обрамляли красные колонны с широкими золотыми полосами примерно посередине.

Дани перешагнул порог и очутился в царстве прохлады. Работали кондиционеры. Их не было видно, только слышно. Иногда они грохотали, как поезда по рельсам.

Тайра почтенно склонил голову, заметив, что администратор, совсем безусый мальчишка, напрягся и едва не сорвался с места, чтобы угодить гостю. Он быстро пересёк холл, поднялся на второй этаж и шагнул в коридор. Возникла мысль нырнуть в бассейн, чтобы освежиться. Только такой роскоши здесь не имелось.

«Значит, душ», — подумал Дани.

Но даже подобной мелочи не было суждено сбыться.

«Собери Совет и возвысь жребий».

Слова пронзили молнией и пригвоздили к полу. Дани резко развернулся в обратную сторону.

Спустя пару минут, он уже стучал в дверь гостевой комнаты №14.

Рамиль открыл незамедлительно. Он окинул Тайру придирчивым взглядом и жестом пригласил войти.

Вчера ближе к вечеру Дани всё же выиграл схватку с доктором Аташем и забрал агента Хофмана из «Больницы жизни» в Эн-Наджафе вместе с выписным эпикризом и внушительным списком необходимых лекарств. Кристи не ныл. Только смотрел на него, как брошенная собака. Правда, слезу для убедительности не пустил. Тайра забронировал для агента комнату в самом конце коридора с видом из окна на магазин одежды на противоположной стороне дороги. Засуетившись, он напрочь забыл оценить условия проживания раненого бойца. Зато сделал это сейчас.

Дани остановился на пороге и окинул комнату весьма выразительным взглядом.

Не огромная. Чистая. Свежий ламинат на полу. Мебель в светлых тонах — большая кровать с высоким мягким изголовьем красного цвета, венчающимся резным цветочным узором, и две тумбочки рядом, перед окном — кресло со стеклянным журнальным столиком, за которым устроился Искандэр с ноутбуком. Зеркальная стена отделяла жилую часть комнаты от ванной.

Аль-Фахри заканчивал перевязывать Кристи. Агент молча терпел боль, хотя его терзало навязчивое желание заорать. К счастью, обезболивающее начало действовать и неприятные ощущения постепенно отступали.

— Рамиль, когда закончишь, помоги мне встать, — взмолился Хофман, как только Дани соизволил пройти внутрь. — До безумия хочется задушить Дани в объятиях благодарности.

— Дайте ему хлороформа, — моментально посоветовал Тайра, чем вызвал недовольное сопение.

— Дани, мы забыли купить вакцину от бешенства. Не подходи ближе, чем на шесть шагов. Он здоровый и буйный, я его не удержу, — посоветовал Рамиль и недовольно покосился на Кристи.

— Что-то не так?

— Вчера было темно, и я неважно себя чувствовал, но сегодня понял, что живу в номере для новобрачных, — поделился агент.

— С чего ты взял? — не понял Дани.

— На меня снизошло озарение. Представляешь? Всё такое красивое, чистенькое, сверкающее. И открытка на столе.

Искандэр закатил глаза к потолку, затем вытащил из-под ноутбука злополучную открытку с изображением арабской пары, заключающей джаваз*.

— Не обращай внимания. Он с утра нервный, — бросил Аль-Кайс.

— А… тогда я спокоен.

Дани бесцеремонно уселся на край кровати и оценивающе посмотрел Кристи. Агент даже замолк под его взглядом, заподозрив неладное.

А Тайра думал о своём. Он изучал Кристи Хофмана, делал выводы, пытался понять какую-то важную истину. Ему показалось, что американский друг изменился. Глаза стали более тёмными. Волосы забраны за уши. Появился намёк на бородку и усы. Раньше он этого не замечал.

Рамиль закончил с перевязкой. Он быстро убрал с тумбочки использованные бинты, две разорванные упаковки от одноразовых шприцов, обломки ампул и то, что могло пригодиться.

Кристи продолжил преображаться на глазах. Подтверждением тому стала неприметная дишдаша из тонкой светло-серой ткани. Такую носили североарабские бедуины. Натак стянул талию. Отсутствовали только последние элементы наряда — яшмаг и игаль.

За остаток дня и ночь Хофман отдохнул и, кажется, пошёл на поправку, что само по себе было удивительно и необъяснимо. Или агент не хотел, чтобы видели его слабость.

— Выскажешь свои претензии позже, — строго произнёс Тайра. Он замолк, но почувствовав второй виток ворчания, продолжил. — Мне нужно поговорить с вами, — Рамиль опустился прямо на пол и кивнул. Кристи и Искандэр приготовились слушать. И Дани понял, что можно сказать о самом важном. — После перестрелки в аэропорту ты, Рамиль, отвёз Кристи в больницу, — Аль-Фахри удостоился взгляда Тайры. — Готов поставить высший балл за находчивость, но наш агент превзошёл всех. Когда дело дошло до регистрации, он назвался Дартом Вейдером.

Аль-Кайс усмехнулся.

— Слишком по-американски, Кристи. В следующий раз думай, как следует. Выбери что-нибудь менее привлекательное. Вито Корлеоне, например.

— Совсем непривлекательно, — оценил Аль-Фахри.

— Давайте вы помолчите, — Дани уже понял, что сейчас начнётся игра слов с ценными советами, поэтому увёл беседу в другое русло. – Мне странно, что вы, — он посмотрел на Рамиля, а затем на Кристи. — Ввязались в перестрелку, которая позже переродилась в локальную войну, и умудрились выжить. Видимо, это кому-то было нужно. На самом деле, мы с Соколом здорово перепугались, когда увидели место боя. Ваших смертей я бы никогда не смог простить…

— Дани, — перебил его Искандэр. — Прекрати немедленно себя терзать. Ты ни в чём не виноват. На всё воля Аллаха.

— Ты сам в это веришь?

— Хочу верить.

— Вот именно. А я знаю другую истину. Разговор не об этом. Кристи, — Дани отметил, что агент напрягся. — С настоящего моменты ты боец наполовину. Тебе нужно восстановиться, что означает покой, крепкий сон, хорошее питание, антибиотики и… если хочешь, найму для тебя учителя арабского языка.

— Так, стоп! — возмутился Кристи. — Учителя не надо. Сомневаюсь в своих умственных способностях. К тому же я не убит, а всего лишь ранен. И мне уже гораздо лучше. Держать в руке автомат смогу.

— А если дойдёт до драки?

— Выдержу как-нибудь

— А нам надо не как-нибудь! — вспылил Тайра, но мгновенно успокоился, мысленно отругав себя за вспышку негодования. — Я не отправляю тебя в Вашингтон, хотя следовало бы сделать именно это, а предлагаю вернуться в Дубай. Поживёшь у меня на вилле, наберёшься сил. Позже я с тобой свяжусь.

— Нет! — выпалил Хофман. — Я остаюсь в игре, Дани. И хватит меня жалеть. Не хочу быть нужным наполовину. Не стоит считать меня инвалидом. Я справлюсь.

Он неудачно дёрнулся и чуть не заскулил от боли. На глазах навернулись слёзы. Пришлось немедленно опустить взгляд.

Тайра заметил метаморфозы, но ничего не возразил.

— Хорошо. Тогда поделюсь историей о Харуне Ар-Рашиде, которую поведал мне доктор Фатих Аташ. Тот самый, который спасал Кристи. Он работает в Красном Полумесяце, — Дани выждал нужную паузу и начал рассказывать. — Год назад в начале июля Аташ боролся за жизнь парня с огнестрельным ранением, подобранного в Аль-Хашимии, — он отметил, как забеспокоились Рамиль и Искандэр. Оба стали похожи на хорошо обученных охотничьих соколов. — Он умирал. Доктор привёз его в «Больницу жизни», прооперировал, как смог, и ввёл в искусственную кому. Оставлять пациента в Эн-Наджафе было нельзя. Багдад тоже не выглядел привлекательно, а раненому требовалась качественная медицинская помощь. И доктор принял решение отправить его в южный турецкий городок. В Адану.

— Почему туда? — не понял Рамиль.

— Он из турецкого отделения организации, и у них договорённость с клиникой в Адане.

— Дани, мы искали в Аль-Хашимии, — Искандэр нервно передёрнул плечами. — Как же мы упустили его?

— К тому моменту, когда мы добрались до Аль-Хашимии, Альдэ там уже не было. К тому же, мы обнаружили одного раненого в перестрелке. К сожалению, он оказался не тем, кто нам нужен.

— Подожди, — Кристи подался вперёд, напрочь забыв о ранении и боли. — С чего ты взял, что Харун Ар-Рашид и Альдэ один и тот же человек?

— Потому что это Восток. Потому что местные так прочли его имя на водительском удостоверении, а оно было залито кровью и водой. Уж не знаю, по каким признаками они усмотрели именно эти буквы. Есть вероятность, что кто-то не захотел его выдавать. Также при нём обнаружили ключ от Врат. Я знаю, что Харун Ар-Рашид и есть Альдэ.

— Я бы сгонял в Турцию и расспросил местных врачей.

— У тебя будет такая возможность, только позже. Я продолжу, если можно.

— Да, конечно. Прости.

— Так вот, в Адане Альдэ очнулся, а потом его похитили. Но он не был бы собой, если бы смирился. Ему удалось сбежать. По версии Аташа, он покинул Турцию, — Дани обвёл всех взглядом. — Теперь о самом главном. Даже если я ошибся, ситуация от этого не изменится. Альдэ грозит реальная опасность, а у нас не так много времени. Он водит нас по Халдейскому царству, но даёт координаты места, находящегося недалеко от Мадагаскара или в Омане. Есть версия, что если он не выполнит то, что от него требуют, то будет убит. Казнён, если так больше нравится.

— Большая разница между убит и казнён, — вставил Кристи, заставив Дани задуматься. — Пристрелить или ткнуть ножом можно и в переулке. Хотя бы за десять долларов. О политическом убийстве говорить не буду. Альдэ — не президент и не публичное лицо. Он богат, но кто об этом знает? Только определённый круг людей. Да и выкуп за него не потребовали. Что касается казни, то вижу два варианта. Либо это будут показательные действия в назидание другим — вспоминаем инквизицию. Либо нужно искать ритуал, — агент перевёл дыхание. — И немного ФБР-ской рутины… Если его похитили и до сих пор не убили, то должен быть мотив. Вопрос: почему именно Альдэ? Ответ прост: он знаток Вавилона и его ценностей. Думаю, наш похититель желает заполучить какой-то артефакт, месторасположение которого знает только Альдэ. А что если, злоумышленник — сумасшедший коллекционер древностей или искатель сокровищ? Тогда мотив становится более ясным.

— Возможно, — согласился Дани. — Продолжай.

— После того, как Альдэ выполнит, скажем так, задание, его скорее всего уберут, но уж точно не отпустят. Усложню задачу. Коллекционер не просто сумасшедший, а мнит себя ценителем шумеро-аккадской цивилизации или потомком царей. Тогда он найдёт ритуал, в конце которого Альдэ нужно будет убить. Показательно и справедливо. То есть — казнить.

— Оман или острова Индийского океана?

— Оман, — уверенно заявил Кристи. — Мы вели перестрелку с арабами. Основное население островов в районе Мадагаскара — малагаси. Они имеют выраженные негроидные черты. С чего бы арабам договариваться с чернокожими, если разговор не идёт о нефти? К тому же я слышал гул самолёта, как мне показалось. Аэропорт не рассчитан на взлёт и посадку больших воздушных судов. Boeing 737 с натяжкой. Нужно вернуться и выяснить, кто куда улетал.

— Я и без этого отвечу, — произнёс Тайра. — Частный самолёт. Взлетел по время перестрелки. Авиадиспетчер довёл его до Эн-Насирии и передал на другой радар.

— Я как раз занимался им, когда ты пришёл, — вставил Искандэр, разворачивая ноутбук таким образом, чтобы все видели монитор. — Эн-Насирия, — он указал на точку на карте. — Отсюда борт отправился на радар в Басре, затем в Шираз, далее — в Дубай. И наконец пересёк границу с Оманом, чтобы совершить посадку в Маскате.

Кристи опешил и не смог не спросить:

— Как ты отследил его?

— Всё просто. Из Эн-Наджафа вылетел только один самолёт. Узнать номер этого рейса было несложно. Я всего лишь воспользовался вчерашними данными сайта Flightradar24. Информация в открытом доступе.

Агент мысленно отругал себя за несообразительность.

— Хорошо, тогда другой вопрос. Мы можем поискать по сети каких-нибудь коллекционеров? Не официальных и не антикваров, а частных, в чьих коллекциях реально найти что-то редкое или украденное. Возможно, он понятия не имеет о ценности некоторых реликвий.

— Возьму задачу на себя, — коротко бросил Рамиль. — Но такие люди обычно не выкладывают информацию о себе в интернет. Мне нужно в Багдад, — он выразительно посмотрел на Дани, требуя одобрения действий. — Есть там один человек, который, возможно, подскажет нам, где искать.

Дани коротко кивнул.

— Отправимся в путь сегодня с заходом солнца. В семь часов вечера. До этого времени я настаиваю на отдыхе. Неизвестно, что может случиться. В любом случае силы нам понадобятся.

Джаваз* — (араб.) в исламском семейном праве брачный союз, заключаемый между мужчиной и женщиной.

Глава 25

Ирак, Международный аэропорт «Багдад»

Июль 18

В давние времена Багдад защищали высокие стены, выложенные из обожжённого кирпича. Они имели широкое основание и сужались кверху. Внешние стены были зубчатыми. Их окружал глубокий ров. В центре города на берегах Тигра высился роскошный дворцовый комплекс, на территории которого стояли дворцы халифа и его детей, дома сановников, знати, конюшни. А в его сердце выстроили два прекраснейших здания — мечеть и дворец «Золотые ворота» — союз земной и духовной власти. Путешественники с восхищением рассматривали круглый город и удивлялись. Их рассказы передавались из уст в уста, и не было отбоя от желающих взглянуть на чудо архитектуры.

Дни складывались в месяцы, месяцы в года, а года в столетия. Время не самый лучший союзник, но хладнокровный и безжалостный. Оно оставило мало от славного прошлого. Стены были разрушены в конце XIX века, а город утратил свою уникальность.

В утренние часы казалось, что тайные печати срываются, и из руин встаёт настоящий Багдад. В дрожащих солнечных лучах можно было разглядеть и стены, и старую мечеть, и великолепные дворцы.

Наваждение прошло, когда Рамиль свернул на улицу, ведущую в международный аэропорт. Дани окончательно проснулся. Он недобро покосился на Аль-Фахри и, собравшись с мыслями, произнёс:

— Я тебя сейчас пришибу. Выкладывай, что мы здесь забыли?

Рамиль бросил взгляд на Тайру и его губы тронула лукавая улыбка.

— Уверен, что хочешь знать?

— Ты с самого утра ведёшь себя подозрительно. Поднял меня полчаса пятого.

— Ну, я же принёс тебе свежесваренный кофе. Это не аргумент?

— Нет. Это взятка. Ты знаешь мои предпочтения. И ты ничего толком не объяснил. А теперь выясняется, что мы едем в аэропорт.

Рамиль подавил вздох.

— Расскажу. Мы летим в Эрбиль. Рейс в 07:20, — он бросил взгляд на часы. — Через час сорок.

Дани подумал, что ослышался. Он не сразу решил, что лучше сделать: потребовать немедленно остановить машину и вернуться в отель, грохнуть Рамиля прямо здесь и свалить всё на местные разборки или довериться другу и слетать в Эрбиль.

— Рамиль, только один вопрос — зачем? — как можно спокойней спросил Тайра.

Аль-Фахри пытался изобразить спокойствие. Не получилось. А в то, что вышло, Дани не поверил. Это стало понятно по его виду.

— Вчера я сказал, что знаю у кого спросить про частного коллекционера с дурными наклонностями.

— Помню. Ты сказал, он живёт в Багдаде.

— Так и есть. На улице Назир. Рядом с национальным музеем Ирака. После возвращения я отправился к нему. К сожалению, мне не повезло. Жена сказала, что её муж в Нимруде.

— Где?

— В Нимруде, Дани, ты всё правильно услышал, — терпеливо подтвердил Рамиль. — Если тебе больше нравиться Кальху, пусть будет так.

— Мне нравится Нимруд. Продолжай удивлять меня, — разрешил Тайра.

— Есть два способа добраться до ассирийской столицы Ашшурнацирапала. На машине — за пять с половиной часов. Туда и обратно получится примерно одиннадцать. Или на самолёте до Эрбиля, а дальше около часа на машине до Нимруда. Мне показалось, что второй вариант более привлекательный. Обратный рейс в 17:00. В начале седьмого будем в Багдаде и можем без заезда в отель отправиться в Маскат.

Дани покачал головой и откинулся на спинку сиденья. Он всмотрелся вперёд — в здание аэровокзала за шлагбаумами и в вооружённых солдат в иракской форме рядом с ними.

— Хорошо. Почему ты позвал меня?

— Мне нужен был кто-то, хорошо знающий Альдэ и умеющий вести завуалированные диалоги. Это ты, Дани.

Тайра немного подумал, прежде чем ответить. Рамиль был прав. Работая на саудовскую королевскую семью, Дани научился изъясняться на языке собеседника. Складывалось ощущение, что он прекрасно знает тему разговора, хотя иногда Тайра понятия не имел о предмете обсуждения. Наверно, это стало одной из причин, по которой ему доверили Альдэ.

— Расскажи мне о твоём источнике.

Рамиль притормозил, встав в очередь на въезд. Он взглянул на Дани и предпочёл раскрыть все карты сейчас.

— Его зовут Хусейн Рашид. Историк. Археолог. Работает в национальном музее Ирака. В 2003 году, после вторжения НАТО, он входил в состав группы, занимающейся спасением сокровищ Нимруда. Золотые серьги, кольца, ожерелья, посуда, украшенная полудрагоценными камнями и филигранью исчезли из музея до того, как он подвергся разграблению. Сокровища нашлись спустя несколько месяцев в тайнике, устроенном в канализационном тоннеле под Центральным банком Ирака. Альдэ был знаком с Хусейном. Они вместе занимались одним чудо-коллекционером, пытавшимся умыкнуть ритуальный горшок, предположительно изготовленный во времена третьей династии Ура. Ты ведь помнишь эту историю?

Тайра поморщился. Память моментально вернула его в те дни.

…Альдэ просто заскочил в музей в Багдаде взглянуть на ценности. Дани думал, что это самый спокойный день в его жизни, но он сильно ошибался. К ним подбежал всклокоченный невысокий человек с разбитым носом и быстро заговорил по-арабски. Альдэ не нужно было объяснять ситуацию и уж тем более долго уговаривать, когда стало понятно, что некто пытается стащить какой-то древний горшок, а охрана дерётся с двумя здоровенными телохранителями злодея. Преследование началось в музее и закончилось в Тигре. Горшок был спасён, а злоумышленник, Альдэ, Дани и служитель музея насквозь промокли. Телохранители и подоспевшая на шум полиция оказались более умными ребятами. Они остались на берегу и терпеливо ждали окончания выяснения отношений. После возвращения ценности Альдэ целый час возмущался, пытаясь донести свои мысли насчёт наследия Ирака до грабителя, его телохранителей, четырёх охранников музея, трёх офицеров полиции, дрожащего служащего и парочки туристов, не понимающих по-арабски. И никто не смел сбежать, потому что верный Дани насильно разворачивал негодников обратно...

Тайра улыбнулся.

— Да… хорошие были дни. Я думал, что придушу Альдэ собственными руками.

— Признаюсь, я долго смеялся, когда услышал от него эту историю.

— Смеётся тот, кто…

— Всё не так, Дани, — перебил его Рамиль. — Смеётся не тот, кто последний, а тот, кому смешно. Истина Альдэ, — Дани молча согласился, а Аль-Фахри продолжил. — Хусейн иногда выезжает на археологические раскопки. Несколько дней назад он отправился в Нимруд. Вернётся в конце июля. Так что у нас есть время на разговор с ним. И нам понадобится всё твоё красноречие. Впрочем, надеюсь, он вспомнит тебя.

— Подумаю, как повести диалог, — решил Тайра.

Рамиль мысленно поблагодарил Всевышнего. Он аккуратно надавил на педаль газа, и Wrangler тронулся с места. Они были третьими на въезд.

* * *

Ирак, мухафаза Найнава

Нимруд

Перелёт c Iraqi Airways до Эрбиля прошёл на удивление легко, несмотря на раннее утро, экономический класс и слепящее глаза солнце, которое умудрялось проникать даже сквозь задёрнутые шторки иллюминаторов. Дани не ворчал, даже смог вздремнуть. А вот Рамиль дёргался от каждой воздушной ямы, раз за разом оценивая преимущества личного самолёта. На вечер намечался перелёт в Дубай. Только поэтому пилоты авиалайнера господина Аль-Амана-Тай-Вакаро не были привлечены для рейса на север Ирака. К тому же разглашать тонкости предстоящего вояжа не хотелось.

Арендовав в аэропорту почти новый Suzuki Vitara цвета морской волны, Дани и Рамиль отправились в Нимруд.

Путешествие заняло чуть меньше часа.

Всё это время за окнами тянулся привычный пейзаж. Пустыня и здесь сохранила своё влияние на ландшафт. Ржавые пески рассыпались бесконечным океаном, покрытом рябью. Скудная растительность вызывала ощущение тревоги, но не радости. Оазисы наблюдались только в малочисленных населённых пунктах и рядом с промышленными объектами, типа Erbil Steel Company, занимающимся металлическими конструкциями.

Ближе к Большому Забу, берущему начало в Турции, появились туранговые рощи, разбавленные жестколистным маквисом. В небольшом городке под названием Аль-Куваир, раскинувшемся по берегам реки, кипела жизнь и процветала торговля всем, что имелось в наличии — овощами, фруктами, одеждой, обувью, домашней утварью.

Всё изменилось, как только автомобиль покинул приветливый Аль-Куваир. Снова перед глазами раскинулась пустыня без конца и края.

Время замедлило бег. Пятнадцать минут начинающейся жары и уныния казались неподвижным часом.

И вот он — Нимруд. Резиденция Салмансара I и позже столица Новоассирийской империи. Когда-то его улицы напоминали полноводные людские реки. Суета стихала только ночью, но лишь для того, чтобы утром снова возродиться.

Салмансар, живший во времена Среднеассирийского периода, даже предположить не мог, чем станет его скромное жильё, когда к власти придёт Ашшурнацирапал II и перенесёт главный город империи в Калху — Нимруд. Нагнав рабочих-строителей со всей округи, деятельный ассириец возвёл огромный дворец из разных типов древесины и храмы в честь Богов-покровителей. Пять миль стены окружали город и поражали людское воображение. Конечно же, Ашшурнацирапал не мог не прославить себя в надписях на стене и подробно изложил правду о строительных материалах дворца: кедр, кипарис, самшит, тамариск, тутовое дерево… Особой гордостью стали внушающие страх ламассу, выточенные из белого известняка — статуи с мужской головой, телом льва или быка с крыльями. Они охраняли дворец и город от неприятеля и случайно разбушевавшегося народа.

У Ашшурнацирапала было весьма странное представление о величии. Он не бежал от войны, считая такой путь к собственному возвышению самым правильным. Его жертвы стонали в ужасе от кровавых побед, а позже от жесточайших казней. Насладившись криками сгорающих в огне пленников, их женщин и детей, отрубленными руками-носами-ушами-пальцами, выколотыми глазами, Ашшурнацирапал устраивал пир. Кровь смывало льющееся рекой вино, а удушающий запах горелой плоти забивали благовония.

Время переиграло кровожадного ассирийца, дождавшись, когда столицу перенесут в Ниневию, и со всей основательностью взялось за Нимруд. Постепенно город пришёл в упадок. Климат Ирака и гораздо позже, в 2014 году, террористическая организация разрушили уникальное прошлое, оставив только память.

Дани подавил вздох. Он хорошо помнил свои ощущения, когда Al Jazeera сообщила о вопиющем акте вандализма и утрате наследия великой цивилизации.

Увиденное сейчас никак не вязалось с тем, что он слышал о Нимруде от Альдэ — несколько разрушенных останков каких-то строений неизменного песочного цвета и разросшиеся деревья. Под крайним устроились четверо людей.

Остановившаяся машина с эрбильскими номерами мгновенно привлекла внимание. Невысокий араб поднялся с настила, одёрнул серую дишдашу и направился к прибывшим.

Рамиль покинул Suzuki первым. Его задачей было обеспечить безопасность, чем он и занялся. Внимательно осмотрелся и оценил пути отхода.

Дани немного помедлил. А когда вышел, поймал на себе недоумённый взгляд идущего навстречу человека. Это и был Хусейн Рашид. Тайра с трудом узнал его. Проклятое время не пощадило его, сделав почти стариком. Лишь глаза остались живыми и молодыми, как много лет назад.

— Э… не припомню, где видел тебя, сайеди мухтарам, — произнёс Хусейн извиняющимся тоном. Он покосился на Рамиля. — А этого вообще не знаю.

— Моё имя Дани Тайра, — напомнил Дани. — Мы встречались в прошлом. Помнишь историю с похищением ритуального сосуда из национального музея Ирака?

Хусейн просветлел лицом и с радостью воскликнул:

— Ну, конечно же! Как забыть такое! Ты один? Без Альдэ?

— К сожалению, Альдэ не смог приехать, — Тайра подхватил его под локоть и увлёк к туранговым деревьям, растущим чуть поодаль от руин. — Он немного занят, но передаёт тебе пожелание долгих дней жизни и процветания.

— На всё воля Аллаха, — отозвался Хусейн и небрежно кивнул на Рамиля. — Кто он?

— Мой водитель, — Дани мило улыбнулся. — Хороший парень. Верный. Честный. Чего ещё желать?

Археолог пожал плечами, качнул головой и произнёс:

— Мира, — он спохватился и добавил. — Ты удивил меня, приехав в Нимруд. Что привело тебя на руины великого прошлого?

Тайра остановился и медленно повернулся к собеседнику. Он не спешил, выдерживая нужную паузу. Ждал, пока Хусейн соберётся мыслями, будет готов выслушать и вникнуть в суть вопроса.

— Один очень уважаемый господин… по определённым причинам я не могу назвать его имени… поручил мне весьма деликатное дело. Я разыскиваю коллекционера, увлекающегося артефактами древних империй Междуречья. Есть опасения, что он не чист на руку и не гнушается похищениями… — Дани отметил, как напрягся Хусейн. — Ценностей. Я и уважаемый господин также обеспокоены тем, что, собирая реликвии, коллекционер мнит себя истинным знатоком цивилизаций, а может и их потомком. Я хотел задать вопрос Альдэ, но, как я уже сказал, он немного занят и мне не хочется отрывать его от важного дела. Тогда я вспомнил о тебе и подумал, кто ещё сможет ответить на вопрос, как не человек, однажды поймавший за руку одного такого коллекционера? И вот я здесь, — Тайра замолк. Его взгляд скользнул в высокое голубое небо. Он несколько секунд смотрел на разгорающееся солнце, после чего снова повернулся к Хусейну. — Ты можешь не отвечать. Я всего лишь подумал, что ты знаешь имя. Но я могу ошибаться.

Рашид пожевал потрескавшиеся губы, огладил бороду и пространно произнёс:

— У каждого из нас было великое прошлое. К сожалению, мы его забыли, — он на мгновение замолчал, видимо, обдумывая ответ. Врать Дани не имело смысла. Его вежливость и честность подкупали. Хотелось отплатить той же монетой. — Тебя интересуют коллекционеры, которые предпочитают оставаться неузнанными, но при этом требуют поклонения и почёта, как великие правители Шумера, Ассирии и Аккада. Если так, то, думаю, я мог бы назвать пару имён.

— Буду очень благодарен, — тихо ответил Дани.

Хусейн заглянул в его глаза и не увидел в них хотя бы каплю собственной выгоды. Он всегда оставался верным и преданным, если не братом, то другом.

— Майкл Томури. Американец. Приезжал сюда до войны. Пытался похитить из музея ассирийские реликвии. Когда его поймали, он сказал, что является потомком великих царей и хочет вернуть себе потерянные ценности. Его депортировали в США. Позже я случайно выяснил, что мистер Томури действительно собирает древние артефакты, а параллельно с этим коллекционирует пластинки Элвиса, искренне веря в родство, и разводит лошадей.

— Несерьёзный коллекционер, — улыбнулся Дани.

— Согласен. Но ты спросил, я ответил, — Хусейн на долгую секунду прикрыл глаза, а после продолжил. – Имя второго человека мне неизвестно. Кто с ним сталкивался, уже никогда не смогут открыть правды. Все они лишены языка или мертвы. Расскажу тебе одну историю, — он собрался мыслями и начал. — У одного моего хорошего знакомого был сын. Смышлёный мальчик. Увлекался историей. Мы пророчили ему прекрасное будущее. И вдруг он исчез. Мы сбились с ног разыскивая. Организовали целую группу. Подняли полицию. Однако все наши попытки найти оказались напрасными. Но мы не отчаивались и продолжали искать. На мальчика наткнулись в Аль-Убейди спустя две недели. Это район в Багдаде, в который лучше не соваться. Там своя власть и свои законы. Человек, что принёс дурную весть, оказался местным рабочим на автозаправочной станции. Он видел, как двое людей, одетых в тёмную одежду, вытаскивают кого-то из багажника машины и сбрасывают с обочины в Сируон. Дождавшись, когда они уедут, тот человек вошёл в реку и выловил тело. Убитый оказался сыном моего знакомого. Ему отрубили правую руку, а на груди вырезали надпись: «Я, потомок Саргона Древнего, так поступаю с врагами». Помимо этого, на теле мальчика обнаружились следы зверских пыток. Его медленно убили и выбросили, как ненужную вещь. Полиция ничего не смогла объяснить. Они сослались на бесчинства, что творятся в Аль-Убейди. Тогда мы начали собственное расследование и выяснили, что мальчик возразил одному важному господину, когда тот гулял по музею и рассматривал ценности. Он приехал утром на машине с оманскими номерами, — Хусейн горько усмехнулся, заметив, как забеспокоился Дани, и дал ответ на невысказанный вопрос. — Нет, никто не запомнил их, а видеокамеры в тот день не работали. Мой коллега услышал, как его назвали Муниром. Имя это или что-то ещё, мне неведомо. Вот так, Дани. Теперь решать тебе, что делать с такой информацией. Но если случайно столкнёшься с обидчиком, отомсти.

Тайра вежливо опустил голову, благодаря собеседника.

— Мне жаль, что сын твоего знакомого умер такой ужасной смертью. Аллах всемогущ. Уверен, он достойно накажет убийцу, кем бы он ни был.

Хусейн уставился на вытоптанную тропинку, задумавшись о своём. Вскоре он поднял взгляд и предложил:

— Дани… Ты выпьешь с нами чаю?

— С удовольствием. А ты расскажешь, что ищешь здесь?

* * *

Тайра захлопнул дверь автомобиля и кивнул Рамилю на дорогу.

— Что он рассказал тебе? — бросил Аль-Фахри поворачивая ключ в замке зажигания.

— Ничего конкретного, — ответил Дани. — Он назвал два имени. Майкл Томури. Американец. Раздолбай-коллекционер. Внебрачный сын ассирийских царей и Элвиса, увлекающийся древностями, пластинками предка и лошадьми.

— Не наш вариант.

— Определённо. А второй… — Тайра не договорил, потому что звякнул его смартфон. Из груди вырвался вздох. — Прости, — он взглянул на дисплей. — Это из Дубая. Из банка. Если что-то случилось…

— Или Альдэ вернулся…

— Тогда посоветую ему запереть все двери, ибо я искренне зол, — Дани затаил дыхание, а спустя секунду произнёс. — Emirates NBD. Двадцать девять дирхамов. Минуту назад.

— Двадцать девять, — Рамиль едва не застонал. — Он так рискует!

— Знаю. Поищу цифру рядом с Вавилоном.

— А я пока послушаю о втором коллекционере.

— Да, — Дани открыл на смартфоне карту Нововавилонского царства. — История мутная и с плохим исходом. Некто, возомнивший себя потомком Саргона Древнего, похитил и убил сына знакомого Хусейна. Перед этим мальчика пытали. Настоящего имени убийцы естественно никто не знает, но номера его машины были оманскими. Знаешь, что это значит?

— Мы рискуем опоздать, — заключил Рамиль.

— Вот именно. Что-то мне подсказывает, что Кристи не ошибся. Наша цель — Оман, а дальше вся надежда на сообразительность и Богов. Надеюсь, они всё ещё на стороне Альдэ.

— Не думай о плохом. Цифра, Дани. Двадцать девять. У нас было двадцать семь. Борсиппа. Что там ещё поблизости?

Тайра пожал плечами и ответил:

— Не думаю, что нужно искать в районе Борсиппы. Скорее… Рамиль… — он поднял взгляд на Аль-Фахри. — Двадцать девять — Хурсанг-Калама. Небольшое поселение рядом с Кишем в древности. Не могу понять, что в нём уникального. Ничего выдающегося не написано. Но интересно другое. Название переводится, как «Лесистая гора страны».

— «Лесистая гора страны»? — медленно проговорил Рамиль. — Не понимаю. Гора, покрытая лесом?

— Гора, — Дани задумался. — Лесистая… В Омане есть горы, но сама страна достаточно пустынна. Оазис? Сад? Парк?

— Гора, на которой разбит сад с деревьями.

— Частная территория. Свяжись с нашим другом в Эс-Сибе, а я наберу Искандэра. Потому что следующая остановка — Маскат.

Аль-Фахри коротко кивнул, вытаскивая из кармана смартфон.

Тем временем Дани пытался дозвониться до Искандэра.

— Сокол.

Тайра едва не подпрыгнул на месте, услышав голос Аль-Кайса.

— Мы получили ещё одно послание. Двадцать девять. Поселение рядом с Кишем. «Лесистая гора страны». И у нас есть потенциальный подозреваемый. Предположительно его зовут Мунир, он считает себя потомком Саргона, проживает в Омане. Опять же предположительно. Рамиль уже звонит начальнику службы безопасности в Эс-Сибе. Свяжись с пилотами. Мы вылетаем в Маскат в районе семи часов вечера. И будь другом, заскочи в мой номер, собери вещи.

— Сделаю, — ответил Искандэр. — Судя по распоряжениям, ни тебя, ни Рамиля нет в Багдаде. Вы где?

— В Нимруде. Сокол, это долгая история. Расскажу позже. Рейс в Багдад запланирован на 17:00. Сделай, как я сказал.

— Хорошо.

— Как Кристи?

— Держится. Переживает, что его отстранят от дела.

— Пусть даже не мечтает об этом. Всё. Оставайся на связи.

— Будьте аккуратны и внимательны. Ирак не самое спокойное местечко для путешествий.

Дани сбросил вызов и повернул голову к Рамилю.

— Да, понял. Спасибо, — Аль-Фахри отложил смартфон на торпедо. — В Маскате сто семьдесят пять официально зарегистрированных Муниров. Шестеро из них младенцы. Пятьдесят — несовершеннолетние дети, — сообщил он. — Это те, которые есть в базах. Сколько их на самом деле, неизвестно. Касательно «Лесистой горы страны» — мухафаза Маскат, в двадцати милях на юго-запад от Аль-Амирата на склоне горы находится дворец-крепость. Владелец — Шейх Мунир бин Хамад Аль-Катани. Уважаемый человек и частный коллекционер древних реликвий.

— В Аль-Амирате есть аэропорт?

— Нет. Оставим самолёт с пилотами в Маскате и арендуем машину.

Тайра удовлетворённо кивнул.

«Альдэ, я не могу позвонить тебе. Но хочу, чтобы ты помнил, я знаю, где ты. И я вытащу тебя, пусть даже ценой собственной жизни».

ЧАСТЬ III «ОМАН — ИРАК. ИЮЛЬ 2019». Глава 26

Оман, мухафаза Маскат

Резиденция Аль-Катани

Июль 09

Последние алые лучи солнца медленно растворялись в безымянной реке, что с древних времён текла за линией горизонта. Из расщелины в скале в Верхнем мире брала она начало, изливалась водопадом на Средний мир и умирала в бездонном океане Иркаллы. Плакали небеса, роняя сверкающие блики слёз в ледяную воду. Растекались кровью и гасли, прощаясь с уходящей жизнью обрывками воспоминаний.

Над горами клубились вечерние облака. Подобно туманам накатывали на хребты, опускались к подножиям. Они медленно ползли по саду, заставляя всё живое затаиться, окаменеть, притвориться бездушными мраморными скульптурами.

Прохладный ветерок всколыхнул белые цветки на багровых деревьях, и они посыпались на дорожки, словно хлопья снега.

Бледные лучи мёртвого солнца последний раз коснулись земли. И мир погрузился во тьму, навсегда скрыв следы догоревшего дня.

Взгляд устремился к звёздам. Из груди вырвался вздох и вместе с ветром вознёсся к небесам.

— Мой друг, слушай, я расскажу тебе историю об одном мальчике… — его голос затих. Но лишь на несколько секунд. — Нет, он не герой, как ты, наверно, подумал. Тебе интересно, чем он знаменит? Пожалуй, ничем. Его звезда вспыхнула в тот час, когда Син качнул головой и возвестил о приближении ночи. Энлиль послал в арабскую семью мальчика, — его губы тронула печальная улыбка. — Солнцем Владыка-Ветер пребывал в их доме, окружённом пышным садом. Только недолго длилось счастье. Родители того мальчика рано ушли в Страну без Возврата, оставив сына со старенькой бабушкой, которая вскоре тоже покинула мир живых…

Он замолк, переживая трагические события. Сердце сдавили стальные цепи. Боль пронзила душу. Не позволив слезе скатиться по щеке, он продолжил:

— Мальчика взял на воспитание очень уважаемый человек. Он заботился о нём, как о родном сыне. Дал превосходное образование. Научил жить. Только время не стояло на месте, а летело, как будто его хлестнули плёткой. Мальчик вырос. Стал мужчиной. И его пришлось отпустить. Переехав в большой город на берегу Халидж-е-Фарса, он занялся поисками своего прошлого. Ведь многое забылось. Утекло...

Невесомый лепесток спланировал к его ногам, словно Син обронил скупую слезу, слушая давнюю историю. Ветер подхватил его и закружил в воздухе, потащил прочь из сада.

— У мальчика был ключ от тайных Врат. И он отправился в Вавилон, ставший его мечтой. Вечный Город затягивал в свои омуты, овладевал мыслями, крал спокойствие. Когда на священную землю обрушилась война, мальчик не испугался. Взял в руки оружие и встал на защиту наследия предков.

Лепесток растаял в темноте.

Одинокий рассказчик снова поднял взгляд к безмолвному слушателю, спрятавшемуся где-то среди ночных облаков.

— Путь, который выбрал мальчик, оказался сложен и опасен. Его на каждом шагу подстерегали демоны Иркаллы. Асаг одаривал болезнями. Ламашту не единожды насылала смерть. Нару подавал воду из мёртвой реки. Этимму, беспокойные души умерших, кружили вокруг него, царапая своими крыльями. Сибитти бежали по следу. Намтар, суккал Эрешкигаль, разыгрывал его судьбу в сложной игре с Богами из Верхнего Мира. Но мальчик не был одинок. Рядом всегда оставался верный шеду. Он охранял и защищал от невзгод.

Воспоминания нахлынули бурным потоком.

— Боги проиграли в той игре. Победа осталась за Намтаром. Демон Смерти заставил прийти в Вавилон, на минуту ослепил шеду, вонзил острый коготь в грудь мальчика и сбросил его в Иркаллу.

Облака закрыли звёзды. И он обратил взор на мерцающие вдалеке искры. Это были огни небольшого города. Их свет казался живым. Он танцевал, переливался, менял интенсивность.

Что-то вспыхнуло в небе.

Он поднял глаза и увидел лишь яркий след, разрезавший сферу. Через несколько секунд искры растаяли. Воцарилась темнота. Даже звёзд больше не было видно. Только огни города в пустыне всё так же танцевали, оставаясь связующей нитью между реальностью и забвением.

— Иркалла не приняла мальчика, а верный Эрешкигаль привратник Нэти не раскрыл Врат Ганзира. Его вернули в мир живых, предав смерти ещё раз. Рана в груди мальчика болью уничтожала остатки сознания. Он истекал кровью. Захлёбывался ледяной водой Евфрата. Умирая, звал на помощь тех, кого любил, в кого верил.

Он осёкся. Воспоминания давили и разрушали покой.

— Волны вынесли мальчика на берег. Не знаю, сколько прошло времени. Кажется, что целая вечность, прежде чем его нашёл почтенный муджтахид* из Аль-Хашимии. Он принёс мальчика к себе домой и позвал доктора. Им оказался Фатих Аташ из турецкого города Аданы. Фатих отвоевал умирающего мальчика у Демона Смерти. Остановил кровь, погрузил в спасительный сон и спрятал на своей родине.

Он искренне улыбнулся, снова почувствовав больничные запахи и незабываемый аромат свежесваренного турецкого кофе.

— В Адане о мальчике заботился Тэрри Крафт. Доктор. Он вернул его к жизни, но не смог уберечь. Мальчика похитила группа преданных фанатиков. Они держали его на снотворных и наркотических средствах, заглушая боль и медленно убивая. Но мальчик вырвался из этих оков. Он сбежал от своих убийц и оказался дома у доктора Крафта. Это можно назвать везением. Ведь ему снова помогли. Только похитители не дремали. Они выследили мальчика и выкрали.

Голос предательски оборвался. Набрав в грудь воздуха, он продолжил рассказывать:

— Его привезли в другую страну и заперли в комнате без окон. Рядом постоянно находился охранный пёс. Он приводил врача, который занимался лечением и реабилитацией мальчика, кухарку, горничную. Пёс лично проверял каждого. И если ему что-то не нравилось, он сообщал об этом своему господину. Больше провинившиеся никогда не переступали порог комнаты. Позже, когда мальчик почувствовал себя лучше, ему было позволено выходить в жалкий клочок сада. Только он мечтал о свободе и предпринял попытку сбежать. Пёс схватил его и вернул господину. Последовало наказание… Холодная камера и солнечный свет, льющийся сквозь узкую прорезь оконца…

Слова застряли в горле. Невозможно было вспоминать те дни, наполненные несправедливостью.

— Мне удалось выжить, мой друг… И вот я стою между небом и землёй. Я чувствую дыхание Намтара. Слышу, как рассекают воздух его крылья. Как когти рвут плоть… Знаю, жребий брошен. Ничто не вернёт прошлого. Не отменит будущего. Ничто не останется в этом мире…

Позади него скрипнула дверь. Он не обернулся, почувствовав своего мучителя.

— Кто я?.. Всего лишь пленник древних темниц…

Имран скрипнул зубами от досады. Он ненавидел, когда несговорчивый упрямец разговаривает с темнотой на неизвестном ему языке. Поэтому исповедь была безжалостно прервана.

— Аль-Аман, следуй за мной. Господин Мунир ожидает тебя.

* * *

Восточная роскошь граничила с редким безумием дизайнера, создавшего эту жуткую палитру абсурда.

Стены помещения, куда привели Альдэрамина, были затянуты дорогим зелёным шёлком, расшитым золотым геометрическим орнаментом. Множество мягких ковров, пышущих вычурными расцветками, расстилались на каменном полу. Они хранили тепло, выполняя свою функцию. А вот эстет, привыкший к настоящей роскоши, мог бы подавиться от увиденного.

Михрабы, по роковой случайности застрявшие в шёлке, выглядели более, чем нелепо. Некоторые подменялись стрельчатыми арками, ведущими в другие помещения дворца.

Слева, судя по всему, находилась терраса или веранда. Оттуда несло прохладой, и колыхалась тонкая узорчатая ткань.

Особым украшением служили шесть тонких позолоченных колонн с выточенной на них арабской вязью и многочисленные расписные вазы, расставленные в хаотичном порядке около стен.

На огромном диване цвета фуксии в окружении декоративных подушек распластался хозяин дворца — упитанный крепкий араб среднего роста в белой кандуре и с такой же гутрой на голове. Классическая борода падала на его грудь, а волосы были убраны за уши. На губах почти всегда блуждала улыбка. Её можно было назвать искренней, но намерения выдавали глаза. В них царило безразличие. Иногда мелькали искры недоумения. Чаще — банальное желание быть выше и значимее всех.

— Аль-Аман… — шейх Мунир бин Хамад Аль-Катани поднялся с дивана, приветствуя гостя. — Однако, ты заставляешь меня ждать.

— Я молился, — соврал Альдэрамин, не желая сделать хотя бы один шаг.

Мунир довольно хмыкнул.

— Похвально. Мне нравится, что ты чтишь традиции и законы, — он жестом указал на место рядом с собой.

«Ну, уж нет», — мысленно возмутился Тай-Вакаро.

Он выбрал дальний край дивана.

Мунир поджал губы. Шейх с минуту изучал непокорного пленника, прежде чем продолжить. Выдавив улыбку, он произнёс:

— Мы не враги друг другу. Друзья. Разве нет?

Альдэрамин усмехнулся.

— Ты держишь меня взаперти и называешь себя другом? В таком случае, у тебя странные понятия о дружбе.

Мунир покачал головой, изображая укор.

— Хорошо. Ты мой гость, с которым я хотел бы подружиться, — он изменил тактику. — Скажи, что тебе не нравится?

— О! — Альдэрамин на мгновение вспыхнул, но краем глаза заметил резкий рывок Имрана вперёд и поспешил исправить ситуацию. — Мне всё нравится, — дождавшись, пока Мунир нацепит на губы лживую улыбку, он продолжил. — Не к чему придраться. Разве только… — Тай-Вакаро продемонстрировал запястья, на которых ещё сохранились следы от верёвок. — Я провёл некоторое время в сырой камере и простыл. Меня мучил кашель. Поднялась температура. А ты даже не распорядился прислать ко мне доктора. К тому же каждому человеку нужен свежий воздух, а я вынужден сидеть взаперти. Да, ты позволил гулять по огороженным шести ярдам сада. Только последние две недели. Я понятия не имею, где нахожусь и зачем нужен тебе. Но перед этим, ты прислал за мной своих убийц. Они не очень-то заботились обо мне. И уж точно не были вежливы. Скажи, Мунир, чего стоит такая дружба?

Мунир почувствовал, что начинает закипать. Не так он хотел начать знакомство с Аль-Аманом.

— Я готов примириться с тобой.

— Я — нет.

— Ладно, — шейх повёл бровью в сторону Имрана. Тот лишь неуверенно пожал плечами. — Я виноват. И, да, ты прав, я не слишком вежлив с тобой.

— Не слишком вежлив? — Альдэрамин нахмурился. — Так это теперь называется?

Мунир проглотил колкое замечание и продолжил гнуть свою линию:

— Аль-Аман, я раскрою причину, по которой попросил доставить тебя ко мне.

— Ну-ну… Только поубедительней, пожалуйста, а то я что-то перестал верить в благие намерения.

— Идём со мной.

Шейх грациозно поднялся и шагнул к выходу, но зацепился носком туфли за ковёр и едва не упал. С его губ сорвалось еле слышное проклятье, заставившее Альдэрамина улыбнуться.

Они покинули комнату абсурда и отправились в левое крыло дворца.

* * *

Их путь пролегал по длинному коридору, освещённому декоративными факелами. По стенам вились растительные узоры. Иногда в них появлялись диковинные птицы с веточками в клювах.

А над головой, за прозрачным куполом потолка, раскинулось бескрайнее чёрное небо, усыпанное звёздами. Одна из мерцающих красавиц двигалась. И она отличалась от своих подруг цветом — кроваво-красная.

«Самолёт, — понял Альдэрамин. — Значит, цивилизация где-то рядом».

Мысль быстро улетучилась, но появилось ощущение приближения к цели.

Коридор начал сужаться, и он становился мрачнее. Не было больше птиц с растениями, да и стены сменили цвет с приятно-бежевого на мадженту*. Теперь их украшали барельефы с сюжетами из чьей-то жизни. Светильники-факелы вытворяли чудеса, отбрасывая на них тени. Отчего казалось, что они движутся.

Альдэрамин почувствовал неприятный холодок в сердце.

Мунир остановился перед высокой аркой и жестом пригласил Тай-Вакаро войти.

Шаг дался с трудом.

Комната походила на капище хтонического Бога. На выступах в багровых стенах были расставлены каганцы. Над каждым дрожал тонкий язычок пламени. В глубине виднелось массивное возвышение, явно предназначенное для статуи.

Но не это заставило Альдэрамина насторожиться, а жуткие лики полулюдей-полуживотных, высеченных на стенах. Их головы были увенчаны рогами. Пасти разверзлись в ожидании обещанной пищи. У подножия стен лежала ткань кроваво-красного цвета.

«Алтарь», — пришло на ум.

И возвышение приняло знакомые очертания. Не хватало только полуголых жриц и приговорённого к обряду амелюты раба.

Альдэрамин обернулся.

— Что это?

— Алтарь, — Мунир подтвердил его опасения.

— Какому Богу ты служишь?

— Не так быстро, Аль-Аман, — шейх резво обогнул его и подскочил к возвышению. Он взобрался на него и, подобно римскому оратору, произнёс. — Ты хотел знать правду? Я расскажу. С чего начать?

— С координат моего месторасположения.

На губах Мунира растянулась горделивая улыбка.

— Ты находишься в моём дворце.

— А поточнее?

— В сердце цивилизации, — с хитрецой ответил он. — Прости за жестокость, но ты так неуловим, что похищение было единственным вариантом позвать тебя в гости, — Альдэрамин ничего не сказал. Продолжил хранить молчание, предлагая выговориться шейху. — Много лет назад я принимал здесь удивительного человека. Он был мудр и умён. Мы много разговаривали. В его словах я уловил особую истину, и мне стало любопытно. Я начал разбираться и вскоре понял, что мой гость принадлежит очень древнему роду. Когда спросил его об этом прямо, он ничего не ответил. Тем самым подтвердил мои догадки. Я не хотел отпускать его из-за возникшего интереса, но и удерживать силой не мог. Спустя несколько дней он всё же покинул мой дворец. А я начал копаться в прошлом и искать истоки моего рода, — Мунир подался вперёд и чуть не сверзнулся с возвышения. Он так хотел, чтобы Альдэрамин задал хоть какой-нибудь пусть даже незначительный вопрос, но его, как назло, не последовало. — Однажды мне в руки попались глиняные таблицы. Я нашёл специалиста и попросил расшифровать их. И вот что узнал… — в его глазах промелькнули зачатки маниакального величия. — Я — потомок Саргона Древнего. — Мунир глотнул воздух и самозабвенно продолжил. — Я создам здесь алтарь и посвящу его Великому Мардуку. А ты найдёшь для меня его золотую статую.

Тай-Вакаро чуть не покачнулся.

— Прости, Мунир, но ты что-то перепутал. Хотя… я с удовольствием взглянул бы на твои таблицы. И, кстати, Саргон чтил других богов. Почему ты избрал Мардука?

— Отвечу, — охотно отозвался шейх. — Мардук велик в деяниях и безупречен в своём величии.

— Спустись, пожалуйста. Ты выбрал место для великого Бога, а сам занял его, — Альдэрамин начал раздражаться. — Саргон так не сделал бы.

Мунир соскользнул с возвышения. На его губы легла недовольная ухмылка. Он приблизился к Тай-Вакаро настолько близко, что тот почувствовал его дыхание на своём лице. Захотелось немедленно отстраниться, только Альдэрамин выдержал это испытание.

— Я знаю кто ты, Аль-Аман, — в голосе шейха послышалась явная угроза. — И понимаю, чего ты стоишь. Вряд ли в мире найдётся другой такой. Я не требую, всего лишь прошу указать мне то место, где прячут золотую статую Мардука, — он двинулся вдоль стены, заставляя Альдэрамина следить за ним. — И всё. Я отпущу тебя на все четыре стороны. Обещаю.

Тай-Вакаро медленно повернулся вслед за Муниром. Не хотелось выпускать его из поля зрения.

— Давай на чистоту, — предложил он. — Мне нужно немного времени, чтобы освежить память.

— У тебя оно было, — отозвался шейх, делая ещё один шаг. — Но я великодушен и готов помочь тебе собрать воедино осколки знаний о местонахождении статуи. Ты доволен моим предложением?

— Вполне.

Альдэрамин встретился взглядом с противником. Мунир замер на месте, оценивая и изучая. Его глаза превратились в узкие щёлочки. Губы вытянулись в тонкую линию. В этот момент в образе Мунира не было ничего арабского. Он преобразился, словно какие-то высшие силы изменили его облик. Только это оставалось иллюзией.

Шейх произнёс:

— Назови свои условия.

Альдэрамин шагнул в противоположную от Мунира сторону, на этот раз заставляя его угадывать действия.

— Ты скажешь, где я. Сколько времени держишь меня в своём дворце. И если хочешь помощи, позволь пользоваться твоей библиотекой. Покажи мне таблицы. Прикажи выдать хотя бы телефон.

Мунир усмехнулся, развернувшись к Альдэрамину.

— Торгуешься, халдей.

Тай-Вакаро не остановился, хотя почувствовал, как откуда-то изнутри поднимается волна непонятной злобы. Он набрал в грудь воздуха, но так ничего и не сказал.

Шейх ожидал другой реакции. Эта озадачила его.

Тем временем Альдэрамин коснулся кончиками пальцев стены. И ведя по ней, царственно повернул голову к Муниру.

Тот на несколько секунд растерялся и выпал из реальности. Он больше не был ведущим в этой игре. Желая вернуть себе преимущество, шейх открыл рот, только не успел произнести ни слова.

Альдэрамин жестом приказал ему молчать.

— Нет. Всего лишь взываю к твоей справедливости. Что касается моего происхождения, отвечу. Да, я халдей. И я не торгуюсь. Это делаешь ты. Ибо я вижу только жалкие попытки договориться.

— Наглец…

— Ты всегда будешь рабом собственных амбиций.

— Статуя, Аль-Аман. И мы в расчёте.

— Сделай мне достойное предложение, и, поверь, я подумаю над ним. А сейчас… прощай.

Альдэрамин резко развернулся, всколыхнув пламя в каганцах. Он устремился к выходу.

Мунир едва не захлебнулся охватившим его негодованием.

— У тебя будет доступ в библиотеку. Я дам тебе таблицы, если ты сомневаешься в моих словах. Телефон не получишь.

— Где я? — настойчиво повторил вопрос Тай-Вакаро.

— Со временем узнаешь.

— Сколько ты держишь меня здесь?

Шейх промолчал.

Альдэрамин покинул комнату. Он коротко кивнул Имрану, приказывая сопровождать его.

— Мерзавец! — полетело вслед. — Я уничтожу тебя, Аль-Аман… Ты будешь валяться в пыли и молить о смерти… Я сотру память о тебе… Проклятое отродье…

* * *

Альдэрамин вернулся в выделенные ему покои.

— Ты служишь не тому господину, Имран, — в раздражении бросил он, заглянув в глаза охранника. — Не желаешь выбрать другого?

Имран отрицательно покачал головой.

— Что ж, ты упустил свой шанс, а я не буду предлагать дважды.

Тай-Вакаро толкнул массивную дверь из красного дерева, обитую коваными цветами.

— Знаешь, Аль-Аман, — холодный голос Имрана заставил остановиться. — Мне наплевать, кто ты и насколько высоко летаешь. Наступит час, и ты сверзнешься со своего неба. Поверь, падение будет долгим и отнюдь не лёгким. А внизу тебя буду ждать я.

— Превосходно. Только я встану. И вот тогда упадёшь ты.

Альдэрамин перешагнул порог и плотно прикрыл за собой дверь.

Муджтахид* — (араб.) высокопоставленный исламский богослов.

Маджента — цветовой термин, означающий ряд пурпурных цветов.

Глава 27

Оман, мухафаза Маскат

Резиденция Аль-Катани

Июль 10

«Безумец во всём…» — решил Альдэрамин, входя в личную библиотеку шейха Мунира.

Он очутился в огромном помещении. Здесь было мало арабского и больше викторианского. Вся мебель, начиная от шкафов и заканчивая креслами, наводила на мысли о неизвестном мастере, сотворившим шедевры. Искусный творец использовал древесину дерева бубинга. У него имелись и другие названия — акумэ, эбана, эссинганг… И неофициальное — африканское розовое дерево. Ничем непримечательное внешне, оно славилось своим ядром. Его неповторимая структура стоила бешеных денег, а уникальный цвет марсала* завораживал.

Альдэрамин покосился на зевающего Имрана.

«Что? Спать хочется? — он мысленно хмыкнул. — Ничего, потерпишь. У ТВОЕГО хозяина приключилась чесотка от желания найти утраченное. И именно сегодня. Да ещё и в четыре тридцать утра».

…Да, Альдэрамин проснулся очень рано. Его разбудил настойчивый стук в дверь. Закутавшись в покрывало, он открыл, надеясь, что явилась армия ОАЭ с целью освободить его.

Ошибся.

По ту сторону стоял помятый Имран с синяками под глазами. Он сообщил, что Мунир размышлял всю ночь и разрешает пользоваться библиотекой, но только под строгим присмотром.

— В следующий раз, когда решишь разбудить меня в такую рань, прихвати с собой воздушный шарик. Если он лопнет, ты услышишь только незначительный хлопок. А если лопну я, то тебя ожидает, как минимум, быстрое падение с высокой лестницы. Представил размеры бедствия?

Фраза произвела эффект взрыва. Имран ощутимо покачнулся, но от высказываний удержался. Однако было видно, что желание придушить «отродье» грело, как никогда...

Альдэрамин незаметно улыбнулся утренней выходке и начал осматриваться.

На полках за переливающимися в дневном свете стёклами стояли книги. Несметное количество книг. С чего начать Тай-Вакаро не знал, поэтому решил не торопиться с выбором. Он неторопливо прошёлся вдоль шкафов, изучая и пытаясь угадать собственные желания. Остановился перед окном.

За ним шелестел сад, залитый сиянием солнца. Разросшиеся кусты касались стекла и оставляли на нём едва заметные влажные следы. Дорожка из белого мрамора уводила вглубь. Она начиналась прямо под окном. Из чего был сделан вывод, что где-то ниже есть выход.

Альдэрамин подавил вздох. Не дал Имрану улыбнуться. Но покосился на своего охранника и хмыкнул.

Верный «пёс» подпирал стену, пытаясь не упасть.

— Имран, посоветуй что-нибудь, — произнёс Тай-Вакаро.

Ответ последовал незамедлительно:

— Сдохни.

— Не в этом смысле. Ты ведь читаешь какие-то книги?

— Конечно! Хироси Акияма «Особый отряд 731». Тебе понравится, — Имран неожиданно оживился. — Или… Мишель Фуко «Надзирать и наказывать». Отличная книга! Греет душу.

— Н-да… Прости, вопрос был глупым, — с наигранным сожалением бросил Альдэрамин. — Надо думать, тебе тяжело постоянно находиться рядом со мной, отвечать на вопросы, выполнять… — он кашлянул. — Куда привычней сидеть под корнями кровоточащего Дерева Мёртвых и жонглировать черепами мелких животных…

Имран нахмурился, но ничего не сказал. Он продолжил следить за Тай-Вакаро, не желая ни на секунду выпускать его из поля видимости.

Альдэрамин демонстративно вытащил первую попавшуюся книгу.

— Омар Хайям. Слышал о таком?

— И чем он знаменит? — поинтересовался Имран.

— Послушай и сделай вывод, — Альдэрамин раскрыл томик примерно на середине. — Будь мягче к людям! Хочешь быть мудрей? Не делай больно мудростью своей. С обидчицей-Судьбой воюй, будь дерзок, но сам клянись не обижать людей!

Последовало молчаливое осмысливание слов, после чего из души охранника родился вывод:

— Какой глубокий смысл. Обидчица-Судьба… Ко мне она неблагосклонна. Когда стерва отвернётся, я всажу тебе в печень кинжал из серебра. Чтобы подольше мучился.

— Хм… А из серебра из-за опасения, что случайно могу чем-то заразиться?

Имран сжал зубы до скрипа.

— Дай сюда! — он вырвал книгу из рук Тай-Вакаро и всунул её на полку с таким остервенением, что массивный шкаф покачнулся. — Интеллектуал паршивый!

— Парша вообще-то инфекционное грибковое заболевание. Имран, держись от меня подальше на всякий случай. Как бы чего непредвиденного не случилось.

— Угрожаешь?

— Нет. Беспокоюсь о себе. Когда этот бардак закончится, мне захочется врезать тебе. Будет очень обидно, если к этому времени ты сдохнешь.

Имран с трудом удержал себя от каких-либо действий. Он резко развернулся к окну и постарался унять нарастающее раздражение.

А Тай-Вакаро усмехнулся и продолжил изучать подвернувшиеся возможности.

* * *

Альдэрамин устроился на диване с книгой в руках. Однако, его мысли были далеки от наслаждения литературой. Даже под пыткой он бы не смог сказать, какой шедевр и какого великого автора выбрал для приятного времяпровождения. Можно было бы вернуться в комнату под замок, но прикрытие библиотекой позволяло подумать и оценить собственное положение. А оно казалось более бедственным, чем вначале.

Момент появления во дворце напрочь стёрся из памяти. Остались только отголоски странных воспоминаний.

Альдэрамин отчётливо помнил день прилёта в незнакомую ему страну.

…Призраки Иркаллы отступили. Остался только салон самолёта, который тоже вскоре растаял в пространстве. Усталость можно было измерить в барах. Сразу несколько атмосфер навалились на плечи. Казалось, ещё немного, и душа покинет тело, не выдержав пытки давлением и аномально длинным перелётом из турецкой Аданы в неизвестный город на берегу моря.

Альдэрамин запомнил бронированный чёрный лимузин. Запомнил, как меняются декорации за тонированными стёклами — аэропорт, самолёты, тягачи, перронные автобусы, разверзнутые пасти замерших телетрапов…

Кованые наручники сжимали запястья, а цепи грузом тянули вниз.

Тай-Вакаро пытался найти выход. Но его не было. Слева и справа сидели хмурые охранники. Имран устроился напротив него и, не моргая, следил за каждым движением. На его коленях лежал автомат, придавленный рукой.

Как Альдэрамин не старался, так и не смог увидеть ничего знакомого на улицах города. Место осталось неопознанным. Как же это бесило!

Спустя некоторое время яркие огни чужой жизни остались позади. Лимузин вырулил на плохо освещённую дорогу и взял курс на цель. Ею оказался огромный особняк, окружённый садом.

Альдэрамина бесцеремонно вытащили из машины и поволокли в недра дома. Коридоры сменялись галереями, на пути постоянно появлялись небольшие круглые комнаты, но не было ни одного человека. Конечным пунктом в ночном путешествии стало помещение с зарешётчатыми окнами и узкой кроватью посередине. Никто ничего не объяснил. Тюремщики замкнули цепь от наручников на крюке в стене, оставили Альдэрамина одного и заперли дверь.

Осмотр комнаты ни к чему не привёл. А значит, спасение собственной жизни откладывалось на неопределённое время. Альдэрамин метался, как загнанный зверь, пытаясь отыскать хотя бы самую крохотную лазейку. Каждый раз цепь тянула его назад, не оставляя надежды.

Мучения закончились приходом Имрана — фанатика с внешностью террориста, неизвестного хмурого громилы и щуплого докторишки в снежно-белом халате, в маленьких ручках которого болтался серебристый чемоданчик. Докторишка что-то сказал, и его сопровождающие набросились на Альдэрамина.

Бой с самого начала был проигран. Тай-Вакаро очутился на кровати прикованным. На этот раз запястья рук и щиколотки ног стягивали крепкие ремни. Взгляд коснулся докторишки и шприца в его цепких паучьих пальцах.

Крик застрял в горле, а сознание утекло вместе с комнатой…

«Когда же это было? — Альдэрамин снова и снова напрягал память, пытаясь заполнить пробелы. Он выстраивал цепочки событий. И каждый раз логика подводила. — В начале июля в меня стрелял Кройц. Пятого или шестого. Нергал побери! Я не помню! — он нервно передёрнул плечами. — Ладно, начало июля. Пусть будет пятое. Не принципиально. Меня подобрал врач Международного Красного Креста и Красного Полумесяца и отвёз в Турцию. Сколько времени я провёл в больнице прежде чем меня выкрали? Месяц? Два? Пять? Сколько же неизвестных в этом уравнении!»

…В тот день за окном бушевала песчаная буря. Ржавые осадки, созданные из частичек почвы и пыли, заваливали небольшой клочок сада, который был виден из узкого оконца.

Сознание вытворяло безумные вещи, но оно совершенно точно присутствовало. Альдэрамин научился скрывать эмоции. Он притворялся мёртвым. Это было несложно, учитывая, что его медленно убивали.

Неожиданно пытка закончилась.

На пороге комнаты появилась женщина, закутанная в объёмный абай. Он стекал с её головы по косой, свисал бесформенным мешком до пола и скрывал даже кисти рук. Лицо женщины тоже было закрыто. В глазах промелькнул огонёк сожаления и доброты, но быстро потух. Она осмотрела измученного Альдэрамина и ушла.

Примерно через час его освободили. Перед ним стелились, словно перед императором. Ему пели дифирамбы. Они боялись поднять взгляды, видимо, чувствуя свою вину.

Затем были длинный коридор и вереницы комнат.

Альдэрамин очутился в небольших покоях. Простых, но более уютных, чем камера, в которой его держали. Две гостиных и спальня, приличных размеров купальная комната с круглым бассейном не произвели впечатления. Ощущение пленника никуда не делось.

Каждый вечер к нему приходил доктор с внимательными глазами. Он и занялся реабилитацией. Его слушались. Ему не перечили. Выполняли все распоряжения.

Альдэрамин ожил. Разум очистился от многочисленных препаратов, несовместимых с жизнью.

Доктор стал его другом. Они много разговаривали, но выяснить место заточения не удалось. А потом он попрощался и исчез.

Женщина тоже больше никогда не возвращалась...

«Так, песчаная буря. Значит, неподалёку пустыня. Ирак, Иран, Египет, Сирия…. О, Эйа! Да я могу быть где угодно! Слишком мало исходных данных! — Тай-Вакаро тряхнул головой. — Стоп! Женщина. Абай. Определённо арабское государство. Ну, почему у меня не хватило ума выяснить, где я?! А может, я пытался? Не помню…»

…Наверно этот день можно было назвать подарком судьбы.

Шейх Мунир бин Хамад Аль-Катани соизволил встретиться с Альдэрамином. Об этом сообщил Имран. И потянулись длинные галереи и арочные переходы. Дворец напомнил крепость, набитую охраной и неизвестно кем.

Радость от аудиенции длилась недолго.

Шейх не спешил открывать правды. Он задавал вопросы, словно проверял Альдэрамина, и пытался казаться радушным хозяином. Далее последовал великолепный ужин, с которого Тай-Вакаро вернулся в выделенные ему комнаты едва живым от усталости и внутренней опустошённости.

После того дня шейх регулярно встречался с Альдэрамином. Выяснилось, что этот непростой человек достаточно образован и мудр. Хотя иногда складывалось ощущение, что всё это напускное, ненастоящее. Тайну шейх так и не открыл. Цель пребывания в его резиденции осталась неизвестной…

«Всё изменилось в один миг, — Тай-Вакаро усмехнулся. — У меня вся жизнь тот самый миг, который хочется затормозить, а он, как назло, разогнался до скорости бозона Хиггса».

…Ему удалось выбраться. Невысокая дверца оказалась незапертой. Альдэрамин изо всех сил бежал по выбеленным мраморным дорожкам. Наугад. Но желание освободиться придавало веры и скорости. Ограда, выложенная из белых каменных блоков, не показалась непреодолимой преградой. Он бы не раздумывая перемахнул через неё и удрал в горы.

Если бы не Имран, неожиданно вообразивший себя песчаной газелью...

В сердце кровоточили смертельные раны. Альдэрамин задыхался от тяжести в груди. Он чувствовал себя раздавленным, когда его волокли по коридору куда-то вниз. Хотелось закричать, но приходилось молча кусать губы и сжимать кулаки.

Его втолкнули в сумрак серой камеры. На запястьях защёлкнулись кандалы. И Альдэрамин остался один, погребённый заживо в каменной темнице.

Он не смирился. Искал выход, нарезая круги и пытаясь добраться до узкой прорези под потолком, затянутой металлической решёткой. Но его усилия были тщетны. Он не мог сбежать, не мог помочь себе и понимал, что все его мысли разбиваются о стены.

Страшно уже не было, и пришло осознание произошедшего: «Я больше никогда не увижу солнце»...

Альдэрамин обречённо вздохнул.

Его выпустили из темницы, но теперь проклятый Имран спал рядом с дверью его покоев, крайне редко дежурил другой — Абдаллах. Ещё один фанатик с исковерканной преданностью судьбой.

В мыслях странным образом всплыли недавно брошенные шейхом слова.

«Проклятое отродье».

Они сверлили навязчивым желанием вспомнить что-то важное. Казалось, ещё немного и пелена упадёт с глаз, разум очистится, а смысл сказанного приобретёт правильное значение. Только ничего не происходило. И слова оставались словами.

Из раздумий Альдэрамина вывел странный шорох. В полнейшей тишине он послышался громовым раскатом. Тай-Вакаро отложил книгу на край лакированного стола и прислушался. Ему почудилось, что кто-то осторожно крадётся по библиотеке, стараясь не шуметь.

«Галлюцинации», — решил он.

Неожиданно воздух наполнился вязким ароматом сандала с примесью ладана. Помимо этого было что-то ещё — едва уловимое, но почему-то раздражающее.

«Это ещё что такое? Афродизиаки?! Не знаю кто именно спятил — Мунир или Имран, но… Хм… и кого я должен возжелать?»

Владелец аромата выскользнул из боковой галереи и остановился, готовый спрятаться обратно.

Тай-Вакаро мысленно призвал в помощь всё своё благоразумие, с трудом подавив желание выругаться.

Глаза незнакомой ему девушки прожигали его. Складывалось ощущение, что ещё немного, и он задымится от пристального взгляда. На переносице почти сходились густые брови. Наверно, были ещё нос и губы, но Альдэрамин видел только огромные тёмные глаза. Голова незнакомки не была покрыта, что показалось странным и даже неправильным. А вот одета она была весьма скромно — в просторное тёмно-синее платье без узоров.

— Ты Аль-Аман? — осторожно поинтересовалась она.

И Тай-Вакаро захотелось провалиться сквозь мраморный пол библиотеки поглубже под землю.

— Откуда такие мысли? — негромко спросил он.

— У тебя глаза умные, — незнакомка неопределённо пожала плечами. — В этом дворце подобное редкость. А на самом деле, моя тётя приходила к тебе. Она рассказала.

Альдэрамин моментально напрягся.

— Надо же, как интересно, — пробормотал он и тут же замолк.

— Иди за мной.

Она шагнула назад в галерею.

Тай-Вакаро поднялся и осмотрелся. К его великому удивлению, Имрана не было видно. Он как сквозь землю провалился. Даже тень охранника не падала на пол или шкафы.

— Аль-Аман, — позвала незнакомка.

Альдэрамин сделал шаг к проходу.

Девушка кивнула и засеменила прочь от библиотеки, уводя за собой человека, знакомого ей лишь по рассказам.

Она привела его в маленький закуток, засаженный благоухающими кустами. Причём, запах стоял такой, что Альдэрамину пришло на ум попросить у проводницы, как минимум, респиратор.

— Объясни, зачем всё это? Ты ведь рискуешь, — поинтересовался он.

Незнакомка медленно обернулась. Несколько минут смотрела в его глаза, что-то обдумывая или решая. Наконец, она произнесла, совсем тихо, чтобы услышал только он:

— У нас очень мало времени. Слушай внимательно и не перебивай. Меня зовут Джаннат. Я дочь шейха Мунира. Вытащить из дворца не смогу, но очень хочу вернуть тебе свободу, — в её голосе было столько решительности, что Альдэрамин поразился. Она продолжила. — Когда тебя привезли, ты был в очень тяжёлом состоянии. К тому времени отец окончательно спятил от собственной значимости. Он держал тебя в помещении без окон и травил какими-то сложными препаратами, искренне веря, что помогает. После к тебе пришла моя тётя и велела переселить в нормальные покои. Она долго спорила с отцом, убеждая в том, что его лечение не помогает, а наоборот — убивает тебя. Он согласился, скрепя сердцем, и позволил найти другого врача. Тётя привела его и тем самым спасла тебя.

Джаннат замолкла. Она сжала губы в тонкую линию, переживая что-то глубоко личное.

— Зачем ты рассказываешь мне об этом?

— Потому что вчера моя тётя неожиданно умерла. Знаешь как? Её задушили, — Альдэрамин вздрогнул, а Джаннат продолжила. — Никто ничего не говорит. Все только прячут взгляды. Но я не слепая и не дура. Увидела след от сдавления петлёй на шее тёти. Её смерть… — она осеклась. — Я любила её больше всех в этом сумасшедшем доме. Мне неизвестно имя её убийцы. Могу лишь догадываться. И, как ты понимаешь, догадки не самые приятные. Так вот, тётя узнала тебя.

— Узнала?

— Да. Она… — Джаннат распахнула просторное платье и извлекла из его складок свёрнутые листки, пожелтевшие от времени. — Возьми. Тётя выкрала их из кабинета отца и отдала мне накануне смерти. Они касаются тебя.

— Джаннат, ты рискуешь даже разговаривая со мной, — предупредил Тай-Вакаро.

— Я пообещала тёте, что помогу тебе, — ответила она.

— Спасибо. Тогда ответь на пару вопросов.

— Задавай.

— Из твоего отца и моих охранников правды не вытянешь. Где я нахожусь?

Джаннат удручённо покачала головой.

— В Омане. Отсюда до Аль-Амирата около двадцати минут на машине. — Альдэрамин на несколько секунд выпал из реальности. — Вижу, ты удивлён, — заметила Джаннат. — Тогда удивись её раз. Тебя привезли сюда 29 июля прошлого года, а сегодня 10 июля. Ты будешь замурован в этих катакомбах, если не сбежишь. Это сложно, но не невозможно. И ещё одно, извини за аромат, — она провела рукой перед своим лицом. — Имран терпеть не может этот запах и у него на меня стойкая аллергия. А теперь всё. Уходи и забудь об этой встрече.

Она совалась с места и бросилась прочь из комнаты, оставляя Альдэрамина наедине с мыслями.

Марсала* — бордово-красный оттенок в сочетании с коричневым.

Глава 28

Оман, мухафаза Маскат

Резиденция Аль-Катани

Июль 11

Наверно утро должно поражать своим величием и контрастностью.

Прохладная ночь сменяется теплом. Солнечные лучи разрывают темноту, обещая новый день. Жаркий и душный, плавящий мрамор и заставляющий вскипать воду в бассейнах садовых фонтанов. И когда воздух прогревается до мерцающего марева, начинаешь ждать грозовых раскатов.

Но у природы часто другие планы, и очищающий от скверны ливень не обрушивается на раскалённую землю.

Альдэрамин ничего не чувствовал. Ночь прошла мимо него, даже не коснувшись своим мягким крылом, а утро осталось незамеченным. Он сидел на полу, облокотившись на стену, а перед ним веером лежали вырезки из газет 1986 года, Times of Oman, Alwatan, Al-Hayat, и пожелтевшие от времени чёрно-белые фотографии.

На них — Джалиль Аль-Аман и Амина. Улыбающиеся и ещё живые.

Всё, что происходило с Альдэрамином за последний год, померкло перед ожившим прошлым. Несколько жутких часов изменили жизненные ориентиры. И самым ужасным был тот час, который вернул его, уже взрослого, в далёкий 1986.

Разбитый самолёт… Разломанная дымящаяся жизнь… Обезображенные тела на ржавой земле… Кричащая бабушка Варда… Почерневшее от горя небо… Потемневшие лица людей… Страх в сердце…

Джалиль и Амина. Их жизни оборвались после визита в Оман.

Альдэрамин смотрел в их глаза, а по его лицу текли слёзы. На его долю выпало немало трудностей, но он никогда не плакал. В это утро всё было иначе. Он чувствовал себя сломленным. Знал, что ничего не может изменить. И от этого не хотелось жить.

Джалиль и Амина. На фотографии рядом с отцом стоял шейх Мунир бин Хамад Аль-Катани. Оба были чем-то довольны. А мама… На её губах блуждала улыбка.

Он чувствовал их и понимал, что они больше никогда не войдут в распахнутые двери. Никогда не произнесут его имени. Никогда не одарят теплом.

Джалиль и Амина. Альдэрамин видел на её волосах запёкшуюся кровь. Её обгоревшее тело заботливо накрыли тёмной тканью. Отец застыл странной фигурой. Его глаза остались открытыми. Они смотрели куда-то в небо. А Альдэрамину казалось, что он прощается с ним. Теперь уже навсегда.

— Не могу поверить… — прошептал он, коснувшись кончиками пальцев лица матери на фотографии. — Вы не могли оставить меня… Вы рядом… Просто растворились в воздухе… — голос предательски дрогнул. — Я… никогда не забуду вас… Никогда не отпущу!!!

Альдэрамин закрыл лицо руками и обратился в неподвижную холодную статую.

Ему казалось, что он стоит на краю «Башни Бесконечности», а под ногами зияет распахнутая пасть бездны. Только один шаг отделял его от смерти. Но что-то удерживало в этом мире. Не давало сорваться в вечность.

Пустота в сердце постепенно заполнилась теплом. Альдэрамин почувствовал дуновение южных ветров. Они развеяли пепел прошлого, растерзали горечь потерь.

«Они меня любят, — пришло в мысли. — Я должен жить ради них…»

Тай-Вакаро глубоко вдохнул прохладный утренний воздух и вернулся в реальность. Теперь он смог взять в руки сложенный вчетверо листок и прочесть послание, оставленное ему незнакомой женщиной.

«Я пишу тебе это письмо, потому что знаю — ты должен жить.

Мы встретились всего один раз. Ты был в очень тяжёлом состоянии и вряд ли вспомнишь меня. Мне хочется верить, что я не ошиблась в своих догадках. Но если это не так, ты просто не поймёшь смысл слов. В таком случае, забудь обо всём и иди своей дорогой.

Только сердце не обманывает. Я знаю, кто ты. И знаю, зачем ты здесь.

Я была знакома с твоими родителями — господином Джалилем и госпожой Аминой. Они прилетали из Эр-Рияда, чтобы прочесть древние глиняные таблицы. Кажется, что это было вчера, а ведь прошло очень много лет.

Помню, как мой брат Мунир заискивал перед ними, пытаясь выяснить правду, нацарапанную на таблицах. Ему так хотелось узнать, что он потомок великих царей. Его глаза потухли, а душу сковало вечной обидой, когда господин Джалиль перевёл надписи. Я не знаю, о чём говорило прошлое, но твои родители в один миг сделались врагами.

Я же стала невольной свидетельницей разговора Мунира с наёмником в ту же ночь. Не знаю, из какой бездны он его вытащил, но от сказанных слов мне стало страшно. Мунир и тот человек замыслили непоправимое. Они спланировали убийство. Я не понимаю тонкостей и не смогу рассказать, что именно натворили эти выродки. Помню, как слышала, что самолёт должен упасть в горах на территории Саудовской Аравии.

Я не успела предупредить твоих родителей. Меня не подпустили к ним. И я до конца жизни буду винить себя в том, чего не сделала. Что не нашла способ передать записку. Я виновата перед тобой и нет возможности искупить вину, кроме как попытаться спасти тебя.

Мунир очень завистливый и жестокий, без души. Желание быть великим и сильным окружило его мертвецами. У него есть собственное кладбище. В горах. Там он хоронит неугодных и тех, кто слишком много знает. Заваливает камнями или отставляет на растерзание гиенам.

Пока ты нужен ему, тебе ничего не угрожает. Потом ты будешь убит.

Заклинаю тебя, выслушай Мунира, согласись на его предложение и найди возможность сбежать. Ты должен жить.

Прости меня за всё.

Пусть будет милостив к тебе Аллах»

Альдэрамин ещё несколько минут оставался неподвижным, пытаясь собрать воедино разрозненные куски прошлого, пока не пришло осознание того, что он жив. В его сердце вспыхнуло всесжигающее пламя, зародив бурю.

Он выпрямился, гордо вскинул голову и медленно поднялся.

«Я больше не пленник. Я воин. И я свободен».

Не оглядываясь назад Альдэрамин шагнул к центру комнаты. Впереди его ждала безумная победа с привкусом скорби. Выжженное поле невысказанных желаний, украденных улыбок, недосказанных слов и ледяного цинизма не пугало. Напротив, придавало ему сил в борьбе за будущее.

* * *

Шейх Мунир поспешно нацепил на лицо улыбку, кивнул Альдэрамину, стараясь казаться хотя бы приветливым, и воззрился на Имрана. Тот пожал плечами и жестами объяснил, что ничего не понимает. Мунир поджал губы, сложил руки на коленях, как прилежный ученик, а ноги сами собой подтянулись под скамью, накрытую богатым покрывалом. Взгляд скользнул по решительно настроенному пленнику и снова упёрся в Имрана, который уже махал руками, пытаясь что-то сказать. Он неудачно зацепил рукой медный кувшин с длинным носиком, стоящий на ажурном столике. Сосуд с ожидаемым грохотом рухнул на мрамор и откатился к стене. Мунир изобразил недовольство, которое было больше похоже на недоумение.

— Что? — Альдэрамин нахально усмехнулся. — Программа дала сбой?

Шейх мгновенно преобразился. Растерянность сменилась фальшивым радушием.

— Э… неожиданно…

— Мунир, попроси Имрана прекратить изображать вентилятор, — попросил Тай-Вакаро и, увидев, что шейх снова скатился в крайнее удивление, продолжил сам. — У него всё равно плохо получается. А… Имран, — он полуобернулся. — Сделай одолжение, притворись кондиционером. Толку будет больше, а шума меньше, — Имран моментально вспыхнул. — И не забудь про шарики.

Мунир едва не взвился, видимо, вложив в слово «шарики» понятный лишь ему смысл.

— Я собирался помолиться, — предупредил он на всякий случай.

Альдэрамин хмыкнул.

— Для Фаджра слишком поздно. Солнце уже взошло. Зухр? Не думаю. Полдень не наступил. Для асра тоже не время, — он кивнул на колонну и едва видное затемнённое пятно у её основания. —Длина тени не превышает длину объекта, — Альдэрамин сделал вид, что задумался. — Понял! Магриб! Или… нет. Опять не то. Магриб следует произносить с момента захода солнца. Знаю! — на его лице появилась дерзкая улыбка. — Иша! Особенно учитывая, что у вас здесь сплошная темнота!

Мунир чуть не сполз со скамьи.

— Аль-Аман, чего ты хочешь? — наконец, с избыточным достоинством спросил он.

— Про молитву расскажи. Мне интересно, кому вы тут поклоняетесь. А вот этот, — Тай-Вакаро небрежно указал на Имрана. — Вообще нарушает все каноны. Ни разу не слышал от него ни одного праведного слова.

— Я не праведник! — не сдержался Имран.

— Замолкни! — рявкнул шейх и тут же спохватился. Он глубоко вдохнул нагревающийся воздух и медленно выдохнул. — Выйди отсюда!

— Вот именно, выйди! — Альдэрамин подхватил мысль и завершил по-своему. — Пока я не помог тебе и не нашёл лестницу.

Мунир махнул рукой, отправляя верного охранника подальше от разнервничавшегося гостя.

— И?..

— Да, доброе утро, Мунир.

Шейх закатил глаза к потолку, всем своим видом дав понять, что некто испытывает его терпение.

— Тебе нехорошо? — участливо поинтересовался Альдэрамин.

— Мне прекрасно, — пробормотал Мунир. — Ты чем-то недоволен?

— Конечно! Ты сделал мне удивительное предложение, но даже не намекнул на чашку чая. Разве друзья так поступают?

— Прости, мне показалось ты не намерен помогать мне, — добродушная улыбка легла на губы шейха. — Или что-то случилось, и ты неожиданно передумал?

— Я могу уйти.

— Нет! — Мунир подскочил с места, опасаясь, что непокорный пленник повернётся к нему спиной. Этого он боялся больше всего. Ведь невозможно будет угадать, что он задумал. — Слушаю тебя.

— Выйдем на веранду?

— Пожалуй.

Шейх вежливым жестом позволил ему сделать шаг первым, а сам засеменил следом.

Утро уже давно закончилось. Солнце поднималось всё выше и выше. К точке зенита, когда весь мир замрёт, спрячется, опасаясь сгореть в его лучах.

Альдэрамин отметил звенящую тишину в этот час. Птицы замолкли. Даже ленивый ветерок не носился в кронах деревьев. Пышный сад цвёл и благоухал, а Тай-Вакаро казалось, что пахнет гнилью. Лепестки цветов устилали белым ковром дорожки, но он видел прах, скрывший раскисшую тропу.

— Я благодарен тебе за библиотеку, Мунир, — начал Альдэрамин, стараясь быть обходительным.

— Надеюсь, твоя память восстановилась? — схитрил шейх.

— Частично. Я готов обсудить с тобой глиняную таблицу, в которой говорится о твоём древнем роде. Покажешь мне её?

— Позже. Сначала поговорим о деле.

— Так не пойдёт. У меня есть опасения, что ты позабудешь о её местонахождении. А дворец огромный. Вряд ли ты сможешь найти крохотную таблицу до моей смерти.

Шейх вздрогнул.

— Не понимаю тебя.

— Понять несложно. Я не скрываю своих намерений.

— Я тоже открыт перед тобой.

— Хорошо, — Альдэрамин облокотился на перила и вперил взгляд в шейха. — Тогда продолжим. Таблица взамен на статую Мардука.

— Ты снова торгуешься, халдей… — почти по-отечески покорил его Мунир.

— Отнюдь. Всего лишь предлагаю равноценный обмен. Кто знает, если окажется, что ты в самом деле потомок Саргона, возможно, я склоню перед тобой голову.

— Ты испытываешь моё терпение!

— Ты тоже.

Их взгляды перекрестились.

Противостояние продолжалось недолго. Мунир нервно опустил глаза.

— Я распоряжусь принести таблицу. Доволен? — произнёс он.

— Вполне. Теперь я расскажу про статую, которая не даёт тебе покоя, — Альдэрамин намеренно расслабился, хотя был готов перелететь через перила и убежать. Его удерживал только здравый смысл и желание вырвать из Мунира признание в убийстве, совершённом в 1989 году. — Слушай внимательно. Каждое слово может оказаться важным или роковым, — дождавшись, когда Мунир забеспокоится, он продолжил. — В Вавилоне было семь статуй Мардука. Четыре стояли в Эсагиле. Одна — в Этеменанки. Ещё две — в храмах, посвящённым другим Богам. Вероятно, ты хочешь заполучить статую из Эсагилы?

— Да…

— Хорошо, — Тай-Вакаро сдержал улыбку. Праздновать победу было рано, а оказаться недальновидным Валтасаром он не хотел. — Позволь спросить, зачем она тебе?

— Я слышал, её использовали в ритуалах.

— Хочешь стать Владыкой Вавилона? — Альдэрамин не дал ответить, продолжив. — Но трон Вечного Города занят. И истинный правитель не уступит его тебе, — он поднял правую руку, не позволив возразить. — Статуя, что стояла в Эсагиле, называлась Асуллди. Она была сделана из дерева месу. Но не это считалось главным достоинством, а драгоценные камни и металлы, которыми её украсили. К тому же статуя была облачена в ритуальную одежду из золота. Вавилоняне считали, что Мардук живёт в Вавилоне, а не в Верхнем Мире. Они отождествляли его с другом. Подтверждая это, во время новогодних празднеств статую несли через весь город за его стены, чтобы Мардук насладился воздухом, а не храмовым смрадом, — Тай-Вакаро замолк. Он выдержал нужную паузу и продолжил, когда Мунир нервно сцепил пальцы. — Во все времена враг использовал статую в качестве психологической войны. Её выкрадывали из города, надеясь таким образом ослабить Вавилон. Её пытались разрушить, как статую Шамаша в Сиппаре. Ради сохранения присутствия Мардука в Вавилоне её подменяли на другую — Эрру. Как видишь, судьба статуи сложна и запутанна. Я не знаю, где она сейчас. Могу только догадываться. Если хочешь, я найду её, но для этого нужно отправиться в Ирак.

Мунир моментально сник. Отпускать Альдэрамина не хотелось.

— Назови место. Я прикажу пробраться в тайное хранилище и забрать статую, — решил шейх.

— Дверца не откроется. Я и сам с трудом представляю, как подобрать ключ. Хотя… Мунир, нет никаких «хотя». Я должен сорвать печати с храма. Думай. Только помни, у тебя не так много времени. Моё терпение не безгранично. К тому же я хочу пить, а чай ты мне так и не предложил.

Альдэрамин грациозно оторвался от перил, царственно прошествовал мимо Мунира и скрылся в недрах комнаты.

* * *

Тай-Вакаро провалился в подушки, уложенные на диване разноцветными квадратами.

Времени действительно оставалось очень мало. Догадки относительно амбициозности и недальновидности Мунира подтвердились. Он не угрожал, но намёки оказались прозрачными. Альдэрамин видел в них своё возможное будущее. И оно ему не нравилось.

«Только бы добраться до Вавилона… — крутилось в мыслях. — Вавилон… Там я птицей взлечу в поднебесную высь. Избавлюсь от преследователей. Уничтожу стрелами Шамаша. Разнесу бурями. Смою потопами. Хм… знатный пир ожидает Анзуда, — по губам пролетела лёгкая улыбка и тут же исчезла. — Дани… Как передать тебе весточку, чтобы не засветиться? Мунир не дурак. Одного меня не отпустит. Как минимум, приставит Имрана и этого… Абдаллаха. Отличный союз получается. Два стервятника и лев. Что они смогут сделать? Ровным счётом ничего. Вавилон — мой дом. Так… Дани…»

В дверь настырно постучали.

Тай-Вакаро неохотно оторвался от размышлений. Он покосился на глухо сомкнутые резные створы. Неожиданно его заинтересовал рисунок.

«Как интересно… Два дерева. Мёртвое, — Альдэрамин внимательно рассмотрел поникшие ветви высеченного на двери гиганта и обратил взор на второго. — И живое. Странная аллегория».

Стук повторился.

— Открывай! — недовольно рявкнуло голосом Имрана.

— Пошёл прочь! Я отдыхаю!

— Какая досада! Я искренне уверовал, что ты сдох!

Альдэрамин выругался. Он подскочил с дивана и метнулся к двери. Рывком растворил её и, вложив всё раздражение в голос, бросил:

— Что надо?

— Надо тебе, — Имран поклонился и со всей торжественностью вручил ему глиняную таблицу на широком подносе. — На вот. Господин Мунир слишком добр. Столько возни ни с кем не было. Ты единственный в своём роде.

— А вот тут ты ошибся. Иди, почитай историю Нововавилонской династии и проведи параллели. Может, прозреешь наконец. А, впрочем, ты слеп от рождения. Иначе не стелился бы перед самозванцем, когда перед тобой Владыка.

— С каким же удовольствием я всажу тебе в сердце кинжал! — рыкнул Имран.

— Не забудь почистить его ржавчины. Всё, свободен!

Альдэрамин резко захлопнул дверь и на всякий случай отошёл вглубь комнаты. Он шумно выдохнул.

Имран начинал действовать на нервы. Охранник не стесняясь демонстрировал свою ненависть и всячески старался задеть. Как можно больнее и глубже. Только Альдэрамин понимал, что всё решит случай, а проказница-судьба повинуется ему.

«Дани… — он вернулся к размышлениям. — Звонить напрямую опасно. Если меня поймают, я буду убит. Звонок отследят. А к твоему приезду будут готовы. Значит, пойдём на хитрость, — глаза коснулись глиняной таблицы, которую так берёг Мунир. Мысли моментально покинули голову. — Что за бред…. Гур* масла… Двадцать четыре шиклу** вина… Шесть амматум*** выбеленной шерстяной ткани… Так мало? Что это вообще такое? — Альдэрамин скосил взгляд в самый верх. Туда, где по определению должны стоять дата и имя должностного лица, сделавшего опись чьего-то имущества. Он не смог не улыбнуться. — Понятно… Сборщик налогов Апиль-Туму постарался. Весь Улулу**** носился по предместьям. Умаялся, наверно... Так вот какое прошлое открыл отец Муниру…»

Таблица отправилась на лаковый столик, а Альдэрамин вернулся на диван.

«Дани… Как же мне связаться с тобой?»

Тай-Вакаро едва не свалился на пол, пытаясь устроиться поудобней в многочисленных подушках. Из глубины сердца вырвалось самое изощрённое ругательство, удивившее его. А следом накатило раздражение.

* * *

Реальность живёт по своим законам и алгоритмам. Она подчиняется особым правилам мироздания, на которые невозможно повлиять извне. Из неё нельзя вырваться. Единственный выход — придумать свой мир и населить его другими существами. Со временем они обретут определённые черты, но никогда не станут частью реальности. Свобода будет по-прежнему сиять недосягаемой звездой. Иллюзорный мир захватит разум и отсечёт от настоящего, навсегда погрузив в грёзы.

Альдэрамин боялся очутиться в созданном им мире. Он гнал образы и мысли о возможном будущем. Ярким пламенем горело имя «ДАНИ». Тайра оставался его связующей ниточкой с реальностью. Крепкой и надёжной, как планета Земля. Хотя… Землю частенько потряхивало и периодически топило.

Альдэрамин качнул головой и заставил себя выбраться из навязчивых грёз. Он с удивлением обнаружил, что за окном уже сгустились сумерки. Фонари выхватывали лишь небольшие куски сада. Безжизненные и оттого тоскливые. А среди деревьев шевелились тени. Они опасались выйти в круг света. Каждое утро тени медленно умирали, даже не оставляя воспоминаний. Болезненное угасание тяготило и наводило на нерадостные мысли.

Взгляд Альдэрамина упал на сложенные на столике фотографии. На мгновение заныло в груди. В том самом месте, где по определению обитала душа. Тай-Вакаро аккуратно перевернул старый снимок. Больше всего на свете он боялся почувствовать себя преступником, делая это. Но ничего не произошло.

Всё. Боль медленно отступала, уступая место желанию взять реванш и наказать убийцу родителей. Альдэрамин был уверен, что такая минута настанет.

Из раздумий его вывел скрип двери.

Взгляд метнулся на звук, а в глазах появилось недоумение. Шейх Мунир осторожно, как будто боялся провалиться в бездну, шагнул вглубь комнаты.

Альдэрамин успел заметить налёт страха на лице врага.

— Темно, — пожаловался Мунир, подскакивая к стене.

— Я дремал, — Тай-Вакаро опередил шейха и щёлкнул по клавише на стене.

Неяркий свет залил комнату. Мунир прищурился, а Альдэрамин с трудом скрыл вызов во взгляде. Он опустил глаза. Но хотелось обратного. Хотелось прожечь стоящего перед ним человека насквозь, чтобы он выложил всю правду и покаялся.

«Только такие не каются и не признаются в своих грехах».

Запоздалая мысль улетела так же быстро, как и появилась.

— Ты прочёл таблицу? — Мунир кивнул на столик и «важный документ» на нём.

— Да, — Альдэрамин решил играть по своим правилам. — Не уверен, что понял правильно. Некоторые символы вызвали у меня сомнения. Но кажется, твой род в самом деле очень древний.

В глазах шейха промелькнуло недоверие.

— Я полагал, ты говоришь на древних языках. Не хочется думать об обратном. В этом случае мне придётся взять с тебя подписку о неразглашении тайны.

— Что значат твои слова, Мунир?

Альдэрамин переместился к окну. Шейх пристально следил за каждым его движением. Он чувствовал его силу и величие, которого ему недоставало. Ощущения вызвали раздражение. Скрыв истину, Мунир безмятежно улыбнулся. А Тай-Вакаро показалось, что он увидел оскал хищника.

— Только то, Аль-Аман, что никто не говорит о том, что видел или слышал здесь.

— Прости, но на ум приходят совсем мрачные мысли. Ты же не хочешь сказать, что убиваешь каждого гостя?

— О, нет! — Мунир замахал руками и даже выдал сдавленный смешок. — Какие глупости! Нет, я не убийца. Но люблю порядок и ненавижу, когда распускают языки на каждом углу. Как правило, такие вещи плохо заканчиваются.

— Ты пришёл, чтобы лично сообщить мне об этом?

Шейх пространно осмотрелся. Его взгляд задержался на вырезках из газет и фотографиями.

— Что это?

— Да, так… — отмахнулся Альдэрамин. А сам почувствовал, как по спине бежит неприятный холодок. — Нашёл в библиотеке. Кто-то засунул в томик Омара Хайяма рецепты выпечки. Хочешь поговорить об этом?

— Не очень, — Мунир потянулся к пожелтевшим листам.

Тай-Вакаро метнулся в том же направлении. Он схватил глиняную таблицу и сунул её в нос шейху.

— Вот, смотри, этот символ означает «владычество», — палец ткнулся примерно в середину таблицы. — Но мне непонятно другое. Ощущение, что существует вторая половина документа, потому что полной картины твоего прошлого я не увидел.

— А в этом не написано, кто я?

— Прости, нет. Только намёки. Да, я прочёл о Саргоне Древнем, только связать его с тобой не могу, — Альдэрамин сделал вид, что задумался. — Пока не могу, — поправился он. — Найди недостающую таблицу.

— Боюсь, это невозможно, — Мунир разочарованно покачал головой, а после добавил. — Человек, который принёс её, к сожалению, умер.

— Неужели?

— Его нашли в горах мёртвым через два дня после нашей встречи. Было очень жаль…

Мунир прекрасно помнил тот день. Он почувствовал радость от неприметного куска глины. Его личный биограф долгое время искал в ушедших временах связь с великими правителями Востока и ничего не нашёл. Он зарегистрировался на сайте антикваров под вымышленным именем и выкупил одну древнюю таблицу, в своё время вывезенную с севера Ирака. Она и очутилась в руках своенравного Мунира. Всё бы обошлось, только обман раскрылся. Биограф неосторожно высказался о самодурстве оманского шейха, не заметив его присутствия. Он поплатился жизнью за ложь и неуважение. Мунир приказал забить его плетью. Казнь была назначена на полдень, когда солнце стояло в зените и поливало землю обжигающими лучами. Несчастный умер в муках, а после его тело обезглавили и выбросили в горы.

— Действительно, — согласился Альдэрамин. — Эту таблицу видел кто-то ещё?

— Да, — Мунир замолк. — Впрочем, нет. Я храню её подальше от любопытных глаз, — Шейх усмехнулся. — Неважно, — разговор был переведён в другое русло. — Я подумал о нашем разговоре, Аль-Аман.

— О каком?

— О статуе Мардука из Эсагилы. Ты сказал, что нужно искать в Ираке.

— Всего лишь предположил. Мне неизвестно точное место нахождения реликвии.

— Знаешь с чего начать?

— Конечно. С Вавилона, а там посмотрим. Могу нарисовать тебе маршрут, но твои люди вряд ли справятся. Ведь придётся идти по следам, засыпанным песком времени. Читать надписи на мёртвых языках. Специалист найдётся, поверь мне. Но придётся заплатить ему. Я же готов сделать это для тебя бесплатно.

— С чего бы? — Мунир склонил голову к левому плечу и заглянул в глаза Альдэрамина.

— Ко мне вернулась память.

— Хочешь сбежать?

— Нет. Ты обещал мне свободу взамен.

— Ты получишь её, Аль-Аман. И знаешь, — Мунир помедлил с продолжением. — Ты летишь в Ирак. С тобой рядом будут Имран и Намир. Если первого ты с лёгкостью сможешь провести, то второго нет. Он верен мне. За тобой зайдут через пару часов. Готовься. Соберись мыслями. А я подумаю, как отблагодарить тебя за помощь.

— Как скажешь, Мунир.

Альдэрамин вежливо склонил голову.

«Ты сдохнешь так же, как твой отец, — мысленно пообещал Мунир. — Халдейское отродье…»

Тай-Вакаро прочёл его мысли и ответил:

«Не тешь себя надеждой. Ты сдохнешь первым».

Шейх смутился и поспешно повернулся к выходу.

Гур* — (вавилон.) вавилонская единица измерения жидкостей. Один гур = 252,6 литров

Шиклу** — (вавилон.) вавилонская единица измерения жидкостей? 1/60 гура

Амматум*** — (вавилон.) вавилонская мера длины. Один амматум = приблизительно 49,5 см

Улулу**** — (аккад.) Araḫ Ulūlu, летний месяц, по григорианскому календарю август-сентябрь

Глава 29

В небе над Оманским заливом

Ближе к полуночи

Июль 11

Свой первый полёт Альдэрамин помнил в мельчайших подробностях.

…Накануне он не мог заснуть и всячески представлял себе, как вместе с дядей Талалем войдёт в распахнутые двери аэровокзала и по-королевски прошествует к выходу на посадку. Как им будут оборачиваться вслед и удивляться. Как улыбчивая стюардесса проводит их в салон первого класса и пожелает счастливого пути. А потом белоснежный лайнер взлетит в голубое небо и заложит самый крутой вираж на какой только способен.

Всё произошло немного не так.

Ворота международного аэропорта имени Короля Халида ибн Абдель Азиза Аль Сауда конечно же распахнулись, пропустив большой чёрный автомобиль.

И началось самое интересное. Шестилетний Альдэрамин во все глаза рассматривал самолёты, заправщики, тягачи, снующих туда-сюда служащих воздушной гавани. Он восхищался каждой минутой своего приключения и желал, чтобы оно никогда не заканчивалось. На языке крутились десятки вопросов, которые он, захлёбываясь от восторга, задал дяде Талалю: А что в воздухе? А как потрогать облака? А мы полетим сквозь радугу? А я увижу наш дом? А там в небе, наверно, ужасно жарко, потому что солнце близко?

Автомобиль подвёз Альдэрамина и дядю Талаля прямо к трапу частного Falcon 900. Как и другие авиалайнеры, он показался именно белоснежным.

Время остановилось.

Альдэрамин старательно изучал роскошный салон самолёта и строил прогнозы на ближайшие несколько часов. Он не заметил, как земля осталась далеко внизу, хотя с изумлением наблюдал за удаляющимся миром. Опомнился лишь когда на стальных крыльях ярко блеснули лучи солнца. Альдэрамин затих, рассматривая почти прозрачные причудливые облачка. Теперь он точно знал, что в небе тоже живут животные. Не такие, как на земле, а мягкие и белые. Фантазия мгновенно нашла черепах с шестью лапами, огромную рыбу, кошку с длиннющими усами, птицу с хохолком… А ещё казалось, что можно выйти и погулять по облаку. Тогда небесные животные оживут и захотят поиграть.

Когда облака рассеялись, Альдэрамин увидел бескрайнюю пустыню. Она напоминала океан, о котором рассказывал дядя. Только светло-жёлтого цвета. Цепь гор жалась к земле и представлялась удивительно маленькой. Через неё можно было бы перепрыгнуть…

Тай-Вакаро вздохнул.

Беззаботное детство безвозвратно ушло, а взрослая жизнь оказалась совсем не арабской сказкой. Но даже сейчас, в почти бедственном положении, он смотрел из иллюминатора вниз и восхищался красотой ночи.

Под серебристым крылом Canadian Bombardier Q400 тянулся Оманский залив — величественный, молчаливый, притихший. Это стало понятно по отсутствию скопления световых пятен. Сверкающей гирляндой поблёскивали рыболовецкие суда и танкеры.

Странно, но Альдэрамин не ощущал себя пленником. Он мчался к свободе. Это чувство пьянило и дурманило. Придавало сил.

Вспомнилось, как год назад, улетая из Турции, он пытался угнать самолёт, не имея ни малейшего понятия, как им управлять. На губах появилась смешливая улыбка.

«Я и сейчас могу, — подумал Альдэрамин. — Руки-то не связаны».

Он покосился на своих мучителей.

Имран и Намир пялились в монитор ноутбука чуть поодаль. Никому из них не было дела до пленника или оба были уверены, что выкинуть что-нибудь этакое просто невозможно

Тай-Вакаро с трудом сдержал желание фыркнуть. Это привлекло бы ненужное внимание, а сейчас следовало оставаться очень осторожным.

Мысли вернули его в вечер вчерашнего дня. Шейх Мунир не пригласил на ужин, но пришёл лично высказать свою волю. Жестом великого правителя он отпустил Альдэрамина в Ирак под присмотром Имрана и Намира. Первого Тай-Вакаро неплохо изучил за время своего заключения, а последний вызывал приступ лёгкой паники. Он был единственным человеком в резиденции, о котором старались говорить шёпотом или вовсе молчали, пряча взгляды. Его называли Ифрит — демон, только в человеческом обличье. Во внешности Намира в самом деле проскальзывало что-то не из этого мира. Довольно высокий, крепкий. Лицо, будто выточенное из мрамора, обрамляли чёрные волосы. Они падали на плечи. Во взгляде не было ничего, кроме тьмы. Отчего казалось, что его глаза неживые.

— Эй, — позвал Альдэрамин, выкинув из головы сравнения. Оба противника тут же уставились на него. — Мне нужна информация по нашей операции.

— Обойдёшься, — бросил Имран.

— В таком случае искать артефакт будете сами. Я больше ни слова не скажу. А по возвращению сообщу господину Муниру о вашем нежелании содействовать. Не думаю, что он будет рад такому известию.

Намир, плохо скрывая изумление, откинулся на спинку кресла. Его взгляд был очень показателен и полон превосходства.

— Мы летим в Ирак. Кажется, ты собираешься искать там. Или неожиданно передумал?

— Захват самолёта не прокатит, — вставил Имран.

Тай-Вакаро усмехнулся в ответ и, напрочь игнорируя охранника, продолжил:

— Ирак большой, Намир. Конкретное место назовёшь?

— Багдад, — бахвальства в голосе прибавилось. — Что ещё тебе интересно узнать?

Альдэрамин показательно-шумно вздохнул.

— Уже узнал. Вы законченные идиоты, — произнёс он таким тоном, что оба мгновенно побледнели. — Хотя нет, просто безмозглые дебилы. Альтернативно одарённые болваны с примесью неоспоримой дурости. Надо же быть такими кретинами, чтобы отправиться в Багдад!

Намир начал покрываться красными пятнами. Имран по привычке потянулся за оружием.

— Значит так, — Альдэрамин поднялся из кресла. Он демонстративно прошёлся по салону, заставляя следить за собой, затем навис над креслом с таким расчётом, чтобы было видно монитор ноутбука. — Скажу только один раз. Если не поймёте, буду вынужден связаться с Муниром и доложить о срыве поисковой операции его любимыми собачками.

— Ты забываешься, Аль-Аман…

— Заткнись, Намир, — отрезал Тай-Вакаро. — Я не желаю слышать твой голос в ближайшие десять минут, — он немного подумал. — А возможно, и дольше. Объясняю для тугодумов лишь потому, что вы не присутствовали при нашем разговоре с Муниром. А кое-кого вообще пришлось выставить за дверь, ибо вентиляторы — это прошлый век.

— Ну, знаешь ли! — взвился Имран.

— Вот что я скажу, дорогуша, — фраза заставила остановить поток оскорблений, готовых сорваться с языка. — Не нужно меня перебивать. Это может очень плохо закончиться для тебя прежде всего, — не дав блеснуть оппоненту умом, Альдэрамин со всей серьёзностью спихнул его с кресла и занял освободившееся место. Пальцы коснулись клавиатуры. — Откуда мы вылетели?

— Это имеет значение?

Тай-Вакаро покачал головой.

— О, Эйа, зачем ты позволил населить наш прекрасный мир такими… особями… Они очень… очень тупые, — он заглянул в глаза Имрана. — Я пытаюсь понять, насколько наша ситуация бедственная.

— Наша — нормальная. Бедствуешь здесь только ты. Поэтому отправляйся откуда пришёл и успокойся, пока я не помог тебе сделать это. Ясно объяснил или требуются разъяснения?

— Жаль… — Тай-Вакаро подчёркнуто-виновато вздохнул. — А я наивно полагал, что вижу на твоём лице признаки интеллекта, — он не дал возразить или обидеться на колкость, прохладно заявив. — Всего лишь хотел сократить время сотрудничества. Мы прилетим в Багдад. Оттуда нам придётся ехать в Вавилон. Это гораздо южнее. Примерно шестьдесят миль и около двух часов на машине. Зачем делать крюк, когда можно приземлиться рядом с Вавилоном?

— В Вавилон нам зачем?

— Скорее всего артефакт находится там.

— Ты жалок, Аль-Аман, — Имран хищно улыбнулся. Он ни на минуту не сомневался, что пленник уже придумал очередной безумный план. — Или беспросветно глуп. Твои доводы так себе.

Альдэрамин изобразил безнадёжность.

— Эн-Наджаф. Там есть аэропорт. А я не вижу смысла терять драгоценное время и кататься по Ираку. Впрочем, если вам нравится лицезреть меня, пожалуйста, действуйте. Летите хоть через Америку. Южную или Северную — мне всё равно. Только в Гренландию не заворачивайте. Там холодно, а я не прихватил тёплые вещи. Всё, — Тай-Вакаро резко захлопнул ноутбук и встал. Он внимательно посмотрел на каждого. — Думайте, а я пока почитаю что-нибудь.

Альдэрамин выбрался из кресла, прихватив с собой компьютер, и отправился на своё место.

Намир проводил его долгим пристальным взглядом, но ничего не сказал. Только что-то шепнул на ухо Имрану, а после отправился в сторону кабины.

Тай-Вакаро понимал, что у него совсем нет времени на поиски путей отправки сообщения Дани. Он знал, что рано или поздно «команда хищников» опомнится и заберёт ноутбук. Он попытался открыть интернет-браузер. Однако, его ждало большое разочарование — сети в самолёте не было. Альдэрамин чуть не взвыл в голос от такой подставы.

«Ладно, Аль-Амират… — он попытался взять себя в руки, хотя хотелось кому-нибудь как следует врезать. — Небольшой городок примерно в десяти с половиной милях южнее Маската, если я правильно понял. Минимум достопримечательностей и ничего выдающегося. Предположительно до Багдада около шести часов. Нергал меня побери! Столько стараний и нулевой KPI*!

Над ноутбуком нависла тень. И Тай-Вакаро быстро захлопнул крышку.

— Это я заберу, — Имран изъял компьютер. — Ничего личного, Аль-Аман, но ты не внушаешь доверия. Приятного полёта.

Тай-Вакаро скрипнул зубами от досады.

* * *

Ирак, мухафаза Бабиль

Вавилон, 10 часов спустя

Июль 12

Альдэрамин застыл между Храмовым городом и руинами дворца Навуходоносора II. Он прикрыл глаза и вдыхал воздух, напоенный сладковатыми ароматами — нард, лидийская роза, лилия… Мысли устремились вглубь лабиринта улиц и проспектов. Туда, где шелестели листвой мощные сикоморы. Где тростник колыхался над искусственным озером. Где сверкали золотом стены древнего храма Шамаша. Там Альдэрамин искал помощи и защиты.

Вместе с желанием спастись пришло ощущение поражения. Казалось, что он последний раз вдыхает полной грудью вавилонский воздух. Альдэрамин протянул руки к небу, сияющему безукоризненной синевой.

— Ещё пару минут и он начнёт творить заклинания, — хмыкнул Имран, разрушив иллюзию хрупкого мира. — Намир, можно я его немного придушу?

— Подожди, — отмахнулся тот. — Он год просидел взаперти. Может…

— Не может! Мне доподлинно известно на что способна тварь. Жаль, что господин Мунир печётся о нём, как о родном сыне.

— Имран…

— Аль-Аман — большая ходячая проблема. Попомни моё слово, ты скоро в этом убедишься.

«О, Нергал, — пронеслось в мыслях Альдэрамина. — Выберусь и врежу. Так, что покатишься по лестнице прямиком в Иркаллу».

Имран как будто услышал его мысли. Он за секунду перескочил восемь футов и остановился перед пленником.

— Ты плохой актёр, Аль-Аман.

— Ты ничего не понимаешь в искусстве, — парировал Тай-Вакаро.

— Зато в оружии разбираюсь. Не хочешь приступить к поискам? Часики тикают, а ты ни на секунду не приблизился к завершению задания.

— А чем я, по-твоему, занимаюсь?

— Не знаю. Пытаешься свалить, например.

— Иди ты…

Альдэрамин не нашёл нужных слов и вместо них очертил в воздухе знак Мардука — треугольник с кругом в центре.

— И что это? — осведомился Имран.

— Откройте глаза и узрите руины, — мрачно констатировал Тай-Вакаро. — Я не Бог и не провидец, чтобы видеть сквозь землю. Предположительно искомый объект стоял там, — он указал на Эсагилу.

Намир и Имран недоумённо переглянулись. Они видели только развалины некогда великого города. Вавилонская башня была на слуху, но оставалась незримой для всех.

— Прекращай шоу, — рявкнул Намир, подскакивая к Альдэрамину. Он рукой вцепился в его шею и сжал. — Мне без разницы, кто ты. Сдохнешь, как все. Статуя. И я подумаю над твоим будущим.

Тай-Вакаро не раздумывал. Он извернулся и нанёс удар кулаком в солнечное сплетение врага. Намир ослабил хватку, на секунду задохнушись от всплеска боли. Следом за первым прилетел ещё один кулак. Более ощутимый. Из горла вырвался хрип вперемешку с кашлем.

В ту же секунду на Альдэрамина наскочил Имран. И Тай-Вакаро рухнул на выложенную каменными плитами дорогу. Он больно приложился головой и едва не вырубился. На мгновение перед глазами потемнело. Альдэрамин резко откатился в сторону, когда нога Имрана неслась к его лицу. Дальше пришлось действовать быстро и наугад. Тай-Вакаро подскочил и рванул в сторону ворот Лугальгирры.

«Я опять несусь к Евфрату!» — пролетело в мыслях.

Далеко убежать не удалось. Сильным ударом его сбило с ног. Альдэрамин резко перевернулся на спину и выставил перед собой блок из скрещенных рук.

Тонкое лезвие джамбии** блеснуло на солнце, каким-то чудом замерев буквально в двух дюймах от лица.

Во взгляде Намира проскользнуло удивление вперемешку с недоумением.

Альдэрамин среагировал мгновенно. Он отбросил от себя противника. Тот благополучно грохнулся на выжженную солнцем плиту из брекчии и кажется затих.

Тай-Вакаро не стал разбираться. Он подскочил и встретился с кулаком Имрана. Дыхание перешибло сразу же. Его повело в сторону. Следом прилетело несчастье в виде озверевшего Намира. Он с силой скрутил руки Альдэрамина за его спиной и встряхнул пленника ради доказательства своего превосходства.

— Играешь со смертью, Аль-Аман, — прошипел Намир в ухо пленника.

Альдэрамин царственно повернул голову к врагу и медленно произнёс:

— Etel šarriri muut niţiil inim anaši imtim lišiimšum***…

Имран выругался. Он мало чего понял, но интонация, с которой были произнесены слова, напугала его. Вдоль позвоночника побежал предательский холодок, а в области сердца кольнуло ледяной иглой.

Намир почувствовал то же самое. Всё его естество начинало сковывать незримыми цепями. Страх, что был ему неведом до этого момента, выполз из глубины памяти и ослабил хватку.

— Да кто ты такой, марид**** тебя побери!

Альдэрамин вложил в свой взгляд всё презрение, на которое был способен. Он поднял глаза к небу.

Солнце на короткую долю секунды прикрылось сизым облаком. А когда оно растаяло, Тай-Вакаро чётко увидел на золотом диске светила треугольник с заключённым в нём кругом. Ему показалось, что из его центра вылетел орёл с пылающими крыльями и устремился на восток.

«Ну, конечно же… Киш! — на губы Альдэрамина легла хитрая улыбка. — Благодарю тебя, Мардук!»

— Мы начнём поиски с Киша, — объявил он. — С Эметеурсага.

Имран и Намир переглянулись.

— Где это? — осведомился противник за спиной.

— Примерно в двадцати минутах езды на восток. Ну, чего задумались? Я знаю дорогу.

— Ладно, — согласился Имран и кивнул Намиру. — Ты поведёшь машину, а я присмотрю за этим гулем*****. И без фокусов! — это относилось к Тай-Вакаро.

«Ну, разумеется. Буду послушным мальчиком. До Киша. А там, прости, Имран. Как получится».

* * *

Киш был первым ожившим миром после потопа, насланного Энлилем. В нём правили девять царей, названных именами животных. Раздираемые страстями и нежеланием договориться, они терзали восстановленную землю, погружая благословенный клочок суши в хаос. Так было до того момента, пока не появился Этана — эталон стабильности и процветания. Он остановил грызню и преподнёс Киш последующим династиям в виде развитого, современного города с Храмом Забабы — Эметеурсагом на холме Ингарра.

Альдэрамин улыбнулся, когда внедорожник остановился, а Имран объявил: «Приехали!»

Его с силой вытолкали наружу.

Тай-Вакаро внимательно осматривался, пока мучители недоумевали и раздражённо ворчали у него за спиной.

Киш — овал размером пять на две мили, разделённый пополам высохшим руслом реки, и сорок курганов за руинами древних стен.

Воображение запустило процесс реконструкции. Из песка поднимались здания и храмы. Из широких плит складывалась дорога. Русло наполнилось водой. Серые волны покатились на юг к Халидж-е-Фарсу. В стороны расползлись каналы, орошая благодатную землю и насыщая влагой. В окружении цветущих гранатовых деревьев вознёсся к небу Храм Инанны. Украшенный золотом и шёлковыми полотнами, он соперничал с солнцем. И не было равного ему по красоте и изящности. За Храмом шумел квартал, прозванный парфянским. За ним — городской рынок. Два брата-зиккурата нависали над Кишем, как напоминание о величии цивилизации. Рядом в окружении садов притаился нововавилонский храмовый комплекс. Зиккураты представляли собой башни, выстроенные из плоско-выпуклых обожжённых кирпичей, сложенных ёлочкой. Большой брат застыл у юго-западной стены, а меньший — у юго-восточной. Храм Эметеурсаг поражал своей простотой и одновременно сложностью. Религиозный центр Киша наводил на мысли о вечности и срывал печати с истин.

— Долго ты собираешься пялиться на развалины?

Видения моментально исчезли, а Альдэрамин чуть не зарычал от разочарования.

— Имран! — он осёкся и продолжил на несколько тонов тише. — Город пришёл в упадок. Ты видишь хотя бы одно здание? А? Вот и я не вижу. Дай мне сориентироваться. Если не можешь потерпеть минуту, иди в машину. Только не мешай.

Имран мрачно усмехнулся, но вернулся в спасительную тень, где ожидал развязки действий Намир.

Тай-Вакаро двинулся в сторону обрамлённой стенами площадки.

«Может написать на песке SOS… — подумал он. Ощущение потери чего-то важного нависло явной угрозой. — Жаль, что у Дани нет собственного спутника…»

— Просто какое-то безумие! — раздалось совсем рядом.

Альдэрамин вскинул голову и замер. Посреди дороги стоял мужчина испанской внешности и отчаянно тряс телефоном.

— Всё в порядке? — осведомился Тай-Вакаро.

Мужчина оторвался от своего занятия и уставился на незнакомца.

— Нет! — рявкнул он. — Или сеть пропала, или что-то ещё! Есть телефон? Мне нужно позвонить.

— К сожалению, оставил дома. Могу помочь, если хочешь.

— Как? В этом чёртовом Ираке сплошные проблемы. Обещали руины Киша, а привезли на свалку битого кирпича. Потом забыли меня здесь. А всего-то отошёл в сторонку сделать селфи. Теперь ещё и связь сдохла. Где справедливость? Ответишь?

— Ну, это и есть Киш, — возразил Альдэрамин. — Город сильно пострадал и, да, кроме остатков руин здесь больше ничего нет, — он протянул руку и получил желаемый аппарат. Неожиданно в голову пришла совершенно бредовая мысль. — Ты используешь VPN?

— Конечно, — англоговорящий испанец подскочил к нему и принялся тыкать пальцем в дисплей. На губах растянулась довольная улыбка, когда нужное приложение появилось из закромов телефона и запустилось. — Вот. Вчера обновил. Собрался куда-то звонить?

— Нет. Поймаю нужную сеть и установлю правильные настройки. Как называется твоё туристическое агентство?

— Al-Qaswaa Travel.

— Ты приехал из Багдада?

— Даааа, — протянул испанец. — Я тут по делам. Заодно решил пару дней побродить по руинам. На самом деле я живу в Истборне. Переехал в прошлом году. Это в Великобритании. А ты?

— Из местных, — соврал Альдэрамин, опасаясь превратить игру в фарс.

— Миленько тут у вас. Жарковато правда. Я родился на юге Испании. В Малаге. Может, слышал? Думал, что жарче места не бывает. Оказывается, ошибался. Ирак — вот истинный ад. Гадский туроператор ни слова не сказал про температуру воздуха. Распинался, как будет здорово и незабываемо. Да, уж. До конца жизни помнить буду, как они прыгнули в микроавтобус и уехали. Нет, нет, я не ною. А так хочется… Хм… ты меня слушаешь? Ну, так вот…

Альдэрамин выпал из потока ненужной информации, только изредка кивал. Он быстро подключился к мобильной сети Zain. К его счастью, в телефоне обнаружился иракский VPN. Это упрощало задачу и открывало доступ к заблокированным ресурсам.

«Ну же, давай, давай, давай… — молил он невидимый сигнал и обрадовался, когда связь окончательно установилась. — Отлично! Прости дружочек, — Альдэрамин покосился на неумолкаемого испанца. — Придётся позаимствовать у тебя 700 динаров. Мне очень нужно отправить SMS…»

— Эй!

Альдэрамин обернулся. Со стороны внедорожника к нему приближался вездесущий Имран.

— Это ещё кто? Твой друг? А чего у него такой вид нехороший? Болен что ли? — испанец окатил его придирчивым взглядом и продолжил вещать. — Мы договорились, что в случае непредвиденной ситуации…

Захотелось немедленно рвануть с места. Только Тай-Вакаро чувствовал, что не сможет долго бегать по жаре. Рано или поздно его настигнут и тогда пощады точно не будет. Время пошло на секунды. И Альдэрамин не придумал ничего лучше, как открыть местную WIKI и запомнить координаты Аль-Амирата — 23°31′27″N 58°29′56″E. Он не знал, зачем они нужны, но понимал, что очень скоро его жизнь будет зависеть от этих цифр.

«Киш, — закрутилось в мыслях. — Киш. Вавилон. Киш. Не вижу связи… Но зачем-то Мардук указал на это место!.. Спокойно, Альдэ. Думай. Примерно четырнадцать миль. Это около двадцати трёх километров и двадцать три минуты по местной дороге. Двадцать три… Двадцать три… Рискну. Дани поймёт».

Следующим этапом на пути к спасению стал сайт банка Emirates NBD. Залогиниться в личном кабинете не составило труда. Через пятнадцать секунд двадцать три дирхама отправились на счёт телефонного номера Тайры. Альдэрамин быстро стёр всю информацию о недавних операциях в сети и протянул телефон испанцу.

— Возьми, — произнёс он, когда Имран был уже совсем рядом. — Теперь со связью порядок. Набери номер гида и выскажи всё, что думаешь.

Испанец заткнулся. Он забрал телефон и, хлопая глазами, пялился на показатель сигнала связи.

— Вот спасибо! — его пальцы с огромной скоростью замелькали над аппаратом, а спустя несколько секунд он заорал. — Алло! Алло! Игнасио Байрера говорит! Вы вздурели? Что? Нет, это вы там, а я здесь! Представьте себе! Откуда мне знать, как такое могло случиться! Надо же какая досада!

Наскоро кивнув Альдэрамину, он побрёл в сторону. В стену.

Имран встал перед Тай-Вакаро.

— Пытался позвонить своему дружку? — осведомился он.

— Нет. Помог человеку поймать сеть. Это запрещено?

— Ты особенный, Аль-Аман. Поэтому да. Нашёл, что искал?

— Почти.

«Дани, умоляю, пойми моё послание правильно, — мысленно взмолился Альдэрамин. — Двадцать три отработали… Что там дальше? Тридцать один… Как же сложно! — он покосился на своего охранника и встретился с бездушным взглядом. — Я понятия не имею, что находится в тридцати одной минуте от Вавилона. Да и по каким дорогам? По современным или по древним. Мне следует освежить память. Без интернета не обойтись. Нужен устойчивый доступ в сеть. Значит, мы поедем в Багдад».

Имран издал утробный рык, узрев мысль на лице пленника.

— Аль-Аман, прекращай. Ты действуешь мне на нервы.

— Помолчи. Я взял след, — огрызнулся Альдэрамин, но тут же спохватился. — Имран, мне нужно уточнить кое-какие данные. Позволишь воспользоваться компьютером?

«Пожалуйста, скажи нет».

— Нет, — отрезал Имран. — Будут другие просьбы?

— Да. Поедем в Багдад. Я заскочу в библиотеку и найду информацию. Хочешь, я сам позвоню Муниру и объясню ситуацию?

— Хватит! Идём.

Он схватил Альдэрамина за рукав рубашки и потащил к внедорожнику.

Тай-Вакаро шёл вперёд, но ему до скрипа зубов хотелось остановиться.

Казалось, что с разрушенных стен на него смотрят легендарные шумеры, аккадцы, халдеи, ушедшие в Страну без Возврата много веков назад. Жители Киша провожали его взглядами, желая удачи. Воины били мечами по щитам, обещая победу. Девушки устилали его путь цветами. В небо летели слова молитв и ароматы жертвенных благовоний. На вершине Храма Забабы сверкнул яркий луч. Он разрезал город пополам и потёк на юго-запад.

А около уничтоженных временем ворот ждал Намир, скрестив руки на груди.

— Ему нужно в Багдад, — сухо сообщил Имран.

— Эн-Наджаф! Все дальнейшие действия под моим личным присмотром.

Последовал ощутимый пинок в спину. Альдэрамин сцепил зубы и шагнул к машине.

«Эн-Наджаф… Меня не подпустят к компьютеру. Не дадут телефон. Я обречён? Ну, уж нет. Сегодня же ночью сбегу».

Тай-Вакаро уселся на заднее сиденье. Рядом устроился Имран. Он демонстративно вытащил пистолет и прижал его ладонью к колену.

— Выстрелю не раздумывая, — предупредил он. — В Ираке этому никто не удивится.

KPI* — (англ.) key performance indicators, ключевые показатели эффективности.

Джамбия** — кинжал с загнутым клинком без гарды.

Etel šarriri muut niţiil inim anaši imtim lišiimšum*** — (аккад.) Повелитель царей, внезапную смерть определи ему судьбой.

Марид**** — (араб.) мифологический персонаж в арабских сказаниях, отличающийся особой свирепостью, разновидность ифрита или джинна.

Гуль***** — (араб.) оборотень в арабской мифологии, живущий в пустыне вдоль дорог.

Глава 30

Ирак, мухафаза Наджаф

Эн-Наджаф, Джаухарат Аль Араб

Июль 13

Альдэрамин так и не смог заснуть. Он смотрел в небо через зарешётчатое окно и пытался разобраться в собственных мыслях.

В вышине в окружении бриллиантов-звёзд замерла луна. Её бледное сияние волнами накатывало на улицы, вытаскивая из небытия тени и иллюзии. Всё вокруг погрузилось в сладостную дремоту. Затихли звуки большого города. Казалось, ничто не способно разрушить мертвенную тишину. Поэтому собственный вздох гремящим эхом рассыпался в воздухе.

«Никогда не думал о природе звёзд, — пронеслось в мыслях. — Что они такое? Конечно же, существует научное обоснование. А если оно неверное? Если звёзды — осколки чьих-то жизней? Умершие не могут вернуться на землю. Они вынуждены оставаться в холоде и темноте миллиарды лет. Лишь иногда осколок срывается и падает вниз. Почему так? Земное притяжение? Или очнувшаяся от морока душа летит домой? Но осколки сгорают в атмосфере, а Боги стирают память…»

Альдэрамин тряхнул головой, прогоняя наваждение. Он знал, что нужно действовать. Чувствовал, что другой возможности не будет. Но не понимал лишь одного — как выбраться из дома на краю улицы Джаухарат Аль Араб.

Взгляд вернулся к небу, разукрашенному мерцающими узорами. А следом пришло осознание превосходства древних Богов над его земной жизнью.

«Ведь зачем-то вы не позволили мне умереть. Вырвали из Иркаллы. Может, моё предназначение заключается в другом?»

Альдэрамин медленно повернулся к востоку. Его взгляд устремился к невидимому белому морю, из пучин которого выезжала колесница Бога Солнца.

— Всемогущий Шамаш, благодарю тебя за каждое утро, — едва слышно произнёс Тай-Вакаро, склонив голову. — Благодарю за благословенный свет, что рассеивает тени Иркаллы на земле. Благодарю за дарованную мне жизнь.

Затем он поклонился западу, где растаявшая седая пелена обнажала очертания чертогов Бога огня и ночи.

— Досточтимый Гирру, благодарю тебя за право вверить тебе мою судьбу и окунуться в закат. Благодарю за данную мне возможность сомкнуть глаза и предаться воле Всемогущих Богов.

Альдэрамин помедлил, прежде чем поклониться северу. Бог луны не спал этой ночью в своём великолепном небесном дворце. Он вышагивал по чёрному бархату, а его следы вспыхивали сотнями умирающих зарниц. Син лишь на несколько секунд задержал взгляд на неприметном доме с решётками на окнах. Альдэрамин был готов поклясться, что Бог качнул головой и вздохнул.

— Мудрый Син, — Тай-Вакаро замолк, собираясь мыслями. — Небесный Странник. Владыка Серебряных Рощ. Благодарю тебя за покровительство. Благодарю за благословенную прохладу и темноту, что ты послал мне в союзники.

Син не ответил. Впрочем, Альдэрамин и не ждал от Бога Луны каких-то знаков. Он просто вверил себя его воле.

Тай-Вакаро развернулся к югу, не зная, что сказать. Слова пришли из сердца.

— Величественная Иштар, Царица всех людей и Богиня Богинь, славлю имя твоё на века. Благодарю тебя за сияние звезды, что указывает мой путь. Благодарю за твою мудрость и склоняю голову перед твоим величием.

И Альдэрамин затаился на долгую минуту. Он вслушивался в ночь и пытался уловить хотя бы один звук. Но мир безмолвствовал, забывшись сном.

— Я не возложу на алтари жертвенные чаши. Не наполню их лепестками нарда, мирта и шафрана. Не воскурю благовония. Но я благодарю вас за волю и справедливость. Невыносимо для меня дыхание Иркаллы. Страшен холод мёртвых ветров. Неизвестность пугает меня. Молю вас о помощи. Не оставьте в подлый час. Откройте истину. Озарите путь. Излечите мою боль. Укройте от врага, что жаждет моей смерти. Вы — моя вера и надежда…

Альдэрамин выдохнул. У него было такое чувство, будто он готовится к бою с превосходящей по численности армией противника. По сути, так и было.

…Имран и Намир не церемонились, когда выволокли его из машины и втолкнули в приземистый дом, ничем не отличающийся от десятка других. Вынужденная экскурсия по помещениям завершилась быстро. Альдэрамин успел увидеть неширокий коридор, выстланный затоптанной рогожей. Затем была прямоугольная комната с выбеленными стенами, серо-синим узорчатым ковром на полу и двумя длинными диванами напротив друг друга. Намир вскинул автомат и начал озираться. Альдэрамин усмехнулся, заставив врага направить на него оружие. Пинком в спину его заставили продолжить осмотр достопримечательностей дома. Всё закончилось в спальне с большой кроватью, накрытой красным покрывалом, и такого же цвета коврами. Щёлкнул замок. И Альдэрамин остался наедине с собой. Мысль сбежать родилась и тут же умерла. Окна оказались запечатанными коваными решётками. Пролезть между прутьями смогла бы только кошка…

«Сейчас или никогда», — решил для себя Тай-Вакаро, искренне надеясь, что Боги не оставят его и не бросят в самый опасный момент.

Он старательно оценил обстановку.

«Кровать не поможет. Впрочем, можно закутаться в покрывало и притвориться женщиной, — мысль вызвала улыбку. — Ага, Имран и Намир такие идиоты, что поверят, но пристрелят. Не вариант. Что ещё? — глаза потянулись к шкафу с зеркальными дверцами. — Шкаф-купе. Хм… Жаль, что в этом купе далеко не уедешь. Не то. А что, если… — его внимание привлекла длинная низкая тумба у дальней стены. Взгляд переместился на потолок. Он был сложен из пластиковых панелей. В центре раскорячился лопастями вентилятор. В углах справа и слева темнели кругляши диодных ламп. — Так… потолок накладной. Что за ним? Бетон или чердак? Если второе, то я спасён».

Альдэрамин сорвался с места и принялся за дело. Он отодвинул дверцу шкафа, подтащил к нему тумбу и, стараясь не грохнуться, оттолкнулся и по полкам полез вверх. На «крыше» пришлось лечь на спину, потому что потолок нависал так низко, что даже сесть на корточки не представлялось возможным. Альдэрамин вытянул руки вверх и попытался промять пластиковую панель. Послышался неприятный хруст, заставивший немедленно прекратить испытание прочности.

Тай-Вакаро выждал минуту, а после сделал ещё одну попытку понять, что находится за панелью.

«Пожалуйста, пусть там будет пустота», — мысленно взмолился он.

Результат появился спустя пару минут. Злополучная панель издала звук, похожий на скрежет. По ней побежали длинные трещинки, а затем вся эта хрупкая конструкция посыпалась на Альдэрамина. Руки инстинктивно метнулись к лицу.

И что-то пошло не так.

Потолок начал быстро покрываться характерной паутиной и осыпаться на мебель и пол. Приличный кусок покрытия рухнул под дверь, проскребя по ней со всей основательностью. Из соседней комнаты послышались недовольные голоса.

Альдэрамин хотел слезть со шкафа так же, как и забирался, но и здесь не повезло. Нога ступила на полку, которая моментально обломилась и полетела вниз, цепляя по пути остальные. Тай-Вакаро провалился в пустоту, больно приложился плечом, получил по голове обломком потолочной панели и свалился прямо на тумбу. Древний элемент интерьера не выдержал насилия над своим солидным возрастом и треснул. Альдэрамин продолжил полёт. В воздух взметнулись клубы пыли. Откуда-то полетели разноцветные перья. Венцом творения неизвестных хозяев стала приличных размеров картонная коробка с бисером и стеклянными бусинами. Они рассыпались по Альдэрамину и полу.

— Что здесь происходит?! — в проёме двери появилась голова Имрана. — Почему тебя нельзя оставить одного даже на пару часов?!

Альдэрамин зарычал от досады на самого себя и ситуацию. Он кое-как выбрался из перьев, бисера, обломков и заявил, параллельно с этим остервенело отряхиваясь:

— Это конец, Имран! Меня только что пытались убить! Атаковали сверху!

Охранник дёрнулся в комнату, но не заметил преграду в виде потолочного мусора.

— Ааа!!! — Имран не удержал равновесия и растянулся на полу. — Аль-Аман, ты какое-то чудовище! Тебя надо было задушить в зародыше!

— Я тебе не пшеница с поля! — рявкнул Альдэрамин, бросаясь к двери. Он чуть не приложился рядом со своим врагом, когда под ногу попала крупная бусина. — Я плод любви!

— Инжир! Ифрит тебя побери!

Пока противник пытался встать, Тай-Вакаро подхватил полку, вылетевшую из шкафа, и метнулся к выходу. Он опустил орудие возмездия на голову Имрана несколько раз, отправив того в нокаут или убив. Разбираться не было времени. Затем Альдэрамин выскочил за дверь и нос к носу столкнулся с Намиром.

— Куда-то собрался? — холодно осведомился тот, наставляя на пленника оружие.

— В магазин за чипсами!

Тай-Вакаро со всей силы зашвырнул полку в Намира. Дуло автомата подлетело вверх. Палец интуитивно нажал на курок. Громыхнули несколько выстрелов, вспоров потолок. Вниз посыпались крошки бетона.

Альдэрамин пригнулся, точно зная, что последует за первой очередью и не ошибся. Пули просвистели прямо над головой. Он почти ощутил их смертельную скорость и убойную силу. Это придало ускорения. Тай-Вакаро быстро миновал коридор и едва не выломал дверь, навалившись на неё всем телом. Позади пыхтел Намир.

Не успев осознать свободу, Альдэрамин кинулся к внедорожнику.

Как и ожидалось ключей в замке зажигания не оказалось. Зато нашёлся швейцарский SIG SG 540 — автомат, разработанный в шестидесятых и усовершенствованный в конце семидесятых годов прошлого столетия. Тай-Вакаро схватил оружие как раз в тот момент, когда из дома выбежал Намир. Пригнувшись и отстреливаясь от противника, Альдэрамин устремился вверх по улице, а спустя несколько минут позади послышалось надсадное рычание двигателя.

* * *

Судьба преподнесла самый настоящий подарок в виде верёвок во дворе дома с болтающимися простынями на них. Свет в окнах не горел, из чего был сделан вывод, что хозяева давно спят.

Альдэрамин на секунду выпустил из рук SIG. Он стянул с верёвки серое полотно и бросился под навес, прилепленный к стене. Опустившись на корточки, Тай-Вакаро накрылся с головой, а после затаился, крепко сжимая в руках трофейный автомат.

Он ничего не видел, но мог слышать. Ночь буквально взорвалась звуками. Застрекотали ночные насекомые, заскрипели деревья, закопошились мелкие животные. Что-то грохнулось на землю и покатилось. Застонал гравий, рассыпанный на дороге. Тяжёлый джип обдал смрадом выхлопа и унёсся прочь.

Альдэрамин не смел шелохнуться, прислушиваясь к ночи. Было страшно, неуютно, но другого выхода не предвиделось. Встать в полный рост и заявить о себе означало бы мгновенную смерть.

«Не дождётесь», — пообещал он невидимому врагу.

Тай-Вакаро не знал, сколько времени провёл в ненадёжном укрытии. Оставаться здесь до утра он не собирался. С опаской высунувшись из-под простыни, Альдэрамин быстро изучил двор. Под низкими ветвями раскидистого дерева у глиняной стены он увидел пикап. Пригнувшись, Альдэрамин перебежал к машине. Он рванул дверь и невольно улыбнулся. Хозяин оставил ему в подарок ключи, висящие на рычаге привода замка капота. Не воспользоваться даром было бы преступлением. И Тай-Вакаро прыгнул на водительское сиденье.

Следующим этапом стало бегство из Эн-Наджафа.

Старенькая Toyota, поскрипывая, вырулила со двора и повернула в сторону противоположную городу.

Альдэрамин не разбирая дороги вёл пикап к свободе. Он точно знал, что впереди будет озеро под названием море Наджафа. Там он найдёт неприметную дорожку, по которой обычно доставляются малогабаритные грузы. Так он доберётся до кемпинга. После, если повезёт, можно выехать на трассу 9 и гнать, не останавливаясь, до поворота на Эш-Шамию.

Тай-Вакаро подавил желание взглянуть на дом, пролетевший слева. И так было понятно — он устроил переполох. Сосредоточившись на дороге, Альдэрамин до боли в глазах всмотрелся в темноту. Фонарей в этой части улицы почти не было. А то, что имелось, выкрадывало лишь крохотный кусок пространства. Он ехал наугад, прислушиваясь к однообразному шуму двигателя и ему казалось, что мир неуклонно погружается во Тьму. Возможно, где-то за поворотом его ждал Намтар со своей бессмертной армией. Глаза Демона Смерти иногда поблёскивали, но каждый раз оказывалось, что это всего лишь огоньки в окнах редких домов.

Окунувшись в ощущения и выкинув из мыслей всё остальное, Альдэрамин свернул к кемпингу.

* * *

Везение закончилось в районе Аль-Манатеры.

Темнота позади вспыхнула ярким заревом. Казалось, тени в испуге бросились в разные стороны, опасаясь света. Они осколками опадали на дорогу, прятались между стеблей тростника рядом с пересохшим прудом, сползали с обочины и затаивались. Задрожали полуразрушенные постройки — военные памятники. Глаза монстра дважды моргнули и уставились на мчащийся по направлению к трассе 9 пикап.

Альдэрамин обернулся только один раз. Захотелось выругаться и сотворить какое-нибудь заклятье против преследователей. К сожалению, в голову ничего не приходило. Оставалось сцепить зубы и попытаться оторваться от преследования. Он вдавил педаль газа до упора. Toyota фыркнула, сделав неуверенный рывок. Это был последний выдох старого, некогда надёжного автомобиля. Альдэрамин с ужасом увидел, как замигала приборная панель. Стрелка спидометра колебалась, как перо самописца при землетрясении, но неуклонно катилась к «0».

Справа появилось громоздкое пятно внедорожника, заставив Тай-Вакаро оторваться от созерцания смерти пикапа. Стекло опустилось и в проёме появилось дуло автомата, за ним — перекошенное от раздражения лицо Намира.

— Тормози! — приказал он.

— Обойдёшься.

Альдэрамин вывернул руль к обочине. Toyota вильнула в нужную сторону.

Пять секунд.

И прогремела автоматная очередь. Не в воздух. Намир стрелял по колёсам пикапа. Он попал. Автомобиль начал вязнуть в песке, отделяющим дорогу от неглубокого овражка за ней.

Альдэрамин сосредоточился. Удерживая руль одной рукой, другой он вскинул автомат и, не целясь, выстрелил во внедорожник. Пули процарапали по переднему крылу, но не нанесли сильного урона. Монстр даже не шелохнулся и пёр на пикап.

Toyota уткнулась бампером в одинокий чахлый куст и окончательно заглохла. Альдэрамин почувствовал нарастающую панику.

«Не сейчас!» — приказал он себе и страх моментально отступил.

Тай-Вакаро вытолкнул заклинившую дверцу и выскользнул наружу. Оказалось, что вовремя. Намир уже бежал к пикапу, за ним — Имран.

Затем последовали выстрелы. Пули вспарывали железо и вгрызались в машину, словно пытались разорвать её на куски.

Альдэрамин скатился в овражек и, пригнувшись, помчался назад. Сверху слышались резкие окрики и проклятья в адрес пленника. Зашелестел высохший тростник, что могло означать самое плохое — преследователи идут по следу.

Когда Намир понял, что Тай-Вакаро уже нет в пикапе, спрыгнул в углубление. Однако темнота не играла на его стороне. И он не мог видеть удаляющегося Альдэрамина.

— Я взорву это проклятый город! Пусть все сдохнут вместе с ним! — вызверился Намир.

Тай-Вакаро показалось, что враг совсем рядом. Он коротко обернулся и увидел нескладную фигуру, размахивающую автоматом, буквально в трёх футах от него. Через секунду появилась вторая — Имран.

На губах Альдэрамина появилась довольная улыбка. Он рванул наверх, стараясь пригнуться как можно ниже к земле. Незамеченным перебравшись на другую сторону дороги, Тай-Вакаро снова спустился с обочины и побежал по направлению к роще, темнеющей по берегам ирригационного канала, надеясь затеряться там и дождаться утра. А дальше, как повезёт.

* * *

Рассвет застал Альдэрамина в кузове старого грузовика IFA W50. Такие поставляли в середине восьмидесятых из ГДР, и они очень пригодились во время войны в 2003 г. Немецкое качество не подвело. Машины оправдали возложенные на них надежды. После завершения конфликта часть из них списали и продали местному населению или отправили на свалку.

Видимо, одну Альдэрамин случайно нашёл ночью и забрался в кузов. Теперь он лежал на сухих пальмовых листьях, обняв SIG правой рукой, и смотрел в небо.

Мутная дымка медленно рассеивалась. Царила тишина, которую нарушали только редкие трели пробудившихся птиц. Свежесть, тянущаяся от канала, вызывала ощущение странной радости. А по сторонам нависали тяжёлые лапы пальм, припорошенные песком. И наконец, солнечные лучи, словно через толстый лёд, пробились сквозь дымку и потянулись к земле.

Альдэрамин нахмурился. Что-то тревожило. Мешало насладиться утром. Он попытался восстановить в памяти последние часы своей жизни. Припомнилась погоня, Намир с автоматом, озлобленный Имран, дорога на юг, умерший пикап. Альдэрамин знал, как повернул к каналу. Как бежал, боясь оглянуться. Рука потянулась к щеке, по которой вчера больно хлестнула ветка. И всё. Остальные воспоминания будто кто-то стёр, а реальность была такова, что он лежит в кузове IFA W50.

«И куда-то еду».

Тай-Вакаро опасливо приподнялся на локте. Грузовик действительно тронулся с места и уже почти десять минут катился по дороге в неизвестном направлении. Мимо проплывали глиняные домишки, копошащиеся рядом с ними люди, трактор и такой же IFA, только без колёс.

«Нергал меня побери, — пронеслось в мыслях. — Если меня привезут в Эн-Наджаф, я сдохну. И тем самым доставлю великую радость Мунировым псам, — Альдэрамин хмыкнул. — Да не бывать этому! Я у себя дома!»

Он уже смелее высунулся над кузовом и принялся изучать местность, заодно восстанавливая в памяти знания об Эн-Наджафе и его предместьях. Но всё, что предстало его взору — унылый пейзаж с понурыми пальмами и утрамбованная песчаная дорога.

Альдэрамин вздохнул. Он всмотрелся в рассветную дымку, пытаясь увидеть город, но утро преподнесло ему только отражение солнечных лучей от куполов мечетей.

Тем временем грузовик выбрался из рощи и повернул в сторону противоположную Эн-Наджафу. Это было спасением. Вряд ли Намир и Имран будут искать по всему предместью, хотя подобное стоило ожидать. Альдэрамин временно успокоился и уселся на ветки. Предполагался долгий путь в неизвестность.

«Выберусь, — решил он для себя. — Мне бы только поесть что-нибудь».

А еды, как назло, не было. Оставалось вздыхать и надеяться на удачу или грызть несъедобные листья.

* * *

Тай-Вакаро покинул кузов грузовика примерно через двадцать пять минут, когда ничего не подозревающий водитель повернул на Назир. Следующие полчаса, он шёл под злобным солнцем, решившим испепелить его в столько ранний час. SIG, завёрнутый в ткань, найденную под пальмовыми листьями, тянул к земле. Взгляд коснулся левого запястья. Из груди вырвался стон — часов на месте не оказалось. Тогда Альдэрамин попытался определить время по светилу. Выходило около получаса седьмого утра.

Путь в никуда закончился в кондитерской на пересечении 70 и 71 трасс. Хозяин маленькой забегаловки бесплатно налил кофе и предложил свежеиспечённый самун бахаджара. Вкус хлеба напомнил детство. Альдэрамин обожал ароматный мякиш и горячую корочку. Позже он узнал, что самун известен в странах Леванте. Но самым важным в те дни было то, что его пекут в Эр-Рияде.

После лёгкого завтрака Тай-Вакаро попытался позвонить. Однако единственный на всю округу стационарный телефон не работал, а мобильный не ловил сеть. Об интернете тоже пришлось забыть.

Альдэрамин покинул гостеприимное заведение и отправился на транспортную станцию, искренне надеясь на чудо. Отсюда можно было уехать с пересадкой в любую точку Ирака. Своих пассажиров ожидали два микроавтобуса. Один отправлялся в Эш-Шимию, а второй в Эн-Наджаф. Альдэрамин шарахнулся от них, как от прокажённых. Водители проводили его недоумёнными взглядами и вернулись к обсуждению утренних новостей. Как трагедия прошлого, из-за поворота выкатился запылённый Icarus, непонятно откуда взявшийся и колесивший по местным дорогам судя по виду не один год.

Денег не было, поэтому пришлось импровизировать, но Альдэрамину повезло. Ему удалось проскочить в салон незамеченным. В следующий час он спал, растянувшись на заднем сиденье подрагивающего автобуса, и очнулся только на окраине Эль-Хиллы. Чтобы не привлекать излишнее внимание, пришлось сойти на Хилла Наджаф Роуд рядом с автозаправочной станцией. Icarus отправился к ближайшей топливораздаточной колонке с тематическим названием Babylonian Gate, а Альдэрамин к парковке за магазином. Его выбор остановился на неказистом автомобиле цвета мокрого асфальта в прошлом. В настоящем он больше смахивал на вулканический пепел. Хорошая новость заключалась в том, что Saipa не была заперта. Тай-Вакаро, озираясь по сторонам и боясь быть замеченным, уселся на водительское кресло. Он откинул солнцезащитный козырёк, и прямо ему в руки упал ключ.

Можно было бы пойти к Ихсану и попросить о помощи, но не хотелось тревожить почтенного старика и уже тем более вовлекать его семейство в неприятности. Намир и Имран показали себя не склонными к доброте. Ради достижения одним им известным целям, они были готовы убить каждого, кто встанет на пути. А в том, что его уже ищут, Альдэрамин не сомневался.

«Киш», — решил он, поворачивая ключ в замке зажигания.

* * *

Ирак, мухафаза Бабиль

Телль-эль-Ухай­мир, руины Киша

Тай-Вакаро завязал на манер банданы найденную в машине не первой свежести куфию и огляделся.

Когда-то на этом месте стоял дворец, поражающий своей архитектурой. Он состоял из основного здания, восточной галереи и пристроек. Элементы дворца соединялись лестницами шириной всего в семьсот пятьдесят четыре фута и считались достаточно узкими. Такими они задумывались с самого начала. Проходы должны были предотвратить проникновение врага во дворец. А стены напротив — поражали толщиной, а, значит, непробиваемостью. Клинописные тексты, нанесённые на необожжённый кирпич, привлекали внимание, но впоследствии пугали. В них говорилось о падении III династии Киша и последующих за этим ужасах.

Теперь останки великого прошлого скрывались под неприметным курганом. Не осталось ничего. Даже глиняной посуды не сохранилось, но зато удалось извлечь из-под груды битого кирпича таблицу с изображением наказания. Позже выяснилось, что дворец использовался как могильник.

Альдэрамин сделал глубокий вдох и побрёл к расчищенной площадке, где днём ранее он оставил первую подсказку для Дани Тайры. Мыслей, что сделать сейчас, почти не было. Хотелось написать на стене адрес противника, но это означало бы полномасштабную войну. Дани мог такое устроить при желании.

Альдэрамин тряхнул головой, прогоняя навязчивые идеи открыто заявить о себе. Он прошёлся между массивных построек с узкими прорезями окон. Заглянуть в них было невозможно. Помещения давно засыпали пожарища и пески, скрыв прошлое. Только Альдэрамин знал, что творилось за этими стенами. Веками не прекращались интриги. Каждый правитель старался укрепиться на троне. Ведь Киш всегда оставался небольшим, но лакомым кусочком. Кто знает, может три тысячи лет назад по коридорам именно этих строений бежали вооружённые воины, ведомые желанием устроить дворцовый переворот.

Тай-Вакаро подумал и шагнул к изъеденному жаркими ветрами ступенчатому сооружению.

Карабкаться вверх было сложно. Очень мешало солнце. Оно слепило. Кирпич начал нагреваться, но пока не обжигал. Поднявшись на один ярус, Альдэрамин вцепился пальцами в выемку оконца и окинул взглядом руины. Они впечатляли и наводили на мысли о нереальности грандиозных построек. Каждая имела свою историю, часто залитую кровью.

Что-то ярко сверкнуло чуть западнее руин.

Альдэрамин резко повернул голову и едва не потерял равновесие. Нога соскользнула с козырька. Вниз посыпались хрупкие обломки. Думать было некогда. Тай-Вакаро подтянулся и нашёл уступ понадёжней. Им оказался проём. Взгляд снова потянулся к неопознанному объекту, от которого отразился луч.

Сначала перешибло дыхание, после Альдэрамин почувствовал небольшую панику.

Прямо к руинам неслась машина. Большой светлый внедорожник — белый или серебристый. Точно определить не удалось.

И пришло решение.

Тай-Вакаро выдохнул. Он оттолкнулся от стены и спрыгнул вниз. Приземлившись точно на расчищенную площадку, Альдэрамин подскочил и бросился к своеобразной площади.

Он подхватил с земли обломок камня и, опустившись на колени, принялся рисовать им цифру «31», надеясь, что Дани поймёт, если разгадает подсказку «23».

Отряхнувшись, Альдэрамин побежал к оставленной в тени Saipa.

«Так, рядом с Кишем кажется был какой-то ресторанчик уличной еды. Аль-Анзи. Точно! Там подают неплохую тикку*. Но у меня совсем нет денег, — он захлопнул дверцу и завёл двигатель. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, Альдэрамин надавил на педаль газа и вывернул руль влево. — Нужно что-то продать. Машину? Автомат? — из груди вырвался протяжный стон. — И то, и другое мне нужно. Проще предложить самого себя! Впрочем, может прокатить. Помогу разгрузить что-нибудь».

Тикка* — (ирак.) маленькие куски баранины, обжаренные на вертелах.

Глава 31

Ирак, мухафаза Бабиль

Эль-Хилла, Asad Babil Hotel

Июль 14

Наконец-то длинный день подошёл к своему логическому завершению.

Альдэрамин устало выдохнул и повернул к Центр Роуд. Машину пришлось вернуть туда, откуда он её забрал утром. Поэтому SIG ощутимо оттягивал плечо, и складывалось ощущение, что ещё чуть-чуть и Тай-Вакаро провалится сквозь асфальт прямо в Иркаллу.

Он не запомнил, как сгустились сумерки, а небо разукрасилось полосами насыщенного тёмно-синего и фиолетового цветов. Последние солнечные лучи поблекли и растворились в воздухе. На город опустилась прохладная ночь. Редкие деревья стали похожи на изломанные тени с ветвями-крючьями. В белом свете фонарей кружились мотыльки. Иногда мимо проносились автомобили. И наступала полная тишина.

Альдэрамин не заметил, как добрёл до Asad Babil Hotel. Гостиница выглядела приветливо. Рядом со входом в огромных горшках застыли пушистые кусты, а площадку перед ним обрамляли вавилонские львы — ненастоящие конечно же, но неискушённый турист обычно впечатлялся. Где-то в недрах холла, возможно, над стойкой администратора, тускнело пятно света. Из чего следовал вывод, что гостиница открыта для посетителей.

Альдэрамин на минуту остановился. Он прислушался к своим ощущениям и сделал неутешительное заключение — организм требовал пищи и полноценного сна, а денег не было. «Украсть» было отметено сразу же и давно. Зато не мучала совесть.

Тай-Вакаро несколько минут бесцельно пялился на стеклянные двери и боролся с искушением достать автомат и пару раз пальнуть в воздух. Лишний шум не был выгоден и мог навлечь ещё большие проблемы, поэтому идея захвата гостиницы автоматически аннулировалась.

«Кажется, они не запирают вход со двора», — всплыло в памяти.

И Альдэрамин скользнул в узкий переулок между гостиницей и магазином кальянов.

Ему повезло. Как и много лет назад чёрный ход был открыт. Тай-Вакаро только повернул хромированную ручку и толкнул дверь. В нешироком коридоре оказалось темно. Лампы не горели или их предусмотрительно выключили. Охраны тоже не было видно. Сочтя такое стечение обстоятельств удачным, Альдэрамин смело зашагал к лестнице.

В холле пришлось притормозить. Откуда-то вылезли опасения с последующей фантазией. Но естественные нужды пересилили страх.

Альдэрамин, стараясь держаться в темноте, высунул голову из-за стены и всмотрелся в ресепшн. Как и ожидалось администратор давно покинул своё рабочее место и наверняка спал в отведённой ему комнате. Ещё раз поискав взглядом охрану и никого не обнаружив, Тай-Вакаро осмелел, оставил автомат на ступени и двинулся в нужном направлении. Он пригнулся как только очутился за стойкой. И так, на полусогнутых ногах, добрался до шкафчика, где хранились ключи от номеров. Не выпрямляясь, Альдэрамин дотянулся до заветной дверцы.

— Кто здесь?!

Сердце буквально подпрыгнуло в груди, а после благополучно свалилось в пятки. Ноги отяжелели. И Тай-Вакаро придавило к полу.

«Скажу, что мне стало плохо», — решил он.

— Эй! А ну, выходи!

По спине побежал неприятный холодок.

«Если он найдёт SIG, мне конец».

— Кому сказал! У меня оружие, и я буду стрелять.

«Так глупо умереть я не готов. Буду драться!

Скрипнула дверь. По полу прошаркали чьи-то ноги.

— Чего раскричался?

— Да ходят тут… всякие…

Последовала пауза длиной в вечность.

— Не всякие, Азиз. Этот тот самый, который нам стекло вышиб на прошлой неделе. Гони его подальше. Взял за правило таскаться сюда.

— Может, пальнуть ради приличия?

— Ага. Пальни. Набегут и полиция, и местные, и военные. Может, даже американцы прилетят. Я скажу, что считал выручку. Сам будешь отдуваться.

Ответом стало громкое сопение.

— Ладно, подстрахуй меня. Сейчас я его…

Звякнул дверной колокольчик. От сердца отлегло. Альдэрамин глотнул воздух. Он сделал глубокий вдох и снова потянулся за ключом.

— Да, чтоб тебя!

На стойку что-то бухнулось. Тай-Вакаро моментально распластался на полу и заполз под стол.

— Где этот дурацкий фонарик?!

Мимо лица Альдэрамина пробежали чьи-то ноги в напрочь убитых сланцах, от которых пахнуло так, что пришлось зажать нос. Некто начал суетливо рыться в ящиках. Кажется, отыскав тот самый фонарик, он шустро засеменил к выходу.

Тай-Вакаро снова выдохнул. Он даже нашёл в себе смелость приподняться над стойкой.

За стеклянной дверью, уперев руки в бока, стоял крупный охранник. Перед ним дрожал молодым деревцем парень. Администратор бочком вылез на улицу и присоединился к разговору.

Альдэрамин сжал зубы и метнулся к шкафчику. Он схватил первый попавшийся ключ, а затем осторожно заскользил назад к лестнице.

Подхватить SIG Тай-Вакаро не успел. Взгляд зацепился за магазинчик одежды. Пришлось снова рисковать. Альдэрамин короткими перебежками добрался до цели. За стеклянными стенами висели какие-то рубашки, лёгкие куртки и что-то ещё. В темноте было плохо видно. В глубине помещения возвышалась гора кроссовок, сандалий и всевозможных туфель с загнутыми мысами. Тай-Вакаро закусил губу и переместился поближе к двери. Какого же было его удивление, когда он увидел просто арочный проход, безо всяких препятствий и замков.

Дальнейшее представлялось дурным сном. Альдэрамин бегло осмотрелся, сдёрнул с вешалки первую попавшуюся рубашку и брюки светло-коричневого цвета очень похожие на чинос. Взгляд потянулся к полке с местными шампунями. Тай-Вакаро инстинктивно схватил флакон с изображением пальмы на этикетке.

«Финиковый?! — на лице промелькнуло недоумение. — Серьезно? Они засунули в него финики? Фантасты, однако…»

На всякий случай понюхав содержимое, Альдэрамин успокоился. Запах оказался самым обыкновенным и довольно приятным. Прихватив для полного комплекта щётку для волос, Тай-Вакаро повернул назад.

— Не понимаю…

«Да, что б тебя!»

Альдэрамин забился между рубашек и притворился манекеном.

— Азиз! Смотри, что я нашёл!

«SIG!»

Внутри всё начало сковываться льдом. Тай-Вакаро показалось, что по венам течёт жидкий азот, а не кровь.

— Бабочка…

«Тьфу!!!»

Захотелось заорать, выскочить и стукнуть администратора по голове чем-нибудь тяжёлым.

В холле забегали многочисленные ноги, и Альдэрамин невольно поразился, как много шума может наделать один человек. Или несколько. Ведь было ощущение, что посмотреть на бабочку выбежали все постояльцы и жильцы домов ближайших двух кварталов.

Дождавшись, когда шум затихнет, Тай-Вакаро прижал к себе выбранные вещи и рванул назад к лестнице.

На этот раз обошлось без приключений. Беспокойный администратор и охранник исчезли. Даже намёка не осталось. И Альдэрамин, забрав автомат, поспешил наверх — на брелоке ключа была нарисована цифра 12.

* * *

Тай-Вакаро с трудом разлепил глаза в районе шести утра. Хотелось подольше поваляться в постели и насладиться сном. Желания куда-то спешить не было, а вот необходимость действовать давила непосильным грузом.

За окнами уже суетилась пробудившаяся Эль-Хилла, хотя улицы ещё хранили тишину и гармонию утра. Прозрачный воздух приносил поистине волшебные ароматы свежего хлеба, кофе и специй. Иногда трещали птицы, передавая настроение людям.

Слушая звуки города, Альдэрамин пришёл к странному выводу. Накатило ощущение, что вся его жизнь — мгновение, которое больше никогда не повторится. И не будет Эль-Хиллы. Не будет таких дорогих сердцу запахов. Не будет птах в ветвях. Только вавилонские львы останутся и молчаливыми гигантами будут смотреть на древний город, возведённый на руинах погибшей Аль-Джамиайны.

Тай-Вакаро запустил пальцы в волосы, словно решил выдавить мысли из головы.

«Я не могу оставаться здесь вечно, — пришло на ум. — Вернусь в Дубай и буду валяться в постели, пока не надоест. А сейчас необходимо собраться и уйти. Прочь. Подальше от Эль-Хиллы, — он решительно откинул одеяло. — Найду машину и уеду в Багдад. Там я смогу затеряться…»

Взгляд коснулся неприметного телефона на прикроватной тумбочке. Аппарат выглядел старым. Такие использовали до войны 2003 года. Но он всё ещё работал.

Рука потянулась к поцарапанной трубке. В следующую секунду Альдэрамин уже набирал сотовый номер Дани Тайры.

Время ускорило свой бег. Оно мчалось с невероятной скоростью, отставляя в прошлом мгновения, из которых складывалась жизнь.

Несколько секунд — и пришло разочарование.

— Набранный вами номер не обслуживается.

Вопреки собственным ожиданиям, рычать и громить всё вокруг желания не возникло.

«Наверно, сначала нужно заплатить за международную связь, — подумал Тай-Вакаро. — Или что-то случилось на линии… Или Дани сменил номер… — он нахмурился. — Ладно, не будем расстраиваться. Нет в мире ничего более постоянного, чем господин Тайра Аль-Халиф… А… что здесь можно заказать на завтрак?»

Карточка блюд, входивших в обслуживание номеров, лежала рядом с телефоном. Она не баловала изысками, но кое-что в списке имелось. Альдэрамин сделал свой выбор и теперь старательно набирал нужные цифры на телефоне.

— Доброе утро, — произнёс он, когда услышал дежурное приветствие с привычным южным акцентом. — Примите заказ на номер 12. Катаеф и кофе… Больше ничего… Да, я расплачусь при выезде. Спасибо.

«Правда у меня денег нет, — мысленно хмыкнул Альдэрамин. — Но вы уж простите, ребята».

Настроение значительно улучшилось.

* * *

Примерно к восьми утра Тай-Вакаро покинул тихую комнату.

Он осторожно спустился в холл. Убедившись, что ни администратора, ни охранника Азиза не видно, Альдэрамин бросил ключ на стойку и отправился на улицу.

Как и ожидалось Эль-Хилла уже бодрствовала. Народу прибавилось. Появились автомобили. Они катились в разных направлениях. Где-то поблизости гудел рынок. Мимо проплыла дородная женщина с выводком из троих малолетних детей. Альдэрамин подумал, что попасть под ноги этого броненосца с отягощением будет верхом глупости и поспешно перешёл на другую сторону дороги.

Он с трудом подавил желание отправиться домой к Ихсану, объяснив это тем, что не имеет права портить жизнь уважаемому старику своими преступными связями. Тай-Вакаро задумался и едва не врезался в вывернувший из переулка почти новый Nissan Almera. Сначала он увидел бледно-синее пятно, а после услышал оглушительный сигнал с последующими проклятьями в свой адрес. Лишь спустя пять секунд пришло осознание, что его жизнь чуть не закончилась под колёсами чьей-то машины.

«Так, у меня дело, — вспомнил Тай-Вакаро, убираясь подальше от многолюдной дороги. Он свернул в узенький проулочек. — Двадцать семь…. Двадцать семь… Что у нас в двадцати семи минутах от Вавилона? Думай, Альдэ! Думай! От этого зависит будешь ты спать в своей постели или придётся стать обедом для гиен в горах Омана. Двадцать… Придумал! Борсиппа! Ну, конечно же! Двадцать семь минут от вавилонского льва через центр города, огибая Эсагилу. Хм… Стоп! — Альдэрамин остановился. — Мне необязательно ехать в Борсиппу! Отправлюсь сразу в Багдад! Нужно только найти телефон и навести Дани на координаты, — следом пришло недоумение. — Интересно, а как он должен понять, что меня нужно искать в Ираке, если я даю подсказку на Аль-Амират? Я бы сам понял?»

«О, да, ты бы понял, — ехидно ответил внутренний голос. — Тебя только пальцем помани. При слове «Вавилон» теряешь волю и разум, идиот несчастный».

Альдэрамин фыркнул.

«Отстань! Итак, — он снова задумался. — Что мы имеем на данный момент? Двадцать три — Киш, тридцать один — Кута. Двадцать семь — будет Борсиппа. Все эти города имеют отношение к Вавилону. Так или иначе они находились под его протекторатом. В каждом существовал Храм Основного Бога. Повелевал всей этой компанией Мардук, а он жил в Вавилоне. Дани должен понять, что меня нужно искать в Ираке где-то в окрестностях Врат Богов. Хм… Странная логика. И очень жаль, что я не могу затеряться на руинах, — Альдэрамин поднял взгляд полный мольбы к небу. — Если ничего не получится, Дани, умоляю, пойми правильно мою стратегию!»

Затем он двинулся вверх по улице. Наугад. Без какого-либо хитроумного плана. Просто ему нужно было найти машину, телефон и отправиться в Багдад в поисках удачи.

Он обогнул невысокую квадратную башенку и вышел к рынку Заин. А в нескольких шагах от него, напротив продовольственного магазина затормозил всё то же Nissan. Нервный водитель вылез из машины, зыкнул на Альдэрамина, а затем в сердцах хлопнул дверцей и побежал вглубь торговых рядов.

Тай-Вакаро проводил его пристальным взглядом. Убедившись, что никто за ним не наблюдает, он скользнул к машине и заглянул в салон. Детский восторг моментально выплыл из недр памяти. Альдэрамина посетило примерно такое же ощущение, которое было в день, когда он получил в подарок свой первый сотовый телефон.

Тай-Вакаро едва не затанцевал прямо вокруг машины от охватившей его радости. Ключ остался в замке зажигания, а на пассажирском сиденье лежал мобильник с разбитым экраном.

Всё решилось за десять секунд. Ритуальные пляски закончились, Альдэрамин запрыгнул в Nissan и повернул ключ. Ещё через пару мгновений он повёл автомобиль подальше от рынка и поближе к спасению.

Погони не было. Или была. Но, как обычно, не активная. Ведь американцев в городе не наблюдалось, а местные угонщики рано или поздно сами обнаруживались.

* * *

Тай-Вакаро хорошо подумал, прежде чем свернуть на Аль-Джамайету. На этой улице в маленькой пекарне когда-то находился штаб их небольшого сопротивления. Альдэрамин и Мади планировали смертоносные акции, но они никогда не посылали людей в один конец. Всегда существовал запасной план. А если авантюра грозила обернуться боем, обязательно шли впереди. Не прикрываясь живым щитом и не прячась за спины друзей. В подвал стаскивали всё оружие, которое сумели отвоевать или подобрать. Альдэрамину нравился M249 — гибрид 5,56-миллиметровой штурмовой винтовки М16А1 и пулемёта CAR-15 М2, под названием SAW — «пила». А Мади предпочитал М24 — американскую снайперскую винтовку, разработанную на основе Remington 700. В итоге роль снайпера всегда доставалась Тай-Вакаро, а боевые друзья прикрывали.

Больше ничто не напоминало о прошлом. Здание перестроили и повесили вывеску Afran Almanar. Здесь пекли хлеб и подавали превосходный чёрный чай.

Альдэрамин улыбнулся, на мгновение учуяв знакомый аромат, и повернул на Багдад Роуд — трассу номер 8. Он решил взглянуть на Вавилон только одним глазком, даже не останавливаться, и сразу же отправиться в столицу.

Погружённый в воспоминания о боевой славе команды несогласных с американским нашествием, Тай-Вакаро доехал до магазина электроприборов с привычным названием Ishtar Gate. Здесь пришлось притормозить. Дорогу перегородили четыре автомобиля. Два пикапа, минивэн и белый внедорожник. Водители вылезли наружу, спорили на повышенных тонах и отчаянно жестикулировали. Кроме одного.

Альдэрамин бросил короткий взгляд на аварию и почувствовал такой всплеск адреналина, что на мгновение потемнело в глазах. Он увидел Имрана, который спокойно выслушивал возмущённые крики и от нечего делать рассматривал улицу. Стараясь не поддаваться панике, Тай-Вакаро надавил на педаль газа и вырулил к торгово-выставочному центру. Он хотел уйти на второстепенную дорогу и оттуда вернуться на Багдад Роуд, только непосредственно рядом с круговой развязкой.

На долю секунду Альдэрамин понял, что Имран смотрит прямо на него. Заставив себя успокоиться и начать думать, он прибавил скорость и вильнул в нужную сторону. А в зеркале заднего вида уже маячил белый Chevrolet Blazer.

* * *

Nissan и Chevrolet мчались прямиком к мосту через Евфрат. Никто не хотел уступать.

Альдэрамин выжимал из автомобиля всё, что мог. Его беспокоила стрелка уровня топлива, которая пересекла последнюю отметку и теперь находилась на пути к показателю «Е». По всем ощущениям, бензина должно было хватить примерно на полтора — два часа.

Имран умело вёл внедорожник за целью, абсолютно не нервничая. И так было понятно, что скорости и запас топлива в машинах несоизмеримы. Намир старался держать себя в руках, а в душе кипела злоба, выжигающая изнутри. Проклятый Тай-Вакаро провёл его, дорогостоящего наёмника, как мальчишку. Обманул. Наказание крутилось в мыслях. И оно было жестоким и унизительным для потомка древнего рода.

Альдэрамин понимал, что времени больше нет. Нужно что-то делать. Необходимо отправить весточку Дани прямо сейчас.

Он нащупал телефон, так и оставшийся лежать на пассажирском сиденье, и коснулся кнопки активации. Удача определённо играла на его стороне. Владелец аппарата не заморочился с установкой пароля и оставил свои данные без защиты или был уверен в неприкосновенности мобильного друга.

Альдэрамин несколько раз попытался набрать номер Дани, но всякий раз слышал раздражающую чушь про абонента вне доступа сети и выключенный аппарат.

«Да, в Эль-Хилле не самая лучшая сотовая связь», — пришло на ум.

Кое-как поглядывая на дорогу, Тай-Вакаро вошёл в интернет и принялся набирать логин и пароль своего личного кабинета в Emirates NBD. Удалось только с шестой попытки. До этого все провались, да и сеть оказалась неустойчивой.

Спустя почти три минуты неизвестности двадцать семь дирхамов отправились на номер Дани Тайры, а Альдэрамин надавил на педаль газа и, держа телефон в руке, бросил Nissan на мост.

Он вылетел на полосу встречного движения, чудом избежав аварий, затем прижал машину к леерному ограждению и вышвырнул телефон в Евфрат. Утреннее спокойствие тут же взорвалось пронзительными сигналами клаксонов и крепкими словами в адрес нарушителя.

Chevrolet, не отрываясь, повернул за Тай-Вакаро.

К какофонии звуков прибавился ещё один — визг многочисленных тормозов.

Альдэрамин вернулся в свою полосу и, обгоняя и подрезая, устремился к съезду. Полторы минуты — и он был бы спасён. Уйти от преследователей по вихляющим улочкам, не предназначенных для автотранспорта, не составило бы большого труда. Альдэрамин прекрасно помнил каждый переулок и закуток в Эль-Хилле.

Слева появилась белая туша Chevrolet.

Тай-Вакаро резко увёл Nissan в сторону.

Краем глаза он увидел, как опустилось стекло и на его месте появилось дуло пистолета. Альдэрамин инстинктивно пригнулся. Вовремя. Пуля прошла в нескольких дюймах над его головой.

Следующий выстрел был по колесу. Раздался глухой хлопок, и Nissan резко повело в сторону. Тай-Вакаро чуть не надавил на тормоз. Вовремя опомнился и начал уворачиваться к ограждению, стараясь максимально плавно снизить скорость.

«Прыгну в Евфрат и укроюсь рядом с оранжереей», — решил он, не особо надеясь на чудо.

Последовал ещё один хлопок, после которого машину буквально понесло в обратный разворот. Недостаточное сцепление задних колёс с дорогой сыграло злую шутку. Альдэрамин понимал, что не успевает выкрутить руль в сторону заноса.

Nissan боком потащило прямо к внедорожнику. И Chevrolet со всей основательностью ударил в заднее крыло.

Небо приобрело цвет асфальта. Перед лицом вытянулась белая полоса, убегающая в бесконечность. Справа мелькнула решётка ограждения, а слева — колесо.

Альдэрамин действовал наверняка. Он пытался выдернуть ремень безопасности из замка. Только ничего не выходило. Кое-как извернувшись, Тай-Вакаро перекинул его через голову и таким образом высвободился. Следующим этапом было выбраться из перевёрнутой машины.

Он не успел.

Его подхватили и рывком вытянули наружу.

Альдэрамин запомнил только кулак Намира, а после вырубился.

Глава 32

Ирак, Багдад, Аль-Джадрия

Coral Palace Hotel

Июль 15

Время остановилось. Застыло на короткое мгновение, а после разлетелось на тысячи осколков прошлого, настоящего и будущего. Альдэрамин не хотел, чтобы родители куда-то уезжали. Разлуки выводили его из себя. Он безумно скучал.

Но они навсегда исчезли из его жизни.

Дни и долгие ночи выливались в одиночество. Уже взрослый Альдэрамин впадал в отчаяние. Он до скрипа сжимал зубы и молча оплакивал тех, кого потерял. Родители остались в памяти. Тай-Вакаро помнил их голоса, улыбки, тепло рук. И от этого его охватывала невыносимая боль.

Но что-то изменилось. Аромат жасмина с медовыми, чуть терпкими оттенками наполнил комнату.

…Мама склонилась над ним и коснулась кончиками пальцев его щеки.

«Проснись, мой дорогой, — прошептала она. — Ты не можешь умереть…»…

И Альдэрамин открыл глаза.

Он находился в затемнённой комнате, судя по всему в каком-то отеле. Окно было приоткрыто и в воздухе витали запахи города. Сложные. Многообразные. Знакомые.

Кориандр, кумин, анис, гвоздика, перец, жасмин, роза, ваниль, кофе…

«Багдад!»

Альдэрамин улыбнулся.

Он попытался встать, но накатила слабость, а локоть правой руки пронзила резкая боль. Тай-Вакаро не смог сдержать стон. Он силой заставил себя замолчать, не позволив обрадоваться врагам. В том, что Имран и Намир где-то поблизости сомнений не было. Но к великому недоумению Альдэрамина, на голос никто не прибежал. Даже дверь не скрипнула.

«Ну, конечно, заперли меня, как принцессу в башне. Только дракона не посадили. Впрочем, у них и без зверя хорошо получается убивать меня».

Тай-Вакаро уже более аккуратно выбрался из постели.

«Так, вроде ничего не сломано», — отметил он, делая шаг к ванной комнате.

Весь путь его сопровождали лёгкая дезориентация и тошнота. Но зато на подходе к цели всё закончилось. Когда Альдэрамин поднял взгляд к зеркалу, то ужаснулся. С другой стороны реальности на него смотрел бледный взъерошенный мужчина средних лет. Под глазами залегли тени. Нижняя губа была рассечена. Под скулой с левой стороны красовался сизый синяк. На правом плече — круглая отметина. Сложилось ощущение, что кто-то из его врагов с силой вдавливал в кожу дуло автомата. На левом предплечье чётко отпечатались четыре пальца. И болели рёбра с той же стороны.

Альдэрамин удручённо покачал головой. Его жизнь зависела от Дани, а он даже не мог связаться с ним.

* * *

Тай-Вакаро недоумевал, стоя около окна и рассматривая улицу. Он мог поверить в любой выверт судьбы — в высотное здание и люкс на самом последнем этаже, в вездесущего Имрана, в Намира в этом самом люксе, наверно, даже в гарем. Но то, что предстало его взгляду, вызывало только сомнения и желание найти подвох.

Отель не был высотным. А комната, куда поселили Альдэрамина, вообще находилась на первом этаже. К тому же окно не было закрыто, что само по себе казалось очень странным. И да, он действительно видел перед собой Багдад. Во всяком случае башня Zahi Hadid — центральный банк Ирака отчётливо выделялась на слепяще-голубом небе.

— Даже не думай.

Альдэрамин обернулся. Имран несколько секунд виновато смотрел на него, а после нервно дёрнулся с места в сторону окна. Он отодвинул пленника и резким движением запер створу. Тай-Вакаро усмехнулся.

— Какая забота! Имран, усынови меня, — предложил он. — Поверь, проблем будет меньше.

Охранник хмыкнул, а затем жестом предложил отойти подальше вглубь комнаты.

— Ты приближаешь собственную смерть, Аль-Аман, — философски-спокойно произнёс Имран. Он выждал несколько секунд, ожидая колкости, но Альдэрамин молчал. — Почему ты постоянно пытаешься сбежать? Ты пленник. И тебя хорошо охраняют. Не понял ещё?

— Сбежать? – Тай-Вакаро царственно опустился на диван. Он немного подумал и закинул ногу на ногу. Полы халата моментально рассыпались в стороны, обнажив приличный кровоподтёк на колене. — Даже в мыслях такого не было. Я выполняю обещание, данное Муниру.

— Да, неужели?

— Представь себе. Мне нужно специальное оборудование, способное просканировать пустоты под Вавилоном. Когда я найду помещение, в котором хранится статуя, мне понадобятся люди и техника, чтобы вытащить её. Впрочем, если хочешь, можешь бегать по руинам с лопатой в руках до искончания века. А когда наткнёшься на искомое, вытаскивай как знаешь. Уверен, Намир с радостью поможет тебе, и вы преподнесёте несколько тонн позолоты вашему дражайшему господину, — Альдэрамин премило улыбнулся. – Кстати, август на подходе. Месяц смерти.

Имран задумался. На его лице появились отпечатки душевных метаний и мыслей. Он то мрачнел, то светлел лицом, то сжимал губы в тонкую линию.

— Хорошо. Допустим, я тебе поверил. Где взять это оборудование?

— Прежде скажи, где мне взять новую одежду, —парировал Тай-Вакаро. — Или я должен передвигаться по Ираку в халате?

Ответом стал скрип зубов. На этот раз Альдэрамин удержался от усмешки. Он внимательно следил за противником, который разрывался между фанатизмом и здравым смыслом, и как ни странно успокаивался. В душе не скручивалась тугими узлами злоба. Раздражение отплыло в неизвестном направлении. В мыслях образовалась холодная пустота. Внезапно пришедшее решение лишь в первую секунду показалось безумным, во вторую Тай-Вакаро уже действовал.

Альдэрамин подскочил с дивана и немного пригнувшись сделал молниеносный выпад вперёд. Он схватился руками за правую ногу врага, одновременно прижавшись к его бёдрам плечом, и с силой дёрнул на себя.

Имран пропустил тейкдаун, потеряв те несколько секунд, которые могли решить исход боя. Он полетел на пол, а сверху на него навалился Тай-Вакаро и через мгновение уже сидел на его груди, упёршись коленями в пол. В ход пошли кулаки.

Находясь в весьма неустойчивом положении, Альдэрамин наносил один удар за другим, пытаясь нокаутировать сопротивляющегося противника.

Сбросить Тай-Вакаро не удалось. Имран не смог переломить ситуацию в свою пользу. Он проигрывал и приближался к оскорбительному поражению.

Альдэрамин обманул его. Выставленный блок не сработал. Кулак прилетел крюком слева, затем справа. Имран сделал слабую попытку свалить Тай-Вакаро и продолжить бой на других условиях. Но перед глазами промелькнул локоть. Разбитое лицо взорвалось режущей болью.

Комната куда-то поплыла. Она деформировалась словно под кистью художника-сюрреалиста. Ярким пятном в сиянии радиоактивного солнца далеко в небо улетал враг. И привычный мир перестал существовать.

* * *

— Куда-то собрался?

Вопрос и ухмыляющийся Намир моментально повысили градус раздражения. Альдэрамин оттолкнулся левой ногой, перенося вес на правую. Он выбросил руку в цель, одновременно немного опуская голову во избежание прямого встречного удара.

Намир отлетел к стене. В его глазах промелькнуло недоумение, смешанное с удивлением. Он попытался дёрнуться в сторону Тай-Вакаро, но банально опоздал.

Хай-кик был проделан почти профессионально. Альдэрамин развернулся по линии атаки, нацелив левое колено прямо в лицо противника. Через секунду он распрямил ногу и нанёс сокрушающий удар.

Голова Намира запрокинулась. Руки инстинктивно взлетели. Его магнитом потянуло назад. Плечи врезались в стену, затем затылок.

Коридор начал закручиваться в спираль. Вокруг образовывались фракталы, напрочь дезориентируя в пространстве. Сознание поплыло вместе с белым потолком и соединилось с красной линией ковролина. После этого кто-то зловредный выключил свет.

Альдэрамин выдохнул. Он быстро огляделся. В коридоре никого не было видно, но это не означало, что звуки борьбы остались неуслышанными. Рано или поздно кто-нибудь всё равно высунется, а после непременно позвонит администратору. Тай-Вакаро подхватил Намира за ноги и потащил в комнату, где оставил Имрана. Бросив его рядом, рванул обратно.

«Одежда, деньги, телефон! — билось в мыслях, пока он бежал по коридору к лифтовой площадке. — Не по лестнице же они тащат свой багаж на верхние этажи…»

Альдэрамин пролетел мимо металлических створ подъёмника, затёртых до белых пятен, и затормозил только около двери, на ручке которой висела табличка «НЕ БЕСПОКОИТЬ». Он бросил короткий взгляд в коридор, а затем постучал. Ответом была тишина. Тогда Тай-Вакаро проделал попытку войти в чужой номер ещё раз. И за дверью послышались шаркающие шаги.

— Что надо?

«Английский!» — обрадовался Альдэрамин.

Знание языка значительно снижало риск быть непонятым или принятым за террориста.

«Ага, в халате на голое тело».

Мысль показалась забавной. На губах на несколько мгновений растянулась кривая улыбка.

— Уборка номеров, — бросил он.

— Вы с ума сошли? Я же просил не беспокоить меня хотя бы до одиннадцати часов!

Щёлкнул замок. Дверь приоткрылась, явив миру недовольного гостя отеля — худощавого мужчину лет сорока пяти, одетого только в помятые шорты. Взгляд упёрся в Альдэрамина. Глаза значительно округлились, а рот открылся и сам собой захлопнулся.

— Э… Я мальчика не заказывал, — пробормотал мужчина, краснея.

— Правда? — Тай-Вакаро изобразил сожаление, окидывая его взглядом. — Очень странно. В общем, я пришёл.

Он бесцеремонно впихнул его в комнату. Взгляд тут же зацепился за приоткрытый неразобранный чемодан с наклейкой — LIS — TK 1756 — IST — TK 302 — BGW. Выходило, что гость прибыл из Лиссабона с пересадкой в Стамбуле. Следовательно, можно было поживиться только европейской одеждой. Значит, сойти за своего не получится.

— Послушай, я на самом деле…

— Замолкни и делай, что скажу, — приказал Альдэрамин. — Одежда, бумажник, телефон! Быстро!

— Д-да… конечно. Только…

Мужчина засуетился. Он повернулся к Тай-Вакаро спиной, что-то вытаскивая из чемодана. А спустя меньше, чем через минуту резко дёрнулся в сторону непрошенного гостя. В его руке был зажат миниатюрный электрошокер.

Альдэрамин выругался. Он не ждал нападения. Пришлось импровизировать. И довольно жёстко. Впрочем, сегодняшнее утро было наполнено травматизмом. Увернувшись от удара током, пусть и незначительным, Тай-Вакаро пригнулся и выбросил вперёд кулак, попав точно в солнечное сплетение неожиданного противника. Мужчина покачнулся, а после согнулся пополам.

Пока он стонал и охал, Альдэрамин разорял содержимое чемодана. Он извлёк из его недр потёртые джинсы, светлую клетчатую рубашку и… о, чудо!.. кроссовки своего размера. Подхватив с тумбочки мобильный телефон и несколько иракских динаров, Тай-Вакаро ринулся к выходу.

Он вылетел за дверь. Теперь нужно было переодеться. Для этого подошёл лифт. Заблокировав его на первом этаже, Альдэрамин быстро привёл себя в порядок. Пожалел, что не забрал ещё и расчёску.

На улицу он вышел через открытый бассейн. Бросив на пустой шезлонг халат, Тай-Вакаро направился в город.

* * *

Ирак, Багдад, Аль-Джадрия

Coral Bagdad Hotel

Альдэрамин закрыл глаза и погрузился в размышления. Он не испытывал разочарования, только раздражение. Поиски не принесли удовлетворения. Его мечты разбились о преграду из слов. Надежды не оправдались. Неприятным результатом стали собственные эмоции. Альдэрамин был готов взорваться и начать крушить всё вокруг, но приходилось сдерживаться и изображать добропорядочного человека.

«Успокойся, — приказал он себе. — Не время бросаться в крайности. К тому же, на сегодня битьё морд определённо закончено. Хм… и почему я в это не верю?»

Альдэрамин сделал глубокий вдох, задержал воздух в лёгких, насколько это было возможно, и выдохнул. Не помогло, но настроило на анализ ситуации.

Он находился в Coral Garden — в кафе под открытым небом в Coral Bagdad Hotel. Здесь было спокойно и приятно пахло кофе. Чашка с дымящимся напитком уже с минуту ожидала на столе. А Альдэрамин, откинувшись на спинку плетёного кресла, искал выход.

После побега из Coral Palace Hotel Тай-Вакаро направился к Тигру. В этот ранний час река была окутана туманом. Он клубился над поверхностью, медленно тая. Иногда белёсая субстанция разрывалась и обнажала ленивые серые волны, катящиеся на юг. В зеркале воды отражалось небо. Оно дрожало и текло вместе с Тигром, унося за собой утро.

Телефон, который Альдэрамин позаимствовал у португальца, оказался полностью разряженным. «Надкушенное яблоко» просто умерло у него в руках, пожелав на прощанье всего самого наилучшего.

Следующим этапом к возвращению домой стали деньги — фиолетовые пятьдесят и красные двадцать пять тысяч динаров. А на самолёт было необходимо иметь в наличии хотя бы пятьсот тысяч. Мысль отправиться в Дубай на машине рассмешила. Альдэрамин представил, сколько запросят за аренду. Оставалось только одно — потратить имеющиеся деньги на международный звонок. Такую услугу можно было купить в любом отеле. Первой в списке стала Babylon Rotana. Альдэрамин поулыбался администратору и получил желаемое. Он несколько раз набирал номер Дани Тайры, но слышал только потрескивающее эхо. Телефон друга был отключен — разбит о стену, утерян, скормлен крокодилам, отправлен в космос... Неизвестно. Объяснений нулевому результату нашлось много. Оставалось только то, чего Альдэрамин категорически не хотел делать — позвонить Рамилю Аль-Фахри или Искандэру Аль-Кайсу. Видимо, в какой-то момент администратор заподозрил неладное. Он кивнул крепкому охраннику и тот двинулся прямиком к Тай-Вакаро. Общение со службой безопасности не входило в планы Альдэрамина. План явился в его мысли неожиданно и показался совершенно глупым. Он оставил администратору плату в виде фиолетовой банкноты и попросил передать Дани Тайре, если тот неожиданно явится в отель, приглашение в Аль-Амират в резиденцию шейха Мунира бин Хамада Аль-Катани. После этого пришлось уйти.

Альдэрамин тормознулся в Coral Bagdad Hotel. Здесь он решил выпить кофе. В конце концов у него оставалось ещё двадцать пять тысяч динаров.

Солнце, ласкающее лицо, скрылось. Прохладная тень упала на кресло. И Альдэрамин открыл глаза.

— Привет, — Имран опустился напротив него.

— Ты ведь не против? — Намир занял место справа.

А слева торчал куст, за которым начиналась стена.

— Э…

Слов не находилось. Альдэрамин переводил взгляд с одного на другого и оценивал своё вновь бедственное положение.

— Тебе нужно поработать над техникой ударов, — во взгляде Имрана промелькнули молнии, чуть было не пригвоздившие Тай-Вакаро к креслу. — Я помогу. Только не здесь.

— К сожалению, я очень занят, — наконец произнёс Альдэрамин, не забыв при этом мило улыбнуться. — Вряд ли смогу найти свободные пару часов на тренировку, — он демонстративно сделал большой глоток кофе и вернул чашку на стол.

— Надеюсь, он не отравлен, — хмыкнул Намир. — Бить мертвеца всё равно, что полоскать в реке тряпку.

— В смысле — неинтересно?

— Утомительно. Мне нравится, когда жертва сопротивляется, кричит, умоляет. Нравится кровь.

— Заплывший глаз, оторванный палец, откушенное ухо, — усмехнулся Альдэрамин. — У тебя есть Имран. Можешь порвать его, — он поднялся. — С вами весело, ребята, но у меня правда очень мало времени. Я пойду.

— И куда же? — осведомился Намир.

— Не поверишь. Важная встреча. Всего хорошего.

Тай-Вакаро, не надеясь на удачу, отправился на ресепшн. Он знал, что враг двинется за ним. Но у него оставалось несколько минут до точки невозврата. То, что он достиг именно её, подсказало сердце.

— Эй, любезный, — позвал Альдэрамин, облокотившись на стойку регистрации гостей. Он поискал взглядом администратора, но никого не обнаружил. — Есть здесь кто-нибудь?

Сначала появилась взъерошенная макушка. После на неё нахлобучили красную шапочку, расшитую золотыми и серебряными нитями. И Тай-Вакаро узрел щуплого невысокого араба.

На лицах обоих растянулись приветливые улыбки.

— Подожду в машине, — намеренно громко бросил подошедший Намир. Он по-дружески толкнул плечом Альдэрамина. — Не задерживайся, брат. Мне не терпится продолжить начатое.

— Непременно, — отмахнулся Тай-Вакаро. — Иди. Не пугай своим видом приличных людей. А то решат, что ты бандит или, чего хуже, террорист. И подкидыша с собой прихвати.

Намир закатил глаза к потолку и направился к выходу, а Имран остался. Он пристально следил за пленником, опасаясь неожиданностей.

Администратор проводил взглядом неприятного незнакомца и покосился на второго.

— Эй, я здесь, — Альдэрамин помахал рукой, вернув служащего отеля к себе.

«И что дальше? Про Аль-Амират точно сказать не могу, — подумал он. — Тогда Имран пристрелит прямо здесь. Как намекнуть Дани, что меня держат в Омане? Пятьдесят восемь. Как передать эту цифру координат? Думай, Альдэ! Думай! А что если… Ну, конечно же!»

— Моё имя Джафар ибн Джуланда, — негромко произнёс Альдэрамин, подавшись вперёд. Он опустил на стойку двадцать пять тысяч динаров. Рука легла на изображение царя Хаммурапи. Сердце дрогнуло, а взгляд выцепил номер банкноты. И Тай-Вакаро очень тихо продолжил. — Передай это Дани Тайре, когда он появится.

— Непременно, господин ибн Джуланда. Желаете ещё что-нибудь?

— Да, скажи ему… — Альдэрамин ощутил приближение Имрана. — Нет, это всё. Просто выполни мою просьбу.

В бок упёрлось что-то жёсткое.

* * *

Белый Chevrolet Blazer стоял на выезде с территории отеля. Именно к нему Имран привёл пленника.

Намир абсолютно спокойно вдел ремень в пряжку и затянул его, таким образом образовав петлю размером чуть больше запястья.

— О, нет, — взмолился Альдэрамин. — С чего такие предосторожности?

— Вопрос не к нам, — отрезал Имран, загораживая путь к отходу. — Садись.

— Обещаю…

Он ощутил ствол пистолета между лопаток и пришлось повиноваться. Альдэрамин забрался в машину.

— Руки.

— Можно подумать, я сбегу, — буркнул Тай-Вакаро.

— Не сбежишь, — уверенно заметил Намир. — Но господин Мунир требует вернуть тебя в резиденцию. Руки…

— А дальше что?

— Попрошу дать мне право казнить тебя.

— А! Так ты хочешь меня убить?! — Альдэрамин усмехнулся. — Тогда встань в очередь!

Имран толкнул его к Намиру. Тот ловко надел импровизированные наручники на запястья и с силой затянул. Тай-Вакаро почувствовал как кромка ремня впивается в кожу. Неприятное ощущение усилилось, когда Намир взял в руки второй ремень.

— А это зачем?

— Тебя проще пристрелить, чем ответить на все вопросы. В общем, заткнись, Аль-Аман.

— Хм… странное чувство юмора.

— Удивительное рядом… — философски отозвался Намир.

Он нагнулся к ногам Тай-Вакаро и стянул их.

Дверца захлопнулась с такой силой, что Альдэрамин чуть не подпрыгнул.

— Я на минуту, — бросил Имран, разворачиваясь в сторону отеля.

— Итак, продолжим. — Намир забрал с переднего сиденья пистолет и приставил его к голове пленника. — Одно неправильное движение или слово, и, клянусь Ифритом, я выстрелю. Поверь, рука не дрогнет. Может, выдавлю скупую слезу. Но на этом точно всё.

— А как же станцевать на моих костях?

— Если их не растащат гиены…

Альдэрамин замолк. Перспектива не радовала, а мыслей как избежать неприятного итога не имелось. Он вздохнул, всем своим видом показывая, что смирился, и отвернулся к окну.

«Бессмысленно… и жестоко… — Альдэрамин проглотил горький комок, неожиданно застрявший в горле. — Я чувствую как сгущается Тьма. Дыхание Иркаллы пугает меня. Нет. Не так я хотел закончить свои дни. Вечность не для меня, — он качнул головой. Взгляд метнулся к небу. — Как ты мог допустить такое, Эйа? Я подошёл к краю пропасти. Но вместо того, чтобы протянуть руку, ты толкаешь меня? — Альдэрамин прикрыл глаза на долгую минуту. Он замер, пытаясь услышать голос древнего Бога. — Что мне остаётся? Восемь граммов свинца в сердце или плевок в лицо? Но ведь за ночью всегда приходит рассвет. Эйа… молю тебя…»

Взгляд сфокусировался на Имране, возвращающемся к машине. А за ним… Альдэрамин не поверил своим глазам.

За ним бежал Дани Тайра.

Тай-Вакаро нервно дёрнулся вперёд. Он вцепился в ручку двери и почти отжал её. Вмешался Намир, рывком вернув пленника к себе. Альдэрамин с силой прижал руки, связанные ремнём к шее противника и завалил его на спинку сиденья. Было ужасно неудобно, но свобода лучезарно маячила всего в нескольких дюймах от него. Намир изловчился и отрезвил пленника ударом кулака. Короткая вспышка боли только разозлила Альдэрамина. Он тряхнул головой и схватился за пистолет, лежащий рядом с Намиром. Выстрел так и не прогремел. Пистолет был вырван из рук, а сам Тай-Вакаро отправился в нокаут.

* * *

Chevrolet мчался к мосту через Тигр. Солнце беспощадно палило, но почему-то не сжигало проклятый внедорожник. Небеса радиоактивно сияли, только не обрушивались. Боги опять не обращали внимания на возню в созданном ими мире.

Альдэрамин тяжело пришёл в себя. Болело всё, что могло — левая скула, запястья, ноги, рёбра. Он сделал глубокий вдох и чуть не застонал.

— Пришёл в себя? — взгляд Намира не обещал ничего хорошего. — Превосходно. Тем веселее будет убивать тебя.

— За нами хвост! — раздражённо бросил Имран с водительского сиденья. — Держи эту тварь, чтобы не сдохла раньше времени или не сбежала.

Скрип зубов Намира заставил Альдэрамина фыркнуть. Он улыбнулся, скользнув взглядом по приборной панели, усыпанной осколками стекла, а затем показательно отвернулся к окну и всмотрелся в пролетающий мимо город.

Багдад… Дар Богов… Город, выращенный из пепла… Альдэрамин хорошо помнил, как в свои пятнадцать лет бродил по улицам и искал прошлое. Словно аббасидский принц он смотрел на древние стены, восстающие из забвения. Ворота возвышались из руин и покрывались замысловатыми письменами. Узкие улочки превращались в широкие проспекты. Альдэрамин выложил линии из пепла там, где, по его мнению, должны были пролегать границы города. Он присыпал их семенами хлопка, пропитанными нефтью, и поджёг. А спустя несколько минут удирал от раскричавшихся местных жителей и крепких мужчин в форме.

Chevrolet прибавил скорость. Имран умело увёл машину в сторону, избежав столкновения с микроавтобусом.

Альдэрамина повело влево.

Визг многочисленных тормозов врезался в мозг. Со всех сторон доносились глухие удары, хруст металла и крики людей.

Намир обернулся.

— Он прямо за нами!

Имран опять вывернул руль, бросив Chevrolet на левую полосу движения. И буквально через четыре секунды он влетел на мост через Тигр. Мастерски избежав тарана, Имран продолжил выжимать из машины всё, что мог.

Альдэрамин чувствовал сильные руки Намира, тянущего его назад. Но сердце рвалось совсем в другом направлении. Сквозь затемнённое стекло он увидел Дани с оружием в руках и Искандэра за рулём светлого внедорожника. Захотелось заорать «Я здесь!» и выбить врагу глаз.

Имран до крови закусил губу и схватил автомат. С трудом удерживая машину одной рукой, он дал очередь по передним колёсам преследователей. Задумка не удалась. Искандэр резко сбросил скоростью.

И что-то громко разорвалось.

Старый DFM подскочил в воздух и, переворачиваясь, полетел в сторону перил моста.

Воздух моментально пропитался ломающимся металлом, брызгами стёкол, криками, кровью, проклятьями.

Искандэр отстал, а Альдэрамин с чувством выругался.

* * *

Обделённый божественным покровительством Дар Богов остался позади. Тай-Вакаро скрипел зубами и мысленно клял всё и всех, пытаясь сосредоточиться и как-то спровоцировать своих конвоиров повернуть назад. После первой же тирады он получил удар кулаком в челюсть, поэтому говорить больше не хотелось. Но зато взгляд красноречиво выражал все чувства и эмоции.

Время вело свою игру, ломая все законы физики. Стандартные «вперёд» и «назад» приобрели значимые различия. Три стрелы, отличающие будущее от прошлого, летели параллельно, только в разных направлениях. Термодинамическая стрела провоцировала хаос, как прежде, но не в этом месте и точке времени. Психологическая — била точно в цель, прошлое оживало на глазах, затирая будущее. Космологическая — способствовала расширению видимого пространства.

Альдэрамин поморщился. Слишком утомительно было рассуждать о времени, когда его как раз и не было. Осталось только прошлое, а будущее неразборчивым пятном маячило далеко впереди — в расширенной вселенной, в которой Альдэрамина не существовало.

Мимо на приличной скорости пролетали населённые пункты, фабричные комплексы, придорожные ресторанчики, автозаправочные станции. Стрелки на часах, которые остались в Турции или на дне Евфрата наверняка уже подкатили к полудню. Солнце поднималось в зенит, заливая потрескавшуюся землю жаром. Жизнь замирала, оставляя только намёк на своё присутствие в этой плоскости времени.

Chevrolet влетел в Эль-Хиллу. И сердце Альдэрамина сжалось от невыносимой боли. Он столько раз бродил по этим улочкам вместе с Мади. А сейчас прошлое было лишь констатацией факта. Тай-Вакаро позволил воспоминаниям захлестнуть его. Он медленно погружался в минувшие дни, желая никогда не возвращаться в настоящие.

Альдэрамин не заметил как автомобиль выскочил из города и взял курс на Эн-Наджаф.

В районе Эль-Кифла он очнулся и с раздражением понял, что безнадёжно проигрывает этот раунд. Он скрипнул зубами от досады и повернул голову к окну.

Белый внедорожник, следующий в Эль-Хиллу, поравнялся с Chevrolet.

Доля секунды решила сомнения Альдэрамина. Он отчётливо увидел за рулём Рамиля Аль-Фахри. Кто сидел слева, разобрать не смог, но это точно был кто-то из друзей.

Взгляды Имрана и Рамиля встретились. Немой короткий разговор решил сразу все вопросы. Противник злорадно усмехнулся, кивнул, подтверждая догадки неизвестного ему человека, и резко вдавил педаль газа до упора.

Chevrolet рванул вперёд.

PRADO — сверкнуло на солнце. Рамиль умело развернул внедорожник и бросил его в преследование.

* * *

Погоня изматывала Имрана, но каким-то чудом ему удавалось сохранять спокойствие. Намир нервничал. Он крепко сжимал в руках автомат, направленный уже не на Тай-Вакаро, и ждал команды «к бою!».

Prado не отставал ни на секунду. И каждый раз, когда противник догонял, приходилось выжимать из Chevrolet невозможное, заставляя отступить. Мало беспокоясь о ценном пленнике, Имран извивался, как мог. Он резко тормозил, подрезал назойливый Prado, уходил вперёд на огромной скорости, петлял между встречающимися на дороге машинами, провоцировал аварии, и как следствие, вынужденные задержки.

Альдэрамин воспользовался ситуацией и отсутствием внимания к своей персоне и наклонился к ногам. Онемевшие пальцы рук не слушались. Приходилось выворачивать скованные ладони до боли. Было сложно, но он справился. Следующим шагом к спасению стали наручники. Альдэрамин впился зубами в умело затянутую петлю. Он был готов разгрызть ремень, лишь бы освободиться.

Машину повело вправо. Альдэрамин чуть не свалился прямо под ноги Намира. Он бросил взгляд на лобовое стекло и похолодел. Имран вёл Chevrolet прямо в узкое пространство между двумя фургонами. Оно казалось до ужаса маленьким.

«Тиранёмся, — оценил Тай-Вакаро. — Определённо, он желает мне смерти».

Он пригнулся, ожидая сильнейшего удара. Но не последовало даже скрежета. Фургоны медленно и точно разъезжались в стороны, пропуская сумасшедшего водителя внедорожника.

Миновав препятствие, Имран повёл Chevrolet к повороту на Эн-Наджаф.

Времени на действия оставалось всё меньше, а мыслей, что делать, не находилось. Привычная сообразительность как будто отключилась, освободив место бесящей тупости. Альдэрамин грыз ремень и глазами искал что-нибудь, способное помочь ему. Взгляд зацепился за ножны на поясе Намира, которые он старательно прикрывал рубашкой.

Имран вильнул влево. Тай-Вакаро мгновенно среагировал. Он повалился на своего врага, крепко вцепившись пальцами в костяную рукоятку. Намир мгновенно разразился оценкой ситуации нецензурными словами.

— У меня предложение, — бросил Альдэрамин. — Отведи своего дружка в автошколу. Он вообще не умеет водить машину.

Противник с силой отпихнул от себя пленника, а Тай-Вакаро весело улыбнулся. Ведь кинжал теперь был у него. Развернувшись к дверце и зажав клинок коленями, он принялся перепиливать ремни, стягивающие запястья, и спустя несколько минут полностью освободился от оков.

— Намир, тебе никогда не говорили, что я бессмертный?

Вопрос прозвучал более, чем глупо, но враг среагировал. Сначала в его лицо прилетел кулак, а следом в бок воткнулось что-то острое.

Альдэрамин вцепился в автомат, который Намир сжимал в руках. Противник не уступал, хотя был ранен. Он пытался стряхнуть Тай-Вакаро и таким образом вернуть оружие себе, только ничего не выходило. Альдэрамин не собирался снова проигрывать, но был с силой отброшен к дверце. Ударившись затылком о стекло, он на две секунды потерял ориентацию. Намир тут же кинулся на него. Альдэрамин на автомате стёк на пол, позволяя противнику приложиться лбом к твёрдой поверхности. Тот раздражённо рыкнул. В воздухе сверкнуло лезвие кинжала и Альдэрамин инстинктивно дёрнулся в сторону от Намира. Лезвие царапнуло лишь коврик на полу. Взбешённый противник нацелился на Тай-Вакаро, но встретился с дулом автомата. Альдэрамин не успел выстрелить. Перед глазами промелькнул ботинок Намира, и оружие улетело на лобовое стекло. Имран обернулся, получив неожиданный подарок. Он с досадой хмыкнул, но вернулся к погоне. Намир молнией метнулся к Альдэрамину. У него была только одна попытка, провалить которую он никак не мог. Призвав на помощь всё умение, он миновал серию отчаянных ударов и всё же схватил своего врага за запястья. Навалился на него всем телом и уложил на сиденье. Затем Намир дёрнул ремень безопасности и принялся наматывать его на руки пленника. Новые путы оказались похуже предыдущих. Теперь Альдэрамин вообще не мог высвободиться.

* * *

Щепки от разбитого шлагбаума разбрызгались странным дождём, пробарабанившего по крыше нестройную мелодию. Злой шуткой промелькнули разлетевшиеся в стороны створы ворот.

Тай-Вакаро успел увидеть стеклянно-бетонное здание, ослепительно-голубое небо и бегущих со всех сторон людей в форме с оружием в руках.

Имран резко развернул внедорожник боком к авиационному заправщику и остановил.

— На выход! Быстро! — приказал он, хватая автомат.

Намир, напрочь забыв о своей ране, перерезал кинжалом ремень, сдерживающий Альдэрамина. В этот же момент распахнулась дверь, и Имран рывком вытащил пленника наружу.

Солнце ударило по глазам, заставив зажмуриться.

— Уводи его в самолёт!!!

Намир вывалился из Chevrolet. Он толкнул Тай-Вакаро в спину, заставив бежать. Только Альдэрамин рванул в совершенно другую сторону. Под заправщик.

Со стороны аэровокзала уже неслись четверо вооружённых солдат охраны.

— Служба безопасности Ирака!!! — прокричал Имран, вскидывая автомат и нацеливаясь на появившийся в поле зрения Prado. Он кивнул на Тай-Вакаро и пытающегося догнать его Намира. — Он свидетель преступления против Бархама Салеха!!! Верните его в самолёт!!!

Имя президента Ирака заставило солдат встать на сторону врага. Двое сменили курс и помчались за Альдэрамином, а остальные залегли между заправщиком и Chevrolet.

Тай-Вакаро обернулся только один раз.

Prado затормозил и остановился напротив машины похитителей. Рамиль выскочил из внедорожника и прикрывшись дверью, как щитом, открыл огонь по врагу. С другой стороны ввязался в перестрелку неизвестный друг.

Из здания высунулся начальник охраны. Он что-то прокричал и юркнул обратно в укрытие. Гортанно застрекотали автоматы. В воздухе стойко повис запах войны. Никто уже не требовал прекратить стрельбу и сдаться. Каждый старался остаться живым.

Солдата, защищающего Имрана, срезало очередью. Он растянулся на асфальте, а кровь, не успев впитаться в покрытие, высохла на палящем солнце. Имран щёлкнул языком, оценивая ситуацию. Он был в меньшинстве, а враг множился в геометрической прогрессии. Чуть правее вращал пушкой самый настоящий танк, появившийся из непонятно какого Джаханнама*. Двое смельчаков, ополчивших против себя целую армию воинственно настроенных арабов, и не думали подыхать. Они отстреливались от обеих сторон.

«Пора завязывать с этим», — решил Имран.

Пригнувшись, он перебежал к передвижному трапу, под которым сидел вооружённый солдат службы охраны аэропорта. Как по команде, интенсивность огня усилилась.

— Уходи! Я прикрою!

Слова стали сигналом. Имран выругался и на свой риск побежал к самолёту, готовящемуся к взлёту.

Джаханнам — (араб.) ад.

Глава 33

Оман, мухафаза Маскат

Международный аэропорт Маската

Июль 15

Долгий и утомительный день приближался к своему логическому завершению. С залива тянуло долгожданной прохладой. Лёгкий ветерок приносил совершенно неожиданные ароматы. В запах авиационного топлива и асфальта вплетались терпкие нотки Duty Free. Иногда божественно пахло кофе.

Идеальный закат обещал тихую ночь, наполненную ощущениями и желаниями. Солнце почти скрылось за линией горизонта. Его последние лучи разукрашивали небо в необыкновенные цвета — терракотовый, карминовый, лиловый, вишнёвый, рубиновый. Игра красок впечатляла. Они казались живыми, перетекая из одного оттенка в другой и создавая новые тона.

Мощные прожекторы освещали аэропорт. Здесь велась особая жизнь, подчиняющаяся правилам и стандартам. Авиалайнеры, подобно гигантским птицам, грациозно уходили в закатное небо. Между оставшимися на земле самолётами сновали техники, машины службы уборки, микроавтобусы…

Здание аэровокзала напоминало растревоженный улей. Люди суетились, шли к своим выходам на посадку, бродили между магазинами беспошлинной торговли, веселились, смеялись, заливали стресс некрепкими напитками, ворчали и просто дремали в зонах ожидания. Погружённые в мысли, они хотели быстрей добраться до самолёта и отправиться в долгожданное путешествие.

Альдэрамин вздохнул. Он покосился на сопровождающих его конвоиров. Имран с подбитым глазом и царапиной на щеке скалился на самого себя, изредка поглядывая на Тай-Вакаро. Намиру повезло меньше. Рана, полученная во время драки в машине, ныла и выматывала. Он скрипел зубами, колол обезболивающее и старался не свалиться на радость пленнику. Очередная рубашка давно пропиталась кровью. А обещанный Муниром водитель не торопился забрать вконец озверевшую компанию.

«Аллах Всемогущий, — мысленно произнёс Альдэрамин, проводив взглядом авиалайнер Oman Air, выруливающий на взлётную полосу. — Как же хочется домой… Устроиться бы сейчас у бассейна в Аль-Маджаре… С чашкой чая и печенками... И наслаждаться свежестью тёплой ночи… Хм… А что мне мешает?»

Тай-Вакаро глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Мысль, претендующая на крайне безумную, требовала немедленной реализации. Он не стал ничего говорить. Просто изо всей силы толкнул Имрана на Намира, сорвался с места и побежал прямо под колёса движущегося самолёта.

Реакция последовала мгновенно:

— Ифрит тебя побери!

Усталость как рукой сняло. Имран рванул за пленником. Намир пошатнулся и едва не упал. Рана тут же разразилась трудновыносимой болью, заставив её обладателя взвыть. Он выдал тираду, включив в неё как минимум пятнадцать нецензурных слов, а после схватился за Browning HP.

— Клянусь, я пристрелю его!!!

Он дёрнулся в сторону беглеца. И в бок впился, как минимум, обоюдоострый ханджар*. Намир застонал, но не от ощущений, а от досады. Остаться беспомощным означало проиграть более везучему идиоту. Тем не менее он поковылял за скрывшимися в сумраке Тай-Вакаро и Имраном.

Альдэрамин едва не попал под то самое колесо, которое избрал щитом. Он пригнулся и, стараясь не высовываться, двинулся к спасению вместе с самолётом. Ему пришлось зажать уши руками, чтобы не оглохнуть от рёва набирающей обороты турбины. Идея забраться на стойку шасси и при взлёте упаковаться в фюзеляж отпала, как только Альдэрамин прочувствовал все прелести такого вояжа. К тому же внутренний голос подсказывал, что подобный способ перелёта опасен для жизни. По крайней мере потому, что бортовые системы жизнеобеспечения не работают в люке для шасси, путешественник рискует быть раздавленным подвижными агрегатами, и в конце концов из-за вероятного развития кессонной болезни.

Размышления прервал Имран, появившийся из ниоткуда. Он просто выпрыгнул перед Альдэрамином. В его руке тут же появился UMP45 — пистолет-пулемёт, произведённый Heckler & Koch. И нацелен он был в лицо пленника.

Тай-Вакаро не стал устраивать драку, точно зная, что Имран выстрелит. Ожидания подтвердились. Едва он успел метнуться в сторону, как прогремел выстрел. Альдэрамин ощутил неприятный холодок вдоль позвоночника. В следующую секунду он рухнул на асфальт и откатился в сторону.

Имран скакнул за ним. Перед лицом проплыла турбина, значительно подпортив обзор. Он попытался поднырнуть под неё, но банально не успел. Реактивная струя шибанула с такой силой, что Имран, кувыркаясь как картонный болванчик, полетел назад. Его буквально швырнуло на асфальтовое покрытие и потащило по рулёжной дорожке к огням полосы готовности.

Альдэрамин сполз в зону безопасности и мелкими перебежками направился к зданию аэровокзала.

* * *

Зона Duty Free, ювелирный магазин Gold and Jewelry, рестораны, кафе, аптеки, книжные киоски, сувенирные лавки — ещё год назад Тай-Вакаро с удовольствием побродил бы по местным достопримечательностям в ожидании своего рейса. Но только не сегодня.

Альдэрамин судорожно огляделся, прячась за колонной. Преследователи как в воду канули. Не имелось даже малейшего намёка на Имрана или Намира. Он сделал глубокий вдох и направился к электронному табло, висящему прямо за вырастающим из мрамора слоганом I Love OMAN.

Пробраться в здание аэропорта не составило труда. Провернув афёру с очередным побегом, он покинул перрон и, как нормальный человек, вошёл в неконтролируемую зону с другой стороны воздушной гавани. Оставалось только найти способ улететь. Ведь ни документов, ни денег у Альдэрамина не имелось.

Взгляд зацепился за время в углу табло — 21:38.

«Неплохо. Целая ночь впереди. По прилёту позвоню Дани, выслушаю упрёки и поеду домой».

Мысль заставила улыбнуться, а когда глаза скользнули по рейсам, он нахмурился.

EK 2037 21:25 Дубай — отправлен

WY 673 21:35 Джидда — отправлен

WY 677 21:40 Медина — выход на посадку закрыт

OMS 127 21:45 Салала — выход на посадку закрыт

AI 974 22:25 Дели — задержан до 00:25…

Настроение начало ощутимо портиться. Хотелось заорать, чтобы хоть как-то унять раздражение. Альдэрамин стиснул зубы и продолжил высматривать знакомые обозначения — EK и FZ. Emirates и FlyDubai.

Искомый рейс обнаружился на втором экране табло — FZ 50, время вылета в Дубай 00:50.

Тай-Вакаро шарахнулся в сторону в прямом смысле слова и врезался в крупного иностранца. Наскоро извинившись, он повернул к зоне регистрации.

Примкнув к ожидающим посадки, он позволил себе на время расслабиться. К сожалению, ненадолго. Ожившая очередь загалдела, как только узрела представительницу FlyDubai. Каждый потенциальный пассажир, измотанный ожиданием и поздним временем вылета, попытался изобразить самую недовольную мину. Альдэрамин не стал выбиваться из толпы, старательно закатив глаза к потолку и проворчав: «Ну, наконец-то, я чуть не сдох в этом дурацком аэропорту». На него зыркнули, но мысль поддержали.

— Простите!

Сначала он увидел гигантский чемодан — мечту оккупанта, а уже спустя мгновение его обладателя — щуплого араба крайне низенького роста, небритого с неделю, порядком помятого, но с намёком на британского денди. Но Альдэрамина привлекло не это, а билет и паспорт гражданина Омана в его руках. И он решился на авантюру.

«Хм… Я конечно посимпатичней, но сейчас вполне сойду за тебя, приятель. Извинюсь позже».

Тай-Вакаро шагнул вслед за ним и ощутимо толкнул в спину, сделав вид, что споткнулся. Араб подался вперёд прямо на чемодан. Шутка удалась. Габаритный багаж подозрительно качнулся и начал заваливаться на очередь. Мгновенно вспыхнувшая суматоха заставила людей прыснуть в разные стороны, лишь бы не попасть под «снаряд», и заодно сыграла на руку Альдэрамину. Он вынырнул из-за пассажира, пытающегося перехватить чемодан. Араб всплеснул руками и заехал ему по лбу. Тай-Вакаро шарахнулся назад с таким расчётом, чтобы отдавить ноги подвернувшемуся бедолаге. Тот фыркнул и от души пнул Альдэрамина обратно. Траектория полёта позволяла зацепить, как минимум, ещё троих. Что Тай-Вакаро и сделал. Следующим объектом снова стал араб с паспортом. Пока он отмахивался от неожиданных участников инсценировки, Альдэрамин выхватил заветный документ и билет, а после рванул в начало очереди.

Он взъерошил волосы, бросив отросшую прядь на глаза, отпихнул сонного оманца от стойки регистрации и опустил паспорт перед девушкой из FlyDubai.

— Место в проходе, пожалуйста! — выпалил Тай-Вакаро, вызвав негодование среди пассажиров.

Она не торопясь забрала документ, раскрыла его на нужной странице и целую вечность пялилась на Альдэрамина. Казалось, что миновало столетие, прежде чем представительница авиакомпании утвердительно кивнула, что могло означать — фейс-контроль у прекрасной половины человечества он прошёл.

— Поставьте багаж на ленту.

— Я налегке.

Альдэрамин лучезарно улыбнулся, вызвав ответную реакцию.

Спустя минуту он получил награду за сообразительность — посадочный талон приятно грел руку и грозил обернуться маленьким торжеством. Проигнорировав ворчание очереди, Тай-Вакаро протиснулся через заграждение из чемоданов и отправился на паспортный контроль.

Здесь его могли завернуть или, что хуже, передать службе безопасности. Изображая мнимое спокойствие и крайнюю усталость, Альдэрамин несколько раз прошёлся мимо стоек. Он выбрал самого сонного сотрудника пограничной службы. Дождавшись первую десятку пассажиров, Тай-Вакаро тоже встал в очередь.

С каждым шагом накатывали волнение и неподдельный страх за свою жизнь. Оставаться в Омане было рискованно. Ярким светом мерцала нейтральная зона, где его уже никто не достанет. О том, что будет в Дубае, думать не хотелось. Возможно, ему зададут несколько правильных вопросов. Но там Дани — он обязательно поможет.

Альдэрамин пересёк красную линию и встал перед круглолицым человеком, облачённым в форму. Он протянул паспорт в узкую прорезь и скучающе уставился на манящую свободу с запахами Duty Free.

— Ваше имя.

И дверь, ведущая в другой мир, начала медленно закрываться. Альдэрамин не сделал самого главного — не выяснил имя человека, чью личность пытался украсть.

— Э… Что, простите?

— Ваше имя.

Холод, сквозивший в голосе сотрудника пограничной службы, проник в кровь и начал быстро распространяться по всему телу. Альдэрамин ощутил, как что-то сковывает его и мешает дышать.

«Билет!»

Его не забрали, только паспорт. А он так и остался лежать между Тай-Вакаро и свободой. Альдэрамин подался вперёд.

— Я плохо слышу, простите меня, — бросил он, краем глаза зацепив имя.

— Ваше имя.

— А… Махран Кутайба.

Человек с круглым лицом безразлично окинул его взглядом и покосился на фотографию в паспорте.

«Только дату рождения не спрашивай», — мысленно взмолился Альдэрамин.

— Дата вашего рождения?

Мир вокруг Тай-Вакаро покачнулся и начал разваливаться на куски. Он растерянно озирался, словно что-то могло подсказать ответ на вопрос.

Спасение появилось в виде плотной сотрудницы службы безопасности аэропорта. Она буквально проплыла между Альдэрамином и проходом на другую сторону жизни. Удушающий аромат розы с жасмином вязким потоком залил пространство в радиусе нескольких футов, вытеснив воздух. Круглолицый отвлёкся, узрев гурию из небесных рощ. Они перекинулись парой слов, поулыбались друг другу. Оставив какие-то бумаги, гурия отчалила от причала потерянных мужских надежд. Подмигнув Альдэрамину, она пароходом поплыла дальше. Круглолицый шлёпнул печать в паспорт и вернул документ незаконному владельцу.

Тай-Вакаро вихрем сорвался с места, едва не снёс турникет и помчался в туалетные комнаты. Следовало умыться и изучить наконец содержимое паспорта.

* * *

Международный аэропорт Маската

Июль 16

01:40. Время, когда жизнь остановилась. Замерла нелепой насмешкой над миром. Поставила точку.

Альдэрамин не чувствовал ничего, кроме разочарования и злости. Закусив губу, он уставился в потолок. Мерзкое ощущение жалости к самому себе раздражало и сводило с ума.

…Закрыть глаза. На минуту почувствовать родной запах Дубая, ощутить прохладу Персидского залива, позволить магии Востока царствовать над собой….

Он устал быть сильным. Воля больше не собиралась в кулак, а улыбка никак не наклеивалась на окаменевшее лицо. Грандиозное поражение вывернуло душу наизнанку, вскрыло затянутые раны.

На двадцатой минуте полёта авиалайнер развернулся назад в аэропорт Маската. Никто ничего не объяснил. Просто — «Нет оснований для беспокойства. После диагностики мы продолжим полёт. Авиакомпания FlyDubai приносит свои извинения». Уже после посадки озабоченный капитан оговорился — «Система увеличения характеристик маневрирования. Сбой в регулировке дифферента горизонтального стабилизатора».

Малопонятные слова обернулись крахом. Альдэрамин шёл к стойке авиакомпании вместе с другими пассажирами. И каждый шаг давался с трудом. Тревожным набатом пульсировали натянутые нервы. Мысли разбегались.

«Разве я не заслужил хоть немного счастья?! Испытания даются, чтобы стать сильнее?! Я стал?! Что дальше?!»

Альдэрамин замер на месте.

Посреди зоны прилёта стоял Имран в окружении сотрудников службы безопасности. Он взглядом пустынной кобры впился в пленника, возжелавшего стать свободным.

Тай-Вакаро не опустил голову. Даже не запаниковал. Он нацепил на лицо фальшивую маску спокойствия, воссоздал крепость из безразличия и навсегда закрыл врата.

— Взять его!

* * *

Альдэрамин всматривался в темноту. Тёплый ветер ласково трепал его волосы и одежду. А над головой рассыпались по чёрному небесному бархату мириады звёзд.

Чужой, нереальный мир приобретал очертания.

Взметнулись ввысь ступенчатые зиккураты с храмами Богов на вершинах, над алтарями которых дрожало нетленное пламя. Ленивая волна ударилась о гранитную набережную и брызгами обрушилась на вымощенную камнем дорогу. Река делила город на две части — Старый и Новый. Величественный, сверкающий, подобно звёздам, он затмевал разум своей идеальной красотой. Дыхание перехватывало. Душа рвалась наружу.

Широко открытыми глазами Альдэрамин смотрел на великолепие, открывшееся ему. Он знал здесь каждую улицу, каждый закуток. Здесь был его дом.

В паре шагов от него возвышались Врата, украшенные растительными орнаментами. Они давно обветшали от времени, горячих ветров и бурь, но величие невероятным образом сохранилось. Их цвет менялся. Пульсировал. Мерцал в сиянии звёзд. Переливался от песочного до грозового.

Альдэрамин коснулся их руками.

Они были тёплыми, словно впитали в себя солнце. Он ощутил лёгкую вибрацию. Услышал плеск волн, шум ветра, пение цикад. Уловил еле заметный запах чего-то до боли знакомого. Он манил его вслед за собой. И Альдэрамин двинулся на этот зов. Медленно, боясь оступиться, шагнул вперёд. Гигантские створы растворились. В лицо ударил аромат благовоний. Среди них угадывался запах мирры. Послышался цокот копыт. И всё смолкло.

Позади что-то лязгнуло.

Альдэрамин обернулся.

Демон Смерти Намтар скользнул вниз и, сложив крылья за спиной, прошипел:

— Я искал тебя, — он двинулся вдоль Врат. — В сумерках бродил среди людей в разных обличьях. Мне нужна всего лишь твоя душа. Жизнь можешь оставить себе. Впрочем, тебе она не понадобится. Ведь без души ты будешь мёртв, — Намтар остановился и заглянул в глаза пленника Иркаллы. — Ты один. И ты принадлежишь мне. Смирись.

Альдэрамин качнул головой.

— Ты победил, Намтар. И да, ты прав, я один. Но у меня остался последний шанс.

— Оставь его!

Она вышла из Тьмы. Необычайно красивая. Нереальная. Необъяснимая. Длинные чёрные волосы струились по плечам. В них переливались редкие жемчужины. Солнца не было, но они всё равно сверкали. Узкое белое платье облегало её стройное тело. Оно касалось земли и растворялось в темноте.

Её губы тронула лукавая улыбка.

— Иштар…

Намтар попятился назад. А Иштар шаг за шагом приближалась к Демону Смерти.

Он расправил крылья, выпустил когти, оскалился, надеясь напугать незваную гостью. Только она не остановилась.

Потеряв контроль над собой, Демон взмыл в небо.

Иштар усмехнулась и взглянув на притихшего Альдэрамина, произнесла:

— Твоё время ещё не пришло… Возвращайся в свой мир...

Альдэрамин открыл глаза.

Его окружала темнота. Не было слышно ни звука, ни шороха. Неопределённость пугала, похлеще Намтара и Иркаллы. Только имя Иштар согревало от пронизывающего холода и разгоняло Тьму.

Он осмотрелся, как сумел.

Альдэрамин находился в небольшой клетушке, очень похожей на подземелье во дворце шейха Мунира, в которое он однажды умудрился попасть. В нише дрожал язычок каганца или свечи. Разобрать было сложно. Он метался из стороны в сторону, словно играл с ветром. Трепетал и замирал, повинуясь невидимым силам, устроившим борьбу на равных.

Альдэрамин сел на жёсткой рогоже, прикрывающей лавку. Перспективы не казались радостными, скорее расплывчатыми. И очень медленно возвращалась память.

Он вспомнил, как пытался убежать. Как за ним гнался целый отряд здоровенных мужчин из службы безопасности аэропорта. Его схватили и отдали Имрану. Тот не стал церемониться. Он дотащил Альдэрамина до машины и в ярости швырнул на заднее сиденье. Намир, поигрывающий кинжалом, хмуро усмехнулся. Он точным резким ударом вырубил пленника.

Что было дальше, осталось тайной. Только истерзанное тело болело, как никогда. И не хотелось жить.

Ханджар* — (араб.) арабский обоюдоострый кинжал

Глава 34

Оман, мухафаза Маскат

Резиденция Аль-Катани

Июль 17

Стояла полнейшая тишина. Предательская, как всё в этом проклятом Богами месте.

Утро, прогретое ласковыми лучами солнца, овеянное ветром, умытое росой, уступало место жаркому дню. Запах листвы, аромат перезрелых фруктов, трели птиц уже заполняли переходы дворца шейха Мунира. Только в глухих уголках ещё властвовала Тьма. Она боязливо заползала всё глубже и глубже, боясь обжечься о Свет.

Имран вёл Альдэрамина в зал для приёмов. Он сохранял молчание, тем самым нагнетая обстановку. Тай-Вакаро чувствовал, что ничем хорошим этот разговор не закончится. Повезёт, если получится убедить Мунира в своей правоте. А если нет?

Погружённый в нерадостные мысли, он не заметил как путь закончился. Имран толкнул массивные створы дверей и жестом приказал войти.

Альдэрамин думал, что времена, когда помещение для официальных приёмов, пусть даже сумасшедшего шейха, находится в прямой зависимости от владельца, давно прошли. Оказалось, что он сильно ошибся на сей счёт. Вкусы Мунира превзошли все, даже самые безумные, ожидания.

Нет, Тай-Вакаро никогда не был против дорогой красивой мебель. Его привлекала классика в сочетании с современностью. А здесь не пахло ни тем, ни другим. Полнейшая безвкусица — наверно, так назывался стиль, выбранный шейхом. Громоздкий, вычурный интерьер указывал на непреодолимую пропасть между хозяином и всеми остальными. Терракотовые тона с золотыми прожилками давили на психику посильнее психотропных препаратов. А декоративность в виде мозаик, заставленных чеканными кувшинами и фарфоровыми вазами ниш, орнаменты, больше напоминающие переплетения свастик, выбивала почву из-под ног, лишая устойчивости. С потолка сквозь застеклённые прорези сочился свет.

Четыре ступени вели к возвышению, на котором под сенью свода, образованного шестью арками, в прямом смысле слова стоял трон — кресло невероятных размеров с высоченной спинкой, щедро украшенной позолотой. При желании на него можно было усадить двоих. Сейчас на троне восседал Мунир.

Впрочем, второй претендент тоже имелся. Он развалился на тахте и изображал смертельно раненого человека. Только вид у него был цветущий и слишком живой.

Намир искренне обрадовался, когда увидел растерявшегося от подобной безвкусицы Альдэрамина. Видимо, Имран подал ему какой-то знак, потому что воплощение Ифрита неожиданно быстро скисло и растеклось по покрывалу.

— Проходи, Аль-Аман, — дружелюбно пропел Мунир, жестом приказав приблизиться. — Я ждал тебя. А ты не торопишься. Это неуважение? Мы больше не друзья?

— Прости, Мунир, — Тай-Вакаро нацепил на себя спокойствие. Он даже склонил голову в вежливом поклоне. — Я устал после вчерашней дороги и проспал восход солнца. Иначе пришёл бы почтить тебя, как подобает, гораздо раньше.

Шейх заёрзал на своём троне.

— Насколько раньше?

Альдэрамин прекрасно услышал подтекст.

— Думаю, ты знаешь ответ.

Мунир не удовлетворился, но углубляться в расспросы не стал. Опасался показать свою недальновидность. В том, что Тай-Вакаро умнее он уже понял. Ещё его пугало происхождение необычного пленника. Мунир силой воли заставил себя не проявлять никаких эмоций, кроме дружелюбия, и продолжил:

— Ты не оправдал моё доверие.

— Каким же образом, позволь узнать?

— У нас был договор. Статуя Мардука взамен на твою свободу. Ты выбрал плен. К тому же ты ранил Намира. А он почти мой сын. Что я должен с тобой сделать?

Альдэрамин отрицательно покачал головой.

— Как недальновидно выслушать только одну сторону и принять неправильное решение, — произнёс он. — Если у тебя есть время на пленника, позволь рассказать тебе кое-что.

— Изволь. Я никуда не тороплюсь. И ты не пленник, ты мой гость.

— Хорошо, — Тай-Вакаро выдержал паузу, лишив шейха мнимого спокойствия. — Я помню про наши договорённости. И был полон желания выполнить их. Но…

— Но?..

В глазах Мунира появилось недоумение. Намир и Имран переглянулись, а после на всякий случай опустили руки на кобуры.

— Поделишься показаниями этих двух?

Небрежный кивок выбесил и мгновенно заставил взвиться. Намир вскочил с тахты и бросился к Муниру.

— Господин, позволь мне…

— Позже! — шейх поднял левую руку вверх, останавливая «почти сына». Он кивнул Тай-Вакаро. — Мне известно, что вместо Багдада, ты велел посадить самолёт в Эн-Наджафе. После этого, тебя отвезли в Вавилон, как ты просил. Ничего не найдя на руинах, ты отправился на восток, где тоже потерпел неудачу. Ночью в Эн-Наджафе ты сбежал и отправился в Багдад. Там ты снова обманул тех, кто были призваны защищать тебя и способствовать делу. Избив Имрана и Намира, ты пытался уехать. Не вышло. В машине по пути в Эн-Наджаф, ты ранил Намира. Обычно я не жалую гостей, не оценивших моё гостеприимство. И тебя тоже ждёт наказание, — он увидел, что Альдэрамин собирается возразить и жестом остановил его. — Я знаю, почему ты поступил именно так, — в кабинете повисла мертвенная тишина. — Статуя, — голос прозвучал раскатом грома. — Ты возжелал присвоить её себе.

Альдэрамин почувствовал, как нависшие над головой небеса рушатся. Он пытался найти правильные слова, но не мог. Что-то доказывать выжившему из ума шейху не имело смысла. Хотелось развернуться и просто уйти. Но даже этого он не мог себе позволить.

— Что ж… — Альдэрамин усмехнулся. — Браво! — он несколько раз хлопнул в ладоши. — Пожалуй, сюжет тянет на американский Оскар. А теперь я отвечу на твои сомнения и невысказанные вопросы, — Тай-Вакаро задержал взгляд на каждом. Имран и Намир остались неподвижны, а шейх опустил глаза в пол. — Статуя Мардука находилась в Вавилоне. Она была святыней. Но не всё, что свято имеет статус неприкосновенного. Статую похищали несколько раз, лишая Вавилон божественной защиты. Но Мардук всегда возвращался в свой город. Я предположил, что статуя могла быть спрятана в подземельях. Они там есть, Мунир. И поверь, тебе лучше не знать, что в них скрывают. Поэтому я настоял, чтобы самолёт посадили в ближайшем к Вавилону аэропорту — в Эн-Наджафе, — Альдэрамин сделал шаг вперёд, тем самым заставив всех напрячься. Намир шагнул к шейху, опасаясь за его жизнь, а Имран остался позади Тай-Вакаро, готовый в любую секунду наброситься на врага. — Оттуда я отправился в Вавилон, как ты правильно заметил. Найти местоположение статуи было сложно, но не невозможно. Солнечные лучи с четырёх сторон света перекрещиваются и указывают на тайник.

«О, Эйа! Что я несу?!»

Альдэрамин не выдал обмана ни малейшим жестом. Он всё также сверлил Мунира взглядом, доказывая его невежество.

— Руины Киша стали первой точкой. Я увидел луч и понял, как найти второй ориентир. К сожалению, твои люди решили, что я вожу их за нос, или до неприличия устали. Они силой увезли меня в Эн-Наджаф. Но промедление грозило обернуться катастрофой. На свой страх и риск, я вынужденно ударил Имрана и ушёл, чтобы продолжить поиски. Пока они пытались завалить дело своими глупыми поступками, я отыскал остальные лучи, а с рассветом уехал в Багдад.

— Зачем? — удивился Мунир, неожиданно проявив неподдельный интерес к истории. — Ты ведь нашёл статую?

— Только её место, — возразил Тай-Вакаро. — Мне понадобилось оборудование, с помощью которого я смог бы извлечь её из подземелья. Намир и Имран помешали. Мало того, что они избили меня, так ещё и лишили свободы действий. Так что они оба нарушили твой приказ, Мунир. Подумай об этом на досуге.

Шейх зыркнул на Намира.

— А дальше? Ты напал на них.

— Только для того, чтобы выполнить твою просьбу. Поверь, ни Намир, ни Имран не способствовали продвижению поисков, а напротив, тормозили их. В Багдаде я почти нашёл людей, готовых продать мне оборудование. Так они и эту сделку умудрились сорвать. Я здорово разозлился. И именно невозможность сдержать данное тебе слово стала причиной, по которой я ткнул Намира кинжалом в бок.

«Жаль, что не насмерть».

— Так, очень интересно. И где же статуя? Или я оказался прав? Ты хочешь забрать её себе?

— Нет, Мунир. Теперь статуя останется там, где должна. Мардук не твоё божество. Он покровительствовал моему народу. И ты никогда не получишь святыню халдейского царства. Я не позволю.

Тай-Вакаро отметил, как побледнел Мунир. Он едва сдерживался, чтобы не закричать, а ещё лучше запустить в непокорного пленника чем-нибудь тяжёлым.

— Ты… перечишь мне....

— Ничуть. Если не можешь помочь, хотя бы не мешай. Не я нарушил это правило. Спрашивай с Намира и Имрана за всё.

Шейх постарел буквально за минуту. Слабость сковала его тело. Он сгорбился под тяжестью правды. Его лицо прорезали глубокие морщины. Взгляд потух. И тем сильнее разгорелся страх, блокирующий разум.

Альдэрамин Аль-Аман. Ему с рождения было дано всё, о чём Мунир мог только мечтать. Не самый богатый шейх, без родословной, без связей, без друзей. Потерпев неудачу в честной борьбе за трон Омана, он озлобился против всего мира. Но именно это помогло возвыситься. Богатство потекло в его сокровищницы вместе с кровью. Появилось генеалогическое древо, уходящее корнями во времена Саргона Древнего. Друзья заискивали перед шейхом и наперебой расхваливали его достоинства, почтенно склоняя головы. Неугодных, несговорчивых и тех, которые могли отличить правду ото лжи, преследовала смерть. Свой последний приют они находили в горах, в русле давно пересохшей реки. Их плоть растаскивали гиены и падальщики. Иногда останки случайно находили, но погибшие не открывали тайн. Возомнив себя наместником Бога на земле, Мунир принялся за сотворение собственного царства. Он мечтал стать великим и справедливым. А вместо этого всё глубже погружался в омут ненависти и убийств. Переломным моментом в его жизни, навсегда уведшим с праведного пути, стал багдадский мальчик. Он посмел возразить, и шейх приказал пытать его, казнить, а на груди высечь надпись, обещающую смерть каждому, посмевшему усомниться в его величии.

Однажды в его руки попалась глиняная таблица с неизвестными письменами. И шейх придумал, как подтвердить своё высочайшее происхождение. Он начал поиски того, кто расшифрует клинопись. И нашёл. Джалиль Аль-Аман отозвался на просьбу, приехал во дворец Аль-Катани. Не один. Его сопровождала женщина редкой красоты — Амина. Узнав тайну древнего текста, Мунир пришёл в ярость. Боясь, что кто-то другой выяснит правду, он приказал избавиться от четы Аль-Аманов. Только весть об их смерти не принесла облегчения. Шейх понял, что однажды явится их сын и тогда врата Джаханнама раскроются для него. И он решил нанести удар первым, но перед этим поиметь определённую выгоду.

— Конфликт рассудка с реальностью?

Голос Альдэрамина вернул его на грешную землю. Мунир сфокусировал взгляд на пленнике.

— Ты будешь казнён. Но не сегодня и не завтра. Прежде я хочу примерно наказать тебя за неверность и дерзость.

* * *

Ещё один день подходил к концу. Солнечный диск клонился к линии горизонта, уступая место сумеркам. Насыщенно-голубое небо становилось прозрачным. С гор тянулась серая пелена вечера. В пропитанном жаром воздухе появились новые нотки — цветочные. Обладатели запаха, крупные красные цветы, пятнами крови замерли около каменной ограды. Эта часть сада была закрыта для всех. Даже птицы избегали проклятого места. Только шейх Мунир и особо приближённые могли войти сюда.

Альдэрамин слушал тишину, воцарившуюся вокруг. Происходящее казалось ему дурным сном. Он хотел проснуться, но понимал, что не спит. Вспомнились рощи на берегу Евфрата. Вспомнилась живительная прохлада источников на священном холме. Вспомнились ветра, приносящие добрые вести. Альдэрамин попытался выбросить из мыслей всё то, что связывало его с жизнью, но сердце не позволило. Замирая, оно снова и снова заставляло чувствовать и наполняло горечью последние дни жизни.

Мунир нервничал, видя с каким достоинством держится пленник. Он боялся его. Но больший страх вызывал Намир, который мог заподозрить слабину.

Шейх нервно взмахнул рукой.

Намир и Имран сорвали с Альдэрамина рубашку, схватили его и поволокли к могильной плите, впаянной в белый мрамор.

Несмотря на жару, Тай-Вакаро почувствовал ледяной холод, когда грудь опустилась на камень. Имран стянул его руки крепкими верёвками и привязал их к крюку, уродливо тянущемуся из-под земли.

Перед лицом промелькнул хлыст, сплетённый из кожаных шнуров.

Альдэрамин крепко сжал зубы, решив ни при каких обстоятельствах не показывать истинных чувств.

Тишину разрезал хлёсткий звук, а через секунду в спину впился раскалённый ненавистью прут. Боль была такая, что хотелось закричать. Но только Альдэрамин знал, что не станет делать этого. Как и не станет унижаться, моля о пощаде.

«Никогда. Никогда ты не увидишь моих страданий, отродье гиены…»

Следующий удар отозвался судорогой по всему телу.

«Ты сдохнешь, а я выживу назло тебе…»

Кончик хлыста лизнул бок, а через секунду заставил Альдэрамина дёрнуться от невыносимой боли.

«Отец… Ты даровал мне эту жизнь, но не волен забрать. Ты зовёшь меня, но позволь ещё немного насладиться солнцем и ветром. Я не хочу умирать… Я не готов…»

Намир наносил удар за ударом, не щадя пленника и вымещая на нём скопившуюся злобу.

Белый мрамор окрашивался кровью. С каждой минутой становилось труднее дышать. Перед глазами всё затягивало алой пеленой. Силы покидали Альдэрамина. Стойкость изменяла ему. Он желал лишь одного — чтобы пытка прекратилась.

Только у Намира были другие планы. Он безжалостно убивал, наслаждаясь своим превосходством.

…Она вышла из пустоты.

И враг в панике бежал прочь.

Стягивающие путы рассыпались в прах.

Безутешная, она опустилась на колени перед Альдэрамином. Обняла его, израненного. Прижала к груди.

Её глаза наполнились слезами. Взгляд устремился в алеющее небо.

— Мардук Всемогущий… ты властен над миром. Мардук Справедливый… ты волен сотворить всё, что пожелаешь... Однажды ты разлучил нас, но не забирай его снова... Пусть он живёт вечно...

Альдэрамин слушал родной голос. Он чувствовал её тепло. Щека касалась её щеки.

Превозмогая боль, он открыл глаза.

Не видел ничего. Только её одну.

— Мама…

Он глубоко вдохнул прохладный воздух и улыбнулся.

Створы огромных врат дрогнули и начали медленно раскрываться.

За ними в мареве жаркого дня дрожал другой мир. Неведомый и прекрасный. В нём не было боли. Закатное солнце одаривало теплом. Южный ветер ласкал прикосновениями. Там, за кроваво-красной линией горизонта его ждала новая жизнь.

Мать крепко сжала плечи сына и заглянула в его глаза. С нежностью. С неподкупной любовью. Голос зазвучал теплом, которого так не хватало.

— Ты должен жить... Иди, Альдэрамин... Твоё место не здесь... Среди людей…

— Но там нет тебя…

— Я всегда рядом, счастье моё… Я в твоём сердце…

И Альдэрамин сделал шаг…

* * *

Волосы цвета арабской нефти лёгкими волнами растеклись по груди, прикрыв странное ожерелье из мелких жемчужин неправильной формы. Из глубины тёмных глаз сочилась сама жизнь. Невесомые прикосновения принесли значительное облегчение. И хотелось плыть по течению ощущений до бесконечности.

— Иштар…

Девушка покачала головой. Затем тяжело вздохнула и произнесла:

— Я Джаннат. Помнишь меня?

Тай-Вакаро не сразу понял, что разговаривают с ним. Он попытался приподняться на локтях, но в тело тут же впились сотни кинжалов, заставив упасть лицом в подушку, а из груди вырвался стон.

— Нет, нет! — Джаннат подскочила к нему и вернула в постель. — Не вставай. Так будет больно.

Альдэрамин заскрипел зубами, пытаясь осознать произошедшее. Он помнил перекошенное злобой лицо Намира, удивлённого шейха, бледного Имрана. Помнил кровь на мраморе. Он уже ничего не чувствовал, а хлыст всё опускался и опускался на его спину. Затем наступила пустота. Она обняла своими мягкими руками. Не позволила вырваться.

— Совсем всё плохо? — едва слышно спросил Альдэрамин.

— Бывало и хуже, — Джаннат поднесла к нему пиалу, наполненную мутной резко пахнущей жидкостью, и помогла приподнять голову. — Ты жив. Это самое главное. Сделай глоток. Лекарство облегчит боль.

— Что…

— Смесь трав. Тётя научила.

Альдэрамин дождался, пока она зачерпнёт маленькой ложечкой странную на вид жижу и лизнул. Язык мгновенно онемел. Тай-Вакаро прислушался к своим ощущениям и неожиданно выяснил, что боль действительно притупилась. Видимо, находясь где-то там, он вылакал не одну чашу зелья.

— Хорошо, — Джаннат вернула пиалу на столик и занялась ранами. Её пальцы бережно коснулись спины. Они приносили облегчение и прохладу. — Аль-Аман, я хочу помочь тебе. Ты не должен умереть. Хватит смертей. Это дом уже пропитан ими. Только призраки не бродят по коридорам. Хотя кто знает, что мерещится моему отцу.

— Ты…

— Случайно узнала о казни, — объяснила она. — Девушка-прачка сказала. Она видела, как тебя вели в Сад Смерти. Так мы называем то страшное место. Я думала, что опоздала. Твои губы шевелились, но невозможно было разобрать ни слова. Ты уходил в другой мир. Я забрала тебя.

— Джаннат…

Альдэрамин попытался превозмочь нахлынувшую боль, но не смог даже сесть. Пришлось просто повернуть голову и наконец подтвердить реальность Джаннат. Слова застряли в горле, когда он взглянул на спасительницу. Её лицо украшала бардовая полоса. Она тянулась из-под волос и заканчивалась под платьем. Кто-то наградил отчаянную девушку ужасным шрамом, навсегда изуродовав. Она поняла, на что смотрит Альдэрамин и отвела взгляд, а в следующую секунду засуетилась рядом с кувшином.

— Ты положил письмо тёти и газетные вырезки сюда, — пробормотала она. — Я их нашла. Страшусь представить, что было бы, попади они в руки отцу. А вообще, знаешь…

— Джаннат, — строгости в голосе Тай-Вакаро прибавилось. С трудом шевеля губами он произнёс. — Я вижу шрам на твоём лице. Он свежий. Откуда?

Повисла пауза. Джаннат нахмурилась, пытаясь избавиться от неудобного вопроса. Но что-то заставило её сказать правду.

— Я кричала и пыталась остановить казнь. Проклинала отца и твоих убийц, — её голос дрогнул. Она взглянула на Тай-Вакаро. — Ничего не помогало. И я закрыла тебя собой. Хлыст ударил по лицу…. Но мне всё равно. Отец обещал меня Намиру. Так пусть получает гадкую уродину. Если бы было можно, я бы отдалась тебе прямо сейчас, лишь бы не достаться ему.

Альдэрамин замер.

— Откровенно… И недостойно девушки...

— Так то из приличной семьи, а я… даже не знаю. Отец — монстр. Мучает людей. Избавляется ото всех, кто ему не нравится. Будущий муж — зло во плоти. Зарежет в припадке экстаза и не заметит, а утром умоется кровью и сожрёт тело.

— Моё имя Альдэрамин, — Тай-Вакаро улыбнулся горячим словам. — Можешь звать Альдэ…. Скажи, чего ты хочешь от жизни?

Джаннат задумалась.

— Рассказать тебе о моей мечте?

—Если это не секрет.

— Не секрет, но почему ты спрашиваешь? — не дождавшись ответа, она кивнула и принялась делиться тайнами. — Я хочу выбраться отсюда и забыть этот дом, как кошмарный сон. Хочу стать врачом. Но для этого нужно учиться, а я за порог выйти не смею. Тётя научила меня наукам, читать и писать. Только этого мало. А её больше нет. Рядом или Намир, или армия бездушных обезьян с автоматами. Не знаю, кто лучше…

— Все так себе. Давай поможем друг другу.

— Э… как?

Она опустилась рядом с ним. И Альдэрамин почувствовал, как открывается второе дыхание.

— Твой отец решил казнить меня. Думаю, у нас есть пара дней. Не больше. Ведь убивать пленника без сознания неинтересно, а он любит острые ощущения. Чтобы жертва кричала, молила о пощаде и всё такое. Так вот, — он сделал короткую паузу. — Сможешь принести телефон? Мне нужно предупредить друга о том, где я нахожусь.

— Да, смогу. У меня есть, — с готовностью подтвердила Джаннат. — Только все звонки отслеживаются. Отцу доложат, что ты звонишь какому-то человеку. И тогда мы проиграем. Есть другие идеи, как связаться с твоим другом?

— Кинуть камень с таким расчётом, чтобы долетел до Ирака.

Она фыркнула.

— У меня слабый бросок. И тяжелее подушки я ничего не поднимала в своей жизни.

— Ну, это неправда. Ведь меня ты как-то дотащила до комнаты…

— Не знаю, откуда взялись силы... Ты думай, Альдэрамин, а я принесу телефон.

— Спасибо, Джаннат.

Она подумала и неожиданно решила:

— Я посчитаю, сколько вооружённых людей охраняют дом. Важно знать, к чему готовиться. Так ведь? Вдруг нам правда повезёт, и мы сбежим?

— Если получится, я помогу тебе поступить в университет. В какой захочешь. Ты станешь врачом. Обещаю, — он поморщился от накатившей боли. — Можешь подать лекарство? Мне никак нельзя вырубаться.

Джаннат моментально подскочила и бросилась к пиале.

* * *

Джаннат стояла на террасе и смотрела в небо, затянутое тёмными облаками. Иногда они разрывались и на землю лилось сияние миллионов звёзд. Косой месяц цапнул верхушкой одну, опрокинув вниз. Неяркий хвост быстро сгорел в атмосфере, оставив лёгкое сожаление.

«Смерть — всегда страшно, — подумал Джаннат. — Ничто не должно умирать по чужой воле»

По саду пролетел ветерок, переполошив деревья. Они возмущённо зашелестели листвой, высказывая своё негодование знаменитому оманскому хулигану. Вслед за ветром нахлынул аромат цветущих роз. Их любила тётя. Любила и Джаннат. Она заботилась о растениях, видя в каждом цветке особую прелесть.

День закончился. И Джаннат наконец-то осталась наедине со своими розами. Только им могла она доверить тайну. А рассказать было о чём.

Вечером всё казалось правильным, а сейчас от собственной смелости дрожали руки и ноги. Прачка Фатьма сбивчиво рассказала о случившемся. Джаннат не помня себя побежала в Сад Смерти. Боялась, но знала, что так надо. Она умоляла отца отменить наказание, но он остался глух к мольбам. Её не испугал даже Намир. Когда Джаннат поняла, что он не остановится, пока не убьёт, закрыла собой того, кто коснулся её души. Хлыст больно ударил по лицу, оставив кровавый след. И тогда закричал отец. Он вырвал орудие пытки из рук Намира и отшвырнул. Хотел помочь дочери, только Джаннат не позволила. Ломая ногти, она мучилась с узлом на руках пленника. Падая под тяжестью его тела, тащила прочь от страшного места. Позже Имран хотел остановить её, не пускал, чтобы залечить раны и унять боль, но проиграл схватку. Решимость помогла ей преодолеть препятствие и усмирить Ифрита. Джаннат долго чувствовала сверлящий спину взгляд, а в её душе поднималось негодование. Ненависть переплеталась с разочарованием и желанием сделать хоть что-то хорошее. Опасный коктейль эмоций выплёскивался через край. Приходилось следить за собой и скрывать истинные ощущения. Так в неравной борьбе с чувствами прошёл вечер, и наступила ночь. Только к полуночи она добралась до своих покоев. Накрепко заперев дверь, Джаннат принялась за дело. Ткань, прикрывающая раны Альдэрамина, отправились в корзину для мусора. На подносе появились новые средства перевязки, баночка с заживляющей жидкостью, пачка обезболивающих таблеток, старый смартфон. Подумав, Джаннат поняла, что необходимо найти новую одежду для Тай-Вакаро. Когда все разошлись по своим комнатам, она пробралась в прачечную и выкрала всё необходимое.

Розы слушали историю и удивлялись смелости девушки. Восхищались ею. Они в глубоком почтении склоняли свои красивые головки перед ней.

— Альдэрамин… — мечтательно прошептала Джаннат, когда напряжение спало, а эмоции отступили. Осталась лишь одна, унять которую она не могла. — Что значит твоё имя? Откуда ты? О чём думаешь? Кем занято твоё сердце? — она убрала с лица непослушный локон. На губы легла улыбка. — Тётя рассказывала, что однажды я встречу свою судьбу. А я верила. Стояла у окна и смотрела в сад. Но приходил только Намир, — Джаннат нервно передёрнула плечами. — Какая мерзость… И вот появился ты. Такой… необыкновенный… удивительный… Будто тебя ждала я всё это время. Так странно… — она облокотилась на перила и вперила взгляд в темноту, словно искала того, кто заставил её сердце биться быстрее. — Я хочу думать о тебе…

Остальные признания Джаннат оставила при себе. Не желая больше сплетничать с розами, она повернулась, чтобы уйти, но её взгляд упал на собственное отражение в стекле. И воодушевление сменилось печалью.

— Крупный нос. Глаза на половину лица. Ресницы, как у племенной ослицы. Брови… — Джаннат нахмурилась. — Говорят в одной далёкой стране был политик с такими же. Не помню его имени… Губы… губы, пожалуй, ничего. И шрам… Нет… Никогда Альдэрамин не возжелает такую… А вот использовать вместо средства устрашения…

Театрально вздохнув, она последний раз взглянула на сад и скрылась в недрах комнаты.

Глава 35

Оман, мухафаза Маскат

Резиденция Аль-Катани

Июль 18

Альдэрамину казалось, что наступила осень и за окнами заплакали унылые дожди. На самом же деле, они рыдали в его душе.

Он так и не смог заснуть этой ночью. Каждый раз закрывая глаза и проваливаясь в тревожную дремоту, ему слышался жуткий звук опускающейся плети. Привкус крови преследовал и вплетался в его дожди. Альдэрамин вырывался из плена ощущений, пытался подняться, но тело сковывала боль. Она пульсировала, напоминая о произошедшем.

Совершенно разбитый он встретил утро. Бледное и серое. Как солнце не старалось развеселить его, ничего не вышло. Сад не ожил, оставшись мёртвым. Птицы не вспорхнули с ветвей и не запели свои песни. Даже деревья не шелохнулись.

И снова зашелестели дожди…

— Альдэрамин…

Кто-то потряс его за плечо. Аккуратно и почти неощутимо. Тай-Вакаро не сразу понял, что происходит. Шевелиться не хотелось, и он притворился безмолвным трупом.

— Альдэрамин…

Тай-Вакаро с большим нежеланием открыл воспалённые глаза и с трудом повернул голову к источнику голоса.

— Имран обезумел. Никого не пускает к тебе, — едва слышно произнесла бледная Джаннат, наклонившись так низко, что её губы почти коснулись уха Альдэрамина. — Дважды меня прогнал. Даже не позволил принести немного еды и промыть раны.

— Но ты ведь пришла, — возразил Альдэрамин.

— Да. А теперь слушай внимательно и запоминай. Тебя держат на втором этаже в бывших покоях Ваддаха. Он был моим старшим братом.

— Был?

— Когда в доме появился Намир, Ваддах неожиданно упал с лестницы и сломал шею. Может, это совпадение, но я не верю. Не о нём хочу сказать. Попасть сюда можно не только через галерею. К тому же Имран надёжно охраняет тебя. Лучшего пса сложно было бы найти во всём Омане, — Джаннат осеклась. Она сглотнула комок, выросший в горле, и продолжила. — Из пыточного подвала в горы ведёт тайный ход. По нему выносят убитых, скрывая преступления. Ещё по этому ходу можно попасть в Сад Смерти, в камеры для пленников и в кухню. А из кухни сюда проложен другой тайный ход. Им давно никто не пользуется. Там даже освещения нет. К тебе я пробралась именно по нему. И вышла в комнату, где Ваддах устроил свою личную библиотеку. За серым шкафом есть дверь. Она была нашим самым большим секретом. Я знаю, как открыть её, — она спохватилась и всунула ему в руку смартфон, который до этого прятала в рукаве просторного платья. — И немного таблеток от боли, — блистер с голубоватыми капсулами был быстро спрятан под подушку. — Я не смогу остаться. В любую минуту войдёт Имран. И тогда тебя скорее всего заберут в подвал. Оттуда только один выход — в Сад Смерти. Завтра мы уйдём и спрячемся в горах. Оттуда попробуем добраться до Аль-Амирата… Прости…Я утомляю тебя своей болтовнёй.

— Ничуть, — возразил Альдэрамин. — Я внимательно тебя слушал и запомнил всё необходимое. Только завтра будет поздно.

— А что будет завтра?

— Меня казнят.

Джаннат поджала губы и горячо заверила:

— Даже думать об этом не смей. Я вытащу тебя из этого дома. За час до восхода солнца. Если придётся, убью Имрана и Намира, — после короткой паузы последовала очередная бредовая мысль. — Всех убью. Вот так.

— Ты рискуешь ради меня, Джаннат, — заметил Альдэрамин. — Почему?

— Потому что…

Она не смогла ответить. Только неопределённо махнула рукой и побежала прочь.

* * *

Мобильный интернет хоть и работал, но очень медленно.

Сайт Emirates NBD открывался целую вечность. Периодически возникало желание приложить ненадёжный смартфон обо что-то жёсткое. Тай-Вакаро бесился, но тщательно скрывал свои эмоции.

Чудо произошло. Сайт высветился на половину. И неожиданно интернет начал работать быстрее.

«Хорошо. Сеть есть, — Альдэрамин с облегчением выдохнул. — Хоть и неустойчивая… Что там у нас? Открыто написать не получится. Отслеживание и всё такое. Ладно. Координаты. На чём я остановился?.. Двадцать девять. Удачи мне».

Через восемь минут борьбы с технологиями нужная сумма улетела на номер Дани Тайры.

«Я сделал это! Осталась последняя цифра».

И интернет умер в прямом смысле слова.

«О, нет! Нет! Нет!»

Как Альдэрамин не тряс смартфон, ничего не изменилось. Заветные кубики в верхнем правом углу так и не появились.

* * *

День перед казнью прошёл без эксцессов. Альдэрамин оставался в полном одиночестве и на голодном пайке.

Ночь внесла свои коррективы.

Дворец погрузился в траурное молчание. Никто не хотел разговаривать. Каждый чего-то боялся и предпочитал не высовываться из комнаты без надобности. Коридоры внезапно опустели. Из кухни не тянуло умопомрачительными запахами. Зато было ощущение, что где-то в глубине земли под деревом заккум, увешанным головами шайтанов вместо плодов, джинны распаляют жгучее пламя Джаханнама. Бряцают цепями, ожидая новых пленников. Варят смолу, чтобы облить лица и предать огню, что пожрёт их плоть. В огромных чёрных чанах греют гнойную воду — питьё для дорогих гостей. И мёртвый, проглотивший её, снова ощутит Смерть. Мост Ассират Алмустаким — «Прямой Путь» протягивается над Джаханнамом. По нему пойдёт грешник в назначенный час.

Мунир устроился на террасе и всматривался в сад. Он никогда не боялся темноты, но сегодня его пугал малейший шорох. Казалось, между деревьев кто-то прячется. Кто-то, способный убить и разрушить империю, возведённую на крови.

Пронзительно крикнула птица. И шейх едва не подпрыгнул на месте. Сердце ёкнуло в груди, пропустило удар и с трудом восстановило ритм. Мунир забеспокоился. До боли в глазах пытался что-то высмотреть и одновременно боялся того, кто мог прийти за ним.

Из глубины сада появилась белёсая тень. Шейх был готов заорать от охватившего его ужаса. Он развернулся и бросился в комнату. Мунир разбил бы себе голову о мраморную колонну, но, к счастью, вошёл Намир и, как прилежный сын, вежливо поклонился.

Шейх мгновенно успокоился, покорив себя за впечатлительность. Он повёл бровью и проследовал к огромному креслу, по пути кивнув на тахту.

— Нам нужно поговорить.

— Да, мой господин, — согласился Намир, усаживаясь. — Полагаю, речь пойдёт о завтрашней казни? Хм… То ещё будет развлечение.

Мунир поморщился.

— Ты разочаровываешь меня, — заметил он, тем самым вызвав недоумение во взгляде собеседника. — Хлысты, солнце, виселицы, пули, голодные гиены, отрезанные конечности, выколотые глаза… Почему тебе это нравится? Ведь скучно же!

Намир поперхнулся ответом, готовым сорваться с языка. Он как раз испытывал неповторимые ощущения, убивая замученных до полусмерти пленников.

— Предложи что-нибудь другое.

Мунир поёрзал и сцепил пальцы на коленях. Найдя наиболее удобное положение, он продолжил свою мысль.

— Аль-Амана нельзя просто убить. Нужно выбрать для него что-то более почётное и менее унизительное. Он потомок древнего рода. К сожалению, последний, но суть от этого не меняется. Дважды обманувший меня и возжелавший статую будет казнён. Отсрочек не последует, не надейся, — Мунир пресёк возражения Намира. — Мне надоела эта возня. Да и Джаннат меня пугает. Тебя не бесит этот факт?

— Она твоя дочь. Прикажи ей прекратить благотворительность.

— Приказал уже, — шейх поморщился. — Думай, Намир. У нас не так много времени. Боюсь, как бы этот Аль-Аман не устроил ещё чего-нибудь. Ни ты, ни Имран не смогли с ним справиться. Послушай… — он просветлел лицом. — А может взять его к себе на работу? Он умён. Будет исполнителем. Что скажешь?

— Что ты сошёл с ума, — проворчал Намир.

— Тогда порази меня в самое сердце, приняв правильное решение.

Мунир замер, подобно той самой вожделенной статуе Мардука, и воззрился в угол комнаты. А Намир заскрипел зубами от негодования.

— Казнь состоится на рассвете, — спустя минуту произнёс он. — Я учту твои пожелания и воздам почести Аль-Аману. Но перед этим отсеку ему голову.

Шейх покачнулся.

— Будет много крови.

— Зато достойно, — Намир улыбнулся.

И не было в этой улыбке ничего человеческого. Только оскал Смерти. Скорой и неизбежной.

Звякнул смартфон Намира.

— Слушаю…

Мунир отвлёкся и занялся изучением перстня. А завтрашний палач бледнел, постепенно превращаясь в Ифрита.

— С поста охраны звонили. У нас гости, — он посмотрел на шейха. — Мне нужно отойти.

— Вернись потом. Я хочу обсудить детали казни. И постарайся никого не убить по пути.

Намир коротко кивнул.

* * *

Массивный дворец, больше похожий на крепость, впечатлял своими размерами. Разум отказывался верить в то, что из смеси обычного железобетона с облицовочным камнем песочного цвета можно воплотить нечто подобное в жизнь. Да он был просто огромным!

Основное здание просматривалось очень плохо. Оно находилось глубоко в саду. Только светящиеся прямоугольники окон подтверждали его существование. Определить этажность оказалось почти невозможно. Пятна света наблюдались справа, по центру и ниже с левой стороны.

По краям безголосыми хранителями тайн торчали башни. Четыре или больше — они терялись в тёмном небе. Казалось, что их зубцы касаются звёзд, впитывая величие и постоянство. В продолговатых бойницах поблёскивал свет, навевая мысли об открывшихся порталах в другие миры. И с башен открывались хорошие позиции для снайпера.

Сад представлял собой уголок, если не Эдема, то чего-то очень похожего. Он благоухал ароматами ночных растений. Переливчато журчала вода. Ветви деревьев накрывали ограду из каменных блоков. А сквозь решётчатые ворота были видны тропинки, разбегающиеся в стороны.

Агент Хофман и Рамиль переглянулись.

— Найдём тайную дорожку? — предложил Кристи.

— Так себе идея, — пространно отозвался Аль-Фахри, всматриваясь в темноту. — Мы не знаем расположение объектов. Мне не нравятся сторожевые башни. У нас нет информации о количестве охраны и вооружении. Допускаю, что по периметру бродят собаки. Плюс ко всему на каждом клочке натыканы камеры видеообзора ночного видения. Из нас двоих полноценно драться могу только я. Рисковать нецелесообразно. К тому же Дани испепелит нас на месте, если провалим операцию, — он взглянул на Хофмана. — Ни одним лидаром не найдут тот Джаханнам, в котором мы окажемся. Поэтому будем действовать по разработанному плану и додумывать по ситуации. Действуй. Встретимся на объекте.

Кристи кивнул, а Рамиль тенью скользнул вдоль ограды и через несколько секунд окончательно исчез. Даже шороха не последовало.

«Господи, помоги мне — грешнику в преступных афёрах ради жизни Альдэ, — мысленно попросил агент. — И заранее прости, если нарушу твои заповеди».

И вернулся к взятому напрокат чёрному Audi Q7.

* * *

Кристи Хофман зажмурился лишь на несколько секунд, когда очутился в луче света.

По ту сторону ворот стоял высокий крепкий мужчина. Его лицо казалось выточенным из камня. Настолько правильным и неживым оно было. Чёрные волосы, зачёсанные назад, усугубляли это ощущение.

Кристи поёжился, заглянув в глаза незнакомца. Они не выражали абсолютно ничего. В них таилась только тьма.

«Н-да… Драться с демонами из потустороннего мира в Куантико не учили.»

Тем временем Намир рассматривал ночного гостя и делал соответствующие выводы. Он видел перед собой представительного мужчину слегка за тридцать. Костюм-тройка из тёмно-синей ткани, явно европейского брэнда, превосходно сидел на нём. Взгляд зацепился за золотые запонки. Часы тоже впечатляли — Patek Philippe в платиновой оправе. У его ног стоял кейс из крокодиловой кожи. Намир перевёл взгляд на итальянские лоферы. Обладатель всего этого явно не бедствовал. К тому же за спиной гостя стояла Audi VIP класса.

Кристи нацепил на лицо запоздалую улыбку и сделал шаг вперёд. «Демон» не шелохнулся, а вот четверо охранников наставили на агента автоматы. Пришлось остановиться и поднять руки вверх, дав понять, что безоружен.

— Я ищу резиденцию господина Мунира бин Хамада Аль-Катани, — произнёс Кристи. — Мне дали этот адрес.

— Ты ошибся, — бросил Намир на хорошем английском. — Если дорога жизнь, возвращайся туда, откуда приехал.

— Боюсь, это невозможно, — возразил Хофман. — Мне необходимо поговорить с господином бин Хамадом и передать ему одну вещь.

— Можешь передать мне.

— К сожалению, нет. Ты ведь только что сказал, что я ошибся.

— Но ты не поверил, — подчеркнул Намир. — Господин Мунир никого не принимает ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра. Вообще никогда. Если у тебя что-то важное, скажи мне.

— Видимо, придётся, — Кристи покачал головой. — Я владелец небольшой компании. Мы сотрудничаем с Американским археологическим обществом и занимаемся реставрацией исторических ценностей. Собственно, я прилетел из Вашингтона и привёз с собой кое-что.

— Хм… зачем? Господин Мунир не старьёвщик.

— Вещь принадлежит ему. Впрочем, если артефакт, способный пролить свет на тайны рода, не интересен столь высокородному господину я, пожалуй, вернусь в Вашингтон. Всего хорошего. Приятно было поболтать.

Агент подхватил кейс, развернулся и направился к машине.

Намир мгновенно разозлился. Захотелось немедленно пристрелить лощёного хлыща, но он обещал никого не убивать. Конечно же, гость ему не понравился. Слишком уж был подозрительным и пронырливым. Высматривал что-то. Оценивал. Высчитывал. Однако возможность выслужиться перед Муниром, а после обряда с его дочерью занять достойное место в семье, сместив сбрендившего шейха, грела, как никогда. И он принял решение.

— Эй! Стой!

Кристи выполнил просьбу. Промедлив несколько секунд, агент полуобернулся.

— Прошу простить меня, но если я ошибся и господин Мунир никого не принимает… вообще никогда… есть смысл вернуться в США. Сегодня же. Моя миссия в Омане закончена.

— Ты что-то говорил об артефакте.

— Я понял, что он ровным счётом ничего не значит для династии бин Хамад. Что ж, — Кристи вздохнул. — Выставив артефакт на аукцион, я получу гораздо больше. Прощай.

— Господин Мунир примет тебя.

Хофман мысленно улыбнулся, но при этом его лицо оставалось серьёзным.

— Неужели?

— Я забочусь о его безопасности. Позволь моим людям обыскать тебя и машину.

— Да, пожалуйста. Мне нечего прятать. Они… — агент кивнул на здоровых мужчин в тёмной форме. — Везде будут искать? Брюки снимать?

Намир пропустил колкость мимо ушей.

Электронные замки на воротах щёлкнули и створы разъехались в стороны.

Кристи шагнул на вражескую территорию.

* * *

Агент Хофман старался запомнить каждую мелочь, пока его вели в гостиную, где ожидал шейх Мунир бин Хамад Аль-Катани. В памяти отложился тёмный сад, благоухающий розами. Слева — фонтан и за ним крытая галерея. Свет в ней не горел, только фонарь перед резной дверью. Что было внутри, разглядеть не удалось. Справа тянулось приземистое здание с арочными воротами, похожее на конюшню или гараж. И первое, и второе могло оказаться верным. Через каждый шесть футов обнаруживались видеокамеры. Основное здание резиденции напомнило дворец Саддама в Ираке, только менее укреплённое и неприступное. Оно состояло из двух этажей. Первый, совсем тёмный, опоясывался террасой. Второй — видимо, являлся жилыми помещениями с редкими верандами. Слева горели четыре окна, одно — примерно посередине и три — справа. По бокам здания возвышались башни. Узкие прорези были освещены. И Кристи сумел разглядеть по крайней мере двух часовых.

Намир шёл первым, за ним агент Хофман, замыкали колонну двое вооружённых автоматами мужчин. Кристи постоянно ощущал смертоносную силу оружия. Он прекрасно знал, что не справится, если его блеф раскроется. И тогда все попытки вернуть Альдэ живым провалятся. Впрочем, и он, Кристи Хофман, скорее всего будет застрелен.

Намир обернулся только один раз, чтобы приказать охране остановиться. Парни кивнули и ушли в темноту. Дальше он сам вёл агента.

И спустя двадцать минут блуждания по переходам и лестницам, Кристи узрел большую мраморную гостиную. Убранство поразило его. Он ожидал нечто более роскошное. Во всяком случае, дома у Дани ему нравилось гораздо больше. Но здесь агент видел невзрачные светлые стены с темнеющими нишами в форме михрабов.

«Мрамор наверняка дорогой».

Серый пол с редкими чёрными ромбами вообще не впечатлил, а вот потолок отпечатался в памяти — низкий со звёздами-окнами, через которые днём сочился свет. Ночью же, гостиная освещалась светильниками. Они напомнили лампы, которые Кристи видел в ресторане в Дубае, куда его пригласил Дани в самом начале близкого знакомства. Два дивана стояли напротив друг друга. Их разделял фонтан изображающий камень, из которого сочится вода.

— Господин Мунир.

Намир поискал взглядом шейха и слегка озадачился, когда увидел его, выглядывающим из-за массивной двери, покрытой позолотой.

— А, Намир, — Мунир боязливо вошёл в комнату. — Кто это? — он кивнул на Кристи.

— Гость. Тот самый, которого я обещал не убивать.

— А…

— Прошу прощения, — вмешался Кристи, который ни слова не понимал по-арабски. — Я предпочитаю английский, если можно.

— Да, да, конечно, — шейх осмелел и явил себя незнакомцу. — Я слушаю тебя.

Он важно опустился на диван и степенно кивнул агенту, а после Намиру. Тот сразу же занял место позади своего господина. Рука наёмника легла на рукоятку кинжала. Кристи запомнил это.

— Моё имя Айвилл Сэйвю, — представился Хофман. — Я представляю компанию D'Antuono Corporation. Не думаю, что вы слышали о ней. Организация небольшая и незнаменитая.

— И кто это? — шейх повернул голову к Намиру. — Ты ведь знаешь, я не терплю рекламщиков. Сейчас он начнёт втюхивать что-то ненужное.

— Минуточку терпения.

Намир кивнул на Кристи, тем самым дав понять, что его стоит выслушать.

«А потом убить».

— Мы сотрудничаем с Американским археологическим обществом и занимаемся реставрацией древностей, — продолжил распинаться агент Хофман. — Недавно мне в руки попал один уникальный артефакт, содержащий шумерские письмена. Я занялся их расшифровкой. И, представьте себе, почти прочёл. Если позволите, я хотел бы продемонстрировать его, чтобы подтвердить мои слова.

Он резво шагнул к Муниру. Тот забеспокоился и едва не залез на диван с ногами. Намир мгновенно выскочил перед ним и закрыл собой. В его руке блеснул кинжал.

— Ладно, — согласился Кристи.

Он не стал рисковать и опустил кейс на пол, а после присел рядом. Набрав нужную комбинацию цифр, агент откинул крышку. Мунир и Намир неожиданно проявили любопытство и попытались разглядеть то, что предлагал им гость из Америки.

Тем временем Кристи аккуратно извлёк из недр кейса глиняную табличку, обломленную по краям. На её поверхности были начертаны клинописные знаки.

— Позволите? — он поднёс её к Муниру. — Здесь говорится о династии бин Хамад.

— Неужели? — наигранно удивился шейх. — И как ты это понял?

— Уже сказал. Прочёл. Этот знак, — агент провёл пальцем по группе символов. — Означает линию рода. Он восходит к аккадским истокам. Вот, смотрите. Шаррукен, царь Аккада, сын жрицы, рождённый тайно ото всех был положен в ящик и брошен в реку. Его выловил водонос и воспитал, как родного. По рождению ему было суждено стать великим царём. Пророчество сбылось. Он основал своё царство и подчинил юг страны, став истинным Владыкой. Мы знаем его под именем Саргона Древнего, — Хофман уселся рядом с Муниром и продолжил увлечённо водить пальцем по табличке. — Он захватил Малую Азию и Иран. Позже его войска двинулись на теперешний Оман. Здесь Саргон взял в жёны женщину, которая родила ему восемь сыновей. И только один из них стал наречённый царём на этой земле. Остальные были казнены. Так началась династия бин Хамад.

Мунир, ослеплённый тайной рода, подался вперёд и чуть не столкнулся с Кристи лбом.

— Я уже видел подобные таблицы. Правда, на них не было ни слова о Саргоне и династии, — небрежно бросил он. — Я прикажу бросить тебя в темницу, если ты врёшь.

— На всё твоя воля, господин, — вежливо отозвался Кристи. — Но я не вру. Только поэтому приехал к тебе. Но… мне не очень понятны эти два знака, — он опустил палец на самый нижний ряд символов. — Они… нелогичны. Говорят о знатности и величии, но в то же время занижают достоинства и называют… простите… убийцей. Не разберу кого. Могу ошибаться. Шумерский язык сложен и не каждый может прочесть его.

— Что же ты так? — хмыкнул шейх. — Плохо учился в школе?

— Нет. Я был отличником, но у нас не преподавали шумерский. В Гарварде тоже не углублялись в клинопись. А про Кембридж вообще говорить не хочется. Может, вы прочтёте, господин бин Хамад? Я был бы вам очень благодарен.

Мунир фыркнул.

— Я не говорю на этом языке… — нехотя сознался он. — Мой отец не счёл нужным обучить меня достойно великого правителя. Ты искал среди археологов?

— Конечно! — горячо воскликнул Кристи. — Никто не смог прочесть или дать вразумительное обоснование. Но, мне сказали, что где-то в арабских странах живёт некий господин Аль-Аман. Вот он, говорят, прекрасно владеет древними языками. Жаль, что невозможно выяснить его адрес. Я бы дорого заплатил за расшифровку. Вы случайно не знаете, как его можно найти?

— А кто рассказал о нём? — поинтересовался Намир.

И агент поднял взгляд на охранника-«демона».

— Я разговаривал с одним профессором археологии из Германии. Он немного помог мне с надписями. Но вот на этом месте мы запнулись. Так вот, этот профессор и поведал мне об Аль-Амане. Его род, кажется, каким-то образом связан с шумерской цивилизацией или что-то такое.

— Хм… — Мунир и Намир переглянулись. Затем шейх благосклонно кивнул. — Тебе повезло. Господин Аль-Аман мой гость с некоторого времени. Намир, приведи его сюда.

— Не думаю, что это хорошая идея, господин, — возразил тот.

— Вот и не думай, а выполняй приказ. Видишь, Аль… как там тебя?

Взгляд переместился к Кристи. Хофман быстро ответил:

— Айвилл Сэйвю, — заметив подозрительность в глазах Намира, он пояснил. — Отец занимался историей аборигенных народов Америки, а мать повсюду следовала за ним. Я родился в резервации индейцев Чероки в день Сурка в час Лисы в минуту Совы. Естественно, имя мне дали индейское. Айвилл — значит, Олень, а Сэйвю — Благородный. Ещё вопросы?

Намир хмыкнул, а Мунир кивнул на двери.

* * *

Альдэрамин явился спустя двадцать минут. Он едва держался на ногах от невыносимой боли. Обезболивающие, которые принесла Джаннат, закончились и теперь приходилось страдать от невозможности остановить пытку. Он был измучен и сломлен. Час смерти приближался с каждой минутой. Было страшно и горько от осознания нелицеприятной истины. Истины, что заставила его взойти на эшафот и опуститься на колени.

«Да кому теперь это вообще нужно… — промелькнула тревожная мысль. — Если бы не раны… Я смог бы прикончить обоих. Мама, почему ты не позволила мне остаться?..»

Перешагнув порог, Альдэрамин невольно остановился. Он с трудом скрыл изумление.

Рядом с Муниром сидел Кристи Хофман в невероятно дорогой одежде и с часами Дани на запястье правой руки. И они что-то живо обсуждали.

Намир кашлянул. Оба, как по команде, заткнулись.

Кристи поднял взгляд, и всё его естество сжалось от несправедливости и стыда за цивилизацию в целом. Он видел бледного Альдэрамина. В его глазах больше не сияли искры, способные сподвигнуть на подвиг. Ощущение беды стойко повисло в воздухе. И захотелось немедленно выхватить пистолет и перестрелять здесь всех. Только за вооружённую операцию отвечал Рамиль, а Кристи должен был добыть информацию и по возможности найти Альдэрамина.

«Твою ж мать… Он еле стоит на ногах», — отметил Хофман, подавив желание броситься к Тай-Вакаро и поддержать.

— Господин Аль-Аман, полагаю? — уточнил он, снова повернувшись к Муниру.

— Да. Собственной персоной.

Кристи всё же поднялся и медленно приблизился к Альдэрамину, который стоял без движения и упрямо смотрел в пол. Агент остановился перед ним.

— Господин Аль-Аман, рад встрече с вами. Мне рассказывали о вас и признаюсь… — он осёкся, решив сократить ненужную прелюдию. — Моё имя Айвилл Сэйвю. Я представляю компанию D’Antuono Corporation. И мне нужна ваша помощь. Господин Мунир, — Кристи качнул головой в сторону шейха. — Любезно согласился позволить мне показать вам одну древнюю глиняную таблицу и попросить помощи в переводе. Ни на чём не настаиваю. Только взгляните, — Хофман сунул ему в руки артефакт. Альдэрамин тяжело вздохнул, не понимая на чьей стороне играет агент ФБР. — Меня волнуют вот эти символы. Я не могу их расшифровать. Надеюсь на вас.

Кристи коснулся указательным пальцем последней строки. Альдэрамин впился взглядом в текст, выдавленный на таблице из ещё не до конца высохшей глины.

Qâdu nīnu* — пусть она была подделкой. Пусть фразу написали с грубейшими ошибками. Основной смысл он понял.

Qâdu nīnu* — поверить означало обрести крылья за спиной и взмыть высоко в небо. Окунуться в прохладу Абзу. Бежать наперегонки с ветром.

Qâdu nīnu* — слова обещали свободу от оков и вечную жизнь.

— Я дам ответ завтра, — бросил Альдэрамин таким тоном, что возразить никто не посмел. — И заберу таблицу с собой.

Он развернулся и двинулся к двери. Кристи почувствовал нарастающую злобу. Сквозь ткань рубашки пленника проявлялись кровавые полосы.

Qâdu nīnu* — (аккад.) мы рядом.

Глава 36

Оман, мухафаза Маскат

Резиденция Аль-Катани

Июль 19

Кристи внимательно осмотрелся.

Комната, куда его привели, оказалась достаточно просторной — выдержанная в светло-коричневых тонах, с двумя ложными окнами и кроватью под балдахином между ними. По бокам стояли тумбообразные столики, расписанные арабской вязью. Слева кто-то заботливый оставил блюдо с фруктами, а справа на подносе возвышался медный чайник с длинным носиком. Светильники не давали света, а скорее способствовали крепкому сну. С небольшой открытой веранды тянуло прохладой с примесью странного сладковатого аромата.

Кристи взглянул на часы — 02:26.

Мунир отнял у него немыслимо много времени, расспрашивая и заставляя играть роль Шехерезады. Агент никогда в жизни не придумывал с ходу столько историй и про индейцев Чероки, и про Саргона, и про многое другое — лишь бы шейх не потерял интерес к нему. Вскользь упомянув Тай-Вакаро, Кристи едва не лишился доверия. Намир напрягся, а Мунир подозрительно заткнулся. Пришлось срочно спасать ситуацию и продолжать вещать о Шумере и Аккаде.

Но теперь он остался наедине с собой, и пришло время действовать.

Кристи прошёлся по комнате, делая вид, что любуется предложенным ему великолепием. С его лица не сползала дебильная улыбочка. Он не забывал показательно восхищаться каждой мелочью. На самом же деле агент искал скрытые видеокамеры и вероятные средства прослушки.

Ничего не обнаружилось.

Тогда Хофман подхватил кейс и отправился в ванную комнату. То, что он увидел, заставило его тяжело вздохнуть. Собственное неблагополучие начинало бесить.

Гигантская по всем параметрам мраморная чаша была вмонтирована в пол, накрытый пёстрыми коврами с длинным ворсом. Пожалуй, чтобы установить нечто подобное у себя в квартире на Калверт стрит пришлось бы объединить гостиную и спальню, а, возможно, и закуток, называемый рабочим кабинетом. В чашу свешивались целых четыре латунных крана. Забраться в неё можно было по лестнице. Рассматривался вариант нырнуть, но, когда Кристи заглянул внутрь, понял, что идея так себе. Глубина оказалась небольшой.

Агент внимательно осмотрелся, пытаясь ещё раз найти немигающий объектив или крохотное устройство с микрофоном и передатчиком. Он перевернул каждое полотенце на полках, заглянул внутрь баночек и флаконов, перетряхнул коробочки с ароматическими солями. Однако ничто не подтвердило его опасения, только спокойней от этого не стало.

Поставив кейс на раковину в виде ракушки, агент открыл его. Под ложным дном были спрятаны Glock 17M и два запасных магазина. Кобура находилась в соседнем отделении. Туда же Рамиль положил глушитель сотовых частот в радиусе полутора миль и крошечное переговорное устройство, вставляемое в ухо.

Пиджак и жилетка были немедленно сброшены, а Кристи начал перевоплощение в самого себя.

В голове крутилась только одна мысль: «Уж лучше быть агентом ФБР, чем сказочником».

Закрепив кобуру на ремне, он взялся за Glock и отправил его в положенное место. Магазины были воткнуты в специально прилаженные Рамилем петли. Затем Кристи вытряхнул наушник из малюсенькой пластиковой коробочки и вставил его в ухо, как учил Искандэр. Следующим этапом стало самолечение. К сожалению, болевые ощущение в области ранения начали усиливаться и Кристи было просто необходимо заглушить их до окончания операции. Вколов себе обезболивающее, агент продолжил подготовку к захвату цели. Он снова надел пиджак, оставив жилетку на полу, и открыл все четыре крана. Вода с шумом полилась в чашу.

Кристи вернулся к кейсу и щёлкнул по клавише базы шпионского оборудования.

Сначала отключилась сеть. Умерший смартфон подтвердил это. Последовал тихий щелчок и индикатор на продолговатой платформе мигнул бледно-зелёным цветом.

— Этана — Гильгамешу, приём.

— Его звали Энкиду, — отозвался Дани Тайра. — Докладывай.

— Да без разницы.

— Альдэ тебя не слышит… — фыркнул Искандэр.

— Я в здании, — продолжил Кристи, неожиданно почувствовав самый настоящий страх за их общее будущее. — От ворот прямо, затем южнее. Примерно семь минут. Камеры слежения каждые два фута. Пульт не обнаружен. Снаружи — человек шесть-восемь охраны. В башне слева — двое. Внутри никого не заметил. Меня сопровождали парни с улицы. Вооружены автоматами. Хозяин сего безобразия трус и тот ещё подлец. Удавил бы гада собственными руками. И я нашёл Альдэ.

— Что с ним? — взволнованно спросил Дани. — Где его держат? Есть возможность вывести без боя?

— Не уверен, что ответу на твой вопрос. Я так понимаю, они здесь устроили базу пыток. Не удивлюсь, если и кладбище поблизости найдётся. Альдэ серьёзно ранен. Не знаю, что они сделали с ним, но ощущение, что исполосовали плетью, хлыстом, кнутом или чем-то подобным. След от ран характерный. Очень много крови. Полагаю, экзекуция была недавно. Местонахождение Альдэ точно неизвестно. Наверняка, его надёжно охраняют. Я передал послание. Он всё понял. Жду дальнейших распоряжений.

— Найди помещение, где его держат. Не отключайся. Я должен слышать каждое твоё слово.

— Принял. Действую.

* * *

Благородный Олень, рождённый в день Сурка в час Лисы в минуту Совы в резервации индейцев Чероки, — Кристи Хофман изо всех сил старался войти в образ выдуманного персонажа, но на самом деле хотелось действовать, а уже потом думать.

«Ладно, обойду весь этаж, — решил агент. — Если поймают, скажу, что вышел подышать в сад и заблудился. Ага, мне тут же поверят и всадят пулю в лоб. С дыркой в мозгах от меня толку совсем не будет. А что если…»

Его размышления прервал странный шорох, доносящийся с открытой веранды. Кристи опустил руку на Glock и осторожно двинулся в направлении шума.

«Белка, — предположил он. — Точно, оманская белка. Или птица поползень. Или кошка… А! Я агент, а не зоолог!»

Видимо, белка-птица поползень-кошка неудачно прыгнула или перелезла через перила веранды, потому что последовал оглушающий грохот и следом кто-то заворчал по-арабски. Кристи моментально выхватил пистолет и рванул наружу.

Он увидел сгорбленную фигуру, одетую в длинную чёрную абайю. Незнакомец отряхивался и потирал ушибленное колено. Прядь явно длинных волос выпала из кокона на голове и слилась с одеждой.

— ФБР! Стоять не двигаться! — негромко бросил Кристи, на всякий случай спрятавшись за стену.

— Поговорим в комнате.

«Женщина?!?! Да, ну! Не может такого быть. Девки обычно к Нэйту бегут».

Она бочком вошла внутрь и остановилась. Подумав, ночная гостья подняла руки вверх, видимо, демонстрируя какие-то намерения, и медленно повернулась к Кристи.

Теперь он смог рассмотреть её. Это была девушка, совсем юная. Тёмные глаза обрамляли длинные пушистые ресницы, из-за чего казалось, что если она взмахнёт ими, то непременно поднимется ураган. Природную красоту портил безобразный шрам, перечеркнувший лицо. Взгляд Кристи скользнул по телу. И агент разочарованно вздохнул. Под просторной абайей невозможно было увидеть и оценить фигуру.

— Я разгадала твою загадку.

— Какую? — не понял Кристи.

— Меня зовут Джаннат, — ответила она, старательно подбирая английские слова. — Я дочь шейха Мунира. Ты сегодня встречался с ним, а я стояла под тайным окном и подслушивала, поэтому кое-что знаю. Тётя, ныне покойная, занималась со мной английским языком. И мне кажется я неплохо усвоила уроки. Твоё имя — Айвилл Сэйвю. I will save you. «Я спасу тебя». Так ведь?

— Не понимаю, о чём ты, — уклончиво отозвался Хофман.

— Думаю, понимаешь. Слушай внимательно. Дважды повторять не стану. Времени очень мало. Завтра утром отец намеревается казнить Альдэрамина. Я обещала вывести его из дворца до восхода солнца, но кажется не смогу сдержать слова. У меня нет оружия, а за каждым его шагом следят. Я могла бы вынести его на себе, но я не настолько сильная. А спрятать его в тайном ходе, означает убить. Ему нужна медицинская помощь. Пожалуйста, если ты друг, помоги нам.

Кристи опешил. Он слушал странную девушку и его сердце подсказывало, что нужно поверить. Только проснувшийся агент не спешил, а требовал подтверждения слов.

— Знаешь, звучит невероятно, — подметил он. — Ты забираешься в мою комнату через веранду. Говоришь правдоподобные вещи. Хочешь, чтобы я поверил тебе. Но ты не предоставила ни одного доказательства своих слов.

Джаннат вздохнула и сделала смелый шаг к Кристи.

— Шрам на лице, — она коснулась рукой алой полосы. — Отец приказал забить Альдэрамина, если не до смерти, то до бессознательного состояния. Я случайно узнала об этом и побежала в Сад Смерти. Так мы называем место, где он пытает своих пленников. Я закрыла Альдэрамина собой и получила этот шрам. Красивого мало, не находишь?

— Допустим, я тебе поверил. Почему ты хочешь помочь пленнику твоего отца? Может, он плохой человек?

— Кто?! — не поверила Джаннат. — Альдэрамин?! Ты видно шутишь или абсолютно не знаешь его. Эм… ты не посвящён в правду. Расскажу, — она тряхнула головой и торопливо заговорила, словно опасаясь, что кто-то может войти. — Мой отец лишился разума в тот день, когда мама покинула наш мир. Я не знаю подробностей её смерти, к сожалению. Но боюсь, что отец приложил к этому руку. Так вот, он начал собирать древние реликвии и искать в них истоки нашего рода. Отец не хотел играть честно. Прибегал к угрозам и запугиваниям. Его начали бояться. Рядом почти никого не осталось. Только подхалимы и желающие обогатиться за наш счёт. Но обычно подобное не прокатывало. Отец, получив желаемое, убивал свидетелей. Позже он нашёл Намира. Мы называем его Ифритом, потому что он воплощение злобного джинна. Вместе они создали чудовищную химеру. Их жизнь сводится к тому, чтобы замучить и казнить. Иногда просто так, безо всякого смысла. В горах есть кладбище, где они хоронят убитых, — Джаннат глотнула воздух. — Примерно год назад Имран, наёмник моего отца, привёз сюда Альдэрамина. Сначала они держали его в темнице. После позволили перевести в комнату на втором этаже. Альдэрамин пытался сбежать. И тогда отец снова запер его в камере. Однажды истина раскрылась. Отец попросил его что-то найти. Альдэрамин не смог или ему помешали Намир и Имран. Итог неутешителен — завтра его казнят. Умоляю, если ты друг, помоги, — взмолилась она. — Я сделаю для тебя всё, что пожелаешь. Альдэрамин не должен умереть.

Кристи покачал головой.

— Ты всё слышал?

— Удивительная история, — ответил Дани. — Проверь её. Согласись на провокацию и застрели, если поймёшь, что девчонка врёт. Будь осторожен.

— Да, я сама невидимость и неслышимость, — хмыкнул Хофман.

— С кем ты разговариваешь? — удивилась Джаннат, начиная озираться.

— С Богом. Иногда он отвечает и даёт ценные советы. Так, где искать Альдэрамина?

— Иди за мной. Я знаю тайную дорогу.

— Минуточку.

Кристи повернул в ванную комнату за кейсом.

— Да, прими к сведению, дом напичкан охраной, — продолжила Джаннат. — На этом этаже, как минимум, восемь человек. На первом — с десяток. Четверо — в саду. И по двое — в башнях. Но самое ужасное не это. Обезьянам дали автоматы. И они очень нервные. В коридорах и в саду установлены видеокамеры. Пульт на цокольном этаже.

— Хорошая девочка, — улыбнулся Хофман.

* * *

Кристи Хофман и Джаннат шли по нескончаемому коридору, который опускался глубоко вниз. Здесь совсем не было освещения. Только узкий лучик фонарика, который держала в руке дочь шейха, освещал дорогу.

Увиденное пугало и угнетало. Коридор не был широким, но достаточным для того, чтобы вести по нему пленника. Джаннат подтвердила его наблюдения:

— Это дорога в темницы, камеры для пыток и Сад Смерти. В конце пути — ход в годы, куда Намир вывозит умерших. Он бросает их в русле давно пересохшей реки. Ночью тела раздирают гиены. Поэтому никто не может опознать их, если случайно находит. Отец знает об этом. Мы не дойдём до поворота в горы. Через пять минут ход раздвоится и мы поднимемся в кухню, а оттуда в комнату, где держат Альдэрамина. Его охраняет Имран — сильный и бесстрашный. Убьёт, не раздумывая. Сделай одолжение, уничтожь его первым.

— Хорошо, — пообещал Кристи. — В доме полно охраны. Как ты собиралась вывести Альдэрамина?

— Через ход в горы. Оттуда я планировала добраться до Аль-Амирата, а дальше, как получится. Он сказал, что у него есть друзья, а у меня — телефон. Думаю, мы бы позвонили им и попросили помощи.

Хофман вздохнул. Вопрос крутился на языке, но так и не переродился в звук.

Они продолжили путь молча.

Коридор начал в буквальном смысле слова давить на психику. Плоский потолок нависал над головой. Иногда казалось, ещё чуть-чуть и он рухнет, навсегда похоронив под собой идущих безумцев. В стенах были выщерблены углубления для неизвестных целей. Но они очень напоминали ниши для свечей или чего-то подобного. Странным показалось и то, что кто-то отшлифовал пол почти до блеска.

— Нам сюда, — шепнула Джаннат, поворачивая влево.

Кристи последовал за ней.

Узкая лестница уводила наверх. И она казалась ещё более ужасной. Крутые ступени грозили обломиться каждую секунду, хоть и были выточены из камня. Снизу несло могильным холодом, оправдывая назначение тайного хода, а сверху тянуло жареным мясом.

Агент подумал, что неплохо было бы сейчас перекусить чем-нибудь национальным. Желудок предательски требовал пищи, как только появлялись соответствующие запахи.

В неравной борьбе с организмом Кристи вышел в огромное помещение, завешанное кухонной утварью и с четырьмя электрическими плитами невероятных размеров. Среди них копошился человек в полосатом халате.

Джаннат шарахнулась вправо, увлекая за собой агента Хофмана.

Следующая лестница оказалась совсем короткой. Хватило двух минут, чтобы преодолеть её. За металлической дверцей, стилизованную под михраб и расписанную в арабских традициях, открывался ещё один тайный ход. Джаннат смело шагнула в темному. Кристи пришлось последовать за ней. И появились новые ощущения, будто сейчас с потолка свалится ксеноморф и сожрёт.

Обошлось.

Щёлкнул скрытый в стене замок, заслонка сдвинулась в сторону, и агент шагнул в просторную комнату, напоминающую библиотеку, совмещённую с рабочим кабинетом.

— Идём, — позвала Джаннат.

Кристи снова послушался.

Они пересекли помещение и вышли в другое, менее большое и более уютное.

— Альдэрамин?

Тай-Вакаро обернулся. На его губах промелькнула вымученная улыбка, а в глазах сверкнули искры. Именно так показалось Кристи.

— Боги услышали мои молитвы, — произнёс Альдэрамин, делая шаг к вошедшим. — Глазам своим не верю. Агент Хофман собственной персоной. Тебя выгнали из ФБР?

— Почему всех беспокоит только это? — многозначительно хмыкнул Кристи. — Я в отпуске.

— И решил провести его в Омане?

— Расширяю кругозор, — он опустил на лакированный столик кейс. — Что они с тобой сделали? Ты был в крови, когда тебя уводили?

— Просто не повезло, — Альдэрамин поморщился.

— Только не говори, что упал в розовые кусты, — намекнул Хофман. — У меня есть обезболивающее. Надо?

— Не откажусь, — мгновенно среагировал Тай-Вакаро. — И пистолет не помешал бы.

— Сначала связь, — Кристи вытащил из коробочки второй наушник и протянул его Альдэрамину. — Теперь рассказывай.

— Что именно?

Хофман отвлёкся на секунду, набирая в шприц обезболивающий раствор.

— Насколько всё плохо?

— Казнь назначена на завтра.

— Она не состоится, — отрезал Кристи, приблизившись к Тай-Вакаро. Он бесцеремонно вонзил иглу в плечо и вдавил поршень до упора. — Пара минут и боль стихнет. Дани — кудесник. Не знаю, где он раздобыл этот препарат.

— Дани? — позвал Альдэрамин, проверяя связь. — Слышишь меня?

— Альдэ, — облегчённо выдохнул Тайра. — Я буду вечно благодарен твоим Богам за спасение.

— И совершит обряд амелюты, — вставил Искандэр.

— Его совершают до, а не после. Здравствуй, Сокол, — Альдэрамин снова улыбнулся. — Как ты умудрился ввязаться в эту историю?

— Захотелось острых ощущений. Рад, что ты жив. Есть возможность уйти без шума?

— Боюсь, нет. Дворец охраняется. И моя личная злобная тварь под дверью.

— Ясно. Обозначь себя.

— Второй этаж. Два самых крайних окна слева со стороны фасада здания. На рассвете выставлю зеркало в качестве ориентира.

— Прорыв с боем? — уточнил Кристи. — Мне это нравится.

Альдэрамин усмехнулся и легонько толкнул агента в правое плечо. Хофман сдержался и не застонал. Только сцепил зубы, стараясь не скрипеть ими от взорвавшейся боли. Тай-Вакаро всё понял. Он подошёл совсем близко и сдёрнул с его плеча пиджак. На рубашке алело мелкое пятно.

— Ты вместе с Рамилем был в аэропорту Эн-Наджафа.

— И ни в чём не раскаиваюсь, — заверил Хофман.

* * *

Над горами появилась тонкая рубиновая полоса. Она, словно скальпель, отсекала небо от земли. Из её недр вытекало солнце. Лучи не могли вспороть последний рубеж Тьмы, но прожигали его насквозь, навсегда разрушая.

Последние минуты перед восходом ознаменовались торжественной тишиной. И в этом величии заключалась сама жизнь.

— Работаем, — распорядился Рамиль. — Входы, выходы, периметр. Встречаемся у Альдэ. Пошли.

Дани и Искандэр разлетелись в разные стороны.

Аль-Фахри под прикрытием колючих кустов скользнул к террасе. Он ловко зацепился за перила и перемахнул через них. Затем Рамиль метнулся в угол на стыке двух стен. У него было всего несколько секунд, чтобы осмотреться и подтвердить свои ночные наблюдения — четверо уставших охранников по периметру и больше никого, да единственная видеокамера, направленная в противоположную сторону.

Рамиль пригнулся и перебежал к другой секции стены. Под окном пришлось опуститься на колени и проползти два фута до тупика, с которого в сад вели ступени. Стараясь не выдать себя, Аль-Фахри скатился по лестнице вниз и затаился за рядом всё тех же кустов. Убедившись, что его не обнаружили, он продолжил путь влево.

Рамиль остановился лишь когда добрался до нужной позиции. Опасливо осмотревшись и никого не заметив, он уставился на окна на втором этаже. Ослепляющий блик вспыхнул и тут же угас.

«Зеркало».

Именно этот ориентир дал Альдэрамин.

Остальное представлялось не таким сложным.

«Заберусь на перила, — оценил Рамиль. — Дальше шаг влево. Зацеплюсь за фонарь, перевалюсь через зубчатую стену и попаду на площадку. Так, а там что? — он мысленно проследил свой путь и упёрся в карниз, прилепленный под полукруглым окном. — Не больше десяти дюймов. Сложно, но я должен справиться. Жаль, что стена белая. Буду мишенью. Ладно, на всё воля Аллаха. Пристрелят, значит, так тому и быть».

Аль-Фахри ухватился за край перил. Он подтянулся и перебросил тело на террасу, стараясь действовать как можно тише. Выждав почти минуту, Рамиль юркнул к сквозной прорези в виде михраба. Внутри неё по бокам были воткнуты добротные чугунные петли, с закреплёнными в них фонарями. Дальнейшее стало делом техники. Рамиль зацепился за петлю и, опираясь ногами о стену, полез вверх. Он едва не свалился, неудачно перехватившись руками за узкий бордюр, украшающий подножие перил второго яруса. Сконцентрировавшись, Аль-Фахри продел пальцы сквозь решётчатую декоративную панель и снова подтянулся. Через полминуты он спрыгнул по другую сторону перил и, пригнувшись, побежал к краю террасы. Там он снова перемахнул через зубцы и ступил на зыбкий карниз.

Идти было крайне сложно. Каждая секунда грозила стать последней. Рамиль прижимался к стене всем телом и медленно продвигался к цели.

* * *

Искандэр осторожно высунулся из-за гранитной вазы, засаженной разлапистыми растениями и огляделся. Позади него остался сад. Слева частоколом стояли пальмы. За ними пробивались очертания какого-то строения. Присмотревшись, Искандэр понял, что ошибся. Взгляд уткнулся в выссокую глухую стену без дверей. Значит, войти в этот уголок сада можно было из другого места. Возможно, из здания. Взгляд метнулся вправо.

На главной лестнице застряли двое охранников с автоматами. К ним приблизился третий. Перебросившись парой слов, они вместе направились к тому месту, где Искандэр, Рамиль и Дани перебрались через ограду и вторглись на частную территорию.

«Отродье Ифрита, что б вам захлебнуться в собственной крови, — мысленно пожелал Аль-Кайс, злорадно улыбнувшись. — И как только обнаружили клочок примятой травы?»

Отбросив предрассудки, Искандэр двинулся вдоль стены по направлению к Аль-Фахри.

Замерев за колонной, он внимательно изучил местность — ни одной живой души, две видеокамеры, направленные на вход, вазоны с цветами и сторожевая башня в поле видимости. А на её вершине — вооружённый араб. Взгляд противника был устремлён в горы, но никак не в сад.

«Надеюсь, глазастый не обнаружил нашего друга из Эс-Сиба. Будет жаль парня. И он должен мне партию в шахматы».

Ещё ночью добравшись до Маската, Дани взял с собой Искандэра и отправился в Эс-Сиб к командиру службы безопасности Гиясу ибн Мунастиру. Выложив правду и домыслы, они узнали много интересного о творящихся в горах близ Аль-Амирата странностях, неопознанных телах и заручились поддержкой старого друга. Гияс решил лично выехать на место возможного преступления и за рекордно короткое время уладил разногласия со службой безопасности Аль-Амирата. Теперь он и его хорошо обученные парни ждали сигнала к бою. В фургоне, замаскированном под бархан, остался только связной.

Вытряхнув из головы мысли и сосредоточившись на деле, Аль-Кайс пригнулся и побежал к террасе. За ней начинались комнаты дворца. Он успел краем глаза заметить отчаянного Рамиля, ползущего по стене и понял, что это единственный путь в интересующие его покои.

* * *

Дани старался держаться вблизи деревьев и не высовываться. Он благополучно добрался до автостоянки, не обнаружив ничего подозрительного или заслуживающего внимания. Его взору предстали только пальмы в окружении цветочных клумб и вымощенная белыми плитками дорожка. В этом участке периметра не было даже видеокамер, но вскоре обнаружилось нечто интересное.

Временной целью Дани стал фонтан в виде цветка. Вода с шумом падала в круглый бассейн с бортиком, за который можно было спрятаться. Тайра осторожно переполз с газона под это укрытие и приподнялся на локтях с таким расчётом, чтобы можно было увидеть происходящее и быстро спрятаться в случае обнаружения.

Он увидел открытую площадку и два внедорожника на ней. Рядом с машинами крутились двое людей. У одного, одетого в форму, за спиной висел автомат, второй — попроще, скорее всего был садовником или прислугой в доме. Он не представлял опасности. И Дани подумал, что смог бы достаточно быстро вырубить его. А вот с вооружённым пришлось бы повозиться.

«Нет, — решил Тайра. — Сниму одним выстрелом».

Он прислушался, пытаясь понять, о чём говорят потенциальные противники. К сожалению, шум воды заглушал все звуки.

Между машинами появился ещё один — рослый охранник всё с тем же автоматом. И он внимательно осматривался.

Дани не стал испытывать судьбу, а быстро опустился за бортик.

Сработала рация у одного из бандитов шейха Мунира. И снова невозможно было разобрать ни слова. Пришлось довольствоваться только догадками.

Через несколько секунд, когда, как показалось Дани, опасность миновала, он снова приподнялся и обнаружил, что охранники уходят по направлению к воротам.

Тайра выдохнул и двинулся дальше. Юрко, словно ящерица, он незамеченным пробрался мимо фонтана на полосу газона и заполз за пальму. Отсюда было хорошо видно основное здание и, по крайней мере, две башни. В первой никого не обнаружилось, а на верхней площадке второй застыл статуей только один человек. Конечно же вооружённый и что-то высматривающий в горах или в саду.

Тайра ещё немного поозирался и пополз к стене. Там, пригнувшись, он мог добежать до точки, обозначенной Альдэрамином — в окне на втором этаже сверкало на утреннем солнце зеркало.

* * *

Альдэрамин и Рамиль переглянулись, когда щёлкнул замок.

— Быстро все исчезли, — приказал Аль-Фахри.

Кристи схватил Джаннат за рукав и потащил её за угол, в котором стояла устройство, по мнению агента, похожее на декоративную средневековую печь. Сейчас оно стало хорошим укрытием.

— Не высовывайся ни при каких обстоятельствах, — шепнул он. — Не кричи, даже если будет очень страшно. Держись за мной и ничего не случится. Поняла?

— Да, — пискнула Джаннат.

Она вжалась в стену и присела, закрыв голову руками. Страх накрыл мощной волной. Закрался в каждую клеточку тела. Периодически её била нервная дрожь. Крепко стиснув зубы, Джаннат заставила себя успокоиться и довериться Кристи.

Искандэр засел в ванной комнате и вёл наблюдение за входом. У него была наиболее выгодная позиция. Он мог не высовываясь пристрелить непрошенных гостей. К тому же он видел всё, что происходит в комнате — отражение на почти зеркальной стене не было чётким, но вполне понятным.

Рамиль кивнул Альдэрамину и метнулся к двери.

— Я на галерее. Прикрою отсюда, — послышался в наушнике голос Дани. — У вас гости. Четверо вооружённых. Один из них со шрамом на лбу. Альдэ, знаешь его?

— Имран, — охотно отозвался Тай-Вакаро. — Та ещё тварь. Я хочу сам пристрелить урода.

— Ты на ногах еле держишься, — заметил Аль-Фахри.

— Обезболивающее и чудодейственные мази вернули меня к жизни, — соврал Альдэрамин, с укором посмотрев на друга. — Час продержусь, потом, возможно, свалюсь.

Как напоминание о недавних событиях, тело прошила такая боль, что он закусил губу, а на глазах выступили слёзы.

— Нергал меня побери, как же… Ненавижу это состояние! — прорычал Тай-Вакаро, пытаясь совладать с ощущениями.

Он покачнулся.

— Так, хватит геройства, — отрезал Рамиль. — Замолкни и не трепыхайся. Сам встречу врага. Дани, есть пути отхода?

— Нет. Как только мы откроем огонь, сюда сбегутся все, кто не занят. По периметру, как минимум десяток охранников. В здании — около восьми человек. Про Имрана я наслышан. Здоровый, но я его уложу.

— Хорошо, действуем по возможности тихо. Кристи, — Аль-Фахри коротко взглянул на агента Хофмана. — Прикрываешь Альдэ и Джаннат. Стреляй только в самом крайней случае. Сокол, составишь мне компанию. Передадим обоих Дани и отправимся на башню. Нужно снять охрану и подать сигнал Гиясу. Чувствую, тайное быстро станет явным, а помощь парней из Эс-Сиба нам очень пригодится, — дождавшись, когда каждый подтвердит приказ кивком головы, он произнёс. — Работаем.

В проёме арки появился Имран со злорадной улыбкой на лице. За его спиной вытянулись в струнку трое боевиков в военной форме песочного цвета. У каждого на груди висел знакомый SIG SG 540.

Альдэрамин медленно поднял взгляд и с трудом сдерживался, чтобы не наброситься на противника. Он сотни раз пожалел, что лишён такой возможности из-за состояния здоровья.

— На выход, Аль-Аман.

Имран почти вежливо склонил голову и отступил на шаг назад. Не хотелось мараться самому, только поэтому он пропустил вперёд подосланных парней.

— Я иду вместе с ним.

Рамиль налетел как пустынная буря. Он выскочил из-за стены и первое, что сделал, нанёс Имрану удар в челюсть снизу вверх, очень надеясь нокаутировать.

Противника резко повело назад. Он беспомощно взмахнул руками, пытаясь зацепиться за воздух.

Рамиль не дал времени на размышления. Вдохнув, он за секунду перенёс тяжесть тела на впередистоящую левую ногу. Затем поднял правую параллельно полу и, вместе с выдохом, вложил в удар голенью с разворотом всю мощь. При этом Рамиль не потерял равновесия, а Имран отлетел вглубь перешейка, соединяющего комнату и коридор.

Параллельно с Аль-Фахри действовал Искандэр. Сокол не стал придумывать замысловатых ходов и демонстрировать навыки ведения наземного боя. Он знал, что вряд ли обыграет Рамиля, прошедшего школу кёкусинкай* в Японии и завершивший обучение девяносто четырьмя выигранными боями в хякунин-кумите**. Аль-Фахри честно заработал свой чёрный пояс и не собирался расставаться с ним. Искандэр поступил проще. Он выхватил из ножен на поясе обоюдоострый кинжал-каму с прямым клинком и метнул в боевика, уже вскинувшего автомат.

Лезвие глубоко вошло в шею противника. Его рука инстинктивно потянулась к оружию, но пальцы так и не смогли ухватиться за черен. Царапнув воздух, он завалился на бок.

В то же мгновение к нему подлетел Искандэр. Перед глазами смертельно раненого бойца мелькнула молния клинка, а после брызнул горячий алый фонтан. Из горла вырвался предсмертный хрип.

Рядом упал второй, бьющийся в конвульсиях.

Со стороны коридора прикрыл Дани, нанеся морским кортиком колющий удар с боковым размахом. Никто не знал, откуда у него это оружие, а Тайра не спешил открывать правду, каждый раз уклоняясь от ответа и тем самым создавая интригу.

Боевик не успел понять, что произошло, когда под сердце вошёл клинок. Он казался ледяным и от этого становилось страшно. Только через секунду пришло осознание скорой смерти. Костлявая старуха задержала свой застывший взгляд на дёргающемся теле и, зацепив душу когтем, поволокла к «Прямому Пути».

На всю операцию ушло не более двух минут.

— Уходите через тайный ход, — распорядился Рамиль, кивнув подошедшему Дани, а после перевёл взгляд на лежащего у стены Имрана. — А этого мы с Соколом заберём с собой в качестве билета на выход.

Кристи с трудом отцепил от себя трясущуюся Джаннат и толкнул к соседней комнате.

— Только об одном прошу — вернитесь, — взмолился Тай-Вакаро, окинув жалобным взглядом Рамиля и Искандэра.

* * *

Имран больно ударился об угол и пришёл в себя. Он очень надеялся увидеть перед собой связанного Альдэрамина, молящего о пощаде, но рядом обнаружились двое неизвестных мужиков спокойно-свирепого вида. А он сам был обезоружен и унижен. Руки, стянутые за спиной крепким шнуром, затекли и теперь, когда оцепенение начало проходить, ощущение покалывания усилилось до такой степени, что выводило из себя.

— Во дворце столько людей, что уже через минуту вы умрёте, — выплюнул он вместе с обломком зуба.

— Спасибо, что предупредил. Мы будем очень осторожны.

Рамиль развернулся и нанёс удар в солнечное сплетение.

Имран пытался сдержаться, но боль была такая, что он заскулил, как побитая собака. Хотел выстоять, а тело сгибалось независимо от него. В итоге араб оказался на коленях.

Искандэр ловким движением всунул в его рот лоскут окровавленной рубашки Альдэрамина, свёрнутый жгутом, и крепко завязал на затылке.

— А теперь продолжим путь.

Рамиль рывком поднял врага и, не церемонясь, потащил его в сторону галереи. Оттуда можно было подняться на башню.

* * *

Искандэр кивнул, и Рамиль устремился вдоль стены.

Имран задержался, надеясь высмотреть кого-нибудь в холле и подать сигнал. Не вышло.

— Не нервируй меня, — прошипел Аль-Кайс, приблизившись настолько, что Имран почувствовал редкостную неприязнь. — Я сегодня не выспался. Пошёл!

Ощутимый удар в спину заставил его продолжить путь.

Рамиль первым шагнул на лестницу, уводящую вверх. Крутые ступени выглядели отполированными толи временем, толи ногами. Каждую секунду казалось, что сейчас он поскользнётся и покатится вниз, к истокам пути.

Позади пыхтел Имран, не привыкший к связанным рукам и кляпу во рту. Желание отомстить поднималось изнутри. Из глубины сердца. Он знал, что любое промедление грозит проигрышем. Решение пришло само собой. Имран резко развернулся и прыгнул на идущего за ним Искандэра.

Сокол оказался быстрее. В его руке блеснул клинок.

В ту же секунду Имран почувствовал, как что-то холодное, почти ледяное, входит точно под сердце. Он скосил глаза вниз и увидел перевитый тонкими кожаными ремешками черен кинжала, торчащий из его груди. Понадобилась целая вечность, чтобы понять это. И ещё столько же, чтобы поверить. Имран поднял удивлённый взгляд на Искандэра.

Аль-Кайс не шевелился, но медленно удалялся. Со всех сторон поднимался белёсый туман, подкрашенные кровью. В нём колыхались тени давно погибших людей. Погибших от руки Имрана. Их зловонное дыхание душило. Взгляды мёртвых глаз проникали в душу и сковывали невидимыми цепями.

— Как же так… — прошептал он, с трудом шевеля губами.

Огромное существо спрыгнуло откуда-то сверху. Оно не было ни человеком, ни животным. За спиной торчали невероятных размеров крылья. Рогатая голова склонилась над Имраном. Глаза существа прожгли насквозь. Бурлящее в них пламя напугало. И Имран понял, что оно пришло за ним. Острый коготь впился под ребро, причинив ужасающую боль. Существо облизнулось и поволокло пленника за собой в Страну без Возврата.

Искандэр вырвал кинжал из груди Имрана и бросился за Рамилем. На втором пролёте под ноги скатился боевик с фонтаном крови, бьющим из распоротой шейной артерии. Аль-Кайс едва успел подпрыгнуть, после чего ускорился и догнал друга перед последним витком.

Вместе они ворвались на вершину башни. Двое здоровенных бойцов стояли порознь и обозревали окрестности, лениво выискивая потенциального врага. Они едва успели обернуться.

Рамиль снял левого, а Искандэр — правого. Почти одновременно они вернули верные клинки в ножны. Прихватив автоматы убитых боевиков, Рамиль и Искандэр разлетелись по краям площадки.

Аль-Фахри занялся передачей сигнала, а Аль-Кайс — наблюдением.

Луч набирающего силу солнца отразился от карманного зеркальца, которое до этого Тай-Вакаро использовал в качестве ориентира.

Три коротких вспышки. Три длинных. Три коротких.

И через половину минуты блеклые тени поднялись над каменистой землёй и полетели в сторону дворца шейха Мунира.

Кёкусинкай* — (яп.) стиль каратэ, считающийся одним из самых сложных и жёстких.

Хякунин-кумите** — (яп.) испытание в каратэ, в ходе которого происходит непрерывное проведение сотни боёв с меняющимися каждые две минуты противниками.

ДАРУЙ НАМ ВЕЧНУЮ ЖИЗНЬ

Оман, мухафаза Маскат

Маскат, Shangri-La Al Husn

Июль 20

Когда небеса от земли отделились…

Тонкая карминовая полоса протянулась вдоль линии горизонта, отсекая землю от неба. Чья-то невидимая рука приподняла полог ночи, и в море полились разноцветные краски — рубиновая, персиковая, французская ваниль, нефритовая, лазурно-голубая, лавандовая, лиловая…

Застывшая гладь подёрнулась лёгкой рябью, всколыхнулась лёгкой волной и разродилась бликами. Из глубины появилась ослепительная каёмка солнечного диска, на мгновение осветив сонные миры своим сиянием. В тот же момент проснулись первые птицы. Защебетали в ветвях деревьев, восхваляя утро. Подул ласковый ветер, принося невероятные ароматы жизни.

Когда земля от небес отодвинулась…

А солнце разгоралось ярче и поднималось выше, наполняя всё силой и энергией. И через несколько мгновений оно оторвалось от моря и воспарило в небесную высь.

Кристи Хофман стоял на берегу Оманского залива и наслаждался происходящим. Его глаза давно слезились от невыносимо яркого сияния, но он всё равно смотрел на восходящее солнце. Потрясающее чувство свободы заполнило душу. Чувство, что плохое больше никогда не повторится. Это означало, что новый день будет лучше, чем вчерашний.

Странное желание смыть с себя грязь чужих преступлений возникло из глубины сердца. Повинуясь зову, Кристи скинул рубашку и шагнул в прохладное золото воды.

* * *

Там, где песчаные холмы Аравийского полуострова осыпались в тёплые воды Оманского залива, а история встречалась с наследием, находилась прекрасная бухта. Окружённая великолепными пляжами, она скрывала эксклюзивное убежище — Shangri-La Al Husn. Это было поистине божественное место с открытым бассейном с баром, всевозможными видами водного спорта, дайвинг-центром и неповторимым интернациональным меню в ресторанах.

Альдэрамин замер на широкой террасе Al Husn Royal Suite и только сейчас понял, как сильно устал от страданий и бесконечного ожидания смерти. Только Намтару помешали, а после он просто не явился за ним. Впрочем, у Демона наверняка имелись другие заботы — например, примерно наказать Мунира с Намиром. Первого хотелось придушить собственными руками, но перед этим вырвать признание в убийстве тех, кто был дорог Альдэрамину. А второго… Пусть Боги рассудят его злодеяния и назначат наказание.

Было ещё кое-что важное. Тай-Вакаро желал расплатиться по счетам и вернуть назад символ династии — ключ, оставленный в Адане. Он понятия не имел, где искать, но точно знал, что попросит Дани заняться этим.

Следуя за мыслями, Альдэрамин не сразу сообразил, что кто-то стучит в дверь. Он тряхнул головой, скидывая с себя ощущение некоторого оцепенения, и отправился открывать.

— Доброе утро, Альдэ, — на губах Кристи появилась добрая улыбка. — Я получил твою записку.

— Доброе утро, — Тай-Вакаро чуть склонил голову к левому плечу, словно раздумывал над чем-то крайне грандиозном. — Я заходил к тебе и…

— А я решил прогуляться. Было бы преступлением пропустить такой чудесный восход солнца.

Альдэрамин посторонился, пропуская агента Хофмана в свой Al Husn Royal Suite.

Кристи сделал несколько шагов и остановился, как будто ноги залили мгновенно засыхающим цементом. Люкс, в котором он оказался, выглядел по-королевски. К интерьеру невозможно было придраться, даже если очень захотелось бы. Дорогая мебель дополняла ощущения и наводила на раздумья. Кристи почему-то попытался вспомнить вчерашний день.

…После побега из резиденции шейха Мунира они отправились в Маскат. Их роль в освобождении пленника закончилась и следовало обеспечить медицинскую помощь и отдых. Альдэрамин за всю дорогу не произнёс ни слова и не вырубился от раздирающей его боли и слабости, как предполагалось. Кристи поглядывал на него каждые две минуты, опасаясь, что Дани не успеет довезти их до ближайшей больницы. Это было бы самой настоящей трагедией. Притихшая Джаннат смотрела на агента Хофмана, как на Бога. Наверно, она мысленно просила его о чём-то, только Кристи не смог узнать этого. Добравшись до частной клиники, на его плечи неожиданно обрушились небеса. Агент едва выстоял на ногах. Дани взял заботу обо всех на себя. Выловив врача, он со всей серьёзностью наехал на него и заставил оказать необходимую помощь пострадавшим. Через несколько минут клиника загудела, как разворошенный термитник. Всё закончилось ближе к вечеру, когда после сорока минут пути перед глазами материализовалась надпись Shangri-La Al Husn. И Кристи поймал себя на том, что безумно устал…

Агент Хофман перевёл взгляд на Альдэрамина, стоящего в проёме арки террасы.

— Я намеревался выпить кофе. Составишь мне компанию? — предложил он.

— Разумеется! — моментально подхватил идею Кристи и тут же осёкся. — Прости. Дани что-то говорил о правилах приличия…

— Забудь об этом., — Тай-Вакаро красивым жестом пригласил его к столу и, дождавшись, пока агент переступит порог, указал на плетёное кресло. — Дани здесь нет. С молоком или чёрный?

— Чёрный, конечно же…

Альдэрамин аккуратно разлил по чашкам насыщенный ароматный кофе и, вернув кофейник на фарфоровый поднос, опустился с другой стороны стола.

Повисла пауза. Та самая, которую следовало бы назвать неловкой. Каждый думал о своём. Кристи неожиданно понял, что не знает, как вести себя в обществе представителя халдейской династии. В его мыслях Альдэрамин давно значился потомком вавилонских царей. Правда, никто так и не подтвердил этого факта. А Тай-Вакаро изучал утреннего гостя, делая выводы.

— Кристи, — наконец произнёс он. — Я хотел поблагодарить тебя за помощь и… вообще за всё.

— Не стоит… — попытался отмахнуться Хофман, но был прерван взглядом собеседника.

— Дани рассказал о твоих заслугах. Признаюсь, не ожидал. Я думал, наше знакомство закончилось на берегу Евфрата.

— Неожиданное иногда случается, Альдэ, — возразил Кристи. — К тому же я агент ФБР. Да ты и сам об этом знаешь. Природное упорство и…

Он замолк на полуслове.

— Дурость — ты хотел сказать?

— Именно, — Хофман охотно кивнул. — Только сейчас понял во что ввязался.

Альдэрамин улыбнулся и продолжил:

— Для меня очень важно знать, что ты рисковал собственной жизнью ради моего спасения. И я хочу быть благодарным.

— О! Достаточно того, что ты жив, — возразил Кристи.

— Возможно, но я готов сделать тебе одно предложение, — хитрости в голове Тай-Вакаро прибавилось. — Не отказывайся сразу. Подумай. Можешь даже вернуться в Вашингтон, а позже позвонить и дать ответ.

— Ладно, — агент кивнул. — Выкладывай.

— Что скажешь, если я предложу тебе поработать на Al-Aman Infinity?

Слова разом пропали, а последняя мысль догорела и оплавилась как свеча.

Al-Aman Infinity — компания, о которой вкратце рассказывал Дани, теперь уже казалось, что в прошлой жизни. Она принадлежала династии Аль-Аманов с незапамятных времён — это Кристи сам додумал.

Al-Aman Infinity — вечное стремление и совершенству. Разработка месторождений драгоценных камней по всему миру. Самые лучшие практики и надёжные партнёры. И в итоге, выход на мировой рынок драгоценностей.

Al-Aman Infinity — сокровища из арабской сказки.

— Э… — Кристи наконец-то обрёл голос. Правда, какой-то сиплый и неуверенный. — Неожиданно… А… я же ничего не понимаю в камнях, да и вообще… Не охранник же тебе нужен?..

— Ты прав, не охранник, — подтвердил Альдэрамин. — Служба безопасности. Большое подразделение, обеспеченное самым современным оборудованием. В качестве бонуса предлагаю апартаменты в любом районе Дубая и автомобиль на твой выбор. Что касается заработной платы, то… Кристи, она точно будет гораздо выше, чем в ФБР.

Хофман постарался сдержать улыбку, разрываясь между долгом перед американским обществом и личной выгодой. Его губы искривились, и чтобы как-то реабилитироваться, агент ответил:

— Дани обещал мне Lamborghini.

— Он сдержит слово.

— Альдэ, всё так…

Поток мыслей затянул Кристи в глубокий омут и не дал закончить фразу. Теперь от его решения зависело собственное будущее. А в глубине души он знал, что согласен.

* * *

Альдэрамин чувствовал, как отступают проблемы и приходит долгожданное эмоциональное равновесие. Глядя на водную гладь, он успокаивался.

Ветер касался морской поверхности и в возникших бурунах дрожало золото, дарованное солнцем. В ярко-голубом небе медленно плыли перистые облака. Иногда они полностью закрывали светило и на землю падали тени. Но Тьма всегда погибала под натиском Света, проигрывала битву.

Альдэрамин глубоко вдохнул насыщенный местными ароматами воздух. На мгновение захотелось забыть обо всём и просто побежать на пляж, прыгнуть в море и плыть к горизонту.

— Альдэ, ты что-то задумал.

Тай-Вакаро обернулся.

Дани подпирал стену, внимательно рассматривая беспокойного подопечного.

— Прости, я отвлёкся, — пробормотал Альдэрамин. — Пытаюсь разобраться в себе и ничего не получается.

Тайра усмехнулся.

— Я знаю тебя не первый день. Твоё «пытаюсь разобраться» наверняка обернётся моей головной болью в ближайшее время. Так что, не придумывай правильных слов. Скажи, как есть.

Альдэрамин мысленно согласился. Он немного подумал и произнёс:

— Дани, ты… вы все сделали для меня невероятное.

— Не нужно дифирамбов, — перебил его Тайра. — Нас объединила цель. И мы её достигли. Как ты себя чувствуешь?

— Неплохо. Мне гораздо лучше. Скажи, основным критерием для доктора, которого ты нашёл, была приставучесть? — Альдэрамин оторвался от перил и вернулся в гостиную. Дани последовал за ним. — Хочу попросить об одной услуге.

— Если не нужно никуда ехать…

— Не буду навязывать свои идеи. Готов выслушать? — Тай-Вакаро дождался кивка и продолжил. — Я ничего не помню до того дня, когда очнулся в больничной палате в Адане. Но после рядом со мной появились люди, пытающиеся помочь. Некоторые стали невольными участниками спасательной операции. Я прошу тебя вернуть долги и отблагодарить всех, кто так или иначе увеличил мои шансы на выживание, — он выдержал паузу в десять секунд, желая убедиться, что Дани слушает и запоминает. — Терри Крафт и Камаль Алтунорак — доктора из клиники Аджибаден в Адане. Фатих Аташ — врач Турецкого Красного Полумесяца. Офицер полиции из Аданы — не знаю его имени, но для тебя ведь не составит труда выяснить? Кстати, было бы неплохо слетать в Турцию и забрать мой ключ-символ, — Альдэрамин выразительно посмотрел на Дани, заставив молча согласиться на авантюру. — В Кише я столкнулся с испанцем Игнасио Байрерой, переехавшим из Малаги в Британский Истборн. Он путешествовал с Al-Qaswaa Travel. С его телефона я отправил тебе первую подсказку, — Дани кивнул, запоминая имена. И последовало продолжение. — В Эн-Наджафе в десяти минутах по направлению к центру города по Джаухарат Аль Араб я украл пикап Toyota, надеясь выбраться. К сожалению, машину пришлось бросить. Не уверен, что ты отыщешь её владельца, но сделай всё возможное, пожалуйста, — Альдэрамин замолк на секунду, собираясь мыслями. Он очень боялся забыть о ком-то. — В Эль-Хилле на Хилла Наджаф Роуд рядом с автозаправочной станцией мне под руку подвернулась старенькая Saipa цвета вулканического пепла. Её неизвестный хозяин дал мне возможность оставить знак на песке в Кише. Дальше, Эль-Хилла, Asad Babil Hotel — я слегка обокрал ребят. Заплати за одежду и завтрак. А рядом с рынком Заин мне посчастливилось угнать синий Nissan Almera. Ничего не знаю о водителе. Мне повезло выжить, а вот машина уже не на ходу, — он усмехнулся, припомнив ещё пару приключений. — Coral Palace Hotel в Багдаде — пришлось импровизировать и напугать гостя из Лиссабона. Он летел с пересадкой в Стамбуле. У него я забрал одежду, iPhone и деньги. А в аэропорту Маската я позаимствовал паспорт и билет в Дубай у Махрана Кутайбы из Омана. И наконец Джаннат — дочь шейха Мунира, — в его глазах на мгновение появилась задумчивость, но быстро сменилась решительностью. — Она рискнула собой, пытаясь спасти меня. В ответ я хочу помочь ей исполнить мечту — стать врачом.

Дани только покачивал головой, слушая признания и параллельно с этим размышляя, за какие ниточки подёргать, чтобы выполнить все просьбы Альдэрамина.

— Удивительно, что ты до сих пор не в международном розыске, — подытожил он.

— Ну, это дело времени. Сам знаешь. Дани, ты поможешь?

— Разумеется. Правда, мне понадобятся подробности.

— Полагаю вопросов будет много и не только от тебя. Расскажу обо всём в самолёте.

— Подумаю, что можно сделать и как отыскать всех пострадавших от твоих действий. Это не всё?

— Нет. Мне интересно узнать, как вы разгадали мою загадку с координатами?

— Кристи догадался. Подробности раскрою по пути домой.

— Хорошо. Есть ещё одно незаконченное дело.

Альдэрамин сделал шаг в сторону от низенького стеклянного столика, на котором лежала папка с каким-то газетными вырезками, фотографиями и листом формата А4, исписанном ровными буквами.

Дани хватило единственного взгляда, чтобы понять сложность проблемы. На снимках он увидел Джалиля Аль-Амана и Амину — родителей Альдэрамина.

— Находясь во дворце Мунира, я узнал важную тайну, — Тай-Вакаро кивнул на вырезки и письмо, позволяя Дани заняться их изучением. — Шейх долгое время развлекал себя тем, что убивал неугодных и говорящих правду. Ему откровенно врали, доказывая преданность. Но не об этом хочу сказать. Осенью восемьдесят шестого года мои родители приезжали к Муниру.

Дани вздрогнул.

— Тебе известно, о чём они разговаривали?

— Да. Шейх так хотел быть великим, что собирал древние артефакты, а после интерпретировал их на свой лад. Однажды в его руки попала глиняная таблица. Мне неизвестно, пытался ли хоть кто-нибудь прочесть её. Впрочем, если да, то этого человека давно нет в живых. Мунир искал специалиста, понимающего шумерский язык. Не знаю, как он вышел на моего отца. Встреча состоялась. Тайна текстов раскрылась, только не понравилась Муниру. Он надеялся, что в них говорится о его славных потомках, а на самом деле это был список, составленный сборщиком налогов. Мне тоже довелось прочесть таблицу, — Альдэрамин на секунду замолк. Он прислушался к своим ощущениям и снова почувствовал горячую волну негодования и желания отомстить. — В тот день отец стал врагом Мунира. Ведь он знал правду и мог раскрыть её. Решение было принято ночью. Шейх задумал убийство. Мне неизвестны подробности. Результат ты знаешь. Самолёт, в котором летели мои родители, разбился в горах. Никто не выжил.

Дани ошеломлённо смотрел на Тай-Вакаро и в его голове начинали формироваться образы прошлого.

— Выходит, Кройц не был убийцей.

— Да, Дани. Всё это время мы ошибались, считая унтерштурмфюрера СС виновным в преступлении. Ему был нужен только ключ-символ. Но это другая история….

Альдэрамин осёкся. Ему показалось, что со всех сторон подули жаркие ветры. Он смотрел на фотографию, вытаскивая из памяти каждую секунду, проведённую вместе.

Джалиль и Амина… Альдэрамин знал, что никогда не потеряет их, но потерял. Скрывая чувства от других, он ломался под их тяжестью. Понимал, что никогда больше не будет с ними. Его сердце рыдало. Нить, связывающая с родителями, истончалась и была готова разорваться. Руки задрожали. В голове образовался пульсирующий сгусток. Отчаяние нахлынуло новой волной. И Альдэрамин почувствовал, как глаза снова наполняются слезами. Ему хотелось раствориться в воздухе, чтобы прекратить эту ужасную боль.

— Альдэ, — рука Дани опустилась на плечо Тай-Вакаро. — Они рядом с тобой. Всегда, — он заглянул в его глаза. — Пусть вы на разных берегах реки, но их любовь ничто не разрушит. Тепло не иссякнет, а свет не предаст.

Альдэрамин сдался. Он позволил себе признание.

— Дани, я боюсь собственных мыслей…

— Поговорю с ребятами. Уверен, вместе мы что-нибудь придумаем. А теперь скажи, что было нужно Муниру лично от тебя?

— Асуллди, — поймав недоумённый взгляд друга, он быстро дополнил. — Золотая статуя Мардука, что стояла в Эсагиле.

* * *

Возвращение в резиденцию Аль-Катани оказалось самым настоящим испытанием. Только в этот раз Альдэрамин не был пленником, а вот шейху Муниру повезло меньше.

Из окна вертолёта Bell 505 Jet Ranger поколения Х открывался безумный вид.

Пустыня с раскиданными на её поверхности населёнными пунктами напоминала морское дно. Чётко выделялось русло, соединяющее Маскат с Аль-Амиратом. Южнее полуостровами расположились туристические точки, окружённые гористыми берегами. В районе дельты вымышленной реки зубцами торчали останки разрушенной крепости. Вокруг неё архипелагами возвышались гребни, тянущиеся к Северной Эль-Батине и Эд-Дахилии. Продольные шельфы имели разную ширину — от двух до двенадцати миль. Ближе к резиденции начиналась своего рода отмель.

Jet Ranger заложил вираж и пошёл на снижение.

Дворец кровавого шейха изменился. Не ощущалось благополучия и величия. Напротив, наверно, так могло выглядеть падение империи. На территории резиденции стояли четыре пикапа, вооружённые крупнокалиберными пулемётами. Между фонтанами втиснулся БТР VAB-VCI. Два вертолёта AS 332 Super Puma заняли площадку перед главным зданием. На смотровой башне справа щурился на солнце снайпер. А по периметру дежурили парни из Эс-Сиба и Маската.

Пилот обернулся.

— Нам отказано в посадке, господин Тайра.

Дани закатил глаза к небу.

— Дай мне микрофон, — получив гарнитуру связи, он приступил к переговорам. — Гияс, Тайра на линии. Вижу, твои парни повеселились.

— Дани! — обрадовался ибн Мунастир. — Славная была охота, скажу я тебе.

— Плохого не предложу, — фыркнул Тайра в ответ. — У нас осталось незаконченное дело. Запрашиваю разрешение на посадку.

— Хм… Какого рода дело? Здесь конечно безопасно, но все какие-то нервные и несговорчивые.

— Вот именно разговорить и намерены. Мунир задолжал кое-кому. Хотим вернуть долг.

— Что-то личное?

— Двойное умышленное убийство.

— Да он и в предыдущих-то не признался.

— Это уже твои проблемы. Так что с посадкой? Господин Аль-Аман желает восстановить справедливость.

— Ладно. Под твою личную ответственность. И я буду присутствовать при разговоре.

— Согласен.

— Квадрант рядом с AS 332.

Связь оборвалась.

* * *

Коридоры дворца были залиты кровью. На стенах чётко вычерчивались следы от пуль. Под ногами хрустели выбитые стёкла. Воздух пропитался порохом и страхом. Роскошь в один миг обратилась в пугающие руины.

Альдэрамин не чувствовал абсолютно ничего, шагая в сторону комнаты, где шейх Мунир собирался установить статую Мардука.

Вслед ему оборачивались ожившие барельефы. Свет падал на них таким образом, что казалось, будто они движутся. Сейчас этот проход напоминал подземелья. Иногда в нишах стен обнаруживались потухшие светильники в виде факелов. Поддерживать священный огонь больше не имело смысла, но Альдэрамин настоял, чтобы в храме Бога он горел.

По каменным ступеням Тай-Вакаро спустился вниз и остановился.

За аркой, вымаранной свежей кровью, царил полумрак. На стенах обширного зала дрожали тени, подсвеченные сотней огоньков. Мифические существа, высеченные на панелях, перешёптывались и скалились, пугая похлеще джиннов Джаханнама. К возвышению вела дорожка, выложенная красными коврами.

Альдэрамин расправил плечи и, как подобает Владыке древнего царства, пересёк чертог храма.

Голоса мгновенно смолкли. Тени застыли мёртвыми призраками прошлого.

Шейх Мунир испуганно повернул голову. Его прошибла ощутимая дрожь. Он видел в Тай-Вакаро свою смерть. Израненный Намир инстинктивно дёрнулся к бывшему пленнику, но тут же получил удар под печень. Он заскрипел зубами и назло всем не согнулся от боли.

Бойцы ибн Мунастира рассредоточились по периметру, образовав безопасный коридор.

Альдэрамин двинулся к сооружённому трону — гигантскому креслу Мунира, притащенному сюда по его просьбе и накрытому алым покрывалом.

Ослепительно белая кандура, в которую был одет Тай-Вакаро, напоминала о положении в обществе. Заткнутые за игаль края такой же белой гурты, подчёркивали независимость. В каждом жесте демонстрировалось величие наследника династии, что очень сильно раздражало выряженного в павлиний костюм шейха Мунира и забрызганного кровью Намира.

Альдэрамин медленно поднялся на возвышение и опустился на трон. Он махнул рукой. Дани и Искандэр встали справа от него, а Рамиль и Кристи — слева. Гияс остался около входа. Каждый был готов открыть огонь ради защиты наследника империи.

— Ты думаешь, что выиграл? — Мунир сжал руки в кулаки и рванул вперёд.

Спокойные бойцы из Эс-Сиба мгновенно ощетинились автоматами. Шейху пришлось притормозить.

— А разве нет? — Альдэрамин посмотрел на своего мучителя. — Я на свободе, ты в плену. Теперь тени величия потопят тебя в своём пламени.

— Да ты…

— Твои барельефы рассыпались в прах. Ты пытался уничтожить истину, но сильно обломался. Я на троне, а ты у моих ног, Мунир. Я великий Владыка! А кто ты? Не пёс ли, что призван лизать пыль с моих сапог?

— Я потомок династии!!! — завизжал шейх, опасаясь прыгнуть на Альдэрамина.

— Какой? — Тай-Вакаро усмехнулся. — Сборщика налогов? Тебе известно, что было написано на таблице, которую прочёл Джалиль Аль-Аман. Ты не хотел играть честно. Желал присвоить себе то, что тебе не принадлежит. И что в итоге?

— Хочешь знать правду?

— А ты настолько смел, что скажешь?

Мунир засопел.

— Мы можем поговорить наедине, — уже спокойнее предложил он. — Только я, ты и Намир. Он будет охранять нас.

— Здесь нет никого, кому я не доверял бы, — ответил Альдэрамин. — Кроме тебя и Намира конечно же.

Шейха снова пробила крупная дрожь.

— Ты самонадеян, Аль-Аман.

— Ты тоже.

Мунир лихорадочно соображал. Он хотел всё переиграть и вернуть хотя бы свободу.

В главный зал дворца ещё вчера вечером начали приносить останки тел, выброшенных в горах. Их было столько, что он сам испугался. Пытался запереться в комнате, только бойцы из Эс-Сиба и Маската не позволили. Двое всю ночь дежурили рядом с ним, мешая выстраивать мерзкие планы. Дверь в светлое будущее оказалась плотно запертой, да ещё и секретным замком. И что делать с вооружённой охраной было непонятно.

Намир лишь единожды взглянул на Альдэрамина и опустил голову. Он не собирался сдаваться, и тюрьма казалась ему несправедливым наказанием.

— У меня не так много времени. Если тебе нечего сказать, я закончу наш разговор, — холодно произнёс Тай-Вакаро.

— Мы ещё встретимся…

Мунир плотно сжал губы и вложил во взгляд всю злость, что накопилась в душе.

— Возможно, но не скоро, — Альдэрамин демонстративно поднялся, обвёл взглядом всех присутствующих и приказал. — Казнить обоих!

Бойцы шагнули к Муниру. Позади шейха забился в панике Намир. Он больше не стеснялся в выражениях, проклиная всё и всех, включая своего хозяина и Имрана, покинувшего его в самый ответственный момент.

— Стойте! — визг достиг границ потолка и разлетелся по углам зала. — Стойте! Вы не можете! Я ничего не сделал! – вопил Мунир. - Я уважаемый человек! Мой род…

Альдэрамин улыбнулся.

— Не можешь умереть как мужчина. Предпочитаешь хныкать, подобно напуганной женщине… Ладно, я не настолько жесток. Перед смертью тебя высекут. Пятьдесят ударов плетью будет достаточно. Ты потеряешь сознание, а после тебя повесят.

— Да за что?!

— За нежелание сотрудничать.

— Я готов! Аль-Аман! — Мунир вывернулся из крепких рук бойца и ринулся вперёд. Он растянулся прямо у подножия трона. — Клянусь, моей вины ни в чём нет! Он! — шейх обернулся и пальцем указал на Намира. — Он науськивал меня! Его казни!

Намир встрепенулся, но ничего не сказал.

— Не думаю, что в трагедии, которая меня очень интересует, виновен Намир. На тот день ему было не больше шести лет. Вряд ли малыш, не искушённый во зле, мог сотворить подобное. В смерти Джалиля Аль-Амана и Амины виновен ты! Что же молчишь? Говори!

Мунир опешил, не понимая, откуда дерзкий мальчишка узнал самую охраняемую тайну. Он тупо смотрел на Альдэрамина и первый раз в жизни не знал, что соврать. Ведь власти убить у него больше не было.

— Ты сдохнешь так же, как они… — вырвалось у него из груди. — Вы все сдохнете!

Альдэрамин поднял глаза к воображаемому небу, очертил руками знак Мардука и произнёс:

— Мардук Всемогущий, даруй нам вечную жизнь!

В подтверждение того, что Бог услышал, пламя в каганцах вспыхнуло и разгорелось. Тени снова побежали по стенам, пугая и вытаскивая прошлое наружу.

Кристи старался хранить спокойствие, но в какой-то момент стало откровенно жутко от творящегося здесь безумия. Мистические светильники добили его окончательно. Агент не верил в магию, только в науку. А тут огонь запылал без чьей-либо помощи. Хофман сцепил зубы от досады, что не может понять хитрости, способной удивить даже агента ФБР.

Мунир с опаской осматривался. Он прекрасно знал секрет зала, но не заметил, что кто-то выходил из него. А значит, огонь вспыхнул сам. Это было подобно знаку свыше. И шейх расценил его по-своему.

— Аль-Аман, — Мунир медленно поднялся с колен, расправил складки одежды и посмотрел в глаза Альдэрамина. — Я возвёл алтарь для Мардука, а ты занял его место. Бог покарает тебя.

— Продолжай, — благосклонно бросил Тай-Вакаро.

— Ты заметил, как разгорелся огонь? Это означает, что ты проиграл и умрёшь, а я буду царствовать. Уступишь место истинному правителю?

— О! С удовольствием, — Альдэрамин спустился по ступеням вниз и, даже не удостоив шейха взглядом, направился к выходу.

За ним двинулась его охрана.

Мунир в спешке залез на свой трон и вцепился руками в подлокотники.

— Вы всё видели! — прокричал он. — Я распалил священный огонь! Я ваш господин! Приказываю схватить его и немедленно казнить! Пусть его настигнет кара так же, как и обманщика Джалиля!

Тай-Вакаро обернулся.

— И чем же он обманул тебя?

— Он соврал, что понимает древний язык! Сказал, что мне подсунули список, высеченный сборщиком налогов! Но это не так! Я потомок славной династии Саргона! Я не хотел отпускать его! Проклятый Джалиль мог разболтать ложь, в которую сам же и уверовал! Он сам виноват в том, что случилось! Мне пришлось подложить в его самолёт взрывчатку! Он сдох, как самая паршивая собака! И тебя ждёт скорая смерть! Посадите его в такой же самолёт и сбейте над горами! Пусть он обратится в пепел! Пусть справедливость восторжествует!!!

Последнюю фразу Мунир проорал в припадке странного экстаза.

— А теперь послушай мою правду, — с угрозой в голосе произнёс Альдэрамин, и шейх мгновенно заткнулся. — Я ждал признания и получил его. Теперь ты не сможешь отказаться от своих слов. Ведь вокруг столько свидетелей, — он увидел, как побледнел Мунир. Воровато осматриваясь, он словно искал одобрения у присутствующих, но не находил. Тай-Вакаро улыбнулся. — Ты прав только в одном, справедливость действительно восторжествует. И очень скоро. Что же касается алтаря для Мардука… Он мне не нужен. Забери жалкую подделку себе.

— Подделку?! — Мунир опять начал закипать, на этот раз краснея и задыхаясь от духоты и вони масел. — Да что ты вообразил себе, халдейское отродье?!

— Вот как? — по лицу Альдэрамина пролетела тень. — А если ты ошибаешься? — он выждал паузу, за которую шейх успел несколько раз измениться в лице от охватившего его страха. — Нет Бога могущественнее меня! Нет Бога мудрее меня! Я твой повелитель и создатель всего живого! Я и есть Мардук!

Мунир попытался рассмеяться, но подавился. В горло вцепился невидимый враг и сжимал его до хруста своими ледяными пальцами. Шейх захотел встать и ударить Альдэрамина, но тело будто приклеилось к трону. Взгляд метнулся к стене, у которой держали Намира. И накатил такой ужас, что перебило дыхание.

По тёмным барельефам ползли бесплотные тени. Они приближались к нему. Сверкали глазами. Из их сомкнутых ртов вырывалось утробное рычание.

Но не это напугало Мунира, а силуэт. Он отражался на стенах, на полу, на потолке. Четыре глаза излучали странное сияние, сжигающее заживо. Шейх посмотрел на свои руки и увидел, как кожа сворачивается обугленными струпьями, а под ними проступает кровь. Четыре уха были повёрнуты к Муниру. Они слышали замедляющееся биение его сердца. Силуэт открыл рот и, кажется, что-то сказал. Но из-за губ вырвалось обжигающее пламя.

И шейх, задыхаясь от собственного крика, забился в конвульсиях.

Альдэрамин хмыкнул, а затем повернулся к выходу. Всего несколько шагов отделяли его от окончания кошмара.

Неожиданно позади послышались звуки возни.

— Аль-Аман!

В ту же секунду прогремела короткая автоматная очередь.

Тай-Вакаро вздрогнул. Он заставил себя не оборачиваться и молча вышел.

Намир, ещё живой, лежал на полу, а из-под его груди растекалось кровавое пятно. Он чувствовал, как жизнь уходит из него. Чувствовал, как затихают звуки. Как растворяются ароматы. Перед глазами мелькнула гротескная тень. Намир смог увидеть только невероятных размеров чёрные крылья. И его глаза медленно закрылись.

* * *

Альдэрамин забрался в Jet Ranger и выдохнул. Кристи Хофман осмотрелся и пока место рядом с объектом неожиданного интереса было свободно занял его.

— Прости моё невежество, — начал он.

— Хочешь знать, что это было?

— Скажем так, мне любопытно.

В глазах Альдэрамина промелькнули яркие искорки.

— Перед тем, как сунуться к алтарю, я заставил Гияса поделиться подробностями. После мы разработали план. Я попросил зажечь все каганцы. Они были нужны мне для создания нужного эффекта. Справа сразу же за входом в стену вмонтирована накладная панель. За ней своего рода пульт управления каганцами. Пламя вспыхнуло, потому что кто-то из ребят Гияса открыл заслонку и выпустил смесь горючих веществ. Ты не почувствовал запаха из-за чаш с ароматическими маслами, расставленных по тумбам. Они всё заглушили.

— Как просто, — хмыкнул Кристи. — Но я видел странные тени. Ты…

— Не Мардук, — ответил Тай-Вакаро, улыбнувшись. — Алтарь спроектирован таким образом, что если встать в нужной точке, то, благодаря встроенным кривым зеркалам на стенах, на полу и на потолке появятся правильные образы. Я просто воспользовался знаниями.

— Ты… — агент не находил слов, чтобы высказать своё разочарование. — Ты самый великий мошенник из всех, кого я знаю!

— Уже поругались?

Дани ухватился за кромку двери вертолёта.

— Нет. Просто фокусник раскрыл секрет трюка, — пояснил Альдэрамин.

— Так, стоп! — запротестовал Кристи. — Мунир ни о чём не догадался! Почему? Разве не он владелец алтаря?

— Он трус и убийца. Возможно, некоторые знания остались для него тайными. И знаешь, мне неизвестно, что он вообразил себе.

Дани фыркнул, глядя на нахохлившегося агента ФБР.

— Ты всё знал, да?

— Конечно. Напугать Мунира было моей идеей.

Искандэр отодвинул Тайру.

— Всё! Отель — аэропорт — Дубай! — скомандовал он, залезая внутрь. — Без заезда в Ирак и другие стрёмные места.

С другой стороны запрыгнул Рамиль.

HIC SUNT DRACONES

Здесь водятся драконы (лат.)

Ирак, мухафаза Бабиль

Вавилон

Сентябрь 10, 2019

Утренняя прохлада накрыла одурманенный сладкой дремотой Вавилон. Над Храмами и дворцами туманом стелился дым жертвенных благовоний, раскуренных во имя Великих Богов. Таяли облака, подкрашенные в нежно-розовый цвет. Город сиял в первых лучах солнца, словно по его улицам текло золото. Крылатые шеду безмолвными стражами застыли у ворот в мир торжества и величия. За ними возвышался царский дворец, поражающий своей красотой. По его мраморным стенам вились замысловатые растительные орнаменты. Солнце уже отвоевало город у Тьмы и теперь хозяйничало в рукотворных водопадах и фонтанах, одаривающих прохладой в жаркий день. Пробуждались древние герои, давно ушедшие в Страну без Возврата, но оставившие бессмертную память о своих подвигах. Барельефы с изображением победоносных сцен украшали галереи, вдоль которых бежали ручьи. Широкие листья пальм соединялись арками и образовывали благодатную тень. Между ними порхали птицы. Их легкомысленные трели летели в небесную высь, приветствуя утро.

— Вавилон…

— Альдэ, не хочешь помочь?

Рамиль выразительно посмотрел на Тай-Вакаро, мысленно желая, чтобы он сверзнулся с постамента на грешную землю.

— Прости, я увлёкся, — Альдэрамин спрыгнул с возвышения. — Есть успехи?

Аль-Фахри фыркнул и кивнул на монитор, встроенный в пульт управления георадаром.

— Не знаю, что ты надеешься найти. Мы с Кристи просканировали город и, поверь, ничего ценного не обнаружили. Только зарытый ров, да воронку от попадания снаряда. Всё, что глубже требует дополнительных исследований.

— Разумеется, вы же использовали лидар, а он даёт поверхностную картинку. Световые волны не способны пробиться сквозь толщу грунта. Для этого нужно оборудование посерьёзней.

— Да, конечно, но мы рассудили, что в поисках хороши все средства. Правда, схватка с Дани была безнадёжно проиграна, — возразил Рамиль, припомнив, сколько всего пришлось выслушать в свой адрес. — Ладно, где ты раздобыл георадар?

— В Emaar Properties.

— Личные связи?

— Что-то вроде того.

— Отлично. Расскажешь ради чего мы рискуем?

— Рискуем? Не понимаю тебя.

— Мы в Ираке, Альдэ. Если Дани узнает… небо упадёт на землю и придавит.

Альдэрамин улыбнулся, представив нечто подобное.

— А кто же ему скажет? Это во-первых, а во-вторых, он в Омане. Восстанавливает справедливость от моего имени.

Рамиль не стал спорить. Он только кивнул, соглашаясь, и вернулся в портативному блоку компьютерной обработки и визуализации.

— Ого!

— Что?! — Тай-Вакаро мгновенно подлетел к нему и впился взглядом в изображение.

Пласты грунта исчезали, а на их месте появлялись древние строения. Чётко выделялась граница внутреннего города. За реконструированной стеной, обрушенной в нескольких местах, начиналась Эсагила. На её территории размещались несколько квадратных объектов, больше напоминающих колодцы.

Альдэрамин указал на очертания, отражённые на мониторе.

— Смотри, это останки храмовой башни. Жрецы хранили в ней свои сокровища — знания, о которых нам остаётся только мечтать. Их значительная часть была утеряна и лишь малюсенькая нашла своё пристанище в музеях мира, — он провёл пальцем по небольшому конусообразному объекту. — Святилище. Особое место в Храмовом городе. Вавилоняне верили, что здесь пребывают Боги. Жрецы проводили религиозные обряды, а народ возлагал на алтарь щедрые дары, которые позже переносились в закрома Эсагилы. Чуть подальше, — Альдэрамин указал на три квадрата, расположенных на одинаковом расстоянии друг от друга. — Возвышался Храм Мардука. За ним — Храмы Нинурты и Гулы. Если соединить их линиями, получится равносторонний треугольник.

— Почему так? — Рамиль взглянул на Тай-Вакаро, неожиданно заинтересовавшись экскурсом в архитектуру Вавилона. — Это имело какое-то значение?

— Определённо, да. Но об этом расскажу в самолёте. Наша цель не храмы, а священные ворота Эсагилы, — Альдэрамин выделил лазерным маркером интересующую его область. — Между кварталами Меркеш и Куллаб был сооружён канал, по которому вода поступала прямиком в Храмовый город и использовалась для различных нужд, начиная от омовения и заканчивая стиркой. Пройдя через эти ворота, мы окажемся на площади прямо перед Этеменанки. А теперь скажу, что мы здесь делаем. Наша цель — подземелья Вавилонской Башни.

Аль-Фахри подумал, что ослышался, и недоверчиво уставился на Альдэрамина. Но, кажется, он не шутил.

— Так, хорошо, — Рамиль медленно повернул голову к воссозданному кварталу. — Не думаю, что нам разрешат раскопки в этом месте. Хороший сценарий — мы столкнёмся с местными властями, а плохой — окажемся в иракской тюрьме. Перспектива меня не радует. Тебя, уверен, тоже. Есть другие мысли? И что мы ищем?

Тай-Вакаро не ответил. Он задумчиво смотрел в монитор и молчал, словно не услышал вопросов. Аль-Фахри не стал нарушать ход его мыслей, но почувствовал невыносимую жажду приключений, сопряжённых с опасностью. Он вздохнул, тем самым подтверждая своё согласие на авантюру. Альдэрамин никак не отреагировал на жест, продолжая изучать подземный ландшафт.

Рамиль окинул взглядом раскинувшиеся перед ним руины и всмотрелся в воссозданный компьютером Вавилон. То, что он видел, завораживало. Его взору открывались утраченные улицы, площади, храмы, каналы. Он уже мысленно видел стену Навуходоносора. Мечтал прикоснуться к ней. И был близок к разгадке какой-то тайны.

— Альдэрамин! — вырвалось у него. — Посмотри сюда! — он коснулся указательным пальцем очерченного тоннеля, ведущего от Этеменанки ко дворцу Саддама, возведённого на месте бывшей деревни Кавариш. Рамиль покосился на Тай-Вакаро. — Ты думаешь о том же, что и я?

— Да. Идём!

* * *

Альдэрамин помнил дворец совершенно другим. Когда-то его стены украшали панно из ливанского кедра. Только рассказывали они не о подвигах героях прошлого, а о правителе, чей профиль высекли над входом. Солнце нации, лидер солдат, рабочих и крестьян, хранитель великого Ирака — так называл себя Саддам, веря в собственную уникальность. Диктатор, желающий достичь величия Навуходоносора и считающий себя его прямым потомком, вызывал только жалость.

Альдэрамин остановился посередине холла. Некогда царившая здесь роскошь сменилась непривлекательной разрухой. По мраморным стенам вились граффити и надписи на разных языках. Вверх вела широкая лестница, обрамлённая уродливыми перилами. С другой стороны зияли провалами две шахты давно не работающих лифтов.

Время ничего не пощадило, а люди растащили, что смогли.

— Альдэ, если я правильно понял, искать нужно там, — Рамиль указал на коридор, уводящий под лестницу.

— Возможно, но подожди. У меня есть мыслишка поинтересней, чем лазить по подвалам, пусть даже и дворцовым, — возразил Альдэрамин, двинувшись к ступеням.

Аль-Фахри последовал за ним.

Через пару минут они достигли верхнего яруса.

Тай-Вакаро развернулся к узкой прорези окна, через которое в помещение проникал свет. Он аккуратно снял с шеи символ-ключ и возложил его на ладонь. Затем поднял руку на уровень глаз и встал таким образом, чтобы его касались солнечные лучи.

Сначала ничего не происходило, но буквально спустя десять секунд, ключ ожил. В недрах творения неизвестного ювелира зародилось сияние. Крохотная точка света пульсировала и разрасталась. Тонкий луч вырвался из глубины ключа и устремился вниз по лестнице. Он освещал путь. Вёл за собой. Стирал грани между прошлым и настоящим.

Перед глазами миражом замерцали стены города, некогда заключённого в камень. Окрасились в привычный голубой цвет. На них проявились узнаваемые узоры. Потянулись очнувшиеся от векового сна диковинные животные. Надписи угрожающе вспыхнули. Восстали из забытья дворцы и храмы. Шеду взмахнули крыльями и замерли в ожидании. А под городом замерцали тайные переходы и лестницы, уводящие вниз.

— Альдэ… — позвал Рамиль. — На этом месте мог быть неизвестный нам квартал Вавилона?

— Нет, — Альдэрамин качнул головой, желая, чтобы наваждение пропало, но город не рассыпался, оставаясь реальным. А в воздухе повис стойкий аромат тайны. — Навуходоносор возвёл здесь свой зимний дворец. Менее роскошный, но более уютный.

— И из него можно было попасть в город.

— Да. А жрецы прорыли тоннель, соединяющийся с царским.

— Я знаю, где искать вход в подземелья, но придётся снести это убожество.

— Не обязательно. Саддам не знал о тайне, когда подумывал о строительстве. Наверняка, в подвалах есть замурованные двери. Рамиль, — Альдэрамин заглянул в глаза друга. — Мы спустимся вниз и отыщем тоннель. Тащи лидар.

* * *

Нездоровый азарт подталкивал Альдэрамина и Рамиля вперёд. Полдня поисков и тяжёлая работа по пробиванию дыры в железобетонной стене забылись как только они шагнули в неизвестность.

Их окружала темнота. Света фонариков едва хватало, чтобы увидеть небольшой кусок пространства впереди себя. Из стыков плит сочилась вода, но она не скапливалась под ногами, а стекала в невидимые стоки. Идти приходилось медленно, опасаясь провалов и ловушек.

— Стой, — шепнул Альдэрамин, почувствовав, как что-то ударило по руке. — Кажется, свод может обрушиться. На меня только что свалился кусок камня.

— А каски мы не прихватили и… — Рамиль не закончил, только дёрнул друга за рукав.

Тай-Вакаро обернулся и увидел, что Аль-Фахри пялится вверх. При этом в его глазах читалось такое изумление, что самому захотелось взглянуть на уникальность увиденного. Альдэрамин поднял взгляд и замер.

По своду тянулась линия из белых камней. Они излучали бледное сияние над головой, но оставались невидимыми там, где их не касался свет. Альдэрамин направил луч фонарика вглубь тоннеля. И к его великому удивлению, древнее сооружение начало преображаться. Светящиеся камни вели вперёд. В темноту. Но Тьма расступалась, когда вспыхивал очередной ориентир. А позади уже ничего не было видно.

Альдэрамин и Рамиль переглянулись, а затем рванули к цели с удвоенной скоростью.

Спустя некоторое время они вышли в прямоугольный каменный зал. Его своды уходили высоко вверх и терялись между рёбер многочисленных арок. Около стен смиренно хранили молчание статуи. Они изображали людей в странных одеждах. Каменная ткань струилась по их телам и растворялась у ног. Головы украшали короны со впаянными в них драгоценными камнями. У многих статуй не было лиц или они оказывались частично сбитыми.

Альдэрамин и Рамиль кружились по залу, рассматривая молчаливых стражей. В сердца закрадывался страх, но природное упрямство приказывало идти дальше.

— Очень давно существовали другие миры, — шепнул Тай-Вакаро. — Но Боги рвали их на части, насылая гигантские волны, огненные потоки, засухи… Выживших осталось немного, но они вернулись и восстановили руины. Ты видишь новый мир каждый день, Рамиль. Просыпаясь. Светит солнце. В небе бегут облака. Шумит ветер на побережье. Волны накатывают на берег. Тебе повезло родиться в Дубае.

Рамиль, как завороженный, слушал Альдэрамина и верил каждому слову.

— Мне повезло встретить тебя.

Тай-Вакаро улыбнулся и кивнул на центр зала, где из темноты выступали мраморные бортики, окружённые перекрученными колоннами. Рамиль первым сменил направление, желая разгадать загадку. Он приблизился к сооружению и увидел бассейн, настолько глубокий, что свет фонарика не достиг дна. Но тонкий лучик выцепил каменную лестницу.

— Следуй за мной, — Альдэрамин опередил его и безрассудно перелез через бортик.

Ноги коснулись широкой ступени. Неизвестность пугала. Казалось, что сейчас из недр восстанут чудовища и разорвут на куски. Чтобы успокоить разбушевавшуюся фантазию, он начал осматриваться. Стены бассейна были высечены из известняка и не представляли исторической ценности. Даже напротив, они выглядели самыми обыкновенными, если бы не их возраст.

Тай-Вакаро начал спускаться. Осторожно, боясь упасть и сломать шею. За ним также на ощупь продвигался Рамиль.

Казалось, испытание лестницей не прекратится никогда, но всему наступает конец. И опасный путь закончился. На дне бассейна обнаружился другой зал, поменьше предыдущего.

Вопреки ожиданиям, дышать стало легче. Это означало, что цилиндрические шахты соединяли воздуховоды, сооружённые вавилонскими мастерами, и они до сих пор работали.

— Стены хорошо отштукатурены, — заметил Рамиль, осматриваясь. — Я вижу проёмы. В них странные фигуры. Не понимаю…

Тай-Вакаро поспешил повернуться к Аль-Фахри.

— Осторожно, мой друг, — совсем тихо произнёс он, а на губах появилась хитрая улыбка. — Здесь водятся драконы.

В нишах стен застыли фигурки сиррушей — вавилонских драконов. Их изображения часто встречались в городе и ими были украшены Врата Иштар.

— Выходит, они водились здесь во времена Вавилона? — прилетело из темноты.

— Не исключено, но доказательств нет.

— Ого!

Альдэрамин двинулся на голос. И уже через несколько секунд вместе с Аль-Фахри смотрел на массивные чёрные створы, рядом с которыми сидели шесть окаменевших сиррушей. Пригнув рогатые головы, они молча взирали на незваных гостей немигающими глазами. Оценивали. Размышляли. Из их пастей вывалились змеиные языки. Тела, покрытые чешуёй, и лапы, снабжённые когтями-кинжалами, поражали чудовищной мощью. Лучших стражей сложно было бы найти.

Тай-Вакаро сглотнул. Собравшись духом он перешагнул через перекрещенные хвосты и остановился. Он знал, что находится за воротами и не решался открыть их. Но страха не было, только волнение в душе.

Ладони легли на створы и надавили.

Скрипнули застывшие во времени петли. Тайные печати сорвались с затворов. И ворота раскрылись.

Из глубины зала потянуло прохладой и свежим воздухом. Слабое сияние озарило тёмные своды. Забеспокоились тени. Засуетились, пытаясь отыскать уголок потемнее.

Альдэрамин сделал шаг.

— Асуллди…