Дар и Зверь
Пролог
Шесть лет назад
Пленника вели на казнь сквозь живой коридор из людей.
Крестьяне, ремесленники, знать, торговцы, лекари - все они освистывали и провожали презрительными взглядами мужчину в кандалах, который смиренно, но гордо двигался вперёд, не оборачиваясь на идущего за ним палача. Эту пару сопровождали двое стражников, державшихся по бокам. Их грозные заточенные алебарды сверкали в лучах согревающего солнца, и блеск от них слепил всех, кто рискнул хоть одним глазком взглянуть на оружие. Палач был облачён в красную робу и такой же колпак с прорезями для глаз, в руках перед собой он нёс в открытой шкатулке острый прямой церемониальный кинжал, ручка которого была инкрустирована шестью камнями разных пород.
Шествие проходило медленно. Путь начался из темницы на окраине города, дальше он вёл по одной из главных улиц, которая затем огибала остров с возведённым на нём дворцом-крепостью, и убегала дальше - на другой конец - вплоть до рыночной площади, где проводились казни, наказания, разбирательства, праздники и прочие события. Обычно здесь всем всегда хватало места, но в этот раз нахлынула такая толпа, что страже пришлось повозиться и растолкать народ, лишь бы дать пройти важным персонам, которые будут вершить суд.
Совет Архижрецов во главе с пожилой Мата Ир - так именовался титул высшей духовной власти - поднялись на высокую каменную платформу с широкими ступенями со всех сторон, а затем единовременно и грациозно расположились на покрытых белым полотном стульях. За их спинами высилась крепостная стена, и арбалетчики осматривали территорию сверху. Периметр вокруг эшафота был расчищен и огорожен охраной, которые зорко следили за порядком и безопасностью. Постепенно шум и галдёж толпы начал усиливаться и нарастал с каждым мгновением - осуждённый и его грозная свита уже показались вдали улицы.
Одно место Архижреца оставалось пустующим. Люди гудели, кричали, махали руками, сквернословили и оскорбляли человека, которому буквально ещё пару недель назад готовы были падать в ноги и целовать подол мантии в надежде получить мудрый совет. Но как же легко вся любовь и преданность обратились в прах, а добрые слова обернулись проклятиями.
Пленник уже видел перед собой пятёрку людей в белоснежных одеяниях с синими вставками и золотой вышивкой, в нарядах, так хорошо знакомых, ведь он сам носил такой же. Судьи восседали на своих местах и наблюдали за тем, как мужчина приближался к ним, рассчитывали увидеть на его лице ненависть, злобу или, на худой случай, раскаяние, но тот смотрел на них безразлично, спокойно, с готовностью принять свою судьбу. Жаль только, что наказание понесёт не он один.
Мата Ир - пожилая женщина с длинными седыми волосами и глубоким внимательным взглядом - молчаливо изучала поведение зрителей и изредка облизывала сухие губы. Ближе всех была организована зона для важных персон, охраняемая шеренгой стражников и разделённая на две стороны. В левой части расположились правители провинций - герцоги - и их представители, даже юный наследник островов, который только недавно возглавил местную власть, высился среди знатных господ. Он выделялся не только ростом, но и цветом кожи - тёмным и тёплым, как только что сваренный горячий напиток из какао-бобов, из-за этого его светлые глаза сильно контрастировали и казались двумя сверкающими алмазами. С другой стороны оскалилась делегация звероподобных хорубов из соседней страны, слышалось тихое рычание и отдельные слова на их грубом обрывистом языке, а весь внешний вид показывал напряженность этих существ. Изначально они прибыли с дипломатической миссией, надеясь заключить долгожданный мирный договор, но когда раскрылось преступление, послы принципиально остались, чтобы доказать свои благие намерения и непричастность. А с тем хорубом, который оказался сообщником осуждённого, послы обещали разобраться позднее на своей территории, по их законам.
Гудящая, словно пчелиный рой, толпа притихла, когда пленника грубо опустили на колени у подножия платформы, а два Архижреца подняли ладони в знак того, что Мата Ир будет говорить. Пожилая женщина не покинула своего места - ей не требовалось вставать перед толпой во весь рост, чтобы быть услышанной, внимание и так было обеспечено. Она не торопилась с речью и, погруженная в свои мысли, продолжила вылавливать случайные лица собравшихся. Взгляд наткнулся сначала на мужчину в соломенной шляпе - он что-то выкрикивал и грозил кулаком, а затем внимание привлек другой человек. Юная девушка с длинным тонким хвостом каштановых волос выглядывала из-за какого-то амбала и нервно озиралась на окружающих людей, словно опасалась такого сборища, однако любопытство перед происходящим на площади явно пересилило, раз девчонка до сих пор находилась здесь. Движение светлых пятен в ряду за делегацией из Хорубы заставило Мата Ир посмотреть на двух крестьянок. Одетые в бледно-жёлтые платья с длинными рукавами женщины насмешливо указывали пальцем в спину хорубов, активно двигая руками. А это что за хмурый парень в самой гуще так пристально смотрит на пленника...?
- Моя Мата Ир, - мягко произнес один из Архижрецов, возвращая фокус женщины на осуждённого. С последней встречи его вид поистрепался: борода отросла и топорщилась в стороны, сальные волосы выглядели неопрятно, босые ноги все в пыли и засохшей грязи, но кто после темницы может похвастаться привлекательным видом. Некогда белая мантия теперь стала серой, тусклой, в каких-то пятнах, с мокрым подолом и растрепавшимися из вышивки нитками.
- Хочешь ли ты сказать что-нибудь прежде, чем я оглашу приговор? - чуть подавшись вперёд, уточнила Мата Ир, обращаясь к мужчине на коленях. Голос её уже давно не был звонким и громким, даже стал немного скрипучим, как несмазанная петля.
- Всё уже сделано, госпожа, и мне не в чем раскаиваться и просить прощения.
Все вокруг, может, и восприняли ответ за неслыханную наглость, однако Мата Ир прикрыла глаза и вздохнула, услышав в нём что-то личное. Пленник посмотрел на пустующее место среди Совета Архижрецов и качнул головой:
- Обещайте, что выберете достойного вместо меня.
- О, в этом можешь не сомневаться, - надменно бросила рыжеволосая Архижрица, опередив с ответом Мата Ир. Пожилая женщина переглянулась с остальными членами Совета и продолжила, медленно и вкрадчиво произнося каждое слово:
- Как духовный лидер нашей страны я беру на себя ответственность и объявляю решение, принятое мной, Советом и герцогами на внутреннем суде, окончательным. Ты обвиняешься в предательстве перед богиней, перед Мата Ир и перед своим народом. И как бы мне ни было больно это говорить, но наказание за такое преступление - смерть.
- Да будет так, - почти прошептал пленник, склонив голову перед женщиной, которой он служил много лет. Послышалось одобрительное рычание посланников из Хорубы, когда палач передал шкатулку одному из стражей, а сам крепко ухватился за рукоять кинжала в ожидании сигнала судей. Мата Ир перевела дыхание, так как возраст сказывался, и даже после краткого выступления ей требовался отдых.
- Моя госпожа, позвольте, я выскажусь далее, а вы пока поберегите силы, - любезно и заботливо предложил молодой Архижрец с медными волосами, поднявшись со своего места и мягко обхватив предплечье Мата Ир. Женщина кивнула, разрешая ему продолжить. Мужчина вышел на середину платформы и, встав боком к Совету и народу, продолжил оглашать приговор:
- Как вы знаете, преступление против веры карается строго. И с давних времён закон гласит, что не только преступник платит за содеянное своей жизнью, но также его семья должна будет погасить долг перед Мата Ир и всей страной. Наша милосердная богиня даёт шанс искупить грехи отца и продолжить жить всего лишь в обмен на честный труд! Приведите их!
Архижрец махнул кому-то вдаль, а взгляд пленника начал вылавливать знакомые лица после этой тирады.
Вскоре стража привела трёх человек. Их направляли не грубо, они не сидели в темнице, однако с этой минуты уже не принадлежали себе. Черноволосую обессиленную женщину почти что вынесли на подкошенных ногах: она слышала всё, что говорили с самого начала, и от осознания неизбежного конца мужа не могла издать ни единого звука, не сводила глаз с мужчины в кандалах и даже не старалась вытереть слезы, без остановки стекающие по её побледневшим щекам. Жену пленника стражник быстро пронёс мимо него наверх, к судьям, и остался придерживать за плечи, чтобы она не свалилась. Следом на платформу вывели двух не сопротивляющихся подростков, брата и сестру, внешне очень похожих друг на друга, и усадили на колени перед Советом также, как и их отца. Пленник потянулся к ним пальцами, хоть между ними было расстояние в десять ступеней, но охранник больно хлопнул его по руке. Молодой Архижрец взглядом, полным сочувствия, следил за прибывшими, а затем развёл руки в стороны, словно в примирительном жесте, и притянул к себе внимание собравшихся.
- Миледи, простите за такое неподобающее отношение к вам, - обратился он к жене пленника и подал ей руку, та не стала отказываться и вложила ладонь, переходя из хватки стражника в ласковые, но соблюдающие рамки приличия, полуобъятия Архижреца. - В связи с тем, что по крови вы не являетесь членом предательского рода, вам позволено уехать в поместье вашего отца в Вассерфале. Однако вам будет запрещено покидать территорию этих земель и поддерживать связь с кем-то, кроме близких родственников по вашей линии. Если я не ошибаюсь, у вас остался младший брат.
Будущая вдова рассеянно кивнула.
- Поверьте, - продолжил мужчина, - для вас, как для состоявшейся знатной дамы из благородной династии, такой исход более благоприятный, чем "клеймо позора". Все официальные бумаги с решением и обязательствами будут предоставлены вам чуть позже.
Женщина всё прекрасно знала, и от этого было невероятно горько. Она сглотнула, посмотрела на своих детей и крепко обняла каждого из них, пока это было позволительно и никто не препятствовал. Дочь тихо рыдала и не хотела отпускать материнские руки, а сын сжал челюсти и пронзительно смотрел в глаза женщины и не верил, что их вот так просто сейчас разлучат. Лицо пленника выражало всю боль и скорбь, пока он наблюдал за своей семьёй, он дёрнулся, чтобы помчаться к ним наверх и разделить эти последние минуты с ними, но охранник пресёк его порыв и усадил обратно. Молодой Архижрец не стал долго томить и объявил:
- Наследники предателя будут отмечены клеймом Позора, лишены дара и, как предписано, будут изгнаны из города своего проживания, в данном случае - из нашей столицы Квелл. Мы уже подобрали вам новые места для труда, где вы сможете искупить вину и очистить имя своего рода. С этого момента вы лишаетесь всех привилегий, которыми обладали будучи аристократами.
Толпа одобрительно зашумела, кто-то наверняка уже принялся рассуждать, куда могут отослать без пяти минут изгоев. Именно так называли тех, кого клеймили и оставляли на всю жизнь носить шрам позора.
Жену пленника аккуратно оттащили от детей, и мимо неё прошагал один из стражей с раскалённым прутом, на конце которого краснели два треугольника, совмещённых со сдвигом. Мата Ир медленно, с помощью руки молодого Архижреца, поднялась со стула и сделала несколько шагов в сторону подростков. Девушка прижалась к плечу брата и металась взглядом между матерью, отцом и приближающейся правительницей.
- Пожалуйста, дети мои, освободите место ниже горла, - тихо произнесла пожилая женщина и нехотя перехватила прут, так как ей было неприятно делать то, что сейчас предстоит. Её глаза ярко сверкнули, как переливающийся самоцвет, высвобождая внутреннюю силу духовного лидера - воплощения богини Асили в земном мире. На лице с двух сторон проявился такой же вертикальный узор, словно женщина светилась изнутри. Подростки, увидев это, повели себя по-разному: девушка приложила в молитвенном жесте ладонь к сердцу, покорно сняла ожерелье с шеи и приспустила с плеч верх платья, оголяя горло и немного ключицу, а юноша, поджав губы, с обидой посмотрел на отца и только потом расстегнул пуговицы рубашки, не сводя глаз с раскалённого прута.
- Я первый, - выдохнул он. Мата Ир кивнула и прежде, чем опустила красные треугольники на кожу, положила окутанную светом ладонь в область его сердца и начала немного вдавливать рукой в грудь. Подросток издал болезненный стон, а затем вскрикнул, когда горячее железо обожгло его горло, и с шипением отпрянул назад, стараясь не трогать рану пальцами. Тоже самое Мата Ир повторила с сестрой, только юная девушка от боли едва не потеряла сознание и почти свернулась на полу в позе эмбриона, накрыв ладонями обожжённое место. Охваченную горем мать держали и уже не пускали к детям, заставляя со стороны наблюдать за процедурой наказания. Она кричала вместе с ними и рвалась вперёд, потому что не могла облегчить их боль. Плечи пленника подрагивали от беззвучного плача при виде страданий семьи.
Закончив запечатывать дар, Мата Ир отбросила прут, словно жалящую змею, и вернулась к своему месту, пару секунд постояв спиной к осуждённому мужчине, затем села и долго смотрела ему в глаза. Архижрецы вновь тихо напомнили правительнице об её обязанностях и что не стоит тянуть так долго с этим предателем. Один из стражей обхватил плечи пленника сзади, заставив того выпрямить спину и открыв грудь для казни. Пожилая женщина пожевала пересохшие тонкие губы и, наконец, произнесла, обращаясь к палачу:
- Прошу привести приговор в исполнение. Но прежде...!
Палач, обойдя пленника и встав к нему лицом, едва успел остановить свой замах и обернулся на Мата Ир в ожидании дальнейших указаний. Совет Архижрецов недоуменно переглядывался друг с другом, не понимая, что госпожа хочет сделать. А она всего лишь спросила у пленника о последнем желании или слове. Мужчина как будто даже с благодарностью взглянул на Мата Ир и попросил обнять и поцеловать на прощание жену, на что получил согласие.
Черноволосую бледную женщину подвели к нему, она упала на колени перед мужем и крепко обняла, обхватив его шею, тот кое-как в кандалах прижался к её голове, а затем мягко коснулся щеки и рта своими губами, задержавшись на несколько мгновений в таком положении. Молодой Архижрец повелительно махнул, и один страж оторвал жену от пленника, уведя её в сторону, а второй - вновь стал удерживать его сзади. Палач встал перед лицом осуждённого, крепко сжимая кинжал.
- Да простит тебя Богиня, Вейтон, - прошептала Мата Ир, её лицо и глаза уже не светились. - И пусть твоя душа обретёт покой в её объятиях.
Палач замахнулся, уверенным и точным ударом пронзил сердце пленника и вытащил кинжал. Мужчина упал не сразу - пару долгих минут он безмолвно двигал губами, затем из уголка рта потекла тонкая струйка крови, а взгляд затуманился. На серой мантии растеклось багровое пятно. Ещё через минуту бывший Архижрец с глухим звуком упал на землю. На секунду на его лице сверкнул узор голубоватого цвета и потух.
Толпа радостно загудела, дождавшись окончания казни, и заглушила рыдания трёх человек.
Глава 1. Стюарт. Город кузнецов.
Пра́эсы – раса людей, обладающая способностью управлять одной из четырёх стихий; в зависимости от принадлежности к стихии у человека присутствуют свои физиологические и внешние особенности.
Праэсы огня - раса людей, способная управлять огненной стихией, создавая ее самостоятельно или пользуясь внешним источником. У них развита выносливость к высоким температурам, острое зрение адаптируется к любому освещению, среди них много искусных мастеров (кузнецы, ювелиры, гончары и т.д.); низкие температуры замедляют способности.
Хору́бы - раса звероподобных людей без магических способностей. Хорубы живут в племенах с вожаком во главе, ведут полукочевой и рабовладельческий образ жизни. Они крупнее и выше людей, обладают быстрой реакцией, обостренными инстинктами и мощной физической силой, обычно не используют никакого оружия, кроме своих когтей.
Две недели назад.
Все знают: если нужно выковать самые крепкие и отменные мечи, стоит обратиться в кузницы Драйбрека. Когда-то давно здесь, у подножия гор Скелетная Гряда, ютился скромный приграничный городок. Но как только в недрах земли обнаружились крупные залежи железной руды, праэсы огня не раздумывая обустроили здесь свой шахтёрский и кузнечный быт. С тех пор этот восточный город провинции Фламмеберг только разрастался и стал считаться колыбелью оружейного дела.
Колесо телеги скрипнуло, подскочив на маленьком камушке. Тот с глухим звуком отлетел в сторону и затерялся на серой, потрескавшейся земле, через которую был проложен тракт. Запертый в клетке почтовый белый голубь недовольно закурлыкал и несколько раз взбил крыльями воздух. Из-за холма уже давно были заметны острые многочисленные вершины Скелетной Гряды, и совсем скоро дорога поведёт вниз, открывая обзор на предгорное плато, разделённого надвое каньоном.
Лошадь всхрапнула, когда Стюарт немного натянул поводья, желая сбавить скорость и съехать с холма как можно аккуратнее. Юноша обернулся через плечо и негромко позвал дремавшего в телеге Дейна - охранника, который сопровождал его туда-обратно на ярмарку в соседнем городе. Его задачей было следить за безопасностью Стюарта и сохранностью товара, и он на совесть выполнил свою работу - торговля и сам путь прошли без накладок и сюрпризов. Стюарту удалось распродать все клинки и ножи, а за один экземпляр даже получилось выручить чуть больше. На обратном пути парень уговорил охранника немного поспать, пока они ехали по открытой местности. Стюарт, вообще-то, и сам мог постоять за себя - отец когда-то учил его владеть мечом -, но мастер Микель оплатил услуги охраны и даже слышать не хотел о том, чтобы отпускать юношу в одиночку.
- Что, парень, уже Драйбрек? - громко зевнув, уточнил Дейн и ловким движением, несмотря на свои крупные размеры, перелез на козлы. Стюарт чуть подвинулся, освобождая место бритоголовому мужчине с повязкой на одном глазу.
- Почти. Сейчас будем съезжать с холма, и я решил поберечь твою голову, - юноша дружелюбно посмотрел на спутника, и тот хохотнул, припоминая, как на каком-то отрезке дороги они так подскочили на телеге из-за угодившего под колесо булыжника, что зад болел ещё несколько часов. Затем потянулся, разминая затёкшие руки и плечи, и стал изучать пейзаж перед собой.
Через пару минут начался спуск вниз. Взору открылись тёмные высокие горы, которым было не видать ни конца, ни края - они растягивались по всей границе, отделяя страну Кахезию от соседней Хорубы. Тракт вёл поначалу прямо на Скелетную гряду, а потом сворачивал налево, проходя через несколько поселений. Вдалеке белели крепостные стены Драйбрека, сделанные из местного светлого камня, клубы дыма от кузниц и печей не поднимались высоко и создавали иллюзию вечного тумана. В лучах промелькнувшего сквозь серые тучи солнца сверкнул колокол Святилища Матери.
Город был выстроен и словно вырезан на двух сторонах узкого и глубокого каньона, который, на взгляд Стюарта, уродовал весь внешний вид бывшей равнины, а сам Драйбрек напоминал парню муравейник. На дне каньона, который тянулся на запад, текла маловодная река, но начало ей давало озеро под самим городом. Его называли “Котёл” из-за похожей округлой формы и из-за того, что дно и крутые берега были обложены черным базальтом - наследием древнего извержения вулкана.
Когда Стюарт попал сюда шесть лет назад, ему первое время было очень страшно пересекать многочисленные подвесные мосты, соединяющие южную и северную части города. Конструкции были крепкие и надёжные, но все равно дрожали под ногами десятков проходящих людей, а когда скакала лошадь, то юноше казалось, что железные цепи, удерживающие мост, оторвутся, и все рухнут вниз.
На поверхности Драйбрека находилась лишь часть построек, и в основном это были плотные ряды кузниц и жилых домов. В глубине нижних уровней располагались проходы в рудники, рабочие помещения и склады, на средних - торговые постройки, ремесленные мастерские, лазарет и прочие заведения. Жители постоянно курсировали туда-сюда, лавируя по бесконечным переходам и лестницам, и только в ночное время город затихал.
Стюарт помнил, когда он впервые поборол свой страх высоты и смотрел с главного моста вниз, на Котёл. Озеро было тёмное, непрозрачное, неприветливое, но все же вызывало желание нырнуть. Юноша с тоской следил за рябью, пробегающей по водной глади, всматривался в глубину и мысленно возвращался к ощущениям, которые ему очень нравились при погружении - как все звуки заглушаются, как тишина сразу же окутывает со всех сторон, стоит только опуститься под воду. Будучи праэсом водной стихии, Стюарт понимал, что ему будет сложно жить в засушливом климате Фламмеберга с его скудными водоёмами, а в этом городе из-за расположения в низине и большого количества работающих кузниц и печей было ещё сложно дышать. Было ли намеренной жестокостью отослать юношу в город праэсов огня, способных переносить такие условия, или это было просто неудачным стечением обстоятельств, но Стюарт Кларенс оказался именно здесь и стал подмастерьем в кузнице уважаемого мастера Микеля Лоуда.
На холмах гулял студёный ветер, он гонял тучи и нагибал почти до земли редкие, кривые, невысокие деревья и кустарники. Стюарт с удовольствием вдохнул свежий воздух, почувствовал приятную прохладу на своей коже. Дейн чихнул, рукавом протёр нос и поправил воротник, чтобы не задувало в шею. Чем ниже телега съезжала по тракту, тем тяжелее и теплее становился воздух. Юноша отметил это наблюдение с недовольством, однако причмокнул лошади, позволяя ей идти быстрее.
На пути вырастало первое поселение рудокопов. Огороженное по периметру сплошным каменным забором, оно почти вплотную стояло к горам. Из-за домов высились большие доменные печи, в которых обрабатывали добытое сырье.
- Странно, - хмуро протянул Дейн, вглядываясь поверх приближающегося забора. - Дыма нет. И собак не слышу.
Тут Стюарт и сам присмотрелся. Он знал, что домны работают непрерывно, а тем более сейчас, в полдень, все работы должны быть в самом разгаре. Замедлив лошадь, охранник и юноша довезли телегу до ворот и обнаружили их распахнутыми. Холодок пробежал по спине Стюарта, как только он увидел, что на входе в поселение лежало мужское изувеченное и окровавленное тело - человек явно хотел сбежать, но нечто догнало его. Дейн сжал рукоять меча, закреплённого у него возле бедра, и прислушался к звукам внутри - но ему отвечало лишь карканье воронов, пирующих на мёртвых телах. Стюарт оглядел тракт - он был не основным, поэтому на дороге с двух сторон никто не обнаружился, а из соседнего поселения, расположенного дальше и ниже, тянулся сизый дымок от доменных печей. Там всё было в порядке и никто не заметил, что произошло здесь. Это насторожило юношу, мысленно он предположил, что убийства были совершены в моменте, неожиданно, захватывая всех жителей сразу, не дав ни единого шанса вызвать подмогу.
Охранник доверился своему чутью бывалого солдата, спрыгнул с телеги, продолжая держать руку на эфесе меча, и двинулся за ворота. Стюарт последовал за ним, захватив с собой походный кинжал, которым обычно резал мясо и фрукты в дороге. Взору открылся ужасающий вид: просторный двор был исчерчен алыми следами, полосами и пятнами, около десяти тел рудокопов лежали в неестественных позах, их одежда была разодрана и пропитана кровью, местами можно было различить массу внутренних органов, над которыми уже кружили мухи. Бесформенные комки мяса и шерсти указывали на то, что с собаками убийцы тоже разобрались. Двери в некоторых жилищах были выбиты, повсюду валялись предметы обихода - перевёрнутые соломенные корзинки, рабочие инструменты, разбитые глиняные горшки, куски руды, детская тряпичная кукла с оторванной рукой, словно её беспощадно выдернули у маленькой хозяйки.
Дейн немного побродил между трупами, заглянул в ближайшие постройки, проверяя, не остался ли кто внутри, затем вернулся и ещё раз внимательно оглядел мертвецов. Тронув одного из них за руку, мужчина поднял глаза на юношу и произнёс:
- Тела ещё не окоченели, всё случилось пару-тройку часов назад. И…, - его голос надломился, - кажется, я догадываюсь, кто это мог сделать.
- Так… какие у тебя предположения? - медленно растягивая слова, спросил Стюарт у помрачневшего мужчины.
- Не предположения. Факты. Видел такое лет десять назад и ни с чем не спутаю. Истерзанные мужчины, - он принялся загибать пальцы на одной руке, - отсутствие женщин и детей, предгорные поселения, ограбленные и местами разрушенные. Так делают только хорубы, - объяснил свою позицию охранник.
Стюарт поёжился и почувствовал, как шевелятся волосы на затылке от внезапно накатившего чувства страха, огляделся по сторонам, пытаясь выцепить любое подозрительное движение или звук, но в поселении, кроме них двоих из живых больше никого не осталось. Дейн, не обращая внимания на реакцию юноши, продолжил:
- Наши горы полны сквозных пещер. Уверен, они либо пробрались через одну из них, либо смогли пробить путь через ближайшую шахту.
После этих слов мужчина большим пальцем указал назад:
- В любом случае они ушли тем же путём. На дороге мы их не встретим. Пойдём, - он махнул рукой Стюарту и быстро зашагал обратно. - Отправим голубя. Дальше пусть разбираются гвардейцы. И где вообще патруль? Совсем расслабились...
Охранник продолжил ворчать на стражников себе под нос, пока царапал записку и привязывал её к птичьей лапке. Голубь взметнулся в небо и умчался в Драйбрек, к мастеру Микелю.
Меньше, чем через пару часов ожидания, они наконец-то заметили вдали нарастающее облако пыли - донесение было получено, и к поселению во всю прыть скакал отряд гвардейцев во главе со своим командиром. Его шлем, украшенный красными перьями, был хорошо знаком Стюарту. Юноша вдохнул поглубже и сжал челюсть в ожидании неприятной встречи.
Всадники вскоре остановили лошадей рядом с телегой. Несколько стражников слишком сильно натянули поводья, и их кони громко всхрапнули и привстали на дыбы. У многих мужчин из-под шлемов было заметно свечение — это горели узоры на лицах, обозначающие, что дар огня готов к применению, а глаза ярко блестели, будто их подогревало внутреннее пламя. Командир поднял забрало и гневно прошипел Стюарту:
- Где изгой, там и проблемы, да?
- Здравствуй, Уэйд, - юноша как можно сдержаннее ответил на колкость, а Дейн цокнул языком и отчитал солдат:
- Проблем бы не было, если бы тут хоть кто-нибудь патрулировал. На что только налоги горожан идут?
- И когда ты в последний раз их платил, Дейн? Не посмотрю, что на отца давно работаешь, сдам с потрохами наместнику, - огрызнулся Уэйд Лоуд, старший сын кузнеца и по совместительству командир городского гарнизона. Он полностью снял свой шлем и с вызовом глядел на собеседников, явно желая продемонстрировать в очередной раз своё превосходство, особенно перед Стюартом. Светлые волосы командира налипли на потный лоб, а серо-зелёные глаза злобно и высокомерно глядели на подмастерья своего отца. Дейн отвлёк Уэйда и напомнил, что за воротами куча мертвецов, предположительно убитых хорубами, поэтому не стоит тратить время на простого охранника. Лоуд презрительно хмыкнул, махнул своему отряду, спешился и не сказав больше ни слова, направился вместе с ним в поселение.
- Иногда так хочется вмазать ему, - тихо бросил Дейн, оглянувшись пару раз на гвардейцев. Стюарт был согласен с ним, но промолчал в ответ. В мыслях запульсировала фраза, которой юноша пользовался в моменты, когда эмоции начинали брать верх. “Не ведись на провокацию, она может обратиться в настоящую жестокость”.
Охранник взял управление телегой на себя и скомандовал лошади. Кобылка, уже узнав родные места, довольно заржала и рысью понеслась вниз по тракту. Почти весь оставшийся путь был проведён в мрачном молчании, и у Стюарта появилось время поразмыслить над ситуацией.
Хорубов он никогда не видел воочию, хоть и жил в приграничном городе столько времени. На северной стороне Драйбрека есть наблюдательные вышки на входе в просторное ущелье Скелетной Гряды, которое служило одним из официальных переходов между двумя странами. В случае надвигающейся опасности там заполыхало бы два мощных костра, но таких причин давно не было, и солдаты зажигали лишь один, предупреждая о прибытии торговых караванов из Хорубы. Купцы разбивали палаточный лагерь с разными лавками посередине ущелья и старались не приближаться к вышкам. Торговцы Драйбрека, которые ходили туда в сопровождении охраны покупать ценный мех, лекарственные растения и золотые украшения, были единственными, кто видел хорубов и возвращался после встречи с ними живыми и свободными. И вот спустя много лет воинственные соседи вновь решили устроить набеги. Кажется, о торговле с ними придется забыть - власти города запретят любому пересекать границу после этой трагедии.
- Как жаль всех убитых, - с болью выдавил из себя Стюарт и, сглотнув, уточнил. - А куда делись остальные? Женщины, дети. Их забрали в....
- В рабство, - тихо подтвердил Дейн. Через пару минут мужчина процедил с яростью в голосе:
- Вшивые твари, ненавижу их. Надеялся, что больше никогда не встречу такого. Чтоб их Маль забрал во тьму…
Охранник снял свою повязку, демонстрируя в знак своей ненависти к хорубам вертикальный шрам на лице и пустую, затянувшуюся глазницу. Стюарт сжал зубы, оглядывая травму, которую когда-то нанесли Дейну, но долго сочувствовать не получилось - они уже подъехали к Драйбреку.
Оставив лошадь и пустую телегу в конюшнях, юноша и охранник направились по главной улице в северную часть города: один шёл домой, второй - за оставшейся частью платы за выполненную работу. До моста они дойти не сумели - заметили оживлённую толпу, собравшуюся перед Святилищем Матери. Было непривычно видеть здесь столько людей не в ярмарочный или праздничный день. На площади собралось множество любопытных зевак, привлечённые неизвестным человеком.
Он разгуливал перед входом в храм, босой и раздетый по пояс, громко и чувственно призывал выслушать его, и на удивление, все лояльно отнеслись к этому предложению. Люди подходили ближе, а гвардейцы не препятствовали этому случайному собранию, но всё же следили за обстановкой. Человек без капли стеснения забрался на небольшой пьедестал, возвышающийся над толпой. Стюарт в изумлении поднял брови - ведь это было место Жреца, который в праздничные дни проводил мессу и читал молитвы для населения, а этот тип был больше похож на бродягу, чем на представителя духовенства.
Дейн с подозрением уставился на оратора, а Стюарт крутил головой, осматриваясь и решая, стоит ли слушать выступление, но подошедшие сзади люди немного протолкнули их вглубь толпы. Два хмурых стражника в доспехах стояли на посту возле входа в Святилище и смотрели в одну точку не мигая, а четверо других патрулировали площадь.
Босой мужчина несколько раз глубоко вдохнул, глядя, как увеличивается толпа слушателей, и продолжил:
- Я благодарен нашему наместнику, что он позволяет жителям города свободно высказываться! - он нарочито вежливо глубоко поклонился и вновь выпрямился. - Под его чутким контролем всё здесь процветает, никто не испытывает нужды, мы чувствуем себя в безопасности! Ведь так?
Народ одобрительно, но неуверенно загудел. Дейн, чуть послушав, скривил лицо:
- Тьфу ты, это что ещё за проповедь началась?
Стюарт пожал плечами и переместил кошель с заработанным на ярмарке золотом с пояса во внутренний карман жилета и прижал рукой. Воришкам в такие сборища самое раздолье демонстрировать своё искусство. Оратор постепенно и аккуратно начал менять тему.
- Братья и сёстры, то, что я скажу дальше, очень важно для нашего будущего, для наших потомков! Богиня Асили, - он пренебрежительно указал пальцем в сторону Святилища Матери, затем как будто бы опомнился и присел в насмешливом реверансе, обращаясь к храму, - всегда желала нам мира и добра, не так ли? - затем вновь развернулся к людям. - И мы - праэсы и нетронутые - беззаботно живём под её надзором, не зная горестей и печалей! Но это ложь! В нашей родной провинции творится ужасное! Враг гораздо ближе, чем вы думаете!
Толпа начала беспокойно перешёптываться между собой, теряясь в догадках, почему так внезапно фокус с наместника переместился на неведомого врага.
- Я, как и многие из вас, праэс огня! - на этих словах на его лице вспыхнул тонкий жёлто-красный переливающийся узор, вертикальной нитью пересекая левую бровь, скулу и щеку. Этот всполох подтвердил слова мужчины про принадлежность к стихии пламени.
- Мне больно видеть, как герцог Фламмеберга грабит мою родину, набивает свою сокровищницу прибылью от рудников, шахт и кузниц! - Он говорил с надрывом. - Вы знали, что он закатывает богатые пиры каждый день на золото своих подданных? На ваше золото, пока вы голодаете, гнёте и надрываете свои спины, чтобы крошечка хлеба досталась хотя бы детям! Вы скажете, что "в Драйбреке всё хорошо, у нас есть благородный наместник". И я отвечу, это так! Но до поры, до времени, его свет не вечен! Стоит тут появиться другому псу Герцога, вы сразу ощутите на себе все страдания и лишения!
Мужчина поднял руки перед собой и сжал кулаки. Через толпу пронеслись различные возгласы: «что ты несёшь?», «да, так и есть!», «убирайся отсюда!», “герцог - вор!”. Стражники пока что молча следили за всем происходящим, не двигаясь со своих мест, но было заметно, как они напряглись и посильнее перехватили свои алебарды. Стюарт периодически бросал взгляды то на них, то на оратора, затронувшего такую остро-политическую тему.
- Мои пламенные братья и сёстры! Я призываю вас не молчать и бунтовать против герцога! Долой его правление! Наш народ должен сам решать, кто его будет направлять! - звучный и низкий голос босого мужчины пронесся через всю площадь.
- Нас направляет наша Богиня и Мата Ир, побойся их гнева! - высказалась в ответ пожилая женщина, стоявшая у постамента, и сплюнула себе под ноги, - тьфу, богохульник…
Мужчина неприятно рассмеялся, склонив голову набок:
- Вы правы, госпожа. Однако именно герцоги провинций решают, что ваши внуки будут есть и в каких битвах ваши сыновья будут умирать, а Мата Ир всего лишь… не знаю... помолится за их здоровье!
Женщина не выдержала разгорячённого взгляда оратора и, осуждающе покачав головой, растворилась в толпе. Босой мужчина продолжил жестикулировать руками и вглядываться в лица зрителей:
- Нам нужен мудрый правитель, который будет заботиться о всех провинциях и о благе своего народа! Не будет его грабить, а будет к нему щедр и справедлив!
Половина толпы одобрительно прокричала в ответ, но в то же время несогласные с этой пламенной речью возмущённо загудели. Кто-то кинул перезрелый томат в мужчину, и тот лопнул, угодив в обнажённый живот. Оратор не преминул воспользоваться и этим. Подняв растекающуюся мякоть из-под своих ног, он сжал её в вытянутой руке. По ладони и предплечью начал стекать сок.
- Вот так из нас вытечет вся жизнь, когда через земли Фламмеберга пронесутся кровожадные хорубы, а герцог ничего не сделает с этим вторжением! Он кинет им на растерзание наших людей, а сам будет позорно прятаться со своей сворой в крепости! И в первую очередь это коснется нашего города кузнецов! Драйбрек - первый оплот на их пути, но сколько он продержится?
- Как он успел узнать про… - быстро проговорил Стюарт, повернув голову к Дейну, но тот шикнул на него. Толпа, слушая призыв мужчины, все сильнее шумела, грозила кулаками, махала руками. Стюарт не понимал, почему оратор до сих пор выступает. Он склонял людей к открытому бунту, и часть жителей почему-то начала слепо верить словам незнакомца, который просто зацепил нужной фразой за больное место. Но были и те, кто разделял молчаливое мнение Стюарта.
- Что за чепуху ты несёшь? У герцога есть армия, которая защитит всех, - не выдержал крепкий парень в простом одеянии, - И другие правители тоже пришлют своих солдат, если надо бу…
- Ха-ха, ты молод и не видишь дальше своего носа! - насмешливо оборвал ответчика босой мужчина и продолжил вещать, делая небольшие паузы и выделяя голосом некоторые слова, - на границе с Хорубой всегда было неспокойно! Вы опомниться не успеете, как эти твари вновь нанесут свой подлый удар! Нападут на поселения, кого-то загрызут и разорвут, а кого-то уведут в рабство!
Люди уже опасливо переглядывались между собой. Дейн покачал головой и предложил Стюарту покинуть площадь. Наконец, стражники решили вмешаться, и двое из них пробрались к мужчине.
- Достаточно уже! Хватит пугать народ!
Один страж стянул оратора с постамента за локоть, заломил руки за спину и затем крикнул людям, чтобы расходились. Второй стражник расчищал путь сквозь толпу древком алебарды, отчего мужчины и женщины шарахались в стороны и наступали друг на друга.
- Герцоги вас не спасут! Долой герцогов! – мужчина сорвался на крик, пытаясь донести свою идею, упёрся посильнее своими босыми ногами в землю, но стражник грубо пнул его под колени, чтобы не сопротивлялся, перехватил посильнее и подтолкнул вперед.
- Да здравствует Единый Правитель! - громогласно послышалось с края площади перед тем, как оратору заткнули рот какой-то тряпкой и уволокли на нижние уровни в темницу.
Стюарт, выбравшись из толпы на дорогу, смотрел вслед уходящим стражникам, а Дейн ругался себе под нос.
“Не ведись на провокацию, она может обратиться настоящей жестокостью”, - в голове вновь пронеслась фраза, которую Стюарт запомнил ещё с детства, когда с ним занимался отец.
***
Спустя неделю город уже пребывал в беспокойном состоянии из-за подтверждённого нападения хорубов на близлежащее поселение рудокопов. Наместник Драйбрека усилил охрану города и ущелья, запретил торговцам приближаться к караванам, как и предполагал Стюарт, а часть солдат послал патрулировать окрестности. Главной темой обсуждения всех жителей стала эта ситуация: люди сплетничали, делясь выдуманными и настоящими жуткими подробностями, и переживали, что убийства могут повториться. Дейн к тому времени уже был нанят кем-то другим и вновь покинул город, а Стюарт вернулся к работе в кузнице.
Глава 2. Селин. Графиня.
Нетронутые (или «э́йвери») – раса людей без магических способностей, их физическая выносливость выше по сравнению с праэсами, из них получаются хорошие воины, торговцы и люди искусства.
Ма́та Ир - воплощение богини Асили в человеке, высший духовный представитель Кахезии и глава Единой Провинции. Избирается своим предшественником и может занять должность в любом возрасте.
Матерь Аси́ли - богиня и создательница всего живого согласно вероисповеданию праэсов и нетронутых. Во всех храмах и святилищах ей посвящены обряды, возведены скульптуры и статуи
Маль - бог тьмы и обмана. Его боятся, его имя используют как ругательство и проклятие, сторонятся всего, что может быть с ним связано. Существует культ бога Маль, который запрещен.
Кто-то грубо ткнул Селин пальцем в область ключицы, попав в рубец шрама. Он не болел, но чужое холодное прикосновение было неприятным. Девушка вздрогнула, разлепила глаза, проморгалась и обнаружила нависшую над ней экономку Кираз. Она стояла с зажжённой свечой в руке, и тень от горящего пламени исказила возрастное лицо женщины, напугав сонную Селин.
- Госпожа Дарнелл зовёт тебя! - с раздражением прошипела Кираз, свободной рукой скидывая с девушки тонкое одеяло. В тесной комнате отсутствовали окна, поэтому Селин не смогла сразу сообразить, который сейчас час. Казалось, что она только недавно заснула, измученная накануне множеством мелких поручений от самой экономки.
- С ней всё в порядке? - обеспокоенно пробормотала девушка, опуская ноги на пол и собирая в хвост длинные тёмные волосы.
- Снова у неё что-то болит, - недовольно процедила Кираз, уперев руку в один бок, и продолжила возмущаться, ускоряя темп своей речи. - А за тобой я отправила Молли, да только та не смогла тебя разбудить! Она вернулась ко мне и пожаловалась на это, пришлось всё в свои руки брать! А я вам что, посыльный? У меня куча дел по хозяйству, пока ты тут нежишься в кроватке!
“Но Молли даже не приходила, я бы точно услышала”, - недовольство пронеслось в голове Селин. - “Она меня снова подставила перед Кираз”.
- Травница уже явилась, - пренебрежительно добавила экономка и снова начала ворчать о недостойном поведении служанки. Девушка, решив не перечить сердитой Кираз, быстро начала одеваться, но как назло застёжки простого серого платья не поддались с первого раза. Экономка в нетерпении притопывала ногой.
- Могу я вам ещё чем-то помочь? - неуверенно решилась на вопрос Селин, уже подвязывая тёмный фартук. Этикет гласил в любое время являться перед своими господами при полном параде.
- Только пошевеливаться, - выплюнула Кираз и едко добавила обращение к служанке, - графиня...
Не отвечая на ядовитую интонацию, девушка принялась босой ногой в полутьме нащупывать ботинок, но наткнулась лишь на один, а за вторым пришлось нагибаться и вытаскивать из-под кровати, на что Кираз недовольно цокнула. Селин обулась и уже через мгновение помчалась к госпоже Дарнелл. В холле первого этажа, через который направлялась служанка, располагалось несколько широких витражных окон в пол, и сквозь стёкла уже пробивались лучи раннего утреннего солнца. Девушка, прикрывая рот рукой, зевнула и ступила на мраморную лестницу, украшенную тёмно-зелёной ковровой дорожкой.
Поместье Дарнелл находилось в пригороде Квелла и принадлежало богатому торговцу. Он, как и вся семья, был по происхождению нетронутым. Своего процветающего состояния глава семейства добился с помощью сбыта тонких лофосских тканей и фрахайдских драгоценных камней, ставшие модными и востребованными среди знатных родов всех Провинций. Поговаривали, что торговец Дарнелл отправлял свои товары даже в заморское Княжество Эйвери.
Сам дом был двухэтажным и разделён на два крыла. Перед главным входом был разбит чудесный сад с идеально подстриженными кустами и ровными каменными дорожками. Задний двор считался “чёрным входом” для прислуги, и оттуда же вела петляющая дорога в деревню, которая обеспечивала поместье продовольствием и материалами. Иногда в это поселение заворачивали путешественники, чтобы переночевать в дешёвой таверне с комнатами. Тогда местные незамужние служанки и кухарки, отпросившись у Кираз, бегали к ним, чтобы послушать истории и провести вечера, а, бывало, и ночи.
Сейчас из Дарнеллов тут проживала лишь старая Кэррол, остальная семья предпочла осесть в городе и редко навещала родственницу. Женщине было чуть больше семидесяти, она не славилась общительностью, часто сидела в своих покоях, иногда гуляла в саду или посещала Святилище в деревне при хорошем самочувствии, что уже бывало редко, а за хозяйством почти не следила, назначив заниматься всеми вопросами экономку Кираз. Раз в две-три недели на несколько дней в поместье приезжал Архижрец Нетронутых с целью проведать набожную старушку, прочитать вместе с ней молитвы и выслушать её переживания. Прислуга судачила, что глава семьи Дарнелл смог договориться с Гидеоном Товгленом о таком одолжении за немалую сумму, а также сплетничали, что Архижрец пользуется этими поездками, чтобы отдохнуть от своих рутинных обязанностей. Однако все работники поместья были только рады служить обаятельному Гидеону, особенно молодые девушки, в то время как угрюмая старуха таких нежных чувств у них не вызывала.
Селин Кларенс приставили сиделкой к Кэррол шесть лет назад по приказу самого Архижреца Нетронутых, поэтому всё время, за исключением дней приезда господина Товглена, она проводила со старушкой, прислуживая ей. Их нельзя было назвать близкими подругами: в общении соблюдались границы, согласно их статусам, между ними велись сдержанные светские беседы, но всё же эти две разновозрастные женщины хорошо относились друг к другу, поэтому иногда позволяли себе обсудить какие-то личные вопросы. Кэррол часто утыкалась в книгу или тайком от всех - как казалось старушке - составляла письма и самостоятельно отправляла их из своей комнаты с помощью сизого неприметного почтового голубя, чтобы обойти зоркий глаз экономки. Селин решила, что госпожа переписывается с сыном или внуками, поэтому не придавала этому значения и никому не рассказывала про это наблюдение: у пожилых людей свои причуды.
Поднявшись на второй этаж, служанка свернула в западное крыло поместья, где располагалось несколько комнат, включая спальню Кэррол Дарнелл. Тихо постучав в дверь и предупредив о себе, Селин вошла. В покоях пожилой госпожи царила бодрая и суетливая обстановка, как это всегда бывало, когда деревенская травница Альга появлялась здесь. Сама Дарнелл сидела в своём любимом мягком кресле, накинув тёплую шаль на плечи, устало и спокойно смотрела на гостью, пока та размещала на столике склянки со снадобьями и раскладывала лекарственные растения.
Альга была яркой женщиной, она как ураган врывалась в личное пространство хозяйки поместья, однако госпожа была всегда ей рада. Цветные многослойные юбки травницы добавляли красок тусклой комнате, а аромат принесённых трав дурманил и немного щипал нос.
- Госпожа Кэррол, как вы себя чувствуете? - заботливо поинтересовалась Селин и параллельно с этим обняла Альгу, повернувшуюся к ней с доброжелательной улыбкой.
Эта женщина стала одной из тех редких людей, кто по-доброму относился к служанке. Травница была чуть старше её матери, также являясь праэсом воды, обладала бойким и независимым нравом и отлично знала своё ремесло. После того, как графской наследнице Селин Кларенс нанесли “шрам позора”, заблокировали способности и отправили в поместье Дарнелл, девушка обнаружила в себе интерес к травничеству и целительству. Всё случилось благодаря Кэррол, с которой они приходили в лавку Альги, и со временем Селин стала самостоятельно навещать травницу по свободным дням. Женщина с удовольствием делилась с юной ученицей знаниями и, бывало, пускала к себе на кухню тренировать в приготовлении отваров, мазей и снадобий.
Кэррол поправила шаль и, немного расслабившись, ответила служанке:
- Мне уже лучше, но спала я сегодня беспокойно, тревожно. Меня гложет неприятное предчувствие.
Селин подала старушке чашку горячего чая с мятой - вероятно, напиток принёс кто-то из слуг до её прихода - и внимательно смотрела на госпожу. На лице Альги в это время проступил бледно-голубой вертикальный узор и засветился, а женщина принялась водить пальцами над одной из склянок, взбалтывая и равномерно перемешивая жидкость в ней, не касаясь самой баночки. Затем травница нахмурилась и перевела изучающий взгляд на старушку, продолжая использовать дар:
- О чём вы, Кэррол? Может, вы просто мало спите?
- Мне вчера наконец-то написал сын. Поведал, что Мата Ир больна и уже больше семи дней никого не принимает. А я-то думала, почему ничего от неё не слышно, - с волнением поделилась Дарнелл и вздохнула, а Селин расстроилась от услышанного и тихо прочитала быструю молитву с пожеланием здоровья правительнице. Альга закончила водить пальцами, быстро измельчила в пустую баночку светлые листья и залила их тёмным размешанным отваром.
- Это от мигрени, спать будете крепко, действует почти мгновенно, - объяснила травница, закупорила лекарство пробкой, порекомендовала дать ему настояться ещё несколько часов, а затем попыталась успокоить хозяйку поместья, сказав, что рядом с Мата Ир находятся лучшие целители страны, которые помогут и поставят на ноги.
- Да будет так, но всё в руках Матери Асили, - кивнула старушка. Селин тактично не перебивала диалог, лишь молча рассматривала ингредиенты и банки на столе. Травница заприметила это и тут же отреагировала.
- Так, и что это за растение, девочка моя? - Альга заправила за ухо тёмно-каштановую кудряшку, положила пальцы на свежий длинный пучок с красными соцветиями-шишечками и толстым корневищем и пристально посмотрела на служанку. Девушка ответила почти сразу без запинки:
- Это кровохлёбка. Для снадобья используются корни, так как именно они несут в себе сильный кровоостанавливающий эффект.
- Замечательно, Селин, - хлопнула в ладоши травница, заулыбалась, и в уголках её глаз собралась паутинка морщин, а Кэррол довольно хмыкнула, наблюдая за неожиданным экзаменом.
Так прошло часа четыре. Альга проверяла знания Селин о лекарственных и ядовитых травах, о рецептурах полезных снадобий, и служанка рассказала про всё, демонстрируя хорошую память и заинтересованность в деле. Кэррол послушала их некоторое время, кое-где сама задавала вопросы, потом отвлеклась на чтение книги, а затем и вовсе задремала. После этого травница начала собирать свои вещи, ведь ей ещё предстояло вернуться в деревню и открыть лавку для посетителей, но как только она повесила тканевую сумку на плечо, за дверью послышались быстрые шаги и требовательный стук. Альга резким движением дёрнула ручку на себя и столкнулась на пороге с мрачной Кираз - в руках экономка сжимала лист бумаги и смотрела исключительно на Кэррол. Старушка приподнялась в кресле и потребовала объяснений. Экономка сглотнула, шмыгнула носом и ответила:
- Господин Дарнелл прислал весть - час назад Мата Ир скончалась. Объявлен траур.
После этих слов Кэррол немного обмякла в кресле, шумно выдохнула и опустила взгляд на свои колени и сложенные на них руки, Селин ахнула и прикрыла рот ладонями, а травница произнесла слова, которые не звучали уже больше пятидесяти лет:
- Богиня, одари нас своей милостью и защити от темноты Маль! Пусть твоя избранница вновь осветит нам путь!
- Пусть твоя избранница вновь осветит нам путь! - хором повторили пожилая госпожа и экономка.
Селин замерла, прислушиваясь к молитве, и по спине пробежал неприятный холодок. Служанка поджала губы, думая о Мата Ир. Та была в преклонном возрасте уже лет десять назад, когда Селин с братом были удостоены чести познакомиться с ней и получить благословение. Девочка тогда благоговейно восприняла эту встречу, была воодушевлена и гордилась таким знакомством; даже спустя четыре года, когда для её семьи многое изменилось. Сейчас Селин было горестно слышать о смерти Мата Ир, и где-то в глубине души скреблось чувство, что перемены снова грядут.
Альга метнулась к старушке и взяла за руки, спрашивая, необходимо ли ей сейчас лекарство или успокоительное, но Кэррол замотала головой, печально оглядела всех присутствующих и подозвала к себе Селин. Кираз продолжила стоять в дверях и наблюдать.
- Селин, я прошу, сходи в Святилище и от моего имени помолись за душу Мата Ир! Я не смогу дойти, сил не хватит, особенно сейчас, - пожилая госпожа смотрела на служанку, как маленький ребёнок.
- Да, хорошо, - озадаченно кивнула Селин, затем оглянулась через плечо на экономку и тихо добавила. - Как я могу вас оставить одну? Кираз мне не позволит уйти.
- Позволю, что я, зверь какой-то? Почтить память Мата Ир - это святое! - заверила экономка на удивление спокойно, но громко и вполне ожидаемо - Кираз была жуткой фанатичкой, соблюдала все праздники, чтила традиции, молилась Богине Асили и глубоко уважала Мата Ир, а Архижрец Нетронутых и вовсе являлся для неё одним из самых значимых людей в жизни, так как был единственным представителем духовной власти, с которым она могла общаться лично.
Альга погладила госпожу Дарнелл по плечу, и пожилая женщина в ответ прикоснулась и слегка сжала пальцами её ладонь, привлекая внимание.
- Спасибо за помощь, - прошептала Кэррол, - теперь идите! Я хочу побыть одна...
Больше не задерживаясь в покоях госпожи Дарнелл ни на минуту, Селин в сопровождении Альги покинула поместье, предупредив стражу на выходе, что сегодня экономка разрешила выйти за пределы территории, и направилась в Святилище Матери в центре деревни.
До места женщины добрались в отстранённом молчании и остановились перед каменной резной беседкой. Она была приподнята над землёй и окружена прелестным цветником в тёплое время года. Но пока властвовал холодный сезон Туч, растения дремали, и не было ярких и сочных красок, только жухлый желтоватый плющ обвивал тонкие колонны. Внутри беседки был установлен алтарный постамент, состоящий из каменных плит разных пород. В центре на уровне глаз располагалась изящная скульптурная миниатюра Богини. Вокруг божества на алтаре были высечены шесть отпечатков ладоней. Каждый из народов перед тем, как начать молитву, клал руку в нужную выемку. Селин отметила, что в Святилище находилась только одна женщина. Девушка узнала в ней торговку с рынка. Она о чём-то горячо шептала Богине, уложив свою кисть в гранитную ладонь праэсов земли и не обращая внимания ни на что вокруг. Прислушавшись к молитве, Селин поняла, что в деревне уже знают про смерть Мата Ир.
Как девушка и обещала, она сначала помолилась от имени Кэррол Дарнелл, подойдя со стороны мраморного отпечатка нетронутых, затем повторила молитву, вложив свою ладонь в лазуритовую выемку праэсов воды после того, как Альга закончила и отошла в сторону. Селин простояла так некоторое время, в мыслях обращаясь к Богине Асили, а через пару минут, когда накрыло осознание, что Мата Ир - важная часть её собственной жизни и всех подданных Кахезии - действительно, умерла, девушка почувствовала, как задрожал подбородок, как тяжело было сглотнуть, чтобы сделать новый вдох, и как по щекам потекли слёзы. Она сделала пару шагов назад, немного согнувшись, словно изнутри её что-то сильно сдавило, и руками сжала ткань тёплой накидки. В последний раз так больно было после смерти отца. Горький всхлип наполнил беседку, но никто не смел осуждать проявление чувств в таком месте как Святилище. Альга по-матерински обняла девушку, медленно погладила по спине и подождала, пока та успокоится.
- Мне тоже очень жаль, девочка моя, - прошептала травница.
Селин ещё немного постояла на улице возле беседки, глубоко вдыхая промозглый воздух, затем распрощалась с Альгой до следующего визита к ней и вернулась обратно в поместье.
***
За едой для пожилой госпожи Селин спустилась достаточно поздно - у Кэррол не было аппетита, она молча плакала в своём кресле и не разговаривала со служанкой. Девушка не стала навязываться с общением, занявшись другими делами, которые поручила экономка - сняла и отнесла прачкам шторы со второго этажа, потом вместе с другими служанками повесила другие; вычистила ковёр на лестнице, после чего его ворс вновь стал ярким, и вновь посетила госпожу Дарнелл, поменяв в её покоях постельное бельё и застелив кровать чистым и выглаженным.
Кэррол не пожелала ложиться, продолжила сидеть в кресле, пересматривая свои письма, поэтому служанка сидела рядом и листала какую-то историческую книгу до тех пор, пока госпожа Дарнелл не попросила бокал вина и чего-нибудь перекусить перед сном. Селин тут же отложила томик, помогла старушке подняться и направилась на кухню, напоследок заметив, как пожилая женщина подошла к комоду и потянулась к одному из ящиков.
В коридорах до сих пор витали аппетитные ароматы, оставшиеся ещё с момента приготовления ужина. На кухне поварята и посудомойки громыхали котлами, мисками, столовыми приборами, намывая их. Почти все слуги были нетронутыми, поэтому в их распоряжении были только собственные руки и усердие вместо дара магии. Экономка Кираз отсутствовала, и женщины, пока занимались работой, беспрепятственно сплетничали про всё сразу - и про Мата Ир, и про будущую преемницу, и про Архижрецов, и даже вплели сюда отношения.
Среди служанок стояла высокая остроносая Молли с короткой светлой косой - чуть ли не единственный праэс огня в поместье. Она вечно цеплялась к Селин и чернила её перед экономкой, но причины были непонятны, возможно даже, что они являлись и самыми примитивными - Селин разрешили оставить длину волос, несмотря на то, что прислуга обязана обрезать волосы максимум чуть ниже плеч.
- Ой, Молли, думаешь, господин Товглен снова тебя позовёт к себе, когда приедет? - поинтересовалась одна посудомойка, надраивая щёткой котёл. Блондинка бросила презрительный взгляд на вошедшую Селин и только потом томно ответила собеседнице:
- Рассчитываю на это. В прошлые разы я старалась его впечатлить.
Помещение наполнилось смущённым хихиканьем, а Селин прошла к столу, где ещё остывали блюда с остатками еды.
- Ты выходишь от него всегда такой уставшей, - с ехидством протянула другая служанка, вытирая миски и тарелки, затем шутливо замахнулась полотенцем на парочку поварят, которые оторвались от своих дел и начали подслушивать дамский разговор. - А-ну, уши не греть!
- Господин умеет отдыхать, - подмигнула Молли, опершись спиной о стол, а первая посудомойка, замерев у котла, мечтательно добавила:
- Вот бы оказаться на твоём месте. С моим-то Грегом совсем всё тухло.
Под озорные смешки служанок Селин собирала ужин на поднос и невольно слушала сплетниц. Те обсуждали факт того, какая это честь быть выбранной самим Товгленом и что если служанка понесёт от господина, то будет хорошо обеспечена до конца жизни вместе с ребёнком. Селин считала это глупыми и наивными рассуждениями. Хотя Архижрецам не было запрещено заводить семью, детей, любовниц, было одно правило - жить только в Обители Матери, чтобы служение Богине Асили было на первом месте, поэтому не все решались скреплять себя узами брака и обзаводиться наследниками. Затем тема разговора сменилась на перечисление достоинств Архижреца, и Селин устало вздохнула.
Да, ей был понятен женский интерес: Гидеон был харизматичным и любезным мужчиной с огромной властью в своих руках. Он мог приказать привести любую, но девушки и сами были готовы явиться по первому зову, так что никого насильно он не брал, даже проявлял внимание, привозя какой-нибудь подарок - сколько раз Молли хвасталась то новым браслетом, то щёткой для волос, то новой шалью.
Когда Архижрец выбирал себе служанку, то никогда не просил привести Селин. Девушка была этому рада и считала, что мужчина таким образом выказывает уважение тому факту, кем она является на самом деле. Не деревенской девчонкой, не простой горожанкой, а дочерью Архижреца Воды. Пусть и бывшего. Пусть и казнённого.
При мыслях об отце, девушка потрогала свой шрам под горлом - в виде двух наложенных друг на друга перевёрнутых треугольника, прикрыла глаза и представила образ своего брата. Уже целых шесть лет они не видели друг друга, но связь между ними подсказывала, что брат-близнец жив.
Закончив сервировать трапезу для госпожи, Селин подхватила поднос с миской тёплого мясного рагу и парой утренних, слегка подсохших булочек и двинулась к бочке с вином. Молли сделала вид, что не заметила, как служанка идёт с едой, и выставила ногу в сторону. Селин споткнулась, но смогла удержать миску на подносе, хотя одна булка всё же подпрыгнула и улетела на пол. Блондинка наступила на хлеб мыском ботинка и с мерзко-приторной улыбкой произнесла:
- Не забудь свой ужин, графиня. Ничего, что я немного примяла его?
- Спасибо, Молли, я не голодна, оставь себе, - стараясь держать голову и взгляд прямо, ответила Селин, затем быстро налила в бокал вина, схватила другую булочку вместо упавшей и зашагала в покои госпожи Дарнелл, оставив задиру-служанку краснеть от злости.
***
На следующий день
Колокольчики звякнули, когда открылась дверь. В нос ударила пряно-горьковатая смесь запахов, и грустная Альга, обернувшись к посетителю, на мгновение посветлела, заметив вошедшую Селин.
- Здравствуй, девочка моя. Тебя и сегодня отпустили?
- Госпожа Кэррол настояла на сегодняшнем обучении, хотя Кираз и возмущалась, - мимолётная улыбка показалась на лице служанки. - И всё равно поручила потом сходить на рынок.
Девушка пробежала пальцами по целебным травам на столе перед собой, а Альга отошла от полки, где до этого расставляла банки со снадобьями, и фыркнула:
- До чего же вредная баба!
-Я уже привыкла, - пожала плечами Селин и спохватилась. - Да, кстати, госпожа Дарнелл попросила передать тебе записку.
Альга развернула врученную бумагу, затем пробежалась глазами по тексту. Кажется, она не сразу поняла смысл написанного, поэтому перечитала ещё раз, а затем подняла глаза на Селин, которая вопросительно смотрела в ответ. Женщина замялась, размышляя над посланием Кэррол, а затем произнесла:
- Госпожа пишет, что если ко мне явятся Архижрец или его люди с расспросами, то говорить, что я ничего не знаю.
Селин нахмурилась, удивлённая таким посылом:
- Что это значит?
Травница как-то грустно усмехнулась и убрала записку в карман своей многослойной юбки.
- Мы кое-что обсуждали с ней по поводу господина Товглена. И я давно заприметила, что он сомнительный тип.
Селин не ожидала такой оценки приближённого к богине и невольно оглянулась - убедиться, что никто не подслушивает.
- Девочка моя, ты знаешь, он мне никогда не нравился. Веет от него чем-то неприятным, и не верю я его обаятельной улыбке, от которой млеют все торговки.
- Альга, мне странно слышать такое, - недоумённо произнесла девушка, чувствуя себя немного оскорблённой, ведь Архижрецы служили Мата Ир, а Мата Ир и Богиня Асили были для Селин Кларенс двумя столпами её веры. - Я чего-то не знаю? Как Архижрец он вроде хорошо исполняет свои обязанности, в поместье его любят и всегда радуются его приезду.
- Наивное дитя, - покачала головой Альга и прищурила светлые глаза, - в этом поместье не будут держать слуг, которые недовольны своим господином.
Обсуждение жизни в поместье на этом прекратилось, и травница с сиделкой ещё немного пообщались на будничные темы, а затем Альга попросила Селин помочь на кухне, пока сама будет работать с посетителями. Девушка без лишних вопросов стала нарезать коренья и смешивать порошки.
Когда никого не было, Селин под наблюдением травницы подготовила ингредиенты для целебного отвара, а затем сварила их в котле и разлила по маленьким склянкам. Альга похвалила девушку за внимательную работу и верные действия. Пока Селин была сосредоточена на приготовлении лекарств, мысли обо всём происходящем вокруг спрятались куда-то глубоко и не отвлекали, но как только дело было закончено, девушка вновь погрузилась в спутанные размышления. Служанка не успевала за ходом своих соображений, и они потоком вылились на Альгу.
- Думаешь, господин Товглен специально поселил рядом с собой дочь предателя? Чтобы я не считала его врагом? - протянула Селин.
- А ты считаешь его таковым? - уточнила Альга, хитро поглядывая на собеседницу.
- Нет…, - выдохнула девушка. - Тогда он всего лишь выполнял свою работу и судил отца по закону.
- Честный суд, верю, - хмыкнула травница, пересчитывая готовые склянки с отваром, затем убрала их на полку.
- Я могла бы злиться на Совет Архижрецов, - продолжила Селин, не обращая внимания на комментарий женщины, - но это не поможет мне вернуть потерянного.
Альга посмотрела на девушку с сочувствием:
- Может, что-то вернуть ты смогла бы…
- Что? Я больше ничего не могу, - вздохнула Селин и процитировала закон, слова которого отпечатались в её голове, - “Шрам позора даёт человеку возможность искупить собственные грехи и преступления или ответить за поступки члена своей семьи путём служения другому роду до конца своей жизни”.
Травница обняла расстроенную Селин, погладила её по тёмным волосам и прошептала:
- Я постараюсь помочь тебе.
- Наверно, мне надо заварить ромашку, - глухо прозвучал голос Селин, прижатой к плечу травницы. Альга улыбнулась.
Они провозились в лавке до обеда. Потом случился наплыв посетителей, которым понадобились успокоительные, отвары от головной боли, сердечные капли, и Селин вернулась на кухню. На одном из столов стопкой лежали книги рецептов - какие-то из них Альга составила сама, но многие были куплены или переданы по наследству.
В самом низу лежала книга, которую прежде Селин не замечала, в кожаном потёртом переплёте, а сверху были нацарапаны незнакомые значки. Любопытство взяло верх, и девушка начала листать этот экземпляр. В нём были перечислены редкие и необычные зелья, компоненты для которых было сложно достать, а некоторые и вовсе запрещены к продаже. Лунный напиток, отвар для увеличения дара, снадобье верных слов, любовное зелье, мазь для обострения чувств. Многие из них, как поняла Селин, действовали как дурман. Глядя на все эти рецепты, внутри разгоралось желание попробовать их приготовить, но тут в голову закрались подозрения, и девушка ещё раз посмотрела на переплёт. Приглядевшись к тёмному узору, который был похож на рваное пламя огня, горящее сверху вниз, девушка ахнула. Это был не огонь, это были тени.
- Нашла что-то интересное? - Альга заглянула на кухню, чтобы взять несколько баночек, и заметила, как девушка уставилась в сборник рецептов. Селин быстро отложила книгу, а травница добродушно улыбнулась, проследив за её движением.
- Альга, она… эта … Она ведь украшена знаком тьмы? - девушке было неловко спрашивать про это. Травница виновато закусила губу и пригляделась к Селин. Она немного помолчала, а потом ошарашила девушку:
- Да. Но не бойся, это всего лишь снадобья. Я не служу Маль, если ты об этом.
У Селин подкосились ноги. Рука, сжатая в кулак, сразу же прилипла к груди, на губах застыли слова, обращённые к Богине Асили. Альга опустила взгляд на молитвенный жест девушки, потом мягким движением подтянула старинную книгу к себе и посмотрела на неё, поджав губы.
- Это бабушкина книга. Извини, что напугала тебя, девочка моя, - травница в смущении прижала сборник к себе. - Мало кто знает про эти рецепты. Я готовлю их только на заказ. Знаешь, порой за ними приходят самые преданные последователи нашей Богини.
Селин стояла в недоумении, не понимала, как ей на всё реагировать. Очень не хотелось разочаровываться в Альге, ведь она была такой доброй и искренней, всегда уважительно относилась к Матери Асили.
- Поделюсь с тобой секретом, - Альга явно старалась исправить двоякое впечатление от ситуации, - чаще всего ко мне обращаются люди герцога Вассерфаля и заказывают снадобье верных слов. Все компоненты растут у меня в саду, и среди них нет ничего запрещённого.
- Ты не боишься Маль? - недоверчиво спросила Селин. Альга всплеснула руками:
- Лично я считаю это всё пустыми предрассудками. Эти зелья не смертельны, вызывают лишь временный эффект, поэтому ничего плохого в них не вижу. Бабушка тоже так считала, кушать-то хотелось, а эти склянки приносят неплохой доход.
Альга вытащила из небольшого шкафчика маленький пузырёк со светлой жидкостью и протянула его Селин:
- Вот, отличная вещь, полезная, особенно в политических целях. Пару капель, и тебе скажут всю правду, даже если хочется что-то скрыть. Главное, правильно задавать вопросы. А теперь подумай, почему это запретили и приравняли к служению тёмному богу?
Девушка повертела пузырёк в руках, разглядывая, как прозрачная жидкость переливается и совсем слегка блестит на свету.
- Кажется, понимаю. Чтобы мало кто мог свободно воспользоваться таким, - она подняла задумчивый взгляд на травницу. Альга молча кивнула и аккуратно сжала пальцы Селин в кулачок, намекая, что склянка остаётся у служанки. Девушка поблагодарила травницу, но всё же с опаской убрала снадобье в кожаную сумочку на бедре.
В лавке звякнул колокольчик. Альга тут же метнулась в зал, и Селин услышала её любезную речь. Покупателем оказался мужчина.
- Мне нужна настойка из женьшеня. Если нет, то просто корень, - послышался спокойный, немного усталый голос, но последнее слово звучало отрывисто, словно об звук «р» мужчина споткнулся. Это был не дефект речи, а, скорее, акцент. Наверно, очередной путник, направляющийся в Квелл. Останавливался на ночь в таверне и решил взбодриться женьшеневыми каплями перед продолжением путешествия.
Альга задала покупателю ещё несколько вопросов, но ответа не поступило, лишь звякнули монетки на прилавке.
- Пусть Богиня освещает вам путь! – искренне пожелала травница, колокольчики снова ударились о дверь, и в помещении стало тихо.
Селин решила, что и ей пора возвращаться, вспомнив про список продуктов, который ей дала экономка. Она крепко обняла Альгу, вложив в эти объятия всю скорбь по почившей Мата Ир и надежду, что их отношения не изменятся, затем вышла из лавки и направилась к торговцам.
Глава 3. Гидеон. Время пришло.
Кахе́зия - крупная многонаселенная страна, в состав которой входят пять провинций. В каждой из четырёх - Фламмебе́рг (огонь), Ло́фос (земля), Вассерфа́ль (вода) и Фраха́йд (воздух) - правит свой герцог. В пятой - Единой Провинции - главой является Мата Ир, одновременно с этим она вместе с Советом Архижрецов имеют окончательное право голоса в решении любых вопросов всех провинций.
Обитель Мата Ир – дворец в городе Квелл (столица Единой Провинции), где живут и принимают просителей Мата Ир и Совет Архижрецов.
День смерти Мата Ир
В городе Квелл впервые за долгое время собрались жители со всех уголков Кахезии. Взрослые и дети, мужчины и женщины, знать, крестьяне, ремесленники и торговцы - все они наполнили собой площадь и столпились перед входом в Обитель Матери, зная, что Мата Ир находится при смерти. Почти каждый из них тихо молился, чтобы правительнице стало лучше, и в ожидании смотрел вверх - не явится ли она перед жителями в добром здравии.
К парадному входу во дворец вела широкая мраморная лестница, однако грозные стражники в отполированных доспехах не давали сделать шаг даже на одну ступень, преграждая путь каждому скрещёнными алебардами. Наверху лестница упиралась в массивные запертые ворота, над которыми выступал вытянутый вдоль стены округлый балкон личных покоев Мата Ир. С балюстрад свисали белые знамёна с символом богини - золотая вышивка в виде силуэта руки, тянущейся к солнцу. Двери в комнату были распахнуты настежь, несмотря на прохладную погоду, а прозрачные занавески колыхались, когда время от времени лёгкий ветерок путался в них.
Город замер в ожидании.
***
Гидеон сидел в раздумьях в своём кабинете, тихо барабаня пальцами левой руки. На столешнице из тёмного матового дерева лежал развёрнутый пергамент. Письмо было почти дописано, осталось лишь вывести свою подпись и запечатать. Рядом на стойке с птичьей жердью топтался пёстрый ястреб, то и дело в нетерпении вскидывая крылья и ожидая, когда его выпустят.
Мужчина закрутил пергамент в тонкую трубочку, обмотал шнурком и выдавил печаткой на тёмном расплывающемся сургуче личный знак. Пару капель горячего воска остались твердеть на столешнице, и Гидеон с досадой отковырял их ногтем. Стол был изготовлен из редкого материала в одной престижной столярной мастерской и доставлен из провинции Фрахайд. Закончив отскребать воск, мужчина плавно перевёл взгляд на ряд картин с красочными пейзажами. Их написал известный в городе художник, и Гидеону пришлось хорошенько раскошелиться на эти шедевры.
Положение Архижреца в Совете города Квелл требовало держаться скромно, не быть расточительным в своих средствах, быть для жителей примером благородного, духовного и высоконравственного человека, поддерживать Мата Ир и помогать ей исполнять своё предназначение в единении людей, их жизни в мире и гармонии. Честно и верно служить Богине Асили и жителям Кахезии. Хранить порядок, просвещать…и как там дальше было?
Гидеон хмыкнул, вспоминая слова из клятвы, которую он давал десять лет назад, когда стал одним из самых молодых Архижрецов Нетронутых в Совете.
- Пустые слова, - пренебрежительно бросил мужчина, поправляя левой рукой тканую перчатку на правой. Он не сомневался, что все Архижрецы по необходимости умело обходят слова клятвы. Никто из них не был святым человеком и верующим слепцом, и не было ни одного задокументированного случая о божественной каре. Усмехнувшись, Гидеон мысленно объявил себя виновным в желании быть окруженным предметами роскоши. Изящная мебель из ценных пород древесины, нежные шёлковые ковры со сложными детализированными узорами, посуда из драгоценных металлов - все эти вещи служили отображением его достижений, влияния и возможностей. Было приятно осознавать, что сейчас он может себе позволить всё, что угодно и кого угодно.
В дверь пару раз негромко постучали. Явился Джераб - верный, как пёс, помощник Архижреца. Ястреб пронзительно вскрикнул и получил в ответ недовольное шиканье хозяина.
- Господин Товглен, Совет уже собирается в покоях, - раздался негромкий, но манерный голос слуги. - Время пришло.
- Заходи! Помоги мне надеть мантию, - приказал Гидеон, и Джераб, скрипнув дверью, тут же оказался внутри. Он был невысоким худым мужчиной с тёмной козлиной бородкой и надменным выражением лица, в один глаз был вставлен монокль, хотя зрение у слуги было прекрасным.
Джераб прошагал в спальню Архижреца, отделённой от кабинета межкомнатной дверью и скрытую от всеобщего обозрения ширмой. Пока слуга копался в гардеробе, Гидеон, поднявшись с места, подхватил со стола письмо и сунул его в маленький тубус, пристёгнутый к птице. Затем шепнул ястребу точку назначения и открыл окно. Посланник тут же взметнулся, поджав жёлтые когтистые лапы, вырвался на улицу и, развернув крылья во всю ширь, устремился в нужном направлении. В небе медленно проплывали серые лёгкие облака, а яркое солнце иногда прорывалось через них и обливало тёплым светом пока еще спящие от листвы деревья. Сезон Туч скоро закончится, всё снова распустится и зацветёт.
Кабинет и покои Архижреца, как и комнаты остальных членов Совета, были расположены в Обители Матери на верхних этажах, но окна выходили во внутренний двор. Там, как и всегда, не происходило ничего примечательного - только слуги сновали туда-сюда, таская то корзины с грязным бельем, то ящики с продовольствием, то катили бочки с вином или рыбой. Самый восхитительный вид на Квелл открывался из покоев Мата Ир - её балкон выходил прямо на центральную площадь, окружённую, как и весь дворец, высокими крепостными стенами, а за ними виднелся город, разбавляющий серость погоды своими цветными крышами: тёмно-зелёными, кирпично-красными и песочно-жёлтыми.
Вернулся Джераб, держа в руках вешалку с белой мантией, украшенной золотой вышивкой. Гидеон подозвал помощника взмахом руки. Слуга поднёс официальное облачение Архижреца, на время заткнул себе за пояс уже пустую вешалку, встряхнул одеяние и развернул бо́рты мантии.
- Кто уже на месте? - уточнил Гидеон, подразумевая членов Совета, и просунул кисть в рукав. Слуга отчитался, что Архижрец Воздуха явился самый первый и велел всех созвать. Когда Джераб отправился за своим господином, Архижрицы Огня и Воды подошли одновременно и устроились в кабинете возле спальни Мата Ир. А вот Архижрец Земли, возможно, немного опоздает - как передали, он ездил по неотложным делам в провинцию Лофос и теперь держит путь назад. Архижрец Нетронутых на пару мгновений улыбнулся одним уголком рта после того, как Джераб закончил отчёт.
- На центральной площади уже не развернуться, господин, - добавил Джераб с нотками удивления в голосе и поправил воротник на шее Гидеона, - несмотря на то, что еще нет полудня, людей - тьма! Торговцам даже пришлось сворачивать свои лавочки, лишь бы их не снесли. Пожалуй, я давно такого не видел в городе.
Слуга с серьёзным видом поправил монокль и добавил:
- Госпожа Маренс приказала стражникам усилить охрану перед главным входом. Очень своевременно, хочу сказать, несколько человек пытались проникнуть во дворец рано утром, но безуспешно. Темница приняла их как родных.
Последнее предложение мужчина произнёс с довольной усмешкой.
- Что ж, в действиях Сибиллы я не сомневался, - заметил Товглен, пока Джераб скреплял все застёжки мантии. Потом задумчиво сказал то ли самому себе, то ли слуге:
- Как же быстро могут разлетаться слухи...
- Приподнимите руки, господин Товглен, - вместо ответа Джераб обернул талию Архижреца широким поясом тёмно-синего цвета, завязал так, чтобы длинные концы остались свисать спереди, а затем украсил его золотой брошью в виде ладони. Гидеон медленно подошёл к напольному зеркалу во весь рост, которое стояло возле двери. В отражении показался высокий, хорошо сложенный мужчина, белый цвет мантии был ему к лицу и хорошо контрастировал со слегка загорелой кожей. Архижрец провёл пальцами по волосам медного цвета и небрежным движением откинул назад несколько выбившихся прядей, погладил подбородок, раздумывая, не отпустить ли бороду, но решил, что это будет добавлять ему возраста.
- В каком состоянии Мата Ир? - поинтересовался Гидеон, поправляя складки на одежде и смотря в отражение зеркала на Джераба. Слуга пожал плечами.
- Увы, не знаю, мой господин. Я смог заглянуть только в кабинет, а двери в покои были закрыты. Ирри с другими служанками пока никого не пускала внутрь.
- Я понял, - равнодушно отреагировал Архижрец и перевёл тему. - Если Ищейка прибыл, пусть ожидает здесь до моих распоряжений. Да, и распорядись, чтобы он привёл себя в порядок в твоей ванной комнате и переоделся в более подходящий наряд, иначе будет привлекать к себе лишнее внимание с его-то бродяжьим видом.
Джераб послушно кивал на все приказы, а когда заметил, что господин закончил прихорашиваться и повернулся в сторону выхода, подбежал, чтобы открыть дверь и придержать её для Архижреца.
- Одна из служанок была весьма печальна, когда выходила из покоев с грязным бельем, - тише добавил помощник, когда они уже вышли в коридор. Гидеон бросил многозначительный взгляд на Джераба и протянул в ответ:
- Что ж, остается только смиренно ждать. Вчерашняя молитва принесла мне неожиданное откровение.
- Что же вы смогли понять, мой господин? - деловито уточнил Джераб.
- Пока пытаюсь разобраться, о ком шла речь, не так-то просто расшифровать божественные замыслы, - аккуратно объяснил Архижрец, мягко шурша мантией при движении, а звук его уверенных шагов ещё долгое время эхом отскакивал от стен.
***
Тёплый солнечный свет заливал часть комнаты, но внутри помещения стояла мрачная тишина. С улицы доносился гомон собравшихся и волнующихся жителей.
На высоком ложе с балдахином из самой тончайшей ткани полулежала на подушках старая умирающая женщина. Её длинные седые волосы ниспадали по обеим сторонам кровати. Её протянутые вдоль тела руки со сморщенной кожей еле сгибались. Её бледные глаза, некогда горевшие огнем мудрости, сейчас тускло смотрели прямо перед собой. Сама женщина еле дышала, и каждый новый вздох доставлял ей боль.
Такую картину увидел Гидеон Товглен, когда Совет Архижрецов наконец ступил в покои Мата Ир. Им распахнула двери камеристка Ирри - невысокая девушка с остриженными до плеч тёмными волосами, как этого требовал местный этикет. Она отошла в сторону и рукой пригласила всех войти.
- Госпожа не говорит уже несколько дней, только смотрит на всех, - с отчаянием в голосе шепнула Ирри и вытерла уголки глаз белоснежным платком, который она до этого сжимала в руке. Архижрица Воды Шэрон Уотерхолд - женщина с острыми чертами лица, холодным взглядом бледно-голубых глаз и тёмными волосами, убранными в строгую прическу - аккуратно взяла в свои руки ладони служанки, трепетно сжала их и еле заметно кивнула в знак сопереживания. Не задерживаясь возле прислуги, следующим в комнату прошёл Гидеон, ловким движением обогнув Шэрон, а за ним проскользнул Архижрец Воздуха Манор Кальнус. Это был жилистый мужчина с кожей оливкового цвета, орлиным носом, впалыми щеками и чёрными длинными волосами, посеребрёнными возрастом. Он встал почти вплотную к кровати и вскинул руки, словно хотел прикоснуться к резному изножью, но посчитал действие неуместным.
Архижрец Нетронутых выбрал для себя выгодную точку обзора, прислонившись к стене напротив Мата Ир, спрятал руки за спину и замер. Он стал наблюдать за Манором, стоявшим к нему профилем, и заметил, как сжалась его челюсть, как губы превратились в тонкую нить, как нервно дёрнулась щека - было видно, что мужчина искренне переживает за здоровье духовного лидера. В одной руке черноволосый Архижрец крепко сжимал чётки с символом богини, которые он когда-то сделал себе сам.
- О, моя великодушная госпожа, - с дрожью в голосе тихо произнёс Манор Кальнус и помотал головой, словно не веря в происходящее.
Боковым зрением Товглен увидел яркое пятно, возникшее в помещении - на кресло рядом с ним мягко опустилась рыжеволосая Сибилла Маренс. Эта эффектная и красивая женщина была старше Гидеона лет на семь. Архижрица Огня, стараясь сохранить на лице обеспокоенное выражение, несколько раз искоса глянула на мужчину слева, а когда Гидеон посмотрел, наконец, на Сибиллу, то поймал изучающий взгляд изумрудных глаз и нежную мимолётную улыбку, предназначенную только для него. Товглен аккуратно поднёс руку и, проведя по её плечу, почувствовал приятное растекающейся тепло в кончиках пальцев. Пряди рыжих волнистых волос скрыли эту вольность от остальных. Румянец заиграл на круглых щеках Архижрицы, и женщина с волнением сжала на коленях складки своей мантии.
Тем временем Архижрица Воды, отпустив опечаленную камеристку Ирри обратно к своей госпоже, устроилась на втором диване с правой стороны от входа. Прямая осанка и манерность в жестах выдавали в ней дворянское происхождение. Рядом с ней, покряхтывая, плюхнулся подоспевший Архижрец Земли - упитанный старик Дикус Кобб с тонкой седой бородой. Он был небольшого роста и едва доставал Гидеону до груди, с обрюзгшим лицом, двойным подбородком и болезненным взглядом светлых глаз, который метался между присутствующими. Пожилой человек кашлянул, прикрывая рот платком, и несколько раз недовольно посмотрел на Манора Кальнуса, заградившего ему обзор на Мата Ир. Между праэсами земли и воздуха уже долгое время существовало напряжение из-за раздела территорий: никто не хотел уступать друг другу, иной раз доходило до вооружённых столкновений, и Совету Архижрецов пока никак не удавалось решить этот деликатный вопрос. Дикус в силу своего характера всегда сдержанно улыбался в лицо Манору, но за спиной поливал грязью его и всю провинцию Фрахайд, а в ответ получал непреклонность при обсуждении компромиссов. Гидеон вновь пробежался глазами по членам Совета - все были одеты в такие же роскошные белые мантии, как и он. Когда Архижрецы собирались вместе и представали перед жителями, Гидеон всегда ощущал людское благоговение перед ним и Советом и знал, как авторитетно и непоколебимо они впятером выглядят для города. Архижрец Нетронутых перевёл взгляд на кровать, где лежала самая ценная и влиятельная личность для всей страны.
Мата Ир тихо и медленно дышала, изредка содрогаясь болезненными хрипами. Все вокруг молчали и ждали, когда умирающая сделает свой последний вздох. Две служанки расположились сбоку от изножья кровати и еле сдерживали слезы, глядя, как угасает их правительница. Старая женщина приоткрыла рот, отрывисто глотнула воздух и, приложив усилия, поманила к себе камеристку Ирри трясущимся пальцем. Гидеон сразу подобрался и весь обратился в слух.
- Что я могу сделать для Вас, моя Мата Ир? - склонившись, спросила девушка. Мата Ир медленно обвела взглядом всех членов Совета прежде, чем ответить, и затем еле слышно что-то прошелестела служанке на ухо. Глаза Ирри немного расширились от удивления, и девушка хотела было переспросить, но увидела, что в это мгновение взгляд женщины сверкнул разноцветным всполохом света и потух. Камеристка печально выдохнула, слёзы потекли по её щекам, и девушка поцеловала сморщенную руку Мата Ир в знак почтения. Другая служанка вслед за Ирри повторила действие.
- Богиня Асили, одари нас своей милостью и защити от темноты Маль, - выразительно и громко произнёс молитву Архижрец Воздуха, прижав руку с чётками к сердцу, - пусть душа Мата Ир обретёт покой в твоих объятиях!
Шэрон Уотерхолд поднялась с дивана и лёгкими, изящными движениями накрыла ладонями место на груди, где билось сердце. Безмолвно она стала шептать молитву, переведя взгляд на одну из стен - там висел гобелен с изображением Богини Асили. Сибилла и Дикус склонили головы в знак траура, но Гидеона не устроил такой исход. Совет не услышал то, что должно было прозвучать!
Не показывая внутреннее недовольство, он первым шагнул к служанке и мгновенно надел маску скорби и печали. Гидеон протянул девушке руки, предлагая свои утешительные объятия, и заботливо погладил по голове, когда Ирри замешкалась, но все же прильнула к Архижрецу словно к доброму дядюшке.
- Что же она сказала, дитя моё? Какое имя она назвала? – его голос был обманчиво мягкий и ласковый.
Девушка в смущении сделала шаг назад и залепетала:
- Я не понимаю, господин Товглен. Это не имя. Господин, как теперь быть? Мы же должны знать его! Что мы скажем… - всхлип прервал её быструю речь, и камеристка больше не могла связно произнести слова из-за вырвавшихся рыданий.
- Спокойнее! Сделай глубокий вдох! – успокаивающе произнёс Гидеон Товглен, не повышая голоса, но плач служанки оказался громче. Рядом возникла Сибилла, плавным движением отодвинула мужчину в сторону и перевела взгляд на прислугу:
- Милая, ты нам не поможешь, если будешь реветь. Я сочувствую нашей общей потере, но у нас есть долг перед всеми жителями страны!
Свободной рукой она пару раз махнула назад, намекая, чтобы кто-нибудь из Совета пригласил сюда герольда, ожидающего в коридоре. Джераб в это время подглядывал из кабинета и, заметив этот жест, кинулся исполнять приказ.
Ирри несколько раз нервно вздохнула и сглотнула прежде, чем ответить:
- Простите моё поведение, госпожа Маренс, - и, взяв себя в руки (а, возможно, побоявшись сурового взгляда Архижрицы Огня), повторила то, что ей прошептала умершая. Все члены Совета в растерянности переглянулись между собой. Такого никто не ожидал. Герольд, сжимая в руках трубу - свой неизменный атрибут для привлечения внимания - прошёл в комнату, быстро помолился, глядя на Мата Ир, и посмотрел на людей вокруг. Манор Кальнус развернулся и объяснил ему, что имя названо не было, после чего Дикус Кобб вновь кашлянул и встретился глазами с Товгленом. Мужчины пару секунд переглядывались друг с другом, затем отвлеклись на герольда, который уточнил, что же ему следует объявить народу.
- То, что должен, - приказал Гидеон, не глядя на него. Архижрец пристально смотрел на бездыханное тело женщины и чувствовал злость и досаду.
– О новой Мата Ир нам придётся сообщить позже, когда всё выясним, - повернулся он к Совету. Глашатай переминался с ноги на ногу, не уверенный в ответе Товглена.
- Выполняй, мы не сомневаемся в твоём мастерстве подбирать необходимые слова, - мягко подтвердил старик Кобб, который продолжал сидеть на диване как ни в чем не бывало и поглаживать свою жиденькую бороду.
Герольд понимающе кивнул, прочистил горло и, выпрямив спину, прошагал на балкон. Послышалась короткая траурная мелодия. По площади пронёсся ошеломлённый ропот через всю собравшуюся внизу толпу людей.
- Призываю к вниманию всех неравнодушных и почтенных жителей нашей необъятной Кахезии! - стоило герольду громогласно начать свою речь, как воцарилась тишина, - с тяжёлым сердцем и слезами на глазах сообщаю, что возлюбленная и почитаемая нами Мата Ир вернула душу Богине Асили!
Люди почти одновременно ахнули, словно и не ожидали, что такой печальный миг может настать. Некоторые женщины зарыдали и запричитали, не сдержав чувств, а вслед за ними заплакали и дети. Самые маленькие не понимали, что происходит, но все равно голосили не хуже других.
- Скорбь по нашей мудрейшей Мата Ир так поразила Совет, что о преемнице было принято решение сказать позднее! Давайте же почтим молитвой нашу правительницу, которая столько лет была с нами и передавала нам волю Богини-Матери! – продолжал глашатай, с выражением произнося каждое предложение и умело подбирая слова. Люди склонили головы и одну ладонь, сжатую в кулак, приложили к своим сердцам.
Пока герольд исправно выполнял работу, Совет Архижрецов занялся своей деятельностью. Они перешли в соседнюю комнату, являющуюся одним из кабинетов Обители Матери, и сгруппировались возле круглого мраморного стола в надежде обсудить дальнейшие действия. Служанок отправили прочь под предлогом подготовить убранство к церемонии погребения и заодно велели им прислать писаря для составления официальных документов.
Архижрица Воды осела на стул, заметно нервничая и продолжая держать ладони возле сердца. Но и разговор продолжила тоже она:
- Я боюсь, что нам не удастся уложиться в такой короткий срок. Нет ни одной записи в архивах, которая бы подтверждала оглашение преемницы позднее трёх дней после смерти Мата Ир. Нам стоит выйти к людям и сказать прав…
- Шэрон, Вы нагнетаете события, - аккуратно перебил её Гидеон Товглен, скрестив руки на груди.
- Интересно, что же ты предлагаешь сделать в такой ситуации? - подняла на него глаза Архижрица Воды, явно нарочно употребив фамильярное обращение. Гидеон сделал вид, что не заметил этот выпад с её стороны.
- Я займусь этой загадкой, - Архижрец Нетронутых вложил в улыбку весь свой шарм, но Шэрон уже отвела взгляд. - У меня есть опытный человек, который поможет отыскать даже иголку в стоге сена. Вы все понимаете, как важно, чтобы Мата Ир была с нами и вела нас. Она нужна народу.
Архижрица Воды вновь обратила взор своих ледяных глаз на Гидеона и задержала внимательный взгляд на воодушевлённом лице мужчины. Шэрон недовольно сдвинула брови и вздохнула, выражая согласие с его последними словами. Рыжеволосая Сибилла, наоборот, смотрела на него с восхищением. Товглен глянул на Архижреца Земли, который кашлянул в свой платок, словно подав особый знак. Вряд ли кто-то обратил на это внимание, но не Гидеон. Старик едва заметно кивнул ему, и мужчина почувствовал внутри себя ликование. Всё обязательно должно получиться!
Манор Кальнус деловито напомнил, что необходимо известить всех герцогов Кахезии о кончине Мата Ир. Старик Дикус одобрил это и позвонил в колокольчик. Писарь тут же оказался в кабинете, низко поклонился всем Архижрецам и выслушал приказ от Совета составить письма и разослать их во все столицы провинций.
- На Острова Чам тоже отправить? - уточнил писарь, покосившись на Сибиллу. Архижрица Огня недовольно фыркнула в ответ и поспешила исправить, по её мнению, грубую оговорку:
- Острова Фламмеберг, мой дорогой, а не Чам! А он и так всё узнает от своих шпионов. Я бы не стала тешить самолюбие и мнимую независимость этого щенка, - Сибилла чувствовала, как начала раздражаться, стоило ей только заговорить об этих местах, но быстро успокоилась, и вместе с этим потух проступивший и блеснувший на пару мгновений оранжевый узор на левой щеке. Женщина поджала губы, а старик Дикус закивал писарю, сделав вид, что эмоциональной речи Архижрицы Огня не было:
- Да-да-да, Островам тоже напишите.
Обсуждение перешло на тему погребальной церемонии, и пока писарь усердно водил пером по пергаменту, Гидеон Товглен поднялся и склонил голову в знак прощания. Архижрецы Воздуха и Земли понимающе кивнули ему в ответ, Архижрица Воды даже не посмотрела в его сторону, зато пламенный взгляд Сибиллы он ощущал на себе ещё долго. Возможно, именно она и захлопнула за ним дверь в кабинет, напоследок полюбовавшись его горделивой осанкой.
Джераб, ожидавший снаружи с начала собрания, семенил следом за своим господином. Завернув за угол и удостоверившись, что вокруг нет посторонних, Гидеон притормозил, сунул руку в карман и сжал маленький предмет.
- Ищейка готов? - уточнил Архижрец.
Кивок.
- Вручи это ему, - тихо приказал Гидеон и вложил в руку Джераба золотую печатку с символом Архижреца Нетронутых. - Ему сегодня предстоит долгая ночь.
- Да, господин, - кивнул слуга, пряча перстень. Архижрец на мгновение задумался, а потом остановился и наклонился к Джерабу:
- И передай ему ещё вот какое поручение, - затем прошептал ему на ухо приказ и выпрямился. - Пусть провернёт как можно скорее и незаметнее, нельзя, чтобы об этом знали лишние уши. Всё ясно?
- Да, господин. Я приведу к вам Ищейку, как только он вернётся с новостями.
- Замечательно. А пока пришло время заняться рутиной.
Гидеон потянулся, вытянув руки перед собой, затем на мгновение коснулся плеча Джераба в знак признательности и уверенно направился вниз по лестнице. День предстоял долгий.
Глава 4. Холден. Письма и ответы.
Времена года – делятся на четыре сезона: Туч, Цветения, Солнца и Урожая. О начале каждого периода сообщает Мата Ир. Смена года отмечается началом сезона Цветения.
Сезон Туч - самый холодный период; небо затягивается тучами, температура может упасть ниже нуля. К середине сезона выпадает немного снега, но чаще всего просто пасмурно или дождливо. Мелкие водоёмы покрываются тонким слоем льда, но реки остаются в движении. Жители занимаются охотой или ремеслом. На юге Вассерфаля и островах Чам все равно остается тепло, но море неспокойное, штормовое.
Сезон Цветения – период, когда погода постепенно улучшается, становится теплее, земли напитываются дождями и готовятся к посевам и росту растений. Начало сезона Цветения сопровождается праздником Жизни по всей Кахезии, в этот день проводят народные празднества и ярмарки.
Сезон Солнца – погода почти всегда солнечная, изредка бывают дожди. Всё потихоньку растет и созревает. Море спокойное, все приморские жители пользуются такой погодой для рыболовства, торговли, путешествий. Чтобы не застрять в штиль, в корабельные команды нанимают праэсов воды или воздуха с развитым даром.
Сезон Урожая - постепенный сбор урожая и заготовка продуктов к следующим сезонам. Погода становится более дождливой и пасмурной.
Холден и предположить не мог, как отреагирует Архижрец Нетронутых на ту любопытную информацию, которую он смог обнаружить во время своей ночной вылазки по Обители Матери. Умело выдав себя за простого и глуповатого слугу, Ищейке удалось проскочить во многие места, за исключением покоев почившей Мата Ир. Там пришлось применить умение тихо вскрывать замки и также незаметно прокрасться внутрь. В комнате, конечно, уже никого не было - её заперли, как только тело правительницы унесли в храм для омовения и подготовке к похоронной церемонии, и, на удивление, даже не выставили охрану. Единственной защитой покоев оказалась только физическая - дверь.
"Как беспечно", - подумалось Холдену, как только он проник в кабинет, а затем и в комнату. Прошло немного времени - и за плотным гобеленом с изображением Богини была обнаружена скрытая ниша. Ищейка без труда просунул руку и выудил оттуда пачку перевязанных писем. В сумраке покоев было сложно разглядеть, кому они были адресованы или от кого получены, поэтому Холден убрал переписку во внутренний карман стёганого жилета, рассчитывая изучить её попозже.
На улице немного посветлело, а через открытую створку окна послышалось приятное пение ранних пташек. Пора было покинуть это место, чтобы не привлекать лишнее внимание, тем более что одна небольшая просьба Архижреца Нетронутых пока не была исполнена. Время ещё есть...
Ближе к полудню Ищейка нашёл Джераба и заявил, что готов предстать перед господином Товгленом. Слуга кивнул и сопроводил Холдена до одного из кабинетов Обители Матери; в личный - при покоях Архижреца - не повёл, чтобы не вызывать подозрений. Это была просторная комната, наполненная книжными шкафами. Посередине стоял письменный стол с резными ножками в комплекте с таким же креслом, по бокам устроились две невысокие женские скульптуры, перед ним - скромный стул для посетителей. На свободных стенах висело несколько звериных чучел. Ищейка невольно поёжился, глядя, как на него пустым взором наблюдает оскалившаяся морда редкого серебристого волка, и убрал с лица упавшие тёмные волосы.
Пока мужчина ожидал прихода Архижреца, он немного изучил кабинет: пробежал взглядом и руками по книгам на полках, полюбовался изгибами скульптур, бесшумно открыл и проверил ящики стола – они были пусты, сверху лежали только письменные принадлежности. Затем почувствовал, как бессонная ночь начала сказываться на организме, протёр глаза, зевнул и задумался над тем, чтобы подремать несколько минут, однако в коридоре послышались шаги.
- Чем меня порадует мой дорогой Ищейка? - Гидеон Товглен открыл дверь, и звонкий стук его сапог наполнил кабинет. Холден успел за секунду собраться с мыслями и спокойно ожидал возле стола, глядя прямо в глаза вошедшего.
- Не буду медлить с ответом и томить вас - я не нашел официальных документов о преемнице и её имени, - отчитался Ищейка и обратил внимание, что Архижрец стоял как вкопанный, выслушивая его. - Я подкупил писаря, и он рассказал, что Мата Ир в последний месяц ничего ему не диктовала, а сама она не держала в руках пера уже полгода из-за болезни. Как вы понимаете, раньше этого срока она сама не могла знать ответ.
Архижрец Нетронутых задумчиво посмотрел в пол, прижав к губам руку в перчатке, затем обошёл Холдена и, упав в кресло, откинулся на спинку. Выражение лица подсказывало, что ответ Ищейки его не устроил.
- Надеюсь, дальше ты скажешь “но…”, - стальным голосом произнёс Гидеон и положил руки на стол.
- Но я нашел её личные письма, - ответил Холден, усаживаясь на стул напротив собеседника, и поднял глаза на Гидеона. Хищная улыбка растянулась на лице Архижреца - он знал, что Ищейка не стал бы упоминать пустые письма, значит, в этих была полезная информация.
- Последнее письмо было получено две недели назад. Скорее всего, её камеристка или кто-то из служанок помогала вести переписку в обход официальной отправки.
Товглен сжал губы и взгляд его был направлен куда-то вниз, но Ищейка понимал, что Архижрец задумался.
- Где эти служанки? Ты их смог допросить? - через пару мгновений уточнил мужчина. Холден покачал головой и развёл руками:
- Они обе вчера еще до заката покинули Обитель и уехали неизвестно куда, хотя… направление я могу выяснить, - Холден продолжал невозмутимо докладывать, пока Гидеон нетерпеливо перебирал пальцами.
- Так почему ты не поехал за ними? - Архижрец выпрямился и стукнул ладонями по столу. Его ровная интонация сменилась на раздражение. - Я тебе плачу за поиск нужных мне ответов, Ищейка!
- Как я уже сказал, я бы мог их найти, господин Товглен, но мне кажется, что письма заинтересуют вас гораздо больше, - Холден, не меняя своего тона, немного нагнулся вперёд. Возможно, он был единственным человеком, которому Архижрец позволял так с собой разговаривать: он мог не юлить и не лебезить, как Джераб или другие слуги, а говорить прямо, по необходимости резко и по делу. Гидеон привык оценивать людей по поступкам, а Ищейка уже долгое время выполнял все его поручения и не подводил. Холден вынул из внутреннего кармана связку писем, которые он успел заранее прочитать и протянул Архижрецу. Мужчина в нетерпении вырвал их, надрезал верёвку ножом для бумаг и, впившись в них взглядом, принялся внимательно читать. Казалось, время вокруг замерло, и тишина, нарушаемая только шуршанием листов бумаги, повисла в кабинете. Ищейка молча наблюдал, как Товглен беззвучно зачитывает письма, хмурит брови, дёргает уголком рта, сжимает пальцы.
- Всё это время… - наконец процедил Архижрец сквозь зубы и с отвращением отбросил несколько писем, - у меня под носом…проклятая старуха! - затем продолжил чтение. - Я чувствовал, что она мне врёт. Я даже немного восхищён тем, как ловко она и меня, и собственного сына обвела вокруг пальца!
Товглен имел в виду главу семейства Дарнелл, который по договоренности с Архижрецом оставил в поместье свою набожную мать для отвода глаз, хотя на самом деле за покупку земли, на которой были расположены дом и соседнее поселение, заплатил сам Гидеон. Холден был в курсе этого факта и теперь, зная содержание писем, ждал, когда господин Товглен дойдёт до самого важного. Пока что он читал простую переписку между двумя женщинами, в которой Кэррол Дарнелл аккуратно делилась своими новостями: о здоровье, о быте, о вере, поддерживала Мата Ир в каком-то вопросе про ошибки прошлого и намекала, что Архижрец Нетронутых слишком часто бывает в поместье, словно это его собственный дом, чего быть, по закону, не должно. Наконец, Гидеон дошел до последнего письма.
- “Спасибо, что доверили мне это, моя Мата Ир. Большая честь на склоне жизни помочь тебе исполнить предназначение. Ваша покорная последовательница Кэррол”, - зачитал вслух Архижрец Нетронутых и с негодованием шумно выдохнул. - Что ж, кажется, мне надо нанести визит госпоже Дарнелл и найти в её склепе письма от Мата Ир.
Гидеон поднялся первым, быстрыми движениями собрал все письма в одну кучу, схватил их охапкой и сжал в руке. Потом приказал Ищейке следовать за ним и вылетел из кабинета, чуть не задев дверью стоящего снаружи Джераба. Помощник успел увернуться от удара, но от резкого движения в сторону его монокль вылетел и упал на пол. Пока он его поднимал и устанавливал обратно, Архижрец с раздражением приказал ему снарядить экипаж до поместья.
- А ты, - обратился Гидеон к Холдену, - тоже поедешь туда, но отдельно от меня. Выезжай немедленно!
- Понял вас, господин, - кивнул Ищейка, понимая, что его опыт и навыки понадобятся Архижрецу в поместье. Не теряя ни минуты, мужчина ненадолго забежал в комнату Джераба, где оставлял свои вещи и привычную одежду, и направился в конюшни.
***
Лошадь нетерпеливо фыркнула и стукнула копытом по земле, подняв маленькое облачко дорожной пыли. Холден похлопал кобылу по шее и провёл пару раз по тёмной гриве, освободив из плена две веточки и одну муху. Он зажал её между двух пальцев, наблюдая, как насекомое недовольно жужжит, затем стряхнул в сторону и зевнул. Мотнув головой, Холден достал из кармана купленную в лавке травницы женьшеневую настойку, вытащил пробку и налил себе несколько капель в рот. Травяная сладость растеклась по горлу, а на языке остался приятный привкус меда. Скоро настойка должна подействовать и взбодрить его после бессонной ночи, которую он провёл в поиске информации, а затем несколько часов в дороге до поместья Дарнелл. Холден подтянул подпругу под седлом, надвинул посильнее капюшон на лицо и, взобравшись на лошадь, медленным шагом направил рыжую кобылу через деревню.
Он здесь ещё не бывал, поэтому не упустил возможность осмотреть поселение при дневном свете. Обычная деревушка с жилыми зданиями, в центре были расположены рынок, Святилище Матери и несколько ремесленных мастерских. Слышалось блеяние овец и кудахтанье кур. На окраине стояла двухэтажная таверна, в которой наверняка можно было снять комнату на ночь. Заведение было расположено на перепутье: одна дорога вела вперёд, к поместью, а вторая, поворачивающая налево и более широкая - пролегала в город Квелл. Именно по ней Холден сюда и добрался. Мужчина слегка пришпорил лошадь, и она, перейдя на мелкую рысь, уверенно поскакала прямо.
Страж поместья без лишних вопросов пропустил всадника на задний двор, стоило ему увидеть предъявленную золотую печатку со знаком Архижреца Нетронутых и поделился, что господин Товглен пока ещё не прибыл. Холден направил кобылу через одну створку ворот, которую любезно приоткрыли для него, и спешился возле коновязи. Во дворе резвилось несколько детишек: они поочередно гоняли то куриц, то друг друга деревянными палками. К ним выскочила одна из служанок и начала бранить за баловство, но, заметив Холдена, замолчала и с испугом посмотрела на незнакомца. Когда мужчина назвал имя Гидеона Товглена, служанка недоверчиво оглядела гостя в капюшоне и хмуро буркнула, что все вопросы взаимодействия с Архижрецом тут решает Джераб, но сегодня он отсутствует.
- Господин Товглен скоро прибудет с визитом, - объяснил Холден и продемонстрировал печатку служанке в знак правдивости своих слов. Женщина сразу запричитала, засуетилась, пригласила Ищейку подождать в холле, после чего скрылась в доме - видимо, поднимать на уши всех остальных слуг, чтобы подготовиться к приезду Архижреца.
Холден хмыкнул, глубоко вдохнул вечерний воздух, наполненный запахом грязи, птичьего помета и костра, и бросил взгляд вдаль: солнце уже потихоньку угасало и двигалось к горизонту, но теплые закатные краски в небе пока еще не проявились. Затем снял капюшон и зашёл в дом. Проходя мимо кухни, Ищейка понял, что давно не ел - до него донесся сочный аромат жареного мяса, и желудок заныл от голода.
Навстречу ему вышла взрослая женщина со строгим пучком на голове - экономка, как догадался Холден - уже явно знающая о непрошенном госте, и предложила подняться в гостиную на втором этаже вместо того, чтобы мешаться в холле. Пока она его провожала до лестницы, на пути встретилось пару служанок, которые о чём-то оживленно беседовали друг с другом и хихикали, но, заметив экономку, тут же замолчали и опустили взгляд в пол.
- И почему вы тут прохлаждаетесь? - насупившись, поинтересовалась женщина у девушек. Одна из служанок ответила, что они немедленно подготовят обеденный зал для господина Товглена, просто обсуждали, какое вино ему сегодня подать. Экономка хлопнула в ладоши, разгоняя девушек, затем указала Ищейке, в какую сторону идти дальше, и мужчина самостоятельно добрался до нужной комнаты.
Гостиная была обустроена роскошно: несколько длинных диванов, обрамлённых в мрамор, стояли друг напротив друга, четыре бархатных кресла - по бокам от них, низкий кофейный столик причудливой формы, на котором стояла пустая этажерка для сладостей, везде лежали разноцветные парчовые подушки, стены украшены картинами с пейзажами и натюрмортами, по углам расставлены вазоны с цветущими, несмотря на сезон, кустовыми розами. Пока оставалось время до прибытия Архижреца, Холден немного передохнул, присев на диван и расслабив тело, откинул голову на спинку, уставившись в потолок и изучая лепнину на нём, послушал, как шумели и суетились слуги. Затем поднялся, хлопнув себя по коленям, подошёл к окнам и понял, что ему открывается вид на задний двор, через который он прибыл. Его кобыла стояла привязанная, опустив голову, и мирно жевала сено. Детей уже загнали в дом, и куры спокойно клевали что-то на земле.
Движение возле ворот сразу же привлекло взгляд Холдена - страж вновь приоткрыл створку и пропустил девушку с наполненной корзинкой в руках. Она не останавливалась и ничего не показывала, как это требовали от Холдена, и сам охранник почти на неё не смотрел. Девушка издалека показалась Холдену совсем юной, у неё были длинные чёрные волосы, убранные в хвост, спереди на лицо падало несколько прямых прядей. Незнакомка была одета в простое платье, на талии подвязан тёмный фартук, а плечи облегала тонкая накидка без капюшона. Одна непривычная деталь в её образе удивила мужчину. Традиционные наряды местных жительниц – и бедных, и богатых - представляли собой одежду с яркими геометрическими орнаментами, обрамляющими края, их часто повторяли и на верхней одежде, а платьям и рубашкам было принято делать квадратные вырезы. Одежда вошедшей девушки была однотонного серого цвета без каких-либо узоров, высокий воротник наглухо застегнут под горло. Не будь у Холдена его острого зрения, он бы этого не заметил и уже переключил бы своё внимание, но внешний вид незнакомки и внутреннее чутье подсказали понаблюдать ещё.
Девушка шла неспешно, словно не торопилась возвращаться. Она повернула голову в сторону лошади, аккуратно погладила ту по крупу, прежде обозначив себя, чтобы не напугать животное. Холден сдвинулся немного влево – хотел сменить позицию и перейти к другому окну, но тут девушка сделала пару шагов в сторону здания и неожиданно перевела взгляд на второй этаж. Мужчина тут же отпрянул, надеясь, что его не заметили. Он выглянул снова через пару мгновений, но незнакомка уже испарилась.
***
Вскоре прибыл Архижрец. Лакей распахнул перед ним двери главного входа, и Гидеон быстро прошагал к лестнице, не останавливаясь и ни с кем не здороваясь, хотя в холле выстроилась вереница слуг во главе с экономкой, встречая господина. Джераб притормозил возле них, что-то тихо шепнул и поспешил за Гидеоном. Холден уже ожидал Архижреца наверху, как только услышал ржание лошадей и скрип экипажа, а также командные хлопки суровой экономки. Товглен лишь мельком глянул на Ищейку и кивком головы указал ему направление - в противоположное крыло от той гостиной, где был до этого Холден, и тот двинулся за ним.
Архижрец Нетронутых бесцеремонно распахнул двери в покои Кэррол Дарнелл. Женщина с уставшим выражением лица сидела в кресле с книгой, рядом на комоде стоял зажжённый канделябр и дарил ей немного света.
- Господин Товглен? Что за неожиданный визит! - Дарнелл воскликнула испуганно из-за неожиданного визита и отбросила книгу на колени, а затем повелительным тоном добавила, - вы не постучали!
- Ах, моя дорогая госпожа Кэррол. Мы оба с вами знаем, что в своём доме я могу не стучать, - любезно протянул Гидеон, останавливаясь перед ней и нависая как хищник над жертвой.
- Я вас не понимаю, господин Архижрец, - буркнула старушка, вернув угрюмое выражение лица, и только сейчас осознала, что Товглен пришел не один. Вид тёмного, пугающего силуэта Ищейки, стоящего на пороге, заставил женщину вжаться в кресло; теперь она боялась по-настоящему.
- Джераб, - оглянулся Архижрец на маячившегого в коридоре помощника, - закрой дверь с той стороны.
Мужчина с козлиной бородкой выполнил приказ, оставив в полутёмной комнате Гидеона, Кэррол и Холдена. Архижрец, сложив руки на груди, испытывающе смотрел на старуху. Затем Гидеон начал говорить: медленно, цедя каждую фразу. Вся любезность и мягкость в голосе в одночасье пропали.
- Я был к тебе добр, я приходил каждый раз и молился вместе с тобой, потому что твой сын попросил меня позаботиться о глупой, фанатичной матушке. А теперь узнаю, что ты всё это время вела переписку с Мата Ир, где выставила меня в дурном свете. Разве так поступают благочестивые люди? Разве мы с тобой не представители одного и того же народа эйвери?
- Моя переписка с кем угодно - моё личное дело, - Кэррол попыталась встать, но из-за больных ног не получилось этого сделать. Книга шлёпнулась на ковер. Женщина осела в кресло, зажмурилась то ли от боли, то ли от беспомощности и тяжело вздохнула.
- Где лежат письма от Мата Ир? - холодно спросил Гидеон. - Если не ответишь, мы все тут перевернём и всё равно найдем их.
Кэррол молчала, смотрела в сторону окна и была похожа на загнанного зверька. Холден тем временем оглядывал комнату и прикидывал, где могут лежать бумаги. Он знал, что старуха редко выходила из покоев, значит, читала эти письма здесь и убирала туда, куда она могла легко дотянуться. Под матрасом? Нет, ей было бы тяжело его поднимать. В комоде между вещами? Возможно, стоит порыться. В платяном шкафу, во внутреннем кармане одного из нарядов? Незамысловато, но вполне вероятно. Между книгами? Надо проверить. В потайном ящике туалетного столика? Как правило, самое банальное место.
Архижрец еще раз спросил про месторасположение писем и снова пригрозил обыском. Невольный взгляд женщины в сторону комода, на котором стояли свечи, баночки и какие-то безделушки, подсказал Холдену, где стоит проверить в первую очередь.
- Комод, - отчеканил Ищейка. Гидеон наклонился, чтобы выдвинуть первый ящик, но старуха внезапно ударила рукой по канделябру и скинула его в сторону Архижреца. Горячий расплавленный воск плеснул на одежду Гидеона, тут же налипнув на светлой ткани, и мужчина, вскрикнув от неожиданности, успел отскочить назад. Свечи покатились по ковру, и пламя начало растекаться по ворсу. Холден бросился вперед, попутно стащив с кровати покрывало, и принялся сбивать разрастающийся огонь.
- Что ты наделала? - заорал Товглен не своим голосом, в нём теперь слышался ужас - такой непривычный и неожиданный -, и эта деталь не осталась без внимания со стороны Ищейки. Джераб уже стоял возле господина, осматривал его на наличие повреждений и даже попробовал отковырять налипший воск, но Гидеон грубо отмахнулся от помощи. Успешно загасив пламя, Холден глянул на Архижреца - тот застыл с перекошенным лицом, не отводя взгляда от места пожара - и решил сам открыть комод. Кэррол, насколько ей позволяли силы, начала бить мужчину по рукам и протестовать.
- Госпожа Дарнелл! - за спинами послышался приятный, но обеспокоенный звонкий девичий голос. Ищейка повернулся на звук и увидел служанку с тёмными волосами. Она подлетела к старушке и стала бегло её осматривать. Холден узнал в ней ту незнакомку в необычном платье, за которой наблюдал из окна.
- Селин, пожалуйста, дай госпоже Кэррол лекарство, - внезапно спокойно и заботливо произнес Архижрец, обращаясь к служанке, - боюсь, она совсем плоха. Напала на меня и чуть не устроила пожар.
Девушка оглядела всех присутствующих, явно пытаясь разобраться, что здесь произошло, но старуха замычала и схватилась за виски. Селин встрепенулась и в полутьме начала перебирать на комоде все предметы в поиске лекарства, нащупала нужную небольшую баночку, открутила крышку и поднесла старушке под нос. У Холдена, всё ещё стоявшего рядом с комодом, запершило в горле от резкого запаха, зато Кэррол оживилась и перестала охать. Селин суетилась возле неё и пообещала, что нальёт отвар от приступа, но только сбегает на кухню обновить воду в кувшине.
Когда служанка выбежала из покоев, Холден стал по очереди открывать ящики комода и рыться в них. Предметов там хранилось не очень много, поэтому он не обращал внимание на мелкие вещи, и, наконец, вытащил небольшую прямоугольную шкатулку с изображением катушки ниток. Ищейка встряхнул её пару раз, однако звук был глухой. Внутри вместо ниток, иголок и прочих швейных принадлежностей лежали искомые письма. Архижрец выхватил содержимое, подошел к зажженному канделябру возле входа и начал читать.
Вернулась Селин, неся наполненный кувшин. Она не обратила внимания на изменения в комнате, лишь поднесла старухе пустой стакан, плеснула в него немного отвара из другой баночки, разбавила водой и помогла госпоже выпить лекарство. Холден заметил, как уже через пару мгновений женщина расслабленно опустила голову и, кажется, начала проваливаться в сон.
Пока служанка занималась старушкой, Гидеон нашёл в письмах то, что его интересовало. Он подошёл к Кэррол и четко ей проговорил:
- “Дочь преданной души отыщет разорённое логово зверя, и слеза матери не поможет”. Мата Ир вчера сказала это перед смертью. И тебе она написала то же самое два месяца назад. Что это значит?
Холден внимательно слушал слова Архижреца и стал размышлять, как использовать эту информацию для своей задачи.
- Архижрец Товглен, - сиделка аккуратно перевела внимание на себя и смотрела на мужчину смущённым взглядом, - простите, но моя госпожа сейчас не сможет ответить. Этот отвар быстро погружает в сон. Боюсь, она проспит до утра.
Гидеон протяжно выдохнул и, прикрыв глаза, протёр их левой рукой. Холден представил, что, если бы Товглен обладал даром, он бы сейчас всех задушил одним движением руки, лишив доступа к кислороду, как это умели делать лишь могущественные праэсы воздуха. Но Архижрец смог быстро успокоиться и совладать с эмоциями. Он подтянул перчатку на правой руке, бросил презрительный взгляд на ковёр с опалённым покрывалом и на уснувшую старушку в кресле, затем взглянул на девушку, которая помешала ему добиться ответа. Та сидела на коленях возле кресла, где госпожа Дарнелл уже задремала, и держала её за запястье. Холден стоял напротив и с удивлением отметил, как Гидеон начал задумчиво улыбаться, разглядывая служанку, словно у него появилась заманчивая идея.
- Селин, ты хорошо справилась со своими обязанностями, которые на тебя возложили.
- Благодарю вас, Архижрец, - вежливо ответила девушка и склонила голову, но в изумлении тут же подняла глаза на мужчину, когда услышала, что больше в её услугах сиделки нет надобности. Гидеон обратился к своему помощнику: велел ему отправиться к экономке и передать приказ, что с сегодняшнего вечера Селин больше не прислуживает госпоже Дарнелл, пусть подберёт на смену кого-то другого. Кларенс поднялась на ноги, прижала свои руки к груди и удивленно посмотрела на Гидеона, боясь задать вопрос, который напрашивался следом. Но он сам ей ответил:
- Теперь ты будешь прислуживать мне. Пойдем, я все тебе расскажу.
Девушка сглотнула, ошарашенная такой новостью. Гидеон сделал пару шагов к выходу и протянул ей левую руку, но обнаружил, что служанка не последовала за ним сразу. Мужчина недовольно глянул на неё:
- Тебе что-то непонятно? Мой приказ не обсуждается.
- Прошу, Архижрец Товглен, разрешите мне помочь госпоже Кэррол, её надо уложить в кровать, - умоляюще произнесла Селин, затем указала на ковер. - И прибраться здесь.
Гидеон скрестил руки на груди, однако неожиданно благосклонно кивнул, чем удивил вновь Холдена, до сих пор молча наблюдавшего за обстановкой. Ищейка ожидал, что господин Товглен не будет терпеть препираний от служанки, но ошибся.
- Ищейка, приведешь её ко мне, как только закончите тут, - скомандовал Гидеон, обращаясь к Холдену, затем вместе с Джерабом покинул покои старухи, не желая больше задерживаться в этой части поместья.
- Я помогу, - бросил Ищейка, глядя, как Селин пытается закинуть руку Кэррол себе на плечо, чтобы довести старушку до кровати. Наклонившись, он аккуратно и легко подхватил женщину.
Селин откинула тонкое одеяло и заботливо укрыла им Кэррол, когда Ищейка положил госпожу на мягкий матрас.
- Благодарю, - сдержанно произнесла девушка, с недоверием глядя на Ищейку. В комнате стало совсем душно, и Селин начала расстегивать свой воротник, приоткрыв горло.
“Вот в чем дело!” - озарение промелькнуло в голове Холдена, когда взгляд упал на оголённую кожу, где белел шрам в виде двух треугольников.
- Так вы - изгой? - уже напрямую уточнил Ищейка. Девушка тут же смутилась и прикрыла воротник. - Простите, не хотел обидеть.
Селин вздрогнула, словно услышала что-то знакомое, и изучающе посмотрела на него.
- Изгой, - подтвердила она. - А у вас необычный акцент. Откуда вы?
Холден догадался, что произношение некоторых букв выдало его. Обычно никто не придавал этому значение.
- Я из… южных земель.
- В провинции Вассерфаль так не говорят, иначе у меня было бы то же самое, - с сомнением произнесла Селин, приоткрывая окно в покоях. Комнату наполнил прохладный свежий воздух и унёс с собой запах опалённого ворса. Девушка с подозрением глянула на Ищейку и начала собирать раскиданные вещи с пола. Холден молча выругался, отчитал сам себя за ошибку и поспешил объяснить, что его земли не южные, а скорее - еще дальше. Он чувствовал, что девушка нервничала, общаясь с незнакомым человеком, которого она уже начала подозревать во лжи. А возможно, нервничала не только по этой причине.
- Что вы хотели узнать у госпожи Дарнелл? - неожиданно поинтересовалась Селин, вероятно, и не рассчитывая на ответ. Ищейка осторожно поведал, что это для того, чтобы найти новую преемницу Мата Ир, ведь без неё разрушатся все связи.
- Понятно, - девушка, подняв покрывало, поднялась во весь рост. - Осталось отнести его прачкам, и я готова идти.
- Селин, изгои встречаются не так часто. Вы из провинции Вассерфаль. Но какое ваше полное имя? - внутреннее чутьё Холдена и многолетний опыт Ищейки подсказывали, что все совпадения произошли не просто так. Девушка колебалась с ответом, но в конце концов сказала:
- Оно и не секрет в этом поместье. Меня зовут Селин Кларенс.
- Моё имя - Холден, - представился Ищейка как можно спокойнее, чтобы служанка видела, что ему можно доверять, но через мгновение остолбенел от осознания.
Эта девушка была дочерью бывшего Архижреца Воды, Вейтона Кларенса. Шесть лет назад его обвинили в предательстве против Мата Ир и казнили, а его двум детям выжгли “шрам позора” на коже и отправили служить в разные места. Мысли в голове Холдена закрутились, загадка Мата Ир возникла перед глазами. Мужчина стиснул зубы.
Эта девушка нужна ему, чтобы выполнить задачу и достичь своей цели.
И Архижрецу - тоже.
Глава 5. Стюарт. Изгой и про́клятая.
Праэсы воды - раса людей, способная управлять водной стихией, создавая её самостоятельно или пользуясь внешним источником. Из них получаются умелые воины ближнего боя и целители. Эти люди отлично плавают и могут надолго задерживать дыхание под водой, но высокие температуры переносят плохо
Шрам позора – метка, которую Мата Ир ставит преступникам за деяния против веры. Метка блокирует способности носителя, и снять её может только Мата Ир. По закону метку наносят и детям преступника в качестве наказания рода. «Изгои», в независимости от своего сословия и статуса, должны отрабатывать преступление в качестве прислуги, и тогда следующее поколение сможет начать всё с чистого листа.
Острова Чам – располагаются на юге провинции Фламмеберг, являются продолжением горной цепи Скелетная Гряда. На центральном острове есть вулкан, который семья Чам контролирует из поколения в поколение. Острова славятся тёплым климатом и исключительными местными товарами. Сто лет назад Острова неофициально отделились от Фламмеберга и провозгласили себя отдельной островной провинцией, но совет Архижрецов и Герцог до сих пор не поддержали их независимость. В Совете Архижрецов нет своего представителя от островов, хотя раньше это был Архижрец Огня. На собрания герцогов приезжает глава семьи Чам.
Тие́ры – раса людей со способностью управлять определённым видом животных или частично превращаться в одного из них. Их чувства и инстинкты в момент перевоплощения сильно обостряются. На данный момент в Кахезии живет мало тиеров, некоторые обосновались в городах и поселениях, скрывая свою расу. У них нет официального представителя и отдельной Провинции, как было раньше
День смерти Мата Ир
- … Заходят они в деревню, а там всё в крови! Эти паршивые зверюги разодрали всех мужиков! - озлобленно вещал первый работник, раскуривая трубку и жестами дополняя рассказ. Плотный дым от табака окутал его и немного рассеялся.
- Чтоб их Маль забрал во тьму! - выругался второй. - Ведь был же мир с ними! Торговлю вели …
- Да какой с ними может быть мир? Они - вонючие животные! Действуют на инстинктах! - с нарастающим гневом продолжал первый. Третий "собеседник" лишь кивал головой в знак согласия.
- Думается мне, надо вступить в дружину. А то вдруг всех солдат уведут на границу, и кто ж за порядком в городе следить будет? Эти сопливые новобранцы? - стал размышлять второй. Первый сразу же поддержал эту идею:
- Да-да, это хорошая идея! И пусть эти уроды попробуют сюда сунуться! Зажарю их как свиней на вертеле! - мужчина выдал эмоциональную тираду, вновь затянулся и продолжил уже чуть спокойнее. - Давно надо их приструнить как тиеров! Сто лет прошло, а они до сих пор сидят в своих резервациях тише воды, ниже травы - и никаких проблем!
“Ну-ну, Ивар, посмотрю я, как ты приструнишь хорубов, - то ли подумал, то ли пробормотал себе под нос Стюарт, невольно слушая бурное обсуждение троих работяг, которые в паре метров от него устроились на каменной уличной лестнице. Один из них - как раз Ивар - так пыхтел курительной трубкой, что едкий дым при отсутствии ветра уже туманом стоял вокруг них и медленно растекался в стороны. Двое других мужчин обедали лепёшками с вяленым мясом. Стюарт сидел возле кузницы, затачивал меч, и вдруг резко закашлялся, когда дым начал обволакивать и его. Ивар и его товарищи расхохотались, глядя, как юноша фыркает.
- Что, изгой, попробовать не хочешь или папочка не разрешит? - издевательски предложил Ивар, в шутку протягивая трубку.
- Займитесь работой, а не чешите языками, - огрызнулся в ответ Стюарт, возвращаясь к заточке лезвия. Рядом с ним лежало ещё семь мечей, с которыми надо было закончить в ближайшее время. Юноша решил заняться этим на улице, так как в кузнице стало невыносимо жарко и душно, и он боялся потерять сознание. Но нечем дышать оказалось и здесь.
- А чего ты так раскраснелся, словно юная девка? Я даже отсюда вижу, - не унимался Ивар. Один из работяг одёрнул его и сунул лепёшку в надежде заткнуть тому рот. Стюарт стиснул зубы от раздражения.
Тут дверь кузницы скрипнула, распахнулась, и на улицу вышел, вытирая руки о рабочий фартук, Микель Лоуд - крепкий высокий мужчина с бледно-рыжими волосами, стянутыми в тугой хвост на затылке, коротко остриженная борода обрамляла его лицо.
Микель родился в Драйбреке и всю жизнь прожил в родном городе, постепенно осваивая кузнечное дело и развивая в себе способности праэса огня. Он быстро и умело научился чувствовать, насколько хорошо разгорелся горн и можно ли уже плавить металл для заготовок. К пятидесяти годам Микель обзавелся славой и за пределами Драйбрека, возможно, поэтому Стюарта и определили подмастерьем в семью этого кузнеца.
Работяги подтянулись, Ивар вытряхнул пепел из трубки и сунул её за пояс. Лоуд, нахмурив брови, смотрел прямо на них.
- Мастер Микель, - отозвался со стороны Стюарт, - мне нужно ещё немного времени, чтобы всё доделать.
Кузнец заметил, как промокла рубашка юноши, как на лбу проступил пот и тонкими каплями стекал по вискам и шее, а парень почёсывал шрам под горлом, куда попадала влага и щекотала его. Шрам - два перевёрнутых треугольника, наложенных друг на друга со сдвигом - белел на коже.
Когда этот темноволосый молодой человек с глазами цвета горных озёр попал сюда, он был бледный как поганка. Годы жизни здесь и местное солнце помогли ему приобрести лёгкий смуглый оттенок кожи, но чаще всего он просто обгорал и ходил как варёный рак.
- Всё в порядке, парень. Эти мечи надо будет отвезти только через неделю, так что после заточки сходи на склад и опробуй их, - мягко ответил Микель и перевёл взгляд на троих отдыхающих кузнецов. Он знал, что те частенько достают Стюарта, особенно, Ивар, но никогда не лез в их отношения напрямую. Мастер-кузнец предпочёл просто обучать парня наравне со своими сыновьями; не заменить ему отца - нет! - но стать хорошим наставником в его непростой ситуации.
- Ивар, - крикнул Микель задире, - мне нужна твоя помощь, надо залить болванки. Как закончишь обедать, жду тебя.
Работяги пообещали скоро вернуться и наспех принялись дожёвывать лепёшки. Ивар уже не смотрел в сторону главного кузнеца и подмастерья, занявшись своей порцией мяса.
- Стюарт, - кузнец прислонился к дверному косяку и взглянул на юношу, - всегда найдётся человек, который захочет тебя задеть просто так или чтобы спровоцировать ради своей цели. Но только тебе решать, как реагировать на это.
Микель произнёс любимую поучительную фразу, поднимая вверх для осмотра один из готовых мечей. Лезвие сверкнуло в лучах солнца, а само оружие удобно легло в руке. Кузнец одобрительно кивнул и вернул меч на место.
- Я помню ваши слова, мастер Микель, - пожал плечами Стюарт и вытер в очередной раз пот со лба. - Я стараюсь себя сдерживать, но иногда…
Юноша оборвал предложение и замолк.
- Ивар та ещё заноза в заднице! Что он сказал в этот раз? - усмехнулся кузнец, искоса посмотрев на жующих работяг.
- Я не стану на них жаловаться, мастер. Меня не так воспитывали, - Стюарт посмотрел мужчине прямо в глаза и не уводил взгляд. Лоуд кивнул ему, отчётливо понимая, из какого сословия родом Стюарт Кларенс, пусть и люди вокруг видели лишь шрам "позора", выжженный у парня под горлом.
"Ох, и тяжелое испытание выпало тебе, - думал Микель, возвращаясь в разогретую кузницу, - был графским сыном, а стал изгоем".
***
Спустя пару часов Стюарт закончил работу и, обмотав заточенные мечи ветошью, направился с ними в руках на южную сторону города. Он держал путь на нижний уровень в складское помещение, где хранились не срочные заказы кузницы. Погода немного изменилась - сгустились тучи, солнечные лучи рвано, сквозь дымку освещали раскинувшийся под ними город. Налетел ветерок, и приятная прохлада пробежала по коже юноши. Стюарт остановился посередине моста, чтобы глубоко вдохнуть свежий воздух, затем перехватил связку мечей поудобнее и продолжил путь.
Навстречу двигались местные жители. Женщина с тёмными короткими волосами, спрятанными под традиционную повязку на голове; серый, заляпанный фартук и небольшой деревянный ящик с инструментами в руках выдавал в ней ремесленника. Металлические мелкие украшения на кушаке жительницы задорно позвякивали от её уверенных шагов. Громко смеясь и играя в догонялки, пробежали двое мальчишек, свободные штаны были в разных местах заделаны заплатками. Неспешно прогуливался, закинув руки за спину, богато одетый - в изысканно расшитый камзол и светлые штаны - лысеющий старик из местной знати. Выражение его лица было высокомерным и недовольным, словно его угостили кислым лимонным джемом. Он оценивающе осматривал каждого прохожего и делал известные лишь ему молчаливые выводы.
Стюарта, который передвигался не так быстро из-за своего груза, обогнала девушка с корзинкой пряжи. Юноша узнал её по светлым, почти белым, волосам, выглядывающим из-под тёмного платка с вышитым огненным узором. Эднис также считалась местным изгоем, но причиной тому был не шрам, как у Стюарта, а внешний вид и предрассудки жителей города.
Девушка была примерно одного возраста с Кларенсом, с бледной кожей, которую она всегда закрывала накидками, чтобы не обгореть. У неё был пронзительно-печальный взгляд светло-голубых глаз, обрамлённых белоснежными ресницами, однако местных он совсем не трогал, наоборот, они перешёптывались между собой, тыкали пальцами и называли “отродьем Маль”. Все эти осуждения были основаны на религиозной почве: так как воплощением Богини в человеческом мире являлась Мата Ир, то девушка, похожая внешне на саму Богиню могла быть только насмешкой тёмного бога.
Стюарт не разделял общегородского мнения насчет Эднис, поэтому намеренно с ней познакомился, чтобы показать, что она не одна. Или он - не один. Однако их общение ограничивалось лишь любезными приветствиями, особой дружбы не случилось, и сейчас девушка или его не заметила, или сделала вид, что не обратила внимания.
- Эднис, здравствуй! - вежливо окликнул её Стюарт, пока она не умчалась дальше. Девушка сразу же остановилась и приветливо оглянулась.
- О, добрый день, - кивнула она с лёгкой улыбкой, придерживая рукой платок, чтобы тот не слетел от ветра.
- Сегодня, наконец-то, не жарко, - попробовал поддержать диалог юноша, но фраза прозвучала неловко. Солнечный луч прорвался сквозь тучи и блеснул на звеньях мостовой цепи. Эднис быстро глянула в небо, и платок от этого действия сполз с макушки и обнажил прямые светлые волосы, бледную кожу лица и белые брови. Старик, которого прежде приметил Стюарт, уже поравнялся с ними и уставился на Эднис так, словно увидел призрака. Затем презрительно и громко фыркнул.
- Про́клятая! – внезапно выпалил старик, - чтоб тебя Маль забрал обратно, тьфу!
Он сплюнул себе - или ей - под ноги. Эднис тут же смущённо натянула платок обратно, прячась в нем, и оскорблённо посмотрела на обидчика.
- И как вас всех не утомляет каждый раз одно и то же говорить? - негромко выпалила девушка. Прохожие вокруг стали наблюдать за сценой, замедлив шаг, кто-то остановился неподалёку и бессовестно глазел. Лицо старика начало краснеть от негодования и попытки ему противостоять:
- Да как ты смеешь являться перед добродетельными гражданами и порочить своим видом светлый образ Богини Асили?
- В отличие от вас я знаю, что Богиня ценит понимание и уважение к другим, - парировала Эднис, стараясь сохранять спокойный тон. - Всего хорошего, господин. До встречи, Стюарт, поболтаем в следующий раз.
Девушка бросила на юношу уставший взгляд и собралась было продолжить путь, но старику не понравился нахальный, по его мнению, ответ. Он начал грозить пальцем, обвиняя в том, что город погрузился в страдания по её вине, а затем и вовсе бесцеремонно схватил девушку за руку. Стюарт решил, что этому бреду безумца надо положить конец и выступил вперёд. Он вклинился между пожилым мужчиной и девушкой, и торчавшие лезвия, пусть и завёрнутые в ткань, заставили старика отшатнуться назад, но не отпустить рукав своей жертвы. Эднис грубо шлёпнула пожилого мужчину по руке, чтобы тот отцепился. Несколько зевак ахнули: крестьянка ударила дворянина!
- Оставьте её в покое! – воскликнул Стюарт, угрожающе звякнув мечами, и чуть сдвинулся, потеснив обидчика.
- Дрянь! Ты ответишь за это! - завопил старик, впившись озлобленным взглядом в девушку и смотря поверх груды клинков. Эднис поджала губы и, больше ничего не сказав, сделала шаг назад.
- Посмела руку на меня поднять! Да ты знаешь, кто я? - не унимался старик, злобно крича ей вслед, пока Стюарт преграждал дорогу, затем перевёл внимание на юношу. Свирепый взгляд упал на его шрам:
- А, это ты… “изгой” Лоуда! И откуда вас, паршивцев, здесь столько развелось? Скоро Драйбрек превратится в преступный притон!
- Вы преувеличиваете, господин. Вы первым набросились на невинную девушку, - произнёс Стюарт, слегка повысив тон. Эднис благодарно взглянула на него и, проскользнув через собравшихся любителей сплетен, быстро направилась на южную сторону города к одной из лестниц.
- Эта девка ещё ответит за свой поступок! Уж я об этом позабочусь! А ты убирайся прочь к хозяину, мерзкий изгой! - вскрикнул старик и хотел было замахнуться на Стюарта и выбить из его рук кипу мечей, но тут раздался оглушительный звон колокола из Святилища. Юноша редко слышал его, а сейчас он пробил целых пять раз и сотряс город своим звуком. Агрессивный старик сразу же сменил выражение лица на одухотворённое, потеряв интерес к Стюарту, развернулся и с причитаниями поспешил в сторону Святилища. Парень облегчённо выдохнул.
- Ха, я уж думал, что он тебя сбросит в Котёл, - сказал кто-то с иронией в голосе за спиной подмастерья. Стюарт повернул голову и обнаружил за собой высокого улыбающегося юношу с тёмно-рыжими волосами, убранными под повязку. Это был Тодд Лоуд, младший сын мастера Микеля и ровесник Стюарта. Он уже пару лет работал как кузнец, но все равно держался с Кларенсом наравне, помогал ему, поддерживал, и за шесть лет они, можно сказать, стали друзьями.
- Сегодня мне повезло, - усмехнулся Стюарт, а потом посерьёзнел. - Тодд, мне не послышалось? В колокол били пять раз?
- Кажется, да … лет десять такого не слышал, - пожал плечами юноша, и Кларенс подтвердил свою догадку о том, что умер кто-то особенно важный и знатный. - Ты на склад?
Бытовой вопрос интересовал Тодда сильнее, чем чья-то смерть. Стюарт задумчиво кивнул, и рыжеволосый парень предложил составить компанию в испытании мечей и потренироваться вместе.
- У меня как раз выпало свободное время, пока отец завалил Ивара делами в кузнице.
Стюарт довольно хмыкнул, услышав, что с Ивара сходит семь потов с подачи мастера, и ответил Тодду, что с радостью устроит дружеский поединок.
Они дошли до склада, спустившись по лестнице и пройдя сквозь узкие улочки между каменными домами. Оказавшись возле нужного здания, Тодд помог отпереть железную дверь, мгновенно зажёг с помощью дара праэса огня один ближайший факел, а затем по очереди прислонил его к остальным потухшим. Помещение, наконец, озарилось светом. Стюарт разложил заказанные клинки на столе и, недолго думая, выбрал два из них для испытания. Склад кузницы был просторным и полупустым, поэтому служил отличным местом для тренировок. Перед тем, как начать, Стюарт снял накидку, влажную от пота рубашку и отбросил их в сторону, Тодд сделал тоже самое.
- Нападай первым! - выкрикнул сын кузнеца, встав в защитную стойку и выставив одноручный меч перед собой. Его соперник кивнул, ухватился за рукоять своего клинка, немного расставил ноги, чтобы было удобнее замахиваться, и начал подходить к Тодду. Взмах! Лязг! Искры разлетелись от столкновения металла. Сын кузнеца выстоял, лишь слегка покачнувшись.
- Теперь ты, - бросил Стюарт, меняя стойку, но клинок оставил смотреть в пол. Тодд удивленно вскинул бровь, но доверился его выбору и сделал выпад вперёд. Кларенс за секунду до столкновения увёл меч соперника в сторону остриём своего клинка и сразу же, изящно развернувшись, нырнул за спину Тодда и толкнул его свободной рукой в спину, имитируя настоящий удар.
- Ах ты, водяной змей! - выпалил Лоуд, отпрыгивая влево. Он не ожидал, что подмастерье использует технику своего народа - праэсов воды. Но всё же это добавило интереса поединку.
- Попрошу без оскорблений, мастер саламандра, - напустив на себя нарочито обиженный вид, Стюарт помахал перед собой мечом. Тодд в знак извинения широко развёл руки в стороны и, словно знатный господин перед приглашением дамы на танец, низко поклонился. Юноши рассмеялись и похлопали друг друга по плечам.
Они ещё где-то час испытывали мечи, обращая профессиональное внимание, с каким звуком и с какой отдачей бились клинки друг о друга, и остались довольны результатом проделанной работы. За единственным окном начало темнеть - с учётом того, что склад и так не был расположен под открытым небом и солнечный свет едва проникал сюда. Юноши стали собираться - убрали проверенное оружие в стойки, запиской отметили, чей это заказ, подхватили одежду с пола и вышли со склада, не забыв его запереть.
Мимо протопал фонарщик с пылающим в сумерках узором на лице. В руках он нёс длинную палку, на конце которой была намотана промасленная ткань. Остановившись возле ближайшего фонарного столба, мужчина щёлкнул двумя пальцами. На кончиках вспыхнуло небольшое пламя, которым он поджёг ткань, и уже горящим факелом дотянулся до потухшего фонаря. Через пару мгновений улица посветлела и перестала выглядеть холодной и неприветливой. Фонарщик двинулся дальше выполнять свои вечерние обязанности.
Стюарт молча следил за его действиями, поджав губы и не отрывая взгляда от узора и пламени на пальцах.
- Правда, что из-за этой штуки ты не можешь ни капли дара в себе пробудить? - тихо раздалось возле юноши, как только фонарщик скрылся за поворотом. Тодд ещё никогда об этом не спрашивал. Кларенс положил пальцы на свой шрам, призадумался и ответил:
- Любая попытка вызывает ужасную боль. И даже если ты можешь терпеть такую боль, дар всё равно не проявится. Я его больше не чувствую.
Повисло неловкое молчание, и юноши направились в сторону моста, чтобы вернуться домой.
- Это скверно, Стюарт. И несправедливо по отношению к тебе, - отозвался Лоуд-младший, представив, как его бы лишили способностей. - Мы не в ответе за ошибки своих родителей! Это не твоя вина, что так произошло.
- Ты не прав, это не было их ошибкой! - возмутился Кларенс. Тодд с непонимающим удивлением посмотрел на спутника.
- Хочешь сказать, что ты согласен с действиями своего отца?
- Ч-что? Матерь Асили! Ты не так понял, Тодд! - Стюарт резко остановился, с раздражением глядя на собеседника, но взял себя в руки и объяснил. - Я имею в виду, что отец невиновен. Он был человеком чести и не смог бы так поступить. Если бы только у меня получилось найти доказательства, но… сам понимаешь.
Тодд озадаченно почесал затылок, а Стюарт снова замолк, погрузившись в неприятные воспоминания.
Оставшаяся часть пути до дома прошла в непринуждённой беседе на отвлечённые темы - о погоде, о заказах, о девушках. О них больше болтал Тодд, потому что был завидным женихом и наследником отцовского дела, и внимание прекрасного пола ему было обеспечено. На Стюарта, возможно, тоже поглядывали с интересом, однако все понимали, что с изгоем не стоит связываться.
Ремесленная улица, вдоль которой были расположены кузницы, уже опустела. Вся жизнь сюда вернётся лишь следующим утром. Фонари освещали дорогу, и огонь тусклыми бликами отражался в тёмных стеклах пустующих ночью зданий. Лишь впереди на втором этаже кузницы Лоудов виднелась через открытое окно зажжённая лампа. Стюарт и Тодд шли на этот свет как мотыльки и предвкушали аппетитный ужин.
Возле боковой лестницы, ведущей в жилое помещение, стоял Уэйд, вернувшийся со смены. Его лицо, спрятанное в сумерках, озарилось жёлтым узором, а затем вспыхнул маленький огонёк на уровне его рта. Вверх потянулась струйка тонкого дыма. После тяжёлого рабочего дня Уэйд любил постоять на улице и подымить новомодными сигарами, которые не так давно получили популярность благодаря торговцам из Лофоса. Стюарт чувствовал на себе привычный неприветливый взгляд командира гарнизона - праэсы огня хорошо видели в темноте.
- Трудный день, брат? - дружелюбно спросил Тодд, опуская руку на плечо Уэйда. Стюарт кивнул в знак приветствия, но ответа не ожидал. Уэйд затянулся - тлеющий огонёк начал расползаться вдоль сигары - и выдохнул ароматный дым через нос и рот. Кларенс про себя отметил, что кузнец Ивар использует дешёвый и оттого вонючий табак для курительной трубки, а вот Уэйд Лоуд не экономит на своём удовольствии.
- Он у всех сегодня трудный, - светловолосый мужчина отвечал медленно, словно его вытянули из размышлений. - Ты разве не слышал, как днём бил колокол?
Он обращался только к младшему брату и делал вид, что Стюарта не существует.
- Мы слышали, - пожал плечами Тодд. - И кто умер? Не Герцог же, он вроде не стар.
- Мата Ир скончалась. Мама в трауре, собирается готовить поминальный пирог.
На этих словах и Тодд, и Стюарт привычным жестом отдали дань уважения Мата Ир - приложили к сердцу сложенный кулак и склонили на пару мгновений головы.
- Ещё эти подстрекатели оживились, - выплюнул Уэйд. - Не неделя, а безумный дом какой-то. Люди шепчутся, что во всём виноваты изгои, они все беды притягивают из-за своих преступных натур.
Последнее было явно адресовано Стюарту. Кулак сжался уже по другой причине, но юноша сдержался и процедил сквозь зубы, что грешны не только изгои, и стал подниматься по лестнице вслед за Тоддом.
- Ты на что намекаешь? – сразу же взъелся Уэйд, хватая Стюарта за рубашку и зашипел. - Если ты не забыл, я командир городского гарнизона, и в моей власти упрятать за решётку любую шваль. Хочешь посидеть в сырой темнице, изгой?
Они испытывающе смотрели друг другу в глаза и не двигались, ожидая, кто предпримет следующее действие. В глазах старшего брата танцевали языки пламени. В глазах Стюарта отражалась задетая гордость бывшего аристократа.
- Уэйд, отпусти его, - Тодд встал на защиту подмастерья. - Ты сам сказал, что у всех сегодня трудный день.
Лоуд-старший ослабил хватку, и Стюарт выдернул рубашку из его руки.
- Я не ищу ссоры с тобой, Уэйд, - твердо ответил Кларенс, на что командир насмешливо хмыкнул.
- Жаль, а то мог бы составить пару одному изгою, которого я сегодня отправил в темницу, - произнес парень и с издёвкой добавил, - вдвоём вам было бы веселее, она бы тебя согрела в холодной камере…
Стюарт не сразу понял, о ком идёт речь и нахмурился. Тодд пристально посмотрел на брата и уточнил:
- Ты говоришь о про́клятой Эднис?
- О ней, о ней, - Уэйд затянулся в последний раз и сжёг окурок в ладони вспыхнувшей искрой. - Она оскорбила уважаемого в городе человека. Драйбрек слишком долго терпел её присутствие, так что теперь ей дорога к Герцогу на суд.
В его объяснении слышалось явное удовольствие. Затем Уэйд, растолкав плечами двух юношей, первым поднялся по лестнице, обозначив, что разговор исчерпан, и скрылся в доме.
Тодд печально вздохнул - он был милосерднее старшего брата, поэтому новость об аресте девушки его огорчила. Стюарт скрипнул зубами от досады. И зачем он только её окликнул?
- Может, её отпустят, - с надеждой протянул Тодд, - Она же не сделала ничего серьёзного, я - свидетель.
- А ты веришь, что она связана с Маль? - внезапно поинтересовался Стюарт, вспоминая сцену на мосту.
- Ну-у, скорее нет, - честно ответил Лоуд-младший. - Но у меня от её вида мурашки. Она ведь, действительно, похожа на Богиню. Я как-то видел у матери картинку в одной книжке.
Кларенс сразу припомнил, как изображают Богиню Асили в искусстве: высокая стройная женщина с длинными, светлыми, иногда белыми волосами и бледной кожей. Только на иллюстрациях ещё добавляют разные свечения, ореолы, религиозные символы, а лицо часто оставляют не прорисованным, так как его, по слухам, видит только Мата Ир.
- Многие считают, что такая внешность - это его проделки, - продолжил рассуждать Тодд, медленно поднимаясь по ступеням вместе с подмастерьем. - Маль отправляет в этот мир обманку, которая должна посеять хаос.
- Глупости какие-то, - выдохнул Кларенс, с сочувствием думая об Эднис.
Стюарт, несмотря на то, что его отец являлся когда-то Архижрецом в Совете Мата Ир, не был сильно верующим человеком в отличие от сестры. Да, юноша уважал Богиню, иногда обращался к ней в молитве, но существование бога смерти и обмана отрицал. Всё тёмное творили сами люди - так он считал.
- Так что Уэйд не только к тебе так относится, - проговорил Тодд, как будто это должно было успокоить Стюарта, но он не подал вида и открыл входную дверь.
Жилище, как и у всех праэсов огня, было каменным, с внутренней и внешней отделкой из металла и стекла; дерево в интерьере использовалось крайне редко. Юношей встретило главное помещение - комната, выполнявшая роль и кухни, и обеденного зала. Посередине располагался стол из цельного каменного куска, вокруг него стояли такие же лавки, заботливо укрытые цветными мягкими подстилками. В центре стола было проделано глубокое квадратное отверстие, служившее очагом. Там тлели угли, и над ними готовилась еда на шампурах – мясо и овощи. Отдельно стояла печь, в которой запекались пироги или блюда в горшках. Возле небольших прямоугольных окон, украшенных витражными ставнями, стояла каменная тахта, покрытая плотным меховым пледом и множеством подушек. По углам были расставлены металлические шкафчики и полки, служившие местом для хранения посуды, специй, книг и прочих бытовых вещей.
В одном из них в поиске нужной банки копошилась женщина со светлой косой до лопаток - это была Мора, жена кузнеца. За столом уже сидели Микель и Уэйд, перед ними дымились тарелки с ароматными кусочками жареного мяса и опалёнными овощами, а также стояло несколько мисок с разными закусками. Они разговаривали между собой и обсуждали прошедший рабочий день.
- Садитесь скорее за стол, - суетливо произнесла Мора, разворачиваясь в сторону младшего сына и подмастерья. В руках она держала банку со специями для будущего пирога. Микель подтянул к себе тарелку с кусочками сыра и взял оттуда пару кубиков. Мора принесла миску со сливами и яблоками, села возле мужа и стала нарезать плоды. Она выглядела опечаленной, но отвлекалась от грустных мыслей приготовлением пищи и семейной трапезой. Стюарт и Тодд уселись за стол и приступили к ужину.
- Очередного болтуна вчера отправили в темницу. Будет меньше трепаться о всякой чуши! - Уэйд делился с отцом подробностями своей работы.
- Расскажи вкратце, чего они хотят добиться? Я что-то упустил все новости с этой кучей заказов, - попросил Микель, откусив сочный кусок мяса и облизнув пальцы. Старший сын объяснил, что это был очередной оратор, призывающий к бунту против герцога Фламмеберга. В последнее время таких, как он выразился, болтунов, стало встречаться много, и не только в Драйбреке. Судя по отчётам из других городов, они развелись и в остальных провинциях, поливая грязью местных герцогов. Слушая краткий пересказ Уэйда о выступлении оратора, Микель качал головой, а Мора приложила ладонь к лицу. Грабёж, голод, хорубы, мятеж, Единый правитель вместо герцогов и Мата Ир - всё это звучало и нелепо, и тревожно. Микель прочистил горло и сказал:
- Я согласен, что от хорубов есть прямая угроза. Мы - свидетели тех расправ с деревнями двадцать лет назад и того кошмара недавно. Но чтобы нашего герцога обвинять в безразличии и воровстве - вот уж вздор!
- Это так, - поддержал Тодд и продолжил объяснять матери своё видение ситуации, пока она закидывала нарезанные яблоки и сливы в подготовленное тесто. - Мы ведь получаем заказы не только от других городов, но и лично от его двора. Вчера вот начали готовить снаряжение и для столичных, и для наших новобранцев!
Женщина подошла к печи и с помощью дара зажгла огонь, послышался треск пламени. Затем она выразила обеспокоенность резким увеличением численности солдат в городе, и Уэйд объяснил, что это всё ради защиты границы от вторжения хорубов. Казалось, мать облегчённо выдохнула после такого ответа, однако задала следующий вопрос:
- А что за Единый правитель? О ком идёт речь?
Мора всегда жила в Драйбреке с чувством безопасности, верила в Богиню Асили и считала Мата Ир мудрейшим человеком на свете, да и герцогом никогда не была разочарована - в целом, её всё устраивало в городской жизни. Уэйд пожал плечами и ответил, что никаких конкретных имён пока не определили, но ходит слух, что всеми провокациями руководит Бэлтайн Чам - незаконный - по мнению большинства - герцог островов Фламмеберг.
- И он себя там именует не иначе как Принцем, - осуждающим тоном рассказал Уэйд и потянулся за лепёшкой. Микель от возмущения сильно стукнул кулаком по столу, отчего один шампур над очагом чуть не слетел в угли, но Стюарт успел его подхватить за ручку и вернуть на место.
- Чтоб его Маль побрал! – негодовал кузнец. - Что он себе позволяет? Наглец! Принц, тоже мне!
- О, а я слышал про него! - воодушевлённо перебил Тодд, размахивая вилкой, - Говорят, он на своих островах даёт приют преступникам и всякому сброду! Слышал, что там все эти изгои как у себя дома…Ой, прости, Стюарт, я не подумал.
Уэйд злорадно хохотнул, а Тодду стало неловко за сказанную фразу. Мора и Микель шикнули на младшего сына, пристыдив его, затем встретились друг с другом взглядом, в котором читалось безмолвное обсуждение какой-то их личной темы. Микель на мгновение перевёл глаза на Уэйда, затем на Стюарта и, стиснув зубы, едва заметно кивнул жене. Мора одобрительно улыбнулась мужу и потянулась за опустевшей посудой. Микель вытер руки и отошёл ненадолго в комнату.
- Всё в порядке, - Стюарт постарался сделать вид, что его не задели слова друга, но голос прозвучал предательски глухо. Юноша поднялся из-за стола, чтобы помочь Море убраться. Он подхватил пустые тарелки и понёс их к корыту с водой. Тодд не хотел никого обижать, поэтому парень попытался найти оправдание своим словам:
- Само как-то вырвалось! Я просто вспомнил истории о сбежавших тиерах после восстания. Их тоже тогда называли…изгоями, а герцог Островов их принял наравне с другими. Ну…ты, наверно, и сам знаешь…
Уэйд насмешливо скривил рот, а Стюарт заверил молодого кузнеца, что всё понимает, и предложил забыть об этом казусе. И истории про тиеров Стюарт, конечно, помнил по книгам из библиотеки отца.
Тиеры были ещё одним народом Кахезии с уникальным даром. Эти люди имели связь с животными и могли либо взаимодействовать с ними, либо превращаться самим, частично меняя облик. Сто лет назад, как и напомнил Тодд, случилось восстание людей - праэсов и нетронутых - против тиеров. Причина была до боли простая - тиеров боялись. Всех пугали потенциал и возможности их дара. Ситуацию усугубил пущенный кем-то слух, что тиеры взяли своё начало от звероподобных хорубов, с которыми долгое время велись кровопролитные столкновения. Люди начали преследовать и убивать тиеров, многие из них погибли, но кому-то удалось сбежать в другие земли. Мата Ир, которая жила в то время и допустила по неизвестной причине это кровавое восстание, смогла в итоге остановить свой народ и достучаться до него. Тем тиерам, которым удалось выжить на территории провинций, предложили жить в обособленных поселениях с обещанием защиты. На месте бывшей провинции тиеров образовалось несколько резерваций, которые существовали до сих пор, но людей там проживало немного в связи с тем, что с ними почти никто не контактировал и увеличивать население было сложно.
Тёмная страница истории Кахезии перевернулась, но следы от чернил все равно проступили на следующей. Ненависть и страх к тиерам поддерживались среди жителей и сейчас. Стюарт никогда не встречал живого тиера и, разглядывая книги с иллюстрациями, где их изображали почти что монстрами, гадал, смог бы одолеть такого в бою.
Сладко-пряный аромат выпечки наполнил зал и отвлёк Кларенса от воспоминаний. Мора вытащила пирог из печи, посыпала заготовленной заранее смесью сахарной пудры и корицы, поставила на стол и попросила внимания. Микель вернулся в зал, сжимая в руках какой-то пергамент, но пока что сунул его за пояс. Стюарт сел обратно на лавку, и все стали наблюдать, как женщина разрезала поминальный пирог – на шесть частей, как того требовала традиция. Пять кусков делились между семьёй и съедались после молитвы, а шестой - скармливали огню. Такое действие символизировало связь с Богиней и подношение для неё в обмен на заботу об умершем человеке.
- Матерь Асили, прими в свои объятия нашу возлюбленную Мата Ир, и пусть её душа будет вечно согрета твоим светом! – Мора зачитала молитву и первой откусила кусок пирога, за ней последовали все остальные.
На лице Микеля засветился узор, он поднёс руку к освобождённому от шампуров очагу, и с его пальцев сорвалось пламя. Шестой кусок пирога Мора со слезами на глазах закинула в пылающие угли и склонила голову на некоторое время. Стоя лицом к распахнутому окну, женщина выпрямилась и бросила взгляд вдаль - на холм, возвышающийся за пределами города и ведущий в ущелье.
- О, Богиня…, - глаза Моры расширились в изумлении, а затем во взгляде появился страх и ужас.
На наблюдательных вышках полыхало два сигнальных костра.
Ещё через мгновение зазвонили в колокол и не переставали в него бить.
Глава 6. Селин. Избранная.
Слеза Матери - маленькое скопление светящейся субстанции под сердцем. Даёт возможность использовать дар. С ним рождаются только праэсы, чистокровные или полукровки.
Праэсы земли - раса людей, способная управлять природной стихией, пользуясь окружающей флорой. Из них получаются умелые наездники, земледельцы, повара и деятели искусств. Они хорошо ощущают вибрации, имеют сопротивляемость к ядам, но плохо чувствуют себя в пустынных местах и открытых водоёмах.
“Теперь ты будешь прислуживать мне”, - фраза Архижреца стучала в мыслях Селин, пока они с Холденом двигались по лестнице и коридорам, оставив позади покои Кэррол. Ищейка не пытался продолжить разговор после их недолгого диалога в комнате и, казалось, о чём-то задумался. Когда они подошли к обеденному залу, Холден так же молча пропустил девушку вперёд себя. На входе дежурили две служанки, ожидающие приказов Архижреца, и одной из них была Молли. Селин посмотрела на девушек, но не рассчитывала увидеть на их лицах поддержку или сочувствие. Светловолосая бледная Молли глядела на Кларенс с презрением, недовольно, словно её потеснили с нагретого места возле господина Товглена. Селин почувствовала себя виноватой, ведь абсолютно не претендовала на новую роль, однако не знала, что могла сказать в такой ситуации. Как только за ней и Холденом затворили дверь, девушка услышала, как служанки начали перешёптываться между собой, перемывая косточки Селин.
В зале царил сумрак: окна были зашторены, да и на улице уже давно зашло солнце, оставив на горизонте лишь тусклую бледно-оранжевую полосу. Потолочный огромный многоярусный канделябр был потушен, и лишь пять тяжёлых золотых подсвечников, расставленных на длинном обеденном столе в качестве освещения, помогали немного разглядеть обстановку. Селин в первые секунды слышала лишь тихий скрежет столовых приборов о тарелку и звук наполняющегося бокала. Как только глаза привыкли к темноте, удалось различить два силуэта - Гидеон сидел во главе стола, а Джераб стоял рядом с открытой бутылкой вина в руках и подливал своему господину.
- Прошу, присаживайтесь рядом, - Архижрец руками гостеприимно указал вошедшим по обеим сторонам от себя, и девушка выбрала место справа. Она опустилась на мягкий, обитый алым бархатом стул, и Джераб помог его придвинуть. Холден позаботился о себе самостоятельно, впрочем, помощи ему никто и не предлагал. На столе расположилось множество тарелок с аппетитными блюдами: тушёный в сливочном соусе кролик, овощное рагу с ароматными травами, грибной крем-суп с трюфельным маслом, различные деликатесы из мяса и сыра, миниатюрные хлебные корзиночки, наполненные утиным паштетом, и многое другое. Селин уже давно не участвовала в таких роскошных пиршествах, а волнение перед Архижрецом заставляло её сидеть смирно и глядеть в пустую тарелку. Холден, наоборот, не стал стесняться и положил себе пару кроличьих ножек, едва не заляпав скатерть каплями соуса. Гидеон поболтал вино в бокале, с наслаждением втянул носом его аромат и только потом сделал скромный глоток.
- М-м-м, а северный Вассерфаль оказался не так уж и плох на вкус, - оценивающе заявил Архижрец и отставил бокал, глянув на помощника. Джераб лишь поддакнул на комментарий мужчины. Селин вздрогнула, услышав название родной провинции, и почувствовала, как господин Товглен смотрит на неё. Девушка аккуратно подняла взгляд и встретилась с его тёмными, в полумраке, глазами. Сглотнув, служанка набралась храбрости и спросила:
- Господин, вы забираете меня в Квелл? Или мне надо будет…ожидать вас здесь, в поместье?
В горле пересохло, и последнее слово она почти что прошептала. Было не ясно, что этот мужчина вкладывал в понятие “личной служанки”, ведь собственный слуга у него уже был. В воспоминаниях мелькнула худощавая фигура Молли, частенько посещающая Архижреца в его покоях - не это ли он подразумевает? Селин абсолютно не была готова к такому повороту событий, не хотела близости, но знала, что её желания уже давно ничего не решают. Кажется, Гидеон уловил её напряжение, поэтому мягко произнёс:
- Не переживай, Селин. Я не сделаю ничего плохого тебе. Поешь чего-нибудь и поговорим.
В разговор встрял Джераб и надменно добавил, смотря на служанку:
- Девочка, если ты чего-то там надумала себе в голове, забудь. Пачкаться об изгоя господин не будет никогда!
- Джераб! - Архижрец с недовольством повысил голос на слугу. Холден от такой внезапной нападки недоумённо посмотрел на мужичка с козлиной бородкой, а Селин, нисколько не обидевшись, облегчённо выдохнула.
- Я не просил тебя влезать в разговор! - голос Архижреца стал суровым, словно слуга сорвал невероятно выгодную сделку, и такую интонацию девушка слышала впервые за всё время своего пребывания в поместье.
- Прошу прощения, господин Товглен, - низко поклонился Джераб, придерживая монокль, - я только хотел позаботиться о вас, как всегда.
- Если хочешь мне угодить, то наполни тарелку нашей гостьи, - Гидеон указал в сторону Селин, но девушка встрепенулась и заверила, что сделает всё сама, не желая никого не напрягать. Джераб фыркнул и смерил её взглядом, но Кларенс уже потянулась за овощным рагу. Холден дружелюбно протянул девушке хлебную корзиночку, блюдо с которыми стояло возле него; Селин благодарно, но сдержанно улыбнулась, и приняла её. Архижрец откинулся на спинку кресла, правой рукой в перчатке подпёр себе подбородок и наблюдал, как девушка начала пробовать пищу. Холден прожевал мясо и обратился к господину, делая акцент на одном слове:
- У вас появились идеи насчёт загадки?
- Появились, - Гидеон не сразу перевёл взгляд на Ищейку и приподнял брови. - Ответ оказался на поверхности, как только я вспомнил, кто живет в поместье.
Он многозначительно посмотрел на Холдена, а тот направил свой взгляд на горло Селин. На то место, где располагался её шрам, сейчас наглухо закрытый высоким воротником. Гидеон задумчиво постучал пару раз по столу пальцами левой руки, затем объяснил:
- В загадке говорится про человека, которому не поможет Слеза Матери. А мы все с вами знаем, что она есть только у праэсов, и лишь ритуал нанесения шрама позора полностью лишает возможности пользоваться даром.
Это было правдой. Селин шесть лет не чувствовала силы внутри себя, у неё как будто отняли часть её самой. Изучение травничества и целительства помогали заполнить образовавшуюся пустоту, но ощущение собственной слабости до сих пор никуда не делось. Слеза Матери ей, действительно, больше не помогала.
- Письма к госпоже Кэррол от почившей Мата Ир, да осветит Богиня ей путь во тьме, - продолжил Гидеон, - навели меня на мысль, что ты была избрана, Селин.
- Избрана? - Кларенс подняла глаза на Архижреца и неуверенно предположила, - хотите сказать, что я…?
Холден перестал жевать, Джераб цокнул языком, словно девушка произнесла несусветную глупость, а Гидеон мотнул головой и снисходительно улыбнулся:
- Нет, ты не преемница Мата Ир. Но только ты можешь помочь найти её! У нас нет имени в этот раз, Совет не знает, кто теперь является воплощением Богини Асили, и это огромная проблема! Ты сама прекрасно знаешь, что священную связь ни за что нельзя нарушать, иначе миру и покою придёт конец!
У Селин перехватило дыхание от этих слов, ей стало страшно, и девушка прижала сжатый кулак к сердцу в знак безмолвной молитвы и как способ успокоиться.
- По какой-то причине Мата Ир решила усложнить нам этот процесс, - проговорил Гидеон, в его интонации слышалось разочарование. - Я переживаю о том, что может произойти, если никто не придет ей на смену. Совет Архижрецов, и я в том числе, в недоумении, ведь наша задача - быть рядом с правительницей.
Он сделал паузу, оценивая реакцию девушки. Кларенс сидела и с волнением слушала его, ведь речь шла о Богине и о вере в целом. Гидеон склонил голову набок и протянул перед собой ладонь:
- И тут в игру вступаешь ты, Селин! Благодаря письмам я уверен, что она каким-то образом передавала тебе информацию. Возможно, через госпожу Кэррол.
- Нет, - сразу же мотнула головой девушка. - Госпожа никогда не говорила со мной на такую тему. Я и предположить не могла, что она вела переписку с Мата Ир. Простите, Архижрец, должно быть, вы ошиблись.
Гидеон печально вздохнул, словно надеялся, что Селин даст нужный ответ, и весь его понурый вид говорил, какое бремя свалилось на плечи Архижреца, когда он так хочет сделать всё правильно.
- А как бы она помогла, если дара нет? - спокойно уточнил Ищейка, кивнув на девушку, и надкусил ещё одну корзиночку с паштетом. Архижрец Нетронутых, оперевшись локтями о стол, не торопился отвечать, дал время Селин поразмыслить о сказанном. Вспомнив кое-что из прошлого, девушка немного нахмурила брови и неуверенно проговорила:
- Может…Нет…Но всё же…Мата Ир благословила меня, когда мне было лет десять. Отец тогда приводил меня с братом знакомиться с ней.
Гидеон Товглен довольно качнул головой и стал говорить не как хозяин дома, а как истинный служитель Богини, разведя ладони в стороны:
- Видишь, дитя, похоже, что она всё предугадала. Иногда у Мата Ир, я имею в виду всех, которые когда-либо были и будут, случаются пророческие сны: кто-то ими делится, а кто-то оставляет ценную информацию при себе. Одной Богине известны причины, а может - это и есть воля Богини.
- Наверно… - задумчиво протянула Селин, - Мата Ир сказала тогда, что в будущем я с ней снова встречусь и помогу, но следующий раз случился только на казни отца… Не думаю, что она имела в виду такой момент.
- Она могла говорить не про себя, так что этому ещё суждено случиться, но только если ты искренне этого пожелаешь, - улыбка Архижреца Нетронутых стала ещё шире, она располагала к себе, и девушка немного расслабилась и забылась. Холден сидел неподвижно и внимательно слушал диалог, отставив полупустую тарелку. Повисло молчание, каждый думал о своём, был слышен только треск пламени в свечах, да звук протираемого стекла - Джераб снял монокль. Гидеон поднёс бокал к губам и хотел было выпить, но замер, когда девушка решилась задать новый вопрос.
- Господин Товглен, почему госпожа Кэррол и Мата Ир скрывали переписку от всех? Они не доверяли Совету?
Кларенс тут же пожалела, что спросила это, и сжала губы. Глупая, кто же тебе честно ответит на такой вопрос. Архижрец слегка поперхнулся в бокал и едва не облил светлую одежду кроваво-красным вином. Джераб зашипел на Селин, а Холден, как ей показалось, слегка улыбнулся.
- Какой… прямолинейный вопрос, - Гидеон вновь прочистил горло. - Не могу этого знать, дитя моё, у пожилых людей много сюрпризов. Кэррол давно у меня вызывает сомнения по поводу своего здравомыслия, а Мата Ир… Что ж, я думаю, что ей было сложно жить со всем, что выпало на её пути.
- Давайте вернёмся к вопросу о загадке, - бесцеремонно встрял Холден, шумно опуская локти на столешницу, тем самым привлекая внимание к себе. - Я понял, что Селин имеет большое значение в поиске преемницы, но каким образом?
- Будем ориентироваться на разгадку, которую предоставит Селин, - с твёрдой решимостью ответил Гидеон и поднялся из-за стола, неспешно направившись в сторону девушки. Он вновь поведал, как сильно она поможет стране и всему миру, когда отыщет новую Мата Ир и приведет её в Квелл, а Богиня, возможно, вознаградит Кларенс за это великое дело. Девушка смотрела то на Товглена, то на Холдена, постепенно чувствуя, как груз ответственности опускается ей на плечи и начинает давить. Гидеон остановился позади стула Селин и мягким отеческим движением положил пальцы на её плечи.
- Быть может, преемница сможет снять твой шрам позора и восстановить положение в обществе, - мечтательно протянул Гидеон поверх головы Селин. - Так ты согласна помочь мне? Помочь всей Кахезии?
Возможность, которую только что обрисовал Архижрец Нетронутых, окончательно убедила Селин согласиться на помощь, девушка напрочь забыла о предостережениях Альги. Настроение Гидеона тут же сменилось на деловое, он убрал руки и вернулся на место.
- Ищейка будет тебя сопровождать и защищать. Он - эйвери, так что ловкости и сил ему не занимать. Деньги на расходы будут у него, - сказал Товглен и махнул рукой. - Если всё понятно, то можешь идти собирать вещи в дорогу. Не знаю, куда она заведёт вас, но я буду ждать отчета, как всегда.
Последняя фраза больше относилась к Холдену, после чего он и Селин поклонились Архижрецу Нетронутых и покинули обеденный зал, оставив Гидеона в компании Джераба, который тут же склонился к господину и начал что-то уточнять.
Как только они вышли в коридор, освещённый гораздо ярче, девушка рассмотрела Ищейку получше. Его взгляд выглядел мрачным и грозным из-за низко посаженных и сдвинутых к переносице бровей, челюсть квадратной формы была покрыта лёгкой тёмной щетиной, с левой стороны под глазом розовел округлый старый шрам; сам Холден был одет неприметно, чего требовала его деятельность - дублет с удлинёнными плечиками, серая простая рубашка под ним, по бокам на уровне талии были пристёгнуты короткие ножны с кинжалами; штаны из оленьей кожи сидели немного свободно и были заправлены в мягкие ботинки со шнуровкой. Внезапная ободряющая ухмылка одним уголком рта на миг преобразила его лицо, заставив Селин смутиться и отвести взгляд.
- Отправимся с рассветом, я подготовлю лошадей, - предупредил Ищейка, пропуская вперёд себя девушку.
- И куда нам ехать? - уточнила Кларенс, ощущая жуткую усталость во всём теле.
- Мне казалось, что все ответы теперь на вас, - тихо усмехнулся Холден, сохраняя вежливое обращение. Селин вздохнула и попросила повторить загадку, затем предположила, что поиски стоит начать с самой крупной библиотеки в стране, расположенной в Квелле. Там хранилось невероятное количество книг, и хотя бы в одной из них должна быть полезная им информация.
- Я понял, - кивнул Холден и, проводив девушку до её комнаты, ушёл.
Селин понадобилось некоторое время, чтобы собрать в заплечный мешок необходимые вещи: комплект сменного белья, запасное платье, расчёску, маленький ножик, фляжку с водой, горсть злаковых хлебцев, а также мешочек с целебными травами и склянками, включая снадобье верных слов, которое подарила Альга. Из-под шатающейся половицы она выудила маленький кисет с пригоршней серебряных, который девушка планировала подвесить к поясу утром. Когда Селин помогала Альге в лавке, травница, бывало, делилась с ней монетами из дневной выручки в знак признательности, вот и получилось немного накопить. Если что-то понадобится в дороге, она сможет оплатить самостоятельно.
Спустя час Селин умылась и легла в кровать, надеясь заснуть как можно быстрее. Но в голове кружилось множество мыслей, и девушка попыталась сосредоточиться на одной из них. И не на той, что она безропотно согласилась на путешествие с неизвестным мужчиной вдвоём. Почему-то возникло безусловное доверие к тому, что её никто не тронет, как обещал Архижрец.
В сознании пульсировал лишь один важный вопрос - как найти преемницу?
Есть загадка, часть ответа - это сама Селин, по мнению Архижреца Нетронутых. Дочь преданной души отыщет разорённое логово зверя, и слеза матери ей не поможет.
"Дочь преданной души". Это такой же очевидный ответ, как и “слеза матери ей не поможет”? Речь идёт про то, что она является дочерью в прямом смысле этого слова или тот факт, что она дочь конкретного человека?
"Но при чем тут преданная душа? - размышляла девушка, глядя в потолок. - Наверно, имеется в виду - преданная смерти. Или…?"
Думать об отце стало больно, сердце защемило, поэтому Селин предприняла попытку разгадать, что значит "разорённое логово зверя". На ум приходила только нора какого-нибудь животного. Но искать её среди миллионов и миллиардов других звучало как бред. Да и что можно найти в норе?
- Я слишком устала, - на выдохе прошептала в темноту Селин и перевернулась на бок. Дальше мысли уже стали путаться, сон накрывал девушку всё быстрее, и она не заметила, как заснула.
***
Выезжая с заднего двора на осёдланном для неё белом коне, Селин оглянулась на поместье. Она не смогла проститься с госпожой Кэррол и объясниться с ней: страж не пропустил, а возникшая экономка Кираз объявила, что старушка спит крепким сном после выпитого лекарства. Кларенс ей не поверила и с сожалением бросила взгляд на второй этаж перед тем, как выйти на улицу.
Холден управлял рыжей кобылой, которую девушка гладила накануне. Надетый капюшон его тёмного шерстяного дорожного плаща полностью скрывал лицо, и только пара лохматых прядок выбивались при движении. Когда всадники добрались до таверны, Селин хотела проехать прямо, чтобы предупредить Альгу о своём отъезде, ведь травница обещала выполнить какую-то просьбу старушки. Кларенс чувствовала неловкость, что перестаёт быть связующей нитью между госпожой Дарнелл и Альгой на неопределённое время, ведь пожилая женщина сама до деревни точно не дойдёт.
- Стойте, нам направо, - притормозил девушку Ищейка, остановив вплотную свою лошадь и одной рукой схватив поводья белого коня.
- Мы можем ненадолго заехать на рынок к травнице? - попросила девушка, решив, что Холден показал себя до этого понимающим человеком, однако он помотал головой и жёстко ответил:
- Нам нельзя медлить. В Квелле полно лавок, сходим туда. И я прошу меня слушаться в дороге, вы давно не путешествовали, и можете быть невнимательны. А наша задача очень важна!
- Но я должна… - запротестовала Селин, на что Холден дёрнул её коня под уздцы, поворачивая животное направо. Его взгляд был тяжёлым, не терпящим спора, девушка немного испугалась этого и не стала настаивать на своём. Сердце Кларенс сжалось от досады, когда они проскакали мимо спящей таверны в утренней дымке, а затем выехали на широкий тракт. Может, ей удастся потом отправить весточку?
Они мчались по дороге, и по обеим сторонам высился тёмный плотный лес, из-под копыт выбивались грязевые брызги, ветер раздувал волосы Селин и хлопал накидками за спинами всадников. Девушка давно не ездила верхом, поэтому прижалась телом к луке седла, крепко держась за поводья. Белоснежный конь попался проворным, но покладистым, он чувствовал неуверенность наездницы, поэтому не устраивал никаких резких остановок и не гнал чересчур быстро. Вдали замаячили крепостные стены города и его цветные крыши, и дорога, казавшаяся поначалу малолюдной в раннее время суток, постепенно обрастала другими путниками. Кларенс и Ищейка проскакали мимо двух торговых скрипучих повозок, направляющихся в столицу, и обогнали закутанного в плащ всадника на уставшем коне.
На подходе к городу выяснилось, что на ночь проезд был закрыт из-за большого потока паломников, чтобы не переполнять улицы и контролировать количество людей, которые пожелали посетить церемонию прощания с Мата Ир. К приезду Селин и Холдена ворота только-только открыли и опустили широкий мост через ров, и путники оказались в длинном ряду из других всадников, повозок и экипажей, еле передвигающихся вперёд. По обеим сторонам тракта догорали факелы на столбах. Иной раз кто-то не выдерживал и разворачивался, освобождая место другим, а на того, кто пытался протиснуться без очереди, обрушивался шквал негодования и пожелание непременно встретиться с тёмным божеством Маль. Селин разочарованно вздохнула, глядя на вереницу людей перед ними, а Холден недовольно цокнул.
- Почему так медленно? - поинтересовался он у одного извозчика, который сопровождал богато одетую и задремавшую в повозке пару. Слуга любезно ответил, что пускают по приоритетности: сначала аристократы, затем торговцы и только потом – он окинул девушку и мужчину в дорожных накидках оценивающим взглядом - простые люди. Ищейка поблагодарил за информацию и посмотрел поверх толпы вдаль, прикидывая время их задержки. Простояв в очереди ещё около часа и прислушиваясь к тихим беседам бодрствующих, Селин отметила некоторые новости, о которых она не знала. Помимо того, что люди говорили, конечно же, о покойной Мата Ир и о желании как можно скорее увидеть преемницу, они поведали о нападениях хорубов где-то на востоке Фламмеберга. Какие-то торговцы сетовали, что если случится восстание, то на особые товары с островов придётся поднимать цены. Про восстание Селин ничего не поняла, потому что её отвлек спор нескольких людей впереди. Холден тоже навострил уши и наблюдал, поглаживая свою кобылку по тёмной гриве.
- Да если так и будет продолжаться, цены взлетят на всё! - возмущался один темноволосый мужчина в простой дорожной одежде, из-под длинной накидки виднелись ноги в облегающих штанах, а в руке он держал поводья навьюченного мула, бедное животное было завалено какими-то мешками.
- Герцоги не дураки. Будет собрание, и они обо всём договорятся! - парировал второй светловолосый, одетый чуть получше, на его плаще и шапке были вышиты растительные узоры. Он сидел на маленькой пустой телеге, запряжённой одним крепким жеребцом.
- Ты слепец или идиот? - первый покрутил пальцем у виска, намекая, что у его собеседника явные проблемы, и продолжил спорить на повышенных тонах. - В деревнях такие налоги, что невозможно ни хлеб, ни зерно купить! Так что пусть твои герцоги катятся к Маль!
- Не знаю, у нас в Лофосе всё замечательно, - огрызнулся праэс земли. - Так что не смей оскорблять моего герцога!
- Что ваш герцог, что другой - все они обкрадывают народ и пируют на деньги крестьян! - выпятил грудь первый, и на его лице засветился узор праэса воды синего оттенка. Второй сплюнул под ноги оппоненту и продемонстрировал свой - изумрудного цвета. Они перебросились ещё парой оскорблений, затем первый столкнул второго с телеги и замахнулся на него кулаком, окутанным водяной полупрозрачной сферой. В драке такой прием был небезопасен, так как при быстрых ударах противник вдыхал через нос и рот не воздух, а воду, что могло привести к утоплению. Люди, стоявшие возле них, принялись их растаскивать и возмущаться, но драку уже было не остановить: праэсы просто сцепились между собой, повалились на землю и начали колошматить друг друга. Никто из окружающих больше не принимал попыток их остановить, а кто-то наблюдал за этой ситуацией как за развлечением.
- Побойтесь гнева Богини, - воскликнула какая-то благородная дама из своего экипажа. - Перед вами священный город, а вы тут устроили беспорядки! Да где же стража?
Несколько всадников захотели вне очереди проехать вперёд, пока люди были отвлечены на переполох, однако это было замечено, а попытка пресечь наглецов усугубила скандал. Через какое-то время споры, крики и негодование набрали силу, каждый нашёл, как высказаться, и вереница сонных до этого людей превратилась в птичий базар. Кто-то ругал Совет, кто-то герцогов, кто-то одних праэсов, кто-то - других, кто-то обвинял Маль, а кто-то кричал, что во всём виноваты Острова Чам. Вдалеке послышался звук опустившейся железной решетки. Пока всё не утихомирится, стража не поднимет её обратно. Часть всадников в доспехах выехало в сторону бушевавшей толпы, чтобы разобраться в ситуации. Зачинщиков драки всё же растащили в разные стороны и крепко держали, чтобы никто из них случайно не навредил окружающим своим даром.
Селин наблюдала за происходящим в ужасе. Как только началась вся эта заварушка, Холден молча и предусмотрительно закрыл девушку собой, чуть выехав вперёд на рыжей кобыле. Парень был настороже и крепко сжимал поводья одной рукой, а вторую руку держал под плащом - там был кинжал, который он явно был готов применить, если обстановка накалится до предела. Несмотря на весь гвалт вокруг, Селин вдруг смогла расслышать, как Холден произнёс сам себе фразу:
- Все мы люди, когда спокойны, но все мы - звери, когда в ярости. М-да…
- Никогда не слышала такого выражения, - заметила девушка, с волнением оглядывая соседей по очереди, которые уже начали затихать и следили за приближающейся стражей. Ищейка как будто бы смутился, что был услышан, и повёл плечом:
- А, это… старая поговорка, вспомнилось к месту.
Селин с недовольством подумала, что Холден её торопил и не дал заехать в деревню, а в итоге они тут застряли.
- Чтоб их Маль забрал во тьму, - выругался Ищейка, глядя на всё ещё опущенную решётку, затем неожиданно собрался, убрал руку из-под плаща и мягко ударил пятками по бокам своей лошади. - Селин, держитесь позади меня. Едем к вратам.
- Ты уверен? Нас же разорвут на кусочки за это, - обеспокоенно произнесла девушка. Холден заверил, что всё будет в порядке. На удивление, никто из толпы не стал им мешать, возможно, стража и собственные споры отвлекли их, однако несколько закованных в доспехи и шлемы всадников указали Холдену и Селин рукой, чтобы те остановились и вернулись в строй. Парень что-то вытащил из кармана и продемонстрировал одному из мужчин, затем указал рукой назад, мол, девушка вместе с ним. Страж одобрительно кивнул и жестом показал, что дорога им открыта. Когда Селин проскакала мимо охраны, то услышала со стороны толпы удивлённый низкий голос:
- Госпожа?
Обернувшись в седле, она попыталась выцепить взглядом обратившегося к ней человека. Селин почувствовала, как задрожали губы и в горле образовался ком. Нет, голос ей просто показался знакомым, скорее всего, обращались совсем не к ней, ведь благородных дам здесь достаточно. Где-то в толпе опять началась потасовка, стражники направились туда, а Холден поторопил девушку, отвлекая от поисков.
Проскакав подъёмный мост, ведущий через глубокий ров, Селин и Ищейка остановили коней перед высокой опущенной железной решеткой, чуть дальше за ней были расположены широкие запертые деревянные врата. Коридор между ними тоже освещался факелами, а на страже стояло два гвардейца. Они через решётку взглянули на всадников, и один из стражников грубо выдал:
- Проезд временно закрыт, разве не ясно? Вернитесь в очередь.
Холден сквозь решётку вновь показал маленький предмет, который блеснул в утреннем свете, и девушка догадалась, что это.
- Мы от Архижреца Товглена, - отчеканил Ищейка, а Селин выпрямилась в седле и приподняла голову - тело инстинктивно вспомнило движения, и мышечная память снова - пусть и ненадолго - вернула девушку к прежней жизни, когда она была дочерью графа. Стражники не стали долго разглядывать перстень через прутья. Они его хорошо знали: таких печаток было немного, и те выдавались только в особых случаях. Первый гвардеец развёл руками и извиняющимся тоном бросил:
- Поняли, сейчас откроем!
Оба стражника с горящими изумрудными узорами на лицах бросились к противоположным стенам, в которые были вставлены каменные колёса, напоминающие мельничные жернова. Сверху к ним тянулись натянутые цепи, какие-либо рычаги отсутствовали, но праэсы земли знали, как с этим справиться. Они, медленно водя руками по твёрдой породе, одновременно начали двигать механизм с помощью дара. Цепи скрипели от движения, накручивались на поворачивающиеся колёса, и решётка стала неспешно подниматься. Ожидая, когда можно будет проехать дальше, Селин провела руками по воротнику, скрывающему шрам позора, проверяя, все ли пуговицы крепко застёгнуты. На это стражникам точно не стоит обращать внимание.
Высокие крепостные стены скрывали за собой изящный и приятный глазу город: повсюду светлые здания с черепичными скатными крышами и колоннами с декоративными капителями, прямые улицы, которые словно лучи солнца, сходились в центр Квелла, где располагался искусственный остров с дворцом Мата Ир, множество зелёных аллей и арочных сводов, придающие изысканный вид городской архитектуре, несмотря на плотную застройку.
Пока Селин скакала за Холденом, она крутила головой и оглядывала город, по которому успела соскучиться. Копыта лошади цокали по широкой дороге одной из главных улиц, вымощенной круглыми плоскими камнями. Тут располагалось несколько гостиниц и множество торговых лавок, и вплоть до острова через каждые пятьдесят шагов горели фонари. Повсюду стояли нагруженные и пустые телеги и повозки, а все места у коновязей были заняты скакунами. Уже начало рассветать, но город пока ещё был погружен в дрёму – почти не было слышно звуков жизни, лишь звяканье и гул тяжёлых ботинок стражников в патруле нарушали эту утреннюю идиллию. Где-то в переулке промяукал бродячий кот. Ухнула пролетевшая над улицей сова.
Холден направлял коня уверенно и вскоре завернул в маленький проулок, где расположилась двухэтажная таверна с искривлённой вывеской в виде пивной кружки. Здание не внушало доверия у Селин, хотя было светлым и аккуратным на первый взгляд. На второй - несколько забитых досками окон вместо разбитого стекла, трещины на стенах и подтёки под крышей выдавали, что место переживает не лучшие времена.
- Я сниму нам комнаты на то время, пока мы будем в Квелле, - объяснил Ищейка, привязывая коня. Конюшня при этом заведении отсутствовала, и проулок был загажен не только мусором, но и помётом вперемешку с уличной грязью. На лице Селин появилось брезгливое выражение, Холден заметил и понял его, поэтому поспешил добавить:
- Несмотря на внешний вид, здесь надёжное место, никто не будет к нам лезть. Внутри - лучше, обещаю.
Девушка кивнула и аккуратно спешилась, придерживая подол платья, чтобы случайно не запачкать. Ищейка подал ей руку, чтобы помочь перешагнуть участок с грязью, и Селин ощутила, какой тёплой была его кожа. Продрогшие от дороги тонкие пальцы девушки моментально согрелись, затем Кларенс освободила ладонь и вошла в таверну вслед за мужчиной.
В нос сразу ударил кислый запах дешёвого пойла и жареных шкварок, ароматы были резкие и неприятные, отчего девушка прикрыла нос ладонью на несколько секунд, надеясь, что помещение хотя бы изредка проветривают. Интерьер таверны был скромным и слегка запущенным: столы из потускневшей древесины местами были заляпаны, и протирать их явно не спешили, под ногами валялись крошки от упавшей еды, по стенам были развешаны факелы, половина из которых уже не горела, а из посетителей остался лишь один человек - и тот тихо храпел за стойкой, обнявшись с кружкой недопитого эля. Хозяин таверны - грузный мужчина с банданой на голове, густыми седыми бровями и усталым взглядом - медленно протирал посуду. При виде новых гостей он отложил своё занятие и любезно принял монеты за две комнаты из рук Холдена. И даже если он и узнал в нём Ищейку Архижреца Товглена, то вида не подал, и на Селин посмотрел вскользь, без какого-либо интереса.
Скрипучая лестница привела путников на второй этаж, и Холден открыл одну из дальних дверей. Обстановка оказалась приятнее, чем внизу: одна кровать, аккуратно заправленная чистым бельем, деревянный ящик для хранения вещей, таз для омовения, криво сколоченная табуретка, маленький квадратный столик и небольшое окошко, на котором доживал свои последние деньки кривой засохший цветок в горшке. Селин опустила свой заплечный мешок на пол возле кровати и обернулась к Холдену:
- Я бы хотела немного поспать после дороги. Библиотека всё равно откроется через пару часов.
Мужчина вместо ответа хмуро, но изучающе оглядел её с ног до головы, и девушка немного напряглась от этого, инстинктивно обхватив себя руками за плечи.
- Прежде, чем вы выйдете в город, надо будет переодеться, - Ищейка указал пальцем на одежду Кларенс. - Платье изгоев привлекает ненужное внимание, даже несмотря на то, что мы здесь официально. Горожанки тут ходят в ярких нарядах.
- Но… - замешкалась девушка, кладя ладонь на горло, - у этих платьев тут всё открыто, мой шрам будет на виду.
- Хм-м, подождите… У меня кое-что есть, - успокоил её Холден, затем покопался во внутренних карманах своего дублета из тонкой кожи и выудил оттуда симпатичное ожерелье в виде широкой плотной ленты с вышивкой, бусинами и с тремя круглыми подвесками в виде цветочных бутонов. Девушка вопросительно посмотрела на мужчину, протягивающего ей украшение.
- Моя работа иногда требует подкупа, - пожал плечами Ищейка, видя, как растерялась его собеседница. – Некоторые люди готовы раскрыть нужные мне сведения всего лишь за небольшой подарок или знак внимания.
Он перебрал пальцами цветочные бутоны и объяснил:
- Они должны прикрыть шрам.
Селин поблагодарила и приняла ожерелье, надеясь, что за это ей не придётся делиться никакими сведениями. Холден поинтересовался, есть ли у девушки подходящее для города платье, и, получив отрицательный ответ, пообещал наведаться к портному и подобрать новый наряд для Селин. Раннее время и закрытые лавки не оказывались проблемой, когда торговцу или ремесленнику показывали перстень Архижреца. Ищейка направился к выходу, но возле двери развернулся.
- Кстати, вы хотели купить что-то у травницы, - напомнил мужчина, - могу помочь и с этим.
Селин сглотнула, медля с ответом. Она не хотела рассказывать ему правду об Альге и Кэррол, поэтому соврала, что хотела купить целебные травы в дорогу, и добавила, что научилась в поместье готовить разные снадобья и мази.
- Полезный навык. Вы молодец, что нашли себе занятие несмотря на отсутствие дара, - подметил Холден, одобрительно качнув головой. - Скажите, какие травки и коренья взять, я куплю.
Селин назвала несколько наименований, Ищейка кивнул и тут же строго добавил:
- Отдыхайте и не уходите никуда, пока я не вернусь. Я вас всё равно найду, но не хотелось бы терять доверие между нами, ведь у нас одна цель.
- Я помню, - сдержанно сказала Селин и закрыла за ним дверь на ключ. Спасибо, что Холден не решил запереть её снаружи и поверил в надёжность и честность Кларенс. Впрочем, девушка сама пока не знала, что их ждёт дальше. Она искренне хотела помочь Архижрецу и всему Совету в поиске преемницы.
Её вера в Богиню оказалась настолько сильна, что сама Мата Ир избрала Селин для этой цели! И Селин Кларенс не подведёт и докажет всем, что достойна прощения!
Глава 7. Холден. Церемония.
Холден не сразу направился к торговцам, решил для начала освежиться - он чуял, как провонял потом после двух насыщенных дней. За пару серебряных монет пожилая работница таверны быстро нагрела воду в деревянном тазу в его комнате. Рыжеватый узор проявился на лице женщины, когда она опустила руки в воду, и через пару минут над поверхностью уже поднимался горячий пар. Ищейка разделся, намочил полотенце, начал обтираться и вскоре привёл себя в порядок. Что Холден давно и понял, так это то, что люди сначала оценивают собеседника по внешнему виду и манерам, а потом уже - по всему остальному. Зеркал в комнате не было, поэтому парень на ощупь оценил длину щетины и решил, что она пока ещё может спокойно расти. Затем оделся, проверил, что золотой перстень всё также покоится в кармане, и вышел в город, напоследок пару минут прислушиваясь к звукам возле двери Селин - там было тихо. Девушка уснула, как и планировала.
Печатка Архижреца, безусловно, открывала любые двери, но вот товар не могла достать сиюминутно. У портного пришлось ожидать, пока он немного ушьёт платье, так как из готовых нарядов остались лишь неподходящие для Селин размеры. В надежде сэкономить время, Холден постучался в лавку целителя. Заспанный сутулый и жилистый мужчина с редеющими тёмными волосами без лишних вопросов пустил к себе Ищейку, едва завидев блеск печатки, и пообещал большой ассортимент трав, но как назло, долго не мог найти цветы эхинацеи. Пересмотрел все баночки и мешочки по два раза, бормоча себе под нос названия и причитая, что нужное растение точно где-то было. Холден терпеливо ждал, но хозяин лавки переключился на другую часть заказа и заметно нервничал - руки тряслись, пока он отмерял корень красноголовника на весах. В процессе он кликнул жену и попросил её поискать эхинацею, пока он занят другим.
- Дурень сонный! - обругала женщина своего мужа и замахнулась было на него тряпкой, но одумалась из-за находящегося в лавке покупателя.
- Это ещё почему? - с обидой протянул целитель, упаковывая коренья. Женщина подошла к окну и ткнула пальцем в горшок с пурпурными и розовыми цветами:
- А это что, по-твоему? Не эхинацея? Сам её посадил сюда, а теперь ищешь по всей лавке. Дурень и есть.
Муж всплеснул руками и бросился к цветку, чтобы собрать немного лепестков.
- Простите, господин, - запричитал он, обращаясь к Ищейке, который не показывал никаких эмоций по поводу этой ситуации и перепалки супружеской пары, - сейчас всё заверну!
Выйдя на улицу с покупками, Холден ощутил на себе чей-то взгляд. Это были не торговцы, которые уже брели открывать свои лавки, не случайный прохожий, спешивший домой, даже не стражники, которые патрулировали улицу и мельком глянули на него, оценивая потенциальную угрозу. Кто тогда? Стараясь осмотреться незаметно, Ищейка сделал вид, что потерял какую-то мелочь из кармана и начала озираться по сторонам. Человек, наблюдавший за ним, явно скрывался в тени переулков, которыми сквозил Квелл. Впрочем, Холден хорошо ориентировался здесь и решил сначала намеренно поплутать среди улочек, чтобы сбить преследователя с пути. Если не выйдет - Холден сунул руку под плащ и нащупал рукоять одного из двух кинжалов, которые висели на груди - возможно, придётся воспользоваться не дипломатичным методом. Хмыкнув, парень вернулся к портному за платьем, а на выходе вместе со свёртком резко свернул в случайный переулок.
Оказавшись возле таверны, Ищейка понял, что больше не ощущает слежки, поэтому расслабился, поднялся обратно к комнате Селин и постучал пару раз в дверь. Девушка долго не открывала. Холден побарабанил вновь и уже было напрягся, вообразив, как Селин пролезла через окно, спрыгнула вниз и сбежала, когда из комнаты послышалась возня, быстрый топот ножек, и дверь распахнулась. Кларенс была растрёпанной, сонной и немного испуганно глядела на мужчину - стук резко вырвал её из сна.
- В следующий раз хотя бы спросите, кто пришёл, - с укором произнёс Холден. - Вдруг тут кто-то с нехорошими намерениями.
Девушка смутилась от его слов и посторонилась, пропуская мужчину с несколькими связанными кульками. Он протянул ей первый - с травами, которые она сразу же убрала в свой мешочек, даже не проверив, что купил Ищейка. Следом Холден развязал свёрток от портного. Платье светло-голубого цвета было расшито ярким геометрическим узором по декольте, на рукавах и низу юбки, к нему в комплект шёл внешний кожаный корсаж со шнуровкой спереди.
- Какое красивое, - восхитилась девушка, трогая ткань, - спасибо.
Холден ненадолго вышел из комнаты, чтобы Кларенс спокойно переоделась и решил попросить у хозяина завтрак - кормили здесь сносно.
- Селин, спускайтесь потом вниз, перекусим и отправимся в библиотеку, - через дверь сообщил ей Ищейка. Девушка одобрила такой план и пообещала скоро быть на месте.
Официантка плюхнула на стол круглый треснутый деревянный поднос и сняла с него две тарелки с жареными яйцами, лепёшками и нарезанным яблоком. Она добродушно улыбнулась Холдену и предложила принести кружку эля.
- Не стоит, - поднял он ладонь в знак отказа и попросил вместо алкоголя наполнить его бурдюк.
- И горячей воды принесите, пожалуйста, - попросила за его спиной Селин, обошла Ищейку и села напротив. Холден оглядел девушку, пока она копошилась в маленьком мешочке - доставала какие-то травы, которые планировала заварить. Что ж, платье он подобрал удачное: оно хорошо смотрелось на стройной фигуре, приоткрывая немного выпирающие ключицы. Подвеска скрыла шрам позора, как и рассчитывал Ищейка, а корсет выгодно подчеркнул талию и приподнял небольшую грудь. Волосы остались распущены, однако передние пряди превратились в две тонкие косички. Их взгляды внезапно столкнулись, синие глаза настороженно изучали его в ответ, и мужчина кашлянул, понимая, что любовался слишком долго.
- Вот теперь вас примут за горожанку, - откусывая лепёшку, заявил Ищейка. Девушка как-то грустно вздохнула и кинула несколько листьев в поданную кружку кипятка.
- Я уже забыла, каково это - носить такие платья, - тихо произнесла она, помешивая воду обратной стороной вилки. - Думала, что больше не смогу.
- Вот видите, всё не зря, - ответил Ищейка, махнув кусочком яблока и отправив его в рот. - Богиня Асили выбрала для вас этот путь и даёт возможность обрести всё заново.
Холден опешил после сказанного и мысленно поворчал на себя, переключившись на еду:
“Чтоб всех Маль забрал во тьму, заговорил как Архижрец”
Девушка торопливо позавтракала - сказывалась привычка из поместья, где экономка всех подгоняла и не давала спуску - и поделилась скудными размышлениями насчёт загадки Мата Ир. В таверне пока не было посетителей - даже тот спящий пьянчуга куда-то делся, поэтому поговорить на тему их путешествия можно было спокойно.
- Для начала надо поискать какие-то книги и справочники про природу или про животных, посмотреть, что писали про звериные норы, - объясняла Селин, хотя в её голосе слышались неуверенность и неловкость от собственной идеи. - Может, где-то есть упоминания про какую-нибудь большую берлогу. Или грот. В детстве мы с братом и мамой плавали в один такой, он был нашим тайным местом.
На словах о родных Кларенс грустно улыбнулась и прижала ладони к сердцу. Девушка не знала, где они и как поживают - эта информация была недоступна после того, как её отправили в поместье. Таковы правила, и Холден, конечно, их тоже знал.
- Других мыслей насчёт того, что означает “разорённое логово зверя”, у меня нет, - пожала плечами Селин, допивая чай. Ищейка нахмурился, взлохматил свои волосы в раздумьях, как вдруг кое-что пришло ему на ум.
- Это может быть связано с герцогской охотой, - предположил Ищейка, и девушка чуть склонила голову набок, пытаясь понять ход его мыслей. - Для неё часто выслеживают особенных зверей. Герцоги собирают огромную свиту, зовут бардов, чтобы они запечатлели их подвиг, поэтому можно поискать какие-то произведения, где правитель героически расправляется с…ну, не знаю…с какой-нибудь кровожадной волчицей и её стаей. Отсюда и разорённое логово.
Селин поддержала идею Холдена, и вскоре они выдвинулись к своей цели, так как таверна начала наполняться голодными и жаждущими шумными посетителями.
Библиотека города Квелл занимала просторное высокое здание. Вход обрамляли две симметричные статуи богини, тянущиеся друг к другу пером и книгой. Внутреннее помещение со множеством книжных шкафов-великанов было опрятным, немного пахло пылью и кожаными переплётами - здесь следили за чистотой, сохранностью истории и правилами поведения. Библиотекарь - старушка в маленьких круглых очках и со сморщенным, как изюм, лицом - занесла в книгу посетителей двух человек и, не отрывая локтей от стола, указала пальцами нужное направление.
Секций было много, и в каждой были свои работники, отвечающие за хранение ценных экземпляров и готовые подсказать их расположение. Селин подняла голову наверх и с приятным изумлением оглядела масштабы помещения. Как оказалось, она здесь так ни разу и не побывала в прежней жизни. Потолок, украшенный фреской с изображением учёных людей, казался невероятно далёким, недосягаемым, но это впечатление создавалось из-за открытых трёх этажей со множеством проходов. Лестницы, связывающие их, были расположены вдоль стен, оставляя центральное пространство шкафам, витринам, стеллажам и столам.
- Нам сюда, - подсказал Холден, двигаясь первым в секцию с биографическими произведениями. Работник кивнул им в знак приветствия, уточнил о необходимой помощи и уверенно направился к нужному шкафу, когда Ищейка назвал несколько книг. Спустя пару минут человек вернулся с пятью томами баллад и поэм о герцогах и разных исторических личностях. Оставалось надеяться, что стихотворная форма произведений не помешала передать авторам достоверность.
- Благодарю, - Селин дружелюбно улыбнулась и взяла верхнюю книгу, остальные Холден положил на стол и взял следующий том. Так они несколько часов подряд шелестели страницами книг, пытаясь обнаружить хоть намёк на желаемое. Барды и историки потрудились на славу в своё время, создав все эти работы, но никто из них не упоминал никакие норы, логова, берлоги и прочее, даже если были упомянуты звери и охота на них. Холден краем глаза смотрел, как жадно Селин вчитывалась в тексты, с упоением листала главы и даже делала какие-то пометки на пергаменте, стопка которого лежала на столах. Вид у девушки был увлечённый, она точно соскучилась по такому обилию книг, а вот Холдена чтение уже порядком утомило. Он закрыл томик с поэмами об одном из фрахайдских герцогов и его любви не к охоте, а к скачкам, и потёр виски. Они ищут иголку в стоге сена - ищут истинную преемницу Мата Ир сами не зная где.
- …И чащи Мортунского леса поглотят путника навек, пусть кем бы он не оказался: хоруб, тиер иль человек…, - Селин с выражением, но тихо продекламировала отрывок из стихотворения и глянула на Холдена, который, замерев, уставился в одну точку:
- Ты бывал там когда-нибудь? Судя по книге, место пугающее.
Ищейка ответил не сразу, переведя взгляд на страницы, зажатые в пальцах девушки.
- Нет, не бывал. Возможно, проезжал мимо, уже и не упомнить. Мортунский лес огромный и густой, там можно сгинуть, заблудиться и оказаться добычей диких зверей.
Селин поёжилась, представив себе такую картину, и закрыла книгу. Ищейка взял её в свои руки и стал рассматривать переплёт. Выглядела она новой, как будто её даже не открывали прежде, обложка была сделана из тёмно-зелёной кожи с оттиском в виде деревьев, из-за которых торчали карикатурные волчьи хвосты и морды. “Сказания Мортунского леса”, автор неизвестен. Мимо прошёл другой работник библиотеки и остановился возле Холдена, обратив внимание на экземпляр в руках посетителя.
- О, если интересуетесь историей тиеров, то вон на том стеллаже с тремя полками, - мужчина указал пальцем в конец ряда, - есть ещё книги. “Сказания Мортунского леса” поступили к нам пару лет назад, когда их, наконец, перевели на кахезийский.
Ищейка удивлённо переглянулся с Селин.
- Перевели? Но Мортунский лес находится на территории Кахезии, - напомнила девушка. - Если я правильно помню карту, то между Лофосом и Фрахайдом.
Работник согласно кивнул и объяснил:
- Раньше это была территория тиеров, а до того периода, как провинции объединились - у них был свой диалект, похожий на хорубский. Даже само название леса образовано от этого языка!
- Я этого не знала, думала, что все народы всегда говорили на одном языке, - ответила девушка, немного нахмурив брови - наверно, пыталась что-то вспомнить из детских уроков истории. Ищейка молча слушал работника, не перебивал и пытался сопоставить некоторые детали. Селин, наоборот, была в восторге от случившегося диалога, поэтому с удовольствием поддержала тему и продолжила было расспрашивать мужчину о тиерах, однако он вновь указал на стеллаж и пообещал, что там можно найти много любопытного, а затем откланялся и вернулся в свою секцию, где его ждали другие посетители. Кларенс воодушевлённо посмотрела на Холдена и поднялась со своего места, нацелившись пойти к указанному шкафу.
- Селин, - остановил её Ищейка, - к чему нам история тиеров? Она давно в прошлом.
- Вот именно, - брови девушки приподнялись от нахлынувшего на неё наваждения. - Он сказал, что у тиеров был другой язык. Я хочу посмотреть, нет ли там словарей или хотя бы заметок на эту тему. Хочу понять, как переводится “мортунский”.
И девушка устремилась вглубь ряда, пока Холден остался сидеть, стиснув зубы. Он вздохнул, бездумно пролистал несколько уже прочитанных ими книг и спустя минут двадцать направился к Селин, чтобы помочь или проследить за тем, что она там нароет. Кларенс упёрлась спиной к шкафу и бегло просматривала один из экземпляров исторических сведений о тиерах. Услышав тихие шаги Холдена, девушка оторвалась от книги и сообщила:
- Я удивлена. Тиеры - это огромный пласт нашей истории, однако после их падения…
- Уничтожения, - исправил её Ищейка, но девушка не заметила это, увлечённая открытиями и новой информацией.
- …Мы так мало знаем обо всём этом. Я открыла первую книгу и понимаю, что не узнаю никаких названий и имён!
- Неудивительно, - бросил парень, встав вплотную и заглянув в текст. Там были исторические сводки о том, кто, когда и где правил. Затем девушка передала эту книгу в руки Холдена и открыла следующую, которую она вначале гордо продемонстрировала - “Из Хорубы в Кахезию. Переводы”. Помня о том, что диалект тиеров похож на хорубский, Селин стала листать словарь в поиске нужной страницы, добралась до буквы “М”, провела пальцем сверху вниз и остановилась на нужном слове.
- О! - невольно воскликнула она, и один из работников недовольно шикнул и попросил соблюдать дозволительную громкость. Девушка тихо извинилась в пустоту и перевела взгляд на Ищейку, и тот заметил, как блестят её глаза от результата находки.
- Слово “мортун” переводится как…, - прошептала Кларенс, а Холден закончил:
- “Нора”.
- Ты знал? - Селин удивилась и перестала улыбаться.
- Догадался из-за вашей реакции, - усмехнулся парень и протёр лицо ладонью, словно снимая напряжение. Вдруг он снова почувствовал, что за ними следят, но не с целью проверить, как они обращаются с книгами и соблюдают правила. Нет, ощущение было таким же, как рано утром. Холден вырвал словарь из рук Кларенс и кинул его на полку вместе с первой книгой, Селин ахнула от такой бесцеремонности. Ищейка дёрнул её за руку и, крепко держа, направился на выход. Девушка немного сопротивлялась этой хватке, потому что он ничего не объяснил, просто сказал, что нужно срочно идти, и грубо потянул за собой. Ему не хотелось причинять ей боль, однако на первом месте оказалось другое чувство - желание скрыться.
- Что случилось, Холден? Отпусти меня, я могу сама идти! - прерывисто говорила девушка, пытаясь отцепить крепкие пальцы, но Ищейка освободил её лишь тогда, когда они выскочили из библиотеки, смешались с толпой и вынырнули на другой улице.
- Прошу простить за это, - извинился Холден, оглядывая дорогу и людей поверх головы Селин и всё же тихо и спокойно объяснился. - За мной кто-то следит, мне это не нравится.
Кларенс начала инстинктивно озираться, но вряд ли понимала, кого надо высматривать. Неожиданно зазвучал противный быстрый звон, и Селин вздрогнула, а Холден обернулся на звук. На середине улицы стоял мальчишка на побегушках и со всем усердием размахивал колокольчиком, привлекая внимание толпы.
- Жители и гости Квелла! - зазывал он тонким детским голоском, - сегодня в Обители Матери проходит церемония прощания с Мата Ир! Спешите! А уже завтра Совет Архижрецов выступит с заявлением! Не пропустите!
Селин поникла после этих слов и отошла в сторону, в тень навеса одного из домов. Люди вокруг суетились и спешили на призыв маленького глашатая. Холдена смутили слова о заявлении, но он догадывался, что Архижрец Нетронутых приложил руку к тому, чтобы все церемонии прошли как по маслу, чтобы никто не сомневался насчёт преемственности и чтобы можно было спокойно дождаться возвращения Селин и Ищейки.
Девушка обхватила себя руками и тоскливо глядела на устремлённые вверх башни и большой витражный купол дворца, где проходили похороны. Дворец хорошо виднелся из-за крепостных стен, так как искусственный остров был чуть выше остального города.
- Холден, мне очень важно попрощаться с Мата Ир. Позволь мне сходить туда, - с мольбой произнесла Селин, в её глазах уже стояли слезы, но не радости, как это было в библиотеке после нахождения подсказки, а от внутренних переживаний. Кажется, в словах мальчишки она услышала только часть про Мата Ир.
Ищейка был равнодушен к Богине Асили, несмотря на службу Гидеону Товглену, однако согласился уступить девушке в этот раз, не строя из себя жёсткого лидера, как это было накануне в деревне. Если она будет ему доверять - не слепо, как Архижрецам, а искренне - Холдену будет гораздо проще в будущем.
- Я сопровожу вас на церемонию. Только держитесь рядом со мной в толпе, - попросил Ищейка, и они направились к Обители Матери, вновь смешавшись с потоком людей.
Церемония прощания такой высокопоставленной персоны как Мата Ир проходила гораздо скромнее, чем любые другие похороны знатных особ. Даже герцогов провожали более помпезно, чем духовного лидера страны.
В этот день Обитель Матери распахнула двери для всех желающих почтить покойную, и вся вереница паломников, прибывших в Квелл накануне и отстоявших очередь на въезд в город с утра, хлынула во дворец. Стражники выстроились вдоль широкого холла четырьмя шеренгами, образуя таким образом двухстороннее движения на вход и выход. Люди несли с собой цветы, поминальные пироги, сушёные фрукты - всё, что можно было оставить в качестве подношения Богине Асили, умилостивить её, чтобы та была заботлива и милосердна к усопшей. Впрочем, никто не сомневался, что Мата Ир будет греться в свете Богини при любом раскладе, но традиции оставались сильны и особенно важны для Единой провинции, где царила смесь культур.
Зал прощания был обустроен в просторном помещении для приёма посетителей. Высокие своды куполообразного потолка поддерживались массивными колоннами, с которых свисали белоснежные знамёна с золотой вышивкой. Второй этаж был открытым, представлял собой длинные террасы по двум сторонам, и подняться туда можно было только очень знатным особам, Совету Архижрецов и религиозным служителям. Сквозь витражные цветные стёкла пробивался свет и окрашивал всё, что попадало под него, в разные оттенки.
В центре зала, где прежде на простом кресле заседала Мата Ир, сейчас был установлен каменный постамент, украшенный декоративным растительным барельефом. По периметру были выложены зажжённые свечи, благовония и деревянные ящики с низкими стенками для даров, а к каждой из четырёх сторон вела ковровая дорожка.
Мата Ир лежала в простом светлом одеянии, руки её были сложены на груди; тело поперёк было укрыто длинным бордовым покрывалом с вышивкой в виде рук, тянущихся к солнцу. Серебряные волосы усопшей не стали убирать в причёску, лишь расчесали и аккуратно расположили вокруг; пряди ниспадали с постамента словно ручейки юного водопада. Пьедестал окружала четвёрка самых грозных стражников и столько же жрецов в белых мантиях с бордовыми поясами - они следили за порядком, соблюдением очереди возле постамента и норм поведения.
Холден вместе с Селин медленно пробирались до Мата Ир среди всхлипывающих, рыдающих в голос, молчаливых и причитающих людей. Девушка топталась впереди, но чем ближе они подходили к постаменту, тем шире расползалась очередь; несколько женщин обогнули Ищейку и влезли перед ним. Селин всё ещё оставалась в поле зрения и смотрела только на пьедестал с покойной Мата Ир.
Когда девушка, наконец, склонила колени перед постаментом, их с Холденом разделяло уже человек семь или восемь. Какой-то короткостриженный светловолосый мужчина присел возле Селин и стал вкладывать в ящик для подношений цветы и фрукты. Холдену показалось, что девушка напряглась, потому что отвлеклась от молитвы и повернула голову в сторону незнакомца. Тот тоже посмотрел на неё в ответ и протянул пару груш, чтобы Селин положила их как дар Богине, что она и сделала через пару мгновений. Благодарно кивнув мужчине, Кларенс поднялась и направилась в сторону выхода, а Холден, протолкнувшись через людей, двинулся за ней.
- Эй, вы куда? А помолиться? - то ли возмутилась, то ли удивилась какая-то богато одетая дама за спиной Ищейки, но он не обернулся и ничего не ответил.
Вырвавшись на улицу, Холден заметил, как Селин отошла в сторону и вытирала рукой слёзы. Он понимал, что девушка расчувствовалась от посещения церемонии, и не стал её торопить.
- Трагедия объединяет людей, да? - произнёс парень, держась на небольшом расстоянии за спиной девушки. Она шмыгнула носом и обернулась с удивлённым взглядом, словно позабыла, что была не одна.
- Что ты имеешь в виду? - уточнила Селин, и от внимания Ищейки не ускользнул тот факт, как она сжала кулаки и сложила их на животе.
- Незнакомец увидел, что ты без подношения, и поделился своим, лишь бы все традиции были соблюдены, - объяснил Холден.
- А…да, добрый человек, я не ожидала, - рассеянно ответила девушка, не глядя на него. Парень нахмурился, что-то встревожило его внутреннее чутьё, и он предложил немного пройтись по городу и обсудить найденную информацию из библиотеки.
Пока они плутали по улицам и переулкам (Холден - в целях безопасности, Селин - ради ностальгии по городу), их одолело чувство голода. Ищейка купил два куска капустного пирога, отдав за него уличному торговцу аж пять серебряных. Цены взлетели из-за такого большого количества людей в городе, но как только всё утихнет, ушлые продавцы уже не смогут так наглеть.
Парень и девушка забрели вглубь города и обнаружили небольшую площадь с высоким раскидистым дубом по центру, а под ним - каменную светлую скамью. Дерево пока стояло без листвы, так как сезон Цветения ещё не начался, и именно Мата Ир должна была объявить смену сезона. В ветвях над головами несколько птиц щебетали и перелетали туда-сюда - ощущали приближение тёплого времени года. Встревоженность Холдена пропала, он почувствовал спокойствие от такого простого действия как просто посидеть и насладиться сочной и вкусной выпечкой.
- Мне кажется, - внезапно прервала молчание Селин, доевшая свой кусок пирога, - дальше нам нужно двигаться к Мортунскому лесу.
- Там ничего нет, всё давно разрушено и заброшено, - Ищейка опёрся локтями о колени и опустил взгляд на землю. Он думал о том, что надо отправить первый отчёт Архижрецу и понять, кто за ним следил.
Глава 8. Стюарт. Плохое предчувствие.
Колокол не замолкал, заставляя липкие холодные струйки пота бежать по спине. Паника в душе нарастала, сердце бешено колотилось, дыхание сбилось. Стюарт выскочил на лестницу и стал вглядываться вдаль, в сторону ущелья, где пламенело два сигнальных костра. Тодд стоял рядом, и его красный узор светился на щеке, кулаки были сжаты - молодой кузнец тоже нервничал.
Мимо по улице в ускоренном темпе двигался отряд гвардейцев. Они спешили в сторону северных врат. Уэйд к тому времени вновь облачился в доспехи с помощью Микеля, и рванул вниз, на ходу проверяя, как быстро выходит меч из ножен. Не оборачиваясь, он крикнул отцу и брату, чтобы семья сидела дома и никуда не выходила, затем растворился в марширующей толпе. Мора в иступлённом страхе захлопнула все окна, едва не выбив стёкла. Микель обнял её и успокаивающе зашептал:
- Милая, не бойся. Это какое-то недоразумение. Никто на нас не нападёт. Уэйд вернётся и всё прояснит.
Мора дрожала и прижималась лицом к груди мужа, а он нежным движением гладил её по волосам. К такому повороту событий никто не был готов, и всем было сложно предположить, что мирная жизнь может закончиться так внезапно. Микель, несмотря на просьбу старшего сына, навестил единственных соседей, которые жили рядом среди всех мастерских, но неизвестность происходящего давила на них так же, как и на Лоуда. Резкий вой цепных псов, охраняющих в ночи безлюдные кузницы, заставил Стюарта вздрогнуть. Микель, не добившись ничего, кроме невнятных причитаний от соседской жены, вернулся к Море и, приобняв её, стал глядеть в окно.
Казалось, вдали возле пограничных постов ничего не происходило. Костры горели, но не было никаких вспышек, обозначающих, что праэсы огня применяют свой дар. С той стороны не доносилось ни криков, ни лязга оружия – ночная тишина в горной долине обязательно бы усилила звук, а весь шум исходил лишь от гвардейцев в городе и от жителей, которые подтягивались к ним в надежде выяснить хоть что-то.
- Надеюсь, что тот оратор не говорил правду, - пересохшими губами произнёс Стюарт, бросая косой взгляд на Тодда. Младший Лоуд помотал головой:
- Даже если и так, хорубы не смогут пройти через ущелье, - затем ударил кулаком об ладонь, намекая на удар. - Их поджарят, как в печке! Там патрулируют не новички.
Юноша хмыкнул, явно представив себя на месте пограничного стража.
Стюарт никогда не выходил за пределы северных врат, но знал, что город с той стороны окружён широким рвом, подъёмным мостом и крепкими каменными стенами с бойницами. Дорога к ущелью была широка настолько, чтобы проехала лишь одна торговая повозка, а вот любой армии пришлось бы проходить друг за другом как выводку утят. Пограничные посты располагались на самой высокой точке, а дальше путь вёл вниз через ущелье, в Хорубу. Такое преимущество давало возможность отразить вторжение нарушителей всего лишь с помощью пары натренированных праэсов огня. Помимо сигнальных костров там были установлены котлы со смолой и маслом, которые в случае опасности надо перевернуть, разлить вниз по склону и поджечь. Скользкий горящий путь, как минимум, должен заставить противника остановиться и задуматься о своих действиях.
Через час колокол замолчал, но Драйбреку уже было не до сна. Северный вход и ворота были недалеко от кузницы Лоудов, поэтому Стюарт и Тодд смогли расслышать, как опускается подъёмный мост и как топают выпущенные из города солдаты. Юноши переглянулись между собой и через какое-то время наблюдали продвижение вереницы воинов по петляющей дороге, ведущей к ущелью и постам. Среди солдат мелькали огоньки - то ли это были факелы, то ли дар, пульсирующий в руках своих обладателей.
- Куда это они? - растерянно протянул Тодд, его светящиеся от магии глаза помогали ему лучше рассматривать всё происходящее за пределами ночного города. Стюарт пытался проанализировать логику таких действий, но кроме очевидного - там требуется подмога - на ум ничего другого не приходило.
На улице кто-то свистнул, послышался топот нескольких пар ног – трое мужчин показались на тёмной улице и бурно что-то обсуждали. Юноши прислушались к ним и поняли, что это представители городской дружины во главе с Иваром, которые обсуждают армию хорубов. Как выяснилось, она расположилась в ущелье, но пока не пересекала границу с провинцией Фламмеберг и стояла на месте. Про солдат не было сказано ни слова. Мужчины обогнули кузницу Лоудов и умчались по каменной лестнице на уровень ниже.
- А эти-то куда, как думаешь? - спросил Стюарт, провожая взглядом незнакомцев. Кажется, они были вооружены. Тодд пожал плечами, скривившись от громкого несмолкаемого лая соседских псов.
Уэйд вскоре прислал гонца с краткой запиской, в которой было сказано, что армия Драйбрека в боевой готовности, хорубов очень много и, возможно, жителям придётся покинуть город на время через южные врата. Сам Уэйд сейчас находится возле Башни наместника на случай защиты главы города. Микель зачитал письмо вслух, не желая ничего скрывать от семьи, и Мора после всех слов опустилась на тахту и спрятала лицо в ладони. Тодд присел рядом с матерью и положил ей руку на спину, стараясь приободрить. Стюарт молча стоял в стороне и водил пальцем по шраму позора, погрузившись в мысли.
Он думал о том, что сделал бы отец, если бы хорубы атаковали их родное поместье. Конечно, он взялся бы за меч! Призвал всю мощь своего дара воды и встал бы на защиту своей земли. Вейтон Кларенс не стал бы прятаться и прикрываться солдатами, он был Архижрецом, а значит, любой регион Кахезии был ему дорог и был под его ответственностью!
Стюарт попытался представить момент схватки с врагом. Хорубы, как он слышал, не сражались честно, они могли нанести удары исподтишка или навалиться толпой, и Кларенса это злило. В него всё детство и юность вкладывали понятия чести, долга и уважения, поэтому в груди разгоралось желание справедливого наказания. После этих мыслей юноша горько усмехнулся, подумав о своей судьбе и о том, насколько «справедливо» поступили с его семьёй.
- Какая там должна быть стая, если почти всех гвардейцев туда отправили, - ошарашенно проговорил Микель, сжимая письмо одной рукой. Ответить ему никто не успел, потому что внезапно дом содрогнулся. Из-за повторяющихся толчков из шкафов выпала вся посуда, книги и прочая утварь. Стюарт едва удержался на ногах и успел упереться рукой о стену, Микеля повело в сторону, и он налетел на каменный стол, Мора вскрикнула, и материнский инстинкт заставил накрыть сына руками. Жилище дёргалось секунд десять, по стене пробежала трещина, а затем всё стихло. Соседские псы взвизгнули и заскулили.
- Лучше нам быть на улице, - отчеканил Микель, протянув жене руку. Землетрясения в этой местности случались редко, и последнее произошло давно, когда кузнец был ещё ребенком. Он помнил, как жителям Драйбрека пришлось вновь возводить мосты между двумя сторонами города.
- Но вроде всё закончилось, - запротестовала женщина, с беспокойством оглядывая жилище и вещи. Стюарт и Тодд тем временем закрепили на поясах пустые ножны и, следуя приказу Микеля, направились вниз.
- У меня плохое предчувствие, Мора, - нахмурив брови, добавил кузнец. – Если землетрясение повторится, лучше нам быть на той стороне.
Женщина нервно потеребила в руках кончик светлой косы, но быстро согласилась с мужем после его предположения, что всё происходит не просто так: или Богиня им помогает, чтобы хорубы не прошли вглубь провинции, или это коварные проделки Маль, пожелавшего усугубить ситуацию. Мора пообещала скоро вернуться, как только соберёт продовольствие и пару сменных вещей в дорогу.
Оставив жену суетиться на кухне, Микель широкими шагами преодолел лестницу и зашёл в кузницу, чтобы взять оружие. Из-за тряски многие инструменты, материалы и изделия попадали на пол, а трещина, которая появилась на втором этаже, брала начало здесь. Лицо кузнеца озарилось красным сияющим узором, а затем на его пальцах заплясало пламя, немного осветившее помещение. Мужчина осмотрел несколько стоек, выбрал пару мечей из тех, что не упали, и протянул один из них Стюарту. Кларенс убрал его в ножны, следом вооружился Тодд и сам Микель, не забыв прихватить кинжал и для жены. Пока мужчины ждали Мору, звуки вокруг стали усиливаться и меняться. С нижних уровней города прозвучало несколько болезненных воплей с разницей в пару мгновений, шум, треск пламени, возня и…рык.
- Богиня, оберегай нас, - прошептал Микель, развернувшись в сторону лестницы, по которой ещё не так давно спустился отряд городской дружины. Узор на лице вновь вспыхнул, а рука кузнеца крепко сжала рукоять меча. Путь наверх с нижних уровней вёл через несколько лестниц, и в какой-то момент Стюарт понял, что звуки разделились, и часть из них отдалилась. В сторону кузницы приближались чьи-то шаркающие быстрые шаги, и на Микеля вылетел окровавленный дружинник, придерживая раненый бок. Он безумным взглядом впился в кузнеца, пытаясь второй рукой оттолкнуть его с пути.
- Хорубы тут! Они прошли… - из последних сил выплюнул побледневший незнакомец, истекая кровью, повалился на светлый камень, тут же ставший под ним багровым, и замолк. Тодд ошарашенно смотрел на мертвеца, а Стюарту такое количество крови напомнило казнь отца. Парень стиснул зубы и, подойдя к Микелю, занял боевую позицию. Огненная вспышка осветила на пару мгновений тёмные коридоры внизу, послышался вой и рычание, затем человеческий крик, который быстро стих. На соседней улице между других кузниц взметнулось пламя, и раздался низкий мужской рёв.
- Богиня! – Мора уже стояла на крыльце и глядела на город с высоты второго этажа. Северная часть Драйбрека озарялась огнём – праэсы стали всё чаще применять дар, чтобы защититься от внезапно появившегося из глубин врага. Женщина хотела было спуститься вниз, но в испуге указала за спину Микеля, который отвлёкся на жену.
Позади кузнеца высилась фигура двухметрового роста, глаза сверкали в полутьме словно рубины, а на лице растянулся кровожадный оскал. Хоруб занёс когтистые руки над Микелем и собирался нанести подлый удар, но Стюарт ловко развернулся и быстро опустил сверху меч, отрубая вражескую кисть. Существо взревело, выкрикнув проклятье на родном грубом языке, и отшатнулось назад на крепких ногах, похожих на мощные львиные лапы. От боли и ярости шерсть – ею были покрыты конечности ниже колен и предплечья – встала дыбом. Стюарт не стал дожидаться, пока хоруб придёт в себя, и с помощью своей излюбленной техники праэсов воды крутанулся ему за спину и всадил меч в корпус. Ногами хоруб попытался пнуть парня, и Кларенс с усилием протолкнул меч глубже. Из раны засочилась кровь, а изо рта хоруба послышалось бульканье. Фигура упала сначала на колени, а затем боком на землю. Вытаскивая клинок, Стюарт рассмотрел хоруба, насколько позволяло освещение, и про себя отметил, как тот был одет. Простые кожаные штаны до колен, вокруг торса обёрнуто несколько ремней, спереди висел изогнутый нож, которым враг не успел воспользоваться, понадеявшись лишь на свою силу и когти. Длинные тёмные волосы разметались по земле и, кажется, были чем-то украшены. Кларенса такой наряд удивил, потому что он представлял, что хорубам не требуется какое-либо облачение.
- Они каким-то образом пробрались через наши рудники внизу, - догадался Микель, затем мыском сапога пнул мёртвого хоруба, чтобы удостовериться в его состоянии. Существо не двигалось, лишь безвольно дёрнулось от удара. - Ещё и это землетрясение… Чтоб их Маль забрал во тьму, и почему их там не завалило?
- Он…так похож на человека, - пытаясь отдышаться, произнёс Стюарт, обходя тело и продолжая разглядывать его. Лицо хоруба выглядело почти как мужское, но всё же отличалось от привычного человеческого желтоватым оттенком кожи, крупным и чуть загнутым носом и выпирающей челюстью, а из приоткрытого окровавленного рта торчало два нижних клыка.
Боевой клич гвардейцев прорвался сквозь треск и шум пламени, воины где-то неподалеку схлестнулись с другими хорубами, проскользнувшими на поверхность через вторую лестницу. Микель крикнул жене, чтобы она не спускалась. Тодд очнулся от шока, выставил перед собой меч и встал спиной к ступеням, ведущим на второй этаж, чтобы прикрыть мать в случае опасности. Лоуд-младший бросил на Стюарта беглый взгляд и кивнул ему в знак поддержки, Кларенс махнул в ответ и вытер рукавом пот со лба.
- Мора, тебе видно, что происходит на границе? – спросил Микель. Женщина посмотрела вперёд и ответила, что оба костра всё так же горят, а в городе происходит настоящее безумие. Некоторые здания были разрушены подземными толчками, где-то поднимались столбы дыма и в разных местах виднелись дёргающиеся языки пламени.
- Ничего не понимаю, - пробормотал кузнец и тут же насторожился, когда один из псов агрессивно залаял за соседними постройками, но спустя пару секунд на него кто-то рыкнул в ответ, и собака замолчала. Микель выставил меч вперёд, заметив, как сквозь дым со стороны улицы к ним пробираются тёмные крупные силуэты.
Двое хорубов держали в руках изогнутые ножи и бежали вперёд, постоянно лавируя и меняя траекторию таким образом, чтобы в них было сложнее попасть огнём. На плече у одного из них краснел пузырящийся ожог, и Стюарт догадался, что именно тогда враги и решили сменить тактику продвижения. Микель встал перед парнем, чтобы в этот раз первым вступить в бой.
- Отец, осторожнее! - воскликнул Тодд, следя, как приближаются хорубы; сам он метался между выбором остаться с матерью или кинуться к отцу. Стюарт чувствовал, как внутри разгорается ярость при виде врагов. Хорубы были здорово похожи на людей, но всё же они по своей натуре были животными.
Сгусток огня пронёсся над головами Лоудов и Кларенса – это Мора применила силу, пытаясь защитить своих мужчин. Один из хорубов что-то грубо сказал спутнику, затем зарычал, ускорился и ловким движением запрыгнул на навес соседнего здания. Несколько черепиц выскользнуло из-под его лап и со звонким треском разбилось о землю.
- Мора! – Микель хотел броситься к жене, но второй хоруб уже оказался рядом, поэтому им со Стюартом пришлось отбиваться вдвоём. Этого врага было сложнее одолеть, чем первого, он не подпускал Стюарта себе за спину, парировал атаки ножом и уворачивался от рубящих ударов Микеля.
Тодд был наверху возле матери и размахивал мечом, не разрешая хорубу подойти ближе. Существо рычало, оголяя клыки на выпирающей челюсти. Мора не была искусна в своём даре, поэтому ей требовалось время, чтобы атаковать снова, а другого оружия у неё не было – Микель не успел передать ей кинжал.
- Тварь! – выкрикнул Лоуд-младший и набросился на хоруба, когда тот попытался перелезть через крыльцо. Ловким движением враг повернулся боком, не дав себя задеть, затем, ухватившись руками за парапет, оттолкнулся и задними ногами нанёс мощный удар по юноше. Тодд впечатался в стену, больно ударившись спиной и затылком, и съехал на пол в полубессознательном состоянии, меч выпал из рук и звякнул, едва не слетев вниз по лестнице. Мора мгновенно разъярилась, эмоции придали ей сил, и обе руки по локоть объял огонь. Хоруб инстинктивно отступил назад, в его глазах возник ужас от вида «живого» факела. Женщина вскрикнула и выбросила перед собой руки, оставляя рукава платья почти полностью сожжёнными, вместо светлой ткани теперь болтались чёрные тлеющие лоскуты. От этого движения пламя скользнуло в противника и достигло цели. Враг не успел отпрыгнуть, и был поглощён огнём. Подожжённый хоруб начал вопить, кататься по навесу соседнего здания, пытаясь сбить пламя, и в итоге свалился вниз. Неистовый огонь пожирал врага так рьяно, словно Мора собственноручно набросилась и мстила за причинённый вред сыну. Пока Микель и Стюарт разбирались со своим соперником, женщина смогла затащить Тодда в дом, чтобы оказать медицинскую помощь.
- Убью! - утробно и на понятном Стюарту языке протянул хоруб, почуяв запах горелой плоти соплеменника и больше не слыша предсмертные крики. Его чувства сильнее обострились, инстинкты взяли верх, и существо стало двигаться быстрее и более непредсказуемо. Кузнец и подмастерье как могли уворачивались от ножа и когтей, прикрывая и сменяя друг друга на позициях, но силы у обоих были на исходе. Стюарту казалось, что лёгкие и сердце сейчас выпрыгнут из груди, но ради семьи Лоуд он держался и отбивался мечом, пока хватало сил. Микель не успел уйти в сторону, и хоруб скользящим движением ножа полоснул того по животу и руке. Мужчина вскрикнул, пошатнувшись от боли и поочерёдно хватаясь за раны.
- Не смей! - выплюнул Стюарт, вклиниваясь между существом и кузнецом и плоской стороной меча отталкивая хоруба назад. Враг на секунду опешил, затем с размаху залепил Стюарту пощёчину, разодрав его щеку когтями. Юноша свалился на землю, потеряв меч, и попятился назад. Существо, решив, что успеет одолеть обоих соперников, прыгнуло к Стюарту, занося нож, но недооценило Микеля. Кузнец отвлёк хоруба огненным шаром, запустив сгусток магии в сторону. Существо зашипело, прикрыв на мгновение глаза от яркой вспышки, но этого времени Микелю хватило, чтобы всадить клинок хорубу в открывшийся левый бок, пронзая сердце. Враг замертво рухнул на землю.
- Спасибо, мастер Микель, - стараясь отдышаться, произнёс Стюарт, затем потянулся рукой за ножом хоруба и с помощью болтающейся на рукоятке верёвки привязал его к своему поясу.
- Как и тебе, - скривившись от боли, кивнул кузнец и провёл рукой по животу, проверяя, насколько глубоко его поранили. Кровь шла, но это было не смертельно. Микель протянул здоровую руку и помог Кларенсу подняться на ноги.
Соседские собаки где-то неподалёку вновь визгливо заскулили. Как только мужчины сделали пару шагов, Драйбрек вновь содрогнулся - в этот раз гораздо сильнее. Трещины со скоростью света побежали вверх по зданиям, а на лестнице, ведущей в жилище Лоудов, появились разломы. Всё вокруг заскрипело и затрещало с ужасным воем.
- Не-е-ет! - истошно заорал Микель, но сделать ничего не успел. Его кузница и его дом сложились как карточный домик. Стюарт не смог осознать, слышал ли он женский крик среди грохота ломающихся каменных плит или ему только показалось, но вид того, как второй этаж жилища, пробивая ограждение, съехал в каньон прямо вниз - в тёмные воды Котла - и утянул за собой Мору и Тодда, останется в его памяти навсегда.
***
Выведенная к границе армия Драйбрека осталась отрезана от входа в город, так как при первой тряске стены обвалились, ворота обрушились, и пройти было невозможно, пока путь не будет расчищен. Защитники города оказались в безнадёжной ситуации: они не могли попасть внутрь и только наблюдали, как рушилось их жилище и погибали родные им люди. Без приказа командования не смели нападать на вражескую армию в ущелье, так как даже не подозревали, что не только землетрясение убивало жителей, но и хорубы.
По каким-то причинам после второго землетрясения вся стая просто развернулась и направилась обратно в Хорубу. Удивлённые таким поворотом событий пограничные стражи потом доложат об этом наместнику, отправив птицу с донесением, но пока что гвардейцы в растерянности растянулись вдоль дороги, пытаясь расчистить себе заваленный путь в город.
Последний мост, через который Микель и Стюарт ступили на южную часть города, смог уцелеть, хоть и слегка накренился в сторону, остальные же - со скрипом и грохотом рухнули вниз, как только сорвались железные цепи.
Кузнец и подмастерье слышали вокруг крики, плач, стоны, поднявшаяся пыль застилала обзор и заставляла глаза слезиться - с этой стороны Драйбрека здания были тоже разрушены, но гораздо меньше. Микель, опираясь на Стюарта, оглянулся и уставился на покореженные и объятые дымом и огнём очертания северной части города. Стекающие по его щекам слёзы были вызваны не только пылью. Кларенс тоже пребывал в шоке, рвано дышал и заметил, что Башня наместника - главное административное здание, больше не высилась над всем городом. Уэйд был где-то там, и оставалось только догадываться, пережил ли он очередное землетрясение или подлую атаку хорубов. После падения кузницы у Стюарта едва хватило сил убедить Микеля добраться до южной стороны, а не пытаться прорваться к Башне.
Оставшаяся в городе стража без лишних вопросов выпускала всех, кто хотел спастись бегством или хотя бы отойти на безопасное расстояние. Перед воротами собралась огромная толпа жителей: кто был в ночных рубашках, кто одет и с готовыми узелками, у кого-то был собранный, серьёзный вид, а кто-то сидел перебинтованный и разбитый, кто-то плакал, кто-то ругался, кто-то пытался ото всех сразу получить ответы на вопросы.
Микель присел прямо на дорогу, придерживая раны, кровь всё ещё сочилась, но угрозы жизни не было. Мимо пронеслось несколько целителей, и один из них заметил знаменитого мастера, а затем обратил внимание на пропитанную кровью одежду кузнеца.
- Мастер Лоуд, я сейчас помогу вам, - пообещал мужчина и стал рыться в своей сумке с лекарствами.
- Не надо, - отмахнулся кузнец, в оцепенении глядя в одну точку. - Помогите лучше тем, кто совсем плох.
Стюарт запротестовал и напомнил, что на рану стоит хотя бы нанести целебную повязку. В ответ на это Микель молча поднял свою рубашку, оголяя живот и длинную кровоточащую полосу рассечённой кожи, и на лице загорелся пламенный узор. Его ладонь объял огонь, а затем кузнец без единого звука прижёг свою рану. Неприятно запахло горелой плотью, обожжённая кожа зашипела, зато кровь больше не текла. Целитель скривился, не уверенный в таком методе лечения, но пожал плечами и направился дальше - дел у него и так было предостаточно.
- Мастер Микель, - тихо произнёс Стюарт, опускаясь рядом на землю и глядя, как скорбящий мужчина повесил голову и сотрясался в глухих рыданиях. У Кларенса губы тоже дрожали и в глазах стояли слёзы, однако держаться ему было легче, чем кузнецу. Юноша смотрел себе под ноги, ожидая, пока Лоуд решит, что им делать дальше.
Мимо проходили, пробегали или прохрамывали люди, вокруг царила суета. Вдруг позади послышался знакомый женский голос, который кого-то подбадривал. Стюарт вскинул голову и обернулся через плечо. Из проулка на свет показалась Эднис, в длинной грязной рубахе по колено, на ногах и лице виднелись царапины, но серьёзно раненой она не выглядела. Девушка вела какого-то мужчину, который обхватил её рукой за шею, чтобы не упасть, и медленно передвигал одну ногу, вероятно, подвёрнутую.
- Эднис! Ты жива, - Стюарт вскочил на ноги и подбежал, чтобы перехватить её спутника, но после этого понял, что девушка вела того самого оратора, которого две недели назад бросили в темницу.
- Мы выбрались только вдвоём, - тяжело выдохнула девушка и вытерла лицо рукой. Сейчас бледная кожа и белые волосы делали её похожей на всех жителей Драйбрека сразу - все были покрыты пылью от светлого камня, витающей в воздухе.
Эднис поведала, что темница обрушилась на узников и гвардейцев, которые там находились, и только чудом - она глянула на мужчину, пока тот опёрся о стену - их не завалило. Оратор выглядел так же, как в прошлый раз: босые ступни, обнажённый торс, одетый лишь в штаны, тело было покрыто тюремной грязью, и воняло от него потом и нечистотами. Девушку это не смущало, она просто помогла человеку спастись после землетрясения.
- На северную часть города пробрались хорубы, - рассказал Стюарт и с волнением посмотрел на Микеля, но тот сидел недвижимо, уперев локти в ноги и спрятав лицо в ладонях. - Мы убили троих, а затем…
Парень не смог договорить, но Эднис и так поняла. Её глаза наполнились слезами:
- Мне нужно узнать, что с родителями. Выбрались они или…нет.
Пока девушка говорила, Стюарт заметил, как оратор с любопытством изучал шрам позора на его горле. Кларенсу стало неловко от такого разглядывания. Мужчина оторвался от шрама и дерзко посмотрел в глаза Стюарту.
- Я предупреждал всех, что хорубы сюда заявятся, - медленно проговорил оратор, словно он снова выступал перед толпой. - И раз уж я выжил, я планирую сбежать отсюда подальше. Хочешь пойти со мной, изгой? Пока тут неразбериха, тебя никто не хватится.
Стюарт опешил от такого предложения и нахмурился. Конечно, этот мужчина не знал подробностей и посчитал, что Кларенс спасся один. Но Стюарт не мог бросить мастера Микеля, тем более, что при любой проверке документов по пути и при обнаружении шрама позора его кинут в темницу так же быстро, как этого оратора стянули с пьедестала после его провокационных речей. Хотя он и оказался частично прав впоследствии.
Мужчина протягивал руку, предлагая своё общество, но Кларенс строго покачал головой. Оратор склонил голову в знак понимания, благодарно кивнул Эднис и гордо поковылял к выходу из города, словно и не был пленником час назад.
Девушка отправилась к своему дому, чтобы узнать, что с её родными. Стюарт предложил ей помощь, но она пообещала вернуться при любом раскладе. Если родители живы - Эднис приведёт их сюда, к целителям, а если погибли - то хотя бы один человек будет рад её видеть.
- Возможно, он прав, - подал голос кузнец, смотря вслед оратору, который уже пропал из виду. - Насчет побега отсюда.
- О чём вы, мастер Микель? Я с вами. Нам ещё надо узнать, где Уэйд.
Стюарт думал, что кузнец просто бредит, находясь в шоковом состоянии, но он поднялся на ноги и положил руки на плечи юноши.
- Стюарт, тебе здесь не место. Ты сам это знаешь, и я вижу, как тебе трудно тут жить…
- Я привык, - выпалил Кларенс, но Микель сделал вид, что не услышал этого, и произнёс:
- Ты хороший парень, и я давно думал, как тебе помочь. Жаль, что приходится делать всё в таких обстоятельствах.
После этой фразы речь кузнеца надорвалась, он сжимал губы, пытаясь говорить дальше, но боль от потери семьи не давала сказать и слова. Стюарт был в замешательстве и терпеливо ждал, пока у Микеля появятся силы продолжать.
- Богиня, - выдохнул кузнец и вместо объяснения прочитал молитву, - пусть их души найдут покой в твоих объятиях.
- Пусть их души найдут покой в твоих объятиях, - печально повторил Стюарт, вспоминая улыбчивые лица Моры и Тодда. Наконец, Микель поведал юноше свой замысел. У него, как хозяина изгоя, было право передать Стюарта кому-то ещё, это было одним из пунктов закона, которым пользовались редко – кто захотел бы лишиться бесплатной рабочей силы? В связи с этим кузнец решил немного облегчить жизнь юноши, подписать необходимые бумаги и отправить его в город Бур-Кулейл - столицу провинции Фламмеберг. Они с Морой планировали рассказать про всё это Стюарту после ужина, но происшествие внесло свои коррективы.
- Там живет мой кузен и держит лавку, - пояснил Микель. - Думаю, что он будет рад помощнику. Тем более, что оплачивать его работу не придётся.
Кузнец позволил себе слабую улыбку на этих словах.
- Мастер Микель, я очень вам благодарен за доброе и непредвзятое отношение ко мне, - поклонился Стюарт. - Но я бы хотел остаться с вами. Помочь, чем получится. И я не могу бросить вас после всего случившегося!
- Я понимаю, парень. Спасибо. Но в ближайшее время здесь будет лишь стройка или…сражение, если хорубы вернутся.
Микель был непреклонен в своём решении, его аргументом было желание дать Стюарту возможность жить в столице, как он привык – в комфортных условиях – несмотря на то, что Бур-Кулейл был городом праэсов огня.
- Там другой воздух, свежее, хоть город и южный. Там есть в доступе река и озёра. Я знаю, что праэсам воды тяжело жить вдали от них, - продолжал гнуть свою линию Микель Лоуд. Стюарт хотел было что-то сказать в ответ, но кузнец выставил ладонь перед собой, - всё, не спорь! Таков мой приказ.
- Как скажете, мастер Микель, - вздохнул Стюарт. Ему не хотелось уезжать, не хотелось чувствовать себя трусом, сбегающим с поля боя. Его гордость и так была задета тем, что ему, графскому наследнику, нанесли шрам позора и скинули на самое дно.
Кузнец решительно направился в гущу толпы и смог где-то раздобыть пергамент, чернильницу с пером, а также бурдюк с водой и пару лепёшек. Он прислонил бумагу к стене и составил по очереди два письма: одно личное к кузену и второе - обоснованный приказ о переводе Стюарта из Драйбрека в Бур-Кулейл. Поставив подписи, Микель снял с руки металлический браслет со своими инициалами и особыми знаками кузнечного мастера и вручил Кларенсу в знак подтверждения для тех, кто не поверит. Такой личный браслет могли отдать только в качестве серьёзного доказательства. Стюарт поблагодарил кузнеца и обнялся с ним. Мужчины ничего не говорили в этот момент, но в этот порыв были вложены все эмоции, которые они переживали.
Пока Кларенс ждал возвращения Эднис, они с Микелем постарались поговорить на отвлечённые темы.
Через час девушка в полном одиночестве появилась перед мужчинами, держа в руках небольшой мешочек, видимо, смогла достать из завалов какие-то нужные вещи.
- Теперь меня здесь ничего не держит, - произнесла Эднис дрожащим голосом и шумно втянула носом воздух, чтобы не разрыдаться, мокрые дорожки от слёз блестели на её щеках. Стюарт не стал расспрашивать о подробностях, лишь аккуратно взял девушку за руку:
- Мне очень жаль, Эднис. Ты не останешься здесь?
Парень переживал за её безопасность из-за внешности, хотя знал, что даром она пользоваться умеет и сможет постоять за себя. Девушка задумалась ненадолго, а потом ответила:
- Не хочу. Вряд ли мне будет где-то лучше, но надо отсюда уезжать. Драйбрек меня душит.
- Девочка, ты можешь… - подал голос Микель, - поехать со Стюартом хотя бы до столицы, так будет безопаснее. Возможно, в Бур-Кулейле получится найти своё место.
Эднис с удивлением взглянула на молодого подмастерья, не ожидая, что имеет право оставить город и семью, в которой отбывает наказание, но после объяснения согласилась на компанию. Как только они направились к конюшне, Микель Лоуд их остановил и стянул с шеи шнурок с золотой подвеской в виде подковы, обычное украшение, ничего не значащее для проверки, но для торговца это будет лакомым кусочком.
- Вот, возьми. Сможешь продать по пути.
Кларенс принял подвеску и убрал в карман. Эднис тоже поблагодарила кузнеца за помощь и прочитала молитву Богине о том, чтобы она позаботилась об их родных. Стюарт тем временем привёл и оседлал кобылу кузнеца, которая чудом не была никем уведена, затем протянул руку и помог Эднис усесться позади. Девушка обхватила его за талию, чтобы удержаться в седле.
- Спасибо вам за всё, мастер Микель, - Кларенс вновь склонил голову, уже сидя верхом и просунув ноги в стремена. Юноша с прискорбием отметил, как трагедия за короткое время изменила облик кузнеца. Ещё пару часов назад это был крупный, широкоплечий сильный мужчина, всегда державший спину прямо, даже когда замахивался молотом или раздувал меха и трудился над очередным орудием. Но сейчас его фигура как будто бы уменьшилась, сгорбилась, поникла, светлая каменная пыль осела на коже, волосах, бороде и одежде, придав ему вид одинокого призрака, и у Стюарта защемило в груди от этого печального зрелища.
Кузнец кивнул в ответ, а потом с волнением вспомнил, что Стюарт едет без оружия - разбойников по дороге ведь никто не отменял. Однако юноша указал на трофейный нож, снятый с убитого им хоруба, затем крепко пожал Микелю протянутую руку и пришпорил коня.
За пределами Драйбрека дышать стало легче.
Глава 9. Селин. Снадобье верных слов.
Селин рассеянно шагала за Ищейкой по улицам, пока он вёл её обратно до таверны. Было принято решение переночевать и отправиться в путь к Мортунскому лесу завтра утром, раз Кларенс была убеждена, что разгадка ведёт туда. Холден больше не переубеждал её, хотя всем видом показывал, что ехать в это мрачное и опасное место его не радует.
- Поедем через Лофос, - рассуждал он, поглядывая на спутницу, - там недалеко от леса есть небольшой городок, можно пополнить припасы. И порасспрашивать местных. Путь займёт где-то дня три…
- Возможно, - неуверенно перебила его Селин, - стоит задержаться и вернуться в библиотеку.
- Для чего? - не понял парень, но продолжал идти. - Мы же нашли ответ.
- Я не все книги про тиеров успела просмотреть. Вдруг мы что-то упустили.
К этому времени они свернули в проулок между двух жилых домов, чтобы сократить путь, и Холден, отвлёкшись на слова девушки, чуть не наступил на хвост спящему серому коту, который слился с тенью. Зверь разлёгся на дороге в надежде, что здесь его никто не потревожит, но тут же встрепенулся, зашипел и быстро скрылся из виду. Ищейка тихо выругался на кота и перевёл взгляд на Кларенс:
- Селин, что-то не так?
Девушка молчала, сжимая в руке маленькую записку, которую ей тайно передал на церемонии прощания с Мата Ир светловолосый мужчина. Написанные слова грели кожу. “Госпожа, я нашёл вас. Я буду рядом”.
Она до сих пор не могла поверить в то, с кем встретилась спустя столько лет. При въезде в Квелл Селин не показалось - голос, действительно, обращался к ней. Каким-то чудом Богиня свела их в столице, и девушке не терпелось поговорить с этим мужчиной. Но стоит ли рассказать об этом Ищейке или он не позволит, как не позволил проститься с Альгой в деревне?
Холден подошёл ближе на пару шагов и изучающе глядел на Селин. Они почти не знали друг друга, поэтому не могли понять, что каждый из себя представляет и что ожидать. Ищейка настораживал её своим поведением: то вежливым и дипломатичным, словно хотел понравиться, то был резок и делал всё так, как надо ему. И это всё в пределах пары дней.
- Я просто в сомнениях, - сдалась Селин под взглядом мужчины. Она не умела хитрить и не хотела обманывать, но понимала, что тот, кто носит прозвище “Ищейка” и подкупает людей разными способами за информацию, не может быть полностью честным человеком.
- Мы вроде договорились о следующем шаге, - нахмурился Холден и скрестил руки на груди. Девушка вновь сжала записку и на пару мгновений прикрыла глаза, собираясь с духом.
- Я верна нашей цели и хочу отыскать новую Мата Ир. Но я растеряна - за несколько дней всё так поменялось. Только я привыкла за эти шесть лет к новой жизни после того, как росла при дворе в знатной семье, как меня снова бросают куда-то.
Селин говорила то медленно, то быстро, тон голоса постепенно повышался, а дыхание сбилось.
- Кажется, у вас истерика, - аккуратно предположил Холден и явно хотел как-то успокоить девушку, шагнув ей навстречу.
- Я никогда не путешествовала так далеко, тем более с незнакомцем. Мне страшно, пусть ты и работаешь на Архижреца.
- Как мне доказать, что я не сделаю вам ничего плохого? - осторожно спросил мужчина, разведя руки в стороны, а затем попытался положить ладонь ей на плечо, чтобы привести в чувства, но Селин резко отпрянула назад и выронила записку. Бумажка приземлилась у ног Ищейки, и тот поднял её, но пока не развернул, лишь вопросительно посмотрел на находку. Возможно, решил, что это какая-то заметка, которую Селин делала в библиотеке.
Они стояли, скрывшись от всех лишних и любопытных глаз, посреди протянутой узкой тёмной улочки, куда не проникал солнечный свет из-за надстроенных верхних этажей. Этим проходом явно редко пользовались. Пространство здесь было заставлено какими-то бочками, старыми ящиками, часть из которых были поломанными, валялись кривые колёса от телег, а по сточной канаве вдоль одного из домов сочилась грязная вода.
- Я встретила здесь человека, которому доверяю, - объяснила, наконец, девушка. - Мне было бы спокойнее, если он присоединится к нашему путешествию.
- Ч-что? - удивился Холден, мотнул головой, затем опустил взгляд на скомканную бумажку, быстро развернул и вник в слова. Селин показалось, что мужчина оскалился в тени переулка, и испугалась. Взгляд Ищейки помрачнел.
- Нет, Селин, мы не можем никого взять с собой, - процедил он, а затем снова, как в библиотеке, грубо схватил её за руку. - И уезжаем немедленно!
Девушка вскрикнула и начала упираться:
- Нет! Постой!
Вдруг они оба почувствовали небольшую дрожь под ногами, словно по улице двигался богатый экипаж, запряжённый несколькими скакунами, но стоило Холдену сделать шаг в сторону, как что-то опутало его лодыжки и потянулось вверх по ногам. Он опустил взгляд и обнаружил жёсткие голые корни, пробившиеся сквозь землю и камни. Ищейка рыкнул и попытался выдернуть ноги из плена, но путы уже крепко держали его. Холден отпустил Селин, наклонился и начал руками раздвигать корни, но из-под земли перед ним резко пробилось ещё несколько и, как верёвки, обвили его торс и руки. Парень был обездвижен.
- Чтоб вас Маль забрал… - прорычал Ищейка, дёргаясь из стороны в сторону в надежде вырваться из плена.
- Кого он заберёт, это мы ещё посмотрим, - прозвучал со стороны низкий мужской голос. Селин, прижавшись к стене, взглянула на человека, который медленно шёл в сторону пленника, и зелёный узор праэса земли ярко светился в тени.
- Если поднимешь крик, твой рот тоже придётся закрыть, - угрожающе добавил он Ищейке и остановился возле девушки.
- Я понял, - выплюнул Холден, не желая, чтобы корни стянули ему лицо, и замер. Он смотрел на незнакомца со светлыми коротко стриженными волосами, шрамом над губой и одетого в кожаную броню с кольчужной сеткой. - Кто ты?
- Госпожа Селин, мне пришлось вмешаться, - мужчина хмуро глядел на Ищейку, но обращался к другому человеку, его пальцы на руках были скрючены так, словно он держал по яблоку в каждой ладони. - Вы в порядке?
- Да, Бранд, - девушка с облегчением произнесла имя, а праэс земли ответил на вопрос Холдена:
- Меня зовут Бранд Регинсон. Сейчас я наёмник, но долгое время я служил семье Кларенс, в частности, её отцу. После казни Вейтона я поклялся его жене найти детей и защищать их.
Ищейка исподлобья глядел на мужчину, который его пленил, а Селин с надеждой в голосе спросила, встретил ли он где-то Стюарта.
- Увы, я и вас-то вчера увидел случайно и не поверил своим глазам, но вы обернулись - и я сразу узнал. Вы очень похожи на маму.
Селин слабо улыбнулась при этом упоминании, но то, что про брата ничего неизвестно, конечно, её расстроило.
- Послушай, Бранд, - Холден медленно начал переговоры, так как ему было неудобно в том положении, в котором оказался, и стал подбирать нужные фразы. – У нас очень важная миссия, в которой госпожа Селин играет значимую роль. Архижрец Нетронутых назначил меня защищать её, поэтому я должен быть начеку. А тебя я не знаю.
Последнюю фразу парень сказал хрипло - рёбра были сильно сжаты, и не получалось глубоко вдохнуть.
- Зато я теперь понял, кто ты. Ищейка Гидеона, наслышан, - с презрением произнёс праэс земли и слегка сомкнул пальцы, отчего корни сильнее стянули Холдена. Парень стиснул зубы и прикрыл глаза, еле сдерживая болезненный стон.
- Бранд, ослабь хватку, ему нечем дышать! - взволнованно протараторила Селин, и мужчина подчинился. Затем он попросил объяснить, что у них за миссия, продолжая удерживать пленника. Девушка поделилась всей информацией, даже упомянув подозрения Альги насчёт Архижреца, а Холден молчал и не перебивал, ожидая, когда слово дадут ему. Бранд внимательно выслушал и обратился к пленнику:
- Птички напели мне, что глашатай, который объявлял о смерти Мата Ир, в тот же день неудачно споткнулся на лестнице и свернул себе шею. Говорят, он был пьян, горевал об усопшей. Твоих рук дело?
Селин ошеломлённо посмотрела на Ищейку, а тот стиснул зубы и выглядел загнанным зверем.
- Д-да, - процедил Холден, отвечая на вопрос Бранда. - Мне пришлось. Так приказал Архижрец.
Пока Селин переваривала в голове признание Ищейки в убийстве, Регинсон продолжил допрос, пытаясь добиться нужных ответов - сказывался его опыт работы командиром личной охраны Вейтона Кларенса:
- А почему именно Архижрец Нетронутых решил отыскать преемницу? Какая у него причина, кроме славы и почёта?
- Этого у него и так хватает, - холодно хмыкнул Ищейка, но не торопился выкладывать все карты.
- Холден, ответь на вопрос, пожалуйста, - тихо попросила Селин, а взгляд парня смягчился, когда он перевёл его на девушку. Ему было трудно признаться, но чем дольше Ищейка молчал, тем сильнее Кларенс сомневалась в словах Архижреца, которые он ей сказал за столом в поместье.
- Селин, я всё объясню, - кивнул Холден, сглотнул и проговорил, - Архижрец хочет найти истинную преемницу, чтобы свергнуть её и посадить править подставную Мата Ир. Завтра именно её покажут народу. Но я…
- Свергнуть? - воскликнула девушка. - То есть… убить? Какое кощунство такое заявлять. Архижрецы клянутся в верности Мата Ир и не могут поднять на неё руку!
- Да, поэтому на них работают такие, как я. Но я не хочу этого делать! Я клянусь, что хотел найти преемницу и помочь ей занять своё место тут, в Квелле! - порывисто ответил Ищейка, но Селин уже смотрела на него с недоверием и чувством, что её обвели вокруг пальца. И как она так легко поддалась обаянию Архижреца Нетронутых? Неужели он добавил в еду какое-то зелье?
Зелье…
Девушка спохватилась и потянулась рукой к своей кожаной сумочке на поясе. Она перевела настороженный взгляд на пленника, явно что-то обдумывая, и затем достала маленький пузырёк. Бранд с любопытством следил за её действиями.
- Я хочу услышать правду, - отчеканила Селин и подняла руку на уровень лица. - В этой склянке снадобье верных слов.
Холден кивнул. Он понимал, как действует это средство.
- Я выпью снадобье, и тогда вы убедитесь, что я не лгу, – спокойно проговорил парень. – Госпожа Селин, влейте его мне сами, а то я не могу пошевелиться.
Девушка переглянулась с праэсом земли, и Бранд повёл ладонями вниз, опуская корни таким образом, чтобы освободить руки Ищейки. Селин передала склянку пленнику и быстро одёрнула ладонь, когда их пальцы едва коснулись друг друга. Каждый сделал вид, что не заметил этого, а Холден выкрутил пробку и запрокинул голову, чтобы девушка точно видела, как он глотает эту жидкость.
- Надеюсь, от такой дозы снадобья нет никаких побочных эффектов, - ядовито бросил Бранд, молчавший с тех пор, как с пленником заговорила Селин.
Девушка покачала головой, а праэс земли вернулся к допросу, скрестив руки на широкой груди:
- Как твоё имя, Ищейка? И какой ты праэс?
- Холден Оксфилд, - отозвался парень. - Только ты ошибаешься, я не праэс, я эйвери.
- Верно, - Бранд не сводил взгляда с пленника, но следующую фразу сказал госпоже, – я не ощущаю в нём дара. Если вы помните, то при должной сноровке можно почувствовать определённые вибрации от Слезы Матери.
Селин смущённо пробормотала, что уже и не помнит, а праэс земли продолжил задавать вопросы. Теперь он уточнил у Холдена, работает ли он на Архижреца Нетронутых. Ищейка подтвердил, что так и есть. Тогда Бранд поинтересовался, какие у Холдена цели на самом деле. Он объяснил, что ему надо было войти в доверие к Архижрецу и шпионить за ним, а после смерти Мата Ир и, как оказалось, её загадки, Ищейка уже обязан действовать против Гидеона. Дальше последовал вопрос, кто отправил его шпионить за Архижрецом, и Холден без запинки ответил, что это был Бэллтайн Чам, принц Островов.
- Значит, ты родом оттуда? - уточнила Селин, припоминая разговор в поместье. Острова Чам как раз лежали в море на юго-востоке.
- Да. Родился и вырос в Хотае.
- Архижрец, действительно, послал тебя убить преемницу? – девушка уверенно перехватила инициативу ведения допроса. Ищейка чуть помолчал, подбирая объяснение, затем ответил:
- Верно. Он рассчитывает на это, но я этого не сделаю. Просто в какой-то момент отправлю ложный отчёт, пока мы повезём новую Мата Ир на Острова.
- Можем ли мы в таком случае доверять принцу Чам? - за пару минут разговора Селин чувствовала, как ожесточилась. Как можно было оставаться такой наивной после всего, что случилось в её жизни?
- Он набожный человек, в мыслях не допустит предать Богиню. Однако…за то, что поможет истинной преемнице вернуться в Обитель и вступить в должность, принц хочет лишь получить официальную независимость островов. Конечно, это я не должен был упоминать.
- Звучит так, словно это бескомпромиссное условие, чтобы она вернулась в Квелл, - сурово заметил Бранд, который всё равно не доверял Холдену, несмотря на зелье. Ищейка покивал головой на это и добавил:
- Я не могу лгать сейчас. Прекрасно знаю, как будет больно, если буду сопротивляться и обманывать. Теперь мы всё прояснили? Можно меня вытащить из этих пут?
Для Селин все ответы Холдена под действием снадобья звучали убедительно и правдиво, и она облегчённо вздохнула. В эффективности зелья она не сомневалась, иначе бы оно не было запрещено.
Узор на лице Бранда погас, он махнул рукой вниз и назад - корни втянулись обратно в землю, высвобождая Ищейку. Парень быстро помял пальцами затёкшие икры и расправил плечи, хрустнул какой-то косточкой.
- Тогда мы утром отправляемся втроём в Мортунский лес и постараемся спасти новую Мата Ир! - уверенно произнесла Селин, переводя взгляд с одного мужчины на второго, пока те оценивающе осматривали друг друга.
Пока они возвращались в таверну, Кларенс расспрашивала Бранда о маме, о её жизни в поместье Брайтхолл и о том, почему Регинсон оставил всё и подался в наёмники. Мужчина замялся, стал смотреть в другую сторону, и это насторожило девушку. Холден шёл впереди, не встревая в разговор, но вид со спины был напряжённым - руки убрал в карманы, локти выставил в стороны, ступал тяжело и быстро. Бранд ответил уже перед входом в заведение:
- Мне тяжело об этом говорить, но пару лет назад госпожа Линетт скончалась. Простите, что не сказал об этом сразу. Понимал, какое это будет потрясение для вас.
От этой новости Селин словно вросла в землю и просто смотрела в одну точку не мигая.
Как же так? Почему её семья распадается на осколки, которые уже никогда не собрать и не склеить заново? Мама должна была жить ещё очень долго, так почему Богиня забрала её себе так рано?
Бранд осторожно приобнял девушку в знак поддержки, не позволяя лишнего в своих движениях. Селин почувствовала, как в очередной раз слёзы бегут по её щекам. В голове блуждали мысли, что надо быть сильной ради родителей, которые теперь вместе в объятиях Богини Асили, ради правды и порядка, ведь это единственное, что теперь будет вести её дальше, ради брата, которого она вернёт домой, когда завершит свою миссию и получит прощение.
Холден искренне посочувствовал девушке по поводу мамы, и отправился в комнату, напоследок добавив, чтобы Бранд за свою заплатил сам и что с утра они выдвигаются в Лофос, как и планировали.
***
Дорога из Квелла до границы Единой провинции с Лофосом прошла без приключений. Тракт не пустовал - другие торговцы и путешественники проезжали мимо, некоторые махали или прижимали ладонь к сердцу в знак приветствия.
Вскоре путь разделился на два направления: на южное, до Бакриминты, и на запад, в сторону Мортунского леса. Селин, Бранд и Холден продолжили скакать дальше, никуда не сворачивая.
Теперь другие путники встречались гораздо реже. Один раз им махнул длинноволосый седой старик на телеге, укрытой мешковиной, и спросил, откуда они едут. Услышав, что из Квелла, он предупредил об осторожности - мол, в этой местности орудуют разбойники, своих не трогают, но вот гости из других провинций для них лакомый кусочек. Селин поблагодарила старика за информацию и дала ему одну серебряную монетку из своей поясной сумки, у того сверкнули глаза, но для вида он отмахнулся и только потом принял деньги.
- Не подскажете, далеко ли до Валдстрака? - уточнила девушка про городок, в котором они планировали остановиться перед изучением леса. Селин перехватила взгляд Холдена на себе - он оценил, что она воспользовалась моментом выведать информацию. Старик оценивающе оглядел компанию всадников, убрал монетку за пазуху, а затем любезно ответил, немного шепелявя из-за отсутствия нескольких зубов:
- Дня полтора вашим ходом. Советую привал устраивать подальше от тракта. Как только на другой стороне реки покажутся виноградники, ищите тропку, ведущую в лесок за холмом. Неприметное место и удобное, а вас там никто не потревожит.
Селин заметила, как Холден внимательно смотрит на этого старика, не отрывая взгляда, но путник на телеге не обращал на него внимания.
- Там есть какой-то ориентир, чтобы мы не пропустили эту тропу? - подал голос Ищейка, делая вид, что очень заинтересован предложением старика. Тот поведал, что этот путь перегораживает упавшая берёза, а рядом лежит большой валун с трещиной, а также добавил, что сам пользуется этим местом для ночлега.
Попрощавшись со стариком, всадники поскакали дальше, а через десять минут Холден объявил, что ту тропу следует проехать мимо и желательно успеть до темноты уехать от неё как можно дальше.
- Не поверил в добрые намерения дедушки? - усмехнулся Бранд и на удивление согласился с Ищейкой. Селин тоже доверилась его чутью и пару раз оглянулась, но телега уже давно пропала из вида.
После этого разговора они скакали ещё полдня с небольшими перерывами на отдых, хотя Селин понимала, что их делали для неё, ведь этим двум мужчинам такие поездки были не в тягость.
Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, и пейзаж впереди был тёмным и мрачным. Проехав мимо валуна и упавшего дерева, всадники пришпорили лошадей и из последних сил направили их дальше.
Лофос представлял собой огромную территорию плодородных равнин и холмов, лишь далеко на западе располагалась горная местность с рудниками и шахтами. Слева от путников протекала полноводная река Лоза, от которой дул промозглый ветер, поэтому лагерь, которому, наконец, нашли, подходящее место, предусмотрительно разбили подальше от воды и основного тракта в небольшой осиновой рощице.
Спускаться с лошади помогал Бранд, хотя в первые разы Холден делал попытки быть галантным и подавал руку, однако Регинсон, будучи крупнее и выше Ищейки, молча снимал девушку с седла. Честно говоря, Селин даже была этому рада, потому что после долгого сидячего положения всё тело онемело и ныло, а ноги подкашивались - сама бы она точно рухнула с лошади на землю.
- Спасибо, Бранд, - поблагодарила девушка, когда светловолосый мужчина её отпустил. Холден привязал лошадей и стал их поить, наливая понемногу воды из бурдюка в свою ладонь, а девушку попросил насыпать им овса из мешочка, притороченному к седлу его кобылы.
Лицо Бранда ярко засветилось зелёным узором, мужчина сконцентрировался, выставив ладони к земле, а затем слегка согнул ноги в коленях и призвал дар земли на помощь. Почва зашевелилась, задрожала, зашуршала опавшими и полусгнившими за холодный сезон листьями, из недр стали выползать и вытягиваться вверх множество корней. Они сплетались с двух сторон, превращаясь в импровизированную скатную крышу шалаша. Ещё движение рук - и Бранд сформировал внутри убежища три длинных и широких природных скамьи, на которых можно будет лечь и вытянуться во весь рост.
- Костёр разведём в ногах, - предложил наёмник, закончив строительство, - чтобы тепло внутри задерживалось ночью. Ищейка, а ты…!
- А я пойду поймаю нам кроликов на ужин, - опередил его с ответом Холден, выудил из седельной сумки силки и скрылся среди деревьев, пропав в глубине рощи. Бранд кивнул и проводил его взглядом, а Селин присела у входа в убежище и вновь стала пробовать развести огонь, как в прошлые привалы.
Это оказалось сложнее, чем она думала - в поместье всегда были горящие свечи или кто-то из праэсов огня, кто мог подсобить, поэтому камин для госпожи Кэррол она без труда разжигала. Регинсон дал ей возможность научиться, он подсказывал, что делать, направлял словом, иногда - помогал физически, особенно в первые разы, но сейчас девушка смогла выбить искры из огнива и поджечь кучку тонких сухих веточек, которые она насобирала возле шалаша, ободрала трухлявую осинку и подкинула кору к дымящимся палочкам. Неспешно заплясал маленький огонёк, потянул тонкий дымок, и Селин стала постепенно добавлять ветки размером побольше, а затем и поленья, которые принёс Бранд.
- Получилось! - улыбнулась девушка, поднесла руки к огню немного погреться, а затем они вместе с Брандом соорудили вертел из трёх плотных палок. Селин уже мечтала выпить горячей воды, однако у них с собой были только бурдюки. Пока ещё не сильно стемнело, Кларенс вызвалась пойти к реке и пополнить запасы воды. Бранд предложил сходить с ней, когда вернётся Холден, однако девушка настояла, что она буквально на пять минут - до реки рукой подать.
- Если через десять минут не вернётесь, я приду за вами, - предупредил Регинсон, переживая за подопечную, но не препятствуя ей. - Мы можем быть не одни.
Селин вышла к тракту, огляделась, но никого не заметила, было слышно птичье многоголосье, где-то вдалеке ревел олень и тихо похрустывали ветки, когда пробегающие зверьки наступали на них. Берег с этой стороны был обложен колючими ежевичными кустарниками и деревьями, но просвета оставалось много, чтобы среди голых стволов видеть реку. Аккуратно пробравшись через кусты, девушка обнаружила, что необходимо преодолеть небольшую высоту, чтобы спуститься к берегу. Грязь скользила под ногами, пришлось поискать хоть какую-то тропку, чтобы не съехать вниз. Ступив на песок, девушка ощутила порыв холодного ветра и порадовалась, что успела купить перед выездом из Квелла тонкие кожаные штаны, которые надела под платье для утепления.
В воде торчали сухие заросли камыша, и Селин немного побродила вдоль берега, пытаясь подступиться к реке и наполнить бурдюки. Пять минут уже точно прошло, надо поторапливаться, чтобы Бранд не волновался. Девушка опустила бурдюк в воду - рукам сразу стало прохладно, но так приятно. Забывшись, Селин стала перебирать пальцами, чувствуя, как они проходят сквозь толщу воды, слушала шум бегущего потока и плеск рыб. Река завораживала, манила зайти и забыть обо всём на свете.
“Это моя стихия, - пронеслось в голове девушки, а следующую фразу она уже произнесла вслух:
- Я чувствую твою энергию.
Кто-то зашуршал листьями, и Селин поднялась во весь рост, ожидая встретиться с Брандом. Но это был не он. И не Холден.
- Так-так, - неприятно и хрипло протянул незнакомый мужчина, - неужели на берег выбралась русалка? Вот это мне повезло.
Его вид напугал девушку - одетый в какие-то лохмотья, похожие на листву, с торчащими в разные стороны волосами, с лысой макушкой, он похотливо улыбался, разглядывая Селин с ног до головы.
- Тебе же сказали, где ночевать, куколка, - донёсся второй голос, и позади девушки спрыгнул ещё один незнакомец, более крупный, лысый, одетый в кожаную броню, с кривым носом и мускулистыми руками. Он теснил Селин, и Кларенс шагнула навстречу первому.
- Думала, что хитрее нас? - предъявил мужчина с торчащими волосами и расставил руки в стороны, перекрывая путь.
- Я не одна, так что прошу оставить меня в покое, - девушке показалось, что она сказала это смело и уверенно, однако дрожь в коленях выдавала обратное.
- Сначала отдавай своё серебро, - потребовал амбал. Селин обернулась и обнаружила, что его лицо светилось зелёным узором, затем вновь посмотрела на первого - у того было тоже самое. К ней потянулись худые жилистые руки, нацеливаясь на поясную сумку. Девушка попыталась увернуться, но оказалась схвачена мужчиной посзади. Он больно заломил ей руки и заставил немного выгнуться вперёд.
- Бранд! - только и успела крикнуть Селин, и грубая шершавая ладонь тут же закрыла ей рот. Первый разбойник прежде, чем сорвать сумку, сжал Кларенс за грудь и мерзко захихикал, а Селин замычала сквозь руку и стала сопротивляться, пробуя пинать обидчика ногами.
- Полегче! - гаркнул амбал и встряхнул её, но через мгновение хватка ослабла, и девушка выпала из его рук на землю. Она, дрожа, поползла в сторону. Сквозь рассыпавшиеся пряди волос Селин глянула на того, кто её прежде удерживал - он схватился за окровавленную голову и приходил в себя после удара, а позади стоял Ищейка с камнем в руке.
Разбойник в лохмотьях использовал дар - поднялся столб грязи и песка, который был нацелен на Холдена, но тот отскочил, бросил камень и вынул кинжал из-под плаща, а затем резко всадил его в бок амбала, пока тот не до конца очухался. Свободной рукой Ищейка со спины обхватил шею раненого мужчины. Разбойник взревел от боли и ярости и замахал руками, на которые тут же налипли притянутые с земли камни, образуя твёрдый слой, однако Ищейку задеть не получалось.
Бранд тем временем возник с другой стороны, и с разбега напрыгнул на праэса земли в лохмотьях и придавил его своим весом. Тот заверещал, попытался скинуть Регинсона, бил ногами по песку, но наёмник уже заломил руки ему за спину, перекрывая возможность применять дар.
- Сколько вас? - Бранд холодно потребовал ответ, сидя сверху на мужичке и оттянув его голову назад за клоки волос. Тот зарычал и послал всех в темноту Маль, после чего наёмник приложил его лицом об землю до потери сознания.
Амбал пытался отбиться от Холдена, крутился вокруг своей оси, скалился, но ловкий Ищейка не давался, а затем и вовсе накинул на голову разбойника свой плащ и пнул под колени. Лысый мужчина пошатнулся, потерял равновесие и рухнул на песок, а парень всадил кинжал ещё раз, но уже в шею.
Селин замутило от вида происходящего. Она прикрыла лицо ладонями и пыталась глубоко вдыхать. Кто-то присел перед ней.
- Всё закончилось, вы в безопасности, - успокоительно прошептал Холден, с расстановкой произнося каждое слово. Девушка опустила руки и смотрела в глаза Ищейке, а он полностью закрыл собой вид на то, как Бранд размашистыми движениями рук формирует могилу, затем скидывает туда мёртвого амбала и вновь соединяет пласты земли. Второй разбойник вроде как был ещё жив, но лежал в бессознательном состоянии на песке.
- Я совсем не смогла защититься, - разочарованно прошептала Селин. - Было страшно.
- Я научу вас пользоваться кинжалом, - пообещал Холден, затем поднялся на ноги, подошёл к Бранду и стал о чём-то тихо переговариваться, они оба глянули в сторону оставшегося разбойника и решали, что с ним делать. Селин, немного пошатываясь, встала и подобрала бурдюки - их пришлось наполнить заново, потом отвернулась в сторону леса, чтобы не видеть, как Бранд и Холден забрасывают второго разбойника в воду лицом вверх. Если Богиня будет милосердна к нему, то он не перевернётся и очнётся где-нибудь ниже по течению.
Переночевав в осиновой роще, путники собрались и направили лошадей в городок Валдстрак. Бранд вспомнил, что это поселение дровосеков, которое было основано лет пятьдесят назад, а до этого здесь находились земли тиеров. Селин надеялась, что кто-нибудь из жителей был силён в истории или хотя бы знал легенды, которые могли бы помочь в дальнейшем поиске.
Когда они въехали в небольшой город, обнесённый высоким бревенчатым забором, то удивились мрачности местных лиц. Жители смотрели угрюмо на приезжих, даже дети сторонились гостей и замерли с палками для игры в руках, пока те не проехали мимо.
Путники спешились, притормозив у каменного колодца, чтобы утолить жажду. Рядом с ними остановилась молодая женщина с пшеничными волосами и поставила пустое ведро. Она была одета в традиционный наряд: длинное платье цвета дубовой коры, поверх него - более тонкий слой светлой ткани с растительным узором, голова была украшена сеточкой с камнями, и несколько резных подвесок болтались на уровне скул.
- Добрый день. Мы у вас проездом, хотели пополнить запасы и отправиться дальше, - вежливо и дружелюбно поздоровался Регинсон. Женщина слабо улыбнулась, окинула взглядом улицу и деревянные дома со скатными крышами, покрытые мхом - они были похожи формой на шалаш Бранда, но гораздо больше и надёжнее - и объяснила настроение местных:
- Вы к нам заглянули не в самое удачное время. Пару часов назад тут был один военный отряд герцога. Они забрали провизию, хотя совсем скоро нам и так платить ежегодные налоги, - она досадно вздохнула. - А теперь даже не знаю, наберём мы нужное количество или нет.
Бранд нахмурился и уточнил, не связано ли это с очередным конфликтом на границе с Фрахайдом и праэсами воздуха. Жительница вздохнула:
- Именно так. Надеюсь, что новая Мата Ир сможет уладить эту проблему!
- Да будет так! - поддержал её Регинсон и помог наполнить ведро
Селин переглянулась с Холденом, затем мягко вклинилась в диалог:
- Подскажите, пожалуйста, кто-то из местных может знать чуть больше о Мортунском лесе времён тиеров?
Женщина удивлённо посмотрела на Кларенс и ответила не сразу, сначала слегка нахмурила брови, вспоминая:
- Наш староста может помочь, я думаю. Он родился тут в первый год основания Валдстрака, его бабушка была тиером.
- Вот как, - заметил Холден, тоже прищурившись. - И его допустили к управлению, зная про этот факт?
Жительница пожала плечами:
- У многих из нас предки из тиеров, которые остались после восстания на родных землях. Кто захотел - поселились в резервациях с другой стороны леса, а кто-то - обосновался здесь.
Она взяла наполненное ведро, которое ей подал Бранд, и махнула головой - намекнула, что проводит до старосты. Когда они дошли до самого большого дома, украшенного резными наличниками и коньками на крыше, женщина без стука открыла дверь и вошла.
- Отец, у наших гостей есть к тебе вопросы!
Глава 10. Гидеон. Преемница.
Пра́эсы воздуха – раса людей, обладающая способностью управлять воздушной стихией, создавая её самостоятельно или пользуясь окружающими потоками. Они обладают тонким слухом, возможностью слышать на дальних расстояниях, имеют ограниченное влияние на погоду, могут усиливать или уменьшать звуки, но плохо переносят закрытые и тесные пространства, а также медленно регенерируют при ранениях. Из них получаются умелые лучники, всадники и шпионы, а также музыканты и певцы. Особо развитые одарённые могут направленно “перекрыть” кислород.
Княжество Эйвери - страна нетронутых даром (эйвери), расположенная на юге от Хорубы и разделённая от Кахезии морской границей, обладает умеренно-тёплым климатом с холмисто-равнинной местностью. Столица - город Санкт Лоу. Вид власти - монархия, во главе стоит Княгиня, официально нет религии, хотя часть жителей верит в Богиню Асили.
На следующий день после церемонии прощания.
Рано утром Гидеон вместе с другими членами Совета Архижрецов собрался на круглом заднем дворе Обители Матери, ожидая, когда в ворота въедет карета с новой Мата Ир. Площадка была вымощена камнями разных оттенков, образуя из них узор в виде солнца. Правда, он хорошо просматривался лишь с верхних этажей дворца. Вдоль стен были разбиты клумбы, но сейчас они пустовали - их ещё только готовили к новому сезону, поэтому из растительности глаз радовали только пару ветвистых деревьев. Погода стояла безоблачной, безветренной, солнце приятно согревало кожу, но в тени высоких крепостных стен было всё ещё прохладно. Вокруг весело чирикали воробьи, то взлетая на деревья, то приземляясь на каменную площадку. Слуги и охрана также выстроились в ряд, все собранные и готовые встречать духовного лидера.
Архижрица Воды поглядывала на Гидеона с подозрением, затем не выдержала и поинтересовалась достаточно громко, чтобы её услышали другие члены Совета:
- Удивительно, как ты быстро смог справиться с этой загадкой. Мне бы хотелось знать подробности.
Товглен очаровательно - он не сомневался в этом - улыбнулся, повернувшись к темноволосой женщине:
- Милость Богини неисчерпаема! Как и мои возможности. Будь вы, Шэрон, более открыта к людям, то тоже смогла бы пользоваться таким ресурсом.
Гидеон отметил, как после этих слов её ноздри слегка раздулись от нарастающего раздражения, а подбородок взметнулся вверх.
- И всё же, - не унималась Архижрица Воды, поворачиваясь к собеседнику всем корпусом. Она держала спину и плечи прямо, а руки сложила в замочек на животе. - Как ты расшифровал ту фразу? Меня что, одну это волнует?
Она оглядела Совет, пробежавшись взглядом по каждому и рассчитывая, что кто-нибудь её поддержит. Архижрец Земли и Архижрица Огня пожали плечами, мол, самое главное, что Мата Ир найдена, но Гидеон знал, что они на его стороне, поэтому подыгрывать Архижрецу Нетронутых будут до конца.
- Меня сейчас больше заботит другое, - откликнулся Манор Кальнус, и в его голосе прозвучала нотка недовольства, хотя на лице была надета маска спокойствия, - и это очередная провокация лофосцев на границе с Фрахайдом. Да, Дикус, не делай вид, что ты ничего про это не знаешь.
Старик Дикус кашлянул, промокнул рот ажурным платочком и только потом ядовито-приторно ответил на обвинение:
- Конечно, я слышал. Герцог мне присылал птицу, и я ему рекомендовал держаться на своей территории. Не хватало нам очередных бессмысленных жертв.
- Надеюсь, преемница поможет нам, наконец, поставить точку в этом вопросе, - Манор, как всегда, старался быть эмоционально сдержанным при общении с Дикусом, но Гидеон был уверен, что зубы у праэса воздуха точно скрипнули.
- Хватит вам собачиться, господа, - влезла Сибилла и, поправив выбившиеся рыжие пряди из причёски, добавила, - для этого у вас будет время, когда здесь соберутся герцоги.
Воспользовавшись, что все отвлеклись на эту скромную перепалку, Гидеон шагнул к Архижрице Воды и аккуратно подхватил её за локоть, а второй рукой накрыл изящную аристократическую ладонь:
- Шэрон, я клянусь вам именем Богини, что справиться с этой загадкой мне помогла только искренняя вера. Девочка чудесным образом проявила себя в одном сиротском приюте Лофоса, мои люди это заметили и тут же сообщили мне. Покойная Мата Ир нас запутала и сбила с толку, не назвав конкретное имя, но та фраза в итоге ничего не значила. Просто набор слов.
Товглен говорил, а женщина слушала его словно заворожённая. Её рот приоткрылся, она впитывала каждое слово, а взгляд был направлен прямо в глаза Архижреца. Затем Шэрон сжала губы, зажмурилась и расслабленно проговорила:
- Я порой забываю, на что способна Богиня. Это, действительно, чудо, что преемница найдена так быстро и что связь с Мата Ир не будет нарушена. Прости мне мою подозрительность, Гидеон.
- Всё хорошо, Шэрон, - спокойно ответил Архижрец Нетронутых, слегка наклонив голову, а внутри него всё ликовало из-за этой маленькой победы. Он выпустил локоть женщины и вернулся на своё место.
Сибилла Маренс ревностно глядела на него пару мгновений, а затем её вниманием завладел сигнал стражи о прибытии гостей. Ворота открылись, и во двор въехала светлая карета, украшенная позолотой и запряженная четвёркой белоснежных коней в синих попонах. Слуги взорвались аплодисментами, один из них помчался открывать дверцу и подавать руку новоприбывшей. Но прежде на улицу ступил Жрец Земли в белой мантии с бордовым поясом и с натянутым на лицо капюшоном, из-под которого торчали светлые пряди курчавых волос и длинный горбатый нос. Мужчина был сопровождающим преемницы, поэтому отмахнулся от слуги и сам помог ей выйти на свет из тени, которая царила внутри кареты.
- Добро пожаловать в Обитель Матери! - торжественно воскликнула Сибилла и приблизилась к худенькой бледной девочке со светло-ореховыми жиденькими волосами, обрезанными по плечи, её голубые глаза испуганно метались с одного человека на другого. Она была одета в такую же белую мантию, но без каких-либо украшений, обозначающих её новый статус, а подол уже был запачкан дорожной грязью. Архижрица Огня подошла ближе и протянула руки девочке, та вопросительно посмотрела на своего спутника, словно спрашивая разрешения. После того, как он одобрительно кивнул, преемница вложила маленькие ладони Сибилле. Рыжеволосая красавица улыбнулась:
- Я очень рада встрече с тобой, юная Мата Ир. Я Сибилла Маренс, Архижрица Огня. Позволь узнать, сколько же тебе лет?
Было видно, что девочке пока некомфортно от такого обращения, она замешкалась, но неуверенно ответила через пару секунд:
- Т-тринадцать, госпожа Маренс. Мне тринадцать.
- А как твоё имя? - поинтересовался Манор Кальнус, лёгким шагом подступив к ней.
- Эстер, - скромно ответила девочка, после чего Архижрец Воздуха преподнёс ей в дар чётки, сделанные из полупрозрачного кварца с желтоватым отливом - камня, символизирующего праэсов воздуха. Манор выразил слова надежды о том, что с прибытием Эстер, которая была родом из Лофоса, отношения между двумя провинциями наладятся. Девочка поблагодарила мужчину за подарок и продолжила держать чётки в руках, потому что карманы на мантии отсутствовали.
- Уоллес, спасибо, что привёз и сберёг её, - сказал Дикус Кобб жрецу Земли, поманив его к себе рукой. Мужчина прижал ладонь к сердцу и поклонился, мол, это честь для него. Шэрон заворожённо смотрела уже на Эстер, а не на Гидеона, и ничего не говорила, зато Сибилла взяла девочку за руку и повела во дворец.
- Поговорите с ней потом, пусть отдохнёт после дороги! Расступитесь, я проведу её в комнату.
Женщина уверенно направилась к дверям, Эстер не сопротивлялась и просто шла, куда ведут. Гидеон переглянулся с Архижрецом Земли и кивнул, затем обратился к слугам, хлопнув пару раз в ладони:
- Вы достойно встретили нашу новую Мата Ир, спасибо! А теперь прошу всех разойтись по своим местам. В полдень мы представим Эстер городу, так что всё соответствующее убранство должно быть подготовлено! Гвардейцы! - воины сразу же встали по стойке смирно и хором выкрикнули о своей готовности, - охрана должна быть усилена перед главными вратами. Арбалетчики уже заняли свои позиции на стенах?
- Так точно, арбалетчики на местах! Всё будет сделано, господин Товглен! - отреагировал командир стражников. Гидеон довольно ухмыльнулся, резко развернулся, отчего синий пояс его мантии хлестнул по бёдрам, и направился вслед за остальными во дворец.
На площади все собравшиеся люди разом замолчали и приготовились внимать, как только на просторный балкон покоев Мата Ир выступил Совет Архижрецов в полном составе и новый герольд. Мужчина прогудел в трубу и объявил о начале события. Жители зааплодировали и радостно загудели, хотя буквально вчера роняли слёзы на церемонии прощания. Но они понимали, что таков жизненный цикл, ничего не заканчивается, только продолжается, поэтому ждали перемен и обновления. Но будут ли люди довольны после - кто знает?
Первым говорить вызвался Дикус Кобб как самый старший из Совета. Несмотря на вражду, Манор Кальнус применил дар - светлый узор праэса воздуха загорелся на правой стороне лица - и, сделав округлые движения пальцами возле старика, усилил звук так, чтобы голос Архижреца Земли был слышен даже в дальнем углу площади. Праэс земли сдержанно кивнул, посмотрел на остальных членов Совета и поднял руку в знак того, что готов говорить.
- Вчера мы проводили в объятия Богини Асили нашу Мата Ир, - скрипучим голосом начал он, затем слегка покашлял, - которая объединяла всех нас на протяжении семидесяти лет. Вы подарили столько внимания покойной, принесли множество даров Богине, и я - от лица всего Совета Архижрецов - выражаю благодарность за это!
Старик замолчал, дав жителям время расчувствоваться, а затем продолжил:
- И теперь пришло время поприветствовать её преемницу! Мы получили имя и отыскали юную Мата Ир, которая теперь будет вести наш народ!
Он замолчал, передав слово другому Архижрецу. Собравшиеся на площади люди сразу же зашептались между собой, обсуждая, что же будет дальше, и жадно впивались взглядами на стоявших на балконе людей, пытаясь отыскать среди них новое лицо.
- Её зовут Эстер, - продолжила за старика праэс огня Сибилла Маренс. - Она очень волнуется, поэтому поддержите её и будьте к ней добры!
Женщина обернулась через плечо, протянула руку в сторону покоев и позвала девочку:
- Эстер, милая, пора представиться твоим людям.
Юная преемница медленно прошла вперёд, уже переодетая в церемониальную многослойную мантию, расшитую золотом, на голове был надет тонкий обруч с украшениями из пяти камней разных пород. Эстер слегка дрожала, поэтому Гидеон по-отечески взял её маленькую ладонь, помог подойти ближе, и девочке стало спокойнее. Она медленно помахала рукой, приветствуя горожан.
- Да здравствует Мата Ир! - радостно закричал кто-то в толпе, люди подхватили фразу и начали скандировать. Эстер стояла смущённая и крутила головой, пытаясь всех рассмотреть с балкона. Затем послышалась просьба продемонстрировать способности, которые заключались в использовании своего родного дара, а также магии света. Этот особый дар помогал исцелять, понимать Богиню и считывать её волю, но также был способен и наказать, забирая силы праэсов. Именно по свечению можно было обнаружить преемницу, что и сделали люди Гидеона Товглена.
Эстер в страхе бросила взгляд на Архижреца Нетронутых, так как он стоял ближе всего к ней и прошептала:
- Что мне делать?
Часть людей внизу зашумела и стала требовать доказательств, поддавшись влиянию того, кто это запросил. “Где же дар света?”, "почему так долго?", "а точно ли она Мата Ир?”.
- Обман! - крикнул другой мужской голос посреди толпы. Эстер вновь занервничала, потому как знала, что не могла дать им то, что просят. Девочке приказали ни с кем это не обсуждать, кроме Архижреца Земли и Нетронутых, а те обещали ей, что помогут во всём.
Гидеон подмигнул преемнице и тут же обратился к жителям, хлопнув в ладони:
- Мои верные друзья, прошу сохранять спокойствие! Никто не собирается вас обманывать. Новой Мата Ир сейчас тяжело всё это осознать и показать, она слабо контролирует дар, и ей только предстоит долгое обучение всему мастерству. Я понимаю, вы привыкли к прежней правительнице, но она прожила долго, умела многое, но в самом начале своего пути также не могла знать всё сразу! - он сделал паузу, глубоко вдохнул и продолжил. - И не забывайте: ведь вы сами выбрали состав Совета, чтобы мы от вашего имени могли обучать юную Мата Ир, поддерживать зрелую и помогать пожилой! Эстер обязательно докажет вам связь с Богиней, дайте ей лишь немного времени, чтобы затем вся Кахезия могла спокойно жить ещё лет сто под её началом! А мы, - он обвёл рукой Совет Архижрецов, - клянёмся в верности ей и обещаем быть её глазами и голосом!
Дикус, Манор, Шэрон и Сибилла хором повторили последнюю фразу клятвы и приложили ладони к сердцам. Теперь Эстер была официально объявлена Мата Ир и новым духовным лидером.
Тишина, которой сопровождалась речь мужчины, взорвалась криками одобрениями и овациями. Мужчина поклонился, скомандовал герольду напомнить людям о мерах предосторожности и поведения и вернулся в ряд Совета. Это было сказано не с целью заботы, а скорее, чтобы просто создать такое впечатление. Впрочем, об этом знал только сам Товглен.
- Думаю, что твои слова, действительно, их успокоили, Гидеон. Что-что, а язык у тебя подвешен. Надеюсь, мы быстро её обучим, - тихо произнесла рыжеволосая женщина, не сводя влюблённый взгляд с Товглена всю его речь. Архижрец Нетронутых улыбнулся ей в ответ, хотя взгляд оставался холоден. Маренс не знала всей правды про Эстер, но была на стороне Товглена, чтобы он ни задумал.
- Уверен, что ты справишься, Сибилла.
***
После церемонии последовал роскошный обед для Совета и Мата Ир, однако из представителей знати никого не пригласили, решив, что более близкое знакомство устроят позже, возможно, через пару недель, когда в Квелле соберутся герцоги всех провинций.
Блюда подали в просторной и светлой столовой, украшенной белоснежными знамёнами с золотой вышивкой, тонкими коврами, напольными ажурными канделябрами и большим количеством бело-розовых пионов, выращенных искусными садовниками дворца.
Эстер не была знакома с правилами этикета, особенностями дворцовой жизни и как быть духовным лидером всей страны, поэтому работа Архижрецам и их помощникам предстояла плотная.
Прежде всего Шэрон Уотерхолд познакомила преемницу с главными слугами Обители Матери: камердинером, экономкой, главным садовником, кухмейстером и капитаном стражи. Каждый из них представился, поклонился, поведал о своих обязанностях и обещал верно служить Эстер. Для девочки выделили молодую камеристку Лайлу, которая будет ей помогать одеваться, принимать ванну и всячески следить за удобством Мата Ир. Конечно, Гидеон заранее позаботился о том, чтобы эта служанка всё ему тайно докладывала за определённую плату.
Когда в зале остались лишь слуги, подающие еду, Эстер растерянно огляделась, и Архижрец Воздуха любезно проводил её на место во главе стола, а также помог расположиться. Девочка от растерянности перед обилием тарелок и столовых приборов не высказала Манору слов благодарности, но тот отнёсся к этому с пониманием и спокойно сел на свой стул. Сибилла устроилась рядом, и начала доброжелательно подсказывать юной Мата Ир, какая вилка для чего нужна и ласково попросила ни о чём не переживать.
Гидеон обратил внимание, как Архижрица Огня искренне принялась опекать девочку, и поймал себя на мысли, что ещё никогда не видел её такой заинтересованной. Пригубив бокал вина, мужчина решил пригласить Сибиллу сегодня вечером в свои покои и удостовериться, что эта строгая независимая женщина всё ещё принадлежит ему душой и телом и ставит Архижреца Нетронутых на первое место.
“А до этого следует обсудить с Дикусом вопрос о даре света, - размышлял Гидеон, аккуратно разрезая поданный стейк, - пока остальные будут суетиться возле девчонки.”
Когда обед закончился, Архижрица Воды и Архижрец Воздуха предложили юной Мата Ир в сопровождении камеристки показать Обитель Матери, и они вчетвером покинули столовую. Слуги принялись убирать грязную посуду, Дикус неспешно доедал суп, хлюпая им, а Гидеон, хитро прищурясь и держа почти пустой бокал с вином на уровне лица, привлёк внимание Сибиллы. Женщина собиралась пойти вслед за Эстер, но послушно остановилась, улыбнулась ему в ответ и протянула свой напиток, чтобы чокнуться.
- Прекрасная госпожа Маренс, предлагаю тост за твою очаровательную поддержку нашей преемнице! - торжественно произнёс Товглен, и тонкий звон пролетел через всё помещение. Архижрица слегка покраснела и кокетливо убрала огненную прядку волос за ухо.
- Ты как всегда греешь моё сердце тёплыми словами, - тихо ответила женщина и сделала ещё один глоток вина. - Эстер довольно скромная девочка, такое невинное дитя!
- Да-да, - подтвердил Гидеон и поспешил перевести тему, чуть приблизившись к Маренс. Как только слуга с подносом прошёл мимо, мужчина томно прошептал:
- Предлагаю обсудить обучение Эстер в моём кабинете сегодня вечером.
Под “моим кабинетом” он подразумевал спальню, и Сибилла это мгновенно поняла. В её изумрудных глазах вспыхнули озорные огоньки, предвкушая наслаждение, которым её баловали не часто.
- Буду рада обговорить все нюансы, господин Товглен, - кивнула Архижрица Огня и на пару секунд закусила нижнюю губу, любуясь лицом Гидеона, затем поставила пустой бокал на стол и покинула столовую грациозной походкой, сославшись на дела, которые нужно успеть завершить до вечера.
Мужчина сразу же скинул с себя улыбку, посерьёзнел и перевёл взгляд на Дикуса Кобба. Тот, покряхтывая из-за одышки, поднимался из-за стола с помощью одного из слуг.
- Я провожу вас, Дикус. Вижу, вы немного устали, - предложил Гидеон, обходя стол и подставляя локоть для старика. Архижрец Земли ему подыграл, изобразив ухудшение самочувствия:
- Да, благодарю, надо отдохнуть перед завтрашним приёмом просителей. Ещё и кашель этот замучил, ой…
Планировка покоев Архижрецов у всех была одинаковая, а вот интерьер отличался. За много лет службы Дикус Кобб тоже много чем обзавёлся, несмотря на правила, по которым предписано быть сдержанным в тратах. В его комнатах было расстелено и раскидано множество ковров, шкур, подушек, в воздухе чувствовался терпкий запах табака с фруктами - старик периодически баловался кальяном. Дикус тяжело опустился на диван, обитый бархатом, для комфорта подложил под спину длинный мягкий валик, а Гидеон по-хозяйски расположился за письменным столом и закинул ногу на ногу.
- Значит, теперь нам нужно убедить жителей Квелла, что она - истинная преемница, - начал Товглен, откидываясь на спинку кресла. Краем глаза он посмотрел на свою правую руку в перчатке и снял с неё едва заметную ниточку.
- Жрец Уоллес сказал, что порошка и зелья хватит ещё на один раз, - медленно проговорил старик, поглаживая длинную жиденькую бороду. - Сможете достать ещё?
- Смогу, но везти будут долго, путь из Княжества не близкий, - тут же отреагировал Гидеон, затем добавил строго, - поэтому необходимо, чтобы наша хитрость сработала идеально за один оставшийся раз.
Старик издал скрипучий звук, задумавшись о задаче, что-то тихо пробормотал. Архижрец Нетронутых терпеливо ждал.
Речь шла об одном светящемся веществе, которое обнаружили учёные из Княжества Эйвери. Гидеон узнал о нём год назад от шпионов в Санкт Лоу, однако это открытие никуда не экспортировали, изучая свойства на своей территории. Архижреца заинтересовало то, чего не было ни у кого во всей Кахезии, а заполучив через полгода небольшой мешочек с контрабандой и поэкспериментировав с содержимым, понял, как это можно использовать для своей цели.
Вещество поставлялось в сухом порошке и светилось, стоило на него попасть лучам солнца. В Княжестве Эйвери из него планировали делать уникальную краску, чтобы покрыть элементы отделки в замках и богатых домах, однако Товглен решил, что ей можно покрыть и кожу в нужных местах. А вот чтобы заставить поверить людей вокруг, что это - дар света, понадобилась смекалка Архижреца Земли.
Тандем с Дикусом у Гидеона образовался уже давно, поэтому старик помог “докрутить” результат, предложив особое умение распылять споры и семена верного ему жреца Уоллеса. Праэс земли взращивал белые шаровидные грибы-дождевики, прежде поливая место посадки зельем искажения реальности, а затем ловкими и незаметными движениями распространял споры среди присутствующих. Способ оказался действенным, пусть и не долговечным, его проверяли на ничего не подозревающих людях, и этого оказалось достаточным, чтобы убедить работников сиротского приюта, что Эстер светилась от дара Богини Асили, а не от краски.
Девочку выбрали заранее, присмотревшись ко всем детям и их поведению, затем тайно договорились, предложив уют и комфорт Квелла, вместо суровых условий детского дома, в который она попала после гибели отца-рудокопа в одной из шахт Лофоса. От Эстер требовалось играть свою роль, держать язык за зубами и слушаться во всём только Гидеона и Дикуса.
- Мой Ищейка прислал информацию, что они направились по подсказке куда-то на юг Лофоса, за Бакриминту, - поделился Товглен. Старик кивнул и довольно усмехнулся.
- Как только настоящая преемница будет найдена, - продолжил Гидеон, - Ищейка убьёт её, а мы приступим к следующему этапу.
После этих слов Архижрец Нетронутых улыбнулся одним уголком рта и невольно сжал левой ладонью правое предплечье, даже через ткань перчатки ощущая неровности и уродство старого шрама.
Глава 11. Стюарт. Безумная идея.
- Да брось, я сама разожгу костёр! - Эднис жестом остановила Стюарта, который собрался тереть две палочки друг о друга, ведь огнива у него с собой не оказалось. Они остановились на первую ночёвку посреди степной местности с редкими кустами и небольшими холмами. По левую сторону вдалеке высилась Скелетная Гряда словно тёмная, мрачная, острозубая крепость, но, к облегчению путников, дорога вела всё дальше и дальше от неё.
Юноша собрал в кучку ветки, палочки и сухую траву, что удалось отыскать возле стоянки, и девушка применила дар огня - её пальцы обволокло пламя, а затем оно сорвалось в растопку. Небольшой костёр запылал, освещая небольшое пространство вокруг. На лице Эднис промелькнула едва заметная улыбка, и Стюарту показалось, что её глаза приобрели красноватый оттенок, или это были всего лишь отблески от горящего узора праэса огня.
Стреноженные кони бродили рядом и мирно пощипывали короткую жухлую траву, в то время как путники устроились на холодной земле и медленно жевали лепёшки, которые удалось немного подогреть. Образ полуразрушенного Драйбрека преследовал и Стюарта, и Эднис, заставляя ощущать тяжесть в груди. Аппетита не было, голода тоже, и кусочки хлеба камнем падали в желудок, восполняя необходимую энергию для продолжения путешествия.
Кларенс вытащил изогнутый нож, снятый с тела убитого противника, и осмотрел ещё раз, оценивая качество. Лезвие было коротким, с заострённым концом и хорошо заточено, рукоятка сделана из молочно-белой кости, с вырезанной на поверхности символами на хорубском языке.
- Необычный, - заметила девушка, прижав колени к груди и наблюдая за спутником. Стюарт покрутил нож, пару раз взмахнул им в сторону и затем просто разрезал им лепёшку надвое.
- Да, - согласно кивнул парень, затем заинтересованно добавил, - и сделан неплохо, хотя до уровня мастеров Драйбрека ему далеко. Всё же удивительно, что хорубы используют в бою нож, а не кинжал. Видимо, это связано с тем, что они привыкли резать и разрывать когтями, а не протыкать.
После этой фразы Стюарту стало не по себе. Мысли, которые он старался отгонять весь день, снова его одолели, в глазах защипало от болезненных воспоминаний о Море и Тодде, об их светлых искренних улыбках. Они были хорошими людьми и не заслужили такой смерти. Юноша перевёл взгляд на Эднис - та задумчиво смотрела на звёздное небо и, скорее всего, тоже размышляла о потерянных близких. Решив не беспокоить девушку разговорами, Стюарт опустился на землю, положил под голову мешок и прикрылся по пояс плащом, пробуя заснуть. Костёр потихоньку искрил, потрескивая ветками, а вокруг стояла ночная тишина, иногда нарушаемая вскриками птиц и далёким шумом ветра.
- Ты когда-нибудь встречал таких, как я? - вдруг раздался мелодичный и немного сонный голос Эднис. Вопрос звучал рассеянно, словно она это спрашивала вслух сама у себя.
- Никогда, - честно ответил парень, пытаясь сквозь пламя рассмотреть собеседницу. Она лежала на спине, укрывшись плащом по самый подбородок и разметав белоснежные волосы по земле. Кларенс переживал, что ей может быть холодно, ведь несмотря на способность управлять пламенем, праэсы огня почему-то всегда мёрзли, словно тратили всю энергию на свой дар и грелись чем-то извне. Стюарту же всегда было жарко.
- А “изгои” жили прежде в Драйбреке до меня? - поинтересовался Кларенс. Девушка задумалась, потом поделилась тем, что слышала от родителей - в город часто ссылали людей с шрамом позора, а последний из них жил восемь лет назад и умер от болезни. Стюарт потрогал свой шрам на горле и нахмурил брови.
- У него был сын, - Эднис развернулась боком, чтобы видеть Кларенса, - который родился уже в Драйбреке после наказания отца.
- И как к нему относились? - осторожно спросил парень, думая о том, что не хотел бы допустить, чтобы графский род Кларенсов закончился на Стюарте, но боялся предвзятого и высокомерного отношения людей к наследнику. Девушка вздохнула:
- Я была маленькая ещё, видела, как другие дети и взрослые дразнили его, но большая часть насмешек и оскорблений доставалось, конечно, мне. А тот парень вырос и после совершеннолетия переехал в другой город, чтобы начать всё с чистого листа, как то предполагает закон. Мама говорила, что мне тоже стоит уехать и не мучить себя, но я не могла их бросить…
Эднис замолчала и шмыгнула носом. Один из коней беспокойно заржал, заставив вздрогнуть от неожиданности. Стюарт приподнялся на локтях, огляделся, прислушался, но не заметил ничего подозрительного. Вдали затявкала пробегающая лиса, именно она была причиной лошадиной тревоги, и вскоре всё снова стихло.
Кларенс улёгся обратно и подбросил ещё пару веток в костёр, языки пламени тут же набросились на растопку.
- Эднис, мне жаль, - проговорил Стюарт, не зная, как ещё поддержать спутницу. - Я понимаю, что ты чувствуешь после потери родителей. Моего отца казнили на виду у всего города, а я видел его смерть собственными глазами.
- Это ужасно, - всхлипнула праэс огня и тут же вытерла слёзы ладонью. Кларенс решил перевести тему, так как страдать и думать об этом они оба будут ещё долго.
- Уже думала, куда пойдёшь в Бур-Кулейле?
- Попробую устроиться туда, где буду незаметна, - ответила девушка после пары секунд раздумий. - Хотя…может, податься в жрицы? Или меня сожгут прямо на пороге храма?
Стюарт не сразу понял, что Эднис решила пошутить по поводу своей внешности, взглянул на неё и обнаружил, что девушка молча хихикает. Кларенс выдавил из себя смешок и через некоторое время заснул.
В столицу провинции Фламмеберг путники въехали через два дня ближе к вечеру. Огни Бур-Кулейла, выстроенного на обширном плато, были заметны издалека на открытой местности. Город-крепость возвышался над равниной, нависая огромной тенью над небольшими светло-каменными деревнями с плоскими крышами. Гранитный дворец герцога расположился в самой высокой точке города, а его пирамидальная форма и вечно горящее пламя на самом пике отсылала на мощь вулканических гор, которыми оканчивалась Скелетная Гряда далеко на юге.
В Бур-Кулейле что-то праздновали. Это стало ясно ещё при подходе к плато. Нарядно одетые жители были увешаны разнообразными украшениями, в основном, металлическими подвесками, серьгами и браслетами. Повсюду были зажжены факелы, фонари, свечи, небосвод периодически озарялся разноцветными огнями, которые запускали из разных точек города.
После главных врат центральная улица убегала вперёд и вверх по возвышенности и была разделена на две части аллеей с вечнозелёными деревьями - высоким самшитом с овальными изумрудными листьями и плотной кроной вперемешку с остроконечными туями с ароматной хвоей. Дорога освещалась круглыми каменными чашами на постаментах высотой в человеческий рост, в которых круглосуточно плясали языки пламени.
Люди вокруг радостно переговаривались, подпевали уличным музыкантам, танцевали посреди улицы, распивали эль, звонко чокаясь металлическими кружками, однако Стюарту и Эднис было некомфортно находиться в гудящей от радости толпе, помня всё, что они видели в Драйбреке три дня назад. Лошадей они оставили в конюшне на соседней улице, заплатив за два места на коновязь - деньги дала Эднис, так как Стюарт пока не продал золотую подвеску, и монет у него не было.
- Тут вообще знают про трагедию? - недовольно пробормотал Кларенс, уворачиваясь от людей, которые не следили, сколько пространства занимают в порыве веселья. Эднис, прикрыв голову капюшоном, чтобы не демонстрировать волосы, оглядывалась по сторонам, а затем остановила коротко стриженную женщину с пышными формами, одетую в праздничную юбку, подпоясанную кушаком с переливающимися камнями, и поинтересовалась причиной торжества.
- Милочка, ты где была? - по-доброму хихикнула жительница, явно уже отведавшая эля. - Сегодня утром Совет Архижрецов представил преемницу Мата Ир! Богиня нас не бросила! Да осветит она нас своей милостью и защитит от темноты Маль!
Эднис повторила молитву, придерживая капюшон покрепче, а женщина упорхнула в толпу, где как раз разливали новую партию выпивки.
- Теперь всё ясно, - пожал плечами Стюарт. - Надо найти поскорее кузена мастера Лоуда, надеюсь, он будет дома.
Адрес был указан в бумагах, которые подписал Микель Лоуд, и через час путники с помощью местных жителей нашли нужное здание. Вывеска с названием “Честная сделка” скрипуче покачивалась, за стеклянной витриной в металлической раме виднелось множество товаров, а само помещение слабо освещалось парой настольных канделябров. Лавка уже была закрыта в это вечернее время, и Стюарт громко постучал в железную дверь фигурным молоточком, затем сделал шаг назад в ожидании ответа. Эднис покачивалась на пятках поодаль в такт доносящимся барабанам, лютням и флейтам. В помещении из соседней комнаты показался тёмный силуэт, он мельком посмотрел через стекло на непрошеных гостей и защёлкал замком. Дверь приоткрылась внутрь, и на улицу выглянул мужчина в возрасте, с рыжими волосами, завязанными в хвост, короткой, неаккуратно подстриженной бородой и маленькими глазами, которые с подозрением поглядывали на пришедших, а на шее у него болтался медальон, обозначающий членство в гильдии торговцев. На Микеля Лоуда он был похож отдалённо, а вот взгляды у них точно были разные - кузнец даже на незнакомых людей смотрел дружелюбно, а этот кузен - неприветливо, словно его хотят обмануть уже с порога.
- Чего вам? Мы уже закрыты, приходите завтра, - гаркнул мужчина, но уходить не спешил. Кларенс засунул руку под накидку и достал бумаги.
- Меня зовут Стюарт. Я приехал из Драйбрека по поручению мастера Микеля. Вы же Дуглас Лоуд, его кузен, верно?
- Так он живой остался? - равнодушно уточнил мужчина, не принимая бумаг, затем сдвинул брови к переносице, промычал и добавил, - я слышал, город был разрушен после землетрясения.
Стюарт не сразу смог ответить, немного опешив от такой реакции, он думал, что трагедия вызовет больше сочувствия у близкого родственника кузнеца, затем вкратце объяснил цель визита. Дуглас выслушал его, прищурив глаза и иногда бросая взгляд на Эднис Копер позади парня, а когда сообразил, что Стюарт - изгой, сразу же скривил лицо:
- Э, нет, мне тут такие не нужны. Я дорожу своей репутацией. Проваливай!
Кларенс выставил ногу за порог, удерживая створку двери, мешая мужчине захлопнуть её:
- Господин Дуглас, прошу, подумайте! Бумаги подписаны официально вашим братом, он рассчитывает на помощь.
- На какую помощь? - тут же взъелся праэс огня и сжал губы. - Мне никто не помогал развивать моё дело, никто ни монетки не пожертвовал, а теперь я должен какого-то приблуду содержать?
Кларенс сообразил, что между братьями всё не так гладко, Дуглас явно был в обиде на Микеля. Эднис решила вмешаться, подошла ближе и умоляюще попросила:
- Господин, может, вы в силах переписать бумаги на кого-то другого, кому нужен помощник? Вернуться в Драйбрек у нас уже не получится, а мастер Микель обещал, что здесь, в столице, мы сможем найти своё место.
Торговец сложил руки на груди, оценивая ситуацию и размышляя, как поступить. Затем он молча вытянул руку и поманил пальцами, намекая, чтобы парень вложил бумаги, что Стюарт и сделал.
…И понял, что рассчитывать на этого человека не придётся, когда увидел на лице Дугласа гаденькую ухмылку. Мужчина пробежался глазами по тексту, затем на его лице вспыхнул красный узор, а пергамент заполыхал в руке.
- Зачем? - воскликнул Стюарт, дёрнувшись вперёд. Мужчина стряхнул пепел и упёр руки в бока, узор на лице потух, но выражение лица оставалось презрительно-довольным:
- Я сказал, проваливайте! Город большой, может, найдёте себе местечко. Ты, - он обратился к Эднис, тыкая в неё пальцем, - отлично подойдёшь для местного борделя! Я с удовольствием тебя навещу!
Стюарт закипел и не сдержался - его кулак сжался и со всего размаха впечатался в щёку Дугласа, брызнула кровь от разбитой губы. Мужчина вскрикнул, пошатнулся от боли и неожиданности и с грохотом рухнул на пол, задев руками товары. Что-то зазвенело, зашумело и заскрежетало, повалившись вслед за торговцем. Лавка вновь осветилась узором праэса огня, однако Кларенс, схватив ошарашенную Копер за руку, помчался подальше от этого дома, скрывшись за поворотом на другой улице.
Бегство от возможного наказания привело их в бедный район города. Жители не обращали никакого внимания на них - сюда кто только не забредал. Тут повсюду на домах виднелась копоть, сколы на каменных стенах, где-то в окнах стояли треснутые или разбитые стёкла, и их не могли поменять из-за нехватки денег. Застройка в трущобах была плотная, улочки узкие, о какой-либо растительности речи не шло.
Стюарт и Эднис забежали в крошечный дворик между двух одноэтажных домов, где стояла затёртая каменная скамья, валялось два разбитых глиняных горшка и колесо от телеги. Девушка опустилась на лавку, пытаясь отдышаться, а Стюарт переводил дыхание стоя, оперевшись ладонями о бёдра и опустив голову вниз.
- Спасибо, что вступился за меня, - тихо сказала девушка, затем пнула в сторону глиняный черепок. - Ну и гад же этот кузен.
Парень выпрямился и, потирая саднящие костяшки пальцев, заявил:
- Он мог сказать любую гадость мне, но он оскорбил девушку. Это низко.
- Но вопрос остаётся открытым - что же нам делать дальше? - вздохнула Копер, обхватывая себя руками. Хоть уже и стемнело, в городе всё равно было достаточно света, и Стюарт видел отрешённое лицо Эднис - девушка погрузилась в свои мысли. Парень прижался спиной к стене дома, съехал вниз и плюхнулся на землю.
Дверь на улицу заскрипела, открылась, и на улицу выплеснулся оживлённый разговор - несколько подвыпивших мужчин в возрасте вывалились из дома и, не обращая внимания, что во дворике расположилось двое людей, продолжили общение.
- … а я тебе говорю, что не показала она дар! - вещал один, на ходу надевая жилет поверх рубашки.
- Когда это ты успел в Квелле побывать? - поддразнил его второй мужчина, разведя руки в стороны и поглядывая на третьего, рассчитывая получить поддержку. Тот лишь почесал голову и что-то невнятно пробормотал.
- Да мне сестра сегодня прислала птицу! - продолжал говорить первый, - сразу после церемонии отправила письмо. Жуть, как расстроилась, что новая Мата Ир не продемонстрировала дар.
- Может, так и должно..ик…быть? - протянул третий, слегка покачиваясь на ногах. Первый и второй подхватили друга под руки и повели потихоньку мимо Стюарта и Эднис. Один из них глянул на пару незнакомцев, приветственно кивнул им, а мужчина в жилете настаивал на своём:
- Сестра пишет, что Совет Архижрецов сразу же нашёлся, что ответить.
- И что же? Ик…
- Мол, девочке ещё надо поучиться, чтобы люди не давили на неё, - пояснил первый, затем притормозил и добавил, - вот и я теперь засомневался - дурят они народ или нет.
- Старый дурак, побойся гнева Богини за такие слова! - второй слегка пихнул его кулаком в бок. Эднис недоумённо посмотрела на Стюарта, и они оба продолжили подслушивать случайный разговор.
- Чего мне бояться? Я в неё верю, но вот Архижрецы что-то задумали! Сестра так предположила, - с обидой ответил мужчина в жилете. Второй и третий покачали головами в знак неодобрения.
- Сестра то, сестра сё… А своей головы нет?
- Архижрецы де..делают свою работу, что ты привя…вязался к ним, всё веселье нам…ик…портишь! - проговорил заплетающимся языком самый пьяный из троицы. Первый был недоволен, что его мнение не разделяют и продолжил гнуть свою линию:
- Да там только один Архижрец хоть что-то делал, и это не наша красотка госпожа Маренс.
- А кто ж?
- Вейтон Кларенс, вот кто!
- Вот это ты вспомнил!
У Стюарта пробежал холодок по коже, он пронзил взглядом спины мужчин, которые плелись по улице, и быстро поднялся на ноги. Они говорят о его отце! Здесь, в трущобах Бур-Кулейла!
Парень показал Эднис знаком оставаться на месте, а сам тихо двинулся вслед за троицей, которая не замечала ничего, кроме своего спора.
- А я и не забывал! Именно он предложил нашему Герцогу поставлять отсюда в Квелл витражные стёкла, - похвастался первый. - И моя мастерская хорошо заработала на этом. Так что мои работы вставлены в окна квелловских господ, а то и в самой Обители Матери, так-то! Ой…
Мужчина в жилете споткнулся о камень, друзья замедлились. Стюарт притормозил и сделал вид, что поправляет ботинок.
- Меньше нос задирай! - усмехнулся второй мужчина, - сейчас ты уже не такой богач.
- Конечно! Поставки прекратились, как только Кларенса казнили. Сестра писала тогда, что его наверняка подставили! А ведь хороший был человек!
“Лучший, - подумал Стюарт, остановился и наморщил лоб, переваривая всё, что услышал.
Компания продолжала двигаться и вскоре скрылась из виду. Слова мужчины напомнили Кларенсу о его собственных мыслях по поводу отца - парень всегда верил, что Вейтон невиновен, но нужны доказательства этого, и раз люди в другой провинции об этом говорят, значит, есть смысл докопаться до правды. И тут безумная идея пришла ему в голову.
- Что там, Стюарт? - Эднис появилась рядом.
- Кое-что важное, - парень набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул. - Раз я теперь ничей изгой, - смешок, - я могу попробовать поехать, куда хочу. И я думаю добраться до родового поместья в Вассерфале. Там живут мать и дядя.
Стюарт поделился планами насчёт восстановления доброго имени отца, и после этого девушка удивлённо вскинула брови:
- А если тебя остановят стражники и увидят шрам? Могут закинуть в темницу.
- Покажу им браслет мастера Микеля, а пока они разберутся, что к чему, мы уже уедем.
- Мы? - улыбнулась Эднис. Стюарту стало неловко, он ведь не тащил девушку насильно в Бур-Кулейл, она сама так решила, а теперь словно заставляет её двигаться дальше.
- Извини, - смутился парень, - конечно, если ты вдруг согласишься. Я попрошу дать тебе работу в поместье Брайтхол. А если нет, то я уеду, когда ты найдешь какую-нибудь работу здесь.
Эднис Копер попросила обдумать это предложение до утра и напомнила, что им надо где-то переночевать, если не хочется спать на каменной лавке. Вскоре они нашли в трущобах захудалую гостиницу, но ради экономии средств им пришлось снять один номер на двоих с раздельными кроватями. Из-за усталости они свалились спать прямо в одежде, не испытывая никакого смущения. Девушка тут же засопела, укрывшись одеялом и плащом, а Стюарт ещё немного поворочался с боку на бок, размышляя о продаже золотой подвески и надеясь выручить достаточно монет, чтобы хватило на дорогу, а часть денег вернуть Эднис в счёт оплаты конюшни и гостиницы, хоть она ничего и не требовала обратно.
Рынок в торговом районе города они посетили с утра вдвоём. Побродив между прилавками в поиске лучшей цены за подвеску в форме подковы, Стюарт в итоге выручил две золотые монеты и сорок серебряных у добродушного ювелира. Пока парень торговался, Эднис крутилась возле соседних лавок, разглядывая посуду, предметы интерьера, украшения, примерила несколько тонких вуалей с подвесками, которые были призваны беречь лицо от лучей солнца и жара зажиточным дамам. Торговка принялась хвалить ткани и расписывать, как девушке это идёт, однако Эднис мило улыбнулась и положила вуаль обратно.
Рядом с этим прилавком сидела на каменном бордюре старушка. Глаза были затянуты белёсой пеленой и смотрели везде и никуда одновременно, лицо было сморщенное, словно сушеный абрикос, волосы жиденькие, седые, едва доставали до плеч и всклокоченные, губы были недовольно поджаты, а в ногах у неё лежала миска с парой медяков, брошенных сердобольными жителями.
Эднис собралась было пойти к Стюарту, как старушка протянула руку, ухватила девушку за подол платья и прошамкала:
- Давай погадаю тебе, девочка.
- Берта, оставь, - резко обратилась к ней торговка вуалями, - у неё денег нет.
Женщину явно задело, что её товар не купили, а Эднис достала медяк и со звоном положила в миску. Торговка фыркнула и отвернулась.
- Вас зовут Берта? - уточнила девушка, присев перед старушкой. - Как вы гадаете? Мне интересно, стоит ли мне оставаться в Бур-Кулейле.
Берта кивнула, пожевала губы и попросила несколько волосков. Эднис дёрнула их с головы и передала в руки гадалке. К этому времени Стюарт уже сам подошёл и молча наблюдал за сценой, ему тоже стало любопытно, однако в правдивость гаданий он не верил. Белые волосы вспыхнули в ладони старушки, она вдохнула пепел и задумчиво протянула:
- Ты рождена для любви, дитя. И чтобы её отыскать, нельзя сидеть на месте.
Эднис снисходительно улыбнулась и еле слышно усмехнулась, но Берта этого не услышала.
- А если этого не случится? - игриво поинтересовалась Копер, но дальше интонация сменилась на более спокойную. - Вы меня не видите, но поверьте, такую, как я, никто не сможет полюбить, меня только боятся и презирают.
У Стюарта сжалось сердце при этих словах - в них чувствовалось такое одиночество и безысходность.
Берта нащупала руку Эднис и похлопала её сверху своей слегка смуглой ладонью:
- Значит, ты самый яркий алмаз среди всех стекляшек. Я вижу тень и дым за твоей спиной. Они будут тебя беречь. Это всё.
Эднис поднялась в полный рост и в замешательстве от нагаданного положила ещё один медяк.
- Спасибо, Берта. Пусть Богиня освещает твой путь, - вежливо произнесла девушка, а старушка лишь хмыкнула.
Отойдя в сторону, Эднис ещё несколько раз оборачивалась на Берту, затем перевела взгляд на Стюарта и твёрдо сказала:
- Я поеду с тобой до поместья.
- Это решила ты или слова гадалки повлияли? - с лёгкой улыбкой уточнил парень.
- Всё вместе. Мир большой, вдруг существует такое место, где изгоям рады, - Эднис пожала плечами, и они направились в сторону конюшни. Перед отъездом нужно было продать двух лошадей, запастись едой в дорогу и купить места в караване до Вассерфаля. После этого их ожидает пересадка на корабль и долгий путь на юг провинции.
- Я слышал такое только про Острова Чам, то есть Фламмеберг, - ответил Стюарт, вспоминая недавний разговор за ужином между ним, Тоддом и Уэйдом, который больше никогда не повторится. - Говорят, что там никто ни на кого не смотрит косо, всех принимают.
- Значит, в крайнем случае отправлюсь на Острова Чам, - уверенно кивнула Эднис.
Глава 12. Селин. Логово зверя.
Староста Валдстрака по имени Руфус лично вышел встречать гостей, спустившись со второго этажа. Он оказался гостеприимным человеком, хоть и немного настороженным в силу недавней ситуации с военным отрядом. Пожилой мужчина с короткими седыми волосами и лысой макушкой сначала напрягся, когда дочь привела гостей и с порога заявила, что к нему есть какие-то вопросы, но затем смягчился, оглядев компанию. С Брандом они поздоровались традиционным жестом праэсов земли - обхватив правые руки друг друга по всей длине предплечий, с Холденом и Селин сдержанно познакомился и узнал, что все они прибыли из Квелла.
Дом старосты был самым большим относительно всего городка, но внутри оказалось не так много комнат, как представлялось поначалу. Сразу с порога всех провели через арочный проход без дверей в обеденный зал, где уместился длинный стол из цельного куска неровной древесины, на торце стоял массивный стул с высокой спинкой - место главы семьи, а другие должны были располагаться на лавках, покрытых вышитым полотном. В помещение с противоположной стороны от входа вела приоткрытая дубовая дверь, из-за которой слышался плеск воды и треск горящих поленьев. Селин догадалась, что там была кухня. В остальные комнаты можно было попасть через второй этаж, но и их там было всего пару штук, судя по компактности пространства.
- Дебра, - спокойно обратился староста к дочери, - принеси горячего вина с пряностями и вели Мэг подогреть овощное рагу. Кажется, оно ещё оставалось.
- Хорошо, отец, - женщина кивнула, отчего её подвески слегка дёрнулись, а затем она скрылась на кухне.
- Прошу простить за скромный стол. Это всё, что я могу сейчас предложить, - Руфус развёл руки в стороны, и было видно, что ему неловко.
- Спасибо вам, староста! - со всей признательностью ответил Регинсон, устраиваясь на длинной скамье возле хозяина дома. - Ваша дочь успела рассказать, что у вас тут приключилось, и мы всё понимаем.
Селин и Холден сели рядом друг с другом напротив Бранда, и девушка вдруг ощутила тепло, исходящее от Ищейки. Она украдкой взглянула на него и подумала, не мог ли он заболеть и какие травы можно будет ему заварить для облегчения симптомов, если понадобится помощь. От размышлений о целительстве её отвлекла вернувшаяся в зал дочь старосты. Дебра несла по две деревянные кружки в каждой руке, а за ней ковыляла пожилая служанка, ловко удерживая стопку пустых тарелок с ложками и небольшой котелок, в котором дымилось рагу.
- Дебра, ну что же ты, взяла бы поднос! - обеспокоенно воскликнул Руфус. - Вдруг ошпаришься!
- Не переживай, отец, - подмигнула ему молодая женщина и поставила кружки с ароматным напитком перед гостями, затем присела возле старосты на свободное место, немного потеснив Бранда. Служанка Мэг молча раздала тарелки, наполнила их едой, одарила Холдена недовольным взглядом, а затем удалилась, бормоча что-то под нос.
Селин отхлебнула подогретое вино, и яркий сладко-острый аромат корицы тут же ударил в нос, а горло и грудь окутало приятным теплом. Девушка никогда ещё не пробовала такой вариант подачи напитка. Бранд приподнял кружку, благодарно кивнув Руфусу, глотнул вино и довольно улыбнулся - словно его охватили приятные воспоминания от этого вкуса. Холден оценивающе понюхал, пригубил в знак уважения и отставил напиток в сторону - ему не понравилось. Руфус подождал, пока гости немного поедят и согреются, затем сложил перед собой руки в замочек:
- Так что вы хотели знать?
Селин переглянулась с Холденом - что уместно из их истории рассказать незнакомому человеку? Затем повернулась к старосте, подбирая в голове подходящие слова.
- Мы…мы выполняем особый приказ Совета Архижрецов, - объяснила девушка и не соврала. У Дебры от удивления округлились глаза - она явно не ожидала, что гости из Квелла окажутся такими важными посланцами.
- У нас есть… загадка, которую требуется решить, - говорила Кларенс, смотря то на Руфуса, то на Дебру. - И часть ответа привела нас сюда, к Мортунскому лесу. Мм… Там есть что-то, что может быть связано с “разорённым логовом зверя”. Это должно помочь нам найти следующую подсказку, а может, и завершить наше задание.
Селин говорила, делая небольшие паузы, чтобы не сболтнуть лишнего, пока остальные внимательно слушали.
- Я не сильна в истории этих мест, - продолжала девушка, перебирая пальцами на руках от лёгкой нервозности, - но знаю, что само слово “мортун” означает нору и…
- Никто не ходит в лес, - вдруг перебил её староста, и спокойная прежде интонация его голоса сменилась на суровую. - Все живущие возле него знают, что запрещено покидать границы лиственных рощ и углубляться в чащу - там можно заблудиться и сгинуть, - отрезал Руфус, обегая взглядом каждого гостя, затем остановился на дочери. Дебра виновато поджала губы, глядя на отца.
- Я вам говорил, что там опасно, - тихо напомнил Ищейка, чуть наклонившись к Селин, но девушка чуть качнула головой на его слова, не соглашаясь сдаваться после этого заявления.
- Мы уважаем ваши правила и не хотим доставлять неудобства, господин Руфус, - вежливо произнесла Кларенс, вспоминая уроки этикета, - но цель нашего поиска важна для всей страны… - Селин сделала паузу, замялась, посмотрела на своих спутников, рассчитывая, что те поймут её откровение, и открыла Руфусу и Дебре правду, - мы ищем новую Мата Ир.
Воцарилось молчание, слышались только звуки гремящей посуды и шкворчание из-за закрытой двери на кухню. Староста осуждающе посмотрел на дочь, а женщина в ответ одним только взглядом просила у него смягчиться и дать возможность гостям объясниться. Бранд расправил плечи, ожидая реакции пожилого праэса земли. Холден сложил руки на груди и наблюдал за всеми сидящими за столом сквозь лохматые пряди волос, падающие на глаза, а Селин интуитивно приложила ладони к сердцу в жесте Богини, и это не ускользнуло от Руфуса. Он откинулся на спинку стула и смотрел девушке в глаза, пытаясь уловить в них дурное намерение, но Кларенс нашла в себе силы не отводить взгляд. Селин не поняла резкой смены настроения Руфуса, но подозревала, что коснулась щепетильной темы.
- Не хочу преждевременно никого обвинять, - сухо проговорил староста и слегка сощурил глаза, словно собрался взвешивать на своих внутренних весах истины всё, что ему скажут дальше, - но вы разве не знаете, что преемница уже представлена народу? Об этом сегодня упомянул капитан военного отряда перед тем, как покинуть Валдстрак. И либо он что-то напутал, либо вы, пользуясь моим гостеприимством, лжёте.
Дебра в замешательстве от беседы схватилась за руку отца, а Селин застыла, осмысливая сказанное, и рассеянно смотрела одновременно на стол и в никуда.
Как Совет Архижрецов мог представить новую Мата Ир? Откуда она взялась? Неужели каким-то образом нашлась?
Бранд шумно выдохнул, опёрся огрубевшими руками о столешницу и с нарастающим раздражением обратился к Холдену, сидящему напротив:
- Ищейка, ты что-то знаешь про это? Ты не упоминал, что пока госпожа Селин будет вместе с тобой искать настоящую преемницу, Архижрецы подсунут всем другую, фальшивую.
Холден равнодушно посмотрел в ответ и процедил:
- Вы мне не задавали этот вопрос. Но вообще я не знал, только предполагал, так что эта новость для меня такая же шокирующая, как и для вас всех.
Бранд аккуратно, без резких движений поднялся из-за стола, повернувшись к старосте, положил руку на сердце и отчеканил:
- Господин Руфус, я клянусь светом Богини, что госпожа Селин говорит правду. Мы не можем раскрыть всех деталей этого дела, однако поверьте мне, вашему собрату, что истинная Мата Ир ещё не найдена.
Зелёный узор загорелся на щеке светловолосого мужчины, Регинсон позой и взглядом демонстрировал всё благородство и добрые намерения, что у него были.
Староста задумчиво жевал губы, глядя на эту сцену. Селин услышала тихую усмешку Холдена, который точно не верил, что это сработает, а затем парень выложил на стол золотую печатку Архижреца Нетронутых как козырную карту.
- Это же… - изумилась Дебра, вглядываясь в блеск металла. Руфус нахмурил брови и подобрал перстень, чтобы осмотреть ближе.
- Вы же знаете, что это, - утвердительно произнёс Ищейка. - Мы работаем на него, и эту печатку господин Товглен нам выдал для беспрепятственного прохождения пути. Кого там представили в качестве преемницы, только Маль знает, нас не посвящали в это, но зато чётко дали понять, что нужно найти настоящую Мата Ир как можно скорее.
Селин не знала, что подействовало на старосту сильнее - искреннее обращение Бранда или уверенные слова Холдена с доказательством в виде перстня, но взгляд Руфуса смягчился, и он вернул украшение Ищейке.
- Я вам поверю, - кивнул седовласый мужчина и указал всё ещё стоящему Регинсону на лавку, намекая на продолжение разговора. - И вы поймите мою подозрительность. Я давно управляю Валдстраком и поклялся защищать не только местных жителей, но и беречь сохранность этих исторических мест. Не буду таить - во мне течёт немного крови тиеров, поэтому я вместе с другими старостами городов и резерваций вокруг леса договорились следить за его неприкосновенностью. Особенно сейчас, когда снова на границе возник конфликт.
Дебра погладила отца по руке, зная, какая это болезненная тема, он ей одобрительно кивнул, а затем женщина обратилась к Селин:
- В глубине леса находятся руины столицы провинции Мортун. Она именовалась так же и была разрушена после гражданской войны сто лет назад. Там осталось много чего, что не сгорело, конечно.
Кларенс поняла, что Дебра тоже была знакома с историей тиеров и вполне могла всё рассказать ещё у колодца, однако была верна городу и Руфусу, поэтому и привела к нему, чтобы староста дал на это разрешение.
- Столица носила название Мортун и была разрушена. Иначе говоря - разорена, - повторила Селин, сопоставляя все кусочки. - То есть это место вполне подходит под фразу “разорённое логово зверя” из загадки. Невероятно!
Девушка вскинула голову, радостно улыбаясь открытию, с облегчением выдохнула и оглядела всех присутствующих. Холден одобрительно смотрел на Селин, и их глаза на мгновение встретились, но взгляды тут же разбежались и устремились на старосту, который резко чиркнул ножками стула по полу. Руфус поднялся и попросил подождать пару минут. Он скрылся на втором этаже, и на время его отсутствия Дебра поделилась, что руины до сих охраняются тиерами от мародёров и вандалов, а праэсы земли много лет назад с помощью дара сделали лес более густым и опасным, чтобы никто не мог пройти окольными путями.
Староста вернулся с простым деревянным овальным медальоном на тонкой верёвочке. На лицевой стороне были выскоблены незнакомые слова. Руфус протянул украшение Селин и объяснил:
- Вы сможете пройти к руинам только с ним. Здесь написано “проход разрешён” на старом тиерском диалекте. Обратно в Валдстрак возвращайтесь тем же путём. Если выйдете с другой стороны - рискуете угодить в стычку между Лофосом и Фрахайдом.
- Спасибо, господин Руфус! - Селин благодарно склонила голову и надела медальон на шею поверх ленты с подвесками. - Мы будем аккуратны! Дебра, спасибо за помощь!
- Пожалуйста! - улыбнулась женщина, потихоньку убирая посуду со стола. - Пусть Богиня освещает вам путь и защитит от темноты Маль!
Когда они покинули дом старосты и вышли на улицу, Селин заметила, как служанка Мэг следит за ними из окна кухни, медленно вытирая тарелку тряпкой. Девушка махнула ей рукой на прощание, однако женщина никак не отреагировала, упорно смотря на кого-то конкретного из их компании. Кларенс пожала плечами, и на секунду ей показалось, что глаза Мэг сверкнули словно светлячки ночью.
Погода ухудшилась, когда трое всадников добрались до опушки Мортунского леса за пределами Валдстрака - небо посерело, солнце заволокло полотном облаков, и вскоре заморосил лёгкий дождь. Путь начинался светлой лиственной рощей и не выглядел опасно. Деревья местами кучковались, местами - сохраняли дистанцию между собой, образуя полянки и свободную для проезда дорогу, на которой чётко прослеживались глубокие колеи от колёс и следы лошадиных копыт. Дровосеки пользовались этой тропой для провоза телег, нагруженных срубленными берёзами, осинами и клёнами.
На одной из полян был замечен серый заяц, который тут же навострил длинные, тёмные на кончиках уши, встрепенулся, почувствовав вибрацию чужих шагов, а затем устремился вглубь рощи так быстро, что мелькала лишь белая шёрстка его хвоста. Где-то справа недовольно стрекотали сороки, что-то не поделив между собой, а одинокая ворона, вальяжно разгуливая по дороге, резко начала вытягивать червяка из влажного следа от копыта. Птица до последнего момента занималась делом, затем быстро проглотила добычу, предупреждающе каркнула на близко подошедших коней и всадников и улетела в сторону.
Холден ехал впереди на своей верной рыжей кобылке, за ним двигалась Селин на белом скакуне, а Бранд был замыкающим на светлом пятнистом жеребце. Девушка любовалась пейзажем и мечтательно представляла, как красив будет этот лес в Сезон Цветения. Она так любила этот период, когда природа просыпалась, всё вокруг оживало, зеленело, начинало цвести, птицы исполняли множество переливающихся трелей, а ручьи звонко стремились к рекам и озёрам, наполняя их. Интересно, застанут они праздник Жизни где-то в пути или удастся попасть на гуляния в какой-нибудь деревне? И как фальшивая преемница сможет верно указать смену сезонов, если это знание переходило от Богини к Мата Ир?
Селин опустила задумчивый взгляд на медальон - тот намок от попадающих на него капель мороси, буквы потемнели, затем девушка посмотрела вперёд на дорогу и на прямую спину Ищейки, уверенно державшегося в седле. Бранд тихо напевал одну известную песню¹ о воине и королеве, которую странствующие барды привезли из Княжества Эйвери.
- Сквозь деревню прошёл караван, - слышала Селин низкие бархатистые нотки и обернулась на голос праэса земли, тот был погружен в исполнение и глядел вдаль. - Я её молодой увидал. На колени пред ней я упал, я клянусь, я вам душу отдам…
Эту драматичную песню Кларенс слышала ещё в поместье от служанок - они её выучили в деревенской таверне и, взбудораженные мрачной романтической историей, напевали несколько недель подряд.
Холден взглянул через плечо на Бранда лишь в конце песни, в самый трагичный момент, и думал о чём-то своём.
Иногда на развилках попадались деревянные знаки, обозначающие повороты на лесопилки и места вырубки, но путникам нужно было двигаться дальше, никуда не сворачивая. Староста предупредил, что граница, которую запрещено пересекать, будет заметна сразу, а до тех пор, они могут свободно и спокойно ехать.
Вскоре начало заметно темнеть, хотя по расчётам солнце, пусть и скрытое за облаками, находилось в зените. Лес стал густеть, стволы клёнов, дубов, каштанов стали более толстыми, кривыми и изогнутыми, ветки плотнее смыкались над головами, рельеф всё больше становился бугристым, тёмные буреломы и овраги пугали зловещим видом, а вдали нарастал беспокойный вороний грай. Селин поёжилась и сильнее натянула накидку на озябших плечах. Мелкий дождь ещё продолжался, однако шапка из сплетённых ветвей прикрывала от него. Бранд поравнялся с девушкой и похлопал своего пятнистого жеребца по шее.
- Видимо, здесь и граница, - настороженно сказал он, останавливая коня. - Госпожа Селин, я спешусь и пойду так. Мне будет спокойнее чувствовать почву под ногами.
- Можешь называть меня просто по имени, - мягко отозвалась девушка, - я ведь больше не графиня.
Бранд спрыгнул на землю и аккуратно потянул коня за поводья, пока остальные притормаживали лошадей. Селин начинала чувствовать себя неуютно, слыша со всех сторон треск ломающихся веток и сучьев, скрип вековых стволов, монотонный стук дятла по коре, леденящим эхом разносящийся по лесу, щёлканье и глухое скрежетание жуков в сухой траве и гнилой листве.
- Тут постарались сделать жуткое место, - дрожащим голосом заметила девушка. - Надеюсь, что до темноты мы успеем вернуться.
- Хотя бы до ближайшей лесопилки, - добавил Бранд. Наверняка он не боялся, лес был его стихией, однако возле человеческих построек ночевать было гораздо комфортнее, чем посреди дикой, недружелюбной чащи. Холден резко повернул голову в сторону Регинсона и Кларенс и шикнул на них:
- Тихо!
Следом раздался медленный хруст упавших веток. Он слышался слева вдали, из-за большого объёма деревьев, но сгустившаяся темнота не позволяла ничего рассмотреть. Селин смогла разглядеть лишь большую движущуюся тень, которая держалась параллельно путникам.
- Что это? - шепнула девушка, чувствуя, как от страха холодеют пальцы рук и ног. Бранд замер, медленно опустился на корточки и положил одну ладонь на землю. Засветился зелёный узор на его лице.
- Твой дар точно кого-нибудь привлечёт, - сквозь зубы прошептал Холден. Регинсон проигнорировал его замечание и удерживал руку, стараясь уловить вибрации.
- С левой стороны движется кто-то крупный, - тихо произнёс мужчина. - Вероятно, медведь.
В подтверждение этих слов раздался короткий предупредительный медвежий рёв, но сам зверь не показался.
- Кажется, он уходит, - медленно произнёс Холден. Он сидел в напряжённой позе, чуть сгорбившись, и не спускал взгляда с той стороны леса, откуда слышалось движение.
- Это так, - подтвердил Бранд, вытягиваясь во весь рост. - Мы его спугнули. Госпожа Селин… Селин, вы как?
Мужчина обернулся к девушке, та немного побелела от испуга и молча кивнула.
- Спугнули, если это обычный медведь, - Ищейка перевёл пристальный взгляд на спутников. - Но если это тиер, то он может вернуться не один.
- Они могут полностью оборачиваться зверем? - удивилась Кларенс и положила пальцы на медальон.
- Особо умелые могут, - рассеянно проговорил Ищейка, следя за её действием. - Главное, чтобы они контролировали себя, иначе наше разрешение на проход будет бесполезным.
- Откуда ты знаешь, как они себя ведут? - уточнил Бранд с недоверием в голосе, но Холден не растерялся с ответом:
- Я много читал.
Селин вспомнила, как быстро ему наскучили книги в библиотеке в то время, как она жадно поглощала все принесённые тома, и перевела внимательный взгляд с одного мужчины на другого. Регинсону не нравился Оксфилд - несмотря на совпадение мнений в каких-то вопросах, он не доверял Ищейке и просил девушку быть осторожной. Возможно, их негласный конфликт был связан с методами работы каждого: Бранд привык отталкиваться от правил, честно выполнять поручения, моральные принципы ставил превыше всего, а Холден был на короткой ноге с преступным миром, хотя жестоким и беспощадным себя и не показал, но выгодная сторона его точно интересовала больше, чем всякие кодексы. Так объяснял ситуацию праэс земли.
Селин мягко стукнула пятками по бокам коня, слегка ускорившись, и догнала Ищейку. Тот с любопытством глянул на девушку.
- Холден, - начала Кларенс, - возможно, сейчас спрошу не к месту, но ты себя хорошо чувствуешь? В доме старосты мне показалось, что у тебя температура.
Парень озадачился и забегал глазами, пытаясь сообразить, о чём она говорит.
- У меня всё в порядке. Мы просто разгорячились из-за вина.
Селин слабо улыбнулась в ответ, ведь вино они пили уже после того, как заподозрила его плохое самочувствие, но кивнула и больше не расспрашивала об этом. Её конь резко всхрапнул, уши вращались, следя за звуками вокруг, и девушка успокаивающе погладила зверя по гриве.
На пути стали встречаться неприятные находки - белеющие в земле человеческие кости, на которых болтались истлевшие и выцветшие ткани, валялись ржавые поломанные инструменты - топоры и кирки, один раз был обнаружен застрявший в камнях меч, явно выбитый из рук во время схватки, а в одном овраге жужжал рой мух над полуразложившимся телом. С мародёрами не церемонились, оставляя их гнить в наставление другим желающим покуситься на сокровища. От этих видов Кларенс мутило, и она старалась не смотреть.
Через час на заросшей ползучими кустарниками дороге стали заметны светлые округлые камни, покрытые зеленовато-жёлтым мхом.
Такими обычно выложены мостовые в городах, - подумала Селин и стала вглядываться то в одну сторону чащи, то в другую, пытаясь обнаружить следы бывшей столицы провинции тиеров, спрятанной среди растительности. Долго искать не пришлось - дорога начала вести верх, и с подъёма открылся вид на позеленевшие от времени каменные руины. Сердце Кларенс сжалось в груди от этого печального зрелища. Селин чувствовала родство с этими развалинами только потому, что воспринимала свою жизнь такой же разрушенной, и сострадание вдруг наполнило её всю. В голове всплыла та скромная информация, которую девушка успела почерпнуть в библиотеке.
Каких-то сто с небольшим лет назад это место процветало. Тиеры усердно трудились в рабочие дни, в праздничные - устраивали веселья и развлекались, как только умели. Несмотря на то, что взбунтовавшиеся жители других провинций называли мортунцев "грязными животными", на улицах всегда было чисто. До сих пор были видны углубления, оставшиеся от отхожих каналов, но сейчас они были завалены лишь грудами замшелых камней.
Вариативность зданий показывала, какие разнообразные тиеры тут жили. Часть домов строилась в несколько уровней и венчались соколиными башенками, другие - широкие, одноэтажные, с просторной территорией для скота; были даже подземные жилища, их выдавала небольшая круглая дверь-крыша.
Холден и Селин спешились и стали аккуратно двигаться по тропе, стараясь не споткнуться, Бранд следил за обстановкой позади. Здания, которые они видели, были где-то разрушены полностью, где-то пострадали верхние этажи, какие-то помещения были засыпаны землёй и обломками, а какие-то даже уцелели, хоть и были заросшие, с налётом времени и копоти от пожара, который здесь когда-то был.
Путники прошли вдоль улицы, обходя поваленные деревья, и очутились на главной площади города. Там возвышалась каменная статуя Богини Асили с вытянутыми над собой руками. Некогда созданная из цельной каменной глыбы и украшенная деталями из жёлто-красной переливчатой яшмы, сейчас она была покрыта лишайниками и мхом, и зелень, словно тонкое одеяние, обволакивала изящные женские очертания.
За спиной изваяния покоилось почти уцелевшее небольшое здание Святилища с высеченным на стенах орнаментом, повторяющий вышивку со знамён Богини. Дверей уже давно не было, и храм выглядел так, словно всегда открыт для просителей. Возможно, именно он манил мародёров сильнее всего, ведь в храмах могло быть много драгоценных предметов для обрядов и ритуалов, которыми пользовались жрецы.
- Грустное зрелище, - тяжело выдохнул Бранд, проведя рукой по треснутой стене дома и угодив пальцем в застаревшую копоть. У Селин дрожали губы, пока она осматривала Святилище, и тут блеск яшмовых глаз статуи привлёк внимание девушки. То ли это было наваждение, то ли отголоски былого благословения от Мата Ир, то ли прямое божественное вмешательство, но Кларенс словно окунулась в глубину узорчатых камней и не могла оторвать от них взгляд. Она внезапно ярко представила момент, как тут всё происходило в разгар гражданской войны.
Как распалённые жаждой крови и мести эйвери и праэсы пришли истреблять тиеров. Как вошли в распахнутые двери храма, но не как просители, а как уничтожители. Как город был залит кровью и наполнился криками. Как не щадили никого, кто бы ни попадался на пути: ни женщин, ни стариков, ни детей. Как праэсы и другие нетронутые, живущие здесь, были объявлены предателями и осквернителями. Как революционеры пришли уничтожить главный город тиеров, и они это сделали. Как, насытившись убийствами, люди исчезли из города также быстро, как и превратили его в руины.
Здесь больше не было места для жизни, радости и светлого будущего.
Кларенс пошатнулась, очнувшись от гипноза, всхлипнула от душераздирающих картинок в её голове, ноги подкосились, и девушка плюхнулась на колени, свесив голову. Бранд бросился было к ней, но Холден оказался ближе и проворнее. Ищейка приобнял Селин за плечи и с волнением смотрел на неё, а девушка чувствовала его тепло, согревающее продрогшее тело. Холден аккуратно двумя пальцами приподнял её подбородок, чтобы понять, в каком состоянии находится Селин. Кларенс тяжело и быстро дышала, зрение плохо фокусировалось, поэтому она смотрела мимо, а не на державшего её мужчину.
- Госпожа, вам плохо? Вот вода, - Регинсон тоже склонился перед ней, держа наготове наполненный бурдюк. Девушка рукой нащупала мешочек на поясе, где хранила травы и снадобья, хотя прекрасно знала, что ничего отрезвляющего с собой не было.
Окончательно в чувство привело медвежье рычание. Близкое, утробное, устрашающее.
Селин, удерживаясь за Холдена, сумела подняться на ноги, парень придерживал её за талию и плечи. Лошади в тревоге заржали и начали переступать с ноги на ногу, но оставались рядом. Бранд применил дар и был готов его использовать.
- Чувствую, что их двое. Подходят с разных сторон, - выговорил он, затем нахмурил брови и добавил, указывая рукой направление, - трое! Кто-то поменьше движется к нам оттуда.
Путники оказались зажаты на площади и надеялись, что никто не будет набрасываться, не узнав прежде причину их пребывания здесь.
Рычание повторилось, в этот раз с другой стороны руин. Ветки затрещали, и одновременно на площадь ступили тяжёлым, размеренным шагом два крупных, косматых бурых медведя. Они оба держали низко голову и глядели на незваных гостей тёмными круглыми глазами.
Селин стянула с шеи медальон и продемонстрировала его на вытянутой руке:
- Простите, что нарушили покой этого места. Нам дали это!
Один из медведей наклонил голову, издалека изучая украшение, второй, наоборот, поднял её и принюхался. Из-за здания Святилища появился человек и замер перед входом, впившись суровым взглядом в тройку путников, затем обратил внимание на медальон.
- Кто вам дал его? - ледяным голосом поинтересовался незнакомый мужчина. Он был крепким, широкоплечим, с хорошо развитыми мышцами, которые бугрились под тонкой рубашкой, его вьющиеся русые волосы были связаны в короткий хвост, тёмные глубоко посаженные глаза следили за каждым движением, а объёмные губы были плотно сжаты. Медведи негромко ворчали, ожидая указаний.
- Руфус, староста Валдстрака, - громко сказала Селин. Холден её отпустил, но держался на шаг позади.
- И что вы хотите от этого места? - мужчина хмурился, оценивая потенциальную угрозу, и резко оскалился, когда девушка сделала шаг вперёд.
- Только информацию, больше ничего, - заверила Селин, опасливо косясь на одного медведя. Она никогда не видела их, тем более так близко. - Вы же из резервации тиеров, которые охраняют город?
Мужчина не подтвердил, вместо этого спросил, кто они такие и что им нужно знать. Селин представила всех по очереди и повторила то, что говорила старосте Руфусу.
Незнакомец молча выслушал, затем стал медленно двигаться вдоль площади, огибая путников, медведи повторяли его действия. Этот неожиданный хоровод заставил всех понервничать. Бранд встал спиной к Холдену и следил за зверями. Селин почувствовала дуновение ветра, волосы взметнулись вперёд и упали на грудь. Незнакомец, до которого дотянулся воздушный поток, остановился и втянул носом воздух. Наклонил в недоумении голову.
- Я чую тебя, - сказал мужчина и показал какой-то жест ладонью возле лица. Селин растерялась и спросила:
- Так вы позволите всё тут осмотреть?
- Они не знают? - незнакомец стал приближаться к троице, но кого он спрашивал с таким любопытным удивлением в голосе, девушка так и не поняла.
Мужчина усмехнулся, не дождавшись ответа, и знаком показал зверям остановиться. Вблизи его лицо выглядело грубее и взрослее, на нём отпечатался груз ответственности за это место.
- Это звери или люди? - не удержался от вопроса Бранд, повернувшись к подошедшему незнакомцу и кивнув головой на медведей.
- Это мои братья.
Селин, несмотря на страх перед тиером, начинало раздражать то, что мужчина уклоняется от прямых ответов.
- Я бы хотела зайти в Святилище, - чётко произнесла Кларенс и смотрела мужчине прямо в глаза. Тот вздохнул и рукой указал на вход в храм, разрешая посетить его. Девушка оглянулась на спутников и попросила Бранда пройти с ней, подстраховать даром, вдруг место окажется ненадёжным.
- Что ж, а мы пока поболтаем. Хоть узнаю, как там дела в провинциях, - бросил тизер, намекая на Холдена, который стоял в настолько напряжённой позе, словно был натянутой до предела тетивой. Только тронь - она порвётся и хлестнёт по лицу.
- О, я расскажу, - сухо протянул он и прислонился спиной к статуе в ожидании разговора и возвращения Кларенс и Регинсона.
Селин вошла в прохладный каменный зал и удивилась, что внутри до сих пор сохранилось убранство храма. Помимо простой каменной мебели, на стенах до сих пор висели гобелены - выцветшие и с торчащими в некоторых местах нитками, но целые и не истлевшие. Золотая утварь - миски, ступки, кубки - лежали горой на одном из алтарных столов. Ими давно не пользовались, но и не трогали. Помещение было небольшим: вход вёл по коридору в главный зал со скамьями, столами, постаментом для проведения мессы, сбоку темнело несколько дверей, ведущие в хозяйственные помещения и покои для жрецов. В конце высилась ещё одна статуя Богини, более светлая, мох рос только у подножия, а на груди символично зияла трещина. Солнечный свет должен был эффектно падать на изваяние сквозь стёкла на крыше, однако окна были наполовину разбиты, да и лучи уже давно не пробивались сюда из-за плотного и густого леса. Позади статуи были расположены деревянные ширмы со знамёнами - они подгнили от времени в какой-то момент и рухнули, открывая вид на дверь с орнаментом, которая вела в самое святое место - Алтарь Матери. В этой пыльной округлой комнате с узкими витражными окнами хранились реликвии и знания, здесь жрецы читали молитвы, а также располагалась Мата Ир во время пребывания в храме.
- Смотри, Бранд, здесь почти всё не тронуто! - восхитилась Селин, аккуратно заходя в Алтарь. - Тиеры не зря так усердно охраняют это место.
Бранд невнятно промычал в ответ, сосредоточённый изучением состояния стен. Как бы тут всё не держали в порядке, время может быть сурово. Он глядел на деревянный свод под крышей и размышлял над тем, не рухнут ли они как те ширмы в главном зале. Селин же пребывала в восторженном состоянии, ведь в Алтарь Матери пускали далеко не каждого. Девушка аккуратно водила пальцами по стеллажам, по столу, по корешкам книг - с ними была особо осторожно, чтобы не повредить. Она не знала, что искать, поэтому полностью отдалась внутренним ощущениям. Книги и свёрнутые на полках пергаменты не манили, а вот маленький сундук возле каменного резного кресла, инкрустированного яшмой, заставил остановиться и обратить на себя внимание. Золотой замочек на нём был выполнен в форме женской руки. Селин подёргала его - заперто, как она и предположила.
- Умеешь вскрывать замки? - уточнила она у Бранда, тот покачал головой. - Тогда надо поискать ключ. Хотя я не вижу замочной скважины на нём.
Ни в Алтаре, ни главном зале, ни в покоях жрецов они не нашли ничего похожего на ключ. Заходя в одну из комнат, Селин не удержала дверь на разболтавшейся петле, и та шумно ударилась о стену. Сверху посыпалась пыль, упало несколько маленьких камней. Бранд тут же с помощью дара укрепил место, откуда всё повалилось, вырастив из земли жёсткие корни, которые поползли вверх по стене и остались её удерживать.
- Извини, я не хотела, - виновато протянула девушка, держа сундучок в руках.
- Всё в порядке, тут всё очень старое, - успокоил её Регинсон и пропустил вперёд себя обратно в главный зал. Девушка задумчиво бродила вдоль статуи и пристально смотрела на сундук, как вдруг сквозь уцелевший кусочек стекла пробился лучик света. Он угодил прямо в яшмовый глаз Богини и отразился в сторону Кларенс на пол. Терять было нечего, поэтому Селин направила замок на этот луч. Золото сверкнуло, послышался щелчок, и сундук открылся.
- Получилось! - довольно воскликнул Бранд, а девушка смотрела на наполнение. Там были какие-то украшения для обряда, яшмовая фигурка совы и несколько сложенных пергаментов. Селин достала один из них и развернула.
- Что там? - полюбопытствовал Бранд, заглядывая в текст через плечо. Селин с победной улыбкой посмотрела на мужчину:
- Там ответ! Нам нужно идти в Совиное Гнездо к мудрецам! Богиня, спасибо!
—
¹ - в тексте упоминается песня “Рыцарь и Королева” (группа Fun Mode)
Глава 13. Холден. Резервация Вилдур.
Пока Бранд и Селин изучали Святилище, тиер и Холден настороженно вглядывались друг в друга. Диалог склеился не сразу. Каждый из них пристально следил за мельчайшим движением рук и ног собеседника, щурился при каждом вдохе оппонента, пытаясь уловить в дыхании волнение или страх, и, словно затаившийся и готовый к броску хищник, выжидал, пока человек напротив сделает первый шаг. Ищейка понимал, что тиер испытывал его молчанием, проверял выдержку и рассчитывал, что Холден себя выдаст. Но парень намеренно медлил с действиями и был вознаграждён усталым вздохом тиера.
- Ты осторожен, и я тебя понимаю, - с лёгкой усмешкой на губах протянул он, сделав шаг навстречу Холдену. Ищейка приподнял брови и, удерживая испытывающий взгляд на мужчине, перевёл тему:
- Ты хотел знать, какова обстановка в провинциях. Спрашивай.
Тиер лишь усмехнулся и стал неспешно приближаться к Ищейке. Поступь у него была тихая, еле слышная, несмотря на крупную фигуру, и оба медведя, следя за реакцией своего то ли брата, то ли хозяина, навострили уши. Холден приподнял плечи и немного выставил одну ногу вперёд, готовый уклоняться в случае внезапного нападения, но мужчина был настроен на диалог.
- Девушка поведала достаточно, - отмахнулся тиер, и хитрая ухмылка мелькнула на его лице, - а меня, на самом деле, не сильно волнует, что там творят Архижрецы. Хотя признаю, что печально слышать о смерти Мата Ир.
Холден был прекрасно осведомлён, что резервации сохранили и держали связь с внешним миром, и договор о защите леса с такими поселениями как Валдстрак был тому доказательством. О смерти Мата Ир они точно знали до прихода Селин и её сопровождающих. Так чего же хотел добиться этот мужчина? Подловить Ищейку на лжи? Выбить из него признание?
- Гораздо любопытнее, - повысив голос, продолжил мужчина, затем почесал шею, скинув ползущего по ней жучка, - как в эту компанию затесался ты.
- Не хочешь представиться для начала? - торопливо поинтересовался Холден, и вопрос прозвучал грубее, чем хотелось бы. Тиер остановился, пару раз моргнул, раздосадованный тем, что не смог быстро продавить Ищейку, и его взгляд тут же приобрёл недовольное выражение.
- Мадс, - неохотно назвался мужчина, а затем ласково потрепал по спине близко подошедшего к нему медведя. Зверь фыркнул и несколько раз мотнул головой, глядя на Мадса, второй медведь держался поблизости к Холдену, тихо ворчал и не выпускал его из поля зрения.
- Обозначу сразу: как только они вернутся, - приглушённым голосом заговорил Ищейка, указывая на Святилище рукой, - мы покинем лес и забудем друг о друге.
- Ты можешь уйти со мной, - внезапно предложил Мадс, перебирая пальцами тёмный густой мех. - Тебе больше не придётся унижаться и работать на Архижреца. Вся эта высшая власть виновата в текущем положении тиеров, так пускай их поглотит темнота Маль!
Медведь под его рукой недовольно взревел и несильно толкнул головой Мадса в бок, второй зверь продолжал ворчать, выражая несогласие с высказыванием мужчины.
- Молчи! - резко оборвал его Ищейка, сжав челюсть, а затем натянуто добавил, кивком указывая на храм. - Они не знают. И я не хочу, чтобы это всплыло.
Тиер надул губы, словно обиженный ребёнок, сделал вид, что удивлён выпадом собеседника и реакцией зверей, и выставил ладони в сдающемся жесте. Холден шумно втянул воздух в лёгкие и осознал, что всё же потерял самообладание. Мадс опустил руки, а на его лице вдруг возникла гримаса отвращения:
- Неужели ты стыдишься этого?
- Дело в другом, - раздражённо процедил Холден в ответ, ему уже порядком надоел этот диалог с намёками, но в открытую говорить не хотелось, чтобы спутники случайно не услышали его. - Извини, твоё предложение мне неинтересно. Я хочу спокойно покинуть этот лес и остаться с тобой и твоими медведями лишь добрыми знакомыми. Как смотришь на это?
- Какой ты серьёзный, - поддразнил его тиер.
- Я прошу тебя держать язык за зубами, - смягчив тон, добавил Ищейка.
- Ладно, - сдался Мадс. - Не знаю, что у тебя на уме, но так и быть, я промолчу и сохраню твой секрет. А вы, парни?
Последний вопрос был задан медведям, и те послушно закивали головой. Холден расслабленно выдохнул, хотя и размышлял над тем, чтобы в случае отказа применить кинжал, спрятанный под плащом. Уж он точно бы не дал проговориться! Правда, неизвестно ещё, на чьей стороне оказалась бы сила. Парень окинул взглядом пространство перед собой - два крупных медведя и Мадс, который, возможно, тоже оборачивался зверем.
Из Святилища внезапно послышался громкий удар и звук падающих камней. Холден вскинул голову и стал всматриваться в зияющий темнотой вход в храм. Он надеялся, что Селин не пострадала, иначе к чему вообще этот праэс земли увязался за ней.
- С ними всё в порядке, - заметил тиер, принюхавшись. - Крови не чувствую. Слышу, как они переговариваются.
Холден метнулся к Святилищу удостовериться, что помощь его спутникам не требуется. В глубине затемнённого зала он различил, как один-единственный луч солнца подсвечивает фигуру Селин. Она стояла с каким-то открытым ларцом под мышкой и сжимала в руках пергамент. Бранд, словно скала, нависал над ней, и вместе они читали текст. Праэс земли что-то тихо спросил, и девушка радостно воскликнула:
- Там ответ! Нам нужно идти в Совиное Гнездо к мудрецам! Богиня, спасибо!
- Совиное Гнездо? - уточнил с порога заинтересовавшийся Холден, и его вопрос эхом отскочил от стен. Его спутники тут же двинулись к нему, чтобы поделиться находкой.
Выйдя из мрачного храма на дневной свет, Ищейка взглянул на девушку. Её волосы и плечи были покрыты тонким слоем каменной пыли, зато лицо выглядело порозовевшим с того момента, как ей стало нехорошо перед появлением Мадса. Доспех Бранда тоже запачкался, но мужчине было не до наведения красоты.
Мадс поторопил путников, сменив позу на более важную - руки сложил на груди, спину и голову держал прямо:
- Если вы там закончили, то двигайтесь обратно в Валдстрак!
Холден на его фразу обернулся, открыв для взора Селин, и Мадс замер, впиваясь удивлённым взглядом на распахнутый ларец, который держала девушка. Голос его задрожал:
- Вы…его открыли?
Кларенс смутилась, ей стало неловко, что она вынесла предмет из храма, поэтому поспешила объяснить:
- Не волнуйтесь, я всё верну на место, ничего не буду забирать!
- Нет-нет! - помотал головой обескураженный тиер, - вы смогли открыть его! Этот ларец когда-то принадлежал последнему Архижрецу тиеров!
Мужчина подбежал и смотрел на сундучок как на чудо. Селин отпрянула назад, растерявшись и не понимая, обвиняют её в чём-то или нет. Бранд выступил вперёд, прикрыв девушку плечом и молча обозначая, что свою роль телохранителя он выполняет.
- Да, Богиня помогла, - натянуто улыбнулась Кларенс. Прохладный ветерок трепал её длинные волосы, и девушка пальцами убирала тёмные прядки, попадающие в глаза. - Теперь мы знаем, где нас ждёт ответ - в Совином Гнезде. В записях было сказано, что там живут мудрецы.
- Надеюсь, что рыться в каждом птичьем гнезде не придётся, - позволил себе пошутить Бранд, а в голове Холдена вдруг всплыла картинка, как он вместе с Селин сидел в библиотеке Квелла и размышлял, в какой норе им искать подсказку. Он подавил рвущуюся наружу от этого воспоминания улыбку.
Кларенс бережно передала открытый ларец Мадсу, предварительно положив все записи обратно. Мужчина принял сундучок и стал с интересом разглядывать его, затем достал яшмовую фигурку совы и покрутил перед лицом, вглядываясь в каждую чёрточку узора.
- Удивительная вещица! - восхитился он, затем аккуратно вернул её в ларец, прикрыл крышку и пробормотал как будто бы только себе. - Вожак будет рад увидеть отголоски старого мира.
- Вы знаете что-нибудь про Совиное Гнездо? - поинтересовалась девушка, отвлекая Мадса от созерцания реликвии. - Мы понятия не имеем, где это.
- Я что-то слышал… кажется, это далёкое место.
Холден заметил, как неохотно отвечает тиер, и заподозрил его в лукавстве. Однако лезть не стал, чтобы не рушить их хрупкую договорённость.
Селин переглянулась с Брандом в немом вопросе, тот лишь пожал плечами, а Ищейка быстро отвёл взгляд в сторону, чтобы не встречаться с её глазами.
- А кто-нибудь из вашего поселения может знать? - девушка продолжила расспрашивать Мадса, но искоса наблюдала за медведями, которые поначалу держались в стороне, но теперь подошли, желая послушать разговор.
- Нет! - отрезал мужчина. - Мы не выходим за пределы леса, а это место находится даже не в Кахезии.
Селин разочарованно вздохнула, видимо, рассчитывала, что уйдёт из Мортунского леса с картой в руках.
- Значит, что-то всё же известно, - добавил Бранд, складывая руки на груди и одаривая тиера долгим внимательным взглядом. Кажется, сообразил, что тот просто не хочет вести беседу на эту тему. Ищейка выбрал не вмешиваться в разговор и чуть отступил назад.
Один из медведей вдруг начал беспокойно топтаться на месте и словно что-то пытался сказать девушке, издавая глубокие рычащие звуки, но та лишь опасливо смотрела на зверя. Мадс мог бы расшифровать эту безмолвную речь, но он торопился распрощаться с гостями, поэтому угрожающе зыркнул на косматого, усмиряя одним лишь взглядом.
Холден нахмурился, размышляя над тем, как ему стоит поступить - вмешаться и намекнуть, что он знает ответ, или пустить всё на самотёк, не выдавая себя, как он и планировал.
- Может, в Валдстраке вам подскажут что-нибудь, - предположил тиер, подразумевая, что непрошеным гостям пора уже покинуть руины. Медведь несколько раз мотнул головой и фыркнул, привлекая к себе внимание, и Мадс шикнул на него:
- Тихо!
Второй медведь заворчал на брата, пытаясь успокоить, но в ответ получил недовольный рёв и звук клацающих зубов. После неуспешной попытки зверь медленно попятился назад, затем резко развернулся и, ломая под собой ветки, неуклюже побежал вглубь леса по тропинке, оставляя первого метаться перед людьми. Мадс рыкнул.
- Я не разрешал! - вдруг выпалил он, выскочив перед неугомонным медведем и размахивая перед ним свободной рукой. И тут Ищейка понял, что это всё же не зверь.
Медведь отступил назад, осел на косматый круп, лапы стали расползаться в стороны. Послышался неприятный, холодящий душу треск костей, звериная фигура стала уменьшаться, шерсть втягивалась и укорачивалась. Селин и Бранд застыли с окаменевшими взглядами, впервые в жизни наблюдая за обратным превращением зверя в человека. Холден смотрел, как на месте большого лохматого медведя на замшелой площади старого города стоял на четвереньках абсолютно обнажённый молодой человек с тёмными густыми волосами. Его лицо поначалу было опущено вниз, спина судорожно вздымалась после болезненного изменения, но через пару глубоких вздохов светлый и добрый юношеский лик с неловкой улыбкой озарил всех присутствующих.
Девушка, осознав, что паренёк без одежды поднимается перед ней на ноги, покраснела и стыдливо отвернулась, закрыв лицо ладонями. Мадс упёр руки в бока, прижимая ларец к телу и всем видом показывая, как недоволен таким развитием ситуации.
- Аллен, ты зачем обернулся так рано? - возмущался мужчина на юношу, который выглядел на пару лет младше Кларенс. - Вся одежда дома, пойдёшь голым теперь!
Пареньку, несмотря на пасмурную, немного промозглую погоду, было комфортно, он не дрожал, только прикрывал пах ладонями, затем обратился к тиеру, игнорируя его ругань:
- Мадс, почему ты не сказал им, что Вожак знает про Совиное Гнездо? Я же тебе намекал!
Мадс скрипнул зубами и, обегая прищуренным взглядом путников, жёстко ответил Аллену:
- Потому что в поселение допускаются только тиеры. А они - не наше племя, так ведь?
- Но их дело связано с Богиней и Мата Ир! - не унимался Аллен. Бранд стянул с себя накидку и протянул юноше, тот благодарно кивнул и накинул её на плечи, скрывая наготу.
- Я видел, как однажды к нам прилетала белая сова! И Вожак упомянул, что это весть от далёких друзей.
У Мадса затряслись плечи от нарастающего гнева. Мальчишка никак не мог взять в толк, что тиер не хотел, чтобы чужаки посещали их поселение, какая бы благородная и важная причина не была.
- Госпожа, не подумайте, что мы злые и замкнутые! - обратился Аллен к Селин, протягивая к ней руки в знак поддержки, - лично я хочу помочь вам!
Девушка растерялась и не приняла чужих ладоней, но благодарно улыбнулась. Аллен не обиделся, взглянул на Холдена и кивнул, намекая, что он сдержит обещание, затем посмотрел на напряжённого праэса земли, которому не понравилось, что юноша приблизился к Кларенс.
- Я защищаю нашу территорию, - властно и твёрдо выговорил Мадс, обращаясь к Аллену.
- Брат, ты такой упёртый! - воскликнул паренёк, схватившись за голову. - Как нам будут доверять другие извне, если мы никого не подпускаем?
- Это решать не тебе. И не мне, - процедил взрослый тиер, оскалившись. Они вдруг начали спорить, затронув острую тему. Аллен, как любой молодой человек, хотел перемен и свободы, а Мадс, как опытный и ответственный за свой дом и историю мужчина, хотел соблюдать старинные правила и не готов был думать об изменениях порядка.
- Так что нам делать? - тихо поинтересовалась Селин, пока двое тиеров ругались между собой. Бранд шепнул об уходе, а Холден склонился к ней и еле слышно ответил:
- Подождать, пока они закончат. Если влезем - укусят!
Девушка взглянула на Ищейку, и он прочитал в её глазах вопрос о том, шутит он или нет. Холден дёрнул уголком рта в слабой ухмылке и пожал плечами, мол, кто знает.
Спустя минут пять перепалка начала остывать, оба разгорячённых спором тиера смотрели друга на друга и шумно вдыхали носом воздух.
- Если ты не заметил, - тяжело дыша от злости и глядя на Мадса, произнёс Аллен, - Блейк меня поддержал! Он доложит Вожаку про них и о том, что ты отказался помочь!
Юноша кивком указал на троицу путников, а Мадс промолчал и сплюнул накопившуюся слюну под ноги.
Среди ветвей в глубине леса послышался пронзительный птичий вскрик, и вскоре вокруг статуи Богини на площади закружил пёстрый ястреб, выбирая место для посадки.
- Кажется, вам письмо, - заметил Ищейка, а Мадс вытянул руку, чтобы птица приземлилась. К лапке была привязана скрученная записка, которую тиер тут же развернул.
- Что там? - с нетерпением спросил Аллен, и взрослый тиер с пренебрежением бросил в него письмо. Юноша успел перехватить его во время падения складками накидки, прочитал текст и сверкнул довольной улыбкой, глядя на Селин, Бранда и Холдена:
- Это от Вожака! Он приглашает вас в резервацию Вилдур!
***
Обособленное ото всех поселение тиеров Вилдур располагалось в нескольких километрах севернее руин. Пеший путь занял около часа через буреломы, заросли и еле заметные звериные тропы. Лошадей вели под уздцы и следили, чтобы они не подвернули ноги, хотя Мадс и предложил оставить их в заброшенном городе, а забрать потом.
- Не подойдёт, - отказался Бранд, - вдруг нам не надо будет сюда возвращаться.
Праэс земли помогал даром расчищать путь для коней, убирая корни из-под копыт и раздвигая колючие кустарники.
Аллен шёл рядом с Селин и делился с ней историями про резервацию, обычаи и способности тиеров. Мадс возглавлял процессию, а Бранд с Холденом замыкали. Темнота леса начала сгущаться, а воздух остывать - солнце потихоньку садилось, но среди плотных и кривых ветвистых деревьев этого не было видно. Стали появляться вечерние звуки: уханье сов, готовящихся к ночной охоте, шорохи на земле, скрип древесной коры, в западной глуши взвыл волк, а где-то высоко над головой шумел ветер и обламывал тонкие веточки, посыпая ими путников. Над сухими зарослями начали зажигаться светлячки, придавая лесу загадочно-зловещую атмосферу.
- Я не сразу могу снова обратиться, - вещал юноша, шлёпая босыми ногами по земле. - Должно пройти немного времени, хотя бы пару часов.
- И тебе ни капельки не холодно? - обеспокоенно уточнила девушка, а сама вздрогнула от того, что упавшая веточка задела её плечо.
- Не-ет, тиеры всегда теплее праэсов и эйвери, - усмехнулся Аллен. Селин с удивлением посмотрела на него и замолчала. Тогда к диалогу присоединился Бранд:
- А вы все умеете становиться медведями?
- Нет, у нас большое количество семей, которые связаны с разными зверями или птицами, - добродушно объяснял юноша, обернувшись через плечо на Регинсона. - И совсем мало, кто может принять полноценный звериный облик. Вот мы с братом можем. Блейк, который убежал.
Затем он понизил голос, чтобы тиер впереди его не услышал, и шепнул:
- А Мадс - наш кузен - тоже оборачивается медведем, хотя больше любит ими управлять.
- Тобой и Блейком управлять бесполезно! Балбесы, - откликнулся Мадс, идущий впереди всех. Хороший слух тиера помог ему разобрать шёпот спутников. По тону было ясно, что мужчина уже отошёл от ссоры и смирился с тем, что ведёт гостей. Селин слегка улыбнулась, может, вспоминала о собственном брате.
“Надо послать Архижрецу птицу с ложным следом, - думал Холден, а затем в голове промелькнула досадная мысль, - если бы я сразу знал, что надо идти в Совиное Гнездо, не понадобился бы такой крюк через две провинции.”
Ещё его беспокоило, насколько можно было доверять этим троим тиерам, обещавшим не болтать лишнего. Голова пухла от мыслей, парень перебирал возможные варианты действий вплоть до того, как сбежать, если другие жители всё сразу поймут и раскроют его! Взгляд случайно задержался на спине Селин - нет, он не может уйти один, без неё ничего не получится.
Ох уж эта Богиня Асили, и как только она всё предусмотрела? Так ловко нарушила все планы Архижреца Нетронутых, хотя сама существовала где-то в эфемерном пространстве и никак не являла себя, кроме как через Мата Ир. Но Холдену теперь плевать на Гидеона и его дела, лишь бы он не мешался на пути. Их цели различались с самого начала, поэтому Ищейка не чувствовал муки совести за всё совершённое ранее, он делал всё правильно, как надо, как ему было велено.
Холден выдохнул, облачко пара вылетело изо рта и тут же растворилось. Впереди среди стволов начали проглядываться огни поселения, постепенно стали нарастать звуки жилого места - человеческий гомон, детский плач, собачий лай, крики скота, шум крутящегося водяного колеса. Усиливался аромат сухого сена, навоза, влажной земли, и Ищейка глубоко вдохнул его.
- Мы дошли! - торжественно заявил Аллен гостям, после чего поравнялся с Мадсом. Тот мягко, по-дружески толкнул его в плечо своим, и вывел всех по расширяющейся тропинке к резервации.
Фонарные столбы освещали Вилдур далеко вперёд, и было заметно, как обширно это поселение, как много дорожек разбегается в разные стороны между домами. Постройки напоминали традиционные дома лофосцев, какие Холден видел в Валдстраке - с каменным фундаментом, деревянными стенами и крышами, поросшими бархатистым, густым мхом. Однако, проходя по улице, путники обнаружили как подземные входы, обложенные камнем, так и многоэтажные деревянные здания с высокими соколиными башнями, повторяющие жилища из разрушенной столицы в глубине Мортунского леса.
- Как тут много места! - восхитилась Селин, оглядывая Вилдур. Жители уже стали обращать внимания на чужаков и с любопытством изучали их. Взгляды их не были враждебными. Кто-то подносил руку к лицу в жесте приветствия и произносил “я чую тебя”, Мадс и Аллен отвечали тем же, остальные гости просто кивали, здороваясь с местными.
Позади делегации стягивалась вереница из разномастных кошек и псов, они мяукали, сопели, поскуливали и фыркали, провожая до Вожака. С крыши на крышу перелетали каркающие вороны, вскрикивающие ястребы, а стайка певчих птиц - солнечные иволги с угольными крыльями, синицы с жёлто-голубым оперением и зарянки с красно-оранжевым пятном на груди и горле, словно в них плеснули краской - разбавляли птичью перекличку звонкими, приятными трелями.
Дойдя до площади с колодцем посередине, Мадс махнул налево и свернул на широкую мостовую, выложенную плоскими камнями, которая в конце упиралась в широкий каменный вход, ведущий под землю, позади него высилась смотровая башня с остроконечной крышей, флюгером в виде кабаньей головы и с верёвочной лестницей сбоку. Вокруг был разбит сад с фруктовыми деревьями, которые порадуют плодами лишь в сезон Урожая. С двух сторон от входа в подставках из толстых распиленных брёвен были установлены древки с развевающимися знамёнами - Богиню Асили почитали и здесь, а сама дверь была украшена орнаментом - отпечатками звериных лап и копыт.
Селин отшатнулась от неожиданности и врезалась спиной в Холдена, шагающего позади, когда поняла, что охрана из двух тиеров оказалась мужчинами, наполовину превратившихся в зверей. Ищейка мягко остановил девушку, опустив руки ей на плечи, и шепнул:
- Не бойтесь, всё нормально.
Бранд напрягся, глядя, как на него смотрят рысьи морды, в которых угадывались человеческие черты, а сами тиеры спокойно стояли на двух обутых в сапоги ногах, хотя руки были покрыты светлой пятнистой шерстью, когти устрашающе сверкали в свете факелов, а хвосты медленно подрагивали за спиной. Мужчины сжимали в руках копья, но не преграждали путь.
- Вожак ожидает гостей, - подтвердил один из них, немного шипя некоторые слова из-за превращения в кошку. Мадс и Аллен кивнули, открыли дверь и начали спуск вниз, троица последовала за ними.
Они оказались на каменной лестнице, убегающей вглубь, которая спокойно в ширину вмещала человек пять. Путь освещался маленькими настенными свечами в железных канделябрах, развешанными через каждые два шага. Внизу их ждал, покачиваясь на пятках, парень, по виду старше Аллена, но похожий на него.
- Блейк! Я чую тебя! - в приветственном жесте Аллен быстрее всех сбежал к последним ступеням и приобнял брата. Блейк полоснул Мадса, спустившегося следом, недовольным взглядом за то, что не поддержал братьев в лесу и не хотел говорить правду.
- Совсем от рук отбились, - прокомментировал Мадс и дал лёгкий щелбан Блейку, затем усмехнулся. - Но бегать ты стал быстрее! Вон как долетел, чтобы пожаловаться!
- Эй! - возмутился парень и потёр лоб. - И я сделал всё правильно. К твоему сведению, Вожак не удивился, что эти люди явились в Мортун. Он ждёт вас, пойдёмте же!
Последней фразой он обратился к Селин, Бранду и Холдену и поманил за собой в небольшое просторное помещение. Тут стояли длинные напольные канделябры с извивающимся пламенем, стены были украшены гобеленами на животную тему - стаи волков, медведица с детьми, пасущиеся на заливном лугу коровы и быки, цветные птички на ветках на фоне распустившихся бутонов, а по центру стоял постамент с круглой яшмовой чашей, где лежали клыки и когти хищников, перья, сухоцветы, пучки шерсти, связанные лентой. Как объяснил Аллен, это считалось защитой от тёмных сил Маль, хотя на деле больше являлось традиционным убранством в домах тиеров.
Налево и направо от лестницы проходы вели в другие помещения, жилые и хозяйственные, но главный зал, где сидел Вожак Вилдура - располагался впереди после коридора, двери туда были распахнуты, и гости уже издалека видели залитую светом комнату и ощущали тёплую атмосферу, царившую внутри. Там радостно смеялись дети и слышалось поросячье повизгивание.
Блейк с Алленом вошли в зал первыми и объявили о прибытии гостей, не забыв поздороваться по-тиерски. Мадс повторил приветствие, держа в руках шкатулку, и тут же ускорил шаг, чтобы преподнести её сидящему на ковре мужчине в возрасте, который играл с двумя маленькими детишками и парой розовеньких поросят. Он был немного горбат, волосы серебристым взлохмаченным ёршиком торчали на голове и спускались по шее, глаза маленькие, глубоко посаженные, нос был коротким, но от смешков во время игры широкие ноздри раздувались.
- Малыши, подождите, идите пока поиграйте с мамой, - ласково произнёс старик, мягко подталкивая детей рукой в сторону, и их сразу же перехватила молодая женщина в длинном льняном платье, подвязанном под грудью широким поясом с вышитым на нём узором из бисера. Поросята ещё пару раз повиляли крючковатыми хвостиками возле мужчины, но тот властно пальцем указал им направление, и те повиновались.
- Вожак, позвольте кое-что передать вам! - церемониальным тоном объявил Мадс и вручил старику ларец, когда тот без посторонней помощи поднялся на ноги и с любопытством смотрел на вошедших. Он принял сундучок, но прежде, чем открывать, обратился к гостям:
- Добро пожаловать в резервацию Вилдур. Меня зовут Боар, я Вожак этого поселения. А вы…
Он втянул носом воздух и стал подходить ближе, чтобы познакомиться, его глаза были подслеповаты и видели уже не хорошо. Кларенс выступила первая, как негласный лидер их компании:
- Спасибо за приглашение, господин Боар. Я Селин Кларенс, - девушка протянула руку, чтобы поздороваться, и старик сжал её ладонь.
- Бранд Регинсон, господин. Я сопровождаю и охраняю госпожу Селин, - представился светловолосый мужчина, и они обменялись крепким рукопожатием. Боар потянул носом и произнёс:
- А, праэс земли. Чую-чую. Охоту за трюфелями любишь?
- Если удаётся попасть на праздник, - улыбнулся Бранд. Речь шла о традиционном мероприятии в провинции Лофос в середине сезона Урожая, когда праэсы земли могли посоревноваться в том, кто больше грибов обнаружит и выудит из-под земли. - Могу узнать, а как вы посещаете его, не выдавая своих способностей?
- О-хо-хо, - рассмеялся Вожак. - Очень просто. Договариваюсь с кем-нибудь из Валдстрака и потом подсказываю, где копать. Зверь моего рода - кабан, поэтому я раз в год разминаю старые кости, превращаясь, и никто не подозревает, что тиер бегает прямо перед их носом.
- Что ж, осуждать не могу, господин, - усмехнулся Регинсон и чуть повернулся, чтобы представиться подошёл Холден. Ищейка сглотнул, глядя, как острый нюх Боара что-то ему подсказывает, глаза старика впились в парня.
- Ну а кто ты? - поинтересовался Вожак, протягивая руку.
- Я Холден. Эйвери. По поручению Архижреца помогаю госпоже Селин найти Мата Ир, - ответил парень ровным голосом, но сердце его начало стучать так сильно, что он ощущал его биение в горле. Боар снова повёл носом, глянул одними глазами на Блейка, который должен был предупредить о просьбе Ищейки.
- Что ж, приятно видеть здесь новые лица, Холден, - медленно произнёс Вожак, хитро и понимающе ухмыляясь. Боар поддержал Ищейку, и у Холдена отлегло от сердца, он благодарно кивнул в ответ.
- На самом деле, я жду вас уже какое-то время, - признался Вожак, перехватывая ларец поудобнее. - Точнее, я не знал, кто именно придёт, но этот ларец стал определённой проверкой.
Старик пригласил гостей присесть, указывая рукой на места на полу, где было навалено куча подушек, а перед ними стояли подносы, куда подавали блюда.
- Располагайтесь, отдохните после дороги, сейчас вас накормят, а я вам всё расскажу, - заботливо говорил Боар, затем посмотрел на Аллена и пожурил его, - а-ну марш одеваться, что ты, право, тут расхаживаешь в чём мать родила?
Юноша извинился и умчался из зала. Вожак опустился на подушки перед гостями и поставил ларец рядом. Две служанки подали в деревянных мисках ароматную и горячую грибную похлёбку, положили на подносы ломти свежеиспечённого хлеба, а чуть позже внесли сочные тушёные кусочки оленины. Пахло всё невероятно аппетитно, у Холдена потекли слюни от голода, и он с удовольствием впился в мясо и жевал свежую хлебную мякоть.
- Совиное Гнездо, - начал Боар, глядя, как пируют гости его резервации, - это обитель тиерских мудрецов за пределами Кахезии. Она была основана ещё до войны, и её жители до сих предпочитают отшельничество.
- За пределами Кахезии, - повторила Селин, отставив миску с супом на поднос. Она никогда не уезжала дальше Единой Провинции и Вассерфаля, а тут речь идёт о том, чтобы покинуть страну.
Вожак тем временем описал примерное местоположение обители - оказалось, что самый ближайший путь лежит вдоль реки и через ущелье в горах Скелетная Гряда, где проходит граница провинции Фрахайд и Хорубы. Затем будет необходимо свернуть в сторону Северных Пустошей, пройти мимо Воющих гор и держать курс к Русалочьему морю - на одной из скал по пути будет располагаться Совиное Гнездо.
- Думаю, вас там заприметят ещё после преодоления гор и будут направлять, чтобы вы не заблудились, - заявил старик.
- Каким образом? - уточнил Бранд. Обстановка его расположила к себе, поэтому он выглядел вполне расслабленным, даже снял верхний слой брони, оставшись в одной пропотевшей рубашке. Впрочем, тиеров естественные запахи не смущали, поэтому одна из служанок с убранными в хвост курчавыми волосами цвета меди, унося пустую посуду, игриво подмигнула Регинсону и скрылась из зала, виляя бёдрами. На лице мужчины промелькнула быстрая улыбка - внимание оказалось ему приятно.
- Совы и филины - птицы их рода, их помощники, они следят за всем происходящим и всё передают, - продолжил Боар, спокойно ведя беседу. - К сожалению, все мудрецы сейчас - глубокие старики, потомков у них мало, поэтому их помощь всем нам особенно ценна.
- В чём заключается их мудрость? Простите, господин, если это звучит грубо, - полюбопытствовал Бранд и закинул в рот кусочек мягкого мяса. Вожак качнул головой, не обижаясь на вопрос и понимая, что гости мало что знают о культуре тиеров:
- Они столетиями накапливали знания, их птицы летают везде и всюду как шпионы. Мудрые Филины - их так называют - давно славятся проницательностью, мудростью, нежеланием властвовать над людьми как герцоги или ещё кто. Они - хранители, а не воители. В старые времена к ним обращались многие, даже правители разных стран, не только герцоги.
Воцарилось недолгое молчание, и пока Селин и Бранд переваривали новую информацию, Боар отхлебнул из кубка поданную медовуху.
- Вероятно, у них есть какая-то связь с Богиней, иначе я не могу объяснить, откуда они всё узнали заранее, - поведал Вожак. - Какое-то время назад сова доставила письмо от них, в котором говорилось, чтобы я указал путь к Совиному Гнезду той, что откроет ларец, и отдал ей фигурку, которая там лежит.
Он по-доброму посмотрел на Селин, и девушка на мгновение задержала дыхание, понимая, что речь идёт о ней.
- Если бы Богиня не подала знак в храме, я бы и не открыла его, - добавила она, потупив взгляд.
- Вожак, отчего же ты не предупредил нас об этом? - смущённо спросил Мадс. - Я не хотел никого пускать к нам в целях защиты, даже несмотря на медальон Руфуса.
- Я ни в чём не виню тебя, Мадс, так получилось, - успокоил его старик. - И горжусь тем, как ты заботишься о нашей общине!
Лицо Мадса посветлело, и он, успокоенный, сел рядом и присоединился к ужину. Холден встретился с ним взглядом буквально на секунду, и тут же сделал вид, что выбирает из миски кусочек оленины повкуснее.
- Этот ларец, действительно, давно не открывали, - Боар провёл рукой по крышке, которая уже не защёлкивалась до конца. - Мы его оставили в Мортуне. Нам тут ни к чему, а реликвии пусть остаются на своих местах. Я не знал, что там внутри, но теперь вижу, что знания Мудрых Филинов распространяются гораздо шире и глубже, чем я мог предполагать. Даа..
Он приоткрыл крышку, посмотрел записи, тепло улыбнулся, глядя в них, и выудил фигурку совы.
- Значит, именно её я вам должен вручить, Селин, теперь она ваша, как того пожелали мудрецы и, вероятно, сама Богиня, - объявил Вожак и протянул девушке яшму.
- Спасибо, господин Боар! - Кларенс растрогалась от его слов и рассказа, на щеках заиграл румянец. Девушка обхватила ладонями сову и прижала к сердцу, как самый драгоценный предмет во всей Кахезии, затем убрала в мешочек, где хранила травы и снадобья. Вожак почуял терпкий аромат и поинтересовался, что там хранится. Кларенс объяснила, что она обучалась искусству целительства без использования дара воды и может предложить простую помощь, если она требуется поселению.
Вернулся Аллен, уже одетый в привычную свободную одежду - льняные рубашку и штаны, перед превращением важно уметь быстро избавиться от вещей и не повредить их. Боар попросил его сопроводить Селин к тем, кто приболел, а Блейку поручил найти у кого-нибудь из жителей свободные комнаты, чтобы гости провели ночь в тепле и удобстве. Пареньки с радостью помчались выполнять приказания. Селин поклонилась в знак уважения и благодарности за еду и очаг и отправилась вслед за Алленом. Бранд хотел присоединиться, но девушка остановила его и сказала, что чувствует себя в безопасности, а праэс земли может спокойно отдыхать.
- Брат Флорелл заведует баней, - сообщил Вожак, указывая мужчине на ту служанку, которая ему подмигивала. - Она может тебя проводить туда. Погреешься, расслабишься. Флорелл, отведи гостя! Брату скажешь, что я распорядился.
- С радостью, - со смущённой улыбкой кивнула девушка и поманила Регинсона за собой. Холден смотрел им вслед и предположил, что у Бранда намечается приятный вечер с этой лисой, стрелявшей в праэса земли своими хитрыми глазками.
Когда все разошлись, включая молодую женщину с детьми, оставшихся служанок и Мадса, оставив Вожака наедине с Ищейкой, повисло внезапно наступившее молчание. Боар допивал из кубка, а к Холдену подошёл один из поросят и стал нюхать руку. Детёныш хрюкнул, и парень, улыбнувшись доверию зверя, аккуратно погладил его по светлой щетине розовой спинки, хвостик радостно завилял.
- Надеюсь, тебя тут не обижают, маленький, - ласково произнёс Ищейка, обращаясь к поросёнку, тот взвизгнул и прильнул к боку парня. Вожак наблюдал за этой милой сценой, затем отставил кубок и задал вопрос, который Холден ожидал:
- Пока мы одни, не поделишься, почему ты скрываешь от спутников свою натуру?
Глава 14. Гидеон. Высокая Ассамблея.
В просторной, роскошно обставленной спальне царил полумрак. С потолка свисало два круглых витиеватых железных канделябра с тремя рядами свеч. Один висел высоко, даже подпрыгнув - не достать; до второго можно было дотянуться кончиками пальцев. Свечи были погашены, но обычно хозяин комнаты предпочитал зажигать их лишь на треть. Высокие двухстворчатые окна, вырезанные в каменной стене дворца, были спрятаны за плотными портьерами. Тяжёлая и мягкая ткань цвета горького шоколада с вышитым растительным узором не пропускала солнечный свет внутрь, и в покоях сохранялась уединённая, интимная атмосфера.
Гидеон резко пробудился, быстро дыша приоткрытым ртом и всё ещё путая сон с действительностью. Сердце колотилось в груди, словно его насильно заперли изнутри, и теперь оно просилось на волю. Бешеный темп навеял давно забытые страхи.
- Маль… - сонно выругался мужчина, проморгавшись и потерев пальцами переносицу, затем попытался подтянуть сползающее одеяло, но наткнулся на неожиданное сопротивление. Гидеон повернул голову и с досадой уткнулся взглядом в копну рыжих волос и мирно спящий женский силуэт.
- Маль… - повторил Товглен. Он рассчитывал, что после бурной ночи Сибилла Маренс вернётся в покои Архжирицы Огня, и заснул раньше, чем убедился в этом. И эта женщина не упустила шанса понежиться в его постели до самого утра. Гидеон сел, подогнув колени, и одеяло сползло уже с Сибиллы, открыв обнажённое тело. Мужчина скользнул взглядом по плечам и талии, но уже без желания, которое он демонстрировал вечером, когда Сибилла заглянула к нему обсудить успехи Эстер. Товглену нужно было истощить себя и получить эмоциональный выплеск, чтобы на следующий день демонстрировать идеальное самообладание во время Высокой Ассамблеи.
Архижрица недовольно заворочалась. Видимо, подмёрзла и начала пробуждаться от этого, перевернулась на спину, всё же привлекая на долю секунду мужское внимание к своей груди.
- Доброе утро, Гидеон, - промурлыкала женщина и потянулась к нему рукой, но не доставала. Товглен не подыграл ей, просто смотрел, как любовница придвигается ближе, чтобы добраться до тепла его тела.
- Прости, я сразу не ушла, так как ты беспокойно спал, что-то мычал, - Сибилла лицом прильнула к Гидеону со спины и ладонями обхватила торс, и его мышцы напряглись. - Я гладила тебя, пыталась успокоить, а когда тебе стало легче - уснула.
Товглен немного смягчился от этого объяснения и даже подтянул к губам её ладонь, аккуратно запечатлев на коже сухой поцелуй. Он затылком чувствовал, как женщина просияла от этого знака внимания.
- Что ж, пора собираться. Сегодня нам предстоит сложный и утомительный день, - сказав это, Архижрец Нетронутых сдвинулся к краю кровати и опустил ноги на мягкий ковёр. Сибилла убрала руки, прикрылась одеялом и откинулась на подушки. На лице засветился красноватый узор, женщина вытянула перед собой пальцы, на кончиках заплясали яркие огоньки. Гидеон понял, что она хочет сделать, и отвернулся, закрыв лицо ладонями. Сибилла нацелилась сначала на один канделябр и махнула рукой, затем повторила действие для второго. Пламя тут же запрыгало на трети свечей, как и устраивало Гидеона, и медные волосы мужчины блеснули золотистым оттенком. Он судорожно выдохнул и, чтобы Архижрица Огня ничего не заметила и не принялась расспрашивать, быстро встал, окидывая взглядом спальню в поисках её платья. Оно обнаружилось скомканным перед кроватью, как частично и его одежда.
- Одевайся и иди к себе, госпожа Маренс, - тихо бросил он, кидая ей платье на одеяло. Женщина немного разочарованно взглянула в ответ, но принялась молча одеваться - не в первый раз он её так отправляет после ночи удовольствий, которыми они одаривали друг друга.
- Я пойду сразу к Эстер, - заявила Сибилла, неторопливо зашнуровывая платье. - Она очень волнуется перед демонстрацией дара света. Этому её никто не может научить, к сожалению.
- Не переживай, всё у неё получится, она же Мата Ир.
Товглен говорил успокаивающе, распахивая портьеры в этот момент. Сегодня погода была пасмурной, серой, вдалеке виднелась завеса из дождя, но внутренний двор, насколько Гидеону было видно, пока оставался сухим.
Маренс, больше не говоря ни слова, прошла из покоев в кабинет и перед тем, как захлопнуть за собой дверь, бросила сухое замечание:
- Тебе тут птицу прислали.
Прошло почти две недели с того момента, как Совет Архижрецов пообещал, что юная Мата Ир продемонстрирует способности, дарованные Богиней Асили. Эстер с того дня с головой погрузилась в изучение правил этикета, государственных законов и религиозных обрядов, тренировалась в искусстве праэсов земли, учила имена правителей провинций и их приближённых, однако ей не хватало времени и опыта, чтобы уверенно лавировать среди новых знаний. Она запиналась, неверно отвечала на вопросы учителей, косила смущённый от ошибок взгляд на обеих Архижриц, ища в их лицах поддержку, и, к счастью, получала её. Женщины, хоть и обладали разным темпераментом и подходом к обучению, со всей душой подошли к наставничеству и заботились о девочке.
Гидеон все дни наблюдал, как Эстер достойно справляется с ролью несмышлённой преемницы и ловко делает вид, что копит силы и готовится показать народу и герцогам дар, которые от неё ждут. А на самом деле к этому тайно ото всех готовились Товглен и старик Дикус.
Проходя мимо покоев Мата Ир, Архижрец Нетронутых расслышал из-за закрытых дверей властный голос Сибиллы, которая командовала служанками и указывала, что им требуется подать из церемониального облачения. Юная Эстер, вероятно, тоже там присутствовала, но была тихой, как мышь.
Товглен замедлил шаг, когда заметил, как из комнаты дальше по коридору показалась Архижрица Воды, держа в руках шкатулку для драгоценностей с гербом её рода, и направилась ему навстречу, в покои Мата Ир. Она слегка кивнула Гидеону, приветствуя, он остановился и расплылся в улыбке:
- Неужели это те самые фамильные украшения Уотерхолдов? Слышал, что за жемчугом для них ныряли в самые глубины Сияющего моря.
Женщина ответным взглядом отметила исторические знания Гидеона об её семье и спокойно произнесла:
- Решила немного порадовать Эстер. Пусть девочка почувствует себя ценной. Моему сыну ни к чему женские серьги и браслеты, а до внучек ещё далеко.
- Вы очень добры, Шэрон, - Архижрец Нетронутых отошёл в сторону, пропуская женщину дальше.
- А вы куда так стремитесь? Ещё ведь несколько часов до встречи герцогов с Мата Ир, - с настороженностью поинтересовалась женщина, не торопясь уходить, и повернула голову в сторону Гидеона. Товглен не стал медлить с ответом:
- В зал Обрядов, конечно же. Джераб передал, что ночью вместе с герцогом Лофоса прибыла поставка потрясающей глицинии, которую вырастили специально для сегодняшнего дня. Надеюсь, успею перехватить пару веточек для своего кабинета!
- Как я могла забыть, что где роскошь, там и ты, - холодно улыбнулась Шэрон. - До встречи в зале.
Женщина скрылась в покоях Мата Ир, не дожидаясь реакции Гидеона, и мужчина лишь стиснул зубы от этого диалога. Конечно, до цветов в кабинет ему дела не было. Гораздо важнее, чтобы слуги правильно задекорировали ими балконы галерей, а жрец Уоллес сумел наполнить их спорами грибов, смоченными зельем иллюзии. Всё идёт по плану!
Тем более, что Ищейка прислал письмо, в котором говорилось об их пути на запад Лофоса после посещения Бакриминты. Девчонка Кларенс не подвела! Она искренне верит, что совершает благое дело для страны. Богиня потом подарит ей за это самые ласковые объятия.
Гидеон почувствовал, как губы расплываются в довольной улыбке.
***
Зал обрядов был подготовлен к собранию герцогов - Высокой Ассамблее - безупречно. Совсем недавно здесь проходила мрачная церемония прощания, зато сейчас помещение было наполнено светом, словно Богиня озарила его изнутри своим присутствием. Белые ткани, подвязанные золотыми шнурами с кисточками на концах, покрывали стулья, расставленные вокруг длинного, застеленного белоснежной скатертью овального стола. В центре располагался трон Мата Ир, он был массивнее остальных стульев и единственный ничем не украшен. Каменная спинка была похожа на застывшее пламя, хотя все знали, что так пытались изобразить солнечный свет, исходящий от Богини Асили. Сегодня юная преемница впервые займёт это место.
В качестве декора на столе установили несколько пузатых стеклянных ваз с букетами свежесрезанных цветов из дворцового сада и подготовили серебряные кубки для напитков. С парапетов открытых галерей свисали невероятной красоты флористические композиции с нежной глицинией, напоминающей формой грозди винограда, и в воздухе растекался сладко-свежий аромат. От входа в зал через всё пространство развернулись золотистого цвета ковровые дорожки.
Слуги суетились за последними приготовлениями, пока Гидеон разговаривал с Джерабом. Жрец Уоллес показался с галереи и, встретившись взглядом с Архижрецом Нетронутых, кивнул ему. Часть зелья сработает здесь, в цветах, чтобы заранее окропить герцогов, их советников и других членов Совета. Оставшаяся часть будет использована на площади, когда Эстер выйдет демонстрировать способности перед народом.
- Жрец Уоллес такой же исполнительный, как и Архижрец Земли, - тихо заметил Джераб, поглаживая козлиную бородку. - Было бы хорошо потом видеть его на месте Дикуса.
Гидеон усмехнулся в кулак:
- Он ещё и не такой жадный. Когда придёт время, я обязательно поручусь за Уоллеса.
Спустя короткое время в зале собрался Совет Архижрецов и принялся рассаживаться по своим заготовленным местам. Сибилла с Шэрон, сопровождая Эстер, прошли к столу от боковой неприметной двери, а камеристка Лайла шла следом. Преемницу вновь одели в церемониальную мантию, искусно вышитую золотой каймой и различными каменьями, только в этот раз обруч на голове был другим - тонким, витым, с россыпью крупного и мелкого переливающегося жемчуга. Архижрица Воды удачно подобрала его из своей драгоценной коллекции к образу Эстер.
Юная Мата Ир, на первый взгляд, держалась увереннее, чем в первый день. Она не бегала глазами по находящимся в зале людям, смотрела перед собой, голову старалась держать прямо, но всё же иной раз сутулилась и шаркала ногами при ходьбе. Лайла помогла Эстер усесться на трон, расправила мантию красивыми складками по ногам и полу и отошла в тень одной из колонн, поддерживающей галерею. Девочка тихо поблагодарила служанку и вернула взгляд на стол, осматривая количество мест, которые вот-вот будут заняты. В глазах промелькнуло волнение и страх, но тут же к ней склонилась сидящая рядом Сибилла:
- Эстер, если нужна будет помощь, просто положи правую руку на стол. Вот так, - женщина ободряюще улыбнулась и продемонстрировала жест. Мата Ир сразу же просветлела.
- “Сибилла прикипает к ней всё сильнее, - думал Гидеон, направляясь к своему месту через три стула от Архижрицы Огня, но не спешил садиться. - Это может стать помехой в будущем.”
Из-за массивных дверей послышалась краткая приветственная мелодия трубы, затем стражи распахнули створки и пропустили в зал делегацию из герцогов и их советников. Кто-то уже вёл беседу между собой, кто-то деловито молчал, а пару человек оценивающе оглядывали оформление зала. Слуги к этому времени наполнили кубки на столах и скрылись из поля зрения.
- Добро пожаловать на Высокую Ассамблею, достопочтенные герцоги и советники! - Товглен с холодной вежливой улыбкой слегка склонил голову в знак приветствия входящим правителям провинций и гостеприимно указал рукой на места за столом, приглашая всех устраиваться. Гости, согласно стихиям, расположились вместе с Архижрецами на каждых трёх стульях на равном удалении от следующей группы, и только Гидеону предназначалось одиночное место.
Слева и справа от него устроились герцоги Фламмеберга и Фрахайда, напротив - тройка представителей праэсов земли из Лофоса, включая Дикуса Кобба, и столько же из Вассерфаля вместе с Шэрон Уотерхолд. Правители и советники с любопытством косились на юную Мата Ир, тихо шептались между собой, уточняя какие-то детали у Архижрецов.
Дикус Кобб едва заметно кивнул Товглену в знак того, что всё схвачено, и Архижрец Нетронутых негромко покашлял, привлекая внимание, и все взоры тут же прилипли к нему.
- Наша ежесезонная встреча объявляется открытой! И начнём мы с того, что познакомим вас с новым духовным лидером Кахезии! Эстер, наша новая Мата Ир! - объявил мужчина и, аккуратно приподняв мантию, опустился на стул. Все зааплодировали девочке, которая мгновенно смутилась от шума и множества взглядов, которые уже бесстыдно рассматривали её.
- Светлейшие герцоги и почтенные советники, я рада приветствовать вас и познакомиться, - Эстер говорила чуть дрожащим голосом, явно вспоминая заученные слова. - Для меня честь быть проводником Богини в нашем мире и помогать вам советами в час нужды!
- И мы очень рады вам, юная Мата Ир, - герцогиня Фрахайда была любезна и спокойна. Глубокие морщины уже залегли на смуглой коже лица и рук, она немного щурила миндалевидные оливковые глаза, напрягая подсевшее зрение за столько лет жизни, однако в волосах, собранных в тугую смоляную косу, до сих пор не было ни единой седой пряди. Её советником выступал мужчина немногим младше Архижреца Воздуха, с надменным взглядом, плотно сжатыми губами и тёмными прямыми волосами ниже плеч.
- Выглядите очаровательно, - сделал вежливый комплимент герцог Вассерфаля - молодой худощавый мужчина с идеально уложенной причёской и широкой улыбкой, он был наследником провинции и представлял на встрече отца, который был стар, болен и уже не выдержал бы такую дальнюю поездку из Тиифе в Квелл. - Особенно приятно видеть, что сегодня вы предпочли в наряде вассерфальский жемчуг!
Эстер в смущении дотронулась пальцами до обруча, словно уже забыла, что на ней надето, а потом тут же опустила руки на колени. Шэрон слегка отклонилась назад и через один стул что-то шепнула советнику молодого герцога - взрослому мужчине с коротко стриженными тёмно-шоколадными волосами и немного раскосыми глазами, на его бледном лице не было ни бороды, ни даже щетины, только две узкие полоски усов едва заметно пробивались над верхней губой. Он не двигался, следил за обстановкой одним лишь взглядом и никак не отреагировал на слова Архижрицы Воды.
Герцог Лофоса был крепким, грузным мужчиной с мясистыми губами и равнодушным взглядом, казалось, что в мыслях он находился где-то в другом месте, возможно, более праздном. Советник являлся его братом, они были внешне похожи друг на друга, и разница была лишь в увлечённости процессом. Тем не менее они оба промолчали в ожидании начала обсуждения важных тем.
Герцог Фламмеберга представлял собой широкоплечего светловолосого воина, он был уже не молод, однако не преминул пробежаться оценивающим взглядом по фигуре и лицу Архижрицы Огня, когда вошёл в зал и садился на место, в то время как рядом с ним находилась его советница - пожилая маленькая женщина с выцветшими волосами и глазами.
- Вижу, что все места заняты, значит, щенок решил проигнорировать и эту встречу, - громогласно заявил герцог Фламмеберга, имея в виду Бэлтайна Чам, правителя островов, и довольно ухмыльнулся. - Боится сунуть сюда нос, чтобы я не утёр его раз и навсегда.
- Не стоит бросаться необдуманными угрозами, господин, - прошелестела советница герцога, и, кажется, её услышал только сидящий рядом Архижрец Нетронутых.
Дикус Кобб пожевал губы, промокнул платочком уголки рта, взглянул на Архижрецов напротив, взял в руки подготовленную стопку записей и старческим дребезжащим голосом проговорил:
- Пора обсудить вопросы, которые не терпят отлагательств. Вот, например… - он вгляделся в бумаги, - землетрясение в Драйбреке. Город разрушен, временно приостановлено самое крупное производство оружия. Поставки из Фламмеберга в другие провинции и в княжество Эйвери, в том числе, снизились. Это отразится на казне.
Герцог Фламмеберга тут же вскинул голову и почти что прорычал:
- Плевать на казну! Смею напомнить, что в Драйбрек проникли хорубы, убили многих жителей, включая кузнецов, а также похитили наместника. Это я не говорю об их предыдущих нападениях, когда они забирали из поселений женщин и детей!
- Да, мы знаем о трагедии, - присоединилась к разговору Сибилла, повернув голову к праэсу огня. - И очень сочувствуем потерям. Лично мне больно слышать, что детей Фламмеберга забрали в рабство. Однако… - она взглядом остановила герцога, который хотел ей что-то возразить. - Мы не получали от вас просьбу о поддержке, а также от самих хорубов не было никаких посланий.
- Я и не просил помощи. Сжечь их паршивую шкуру я способен и сам со своими воинами.
- А я вот слышал, что в ваших городах ходит молва о постоянных пиршествах на налоги жителей, - молодой герцог Вассерфаля подлил масла в огонь то ли намеренно, то ли по глупости. Правитель Фламмеберга покраснел от возмущения и зыркнул на праэса воды, хотел было вскочить, но вместо него ответила пожилая советница, положив сморщенную руку на плечо господина, тем самым остудив пыл мужчины. Она говорила спокойно и уверенно низким бархатистым голосом:
- Это всего лишь слухи, распускаемые недовольной горсткой людей, жаждущих навредить целостности нашего общества. Мы с этим разбираемся. Возвращаясь к вопросу о Драйбреке, Архижрец Кобб, - старушка перевела взгляд на Дикуса, лицо которого было равнодушным, - то сейчас самое время заключить сделку с Лофосом для скорейшего восстановления города и производства. Гильдия строителей могла бы направить нам своих мастеров для возвращения Драйбрека к былому уникальному виду.
Праэсы земли зашептались между собой, поглядывая на представителей Фламмеберга и обсуждая возможные решения и условия. Мата Ир сидела, вжавшись спиной в трон и теребя складки мантии, а Сибилла то и дело отвлекалась на преемницу, наблюдая за её состоянием.
- А что касается вас, молодой герцог, - продолжала советница из Фламмеберга, - то ваш отец никогда бы не позволил себе высказываться вслух о непроверенной информации. Тем более, что не только в нашей провинции ловили ораторов, которые подстрекали народ к бунту против своих же правителей. Да, я знаю об этом. Я же говорю, что мы разбираемся с этим вопросом.
Герцог Вассерфаля со сдержанной улыбкой проглотил упрёк и лишь хмыкнул, а его советник, проведя пальцами по подбородку, вступил в диалог.
- Всё так, в Вассерфале было схвачено несколько человек в разных городах. Мой господин не был осведомлён об этом, прошу его простить.
Старушка-советница и герцог Фламмеберга кивнули на этот дипломатический ход, а Архижрица Воды добавила:
- Я изучала отчёты из Вассерфаля о тех подстрекателях. Они начинали выступления одновременно, находясь в разных местах, но в тот же день, как покойная Мата Ир вернулась в объятия Богини.
- Как и у нас, - заметил герцог Фламмеберга, покосившись на свою советницу. - И один из них был в Драйбреке, а ночью произошло землетрясение. Совпадение? Не думаю.
Праэсы земли остановили своё шептание и устремили настороженные взгляды в представителей Фламмеберга.
- На что намекаете? - грубовато пробасил герцог Лофоса, угрожающе выпятив челюсть. Праэс огня развёл руками и приподнял брови:
- Намекаю, что надо понять, кто за этим стоит. Кому выгодно поднимать бунты во всех провинциях, начиная с моей?
Все переглянулись между собой, часть людей нахмурили брови в попытке догадаться о виновнике, а кто-то, сообразив о возможном претенденте, покачал головой.
- На самом деле, во Фрахайде также произошли подобные инциденты, - вздохнула герцогиня, поглаживая косу, перекинутую через плечо, затем пару мгновений смотрела на праэсов земли. - Но причина, как мне казалось, была ясна - люди недовольны очередными столкновениями на границе Фрахайда и Лофоса, поэтому я не придала этому большое значение, надеясь, что Мата Ир поможет наконец решить затянувшийся территориальный вопрос.
Женщина с надеждой посмотрела на девочку. Эстер сглотнула и хотела что-то сказать, как герцог Лофоса её перебил, обращаясь к праэсам воздуха:
- Не скидывайте ответственность на ребёнка, герцогиня!
- Вы позволяете себе слишком фамильярно говорить про нашего духовного лидера, - Архижрец Воздуха, словно резкий порыв ветра, вмешался в разговор и на удивление ровной интонацией отчитал праэса земли, затем с почтением кивнул девочке. - Юная Мата Ир обязательно изучит этот вопрос и будет справедлива в итоговом решении!
- Да, - сдавленно пискнула Эстер и поджала губы. Герцог Лофоса смотрел на Манора Кальнуса с открытой неприязнью, но тот уже давно обзавёлся панцирем против реакции праэсов земли.
- Так какие у вас подозрения по поводу виновника разрушения Драйбрека, герцог? - поинтересовался Гидеон, рассматривая замешательство и любопытство на лицах собеседников. Праэс огня поставил локти на стол и соединил пальцы:
- Я почти уверен, что это всё проделки Чам. И скорее всего, он вступил в сговор с хорубами и другими изгоями, которые могли бы вызвать землетрясение.
- У изгоев нет способностей, пока Мата Ир их не вернёт, - заметил молчавший доселе советник герцогини Фрахайда. Его высокий, мягкий голос совершенно не подходил непроницаемому внешнему виду, однако сразу представлялось, как он мог чувственно исполнять баллады.
- Но не все изгои со шрамом позора. Кто-то примкнул к Чам по иным причинам, и среди них вполне могут быть искусные праэсы земли, - отозвался герцог Фламмеберга, после чего пару раз глотнул из кубка. Гидеон придал лицу задумчивое выражение, потёр пальцами переносицу, затем сделал вид, что вспомнил интересный факт:
- Сильный праэс огня также мог повлиять на недра земли и устроить выплеск магмы. А род Чам, насколько я помню, на это способен.
Все замолчали, обдумывая сказанное, ведь в этих аргументах был смысл. На островах Фламмеберг находились действующие вулканы, которые время от времени исторгали из себя чёрные клубы дыма и пепла, а также выплёскивали магму, уничтожающую всё на своём пути. Династия Чам с давних времён оттачивала мастерство владения пламенной стихией, чтобы иметь возможность управлять огнедышащими горами для защиты местных жителей.
Герцог Фламмеберга посматривал на советницу и жевал губы, словно ждал её одобрения. Женщина повернула голову в сторону господина и еле заметно кивнула.
- Способности Чам такие же, как и его амбиции - растут с каждым годом, - проговорил праэс огня, в его голосе чувствовалось раздражение. - Все эти его ораторы призывали, по сути, к восстанию против действующей власти и против Мата Ир! Они обещают людям поставить во главе некоего Единого правителя! Мальчишка Бэлтайн весьма подходит на эту роль, вы так не считаете? Иначе почему он не показывается здесь столько лет? А?
Мужчина медленно переводил взгляд между участниками Высокой Ассамблеи, призывая хоть к какому-нибудь ответу, и с выжиданием посмотрел на юную Мата Ир. Девочка, ещё не искушённая во всех политических играх, занервничала и резко положила руку на стол. Сибилла тут же отреагировала, вскочив с места и уперев ладони о столешницу, а на лице Шэрон отразилось переживание за преемницу. Архижрица Огня медленно выдохнула и проговорила:
- Бэлтайн Чам тот ещё хитрец. Я согласна с герцогом, что это его рук дело. Как минимум, его пираты бесчинствуют в проливе Беллами и саботируют торговлю между Кахезией и Княжеством Эйвери. Он вставляет нам палки в колёса, а теперь ещё и надоумил своих последователей высказываться против власти!
- Важнее всего, - присоединилась Архижрица Воды, - что они обвиняют не только герцогов, но и Мата Ир! Они хотят пошатнуть нашу веру?
- Я бы опасался за безопасность Эстер, - добавил Гидеон. - Кто знает, может, Чам давно уже последователь Маль…
По залу пронеслось эхо ошеломлённых вздохов, удивлённых таким предположением. Архижрец Нетронутых пожал плечами:
- Нам неизвестно, чем он занимается на Островах, кроме пиратства и поставки кофейных зёрен. Возможно, там уже давно предали Богиню Асили.
- А что говорят донесения шпионов? - уточнил наследник Вассерфаля, он уже не улыбался и хмурил брови, ведь столица - город Тиифе - был главным портом, куда причаливали корабли с Островов. Архижрец Нетронутых с сожалением в голосе ответил, что разведчики не возвращаются.
- Ни один из них?
- Увы, нет, - покачал головой Гидеон. - Мы это старались держать в секрете, но правда такова. При этом его шпионы умело прячутся среди нас.
- В таком случае я буду первым, кто предложит объявить Бэлтайна Чам предателем! - воскликнул молодой герцог. - Как только он ступит на любую территорию, мы обязаны его схватить и казнить!
Многие поддержали это предложение и даже похлопали. Гидеон аккуратно поднял глаза наверх и подал заготовленный заранее знак жрецу Уоллесу - медленно подтянул перчатку на правой руке. Мужчина, стараясь не привлекать внимание, стал медленно проходить по галерее и с помощью дара заставил цветы глицинии дрогнуть. Едва заметные пылинки разнеслись по залу, все находившиеся в помещении, погруженные в процесс собрания, стали их вдыхать, ничего не замечая. Архижрец Нетронутых напомнил, что надо принять решение относительно восстановления Драйбрека, и Высокая Ассамблея вернулась к этому вопросу. Итогом стал договор между Лофосом и Фламмебергом о помощи праэсов земли в восстановлении города, платой за которое послужат оружие и деньги. Герцогиня Фрахайда не одобрила оснащение армии Лофоса оружием прямо перед своим носом и потребовала перемирия на границе. Герцог праэсов земли обещал отвести воинов и закончить этот конфликт до наступления Праздника Жизни, но предупредил, что в случае любой провокации вынужден будет ответить. Эстер набралась смелости и проговорила:
- Я обещаю решить этот вопрос, светлейшие герцоги. Мне не хочется, чтобы кто-то умирал. Я уже потеряла отца и старшего брата в одном из сражений, и не хочу, чтобы другие дети становились сиротами!
Сибилла с гордостью посмотрела на девочку, улыбнулась и зааплодировала, остальные тут же подхватили. Гидеон выпрямился на стуле и громко произнёс:
- Достопочтенные герцоги и советники, раз мы решили все волнующие на данный момент вопросы, то я приглашаю всех пройти на терассу, откуда вы сможете узреть, как наша Мата Ир продемонстрирует дар Богини!
В этот раз выход Мата Ир к народу сопровождался ветреной погодой, солнце то пробивалось, согревая всё вокруг лучи, то скрывалось за скоплением кучевых облаков. Знамёна бились о парапеты и хлопали тканью в порывах ветра. Люди на площади прижимались друг к другу, придерживали шапки и платки на головах, но смиренно ожидали юную преемницу. Герцогов и советников расположили на одной из террас дворца, чтобы им удобно было созерцать Мата Ир.
Совет Архижрецов вновь вывел Эстер на балкон. Вновь прозвучали торжественные речи о вере, терпимости и милосердии. Гидеон уже чувствовал на себе силу зелья иллюзий, под которое попал в зале - все слова стали стали так сильно откликаться ему, что хотелось пасть на колени, взмолиться и благодарить Богиню, но он сумел удержаться. Ему пришлось надавить на свои шрамы, спрятанные под правой перчаткой, чтобы помнить, зачем он здесь. Товглен покосился на Архижреца Земли, который тоже был под воздействием морока, и надеялся, что жажда старика в богатстве и власти окажутся сильнее и помогут ему не раскрыть себя. Гидеон мельком глянул вниз, не подходя близко к парапету - окна, выступающие части на стенах и периметр площади предусмотрительно были украшены глицинией и другими цветами.
Жрец Уоллес незримым помощником должен был пройти вдоль крепостных стен и направить споры, спрятанные в цветах, на людей вокруг. Он должен был успеть это сделать до того, как Эстер начнёт использовать светящийся порошок для обмана зрителей. Он должен был всё распределить так, чтобы хватило на всех.
Манор Кальнус что-то усердно декламировал народу, а затем показал рукой на Эстер, приглашая её подойти ближе. Гидеон почувствовал, как застучало в ушах.
“Где же Уоллес? Где знак?” - лихорадочно думал Архижрец Нетронутых и искал глазами знакомую фигуру в в окнах, на стенах, вдали на площади.
- Прошу вас, Мата Ир, покажите вашему народу дар света! - воскликнул Архижрец Воздуха, вздымая руки к небу. - Пусть все узрят, что Богиня защищает нас, своих детей!
Солнце вновь скрылось за тучами, и тень постепенно легла с площади на балкон. Эстер быстро оглянулась на Гидеона с немым вопросом в глазах. Она тоже ждала знака Уоллеса.
- Вы можете начинать, Мата Ир, - мягко произнесла Шэрон, сделав шаг вперёд. Гидеон заметил, как Эстер начала потирать ладони под рукавами мантии и готовилась сделать то, что от неё ожидали.
Девочка опустила голову и прикрыла глаза, вздохнула пару раз и стала медленно поднимать руки в стороны.
В арке, что вела к площади, что-то блеснуло и тут же пропало. Это оно!
Эстер резко вскинула руки над собой ладонями вперёд. Солнечные лучи прорвались из-за облаков, озаряя Квелл.
Люди ахнули, обнаружив девочку, окутанную в световую вуаль. Эстер плавно провела руками, направляя ладони к солнцу. Свечение от её рук приковывало благоговейные взгляды. Преемница вновь взглянула на Гидеона, и на секунду ему показалось, что глаза девочки сверкали, как переливающийся самоцвет. Затем Эстер обратилась к людям внизу:
- Я смогла доказать вам, что являюсь истинной преемницей! И моё первое объявление - с завтрашнего дня наступает Сезон Цветения!
- Да здравствует Мата Ир! - радостно закричали с площади и начали подбрасывать шапки, а Архижрец Нетронутых смог, наконец, спокойно выдохнуть.
Глава 15. Стюарт. Серая цапля.
Снова оказаться в родной провинции вызвало у Стюарта невероятный трепет и толику душевного облегчения, стоило торговому каравану из Фламмеберга пересечь границу с Вассерфалем. Воздух как будто сразу стал свежее и слаще, а краски вокруг - насыщеннее.
Путников доставили в речной порт городка Фисхавн, расположенный в крайне удачном месте - слиянии двух рек, одна из которых простиралась через всю провинцию многочисленными притоками, а вторая гордо и одиноко убегала в Лофос. Повсюду летали суетливые чайки, то пикируя к поверхности воды или к рыболовным лодкам, то взмывая вверх с неприятным вскриком. Вразнобой били в корабельные колокола, отсчитывая время - своё на каждом из судов, и эта какофония звуков заставляла всех работников и посетителей порта говорить громче. Кто-то кричал, предлагая приобрести свежую рыбу, кто-то подгонял матросов, что закатывали бочки на борт, кто-то ругался с местным чиновником, взимающего пошлины, вероятно, несправедливого размера, и среди этого слышались соблазнительные женские голоса, приглашающие провести с ними время.
Стюарт спрыгнул с повозки, как только она остановилась недалеко от набережной, и с наслаждением вдохнул полной грудью прохладный и немного пахнущий тиной воздух. Эднис, кутаясь в накидку и придерживая капюшон на голове, аккуратно спустилась на землю, стараясь забыть все косые взгляды, которыми её сопровождали попутчики всю дорогу до порта. Девушке не хотелось лишний раз объясняться и искать проблемы, поэтому в голову Эднис пришла мысль. Она принялась оглядывать здания городка, который был здесь разбит - Фисхавн жил и процветал благодаря рыболовству и торговле, а где матросы и купцы, там и дом удовольствий, а там, где дом удовольствий, должны быть места, где за определённую плату сделают с волосами и лицом всё, что душа пожелает.
До посадки на корабль, идущий на юг Вассерфаля по реке Прядь, оставалось ещё полдня, и Стюарт с Эднис, оплатив заранее места на палубе, отправились прогуляться по местному рынку. Множество простых, сколоченных из грубых досок лавочек теснились между собой на вытянутом пространстве вдоль набережной и причалов. Их позади подпирал строй двухэтажных зданий - таверны, помещения гильдии купцов, какие-то склады, между которыми привлекал к себе внимание ярким текстилем и зазывающими с балкона девами дом удовольствий. Стюарт немного поглазел на девушек в весьма откровенных нарядах, в которых почти всё бесстыдно демонстрировалось, и сглотнул. Эднис лавировала в толпе перед ним в поисках нужного ей заведения и периодически оглядывалась на парня, чтобы не потерять из виду.
- Нашла, - объявила праэс огня и махнула головой на неприметное одноэтажное здание, которое с двух сторон было придавлено более высокими соседями. Над дверью поскрипывала от ветерка деревянная вывеска с кричащим названием “Яркий локон”.
- И зачем нам сюда? - вопрос Стюарта прозвучал с лёгкой ноткой сомнения, и Эднис объяснила задумку: на время такого долгого путешествия стоит себя обезопасить, поэтому девушка искала мастерицу, которая сменит цвет волос на менее привлекательный для взглядов. Кларенс оценил находчивость спутницы и согласился подождать.
- Я буду на причале, вон там, - он указал рукой направление, Эднис кивнула и скрылась в “Ярком локоне”.
Простая краска на основе луковой шелухи и ромашки с лёгкостью легла на белоснежные пряди девушки, и через какое-то время она, преображённая, предстала перед Стюартом. Теперь Эднис Копер могла не закрывать голову и лицо капюшоном, ведь желтоватые, соломенного цвета волосы были у многих праэсов огня, а значит, она перестала выглядеть изгоем в глазах окружающих. Парень с одобрением кивнул и заметил, что брови ей тоже окрасили, однако ресницы всё также белели, обрамляя глаза девушки.
- Теперь можно спокойно дожидаться корабля, - с облегчением произнесла Копер, а Стюарт подумал, что если бы волосы окрасили в чёрный, то спутница стала бы напоминать сестру, по которой он очень скучал. Сердце тоскливо защемило, но одно радовало - Стюарт знал и чувствовал, что Селин жива.
***
Уже третий день плоскодонный торговый корабль “Серая цапля” с носовой фигурой в виде летящей птицы уверенно шёл по реке - широкой, полноводной, извивающейся между холмистыми берегами. Природа местами украсила их каменистыми порогами, по которым перетекали и журчали водопады, рождающиеся где-то в глубине провинции из тонких звонких ручейков.
Грузовой деревянный отсек корабля был установлен посередине палубы и забит товарами, и попутчики, оплатившие проезд, ютились вокруг него во время плавания, укрываясь от брызг и холода плащами, накидками и одеялами. Для путешественников побогаче был выделен широкий и плотный навес ближе к носу.
Вода была спокойна почти всё время, но вскоре, под вечер, небо начало темнеть, облака сгущались, словно сливки в маслобойке, скрывая последнее пятнышко света, и началась гроза. Судно качалось на волнах, подгоняемое порывистым ветром, мелкие капли дождя, постепенно набирая скорость, обрушились ливнем. Праэсы воды спустили паруса и умело направляли корабль с помощью дара, подталкивая вперёд и контролируя, чтобы он не развернулся. Капитан, стоя за штурвалом, грубо кричал матросам корабельные фразы, в значениях которых Стюарт не разбирался, а команда слаженно выполняла все приказы. Ливень беспощадно бил по всему, куда попадал, поэтому те путешественники, кто не успел вовремя укрыться чем-нибудь или использовать дар, чтобы отталкивать воду, быстро промокли.
Стюарт поделился с Эднис своей накидкой и помог ей укрыться, хотя волосы девушки уже облепили лицо и плечи, отчего она стала похожа на мокрую мышь. Парень усмехнулся в сторону, чтобы девушка не заметила, но та была занята обогревом рук, а затем схватилась за стенку грузового отсека, испугавшись резкой качки и сверкнувшей в стороне над холмами молнии. Стюарт расположился рядом, ничего не опасаясь, и наблюдал, как ловко двигаются матросы с горящими голубоватыми узорами на лицах. Он ощущал, как проносятся под “Серой цаплей” речные потоки, чувствовал бурление стихии, которую подчинили себе праэсы. Порыв ветра набросился в очередной раз, заставляя жмуриться от бьющих в лицо капель и придерживать плащи и шапки. Стюарт поначалу уверенно держался без верхней одежды, пока рубашка, уже посеревшая и пожелтевшая от путешествия, не начала хлопать по рукам и телу мокрой тканью, развеваясь словно флаг. Парень повернул корпус в сторону, чтобы хоть немного избежать прямого попадания дождя в глаза, а через пару мгновений столкнулся с изучающим взглядом соседа, расположившегося через пару человек. Это был полноватый мужчина, с чёрными мокрыми от ливня волосами и бородой, как будто его голову окунули в дёготь. Кларенс выдержал взгляд незнакомца и подтянул ворот рубашки повыше, прикрывая шрам позора, который так заинтересовал соседа.
“Чтоб тебя Маль забрал”, - мысленно выругался Стюарт, коря себя за то, что забылся и мог выдать себя, но человек не спешил срываться с места и докладывать капитану о возможном беглеце.
Кого-то среди жмущихся друг к другу соседей затошнило, и высокий тонконогий человек, сдерживая позывы, вскочил и побежал к корме, чтобы прочистить желудок. Один из матросов, у которого на пути внезапно вырос непрошенный гость, громко выругался:
- Да куда ты прёшь, сухопутный?!
Ответом ему был лишь утробный, булькающий звук и шлепки о воду, заглушённые раскатом грома. Возвращаясь, человек на трясущихся от слабости ногах, поскользнулся на залитой дождём палубе и растянулся на досках. К нему тут же подбежал тот самый незнакомец, изучавший прежде Стюарта. Мужчина помог подняться бедолаге, перекинул руку через шею и свободной ладонью дотронулся до плеча раздражённого матроса, который усердно вращал руками, направляя потоки воды под кораблём.
- Чего тебе? - гаркнул праэс воды и хотел было скинуть ладонь собеседника, но вдруг успокоил свою магию, и узор на щеке потух. Стюарт сидел недалеко от этой сцены, и даже сквозь шум дождя расслышал, как полноватый мужчина попросил у матроса разрешения отвести несчастного с позеленевшим лицом отсидеться в грузовом отсеке, где не так сильно ощущались непогода и качка. Матрос, уже спокойно глядя на этих двоих, молча кивнул и вернулся к работе. Стюарт, сдвинув брови к переносице, проследил взглядом, как попутчики проскользнули в грузовой отсек сбоку, а через какое-то время обратно вышел лишь один. Полноватый мужчина вернулся на палубу к своим вещам, зыркнул на Кларенса и улёгся спать, накрывшись одеялом с головой.
На одном из поворотов течение усилилось, судно дёрнулось и неаккуратно накренилось, заставив Эднис пальцами нащупать щель между досками на стене и вцепиться в неё сильнее.
- Богиня, я ведь плавать не умею! - пропищала от страха девушка и зажмурилась.
- Не бойся, мы не перевернёмся! Здесь не такие страшные волны, как в открытом море, - попытался успокоить её Стюарт и погладил по плечу. Эднис стало легче, и она приоткрыла глаза, чтобы понаблюдать за матросами и обстановкой вокруг. Небо вдали начало понемногу проясняться, а гроза уходила в сторону. Капитан скомандовал - и паруса вновь взметнулись, наполняясь воздухом.
Ночь была малооблачной и безлунной, звёзды тихонько мерцали на тёмно-синем небосводе. Стюарт подремал какое-то время, но быстро пробудился и не мог заснуть. Немного обеспокоенный бессонницей, он полюбовался видом, подложив руки под голову, в то время как Эднис, укрывшись всем, чем только можно, свернулась клубочком. Девушка крепко спала, убаюканная тихим плесканием воды за бортом, которая успокоилась после бури. Все соседи были погружены в сон: кто-то похрапывал, кто-то беспокойно ворочался, кто спал как убитый, только изредка матросы переговаривались между собой и выкрикивали команды.
-...ссшш…ночь…шшш…кровь…шшсссшш…, - какой-то болезненный невнятный шёпот привлёк внимание Стюарта. Звучало неприятно и немного пугающе, поэтому парень приподнялся на локтях и начал озираться в поиске источника звука. Он не сразу догадался, что шептали из-за стенки грузового отсека. Стюарт нахмурился, приложил ухо и стал вслушиваться.
- … Даруй свою милость в миг, когда свет умирает, а я взамен дарую тебе кровь и жизнь, чтобы насытить тебя во мраке!
“Что?” - удивился парень, решив, что ему показалось. Слова, наполненные кровожадным смыслом, точно не были молитвой к Богине Асили. Стюарт вновь прислонил ухо, но и в этот раз различил обращение к богу:
- О, Хозяин тьмы и Владыка иллюзий! - повторил шепчущий мужской голос. - Взываю к тебе, ибо ночь - твоё время! Даруй свою милость в миг, когда свет умирает, а я взамен дарую тебе кровь и жизнь, чтобы насытить тебя во мраке!
Происходило что-то неправильное. Кларенс предположил, что это связано с культом тёмного бога Маль, который был запрещён - парень не раз слышал это от отца и окружающих. Рука невольно опустилась на кинжал хоруба, покоившийся на бедре. Кто-то еле слышно простонал, и парень, подтянув ноги к себе, попробовал разглядеть культиста или его возможную жертву в щель между досками. Эднис точно бы увидела, что происходило в темноте, но Стюарт так не мог. Отсек был плотно набит товаром, а шёпот был рядом, прямо из-за стенки. Парень аккуратно поднялся, стараясь издавать как можно меньше звуков и никого не потревожить, и проскользнул ко входу в грузовой отсек. Он поддел пальцами створку и приоткрыл дверь, которая, к удаче Стюарта, даже не скрипнула, но зато тут же пустила полоску звёздного света внутрь. Она облила ящики и бочки с товарами, и если культист был ещё там, то уже заметил вторжение.
Стюарт, выждав пару минут, заглянул во тьму. Вдали заметил силуэт лежащих на полу ног, тонкая струйка света проникала через ту самую щель и попадала на очертания сапог. Парень нахмурился, уже сжимая кинжал в руке, и тихо прошёл внутрь. Наличие адепта запрещённого культа на борту точно было опаснее, чем беглец-изгой, лишённый дара. Подходя ближе к человеку на полу, Стюарт старался высмотреть хоть какое-то движение между ящиками спереди и сбоку, но культист как будто исчез или затаился. По длинным ногам Кларенс догадался, что это тот самый бедолага, которого тошнило, и присел перед ним, чтобы понять, в каком состоянии мужчина. Парень не успел ничего разглядеть, как сбоку на него налетела тень и вцепилась крепкой хваткой в горло, приложив об ящик. Плечо садануло об грубые доски, и Стюарт всхрапнул от нехватки воздуха. От неожиданности он даже забыл про кинжал и пытался просто скинуть чужую руку с горла.
- Глупый мальчишка, и чего ты хотел добиться? - мужской голос словно скрежет металла прорезал воздух, а из темноты немигающе и пристально уставилось два глаза, мерцающие красным всполохом. Проморгавшись и немного привыкнув к темноте, Стюарт немного разглядел нападавшего. Мужчина был примерно одного роста с ним, но гораздо шире, тёмные волосы и борода обрамляли лицо. Хватка внезапно ослабла, соперник сделал пару шагов назад, и парень тут же приподнял руку с зажатым кинжалом, показывая, что готов защищаться.
- Я слышал, что ты тут делал, убийца, - напряжённо проговорил Стюарт. Незнакомец тихо и холодно рассмеялся, а затем на его лице вспыхнул голубоватый узор.
“Праэс воды, - разочарованно подумал Кларенс, - а глаза светились красным из-за принадлежности к культу?”
- Я тебя тоже раскусил, изгой, - произнёс культист, интонацией выделяя последнее слово, и бросился на Стюарта, зная, что даром тот атаковать не сможет. Кларенс инстинктивно уклонился, уйдя в сторону в развороте и выныривая из-за спины мужчины, но тут же отлетел назад, сбитый мощным потоком воды, однако удариться спиной об ящики не успел - оказался скованным в водяном коконе. Мужчина предусмотрел, что их столкновение может создать шум, поэтому ловко заглушил падение Стюарта толщей воды и опустил парня на пол, продолжая удерживать его тело стихией. Кларенс помотал головой, смахивая брызги с лица, и попробовал прорваться сквозь плен. Культист уже оказался рядом и надавил ногой на руку с кинжалом. Боль прорезала запястье парня, и оружие с глухим звуком выпало на мокрый пол.
- Ну вот и зачем ты сюда полез? - мужчина склонился и грубо схватил Стюарта за подбородок.
- Ты убил человека, - процедил сквозь хватку Кларенс и свободной рукой хотел ударить соперника, но тот снова использовал дар - водяной кокон растянулся и окутал всё, кроме головы Стюарта.
- Так ты пришёл сюда, чтобы наказать меня? - удивлённо усмехнулся культист, несколько раз помотав подбородком парня в разные стороны, и Кларенс лишь глухо и злобно простонал. Парень чувствовал себя униженным, особенно после того, как успешно сразил несколько хорубов в Драйбреке.
- Да жив он, я взял лишь немного его крови, - не дождавшись ответа, скупо бросил мужчина, вернулся к бедолаге на полу и легко пнул ногой, отчего тот невнятно проворчал во сне.
- Убедился? - выплюнул культист. - А теперь давай договоримся: ты молчишь о том, что слышал, а я никому, особенно капитану, не болтаю о твоей метке. Кстати, за что ты её получил?
Внутри Стюарта боролись между собой принципы и чувство самосохранения. Он ошибся и не справился, стоит отступить сейчас, чтобы добраться до цели. Немного помолчав и договорившись с самим с собой, Кларенс всмотрелся в силуэт впереди.
- Л-ладно, - выдохнул парень и опустил голову на пол. - Я ничего не слышал.
- Про шрам ответишь или стыдишься? - поинтересовался культист, слившись с темнотой, и в его вопросе звучала насмешка. Парень одарил незнакомца тяжёлым взглядом, хотя не знал, может ли тот видеть его.
- Я невиновен, - Стюарт ответил тихо, пытаясь справиться с затруднённым дыханием и злостью.
- Знаешь, Маль может даровать тебе особые способности, - культист не спешил выпускать парня из водяного кокона, решив попробовать склонить на свою сторону. - Я могу тебе рассказать, как. Ты больше не будешь изгоем, снова станешь частью общества…
- Частью запрещённого культа? - перебил его Стюарт. - Нет, спасибо. Мы договорились на молчание, и меня это устраивает.
Культист хмыкнул, затих на несколько мгновений и не двигался, а затем послышалось шуршание ткани, и вода мигом схлынула, просочившись сквозь дощатый пол палубы. Стюарт тут же подобрал кинжал и убрал в ножны, пока мужчина проходил мимо. Только после того, как культист покинул отсек, Кларенс поднялся на ноги, ударил кулаком по ящику и вернулся к Эднис. Девушка, разбуженная шагами, приоткрыла глаз:
- Что-то случилось?
- Тихо. Позже скажу, - буркнул Стюарт и мельком глянул на полноватого соседа, который уже устроился на своём месте и с неприятной ухмылкой посматривал на него в ответ.
“Проверяет, не передумаю ли я”, - подумал парень и и отвернулся.
***
К середине пятого дня плавания “Серая цапля” пришвартовалась в спокойном заливе небольшого городка Мирабей. Место здесь уже больше походило на традиционную архитектуру праэсов воды - часть многоуровневых деревянных построек со скатными крышами была возведена на понтонах, вместо дорог были мостки, рыболовные сети были не только средством добычи пищи, но и декоративным элементом на домах, к которым подвешивали украшения. В этой области было значительно теплее и солнечнее, словно Сезон Туч давно прошёл. Повсюду уже зеленели деревья, вода у берегов пузырилась и ходила кругами от множества мальков, в камышовых зарослях квакали лягушки и резко замолкали, когда кого-то из них хватала цапля. Птица надрывно скрежетала, довольная охотой, и невысоко взлетала, меняя местоположение.
Рыбаки в просторных туниках и облегающих, закатанных до колена штанах уже вовсю занимали позиции на маленьких лодочках с острыми носами и низкими бортами, двигая их в воде с помощью длинных шестов. Затем останавливались, меняли шест на удилище и забрасывали их на глубину.
Сам порт был представлен широким помостом, несколькими причальными столбами и одним скучающим стражником. Корабль “Серая цапля” выгрузил здесь несколько бочек и ящиков, а также трёх путешественников - Стюарта, Эднис и, к неприятному удивлению, культиста. Тот, одарив парня многозначительным взглядом, уверенно направился по мосткам вглубь города. Их договор был исполнен - капитан корабля ничего не узнал. Эднис отнеслась понимающе к этой истории и была рада услышать, что Стюарт отказался от предложения культиста вступить в ряды запрещённого общества.
- Мне не нравится, что такой человек расхаживает по окрестностям моих родовых земель, - процедил Кларенс и прищурился, глядя в спину удаляющемуся мужчине. - Прежде, чем мы отправимся в поместье к моей матери, я хочу проследить, куда направится он. Возможно, эта информация будет полезна для Брайтхолла, мама и дядя смогут направить стражу и пресечь их деятельность.
- Тогда поспешим, - кивнула Эднис, наскоро заплетая не очень аккуратную косу, - а то потеряем его из виду.
Мостки под ногами немного дрожали, пока путники в спешке топали по ним. Порт остался за спиной, “Серая цапля” тоже. Впереди их встречало нагромождение построек, занявшее почти весь залив. Между зданиями были проложены как крупные понтоны, так и узкие мостики, по образовавшимся каналам суетливо двигались лодочки местных жителей, которые служили средством передвижения и перевозки вещей. Между домами слышался плеск и звонкий смех - дети уже открыли сезон купания и резвились в воде, пока родители работали, ловя рыбу, сплетая сети, собирая лекарственные травы в округе и ухаживая за рисовыми плантациями на берегах.
Мимо грациозной походкой прошли две молодые девушки с чёрными длинными тугими косами. Эднис не встречала прежде традиционное вассерфальское облачение - облегающие штаны до колен, которые при каждом шаге показывались из-под лёгкого платья-распашонки, подвязанного простым поясом - и глазела с неприкрытым любопытством, ведь сама всегда одевалась скромно.
Путники промчались мимо лавки целителя, возле которой витал такой аромат из яркой смеси самых разных трав, что у Эднис защипало в носу, и девушка чихнула. Стюарт уже и сам отвык от такого запаха, но всё равно вдохнул его с удовольствием.
Культист виднелся впереди, он торопился, лавируя между людьми, но на пару минут задержался возле местной маленькой винодельни и вышел оттуда с покупкой. Это было не самое качественное вино, которое производилось в провинции, но считалось хорошим тоном для гостя преподнести хозяину дома хотя бы одну бутылку изысканного напитка.
“Он точно не домой спешит”, - понял Стюарт, а затем встал, как вкопанный, когда увидел на прибрежной площади, выложенной мелкими камушками, двух лошадей с одним всадником, к которому уверенно направлялся культист. Эднис задела парня плечом и удивлённо посмотрела на него:
- Дальше не идём?
Кларенс стиснул зубы, вглядываясь в узор на конской попоне. Хоть полностью её и не было видно под седлом, но Стюарт без сомнения узнал цвета и орнамент. Светлая ткань, синие рыбки и серебристая бахрома, украшенная жемчугом - так выглядел текстиль в поместье Брайтхолл.
- Человека я не знаю, - с волнением в голосе произнёс Стюарт, указывая на всадника, - но кони точно из поместья.
- Может, они краденые? - предположила Эднис, тоже рассматривая момент встречи незнакомого мужчины и культиста, он уже приблизился к лошади без седока и махнул встречающему. Стюарт покачал головой:
- Нет. Если бы их украли, то сняли бы символику. Что-то здесь не так… Сейчас не остаётся ничего иного, как идти следом и узнать правду.
- Мы успеем за ними пешком? - уточнила девушка, глядя на мужчин, которые уже оба находились в сёдлах.
- Не успеем, - с разочарованием подтвердил Стюарт и поправил заплечную сумку с небольшим количеством вещей, среди которых всё ещё покоился кузнечный браслет мастера Микеля.
- А если у местных попросить лошадей, сказав, кто ты? - спросила Эднис, обхватив свои плечи руками и легонько покачиваясь на пятках.
- Они знают, что мы с сестрой - изгои, и не захотят помочь. Но при поместье есть деревня, и я надеюсь узнать все новости там, а потом уже пойти к маме, - покачал головой парень, глядя, как всадники пришпорили коней и начали удаляться по дороге, ведущей в сторону поместья.
- По крайней мере, пока не будет официального опровержения и доказательств, что отец невиновен, - добавил Стюарт, махнул девушке, и они направились по тракту следом за всадниками.
- А здесь гораздо теплее, чем во Фламмеберге, - удивилась Эднис с лёгкой грустью в голосе, вспоминая родной город. Несмотря на тоску, девушке всё равно было интересно разглядывать новые места, она крутила головой и слушала, как ветерок играется с молодой кроной деревьев. Птицы носились вокруг, заливисто щебетали в поиске своей пары и весело чирикали на ветках. Местами в траве виднелись едва распустившиеся маленькие светлые бутончики, но буйное цветение ещё только предстояло. Девушка улыбнулась, когда на руку опустилась крохотная красная букашка в чёрную точку. Жучок немного поползал по ткани, и, не найдя ничего интересного, резко раскрыл крылышки и взлетел.
- Мы гораздо южнее, чем Бур-Кулейл и, тем более Драйбрек, тут солнце светит больше и дольше, - объяснил Стюарт, вспоминая лекции учителя из детства. - Пройдёт совсем немного времени, и тут начнётся зной. Но праэсы воды легко с этим справляются, когда тут повсюду реки и водопады!
- Мне нравится здешняя погода, - добродушно высказалась Эднис. - Хотя меня удивляет, что Богиня создала нас такими противоречивыми.
Путь за праздной и в то же время лёгкой болтовнёй занял пару часов, а затем дорога привела к деревне Брайтхолл. Само поместье, спрятанное за стенами из белого известняка, виднелось чуть дальше. Поселение располагалось на земле, однако некоторые постройки всё же находились в озере, как и часть родового гнезда Стюарта. Кларенсу хотелось бросить все вещи и побежать, как в детстве, по мосткам и с разбега нырнуть в кристально чистую воду, распугивая всех рыб в округе и раздражая рыбаков, но он сдержался, просто любуясь знакомыми видами. Главное озеро было широким и немного вытянутым, с каменистыми берегами и родником, бьющим на глубине посреди водоёма. Слева виднелось скопление крупных камней - это было место, где рождался водопад и наполнял второе озеро - оно было мельче, не такое обширное и располагалось в низине.
Стюарт указал рукой на этот водопад и издалека познакомил с ним Эднис, с трепетом объяснив, что там, под водой, скрыт небольшой грот, который в детстве служил тайным местом для него, сестры и матери, когда они, громко смеясь и плескаясь в озере, сбегали туда от скучной аристократической рутины.
Деревня обеспечивала поместье и служила местом жительства для многих его работников, поэтому парень предложил для начала отправиться к Святилищу Матери, осмотреться там и поискать знакомые Стюарту лица.
Они шли по бревенчатым дорожкам под внимательным взором местных жителей, которые постепенно возвращались после дневных работ домой. Кто-то молча всматривался в Стюарта, кто-то начал шептаться между собой, а кто-то хмуро провожал взглядом - ясно было одно - его узнали. На Эднис, казалось, вообще не обращали внимания, хотя один ребёнок подёргал мать за юбку и пальцем указал на девушку, удивляясь её светлой косе, ведь праэсы воды были всегда темноволосыми, но женщина лишь шикнула на малыша и пожурила.
- Это, правда, он? Как он тут оказался? - шептались за спинами, пока Стюарт с Эднис двигались к каменному постаменту, укрытому деревянной высокой скатной крышей с резным коньком. Мраморная фигура Богини, установленная на нём, словно манила к себе.
- Он знает? - услышал Кларенс с одной стороны и покосился на двух женщин, тихо переговаривающихся между собой, и те разом замолчали.
- Надо сказать!
- Кому сообщить?
- Нельзя было приходить…
Гомон потихоньку нарастал, люди собирались за спинами путников и по цепочке передавали новости о приходе бывшего юного господина. Восторг Эднис от местных пейзажей утих, и девушка стала нервно оглядываться по сторонам на жителей.
- Кажется, они настроены не сильно дружелюбно, - осторожно проговорила девушка, и Стюарт согласился с ней. Они остановились возле Святилища и развернулись, жители уже собрались на небольшом расстоянии от новоприбывших. Один из мужчин - невысокий, худощавый, с тонкими тёмными усами над губой - шагнул вперёд:
- Во имя Богини, юноша, что ты здесь делаешь? Своим присутствием ты нарушаешь божественный закон и оскорбляешь праведное решение Мата Ир!
Стюарт не помнил его, но ответил вежливо:
- Вы меня узнали, как я понимаю.
Многие, в том числе выступивший мужчина, кивнули.
- Я не беглец, - спокойно продолжил Кларенс. - Я исправно отбывал наказание в Драйбреке у кузнеца Микеля Лоуда, но он принял решение перевести меня в Вассерфаль к другому кузнецу.
Эднис взглянула на спутника с удивлением, услышав от него небольшую ложь, но понимала, что он приукрасил историю ради налаживания общения. Стюарт достал из мешка браслет кузнеца и продемонстрировал жителям:
- Вот, мастер Микель выдал это мне в качестве доказательства, что я не вру.
У мужчины засветился голубоватый узор на щеке:
- Почём мне знать, что ты не украл его? - а затем говоривший выставил ладони в сторону, призывая потоки воды из-под земли, намереваясь задержать Стюарта. Эднис быстро встала перед парнем и демонстрировала свой горящий узор праэса огня:
- Прошу, подождите, выслушайте! Меня зовут Эднис Копер, и по просьбе мастера Лоуда я сопровождаю этого человека до Тиифе, - девушка на секунду осеклась, побоявшись, что неверно назвала столицу Вассерфаля, но продолжила, - где он будет отбывать наказание у мастера Уиллоу. Господин Лоуд ценит навыки подмастерья Кларенса, поэтому позаботился о его безопасности, так как я умею управлять своим даром и способна защитить его в пути.
После этих слов девушка приподняла руки перед собой локтями вниз, чтобы оголить кожу и не опалить ткань накидки, и воспламенила обе ладони.
Местные праэсы воды, которые всю жизнь провели в этой деревне и не видели других представителей стихий, смотрели на Эднис заворожённо. Она произвела на них впечатление, мужчина хмыкнул и сложил руки на груди.
- В любом случае, господин Веймур вряд ли пожелает принять у себя изгоя, - продолжил он, подразумевая родного дядю Стюарта по матери и владельца этих мест. Со стороны поместья раздался собачий лай, словно кто-то готовился к охоте, что было непривычно для Брайтхолла.
- “Завели псов?” - подумал Кларенс, а вслух твёрдо сказал. - Я всего лишь хочу увидеться с матерью.
Жители начали переглядываться друг с другом, часть людей расступились сбоку, пропуская пожилую женщину с длинной седой косой. Она двигалась медленно, немного согнувшись:
- Юный господин, вы и правда были очень далеко всё это время…
- Надин, я рад вас видеть, - искренне улыбнулся парень, глядя на старую повариху, которая всю жизнь работала на кухне поместья и всегда с доброй улыбкой угощала чем-нибудь вкусным, когда маленький Стюарт забегал туда. Старушка обратилась к нему так, как обращалась всегда, не была предвзята из-за того, что Кларенс носит “шрам позора”.
- Пойдёмте скорее в дом, я расскажу вам всё, что тут происходит, - женщина протянула сморщенную бледную мозолистую руку, чтобы поманить его за собой.
Собачий лай, скулёж и визг приближались, и люди поспешили разойтись по домам, недовольный мужчина бросил осуждающий взгляд на парня, и тоже скрылся с улицы. Со стороны поместья быстрой, твёрдой походкой от бедра шёл человек, сопровождаемый двумя крепкими поджарыми чёрными псами с острыми ушами. Лица пока было не разглядеть, но по фигуре, облачённой в кожаные штаны, и длинным волосам, собранными в конский хвост, было понятно, что это - женщина.
- Кто это? - быстро спросил Стюарт прежде, чем старушка открыла дверь в небольшой домик. Надин поторопила гостей:
- Скорее, заходите. Пока она разберётся, что случилось, я успею поведать вам самое важное, юный господин.
Внутри было уютно, чисто и пахло выпечкой. Обстановка была скромная, посередине стоял каменный фонтан, из которого била струя воды, когда праэс призывал её. Надин заперла дверь, прислонилась к ней спиной и произнесла:
- Юный господин, мне очень жаль, но ваша мать, госпожа Кларенс, уже давно умерла.
Стюарт склонил голову и поджал губы. Этого он никак не ожидал.
- Ваш дядя - господин Сеймур - распустил всех старых слуг, нанял новых, которые живут только там, и больше не показывался в поселении. За налогами и товарами сюда приходит помощник. Мне неизвестно, что там происходит, но я вижу, как к нему постоянно приезжают странные люди, не только праэсы воды, но и другие. Даже вот буквально пару часов назад приехал ещё один тип. Неприятный, бородатый.
Стюарт с осознанием посмотрел на старушку, затем подошёл и аккуратно взял за бледные руки:
- Спасибо вам, Надин. Кажется, я знаю, что там происходит. Там орудует культ Маль.
Глава 16. Селин. Коварный манёвр.
Впервые за шесть лет Селин выспалась.
Её, как гостью резервации Вилдур, не стали рано будить и дали возможность отдохнуть столько, сколько потребуется. Никто грубо не вламывался в комнату, не тормошил, не шумел, не ругался, наоборот, девушка мягко пробудилась под трели лесных птиц за окном и мягкий шелест листьев. Солнечные лучи приятно согревали укутанные тонким одеялом ноги, изрядно уставшие за прошедшие дни путешествия.
Селин немного полежала, глядя перед собой в пустоту и просто наслаждаясь спокойствием. Она поймала себя на мысли, что ей понравилось это место: жители были доброжелательны и не смотрели косо ни на кого из её компании, осторожность к чужакам соблюдалась только вне границ резервации, а раз путников пригласили сюда, значит, всё в порядке.
Девушка прикоснулась пальцами к шраму на горле и перевела взгляд на ленту с цветочными подвесками, которую аккуратно положила перед сном на тумбочку. Холден, и правда, сделал хороший подарок - украшение помогало скрывать истинный статус от любопытных глаз всё это время. Селин слегка улыбнулась мыслям о прошедшем вечере и порадовалась, что тиеры оказались не такими страшными, как их описывали и как про них отзывались. Девушка была почти уверена: признайся, что она - изгой, отношение местных к ней не изменилось бы.
За закрытой дверью раздавались звуки готовки: хозяйка дома Аника нарезала овощи, а затем что-то усердно взбивала в деревянной посуде. Добрая женщина радушно приняла Селин на ночёвку и отвела ей собственную кровать, а сама спала на длинной лавке в другой комнате. Девушке хотелось непременно поблагодарить хозяйку за доброту, поэтому она поспешно оделась и вышла на кухню.
- Я чую тебя, - приветливо улыбнулась женщина, как только Селин открыла дверь. Девушка замешкалась с ответом, и хозяйка, заметив смущение гостьи, опередила её пояснением про особенности культуры тиеров:
- Ой, это мы так здороваемся и отвечаем друг другу той же фразой.
- Я… чую тебя, - медленно проговорила Селин, желая соблюдать местные правила и быть вежливой. Аника по-доброму рассмеялась, покивала, а затем предложила завтрак.
- Спасибо, с удовольствием! Только прежде я умоюсь, - проговорила Селин, оглядывая кухню. Здесь был очаг, небольшие деревянные полки и место под приём пищи - циновки, несколько подушек, которые можно было подложить под себя, и один поднос, куда выставлялись блюда. Хозяйка кивнула и протянула девушке чистое полотенце.
Селин вышла во двор и нашла лохань с чистой водой за углом дома, на поверхности плавало несколько листьев дуба и сумбурно перебирал лапками случайно угодивший туда жучок. Девушка подцепила его листочком и аккуратно положила на землю возле себя. Вода была освежающей, поэтому, набрав её побольше в сложенные ладони, Селин почти минуту держала лицо в прохладе и только затем провела по нему пальцами. Прикрыв глаза, она наслаждалась тем, как капли стекают по коже.
Детский озорной вскрик и хрипловатый визгливый смех, похожий на собачий лай, внезапно наполнили пространство. Девушка вскинула голову, осматриваясь в поиске источника звуков. Невысокие, по пояс, заборы между домами были сколочены из досок, и за ними проглядывались другие постройки и улица. Во дворе соседей бегала девчушка лет десяти, возле неё скакала рыжая лиса, и вместе они играли в мяч, который кто-то им кидал.
- Я тоже уже умею обращаться! - хвасталась девчонка человеку, которого Селин не видела, и кинула мячик обратно. - И хвост у меня пушистее, чем у Тоби!
Лисёнок передними лапками напрыгнул на сестру, слегка подталкивая её, затем побежал, быстро перебирая маленькими лапками, за мячом, улетевшим за забор на дорогу.
- Ты молодец, Элис! Уверен, с первым обращением ты справилась отлично! - раздался в ответ мужской голос, спотыкаясь во фразе на звуке “р”. Этот акцент стал первой вещью, которую Селин узнала о Холдене ещё в лавке Альги. Девушка прокралась вдоль забора и увидела Ищейку, который играл с детьми. Мужчина сидел на лавочке полубоком к девушке и пока не замечал движения за соседским забором, всё его внимание было сосредоточено на девочке и лисёнке.
- Справилась! - гордо заявила Элис. - Только обратно никак не могла обернуться, и папе пришлось долго со мной бегать по лесу, чтобы я устала и захотела обратно домой к маме. Хи-хи!
Селин заметила расслабленную позу Холдена, словно он чувствовал себя в безопасности и находился среди своих, как искренне хихикал, когда брат с сестрой стали игриво толкаться, отбирая друг у друга мячик и решая, кто первым кинет его обратно гостю.
Наблюдая за этой картиной, девушка и не заметила, как растянулась улыбка на её лице.
“Плохой человек не станет так дружелюбно общаться с чужими детьми, - решила она. - Возможно, где-то далеко на юге у Холдена остались братья или сёстры, и он скучает по ним.”
Оставшись незаметной, Селин вернулась в дом и во время завтрака, который уже подготовила хозяйка, все её размышления вдруг занял Холден.
Он - Ищейка, человек, который умеет найти подход ко всем, разобраться во многих вопросах, прочитать людей и их поведение. Будучи ловким воином, Холден сначала пытается решить всё дипломатичным путём - он сам так говорил в Квелле -, не лезет на рожон, умеет держать себя в руках и действовать хладнокровно, хотя, бывает, и грубовато.
Холодок пробежал по спине Селин, когда она вспомнила слова Бранда о том, что Холден убил глашатая, который знал, что имя преемницы не назвали. И Ищейка подтвердил это, но в его взгляде девушка не заметила кровожадности, не было гордости и удовлетворения от содеянного. Конечно, это был приказ Архижреца Нетронутых, и ради истинной цели Ищейке пришлось его исполнить. И разбойника возле реки он убил только, чтобы защитить Селин. Она бы и сама так поступила ради самозащиты, если была бы вооружена.
“Я должна научиться сражаться”, - решительно пообещала сама себе Селин.
После завтрака девушка не придумала ничего лучше в качестве благодарности за заботу, как сварить целебные зелья. В Вилдуре праэсы воды не жили, поэтому исцелять раны и болезни тиеры могли только за счёт снадобий и местных трав. Не зря Альга столько вложила в Селин! Девушка была готова поделиться знаниями и навыками, ведь именно в этом и заключалось её сокровенное желание помогать людям.
Аника была рада такому предложению, поэтому помчалась к соседке, чтобы одолжить любую тару, куда можно разлить готовые целебные отвары, и попросить растения, которые понадобятся Селин для зельеварения. Девушка подвязала волосы лентой, чтобы они не мешались, расположилась на простом деревянном столике, разложила перед собой травы, которые были с собой - цветки эхинацеи, купленные Холденом в Квелле, уже подвядшие, корень кровохлёбки и измельчённые листья чешуйчатого папоротника - основного ингредиента для приготовления противоядия. Селин подумала, что раз тиеры обитают в лесу, то часто сталкиваются с различными ядами: змеиным или растительным.
Хозяйка дома вскоре вернулась с глиняными маленькими баночками и свежими белоснежными соцветиями тысячелистника. Вместе с ней в дом заглянула и соседка Донна, светловолосая женщина с острыми чертами лица, которой стало любопытно, что будет готовить гостья. Она оказалась матерью двух детей, с которыми играл во дворе Холден, а её муж заведовал баней в резервации.
- Значит, Флорелл - это сестра вашего мужа? - с усмешкой уточнила Селин, вспомнив, как вчера вечером краснел Бранд под взглядом той кудрявой служанки, подавшей им ужин в доме Вожака Боара. Соседка кивнула и игриво поддела локтем Анику:
- В бане вчера было горячо. Мы, конечно, не подглядывали, но господин Бранд точно хорошо провёл время. Эх, хорошим мужем стал бы для Флорелл, и кровь бы нашу разбавил!
Селин этот разговор вдруг напомнил сплетни и болтовню служанок в поместье Дарнелл, в которых она не участвовала, но знала благодаря им многое.
- Бранд - замечательный и верный человек, он заслуживает счастья и любви, - смущённо улыбнулась Кларенс, потянувшись за ножом, после чего начала измельчать ингредиенты.
- А ты можешь приготовить любовное зелье? - хихикая, поинтересовалась Донна. - На тиеров такое не действует, конечно, мы ведь невосприимчивы к всяким штукам, которые влияют на сознание, но, может, подлить господину Бранду пару капель? И он останется с Флорелл.
Последнее предложение соседка мечтательно протянула, а Селин немного напряглась:
- Я не умею готовить такое зелье, но если бы и знала рецепт, то не стала бы так поступать со своим другом. Тем более, эффект от такого зелья не навсегда.
- Да я пошутила, - добродушно отмахнулась Донна. - Извини, не думала, что ты так серьёзно воспримешь мои слова. Всё, я молчу!
Аника покачала головой, не очень довольная бездумной фразой соседки, но Селин лишь сдержанно улыбнулась, показывая, что не обиделась.
- Я сварю обезболивающий отвар и противоядие от змеиных укусов, а также подготовлю заживляющую мазь, но ей нужно будет несколько дней настояться, - пояснила Кларенс женщинам, продолжая измельчать корень кровохлёбки ножом. Аника восторженно наблюдала за приготовлением снадобий, и обе женщины помогали Селин: подставляли тару, переливали отвары, закупоривали баночки и делали пометки.
Девушка была довольна, что смогла всё сварить ровно так же, как делала это у Альги. В этот момент ей очень хотелось поделиться с травницей успехом. В голове даже промелькнула шальная мысль, что когда цель их миссии будет достигнута, Селин обязательно откроет собственную лавку!
В дверь постучали, и Аника впустила в дом Холдена. Селин подняла взгляд и посмотрела на спокойное выражение его лица. Всё время их совместного путешествия мужчина был хмур и сосредоточен, и единственный раз, когда она видела его улыбку - в ночь перед их отъездом из поместья Дарнелл. Ищейка перехватил взгляд Селин и слегка склонил голову, оценивая масштаб разведённой деятельности на кухне, его ноздри слегка дёрнулись, уловив смесь ярких растительных ароматов.
Соседка спохватилась и обратилась к Ищейке:
- Ой, Холден, Элис и Тоби не утомили тебя? Они те ещё озорники!
Мужчина усмехнулся, переводя взгляд с Селин на обеспокоенную мать:
- Да нет, что вы, я был рад поиграть с ними! - затем он сделал шаг вперёд. - Селин, я не нашёл пока что Бранда, - на этих словах Донна с Аникой хитро переглянулись и улыбнулись, - так что пришёл к вам узнать, когда мы собираемся идти дальше.
Девушка осмотрела стол, оценивая, что осталось доделать, и ответила, что нужно ещё минут двадцать. Холден кивнул и продолжил топтаться на месте, словно хотел что-то ещё добавить. Соседка тут же тепло попрощалась и сообщила, что пойдёт к детям, а Аника подхватила некоторое количество готовых баночек и скрылась в спальне, где принялась их шумно расставлять. Селин, медленно помешивая варево, которое должно потом остыть, загустеть и стать заживляющей мазью, проговорила:
- Думаю, мы сможем выдвинуться через пару часов. Если честно, мне здесь так спокойно, хоть и непривычно, но почему-то хочется задержать это мгновение.
Сказав это, девушка подняла глаза и встретилась со взглядом Холдена. Он смотрел мягко, с любопытством, словно сам пытался запомнить этот момент.
- Я хотела кое о чём тебя попросить, - робко произнесла Селин, и мужчина моргнул несколько раз. - Перед тем, как мы покинем резервацию, покажешь хотя бы основы, как мне защищаться кинжалом?
Бранд Регинсон обнаружил их на солнечной вытоптанной полянке среди могучих дубов и остановился неподалёку, чтобы понаблюдать.
Селин держала в руках удлинённый кусок толстой коры, похожий по форме на кинжал (Ищейка настоял, чтобы в первые разы она тренировалась на чём-то, что никого не порежет), и пробовала наносить удары в воздух. Холден держался рядом, своим примером показывая, как надо колоть. Он сжимал рукоять одного из двух кинжалов в удобном для боя хвате и демонстрировал, какой удар будет эффективен, а какой - нет.
- Важно правильно замахнуться, - поучал он, отвёл локоть за спину и свободной рукой показал направление, - если будете бить “от живота”, вот так, не получится пробить доспех. Сила удара слишком слабая, хотя движение будет более резким.
Девушка повторила за ним действие, сравнила между собой два вида замаха, но понимала, что без практики она всё равно до конца не почувствует разницу. Хотя искренне надеялась, что не придётся.
Движения Холдена были выверены годами, он молниеносно орудовал кинжалом, перекладывал его из ладони в ладонь так быстро и незаметно, что Селин даже не успевала моргнуть. Этот навык был таким же смертоносным и изящным, как и искусство боя на мечах, которому обучали брата.
- Вот сейчас неплохой удар получился, - похвалил Холден без намёка на улыбку, только слегка приподнял брови, затем попросил повторить приём ещё пару раз для закрепления, и девушка выполнила просьбу. Сухой кусок коры неудобно лежал в ладони, кожа от грубой текстуры уже начала ныть, предупреждая о будущей мозоли, да и по весу он явно был легче, чем кинжал. Мужчина одобрительно покивал, краем глаза замечая, что у них появился наблюдатель в лице Бранда, прислонившегося к одному из дубов, после чего протянул рукоятью вперёд свой кинжал:
- Попробуете теперь им?
Селин откинула кусок коры на землю и приняла оружие. Кинжал был раза в два тяжелее, зато рукоять, оплетённая полосками кожи для надёжного хвата, была гораздо приятнее и удобнее, чем прежний вариант. В узком лезвии, чистом и хорошо заточенном, девушка разглядела отражение своих синих глаз. Те лёгкость и жизнерадостность, что были в них шесть лет назад, давно исчезли. Сможет ли она их вернуть, когда отыщет истинную преемницу и обличит Архижреца Нетронутых в заговоре?
Селин, размышляя об этом и чувствуя нарастающую решимость, крепко сжала рукоять и сделала резкий выпад кинжалом, не задумываясь, что перед ней всё ещё стоит Ищейка. Он едва успел отскочить назад и негромко вскрикнул, призывая к вниманию, девушка осознала ошибку и ошарашенно посмотрела на Холдена:
- О, Богиня! Холден, прости! Я не хотела!
- Я понял, - бросил Ищейка, проводя рукой по волосам. Бранд не вмешивался и продолжал наблюдать за тренировкой. - Но это был самый неожиданный удар в моей жизни! Никто прежде не использовал такой коварный манёвр против меня.
Он произнёс это таким серьёзным тоном, что Селин пару мгновений испуганно хлопала глазами, глядя на Холдена. Уголки его губ вдруг начали растягиваться, взгляд смягчился, и девушка сообразила, что это была лишь шутка! Селин опустила зажатые плечи, усмехнулась раз, второй, а затем не удержалась и расслабленно захихикала. Ищейка на секунду замер, а затем присоединился к ней, также тихо посмеиваясь, как в тот момент, когда играл с детьми. Спустя минуту такой передышки они неловко изучали друг друга глазами, и первой сдалась Селин: она сделала шаг назад и снова повторила приём с кинжалом, в этот раз уже целясь в воздух.
Бранд посчитал, что уже можно вмешаться, подошёл ближе и сообщил, что Вожак Боар хочет проводить их лично, как только они соберутся покинуть резервацию. Селин отметила, каким довольным, хоть и не выспавшимся, выглядел мужчина. Холден сдержанно кивнул.
Уже через час троица с запряжёнными лошадьми стояла на окраине Вилдура. Дорога, ведущая на север в сторону провинции Фрахайд, убегала вглубь тёмного леса и выводила к равнинам спорных территорий. Вожак Боар стоял перед Селин, намереваясь произнести напутственную речь, его сопровождал один охранник, всё также обращённый в полурысь, однако девушка посматривала на тиера с меньшим страхом, чем вчера. По правое плечо стоял Мадс, сложив руки на груди, он сменил гнев на милость, но всё равно оставался угрюмым, как медведь-шатун, которого разбудили посреди зимы. Аллен и Блейк, сверкая улыбками, поглядывали на всех, радуясь, что причастны к такому интересному событию.
Несколько женщин также вышли проститься с гостями. Аника вручила несколько свёртков с припасами, которые тут же разложили по седельным сумкам. Флорелл, с которой ночевал Бранд после бани, с грустной улыбкой вручила ему бурдюк, прошептав, что он наполнен сладким мёдом в знак напоминания об их встрече, после этого мужчина слегка покраснел и галантно поцеловал руку девушки. Холден помахал Элис и Тоби, которые обступили мать и держались за её юбку, а сама Донна гладила детей по голове и бегала взглядом по присутствующим.
- Спасибо вам за тёплый приём, Вожак, - почтительно склонила голову Селин и мягко улыбнулась, оглядывая жителей. - Я была рада познакомиться с вашей резервацией и понять, что доверять надо только собственным глазам, а не слухам.
Боар в ответ приложил кулак к сердцу и кивнул, хотя из-за его горбатости движение выглядело едва заметным. Затем старик обвёл взглядом путников, ненадолго задержав его на Холдене, прочистил горло и сказал:
- До Совиного Гнезда ехать вам далеко, даже по прямому тракту через фрахайдские равнины, но из-за очередного вспыхнувшего конфликта на границе, возможно, вам где-то придётся обходить его через холмы, избегая дорогу. Мой разведчик доложил, что их отряды уже столкнулись и сейчас расползлись по лагерям зализывать раны. Отряд Лофоса устроился ближе к лесу по правой стороне от тракта, а люди Фрахайда - слева за холмами.
И Вожак указал примерное направление рукой. Холден уточнил ориентиры, чтобы было время свернуть с пути и, по возможности, обойти часовых, к тому же с ними были лошади - их так просто не спрячешь. Боар задумался, поглаживая подбородок и вспоминая, что находится в тех местах, так как он нечасто там бывал. Охранник-рысь дёрнул усами, переложил копьё из одной руки в другую и ответил первым, не спрашивая разрешения; его голос окрашивался кошачьими интонациями, создавая впечатление, что мужчина тихо мурчал и шипел одновременно:
- Как только дорога поведёт вверх в пер-рвый раз. Там вы сразу всё поймёте и почувствуете, так как всё пропиталось кр-ровью, а следы за собой никто не заметал.
- Верно, они потом в скором времени вернутся обратно и снова глупо перебьют друг друга, - Боар, печально вздохнув, посмотрел на охранника глубоко посаженными глазами и вновь вернул взгляд на путников. - До реки местность ещё не совсем равнинная, поэтому будьте начеку среди холмов и возвышенностей.
Он сделал паузу, Холден запоминал информацию, кивая головой, а Бранд обратил внимание Селин на себя:
- Не волнуйтесь, я смогу уловить чужое движение на расстоянии с помощью дара. Также, как обнаружил медведей в лесу.
Братья-тиеры подтянулись, когда речь зашла о них, а праэс земли по-доброму глянул на парней. Флорелл, которая продолжала весь разговор смотреть только на Бранда, принялась нервно теребить кудрявые волосы, понимая, что мужчина точно не задержится в резервации вместе с ней. Донна приобняла девушку за плечо в знак поддержки.
- Точно также, как и другие праэсы земли смогут засечь вас, - назидательно заявил Вожак, - а праэсы воздуха услышат ваши шаги и голоса задолго, как вы покажитесь им на глаза. Не все вас учить этому.
Холден положил руку на шею рыжей кобылы, которая в нетерпении начала топтаться на месте, и троица переглянулась между собой. Селин сглотнула, переживая, что они окажутся под прицелом фрахайдских лучников или на острие лофоских мечей, что их примут за врагов и атакуют без лишних слов.
- Вожак Боар, - обратился Ищейка, - у вас тут есть кто-нибудь, кто управляет птицами?
- Конечно, мой разведчик, - отозвался старик и с лёгкой улыбкой продолжил. - Я как раз веду к тому, что могу предложить помощь и немного обезопасить ваш путь. Арн со своими ястребами уже ждёт вас на границе леса, он сопроводит вас, точнее, птицы проведут.
- Сверху им хорошо будет видно всё происходящее, - одобрил предложение Холден. - Спасибо, Вожак!
Старик и мужчина обменялись молчаливыми многозначительными взглядами, затем Селин и Бранд ещё раз поблагодарили всех за помощь, все трое уселись в седло и направились вглубь леса.
- Ясной дороги! - помахала им вслед Аника, прощаясь по-тиерски, а Флорелл шмыгнула носом. - Пусть Богиня осветит вам путь!
Худощавый и долговязый Арн с ярко выступающим кадыком на горле и светлыми приглаженными, словно перья, волосами стоял в тени дерева. Скрывался от солнца, которое уже вовсю обливало светом и теплом местность за пределами леса. Было заметно, что на открытом пространстве ветрено - шумела листва, быстро пробегали тонкие светлые облачка, качалась сухая прошлогодняя трава, которая местами достигала человеку по пояс. Лошади остановились возле мужчины, и всадники спешились, чтобы побеседовать с тиером.
На одной руке у Арна сидел ястреб, он крутил и наклонял голову, оценивая незнакомых людей.
- Я чую тебя, - поприветствовал тиер. Селин сразу же спохватилась и ответила за всех:
- Я чую тебя.
Арн усмехнулся, затем сразу приступил к объяснению. Две птицы проведут путников через место битвы, оценивая обстановку сверху. Они будут лететь с двух сторон от дороги, криком и движением укажут, куда сместиться, чтобы избежать нежелательных встреч.
- Одна в птица уже в полёте, - поведал мужчина, затем закрыл глаза, а когда открыл их через пару мгновений, те стали яркими, жёлтыми с огромными чёрными зрачками, как у сидящего на руке хищника. Выглядело это устрашающе.
Арн вскинул руку, и ястреб устремился ввысь. Мужчина отступил обратно к дереву и махнул рукой путникам, чтобы те двигались дальше. Сейчас его зрение стало ястребиным, и Арн смотрел перед собой, но в никуда, наблюдая за всем с высоты птичьего полёта.
- Пойдёмте, - поторопил всех Холден и потянул гнедую лошадь за поводья.
Примерно через час, молчаливые и сосредоточенные, путники достигли участка дороги, где она начала убегать вверх, как и предупреждал охранник-рысь. Птицы летели ровно всё это время, не меняя траектории и не издавая звуков - значит, опасности не было, однако Бранд всё равно решил проверить окрестности. Мужчина присел, широко расставив колени, упёрся ладонью в пыльную дорогу. Брови его нахмурились, на лице засветился узор праэса земли.
- Что скажешь? - уточнил Холден, внимательно поглядывая вдаль и словно принюхиваясь. Бранд вдавил руку сильнее, погружая пальцы в сухой грунт, появилось несколько мелких трещин, которые разрезали землю, и взгляд мужчины устремился направо, в сторону леса, раскинувшегося на огромное расстояние между двух провинций.
- Чувствую группу людей, больше десяти человек. Как минимум, такое количество двигается. Часть может лежать ранеными или отдыхать. Со стороны холмов - тишина, но у праэсов воздуха могут быть свои уловки.
- Видимо, тот самый отряд лофосцев, - подытожил Ищейка и взглянул на птиц, которые кружили над ними, пока путники сделали остановку. - Нужно сходить с дороги и двигаться левее.
Бранд вытянулся во весь рост и предложил обвязать чем-нибудь на время лошадиные морды, чтобы они не привлекли внимание случайным громким ржанием. Холден сначала с каким-то недоумением посмотрел на Регинсона, а затем нехотя согласился.
- Я понимаю, что коням это будет не по нраву, - произнёс праэс земли, уже рыская в седельной сумке в поиске подходящего материала, затем натянуто усмехнулся. - Будь мы тиерами, наверно, договорились бы с ними.
Холден с кислой миной развернулся к своей рыжей лошади и, нехотя выудив свёрток с припасами из сумки, размотал его. Лепёшки он убрал обратно, а кусок ткани сложил несколько раз по длине и скрутил в виде жгута. Ищейка ласково погладил кобылу по гриве, затем аккуратно обмотал жгутом морду, и лошадь не сопротивлялась, лишь недовольно фыркнула в конце.
- Потерпи немного, скоро сниму, - заверил Холден лошадку и успокаивающе провёл рукой по морде. Бранд повторил действия Ищейки со жгутом, однако его светлый пятнистый конь не дался с первого раза, поднимал голову вверх и недовольно бил копытом, после чего подошёл Холден и помог наёмнику справиться с этим. Пока мужчины занимались своими скакунами, Селин сняла ленту с волос, распустив их, и подошла к белому коню спереди.
- Позволь мне, пожалуйста, завязать это на время, - прошептала девушка, глядя в большие влажные глаза жеребца, и тот остался неподвижен. Селин обрадовалась, что конь послушался, и обернула морду лентой.
- Мы будем аккуратно и неспешно подниматься, - тихо скомандовал Бранд, - но не по дороге, а левее сквозь эту высокую траву, так нас будет видно чуть хуже. Я пойду первым, посмотрю, что нас ждёт дальше.
Праэс земли, потянув коня за поводья, двинулся вперёд, и ястребы тут же полетели дальше. Холден, прежде чем пойти за ним, отцепил с груди ножны с одним из его кинжалов и подошёл к Селин.
- Зацепите на поясе, - негромко проговорил он, протягивая оружие, - надеюсь, что он не понадобится, но если что - бейте и даже не сомневайтесь.
- Хорошо, - кивнула девушка, принимая кинжал, затем расположила его на поясе рядом с небольшим мешочком с травами и снадобьями. Все эти приготовления к проходу через опасное место уже заставили мурашки пробежаться по её коже, но Селин постаралась успокоиться, глубоко вдохнув и медленно выдохнув.
Бранд уже почти добрался до возвышенности сквозь сухостой, пару раз оглянулся на спутников внизу и отслеживал положение ястребов. Он замер, что-то рассматривая с той стороны, затем еле заметным движением руки дал знак Холдену и Селин, что можно подходить.
Очутившись наверху, Селин вскрикнула от ужаса - перед глазами развернулась картина смерти, к которой она оказалась не готова. С дюжину мёртвых тел покоились в низине, вся трава была вытоптана и пропитана кровью, земля местами вздыблена, вырвана огромными кусками из самой себя и отброшена в сторону, уродливые извивающиеся корни торчали то тут, то там, а некоторые из них сжимали людей, раздавив им рёбра. Вороны деловито прохаживались между телами, в которые были воткнуты и стрелы, и мечи, и корни, клевали плоть и мух, круживших над мертвецами.
- Ради чего такая бойня? - в отчаянии прошептала девушка и поджала губы. В последний раз мёртвого человека в крови она видела на казни отца, и этот образ долго являлся в кошмарах.
- Ради территорий и ресурсов, - бесстрастно проговорил Бранд. Ему тоже было не по себе смотреть на мёртвых праэсов земли, ведь они были соплеменниками - Регинсон родился и жил в Лофосе до совершеннолетия, пока не перебрался по долгу службы в другое место. Лофосцы - светловолосые, в тёмной кожаной броне, украшенной вставками из камней и древесины, - лежали вперемешку с праэсами воздуха. Тех было несложно отличить по тёмным длинным волосам и льняным одеяниям, пропитанным насквозь кровью. Всех их объединяло одно - жуткая гримаса боли и смерти на лицах.
Селин прижала кулак к сердцу и прошептала молитву об упокоении душ и их возвращении в объятия Матери, затем прикрыла лицо рукавом, потому что сладко-гнилостный запах крови и начавших постепенно разлагаться мертвецов ударил в нос и чуть не заставил согнуться в рвотном позыве. Девушка брезгливо ступала между телами, ища глазами хоть какую-то чистую дорожку.
- Не нравится мне, что происходит в Верейне, - бормотал Бранд, перешагивая через праэса воздуха, который застывшим взглядом смотрел в небо. - Здесь соседи друг друга убивают, а на востоке, я слышал, хорубы вновь начали разорять деревни. А Совет без Мата Ир, без истинной воли Богини - ничто.
- Люди всегда воюют, а повод найдётся, есть Мата Ир или нет, - буркнул в ответ Холден, глядя по сторонам. Селин в политике не разбиралась, но со словами про Совет была согласна. Народ мог творить что угодно, но именно Мата Ир должна учить, направлять, поддерживать или останавливать, чтобы люди развивались и не истребили сами себя.
Девушка немного отстала от спутников, остановившись переждать приступ тошноты, и старалась не вдыхать глубоко. Ястреб справа вскрикнул и начал уходить в сторону. Все сразу навострились и замерли. Вдруг птица издала пронзительный короткий писк и камнем полетела вниз - её кто-то чем-то сбил. Второй ястреб покружил немного, покричал и в мгновение ока растворился в небе - быстро улетел, оставив путников без птичьего взора.
- Маль! - выругался Бранд, и на его лице вновь засветился зеленоватый узор. - Нас окружают!
Они с Холденом встали в боевые позиции, крепко сжав в руках кинжал и меч, лошади остались стоять сами по себе, а Селин не успела сделать и шага к ним, как поняла, что её ноги увязли в грунте. Трое праэсов земли показались со стороны возвышенности, один из них даром удерживал девушку на месте. Бранд хотел было броситься на помощь, но перед ним и Холденом резко, с шумом лопающихся корней, поднялся кусок земли, раскидывая мертвецов перед ними, и преградил путь. Когда они вдвоём отпрыгнули в разные стороны, чтобы не быть сбитыми и прижатыми, все трое праэсов земли уже ловко сбежали вниз, прямиком к девушке.
- Держи её! - прошипел один лофосец другому, - Что, хотели забрать своих и обшарить карманы наших?
- Вы о чём? - пискнула Селин, наклонившись и пытаясь выдернуть ноги из плена, но распущенные волосы лезли в глаза и мешали. Поводья белого коня пришлось выпустить из рук, и жеребец в испуге отбежал в сторону. Осознав, что схвачена даром, Селин неуклюже вытащила кинжал и увела локоть назад, как учил Холден, однако оба воина подскочили сзади и вцепились ей в плечи, не позволяя замахнуться. Кинжал выпал на землю, после чего один из праэсов грубо притянул девушку спиной к себе, обхватив за талию свободной рукой, и приставил к шее нож. Селин почувствовала холод стали и лёгкий укол на горле. Второй лофосец, используя дар, освободил ноги девушки, и нацелился дать отпор её спутникам, которые уже поднялись на ноги. Третий праэс земли продолжал двигаться вперёд и на ходу вытащил короткий меч из ножен, а ещё четверо воинов, появившихся со стороны их лагеря, теснили Холдена и Бранда, сжимая их в кольцо. Их не смущало, что светлый коротковолосый Регинсон тоже стоял с зеленоватым узором на лице и грозно смотрел на нападающих.
- Чтоб тебя Маль забрал во тьму, проклятая фрахайдка, - злобно выплюнул праэс земли на ухо Селин и начал потихоньку тащить девушку в сторону лагеря. Стоило Холдену пошевелить рукой, как лофосец выкрикнул, чуть не оглушив Селин:
- Не двигайся, а то зарежу её на месте!
Бранд медленно приподнял руки вверх, показывая, что не хочет проблем, и обратился к воинам:
- Послушайте, здесь какая-то ошибка. Мы просто путники. Я такой же праэс земли, как и вы.
- Получается, ты - предатель, раз сопровождаешь эту поганую фрахайдку! - ощетинился мужчина и сильнее сжал девушку в руках, а Селин вдруг почувствовала злость от того, что снова не смогла себя защитить.
- Она - вассерфалька, - холодно произнёс Холден, - разве не видите, как бледна её кожа по сравнению с теми, кто тут лежит?
Воины неуверенно переглянулись, но попытка образумить их провалилась - они действовали на поводу у эмоций - гнева и ненависти, и чёрные длинные волосы Селин служили для них красной тряпкой.
- Это дочь графа Веймура из Брайтхолла! - вновь вступил в разговор Бранд, упомянув дядю Селин, у которого точно не было детей, когда она видела его в последний раз перед казнью отца. - Вы и ваш командир головой за неё ответите перед герцогом Вассерфаля!
Упоминание высших чинов в этот раз заставило мужчин задуматься, однако эта заминка принесла совсем не те плоды, которые хотелось.
Послышался резкий шум ветра со стороны холмов, свист стрелы - и один из четверых праэсов замертво упал, затем раздалось насмешливое улюлюканье, и несколько темноволосых всадников показались вдалеке на возвышенности.
- Вы своими криками привлекли настоящих фрахайдцев, идиоты, - заметил Ищейка, стоя боком так, чтобы видеть праэсов и земли, и воздуха. Селин только и успела что удивиться, почему Бранд не заметил других всадников, как те вновь натянули луки и выпустили залп стрел. Один из них крутил руками над собой, пытаясь что-то сотворить из воздуха.
- Стена! - скомандовал кто-то из лофосцев, и тут же несколько грунтовых барьеров вырвалось из земли, прикрывая праэсов земли от атаки. Селин начала упираться ногами, чтобы замедлить движение мужчины, который продолжал её тащить, хотя нож уже убрал от горла.
Небо внезапно потемнело и заволокло тучами, хотя погода вообще не располагала к дождю. Грохот сотряс пространство, и где-то высоко серые, тяжёлые облака засветились по краям и изнутри, а затем вспышка молнии пронзила поляну с мертвецами, ударяя сразу в нескольких праэсов земли, отчего те вспыхнули, скрючились и упали, обгорая. Огонёк с тел перескочил на сухую траву и начал расползаться, подгоняемый ветром. В воздухе стало пахнуть горелым мясом, и одного из праэсов недалеко от Селин вырвало. Вокруг начал собираться густой белёсый дым, застилающий глаза. Пожар разгорался всё сильнее, он явно не был в планах, но послужил по-своему, скрыв людей среди пламени и гари. Праэсы воздуха стремительно приближались к месту битвы, стреляя на скаку из лука, но частично промахивались. Один из них активно управлял воздушными потоками, раздувая огонь и направляя его в сторону праэсов земли и их лагеря.
Бранд воспользовался моментом, вытащил меч, и, набросившись на одного из воинов Лофоса, вступил в ним в бой. Холден тоже с кем-то дрался, уворачиваясь от ударов, а Селин ударила захватчика по коленной чашечке и бросилась было вперёд, но праэс земли успех схватить её за волосы, что-то рявкнул и рукояткой ножа стукнул девушку по голове. Внутри всё зазвенело, в глазах потемнело, и девушка обмякла, вновь подхваченная воином, но всё ещё могла наблюдать сквозь дым силуэты сражающихся людей. Фрахайдцы уже влетели на конях в центр битвы, частично спешившись. Кто-то из них, кажется, тот, что управлял ветром, попытался вызволить пленницу, однако не рассчитал свои действия и получил ножом в бок от лофосца. Бранд мелькнул среди языков пламени, Холден затерялся среди дыма, сражаясь с другими праэсами земли. Вокруг орали от ярости и боли, звучал лязг металла, свист стрел и треск пожара, пожирающего траву. Селин было тяжело дышать, она мечтала, чтобы пролился дождь и остудил всё вокруг.
Послышался тяжёлый топот, что-то крупное приближалось в сторону Селин и с диким рёвом отбросило удерживающего её мужчину. Девушка упала на землю лицом вниз и, привстав на локтях, попробовала рассмотреть сквозь пелену дыма и гари хоть что-нибудь.
Странный, пугающий силуэт с рогами откинул ещё одного лофосца на пути и скрылся в пожаре.
“Кто это?” - мысль промелькнула в голове Селин, после чего девушка закашлялась и поняла, что теряет сознание от нехватки воздуха.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге