Дар Дрёмы

Глава 1

День первый

Алексей давно уже не смотрел в вверх, да что там, он и прямо-то предпочитал не смотреть. Боялся встретить очередной осуждающий, или хуже того — жалостливый взгляд. Вот и сейчас он брел, кутаясь от пронизывающего весеннего ветерка в поношенную брендовую ветровку, и не отрывал взгляд от потрескавшегося асфальта тротуара. Брел на автомате по ставшему привычным маршруту: дом — работа, работа — дом. Серый асфальт, серые стены домов, серые мысли в отупевшей от монотонной работы и хронического недосыпа голове.

Он как раз обходил большую лужу, давным-давно прописавшуюся на пересечении улиц Киевской и Ленина, когда услышал шутливое пикирование веселой компании, движущейся ему навстречу. Еще полгода назад он бы радостно улыбнулся и поспешил к приятелям, но не теперь. Прочь! Прочь от их фальшивой жалости и искренних брезгливых замечаний в удаляющуюся спину вчерашнего друга детства. Он резко свернул вправо, двинувшись вверх по Ленина. Ничего, обойдет четвертый дом и через дворы прошмыгнет в бабушкин, хотя нет, теперь уже свой дом.

— Колян, гля! Это ж никак Леха? Эй, Чернов!

— Блин! Ну что за непруха! — еле слышно чертыхнулся Алексей и, взбежав по ступенькам, нырнул в высокую, смутно знакомую дверь.

— Добрый день, молодой человек! Вы у нас записаны?

Из-за древней конторки на него подслеповато щурилась Марковна — старая бабушкина приятельница. Сухонькая старушка в овчинной кацавейке, страдающая деменцией. Когда-то значимый партийный функционер районного масштаба, а теперь никому ненужный раритет, доживающий свой век вместе с центральной библиотекой. А ведь это удача! Помнится, бабушка как-то говорила, что Марковна помнит наизусть резолюцию XVII съезда ВКП (б), но с трудом узнает собственную дочь.

— Ну так что? Книги брать будете, или вы погреться зашли? — в голосе библиотекарши зазвучали стальные нотки.

Чернов явственно представил на месте потертой кацавейки перетянутую портупеей кожанку.

— Добрый день, — решился Алексей, — да, я записаться хотел в библиотеку.

— Ну так что стал столбом? Ноги вытирай и проходи. Паспорт принес?

— Да, вот. — Он протянул библиотекарше заветную книжицу.

— Тьфу! Срамота какая!

Возмущение Марковны вызвал невинный, по мнению Алексея, тисненый силуэт русалочки на обложке — памятный сувенир, привезенный им с конференции в Копенгагене. Оправдываться он не стал, просто пожал плечами.

— Чернов Алексей Петрович? А ты часом не родственник Софочки? Небось племянник? Увидишь, привет передавай! Что-то она совсем дорогу ко мне забыла! Она не приболела часом?

Алексей вспомнил, как пять месяцев назад на похоронах бабушки их школьная медсестра Анфиса Павловна отпаивала Марковну корвалолом. Да уж, страшная штука — старческий склероз! Но в данном случае ему это только на руку, уж больно не хочется выходить на улицу и встречаться с бывшими однокашниками. Нет, в библиотеку они не сунутся, их и в школьные годы сюда было палкой не загнать, а вот подождать на улице вполне могут. Ну как же упустить такой случай поглумиться над вчерашним баловнем судьбы, ставшим последним лузером!

— Обязательно передам. Сразу как увижу, так и передам. А можно, мне здесь книжку почитать? — и опасаясь отказа, льстиво добавил. — У вас так тихо и уютно!

— Так на то это и библиотека, чтобы тут книги читать! Вон в читальный зал проходи, только тихо мне, нечего другим посетителям мешать!

Алексей оглядел совершенно пустой читальный зал и, захватив с выставочного стенда возле конторки первую попавшуюся тоненькую книжицу, уселся за ближайший стол. Ему только с полчаса переждать, а там и домой можно. Тут идти-то осталось — два дома.

Он взглянул на прихваченную книжку. На обложке обнимал самого себя некто в камуфляжной балаклаве: «Вадим Уфимцев, серия „Школа спецназа“, Управление сном, оригинальные методики тренировок». Что за бред? Это что пособие по подготовке элиты диванного спецназа? Полистал брошюрку. Ну точно, фотографии мастера диванного боя, изображающего пасы руками и ногами лежа на полу! Алексей невольно улыбнулся, наверное, впервые за многие месяцы. Самое для него пособие! Сейчас вернется домой, устроится на продавленном диванчике, помнящим еще нашествие Батыя, уставится в «жвачник» и будет практиковать «Священный путь диванного воина» — Диван-до то бишь! Для укрепления лежательных и сидетельных мышц!

Ну-ка, что этот гуру «Лиги лени» пишет? Так-с, почитаем. Алексей развернул книжку посредине и не спеша стал пролистывать.

«Прежде чем управлять своим сном, необходимо проникнуть в него, ведь только находясь внутри своего сна, можно управлять его сюжетной линией. И поэтому для достижения успеха в искусстве управления сном обязательно необходимо научиться регулярно по своему желанию проникать в мир сна…

Искусство управления сном начинается с создания внутри своего сна некой стабильной точки отсчета, опираясь на которую вы сможете стабилизировать свои сновидческие образы до такой степени, что они станут не менее устойчивы в вашем восприятии, чем обычная повседневная реальность…

Стать мастером управления собственным сном можно лишь в результате собственных регулярных усилий. Лишь то, что мы осуществили сами, дает нам истинную силу. Никто не может сделать за вас Вашу работу. Так что дерзайте! Пытайтесь! Тренируйтесь!».

Ага, а все эти пасы перед засыпанием помогают стать «Мастером управления сном», улучшить карму, сформировать совершенное тело и избавиться от кошмаров! Бред, конечно, но вот последнее точно бы не помешало!

Алексей зябко передернул плечами. Он уже стал забывать, как это просыпаться по будильнику, а не от собственного крика. Да, научиться управлять сном было бы здорово, но как-то это все не научно. Шаманизм и мракобесие, но до чего заманчивое! Вот так потренироваться и вместо кошмара бессилия всю ночь смотреть на бирюзовые воды бухты Мелководной, вновь переживая восхитительное волнение первой полевой практики!

А почему бы и да! Нет, тонюсенькая брошюрка доморощенного гуру тут ему вряд ли поможет. Но кто ему мешает почитать серьезную научную литературу по данному вопросу? Ведь наверняка такая проблема как навязчивый кошмар не одного его волнует! Значит, должны быть публикации на эту тему, и где как не в библиотеке их искать!

— Извините, пожалуйста, а что у вас еще есть на тему сна, из научной литературы?

Оказалось, что есть и не так уж и мало. К счастью умение работать с первоисточниками у него не отобрали.

Про осознанные сновидения — именно так это называлось в психологии, писали Мосс и Лаберж, Егорова и Сельчёнок, Ронжин и Ковальзон… Кто-то описывал поразительный эффект от их применения при лечении страхов и фобий, кто-то предупреждал о возможных негативных побочных эффектах, таких как нарушения сна и невротизации пациента. Но все сходились в одном — это действительно возможно!

Алексея побочные эффекты не пугали, куда уж хуже! А вот «пряники» авторы сулили не просто хорошие, а жизненно необходимые. Ибо еще пара недель такого существования, и он перейдет от суицидных фантазий к суицидным действиям. Да его и сейчас, если честно, останавливало только отсутствие доступного, достоверно быстрого и максимально безболезненного способа ухода из этого мира.

Прихватив с собой пару особо приглянувшихся книг, он отправился домой в гораздо более приподнятом настроении. Настолько, что вместо того чтобы воровато проскользнуть мимо бдительных стражей приподъездной скамейки, спокойно прошествовал мимо, вежливо и спокойно пожелав бабушкам доброго вечера. Чем вызвал легкий когнитивный диссонанс в дружных с Альцгеймером седых головах соседок. В итоге привычная тирада про «бесстыжие глазищи» и про «обколются своей химией» впустую отрикошетила от захлопнувшейся за спиной Алексея двери подъезда.

Наскоро закинув в себя пачку «Роллтона», Чернов соорудил кружку горячего садкого кофе и устроился за кухонным столом изучать печатную премудрость.

С сожалением осознал, что по легкому пути пойти не удастся, в виду полного отсутствия в досягаемости нужных тропических растений, как, впрочем, и аппарата стимуляции мозга на определенных частотах. Единственный ему доступный способ — медитативные практики в сочетании с упражнениями на расслабление. А это хоть и долго, и нудно, но все одно однозначно лучше, чем бесконечный ночной кошмар.

Осталось лишь определить наиболее приемлемый лично для него метод вхождения в состояние управляемого сна и составить программу ежедневных тренировок. Он так увлекся процессом, что не заметил, как заснул, уронив голову на раскрытую книгу. Сказался многодневный недосып.

— Алексей, вы идете?

— Николай Степанович, вы идите, я сейчас статью отправлю рецензенту и догоню.

— Не задерживайтесь, а то на электричку опоздаете, опять придется до «Зари» пешком топать!

— Еще только 20:40, я успею.

Шеф уходит, а он не спеша вносит последние коррективы в сопровод, прикрепляет файл статьи, отправляет, дожидается подтверждения получения сообщения. И только после этого выключает комп, гасит свет и запирает лабораторию.

Вахта. Сдать ключ, расписаться в журнале. Всё, свободен. До последней электрички 10 минут. Нормально, он успевает, билет можно и в вагоне купить. Пробежка трусцой при свете редких фонарей. Вот и платформа. А вот и прожектор Партизанской электрички показался. Успел. Алексей переходит на шаг и неторопливо поднимается на почти пустую платформу, пробегая ее глазами в поисках своего завлаба. Интересно, что это за мутный тип возле него трется? Он вновь ускоряется, сам не понимая зачем. Поезд только начал торможение, ему еще предстоит высадить пассажиров, прежде чем принять новых. Но тревожное предчувствие толкает Чернова вперед.

Он почти успел. Почти. Как в замедленной съемке он смотрел на рывок портфеля из рук учителя и на толчок его вперед под колеса локомотива. Удивленный взгляд Николая Степановича, спиной вперед падающего на рельсы. Алексей, не раздумывая, прыгнул вперед, пытаясь ухватить шефа, удержать его… и вроде даже дотянулся до его плаща. Почти успел, Почти…

— Не-е-ет!

Алексей с ненавистью уставился на свою руку, которой чуть-чуть не хватило длины, чтобы спасти шефа. Он лежал на полу кухни. Башка болела, ныл отбитый локоть, сердце пыталось выпрыгнуть из глотки.

Снова этот кошмар. Один в один, как в тот проклятый сентябрьский денек, ставший последним счастливым днем его жизни, а для его завлаба — просто последним.

Наркомана, убившего его шефа из-за старого кожаного портфеля, в котором, кроме пустого торбазка, лежали только бумаги, нашли уже на следующий день. Алексея приглашали для опознания… Но что толку? Колесникова не вернуть.

Чернов включил смартфон, половина третьего ночи. Удивительно, но, похоже, он поспал не меньше четырех часов — рекорд последних месяцев! Интересно, это настрой помог, или просто защитные механизмы организма сработали, максимально удлинив фазу медленного сна — сна без сновидений?

— А вот это мы сейчас и проверим! Как там советуют: поспав 4,5–7 часов проснуться в фазу быстрого сна? Уже сделано! Бодрствовать от 15 до 45 минут? Исполняю. После чего максимально расслабится и заснуть, настроившись на желаемое сновидение? С превеликим удовольствием! А мне нравится этот метод исследования! Уж не ошибся ли я в выборе специальности? Мягкая постелька, я иду к тебе! — и уже спокойнее отметил. — Что-то я излишне развеселился. Похоже на нервный откат после пережитого во сне стресса.

— Алексей, вы идете?

— Николай Степанович, вы идите, я сейчас статью отправлю рецензенту и догоню.

— Не задерживайтесь, а то на электричку опоздаете, опять придется до «Зари» пешком топать!

— Еще только 20:40, я успею.

Шеф уходит. В голове Чернова звонит колокольчик. Он что-то забыл. Что-то очень важное. Но что? Нужно срочно догнать шефа, догонит — вспомнит! Но вначале отправить статью, Шеф никуда не денется, электричка только через 35 минут. Алексей не спеша вносит последние коррективы в сопровод, прикрепляет файл статьи, отправляет, дожидается подтверждения получения сообщения. И только после этого выключает комп, гасит свет и запирает лабораторию.

Вахта. Сдать ключ, расписаться в журнале. Всё, свободен. До последней электрички 10 минут. Нормально, он успевает, билет можно и в вагоне купить. Пробежка трусцой при свете редких фонарей. Вот и платформа. А вот и прожектор Партизанской электрички показался. Успел. Алексей переходит на шаг и неторопливо поднимается на почти пустую платформу, пробегая ее глазами в поисках своего завлаба. Интересно, что это за мутный тип возле него трется? И вдруг озаренье! Он откуда-то точно знает, что сейчас произойдет!

— Нет! Стой, сука! — Чернов с криком бросился вперед, пытаясь не дать свершиться непоправимому.

Но крик не спугнул, а только подстегнул к действиям изголодавшегося по дозе нарка. Рывок портфеля, толчок и тощее ничтожество с трофеем спешит прочь, светило российской науки — профессор Колесников летит спиной вперед под колеса только начавшего торможение локомотива. А его ученик замер парализованный ужасом всего в нескольких метрах от места трагедии, понимая, что уже никак не успеет, что своим криком, он никого не спас, а наоборот, спровоцировал убийцу.

— Не-е-ет!

Снова этот кошмар. Хотя нет. В этот раз сюжет изменился. Он вспомнил и попытался помешать убийце. Получается, метод работает! Нужно только продолжать тренировки, и он обязательно найдет выход. Пусть только во сне, но он спасет учителя!

Конечно, это не вернет любимую работу и уважение товарищей. Но это вернет ему нормальный сон! Нужно было пережить полгода бессонницы и кошмаров, чтобы осознать насколько это много — просто взять и выспаться! Заснуть вечером и проснуться утром, без мигрени, без ломоты в сведенных судорогой мышцах, без мешков под глазами. Ходить и не чувствовать себя зомби, периодически выпадающим из реальности!

День второй

Алексей посмотрел время. Пять утра. Попробовать снова уснуть? Не, вряд ли получится, да и времени на полноценный эксперимент не осталось. К семи тридцати надо быть в кафе. Котлы помыть, столы протереть, мусор вынести, поварам помочь… Да уж, докатился вчерашний аспирант Чернов, дальше некуда! Оно и понятно, на что еще годен работник, который на ходу спит, а порой вообще забывает, что и зачем он делает. Видно же — наркоман конченный, что с такого взять!

Алексей зло чертыхнулся на самого себя и побрел на кухню сооружать незатейливый завтрак. Пожарил себе традиционную яичницу с репчатым луком и помидорами, которую Низами Каримов — шеф-повар их кафетерия, почему-то обзывал смешным словом «шакшука», или иногда при своих земляках — «помидор йумурта». Шут его знает, что это означало, но от традиционной бабушкиной «яычни» она отличалась только отсутствием шкварок.

Неспешно позавтракав, Чернов перебрал свой небогатый гардероб, выбирая вещи попроще, и не слишком маркие. Все-таки привычная одежда аспиранта из пусть провинциальной, но как не крути, столицы, не слишком подходила для чернорабочего дешевой кафешки в захолустном районном центре. Помявшись, он облачился в новенький камуфлированный Hunter — последнее свое приобретение перед тем злополучным днем. До этого он зачем-то берег его, то ли втайне надеясь, что полевая форма ему может еще пригодится, то ли просто грудная жаба давила надевать новенькую недешевую вещь для грязной работы. Однако вспоминания о вчерашнем конфузе, когда его, одетого в костюмные брюки и белую шелковую рубашку, приняли за официанта, зверски убили мистическое смертоносное земноводное.

Костюм сидел несколько мешковато, напоминая о том, что стресс и недосып ничуть не хуже спортивных упражнений сгоняют лишний вес. Но это никак не могло помешать слегка приподнятому настроению Алексея, уверившему самого себя в наметившемся выходе из психологического тупика.

Спустившись по неосвященной лестнице, Чернов привычно толкнул подъездную дверь, но она никак не отреагировала.

— Что за черт?! Кто там шутки шутит?!

Алексей включил фонарик в смартфоне и с недоумением уставился на крепкую металлическую дверь, закрытую на магнитный замок. Он дотянулся до кнопки, и, мелодично пилимкнув, дверь свободно открылась.

— Блин! И когда только успели? — Алексей совершенно отчетливо, помнил, как вчера вечером входил сюда через старую деревянную дверь — наследство эпохи мохнатобрового генсека.

Подивившись расторопности местного жэка, Чернов тут же выкинул эти мысли из головы, сосредоточившись на разработке плана по ускоренному овладению навыком управления сном. Он слегка замечтался, бредя на автомате ставшим уже привычным маршрутом, поэтому не сразу заметил летящий на красный свет «лексус». В этот момент он как раз обходил монументальную лужу, расплескавшую свои грязные воды недалеко от порога районной библиотеки. Из-под колес сумасшедшего лихача он в последний момент чудом успел отпрыгнуть, но вот уйти с пути поднятого джипом цунами, уже не успел, и с минуту стоял на месте, в прямом и переносном смысле обтекая. Ледяная грязная жижа капала с его волос, стекала за шиворот, плескалась за пазухой новенькой камуфляжной куртки. Вместе с весенней жижей с Чернова стекали и все разумные мысли, планы и иллюзия хорошего настроения.

Прикинув, что в таком виде Каримов его в кафе точно не пустит, Алексей обреченно побрел домой. Как ни странно, его душу переполняла не ненависть к водителю «лексуса», даже не притормозившего после случившегося инцидента, а дикая досада на самого себя. Если опустить непечатные ругательства, то общий смысл самообличительных сентенций сводился к тому, что нечего мечтать о несбыточном, а тем более строить долгосрочные планы, сидя на дне сточной канавы. Размечтался, вот и получи от судьбы фашист гранату, чтобы не забывал, кто ты есть теперь на самом деле. Как там назвал его замдиректора по науке, подписывая заявление об уходе? Ах, да — пустоцвет! Пустоцвет он и есть!

Так за самоедством Алексей и не заметил, как вернулся к двери подъезда и на автомате достал из кармана электронный ключ. Замок пиликнул и открылся. Чернов даже не удивился, откуда эта вещица вдруг очутилась в его кармане. Надо было спешить. Каримов опозданий терпеть не мог.

Раздевшись прямо в коридоре догола, Алексей сунул комок грязной одежды в стиралку, а сам чуть не бегом кинулся в душ. Не дожидаясь, пока пойдет горячая вода, принялся яростно оттирать липкую грязь губкой. Ополоснувшись, спешно вытерся и, не мудрствуя лукаво, облачился во вчерашнюю одежду. Смахнув с трекингов налипшую грязь, в отличие от одежды ботинки практически не пострадали, он бегом поспешил на рабочее место.

— Ты где шляешься? Я что должен сам котел чистить и помои выносить? Я-то могу, а вот ты, гатых, сможешь вместо меня дюшбара или бозбаш приготовить?

— Простите Низами Бабаевич, я все успею! — Алексей застыл, потупив взор.

Каримов, совершенно не соответствующий привычному типажу своей профессии: худой, жилистый дядька лет сорока — сорока пяти, с крупными мозолистыми руками и колючим взглядом из-под сросшихся бровей, только выглядел грозным. Алексей хорошо знал вспыльчивый, как бакинская нефть и отходчивый, как бакинский ливень, характер шефа. Вот и пережидал скоротечную грозу.

— Что стал столбом? Хочешь успеть, беги работать! Казан сам себя не помоет. Хотя нет, начни с мясорубки. У нас спецобслуживание, я кебаб делать буду.

Рабочий день начался. До одиннадцати часов, когда кафе открыло свои двери невзыскательным посетителям, Чернов крутился как белка в колесе: скоблил, мыл, подметал, выносил, чистил, снова мыл… Наконец потянулись первые едоки — продавцы и охранники торгового центра «Арбуз», на четвертом этаже которого и располагалась кафешка.

— Хватить мельтешить, сядь, поешь, а потом поможешь столы официантам накрыть. У нас с часу до трех весь зал забронирован, — проворчал шеф-повар.

Алексей молча подхватил поднос с едой и хотел привычно усесться за самый ближний к окну мойки колченогий столик, который, при наплыве посетителей, обычно использовался под складирование грязной посуды. Но к его удивлению в этот раз столик был занят. Две незнакомые мадам, судя по виду, командированные в их захолустье из краевого центра, что-то оживленно обсуждали, размахивая руками и не обращая внимания на раскачивающийся стол и проливающийся компот.

Пришлось искать другое место. Чернов огляделся и пристроился в свободной кабинке у окна. Не успел он приступить к трапезе, как напротив него приземлилась симпатичная невысокая девушка, благоухающая недорогим, но вполне терпимым парфюмом. Чернявая, в меру пухленькая, года на два-три младше самого Чернова, одетая в униформу какого-то сетевого бутика.

— Не помешаю? — улыбнулась девушка. — Меня Наташей зовут.

Алексей удивленно оглянулся, пытаясь понять, к кому обращается благоухающая Наташа. Но потом сообразил, что, несмотря на свой бледный и изможденный вид, одет он побогаче большинства утренних посетителей, да и поднос перед ним, наполненный щедрой рукой Каримова, как минимум вдвое превышает бюджетный обед местных клерков. Вот девушка и приняла его за залетного гостя из лучшей жизни и решилась испытать удачу, а вдруг — это и есть ее единственный шанс вырваться из Задницы Мира?

— Да конечно, места хватит. — Чернов грустно улыбнулся, посмотрел на капустный салатик и пустое картофельное пюре, на подносе девушки и, повинуясь секундному порыву, переложил две из трех палочек люля-кебаба ей на тарелку. — Меня Алексеем зовут. Угощайтесь, пожалуйста.

— Что вы, не надо! Я просто на диете! — делано возмутилась соседка.

Но Алексей лишь отмахнулся.

— Можете не кушать, — и, решив на корню развеять ненужные фантазии девушки, грустно добавил: — Считайте это презентом от заведения. Я здесь работаю.

Он был уверен, что после такого признания Наташа, в лучшем случае, просто встанет и пересядет за другой столик. Но сильно ошибся. Девушка буквально зубами вцепилась в выпавший Шанс.

— И кем же, если не секрет? Шеф-поваром или администратором? — кокетливо поинтересовалась она, жеманно откусывая солидный кусок мяса.

— Нет, что вы, обычным разнорабочим, — честно признался Алексей.

Наташа звонко заржала, даже не пытаясь прикрыть ладошкой рот.

— Ага, а вот это, — она кивнула на Рустама — сколько-то там юродного племянника Каримова, стоящего на раздаче и одетого в засаленный передник, поверх линялой футболки, — ваш генеральный директор.

После чего, не обращая никакого внимания на вялые попытки Алексея оправдаться, принялась взахлеб рассказывать о себе любимой и замечательной. О том, как ей тяжело подбирать вонючие духи для потных старух, и как она обязательно откроет элитный бутик где-нибудь в Москве, а лучше в Париже, где будет торговать исключительно «Шанелью № 5». Видимо на большее ее фантазии не хватало. При этом, несмотря на диету, Наташа полностью смела все лежавшее у нее на тарелке, после чего отжала последнюю палочку кебаба с тарелки Алексея.

Подавленный шквалом свалившейся на него информации, Чернов молча доклевал салат «Амурский» и, поковырявшись в гречневой каше, решил, что с него хватит. Молча собрав на поднос свою и соседкину грязную посуду, он отправился в недра кафе, закрытые для посторонних. И не вышел оттуда, пока назойливая девушка не покинула зал.

Остальной день прошел без особых приключений, если не считать таковыми удивленно-разочарованные взгляды его школьной учительницы истории, оказавшейся одной из спецпосетительниц кафе, собравшихся помянуть кого-то из безвременно ушедших родственников. Но к подобным проявлениям чувств в свой адрес Алексей уже привык.

Едва закончилась смена, Чернов поспешил домой. И гнало его в унаследованную однушку не только желание продолжить тренировки по управлению сном, но и опасение встретить на выходе свою новую знакомую. Причем Алексей и сам не знал, чего опасается больше: что она продолжит свою погоню за призрачным Шансом, или что плюнет ему в лицо, за то, что пришлось столоваться с поломойкой.

Притормозил он только на углу Киевской и Ленина. Лишь убедившись в отсутствии по близости лихачей на крутых тачках, он по широкой дуге обошел Лужу и на всякий случай повторил вчерашний маршрут, только без захода в библиотеку. Стражи морали на лавочке у подъезда явно ждали его прихода, спеша отомстить за вчерашний промах. Алексей невольно втянул голову в плечи и собрался быстро проскочить в подъезд, но забыл про новшество — домофон. Пока он возился, отыскивая электронный ключ, на его голову обильно сыпались проклятья и оскорбления. Он узнал очень много нового: что из-за него и марганцовки в аптеке не купишь, и ребенка без взрослых на улицу не выпустишь, и сумку из рук не выпустишь, и в больнице свободной койки не найдешь…

Отвечать Чернов не собирался. Во-первых, знал, что бесполезно, все равно не услышат. А во-вторых, с детства был не приучен хамить старшим. Он уже открыл подъездную дверь и почти заскочил в подъезд, когда услышал очередной перл.

— Говорила я Соньке, драть его надо было, а она — дура — все цацкалась с ним, пылинки с него сдувала, вот и вырастила ублюдка.

Алексей резко остановился. Выпрямился, вышел из подъезда, плотно прикрыв за собой дверь и молча навис над сидевшей с краю сухощавой женщиной, явно страдающей базедовой болезнью. Хотя из-за высокого, наглухо застегнутого воротника вязаной кофты и казалось, что воспалённый зоб и глаза навыкате — результат слишком тугого ворота. Во времена Алексеева детства, женщина эта была то ли директором школы, то ли сотрудницей в районной системе образования, но потом ее единственного семнадцатилетнего сына, которого они воспитывала вместе с престарелой матерью, посадили в колонию на семь лет за изнасилование, что естественно поставило крест на ее педагогической карьере. Бабушка не перенесла удара и скончалась еще до оглашения приговора. А самой даме пришлось уехать из города, ибо родственники пострадавшей девушки, на которых она в ходе процесса вылила не одно ведро помоев, пытаясь обелить ненаглядную кровиночку, наняли адвоката, чтобы привлечь чиновницу от образования к ответу за клевету, оскорбления и угрозы. Лет пять назад она вернулась, как ни в чем не бывало и, по словам ныне покойной бабы Сони, обивала пороги, пытаясь выбить себе звание заслуженного учителя.

Не ожидавшие от него какого-либо отпора, бабульки мгновенно умолкли. А Алексей с минуту сверлил бывшую учительницу взглядом, пытаясь вспомнить ее имя, а заодно имечко ее сыночка, по слухам отбывающего очередную ходку в местах действительно не слишком отдаленных от милого приморского городка. Наконец его осенило:

— Валентина Михайловна, а что же к своему Петеньке ваши блестящие педагогические наработки не применили? Он у вас в этот раз по какой статье сидит?

Довольный произведенным эффектом, Чернов спокойно повернулся и в полной тишине, вошел в подъезд. И уже почти поднялся на свой этаж, когда Ерошкину наконец прорвало:

— Это клевета, Петеньку просто подставили! Я это так не оставлю! Я этого наркомана посажу за клевету и нападение на пожилую женщину. Нет, вы видели, как он меня ударил? Видели?

Слушать дальше Чернов не стал, плотно прикрыл за собой дверь квартиры и поспешил в душ — смыть усталость и грязь длинного дня.

— Алексей, вы идете?

— Николай Степанович, вы идите, я сейчас статью отправлю рецензенту и догоню.

— Не задерживайтесь, а то на электричку опоздаете, опять придется до «Зари» пешком топать!

— Еще только 20:40, я успею.

Шеф уходит. В голове Чернова звонит колокольчик. Он что-то забыл. Что-то очень важное. Но что? Нужно срочно догнать шефа, догонит — вспомнит! Но вначале отправить статью, Шеф никуда не денется, электричка только через 35 минут. Алексей торопливо правит сопровод, прикрепляет файл статьи, отправляет и, не дожидаясь подтверждения получения, выключает комп, гасит свет и запирает лабораторию.

Вахта. Сдать ключ, расписаться в журнале. Всё, свободен. До последней электрички 20 минут. Нормально, можно даже не торопиться, он успевает. Он прогулочным шагом направляется вниз к платформе, наслаждаясь приморской осенью…

Вдруг из-за поворота вылетает бежевый «лексус». Не сбавляя скорости, он влетел в огромную лужу, обдав Алексея волной грязной воды.

Что за черт? Не было там никакого «лексуса», и лужи не было. «Это совсем из другого сна! — осознал вдруг Алексей. — Или даже не сна». Зато здесь был наркоман, убивший учителя и сломавший ему жизнь!

Он отмахнулся от постороннего видения, и лужа вместе с «лексусом» пропали. Он снова был в сухой и чистой одежде, как в тот злополучный вечер. Не задерживаясь больше ни на мгновение, Чернов понесся к платформе электрички.

Вот и платформа. А вот и прожектор Партизанской электрички показался. Что за черт? До нее еще минимум десять минут?! Неужели его так задержал эпизод с «лексусом». Пораженный он огляделся. Вон метрах в пятидесяти стоит его завлаб, а рядом трется мутный тип.

Он опять не успел. Как в замедленной съемке он смотрел на рывок портфеля из рук учителя и на толчок его вперед под колеса локомотива. Удивленный взгляд Николая Степановича, спиной вперед падающего на рельсы. Алексей, не раздумывая, прыгнул вперед, пытаясь ухватить шефа, удержать его… и вроде даже дотянулся до его плаща. Почти успел, Почти…

— Не-е-ет!

— Я бы обязательно успел, если бы не проклятый «лексус»! И откуда он только взялся в моем сне! — бубнил Алексей, наводя вторую чашку кофе и пытаясь унять нервную дрожь.

Часы показывали только половину второго ночи. Время на еще одну попытку было предостаточно, но сначала нужно было успокоиться, восстановить контроль над телом, настроиться на работу. Однако хапнувшее избыточную дозу адреналина тело никак не хотело слушаться голоса разума. И так и не сумев до конца расслабиться, Алексей забылся дерганым беспокойным сном, в котором мелькали обрывки последнего кошмара, но целостной картины, на которую можно было бы повлиять, так и не добился.

День третий

С тяжелой головой он наскоро позавтракал и поспешил на работу. Не хватало еще раз опоздать! Каримов, конечно, мужик отходчивый, но испытывать его долготерпение все же не стоило.

Выскочив из подъезда, Алексей почти бегом бросился на работу, но на углу улице Ленина резко остановился, тупо глядя перед собой. Лужи не было! Эта лужа была своеобразной достопримечательность городка, сколько Алексей себя помнил. Бывало, конечно, что она временно пересыхала в особо засушливое время, но лишь до первого дождя. Но теперь она не пересохла, ее не откачали особо ответственные дорожники. Ее просто не стало. Не было даже понижения в асфальте. Причем асфальт был старый, потрескавшийся, с парой разбитых выбоин, но никакого следа не то что Лужи, даже лужицы не было. Более того, через перекресток, как и положено, были проложены пешеходные переходы. Так вот, «зебра», обычно скрытая на две трети в пресловутом водоеме, сейчас на всем протяжении серела полосками старой, местами затертой краски.

Алексей ущипнул себя за ухо, надеясь проснуться. Не помогло. Может, он перекрестком ошибся? Ага, как же! Вот крыльцо районной библиотеки, напротив райбольница, а через дорогу яркая вывеска «Гермеса» на фоне обшарпанного фасада древней трехэтажки. Он с минуту тупо пялился на то место, где только вчера его окатило грязной водой. Он утром проверял, костюм еще не высох, как следует. Но совершенно очевидно, что лужи тут ни вчера, ни позавчера, ни даже позапрошлой осенью не было! Как не печально признавать, но он, похоже, сходит с ума. Странно, только что он это почему-то осознает.

Но времени на рефлексию не осталось. Еще раз чертыхнувшись, он побежал в кафе. Впереди его ждал очередной трудный день.

Прокрутившись до обеда, Алексей подхватил свой поднос и направился в зал. В этот раз облюбованный им колченогий столик стоял свободным. Удовлетворенно вздохнув, Чернов аккуратно приземлил поднос, стараясь сразу перевести дефектный предмет мебели в устойчивую позицию стояния на трех ногах. Но стол даже не покачнулся. Алексей растерялся. Он заглянул под стол, предполагая, что кто-то из особо дотошных посетителей или официантов наконец-то догадался подсунуть картонку под укороченную ножку. Но нет. У этого стола все ножки были целые, и он твердо стоял ими всеми четырьмя на кафельном полу. Следующей догадкой Алексея было, что кто-то просто перепутал столы, расставляя их после очередного банкета. Но нет. Свой стол, за которым ежедневно обедал на протяжении последних трех месяцев, он легко узнал. Вон крупная царапина в центре, а вот частые насечки на ребре. Что за черт? В принципе подобная мелочь, как отремонтированный столик, никогда бы не смутил Алексея, если бы не утренняя история с исчезновением лужи.

— Привет, Лешка, что потерял? — раздался над ухом задумавшегося парня голос Наташи.

— Судя по всему, разум, — грустно констатировал Алексей.

— Пойдем, я нам наш столик заняла! — решительно заявила девушка и, не обращая внимания на слабые протесты растерявшегося парня, подхватила его поднос и направилась к занятому у окна столику.

Усевшись за столик, Наташа без спроса переложила себе на тарелку одну из двух рыбных котлет и ополовинила «греческий» салат. Продегустировав и то и другое, она удовлетворенно хмыкнула и подняла взгляд на Алексея.

— Ты че сидишь, давай ешь! Чтобы бороться с зависимостью, силы нужны! Ничего, не боись, я тебе помогу, я тебя вылечу, а потом мы отсюда свалим. Я тут погуглила, чтобы не так ломало, нужно организм отвлечь: хобби каким-нибудь заняться, спортом, походами или сексом. А после двух-трех ломок, если перетерпеть, можно реально соскочить! Ты последнее время на чем сидел?

— Наташа, ты это о чем? — окончательно ошалел от такого заявления Чернов.

— Ой, да ладно! Все знают, что ты был подающим надежды ученым, а потом на наркоту подсел, а чтобы соскочить с иглы, в нашу глушь уехал…

— Во-первых, я никогда в жизни не употреблял ничего крепче кофеина…

— Это типа кокаина? — простодушно перебила его девушка.

— Нет, Наташа. Кофеин — это кружка кофе поутру, примерно такого же, как стоит сейчас перед тобой. Я не наркоман и никогда даже не пробовал наркотики. Более того я не курю и практически не пью.

— А? — девушка не нашла слов, но выразительно посмотрела на его лицо.

— А это как раз и есть «во-вторых». У меня действительно серьезные проблемы, но не с наркотой, а с психикой. Именно поэтому я здесь. Я псих, понимаешь? Сумасшедший! И это не лечится ни хобби, ни спортом, ни сексом.

— Это типа ты и без косяка чертей всяких видишь?

Судя по интонации, попытка отвадить назойливую сотрапезницу не увенчалась успехом. Девушка не собиралась вот так просто взять и отказаться от своего Шанса! Подумаешь псих, а не нарик! Так может даже лучше, на дозы тратиться не придется!

— Нет. Чертей не вижу, — честно признался Алексей, — а вот исчезнувшие лужи и неожиданно починенные столики — это запросто.

— Какие лужи? — искренне удивилась Наташа.

— Ты лужу на углу Киевской и Ленина помнишь?

— Конечно! Я же местная. Но ее уже лет семь назад убрали, когда ливневку ремонтировали.

— А меня вчера из этой лужи с ног до головы грязной жижей окатил один лихач. Камуфляж до сих пор не просох! А столик, тот, за который я сел. У него на одной из ножек был отломан регулировочный винт, а сегодня все ножки целые…

Девушка пожала плечами? Типа было бы из-за чего переживать. Но разговор неожиданно прервался. К столу подошел Каримов.

— Алексей, ты уже перекусил? Дело есть. Тебе нужно заменить Рустама на раздаче. Справишься? Основной наплыв уже почти прошел.

— Конечно, Низами Бабаевич. А что случилось?

— Сархан разбился. Мы на прощание пойдем. Нельзя пропустить.

Алексей понимающе кивнул и, собрав посуду, направился в служебное помещение, забыв попрощаться с девушкой.

Сохатый, он же Сархан Мамедов — местный «смотрящий» от азербайджанской диаспоры. Молодой пышущий здоровьем супермажор, приходился дальним родственником и доверенным лицом известного депутата. Особой любви к этому рэкетиру никто из айзери, конечно же, не испытывал, но от чего бы он ни умер, опоздать, а тем более не прийти на прощание, означало для любого представителя диаспоры навлечь на себя гнев его протеже. Со всеми вытекающими последствиями. Алексей все это знал, а поэтому не стал кочевряжиться. Подобрал в бытовке халат почище и занял место за прилавком раздачи.

Часа через два наплыв жаждущих отобедать пошел на убыль. Алексей наконец смог присесть, давая отдых ногам, выпить компота, а заодно послушать «новости». Немногочисленные посетители бурно обсуждали топовое событие последних лет: гибель Сохатого.

Если отбросить противоречивые детали, типа того откуда и куда мчался по ночной загородной трассе молодой Мамедов, то получалось, что его «лексус» на большой скорости влетел в лужу. Ушел в аквапланирование, и парень, не справившись с управлением, улетел в глубокий кювет. Причем так, что на обочине даже следов не осталось. Нашли его случайно, поздним утром, намертво зажатого в изуродованном автомобиле. К тому времени он был уже мертв от болевого шока и потери крови.

Алексей не был сентиментальным. И тем паче не испытывал теплых чувств к данному типу, но, при упоминании обстоятельств смерти Сархана, почему-то испытал чувство мистического ужаса. Было что-то неправильное в этой истории, но Алексей не стал копаться, списав свои дурные предчувствия на очередные приступы сумасшествия. Нужно победить кошмар раньше, чем он окончательно потеряет связь с реальностью.

Едва закончилась смена, Чернов поспешил домой. В этот раз лавочка у подъезда пустовала. Похоже, бабульки, получившее вчера отпор со стороны «сумасшедшего наркомана», предпочли сменить место дислокации, а может, просто дружно отправились в поликлинику, лечить расшатавшиеся нервы. Алексея это естественно нисколько не расстроило. Взбежав на свой этаж, он принял душ, быстренько перекусил «дошираком» и собрался было приступить к медитативным практикам, как в дверь требовательно постучали.

Алексей накинул футболку на голый торс и открыл дверь. Перед ним предстал полный, лысеющий мужчина лет тридцати пяти в форменных брюках и джинсовой куртке.

— Участковый уполномоченный Зверев Сергей Валентинович, — устало представился посетитель. — Чернов Алексей Петрович здесь проживает?

— Да. Это я. Проходите! — Алексей посторонился.

Участковый молча кивнул и, не снимая обуви, протопал прямиком на кухню. Плюхнувшись на застонавший под его весом стул, он носовым платком промокнул потную лысину и шею, а затем начал выкладывать на стол из черного кожаного портфеля какие-то бумаги.

— Заявление на тебя поступило. Тунеядствуешь, наркоманишь, оргии устраиваешь, на пожилых людей с кулаками кидаешься, — абсолютно без эмоций принялся перечислять Зверев. — Будешь писать явку с повинной или в отказ пойдешь?

Сообразив, что быстро решить конфликт не получится, и драгоценное время, отведенное на тренировку, будет упущено, а, следовательно, его снова ждет ужасная ночь, Алексей начал закипать.

— Во-первых, Сергей Валентинович, я с вами на брудершафт не пил. Поэтому, будьте любезны, воздержитесь от фамильярного обращения. Во-вторых, у вас что-то есть на меня, кроме голословных обвинений сумасшедшей старухи?

— Значит, в отказ идешь, — все тем же равнодушным голосом констатировал участковый, — так и запишем «вины не признает».

— Вины в чем?! В тунеядстве? Я действительно официально не трудоустроен, но уже три месяца постоянно работаю в кафетерии, что легко проверить. Наркотики никогда не употреблял, готов сдать анализы. Алкоголем тоже не злоупотребляю. Живу один, никого к себе не вожу, что, конечно же, подтвердят соседи. Что касается мадам Ерошкиной, то я ее пальцем не тронул и даже не нахамил, просто в ответ на грязные оскорбления в свой адрес, напомнил о ее педагогическом триумфе: сыночке-рецидивисте.

— Да, да, да… — пробормотал Зверев, быстро что-то чиркая на бумаге, — просто герой нашего времени, весь такой белый и пушистый.

В этот момент в дверь настойчиво позвонили. Участковый впервые проявил эмоции, с любопытством посмотрев на Чернова.

— Ждешь кого-нибудь. Может, дилера?

— Никого я не жду.

Алексей подошел к двери и решительно распахнул ее, давая возможность выглянувшему с кухни участковому одновременно с ним увидеть пришедшего гостя. На пороге стояла Наташа.

— Леша, пойдем, погуляем, там солнышко выглянуло. Нельзя же жить только дом-работа, работа-дом. Ой, а кто это у тебя? — она наконец заметила Зверева. — Добрый день, дядя Сережа. А ты, что тут делаешь?

— Это я у тебя хотел спросить, что ты тут забыла, Стрекоза? Мать-то знает, где ты лазишь? По каким притонам?

— Ой, не смеши! Где ты притон видишь? Пустые бутылки, грязная посуда, шприцы и горы использованных презервативов? Ты к себе на кухню загляни, вот там точно рассадник грязи и тараканов! — весело захихикала девушка. — А с Лешей мы вместе работаем. И вообще не учи меня жить, мне уже четверть века! Лучше помоги материально!

— На дозу? — грозно насупился участковый.

— Ага, на дозу мороженного, и этого… как его, а, да и на кружку кофеина!

Видимо, чтобы окончательно свести Алексея с ума, суровый участковый вдруг улыбнулся, убрал в портфель так и не дописанную бумагу, а взамен выложил на стол две пятисотки.

— Хватит? — спросил он у опешившего от такого поворота парня.

— Зачем? Не нужно, у меня есть деньги! — возмутился Алексей, но тот уже вернулся в режим равнодушного зомби и молча отправился на выход.

Только в дверях он на секунду остановился, нежно потрепал девушку по голове.

— Не вздумай ее обидеть, — бросил он Алексею, даже не обернувшись.

— Это что было? — поинтересовался у девушки Чернов.

— Это мамин младший брат, — отмахнулась Наташа. — Он, как тетю Галю схоронил шесть лет назад, живет бобылем. Вот у него дома бардак! Мама раз в неделю приходит, убирается… А чего это он к тебе приходил? Тоже наслушался про столичного наркомана?

— В общем и целом, да.

— Ну так ты идешь гулять? Чур, я мороженное сама выберу!

Чернов обреченно посмотрел на девушку, на деньги, оценил свое крайне возбужденное предыдущим разговором состояние, и махнул рукой.

— А почему бы и да? Подожди меня на кухне, я только оденусь.

Он заскочил в комнату и, прикрыв дверь, впервые за долгие месяцы надел привычную светлую полуспортивную одежду, в которой сюда и приехал почти полгода назад.

Увидев его в фирменном костюме, девушка восторженно пискнула, чмокнула парня в щеку и клещом повисла на его левой руке!

— Светка с зависти усрется! — она счастливо засмеялась.

От такого заявления, Чернов, чувствительно прищемил пальцы, закрывая дверь.

— И куда мы пойдем? В центр?

— Не, только не к «Арбузу». Не хочу сейчас даже думать о работе! — Наташа на минуту задумалась. — А пошли в «Берлогу»! Там кабинки уютные, и народу пока не много, основная толпа туда после восьми подвалит! Так что посидим спокойно, ты мне о своей проблеме расскажешь, а я придумаю, как тебе помочь…

— Наташа, я с этой проблемой месяц во Владике по психотерапевтам ходил…

— Фи! Этим шарлатанам лишь бы клиента на бабки развести! Больно нужно им тебя в самом деле лечить! Сейчас по интернету можно самостоятельно и диагноз поставить и лечение прописать, и платить при этом никому не надо! У меня, если хочешь знать, мама так язву кишки вылечила!

Неожиданно девушка нежно прильнула к его плечу, упершись упругой грудью в его бицепс. Влюбленными глазами заглянула в его ошарашенное лицо и проворковала:

— Ну что ты застыл как баран? Обними меня, а еще лучше поцелуй, там у магазина Светка со своим Арменчиком.

Засмеявшись, Алексей приобнял девушку за талию и звонко чмокнул в курносый нос. У входа в продуктовый магазин модельного вида блондинка, затянутая в джинсовый костюм, старательно не замечала их пару. Зато ее парень — рослый, но худосочный горец — откровенно пялился на них с Наташкой.

— Чем она тебе так насолила? — поинтересовался Чернов, когда они свернули на улицу Погибших партизан.

— Да ну ее, эту дуру! Строит тут из себя суперзвезду, мажорка драная! Ее папа раньше на собственном траулере ходил, неплохие бабки заколачивал, так она в школе примадонной была, с нами — холопками — через губу разговаривала. Да только москвичи папкин бизнес похерили, а жить красиво хочется! Вот она с этим хачиком и сошлась. Он-то сам дрыщ беспонтовый, но у его папаши автомастерская и магазин автозапчастей на рынке. Армен раньше ко мне все клинья подбивал, мы же с ним за одной партой сидели. Я его, конечно, отшила, так что мне глубоко фиолетово, с кем он там по подворотням сосется. Но, когда эта мымра его в оборот взяла, знаешь, что она мне заявила? Что я свой единственный шанс просрала, типа теперь мне ничего круче бомжа подзаборного в жизни не светит! Да только хрен она угадала! О, вот и «Берлога». Пойдем?

Заведение оказалось небольшим уютным кафе, стилизованным под лесную заимку. Они заняли одну из кабинок, отделанных неокоренным деревом и декорированных домоткаными половичками. Меню оказалось здоровенным талмудом с миксом из таежных, морских и традиционных русских и корейских блюд. Наташа заказала коктейль и какой-то мудрёный десерт, а Алексей, есть которому совершенно не хотелось (но не сидеть же за пустым столом?), заказал себе баночку безалкогольного пива и салат из шампиньонов и крабовых палочек, подкупивший необычностью названия: «Убей меня нежно».

— Ты сюда, что жрать пришел?! — делано возмутилась девушка, видя, как Алексей неспешно дегустирует принесенный заказ. — Давай рассказывай, про свои лужи и столики. С чего все началось? Или у тебя это наследственное?

— Нет, не наследственное, а благоприобретенное.

Рассказывать не хотелось, но Чернов очень давно ни с кем нормально не общался, да и слушатель из Натальи получился чуткий и внимательный, так что он и сам не заметил, как разоткровенничался. Рассказал о том, как семь лет, еще со времен его студенчества, корпели они с доктором Колесниковым над выведением новых пород «форелей» из дальневосточных лососей. Как собирали по труднодоступным, еще не испоганенным человеком таежным речкам моллюсков, чьи личинки — глохидии, способны заражая мальков нерки или чавычи, блокировать их превращение в морских серебристых красавиц. В результате из малька вырастала morpha fario — пресноводная быстро растущая форма, пригодная для разведения в озерах и прудах. Как искали способы ускорить их половое созревание, как подбирали сбалансированные естественные корма… Как сдружились за годы совместной работы. Как Николай Степанович намеренно тормозил издание итоговой коллективной монографии, давая возможность Алексею защититься. Как накануне выхода в печать второй ваковской статьи — необходимого условия для допуска к защите кандидатской диссертации, Колесников погиб на глазах Алексея. Как еженощно его стал преследовать повторяющийся кошмар, из-за которого его охватила апатия. Как после похорон завлаба выяснилось, что распоряжением Морозова — заместителя директора по науке, временно замещающего руководящую должность, их лаборатория была ликвидирована как неперспективная, а все имущество, включая компьютеры со всеми наработками, переданы в лабораторию генетических исследований, которую возглавлял Морозов-младший. Как в кратчайшие сроки была издана давно ждавшая своего часа монография, вот только в авторах там значились отнюдь не Колесников с Черновым, а Морозов, Морозов и Белова. Как некто распустил по институту слухи о том, что Алексей трусливо сбежал, бросив своего товарища на растерзание укуренного наркомана, а то и вовсе рассчитался жизнью своего завлаба за собственные карточные долги. Как отвернулись и перестали здороваться вчерашние приятели, а он задавленный депрессией и бессонницей даже не пытался оправдываться. О том, как его пригласили в кабинет новоназначенного директора института и уведомили, что институт отозвал из «Вопросов ихтиологии» его статью, как содержащую признаки плагиата, и что ему стоить поискать другую сферу экономической деятельности для его «талантов», и что в науке «пустоцветам» не место. Как он ушел в глухой запой и был уволен по статье за прогулы. Как известие о смерти бабушки, вывело его из пьяного штопора и заставило вернуться на малую родину. Как он пытался найти работу в родном городе. Как портачил раз за разом, на фоне хронического недосыпа, постепенно опускаясь все ниже в трудовой иерархии…

— Ну а дальше ты сама знаешь. Я пристроился разнорабочим в кафе, ухватившись за эту работу как за последний якорь. Работа тяжелая, грязная, но главное не требующая работы мозга. А то он и до этого особой резвостью не отличался, а последние дни и вовсе засбоил. Я помню вещи, которых уже давно нет. Та же лужа на углу Киевской. Ты говоришь ее уже лет семь как убрали, а я могу поклясться на полиграфе, что меня вчера из нее «лексус» грязной водой окатил. Более того, у меня на балконе сушится костюм, который был на мне в тот момент. А еще столик хромоногий, который, я специально спрашивал, никто не чинил. А еще дверь в подъезде… В общем и целом, получается, что я понемногу схожу с ума.

— Это называется «эффект дежавю», — уверенно заявила Наташа, которая последние минут пять «незаметно» залипала в свой смартфон.

— Нет, deja vu — по-французски «уже виденное». Это когда человек впервые попав в место или ситуацию, как бы узнает это место или событие. У меня скорей «фантомные воспоминания».

Девушка принялась увлеченно скроллить интернет.

— Так чего ты паришься? Фантомные воспоминания, оказывается, есть у всех. И у меня, наверное, только я их не помню. А у тебя просто память хорошая, вот ты и замечаешь, что они отличаются от реальности!

— Если бы так. Воспоминания воспоминаниям рознь. Вот если бы я помнил, как в детстве в садик ходил, хотя на самом деле со мной всегда бабушка сидела — это была бы норма, точнее легкое отклонение от нормы. А вот то что я помню, как три дня назад у нас в подъезде старая деревянная дверь стояла, а сейчас на ее месте тоже старая, но металлическая с домофоном — это уже патология.

— Так может тебе это все с недосыпа мерещится? Выспишься нормально, и все пройдет?

— Может быть, может быть. Вот только с «выспишься нормально» у меня уже полгода проблема, и ни усталость, ни алкоголь никак не помогают.

— А снотворное пробовал?

— Пробовал. — Алексей зябко передернул плечами. — Еще хуже стало. Тот же кошмар, только проснуться никак не получается. Меня после нозепама на скорой с гипертоническим кризом увезли.

— Тебе просто отвлечься надо, на что-то другое переключиться. На что-нибудь приятное. На меня, например. Забыть о том случае. Перестать о нем думать и даже не вспоминать!

— Думаешь, я не пытался?

— Тогда ты был один, а теперь нас двое, и мы обязательно победим!

Возвращались уже в сумерках. Алексей проводил Наташу до подъезда, вежливо, но твердо отклонил предложение, зайти «на чай» и, чмокнув обидевшуюся девушку в щечку, поспешил домой. Не хотелось упускать возможность потренироваться в управлении снами. Чем черт не шутит, вдруг и впрямь удастся победить ночной кошмар до того, как разум окончательно утратит связь с реальностью. Как-то не хочется до конца жизни будить соседей по палате ночными воплями. Бр-р-р. Уж лучше с обрыва на прибрежные камни.

— Эй, фраерок! Стопэ! Дай закурить.

В проходе между домами, перегораживая Чернову дорогу, стоял молодой пацан гоповатого вида. Невысокий коренастый лет восемнадцати — двадцати. Руки держит в карманах спортивной куртки, причем, судя по их оттопыренности, руки далеко не пустые. Из-за угла дома слышался негромкий разговор, обильно перемежаемый «феней», матами и неискренним смехом. Похоже, старшие приятели отправили своего юного товарища «пощипать лоха». С таким не договоришься. Алексей сплюнул. Вот только драки ему сейчас для полного счастья не хватало! Трусом Чернов не был, да и драться умел неплохо — приходилось в юности. Вот только не ко времени это все. Молчание затягивалось.

— Ты че тяпку заморозил? Тебя пацан за курево спрашивает! Может тебе ухи прочистить?!

— Не курю, спортсмен, — вяло огрызнулся Алексей.

— Ты че, тля, гонишь в натуре? Я тебе щас босяцкий шмон организую, и если найду курево, я тя на лоскуты попишу! Понял тля! — парнишка явно сам себя накручивал.

— Мальчик, шел бы ты домой. Поздно уже, мама ругаться будет. Оно тебе надо? — спокойно поинтересовался Чернов.

— Ты че такой дерзкий? Ты на кого телегу катишь?! — в руке у парнишки блеснул нож-бабочка.

Гопник стал не спеша подходить, демонстративно играя ножом, который так и порхал между пальцев, оправдывая свое второе название.

Алексей спокойно ждал, прикидывая варианты. Если быстро выбить нож и вырубить мальчишку, то он вполне успеет зайти в ближайший подъезд, до того, как напарники гопника пойдут проверять, что случилось с их шестеркой. А переждав полчаса, можно будет спокойно идти домой, никто его искать и преследовать не будет. Не та это компания. Это не волки — шакалы. Укусить исподтишка, напасть толпой на беззащитную жертву — это их стиль, а гоняться за тем, кто может дать сдачи — нет, кишка тонка.

В этот момент в соседнем окне зажегся свет и осветил лицо подходившего гопника. Лицо того самого наркомана, что убил Колесникова, того из-за которого вся жизнь Алексея полетела под откос. Этого никак не могло быть. Тот наркоша наверняка сидит в тюрьме или лечится в спецклинике, но робкие попытки усталого мозга достучаться до здравого смысла были не в силах пробить завесу ярости, захлестнувшую Чернова с головой…

— Э, мужик! Ты чего? Успокойся, он просто пошутить хотел. Все нормально.

Алексей пришел в себя. Говорил один из двух парней, повисших у него на руках. Третий оттаскивал от него скулящее окровавленное тело.

— Ты это, мужик, иди домой в натуре. Мы к тебе без претензий, Страх сам накосячил, походу рамсы попутал. Но с него хватит… А это тебе на химчистку, так сказать, моральный ущерб! — парнишка сунул в карман Алексеевой куртки какую-то бумажку. — Без обид, лады?

Где-то в отдалении коротко вякнула полицейская сирена, и гопники засуетились, спешно скрывшись за углом дома. Алексей постоял пару минут, ошалело смотря на сбитые в кровь костяшки пальцев, глянул на открытое слабо освященное окно, из которого на него испугано смотрела сухонькая старушка, и потопал домой. В голове молотом стучал избыток адреналина, руки тряслись, ноги подгибались, а сердце сжимала ледяная рука страха. Нет, не из-за того, что этот моральный урод, решивший поживиться за чужой счет, мог его убить. Это мелочи, измученный непрекращающимся кошмаром, преследующим его во сне и наяву, он не слишком-то дорожил такой жизнью. Пугало другое. Он не просто сходит с ума, не просто ловит глюки в виде фантомных воспоминаний, он становиться буйно помешанным, не контролирующим собственное поведение, опасным для окружающих. Ведь его реально «выключило», он совершенно не помнил ничего с того момента, как увидел на месте крепкого гопника, того самого заморыша наркомана! Он ведь чуть не убил человека. Пусть не слишком хорошего, пусть покушавшегося на его имущество и, возможно, здоровье, но Человека! А он наверняка забил бы его до смерти, если бы не вмешались кореша неудачливого грабителя. Ужас!

И что теперь делать? Пойти сдаться в полицию? «Добрый вечер, я только что чуть не убил человека!» Он вспомнил свои мытарства в качестве свидетеля по делу о гибели шефа, и живо представил равнодушно-презрительное лицо дежурного офицера: «Идите проспитесь, молодой человек. Мы принимаем заявления только от потерпевших. Вы у нас потерпевший? Нет? Тогда не отвлекайте занятых людей, не морочьте мне голову!».

Может, в психушку заявиться? Там его, по крайней мере, выслушают и, может, даже госпитализируют. Вот только вряд ли вылечат. Напичкают седативными препаратами и оставят его наедине с беспрерывным кошмаром. Чтобы продолжить практику управления сном, ему нужна ясная голова, не одурманенная психотропными препаратами. Нет, в психушку он не пойдет, лучше нырнет с утеса на прибрежные камни…

От тревожных дум он отвлекся, только дойдя до дому. Время было позднее, и он, умывшись, сразу же улегся в кровать. Постарался успокоиться, максимально расслабить мышцы и сосредоточиться на желаемом сценарии сна.

— Алексей, вы идете?

— Николай Степанович, вы идите, я сейчас статью отправлю рецензенту и догоню.

— Не задерживайтесь, а то на электричку опоздаете, опять придется до «Зари» пешком топать!

— Еще только 20:40, я успею.

Шеф уходит. В голове Чернова звонит колокольчик. Он что-то забыл. Что-то очень важное. Но что? Нужно срочно догнать шефа, догонит — вспомнит! Но вначале отправить статью, Шеф никуда не денется, электричка только через 35 минут. Алексей торопливо правит сопровод, прикрепляет файл статьи, отправляет и, не дожидаясь подтверждения получения, выключает комп, гасит свет и запирает лабораторию.

Вахта. Сдать ключ, расписаться в журнале. Всё, свободен. До последней электрички 20 минут. Нормально, но в голове снова звонит тревожный колокольчик. Нужно поторопиться. Он трусцой сбегает вниз к платформе…

— Эй, фраерок! Стопэ! Дай закурить.

В проходе между пятиэтажными домами, перегораживая Чернову дорогу, стоял молодой пацан гоповатого вида. Невысокий коренастый лет восемнадцати — двадцати. Руки держит в карманах спортивной куртки, причем, судя по их оттопыренности, руки далеко не пустые.

Что за чертовщина? Не было здесь жилого сектора, только пустырь и гаражные боксы. Бред какой-то. Колокольчик в голове превратился в набат! Ему некогда разбираться с этим малолетним бандитом! Ему надо спешить, что-то очень плохое может случиться с Колесниковым, если он опоздает, а тут эта гнусь так не вовремя вылезла! Ну не до пацанских разборок ему сейчас, надо спасать шефа!

— Ты че тяпку заморозил? Тебя пацан за курево спрашивает! Может, тебе ухи прочистить?!

— Прочь с дороги, мразь! — голос Алексея звенел от еле сдерживаемой ярости.

— Ты че, тля, гонишь в натуре? Я тя на лоскуты попишу! Понял тля! — в руке у парнишки блеснул нож-бабочка.

Алексей попытался смести его в сторону (откуда-то пришло воспоминание о легко сметенном с дороги джипе), но не тут-то было. Руку полосонуло горячим. Чернов посмотрел на порезанный рукав куртки, быстро темнеющий от крови, боли не было. Зато была необузданная ярость. Странно, но голова при этом была абсолютно трезвой и чистой. Не пытаясь больше выбить мелькавший в руке гопника нож, он со всей дури пнул пацанчика под коленку. Раздался отчетливый хруст ломаемой кости, и гопник рухнул набок, выронив нож.

— Су-у-ука! — провыл неудачливый грабитель.

Перешагнув через валяющегося в придорожной пыли и скулящего от боли пацана, Алексей побежал к платформе.

Вот и платформа. А вот и прожектор Партизанской электрички показался. Успел. Алексей переходит на шаг и торопливо поднимается на почти пустую платформу, пробегая ее глазами в поисках своего завлаба. Интересно, что это за мутный тип возле него трется? И вдруг озаренье! Он откуда-то точно знает, что сейчас произойдет!

Проклятый гопник, он все же не успел. Как в замедленной съемке Чернов смотрел на рывок портфеля из рук учителя и на толчок его вперед под колеса локомотива. Удивленный взгляд Николая Степановича, спиной вперед падающего на рельсы. Алексей, не раздумывая, прыгнул вперед, пытаясь ухватить шефа, удержать его… и вроде даже дотянулся до его плаща. Почти успел, почти… Если бы не проклятый гопник…

— Не-е-ет! Страх, сволочь, я тебя убью!

Глава 2

День четвертый

Он опять едва не опоздал на работу. Пришлось зайти в травматологию наложить швы.

Под утро, уже привычно проснувшись на полу с бешено колотящимся сердцем, он включил свет и охнул. Все изголовье было щедро уляпано бурыми пятнами подсыхающей крови. Оглядев себя, Алексей обнаружил длинный, но не глубокий порез, тянущийся вниз почти от локтя по внешней стороне предплечья. Рана успела подсохнуть, но при падении вновь открылась. Кровь густой струйкой стекала по запястью и капала на линолеум. Значит, гопник его вчера все-таки зацепил. Странно только, как он не заметил этого вечером, когда умывался.

Кое-как забинтовав продолжавшую кровоточить рану, он закинул окровавленное постельное белье в машинку и вспомнил про испачканную вчера куртку. Надо ее тоже постирать, а заодно посмотреть, нельзя ли аккуратно заштопать прореху от ножа. Жалко выбрасывать, он за этот костюм в Амстердаме 120 евро выложил и поносить его толком не успел.

Куртка была грязной, местами заляпанной брызгами крови, но абсолютно целой!

— Что за бред?!

Алексей тупо смотрел то на неповрежденный рукав куртки, то на свою порезанную от локтя до запястья руку. Может, рукав случайно задрался во время драки? Он с сомнением посмотрел на тугой манжет, а потом бросился в комнату к висящей на спинке стула рубашке.

— Охренеть!

Длинный рукав голубой рубашки был не только целым, но даже не грязным. И пуговицы на манжетах на своем месте. Значит, задраться вместе с курткой он никак не мог. А если бы и задрался, вопреки логике, то обязательно бы пропитался кровью, когда Алексей раздевался. Но следов крови не было.

Чернов тщательно осмотрел коридор, ванную, туалет, вернулся на кухню. Везде чисто. Кровь только в спальне на кровати и немного на полу. Вариант с тем, что он порезался сам, вернувшись домой и раздевшись, тоже придется отбросить.

Получается, что он порезался во сне лежа в кровати? А может, он вчера в запарке прихватил тот нож гопника и засунул его под подушку?

— Да нет! Бред!

Но на всякий случай Алексей проверил изголовье кровати, заглянул под нее. Пусто. Ни ножа-бабочки, ни лезвия бритвы, ни на худой конец ножниц нигде не было. Он не поленился вытащить белье из стиралки и тщательно его перетряхнул. Ничего колющего-режущего. Но рана-то вот она, на месте. И кровь на простыне и наволочке тоже никуда не делась.

— А может, я уже окончательно сошел с ума и мне это все мерещится? И рана, и целые куртка с рубашкой? — вопросил Алексей в пустоту.

К счастью пустота, не ответила. Значить шанс на выздоровление еще есть. В суете и волнениях раннего утра детали ночного кошмара почти стерлись из памяти. Ему опять что-то помешало спасти шефа. Кажется, это был тот самый гопник по кличке Страх. Или то был другой сон?

Неважно, главное Алексей знал точно: сюжет опять удалось изменить. Методика действовала, нужно не прекращать тренировок, и он сможет переломить сюжетную линию. Конечно, нельзя сбрасывать со счетов, что это может быть пустой тратой времени и сил. Что, изменив сюжет, он, в сущности, просто заменит один кошмар другим. Но нет, Чернов не хотел об этом даже думать. Он истово верил, что если сможет, пусть просто во сне, спасти своего научного руководителя, то кошмар кончится, растает как дым. И он вернется к нормальной жизни. И пусть путь в науку для него закрыт, да и шут с ней. Он неплохой ихтиолог, пойдет работать на рыбзавод или наблюдателем в ТИНРО [Тихоокеанский филиал Всероссийского научно-исследовательского института рыбного хозяйства и океанографии]. Его коллеги из рыбохозяйственного института охотно нанимают специалистов со стороны на период лососевой путины, предпочитая сами ездить на гораздо выше оплачиваемые валютные промыслы, особенно на промысел краба и трепанга.

Да уж, мечтать — оно не вредно, но для начала нужно успеть победить кошмар, пока он окончательно не лишил его разума.

Он вновь запихнул в стиралку испачканное в крови белье и куртку, запустил процесс и поспешил в поликлинику.

Врач травмпункта долго пытал Алексея о происхождении пореза, но Чернов твердо стоял на своем — он случайно разбил зеркало в ванной во время бритья и осколок стекла расцарапал ему кожу.

— Юноша, не надо мне обманывать. За свою долгую жизнь успел насмотреться на такие раны, что вам и не снилось! — слегка картавя увещевал пациента носатый пожилой доктор, накладывая очередной стежок кривой хирургической иглой. — Вы можете мне не верить, но я легко отличу рану, нанесенную осколком стекла, от пореза, нанесенного хорошо заточенным лезвием. Так вот, юноша, ваше ранение, несомненно, нанесено лезвием. Причем учитывая расположение пореза, сами вы ее себе нанести не могли. Вы молодые почему-то считаете плохим поступком сообщать властям о своих обидчиках. Я понимаю, вас так учили, что ябедничать не хорошо. Но вы подумайте вот о чем. Тот, кто вас порезал, он ведь не куличики в песочнице растоптал, он совершил самое что ни на есть преступление. А теперь не получив отпора, он уверится в своей безнаказанности и завтра вы, или кто-то другой, могут вновь пострадать от его рук. Причем он, скорей всего, не ограничится легким порезом!

— Доктор, я не знаю, о чем вы говорите, но я точно порезался стеклом от зеркала. И, если даже просто предположить, что некто злонамеренно порезал бы меня ножом, уверяю вас он бы еще долго не смог бы держать нож в переломанных руках.

— Ой, ой, ой! Мне уже почти страшно. Юноша, мне правда очень хочется поверить, что сегодня утром, когда вы получили эту рану, вы думали точно также.

— Почему утром? Я вечером порезался, когда брился.

— Опять ложь. Судя по вашей щетине, вы последний раз брились два дня назад, а вашему порезу не более трех часов. Если только вы не держали все это время руку в морозильнике. Ладно, воля ваша. Порез я зашил. Сейчас сестра наложит повязку, и можете идти, но знайте, я в ваши партизанские игры не играю. Рана явно криминальная, так что я обязательно сообщу в полицию об этом случае.

Алексей ошалело уставился на врача. Тот явно что-то путает. Три часа назад он еще спал и порезаться мог разве что сатиновой простыней. Чернов с трудом удержался от язвительного комментария в адрес самонадеянного эксперта. Что толку спорить? Тем более возможно, медик специально его провоцирует, чтобы в протестном порыве пациент проговорился об имевшем место преступлении. Поэтому пришлось ограничиться пожатием плеч, мол, думайте, что хотите.

На работе все шло своим чередом. Его повязку, скрытую длинным рукавом халата, никто не замечал. Да и сам Алексей постарался отрешиться и не думать о боли в невесть как появившейся ране.

Набирая на поднос еду для собственного обеда он, под ехидные замечания вновь стоящего на раздаче Рустама, прихватил три разных салата и обильно полил свиные отбивные наваристым говяжьим гуляшом. После чего уверенно направился за столик у окна. Их столик. То, что Наташка скоро прибежит, он ни капли не сомневался. Все местные продавцы, кто предпочитал обедать в кафешке, впрочем, как и сами подчиненные Каримова, спешили успеть поесть до полудня, до начала основного наплыва едоков. Так что девушка должна была прибежать с минуты на минуту. Наверное, дотошная клиентка, выбирающая парфюмерию, задержала.

Наташка прибежала, когда он уже допивал компот.

— Леша, а ты вчера нормально домой дошел? — без предисловий спросила девушка, плюхаясь за стол и подтягивая к себе тарелку с «мимозой».

— И тебе здравствуй. Нормально. А что случилось?

— Дядя Сережа звонил. У него на участке разбойное нападение произошло с тяжкими телесными. Парнишку одного сильно избили и отобрали пачку баксов. Баба Фрося видела нападавшего, по описанию он очень на тебя похож. — Наташа пристально посмотрела ему в глаза, — ты мне ничего не хочешь рассказать?

Алексей побледнел. Похоже, он крупно влип. Ауешники[От АУЕ — аббревиатура «арестантский уклад един» (или «арестантское уркаганское единство») — название и девиз криминальной субкультуры и российского неформального объединения банд, состоящих из несовершеннолетних (подростков, юношей и девушек).] все-таки написали заявление в полицию, да еще и баксы какие-то приплели. Ну и как ему теперь оправдаться. Единственный свидетель — баба Фрося появилась в «зрительном зале» в самом финале драмы. Завязку сюжета она не видела. Естественно для нее Алексей — агрессор, а гопник Страх — жертва. Единственное что могло смягчить его вину — ножевое ранение, но врач травмпункта однозначно заявил, что получено оно рано утром, а, следовательно, с вечерним инцидентом никак не связано.

— Наташа. — Алексей откашлялся и смочил компотом вдруг пересохшее горло, — я вчера действительно избил одного малолетнего гопника, который на меня с ножом прыгнул. Но я его не грабил. Там его дружки подоспели и парнишку увели, а я домой пошел спать. Может, это они его грабанули? Хотя откуда у него баксы, он же типичный люмпен?

— Люмпен, это кто? — неожиданно уточнила девушка.

— Это по-немецки «оборванец». Так принято называть маргиналов, бродяг всяких, попрошаек, воришек с рынка, выходцев из трущоб. — Алексей попытался как можно проще расшифровать понятие деклассированного элемента.

— У кого принято, у элиты? У бомонда? Ты к ним себя относишь, да? — Наташа неожиданно разозлилась.

— Наташа, ты чего? Он же меня ограбить хотел. Закурить попросил, а когда я отказал, за нож схватился.

— То есть мальчишка у тебя сигаретку хотел стрельнуть, а ты ему нос свернул, зубы повыбивал и ногу сломал? И все по тому, что он оборванец? Да ты такой же мудак как Светка, та тоже меня люмпеншей дразнила. Сучка крашенная.

Девушка порывисто вскочила и, не доев салат, выбежала прочь из кафе.

Алексей не спеша допил компот и спокойно поднялся. Ну вот все и разрешилось само. Остается пойти и сдаться в полицию. Глядишь, явка с повинной ему зачтется. Срок скостят. Ничего, так даже лучше. В тюрьме меньше шансов, что от его агрессивного сумасшествия пострадают невинные люди, а тренингом можно и лежа на нарах заниматься.

Молодой капитан молча запротоколировал его показания, дал почитать и расписаться, после чего отправил посидеть в коридоре. Мимо Алексея сновали какие-то люди: кто в форме, кто по гражданке, а один мужик с огромным бланшем на пол-лица был и вовсе одет только в семейные трусы и блестящие наручники. Но на одинокого посетителя никто внимания не обращал.

Капитан вернулся только к вечеру.

— Задолбался ордер на обыск у прокурора получать, — устало поделился он с Алексеем.

— Зачем ордер? Я же сам явку с повинной написал, — удивился Чернов.

— Э, не скажи. Вот ты пишешь, что денег не брал, а Страшко утверждает, что ты забрал у него семь тысяч шестьсот долларов США, которые он получил от продажи бабушкиной квартиры. Деньги серьезные. Вот их и будем искать. Или, может быть, ты сам их выдашь?

— Да откуда у меня баксы? Хотите, ищите, а я правду говорю. Бить бил, а денег не брал.

— Поищем. Конечно, поищем. Сейчас Мартынов подойдет, и пойдем искать.

Помимо Мартынова — тучного маленького весельчака из судмедэкспертизы, к проведению обыска присоединился и участковый Зверев. В качестве понятых привлекли двух бабок из числа посидельцев на приподъездных скамейках. Последние злорадно ухмылялись и победно посматривали на Алексея.

— Крупные суммы денег, валюта, оружие, наркотики, иные запрещенные к обороту вещества и предметы имеются? — поинтересовался капитан. — Нет? Так и запишем. В какой одежде вы были вчера вечером. Нет, вставать не нужно. Сидите. Просто скажите, что и где, мы сами все возьмем.

— Ботинки на мне, брюки и рубашка вон висят на спинке стула, а куртка в стиральной машинке на кухне. Я ее в крови испачкал.

Бабки-понятые восторженно заахали. Будет, о чем посудачить! Сосед-то не просто наркоман, а еще и душегуб, о, как!

Брюки, рубашка и ботинки были упакованы в полиэтилен и помещены в саквояж Мартынова.

— Прошу всех пройти на кухню.

Открыли машинку и достали влажное белье. Кровь плохо отстиралась.

— Чья это кровь? — по-прежнему будничным тоном поинтересовался капитан.

— Моя. — Алексей закатал рукав и продемонстрировал повязку. — Я же писал, что он на меня с ножом бросился.

— Хорошо, проверим, — кивнул дознаватель, передавая новые вещественные доказательства судмедэксперту.

Следом за постельным бельем из машинки была извлечена куртка, из которой тут же выпала купюра в сто долларов.

— Значит, говорите, что долларов у вас нет? А это что? — капитан надел перчатку и аккуратно за уголок поднял выпавшую банкноту.

— Это мне подельник того гопника сунул «на химчистку». Он сам так сказал. Только я про нее совсем забыл, — попробовал объясниться Алексей, сам понимая, как глупо и нелепо звучат его оправдания.

— В то, что забыл, охотно верю! — согласился с ним дознаватель. — А где остальные семьдесят пять бумажек, ты случайно не вспомнил? Жаль, жаль. Это бы здорово упростило бы нашу работу.

Когда обыск наконец закончился, и понятых отпустили, Алексея уведомили, что он задержан по подозрению в разбойном нападении и до суда будет помещен в изолятор временного содержания. К его удивлению неожиданно вмешался Зверев.

— Коля, я понимаю, как это все выглядит с твоей стороны, но у тебя же есть явка с повинной. Он ведь сам пришел, так? Значит, бегать не собирается. Давай ограничимся подпиской о невыезде, а я за ним присмотрю.

Капитан молча пожал плечами и достал новую бумажку, быстро заполнил и протянул Чернову.

— Ознакомься и распишись. Из города не выезжать, по ночам не шляться, в истории не влипать. Жди повестку на допрос к следователю.

Капитан с экспертом ушли, а участковый задержался на пороге.

— Спасибо, Сергей Валентинович! — искренне поблагодарил Алексей.

Поблагодарил не за то, что ему позволили ждать суда дома, а за то, что поддержали морально, усомнились в складной сказочке, рассказанной Страшко.

— Руку покажи, — попросил участковый.

Чернов молча снял рубашку и размотал бинт. Шов воспалился и выглядел ужасно.

— Кто зашивал?

— Врач в травмпункте, такой пожилой еврей.

— Лев Соломонович. Хорошо, я его знаю. — Зверев удовлетворенно хмыкнул каким-то своим мыслям и молча удалился.

Проводив незваных гостей, Алексей без сил рухнул прямо в одежде на незаправленную постель. Есть не хотелось, спать тоже. Честно говоря, жить и то не хотелось. Хотелось исчезнуть, раствориться в хаосе. Прекратить эти бесконечные моральные и физические страдания. А еще лучше — никогда не рождаться.

С огромным трудом он заставил себя перестать мечтать о нирване и сосредоточиться на тренировке. Глубоко подышал, отринув все мысли и заботы, расслабил мышцы и, не успев толком сосредоточиться на сюжете, провалился в сон.

— Алексей, вы идете?

— Николай Степанович, вы идите, я сейчас статью отправлю рецензенту и догоню.

— Не задерживайтесь, а то на электричку опоздаете, опять придется до «Зари» пешком топать!

— Еще только 20:40, я успею.

Шеф уходит. В голове Чернова звонит колокольчик. Он что-то забыл. Что-то очень важное. Но что? Нужно срочно догнать шефа, догонит — вспомнит! Но вначале отправить статью, шеф никуда не денется, электричка только через 35 минут. Алексей торопливо правит сопровод, прикрепляет файл статьи, отправляет и, не дожидаясь подтверждения получения, выключает комп, гасит свет и запирает лабораторию.

Вахта. Сдать ключ, расписаться в журнале. Всё, свободен. До последней электрички 20 минут. Нормально, но в голове снова звонит тревожный колокольчик. Нужно поторопиться. Он трусцой сбегает вниз к платформе…

— Эй, фраерок! Стопэ! Дай закурить.

В проходе между пятиэтажными домами, перегораживая Чернову дорогу, стоял молодой пацан гоповатого вида. Невысокий коренастый лет восемнадцати — двадцати. Руки держит в карманах спортивной куртки, причем, судя по их оттопыренности, руки далеко не пустые.

Алексея накрыло чувство deja vu. Это уже было. Он сейчас сцепится с этим уродом и опоздает на платформу. В результате что-то очень плохое может случиться с Колесниковым. Ну не до пацанских разборок ему сейчас, надо спасать шефа!

— Ты че тяпку заморозил? Тебя пацан за курево спрашивает! Может, тебе ухи прочистить?!

— Ты чё, Страх, в натуре рамсы попутал! — произнес Алексей всплывшую в мозгу чужую фразу.

Гопник как-то сразу сдулся, стал меньше ростом и заискивающе произнес:

— Прощения просим, темно, не разглядел сослепу. Без обид. Так я пойду, ладно?

Путь был свободен, исчез и гопник, и дома, он снова был на пустыре возле железнодорожных путей. Он был в своем надоевшем кошмаре. Нужно было спешить, и Алексей побежал к платформе.

Чернов успел взбежать на платформу до прихода Партизанской электрички. Где же завлаб? А вот он, стоит, разговаривает с какой-то дамой в сером вязаном кардигане. Алексей перешёл на неспешный шаг, не хотелось встревать в чужой разговор. И хотя тревожный колокольчик по-прежнему звенел в его голове, он точно знал, что опасность для Колесникова исходит не от этой женщины. Но вот дама наконец отошла и заторопилась на противоположную платформу, а возле Николая Степановича появился какой-то мутный тип, от которого веяло опасностью. И вдруг озаренье! Он откуда-то точно знает, что сейчас произойдет!

— Нет! Стой, сука! — Чернов с криком бросился вперед, пытаясь не дать свершиться непоправимому.

Но крик не спугнул, а только подстегнул к действиям изголодавшегося по дозе нарка. Рывок портфеля, толчок в спину и тощее ничтожество с трофеем спешит прочь, а светило российской науки — профессор Колесников летит спиной вперед на рельсы. Алексей, не раздумывая, прыгает следом. Главное успеть оттащить завлаба с пути показавшегося вдали электропоезда. Он подхватывает обмякшее тело шефа и перетаскивает его на встречный путь. Успел! Он успел! Мозг охватывает небывалая эйфория!

Но что это, по его груди течет что-то липкое и теплое. Электропоезд подает тревожный гудок и в свете его прожектора Алексей видит разбитый в кашу затылок и остекленевшие, мертвые глаза Колесникова.

— Не-е-ет!

— Но я ведь успел! Успел! Почему?! Так не честно! — Алексей, всхлипывая от пережитого обновленного кошмара, бился в истерике.

Только через полчаса, с трудом успокоившись, он вынужден был признаться самому себе, что все-таки он опоздал.

— Нужно не просто успеть до прихода электрички, нужно не дать наркоману столкнуть Колесникова с платформы! — с этой мыслью он неожиданно для себя отрубился и спокойно, впервые за последние полгода, продрых до обеда.

День пятый

Он проснулся вполне отдохнувшим, но при этом самочувствие оставляло желать лучшего. Голова болит, во рту сухость, знобит и ноет воспалившийся шов на правой руке. Деваться некуда, надо топать в поликлинику, благо по дороге на работу.

Блин, Каримов ему такую головомойку устроит! А то и вовсе взашей выгонит за опоздание на полдня… Хотя не факт, что Каримов его ждет. Городок маленький, до него наверняка уже дошли слухи об аресте Чернова по обвинению в разбое. Но зайти все равно нужно, с деньгами, мягко говоря, напряг, а хозяин ему за две недели должен.

Молодой хирург бегло осмотрел рану, сделал пару уколов и прописал антибиотики.

— Кем работаете? Больничный нужен?

Алексей задумался. Трудоустроен он неофициально, и после предъявленного ему обвинения хорошо если Каримов задолженность по зарплате отдаст, а уж больничный без пяти минут уголовнику оплачивать точно не станет. С другой стороны, эта рана — единственное подтверждение его слов о самообороне.

— Давайте я разнорабочим в кафе работаю, так что пригодится.

— Так, сейчас идете в процедурную на перевязку. Повязку не мочить и не снимать. Завтра с десяти до пяти на перевязку. Ко мне на прием придёте в понедельник. В половине девятого утра вас устроит?

Его все устраивало. Процесс бинтования руки много времени не занял. Вот теперь можно и к хозяину кафе. Стряхнуть зарплату, купить лекарства, продукты и запершись дома ждать повестку.

— Ты где ходишь! Запил, что ли! Ты мне всю работу срываешь! — накинулся на него Каримов прямо с порога.

— Низами Бабаевич, я на больничный ушел. Вот, — Алексей снял куртку и закатал рукав рубашки, демонстрируя свежую повязку, — воспалилось и температура…

— Где это ты так? — сочувственно начал Каримов, и тут же его тон сменился на тревожный: — Надеюсь, не на кухне? Только производственной травмы мне не хватало!

Получалось, что сплетни о похождениях подчиненного сюда еще не дошли. Это хорошо, проще будет долг по зарплате стрясти.

— Нет, что вы! — поспешил успокоить Чернов. — Это меня гопник один порезал прошлой ночью. Я предупредить зашел и, Низами Бабаевич. Мне бы заработанное получить, деньги нужны на лекарства…

— Что за гопник? Скинхед, что ли? Ты в милицию заявление написал?

— Ну да, можно и так назвать. А полиция, да, они все знают.

— Это хорошо. Скинхеды нам здесь не нужны! А денег я тебе дам, ты давай, лечись быстрей и на работу! Сам знаешь, сколько работы, да?

Несколько разбогатевший и повеселевший Алексей стал спускаться на первый этаж торгового центра, где располагался большой продуктовый магазин самообслуживания, когда заметил на втором этаже вывеску аптеки. Удачно. Он стал рыться в карманах, вспоминая, куда засунул рецепт.

— Ну ни фига себе! Мало того, что он работу прогуливает, так он еще и не здоровается! — в дверях парфюмерного павильона подбоченясь стояла Наташа и улыбалась.

— Привет, прости, не заметил. Я, это, рецепт ищу, — промямлил ошарашенный Алексей, который никак не ожидал после вчерашней ссоры такой реакции на свою невнимательность.

— Рецепт? Ты что, заболел? — девушка подскочила к нему и, привстав на цыпочки, ткнулась губами в его лоб. — Горячий! Простыл, небось? У врача был? Что назначили?

— Был. Вот, антибиотики прописали…

— Понятно. Давай, дуй домой, горячий чай с лимоном и в постельку под одеяло. Я вечером малиновое варенье принесу, будем твою простуду выгонять народными средствами!

— Я не простывал. Это просто рана воспалилась. — Алексей кивнул на свою правую руку.

— Что за рана? — забеспокоилась Наташа.

— А я разве не сказал вчера? Меня тот гопник немного порезал.

— Гопник? Какой гопник, ты мне ничего не рассказывал!

— Ну как же? Страшко. Из-за которого ты вчера обиделась на меня и убежала…

Девушка подошла к нему и потрогала лоб.

— Леша, у тебя жар, и ты бредишь. Мы вчера вообще не виделись. Я вчера выходная была, и мама меня к бабушке на сельхозработы отрядила на целый день.

Чернов удивленно посмотрел на девушку. Похоже, не только у него проблемы с головой. Нет, ну не могла же ему вчерашняя ссора померещится. Или могла?

Мимо них в павильон зашла стайка старшеклассниц, и Наташа, чмокнув Алексея в щечку и пообещав вечером принести что-нибудь вкусненькое раненному герою, но не задаром, а в обмен на историю сражения со злым гопником, убежала обслуживать покупателей.

Чернов вздохнул, поклялся себе никогда больше не употреблять при девушке слов «люмпен» и «оборванец» и отправился за покупками. Быстро закупился недорогим и не слишком разнообразным «кормом», после чего не спеша потопал домой. Кто его знает, может, в последний раз. Вот придет завтра повестка в суд и «их честь» заменит ему подписку о невыезде на арест, или как это у них там называется?

— Чернов, подожди, разговор есть! — окликнули его, когда он проходил мимо библиотеки.

Алексей оглянулся и увидел шедшего со стороны поликлиники участкового Зверева.

— Присядем? — участковый кивнул на пустующую скамейку на автобусной остановке.

— Может, лучше зайдете ко мне домой? Тут два шага осталось, — предчувствуя долгий и тяжелый разговор, предложил Чернов.

— Ну если ты приглашаешь?

— Пойдемте, а то я сегодня даже не завтракал.

— Что ж. Я тоже от чая не откажусь.

На том и порешили.

Дома, разгрузив пакеты, Алексей включил чайник и занялся готовкой яичницы на шкварках, предложив Наташиному дяде самому заварить себе чай. Тот не стал спорить и по-хозяйски промыв кипятком заварник, запарил сразу полпачки цейлонского.

— Не возражаешь? Люблю крепкий чаёк. — Ожидая, когда заварка настоится, Сергей Валентинович не стал тянуть с разговором. — Лев Соломонович из травматологии сообщил, что ты вчера обращался по поводу резаной раны. Он уверен, что это след от ножа. Не хочешь ничего пояснить?

— А что тут пояснять? — удивился Алексей. — Это Страх тогда меня и полоснул, только я не сразу заметил. Он продемонстрировал повязку.

— Страх, я так понимаю, это Станислав Страшко? У тебя, что с ним конфликт вышел?

— Ну да. Вы же в курсе. Вы же сами вчера присутствовали… — Алексей с ужасом уставился на свою стиральную машинку.

Не веря себе, он протер глаза и ущипнул себя за нос. Такого не могло быть, но вот же! За стеклянной дверкой хорошо просматривались плохо отстиранные простыни и рукав спортивной куртки, которые вчера были у него изъяты во время обыска! Ну не могло же ему это все присниться?!

— Присутствовал? — переспросил участковый. — Где? Парень, ты точно ничего не употреблял?

— Нет. — Алексей поморщился, голова раскалывалась от попыток осознать произошедшее. — Это, наверное, из-за воспаления. Я, похоже, сегодня ночью бредил. Не обращайте внимания.

Ему очень хотелось расспросить участкового о капитане и судмедэксперте, о подписке о невыезде, о заявлении, написанном Страшко. Но будучи не в состоянии отделить реальные события от фантазий больного разума, Чернов опасался прослыть еще большим психом, чем был на самом деле. Поэтому предпочел воздержаться от прямых вопросов. Можно ведь и не в лоб идти.

— А Страшко разве не писал заявления на меня за побои?

— Страшко? Заявление в полицию? — Зверев искренне и очень заразительно заржал. — Ты ему что, морду начистил?

— Ну да. Он грозился написать.

— Не ссы. Ничего он писать не будет. Его «пасаны не поймут», — участковый спародировал распальцовку и сленг ауешника. — А вот ты мог бы действительно заявление накатать, но, как понимаю, не хочешь?

Алексей покачал головой.

— Нет, это я сам напоролся. Неудачно нож выбивал. А ему досталось после этого побольше моего. Так что, товарищ полицейский, официально заявляю, это я случайно стеклом порезался.

— Хорошо, — легко согласился участковый, — мне же меньше работы.

Посидели, перекусили «шакшукой», поболтали вроде не о чем, но Алексей довольно скоро уловил, что Зверев не просто болтает. Он его ненавязчиво прощупывает, присматривается к его мимике, анализирует все сказанное. При этом участковый сохранял доброжелательное выражение лица и вел непринужденную «светскую» болтовню. Чернов его вполне понимал. Работа у человека такая, а тут на вверенном участке какой-то мутный тип нарисовался, не сотрешь. Да и за племянницу явно беспокоится. Но все равно на душе стало как-то муторно. Настроение, взлетевшее было до небес, после того как выяснилось, что вся эта история с обвинением в разбойном нападении — всего лишь плод его воспаленного воображения, быстро сошло на нет. Разговор перестал клеиться и как-то сошел на нет.

Чернов демонстративно поморщился, достал и выпил таблетку. Зверев намек понял правильно и, залпом допив чаек, распрощался, пообещав напоследок, что со Страшко он все же профилактическую беседу проведет, ибо нож в кармане — это не игрушка, а холодное оружие!

Алексей лишь молча пожал плечами, закрывая дверь за посетителем. Ему нет дела до этого Аники-гопника. Виновен, сажайте, только Чернова не трогайте, он не хочет иметь с этим Страхом никаких дел. Хватит с него и того излишне реалистичного кошмара с обвинениями и обыском! У него другие заботы. Нужно успеть, пока он окончательно не потерял связь с реальным миром, научиться управлять снами и переписать навязчивый кошмар про убийство шефа. Иначе не видать ему покоя даже в психушке!

Чернов разделся, улегся поудобнее на спине и, используя технику глубокого дыхания, постарался отсечь все внешние раздражители и сосредоточиться на внутренних ощущениях. Получалось не очень. Мешала ватная голова и дергающая боль в месте пореза, но постепенно он справился. Теперь нужно напрячь все мускулы тела и по одной, не пропуская даже самые ничтожные, не имеющие собственного названия, расслаблять мышцы. Одновременно представляя, как из района солнечного сплетения неспешно расходятся волны блаженного тепла. Постепенно и это стало получаться. Вот он уже аморфной медузой парит в бескрайней ласково обнимающей толще мирового Ничто. Теперь не выныривая на поверхность блаженного небытия нужно вообразить желаемый сюжет ночного сновидения, вживаясь в образ…

Обычно последняя стадия проходила максимально легко, сказывалось и накопившаяся многомесячная усталость, и зацикленность на сюжете, но не сегодня. Пытаясь понять, что же мешает ему перейти от медитации к управляемому сновидению, он вывалился в реал и тут же осознал, что он, оказывается, просто выспался и не хочет больше спать! Это было давно забытое и такое желанное состояние.

— Что же получается? — поинтересовался он у собственного отражения, стоя перед зеркалом в ванной. — Цель достигнута? Я все-таки успел до прихода электрички и поэтому победил? Кошмар больше не вернется?

Отражавшийся в стекле худощавый русоволосый парнишка с глубоко запавшими голубыми глазами и двухдневной щетиной молча глупо улыбался в ответ. Раз уж сошел с ума, то почему бы и не побеседовать с умным человеком, пусть даже это твое же отражение?

— Рано лыбишься! Это всего лишь гипотеза, требующая проверки практикой.

Парнишка в зеркале, казалось, внял предупреждению и на мгновение стал серьезным и сосредоточенным, но тут же вновь расплылся в идиотской самодовольной ухмылке.

— Ладно, ночь покажет. А пока нечего прохлаждаться! Займемся наведением порядка. Это и от боли отвлечет, и поспособствует здоровому сну.

Алексей поймал себя на том, что вслух разговаривает сам с собой, но тут же отмахнулся от этого. Что вы хотите от сумасшедшего? В конце концов, шизофрения — далеко не самая тяжелая форма психического расстройства.

Он как раз заканчивал протирать старенькую, унаследованную от бабушки мебель слабым уксусным раствором, когда в дверь настойчиво позвонили.

— Привет! Я смотрю, ты серьезно готовился к моему визиту! — восторгнулась Наташа, втягивая носом воздух. — Мог бы так и не стараться. Я, если честно, сама еще та неряха. Генералю в своей комнате не чаще раза в месяц и то из-под палки.

Чернов покраснел. Он, по правде говоря, совершенно забыл об обещании девушки нагрянуть к нему вечерком, а получается, будто он, как влюбленный молокосос драил квартиру специально к ее приходу! Поняв, что краснеет, смутился еще больше. Нетрудно догадаться, что она о нем подумает, видя его смущенную физиономию! Блин, надо взять себя в руки и свести ситуацию к шутке, но из головы выдуло все мудрые мысли.

— Да я так-то никогда не убирался, обычно бабушка сама все делала, я только мусор выносил, ну и пылесосил иногда, а тут время свободное, вот я и подумал, что бабушке, наверное, не понравилось бы, что я так квартиру за… изгваздал, короче. Ну и… Я рад тебя видеть.

— Ну и молодец. Давай, заканчивай с уборкой и топай мыть руки. Ты как к китайской кухне относишься? Я по дороге заскочила нам по паре пянсе[Национальное корейское блюдо, ставшее разновидностью фастфуда, распространённого в основном в Дальневосточном регионе России. Представляет собой паровой пирожок с капустно-мясной начинкой и специями.] взяла и разных салатиков. У тебя микроволновка работает?

— Работает, работает. Я сейчас.

Когда он зашел на кухню, девушка домывала посуду, а на холодильнике как раз «плимкнула» микроволновка, сообщая, что очередной контейнер готов к употреблению.

— Поставь греться пянсе, — попросила Наташа и как бы между прочим поинтересовалась: — Кстати, а кто это у тебя в гостях был?

— Если ты покупала их в китайской кафешке, то это должно быть баодзы. Пян-се — это по-корейски, — блеснул он эрудицией, выполняя поручение. — А в гости заходил участковый Зверев.

— Ой, не умничай, они там все вперемешку продают, даже корейские дамплинги и вьетнамские баньбао, так что, если я говорю, что купила пянсе, значит это пянсе! А что дяде Сереже от тебя снова понадобилось?

— Хорошо, пусть будут пян-се. А участковый приходил из-за пореза, ему хирург сообщил, который швы накладывал, вот он и зашел узнать причину.

— И…

— И я честно признался, что случайно порезался стеклом.

— А он, наивный, поверил?

— Нет конечно, но спорить не стал. Кому нужна лишняя работа?

— Вот и я не поверю. Так что садись за стол, лопай и подробно все рассказывай. Давай, давай, отрабатывай жрачку.

Сделка была честной, и Алексей не стал тянуть. Единственное, боясь, что не сможет отделить бред больного разума от реальных фактов, он выдал очень сокращенную версию:

— В общем, нож я с горем пополам выбил и пару раз ему по физиономии от души врезал. А потом домой спать пошел. Порез только утром заметил. Видимо под адреналином был, — закончил он повествование и мотнул головой на стиральную машинку. — Всю постель кровью испачкал!

Наташа заглянула в машинку и достала белье, украшенное темными разводами.

— Дурень! Кто же стирает кровь в горячей воде? У тебя перекись есть? Жаль. Ладно, сойдет и сода. Тащи тазик, замачивай белье. И соды не жалей! Утром еще раз простирнешь в машинке с отбеливателем, и будет как новое! А я пока посмотрю, как куртку починить. Упс! — девушка извлекла его куртку и недоуменно уставилась на совершенно целый рукав. — Ты же позавчера в этой куртке был?

— Я ее снял, перед тем как к этому дурню лезть, — соврал Чернов, — чтобы не пачкать. И рукава у рубашки закатал.

Ложь вышла складной и многое объясняла, так что Алексею показалось, что так все и было на самом деле. Он даже припомнил, как вроде бы вешал куртку на какой-то заборчик.

Пока Алексей замачивал белье, Наташа убралась со стола и перемыла посуду.

— Ты как себя чувствуешь? Может, прогуляемся, подышим воздухом?

— Нормально чувствую. Конечно, я тебя провожу.

— Не-а. Провожать меня не надо. Маман сегодня на ночном дежурстве, так что меня дома никто не ждет. Все что надо я с собой прихватила, — она кивнула на свою увесистую дамскую сумочку. Мы просто прогуляемся перед сном.

Чернов хотел было возмутиться, что его мнения никто не спросил, но потом подумал и промолчал. Он не пуританин и с ориентацией у него все в порядке, а Наташа девушка взрослая и симпатичная. Он даже слегка возбудился в предвкушении, но заставил себя успокоиться. Успеется, чай не юнец безусый.

— Куда пойдем? — поинтересовался он, выходя из ванны уже переодетым в уличную одежду.

— Просто погуляем, — девушка пожала плечами. — В «Авангарде» всякую муру показывают. Смотреть нечего. Только в магазин заглянем. Я зубную щетку забыла, а домой заходить не хочу. Ну и на завтрак что-нибудь возьмем, а то у тебя в холодильнике кроме яиц и пельменей ничего съедобного нет.

Из подъезда вышли, держась за руки как школьники, чем повергли бабок, сидевших на страже приподъездных лавочек, в шоковое состояние: Чернов в дорогом отглаженном костюме под ручку с девушкой, больше подходил на роль «бесстыжего кобеля», а не на «обколотого химией наркомана». Старые домашние заготовки никуда не годились, нужно было срочно подыскивать новые звучные эпитеты.

Погуляли по центру, спустились на Набережную, полюбовались на скованную льдом гавань. Уже потемну вернулись в центр, купили зубную щетку, молоко и какие-то кукурузные хлопья. В предвкушении замечательного продолжения вечера оба слегка раскраснелись и невольно ускорили шаг.

Возле подъезда в свете тусклого фонаря какой-то мужчина беседовал с двумя припозднившимися бабушками. Алексей, занятый приятными грезами, не обратил на них никакого внимания. Зато его сразу же заметили.

— От он ентот ирод! Ишь кралю подцепил душегуб! Заарестуйте его, товарищ милиционер, чтоб он честных пенсионерок больше не забижал!

Мужчина повернулся на свет, и сердце Чернова пропустило удар. Перед ним был тот самый капитан-дознаватель из вчерашнего бреда, только одет он был по-граждански. Неужели бред продолжается?

— Что-то случилось товарищ капитан? — спросил он севшим голосом.

— Вы Чернов Алексей Петрович?

— Да.

— Вам придется пройти со мной.

— Меня в чем-то обвиняют? — Алексей старался говорить спокойно и ровно, не давая панике выплеснуться наружу.

— Нет, ни в коем случае. Мне нужно взять ваши показания в качестве свидетеля.

Паника в голове у Чернова притихла, затаившись. Ей на смену выглянула робкая надежда.

— Тогда, может быть, это подождет до утра?

— Нет. Убийство лучше расследовать по горячим следам.

— Убийство? Кого убили? — вклинилась в разговор Наташа. — И причем здесь Алексей? Он весь вечер со мной был.

— Девушка, да вы не волнуйтесь так. Идите домой, готовьте ужин, а молодой человек скоро к вам вернется. Вот поможет дознанию и вернется.

— И правда, Наташа, ты иди, а я скоро подбегу, — он сунул девушке ключ от квартиры и повернулся к полицейскому. — Пойдемте!

Незачем тянуть, вечер, конечно же, безнадежно испорчен, но лучше уж со всем этим покончить поскорей. Еще бы понимать, это на самом деле происходит или опять разыгралось больное воображение? Если опять воображение, то насколько же все реально! Вон даже неподдельное разочарование на лицах бабулек видно. Еще бы: вместо эффектного задержания мерзкого злодея со стрельбой и погоней, им показали вежливое приглашение свидетеля на беседу. В глазах Наташи тоже разочарование и еще беспокойство, а вот в глазах дознавателя кроме усталости и обреченности ничего не было.

Идти было не далеко, и вскоре Алексей расположился в знакомом кабинете на знакомом стуле напротив капитана. Быстро заполнили паспортные данные и наконец перешли к сути.

— Скажите, вы были знакомы с Страшко Станиславом Владимировичем?

— Не знаком, но имел неудовольствие встречаться.

— Где, когда, при каких обстоятельствах?

— Позавчера вечером во дворе возле Сбербанка. Он закурить у меня попросил в очень грубой форме, а когда я его послал, он ножичком махать стал, ну и получил от меня пару раз по физиономии.

— Это он нанес вам резаную рану правого предплечья?

— Нет, что вы. Это я случайно стеклом порезался! — вспомнил Чернов свою «легенду».

— Как скажите. А что за нож у него был? И, кстати, откуда вы знаете его фамилию, он что представился?

— Нож? Не знаю, мне показалось, что бабочка — складишок такой с ручкой из двух половинок. Я сильно не разглядывал, да и темно было, плюс он его между пальцев все время крутил. А фамилию мне участковый сегодня подсказал. Я тогда только кличку его слышал. За углом его трое напарников ждали, они его Страхом называли.

— Напарники? И что они спокойно смотрели, как вы их подельнику морду лица чистите?

— Ну да. — Чернов пожал плечами. — Они сказали, что он сам виноват, «рамсы попутал», ну или что-то подобное. Я не прислушивался.

— А сколько их было, как выглядели?

— Я видел троих, один коренастый монголоид, с меня ростом. — Алексей припомнил того, кто сунул ему сто долларов в карман куртки, — у него на правой кисти татуировка была, я толком не разглядел, но, по-моему, череп, кинжал и змея из глазницы. Он ближе всех стоял. Второй, что Страшко держал, сухопарый невысокого роста во всем черном, и кепи такая, как у немецких пехотинцев в войну была. А третий… Нет, не помню. Темно было, да я их и не разглядывал. Я сразу же домой пошел.

— Как вы думаете, Алексей Петрович, между ними был какой-то конфликт?

Чернову хотелось сказать про доллары, за которые Страха вполне могли и порешить, но предпочел молча пожать плечами. Воображаемый это допрос или реальный, врать, конечно же, не стоит, но и лишнее болтать тоже не следует. А про баксы ему однозначно привиделось! Кстати, надо будет по возвращению домой куртку из машинки достать и проверить, что там этот татуированный урод ему тогда в карман сунул, а то, может, там наркота или еще какая-нибудь гадость.

Алексей задумался. Куртка на месте, с Наташкой не ссорился, участковый утверждает, что заявление от Страха не поступало. Получается, что подсознание так боялось, что Страшко заявит на него в полицию за избиение, что закрутило в мозгу детективный сюжет похлеще телевизионного и пореалистичнее 5Д кинотеатра. Но что странно. Он же до этого ни разу в райотделе полиции не бывал, дознавателя этого никогда не видел. Если, конечно, не считать вчерашнего бреда. Но вот же он сидит в том самом кабинете из этого самого то ли сна, то ли бреда. Разговаривает с тем самым капитаном… Хотя, возможно, это сознание просто некий абстрактный, неявный образ, сформированный современными телесериалами и виденный им в бреду, накладывает на реалии и якобы «узнает». Может быть, может быть. Он ведь ни фамилии капитана из собственного бреда не помнит, ни его имени отчества, хотя он наверняка представлялся. А то, что звание совпало, так это практически пятидесятипроцентная вероятность сработала. По большому счету, из всего вчерашнего «приключения» проверяема только фамилия судмедэксперта. Его он почему-то хорошо запомнил — пухленький, лысоватый весельчак по фамилии Мартынов, хотя раньше точно никого с такой фамилией не встречал, да и с местным экспертным сообществом не пересекался…

— О чем задумался, гражданин Чернов? — капитан положил трубку древнего дискового стационарного телефона, видимо говорил с кем-то, пока Алексей витал в облаках.

— Пытаюсь детально вспомнить произошедшее, но боюсь, что все что знал, я вам уже рассказал.

— Хорошо, — не стал спорить дознаватель, — тогда ознакомьтесь и подпишите каждый лист, а на последней странице протокола пишем: «С моих слов записано верно, мною прочитано», далее дата, подпись и расшифровка подписи.

— Все. Я могу быть свободен? — поинтересовался Чернов, возвращая подписанные листы.

— Придётся пару минут подождать. Сейчас подойдет эксперт, возьмет ваши пальчики для базы, а потом можешь быть свободен. Только из города пока не отлучайся.

— А что не так? Я все что знал — рассказал!

— Ты рассказал, а мы проверим. Работа у нас такая. Проверим и посмотрим, если все совпадет, то можем больше до самого суда не увидеться, а то и на суд могут не позвать, если доказухи и без тебя хватит. А вот если что-то не срастется, тогда мы повторно побеседуем, чтобы понять, то ли тебя память подводит, то ли ты зачем-то сознательно дознание в заблуждение вводишь… О, вот и Мартынов! — капитан улыбнулся вошедшему. — Коля, надо у клиента пальчики откатать. Сделаешь?

Алексей побледнел и медленно повернулся, уже зная, кого увидит. Он не ошибся. Тот самый судмедэксперт из вчерашнего бреда. Да что за хрень происходит?!

— Ну что ты на меня смотришь как еретик на Торквемаду? Не ссы, все будет быстро, по обоюдному согласию и совсем не больно! — Мартынов водрузил на стол объемный пластиковый чемоданчик и включил ноутбук. — Смотрим в камеру, не лыбимся, птички не будет. Теперь давай сюда свою ручку. Нет. Вначале правую. Прикладывай к сканеру пальчики. Не стесняйся, все сразу. Молодец! Теперь левую. Вот и все, а ты боялась, даже юбка не помялась!

Чернов задумчиво брел домой. Что-то никак не складывалась в голове «мозаика». Ладно с капитаном-дознавателем, но как он мог предугадать появление судмедэксперта? А ведь он его вспомнил буквально за минуту перед его появлением на сцене этого театра абсурда! Вспомнил в мельчайших деталях, вплоть до безвкусного золотисто-синего широченного галстука, выглядывающего в вороте серого вязаного пуловера. Так не бывает. Или он по-прежнему бредит, и все это порождение больного разума, а на самом деле он лежит себе тихонечко в палате с мягкими стенами, туго прикрученный к жесткой железной койке? Если так, то ему, скорей всего, уже не суждено отличать выдуманный мир от реального. По сути, он тогда в Матрице. Надо просто жить и ничему не удивляться. Или все-таки есть другое объяснение?

— Ты ведь ученый, Леша! — заговорил он вслух. — Тебя, мать твою за ногу, специально обучали логическому критическому осмыслению фактов! Вот и осмысливай! Анализируй! Коплексовать и рефлексировать потом будем!

Если отбросить непроверяемый вариант с бредовым состоянием, то получается, что информация о господине Мартынове и о роде его деятельности уже была в памяти Алексея, пусть сам он этого и не осознавал. А мозг, в своей криминальной фантазии, просто воспользовался этим знанием и выволок его на свет. Тогда, все встает на места. То, что в реальной истории именно эти персонажи стали героями реальной истории, совсем не удивительно. Сколько на весь их захолустный городишко дознавателей? Два-три? А то и вовсе один единственный. Да и эксперты вряд ли толпами ходят. Остается понять, где он их видел, и почему не запомнил?

А вот с этим-то все как раз очень просто! Видеть их он мог в кафе у Каримова. Между райотделом и «Арбузом» с полкилометра, не больше. Они вполне могли регулярно там обедать. А он, в его состоянии, зайди туда даже клятый Морозов, не обратил бы внимания. Возможно, они за соседним с ним столиком вели профессиональные разговоры. Он этого не запомнил, а подсознание сохранило где-то в архивах памяти, а потом извлекло для создания очень реалистичного сновидения, отражающего его переживания по поводу возможных последствий от той безумной вспышки агрессии.

— Ну вот! Стоило только успокоиться и спокойно подумать, и все стало на свои места! — Алексей улыбнулся и прибавил шагу. — Ничего, мы еще побарахтаемся! Если кошмар с убийством шефа больше не вернется, то и с проявлениями шизофрении как-нибудь справимся!

Наташа не спала и сразу же по звонку открыла, как будто все это время стояла под дверью, и сразу же обрушила на его голову шквал вопросов.

— Ну что? Чего он хотел? Тебя не били? Кто Страха замочил? Ты же наверняка голодный, да?

Алексей не успевал отвечать, лишь запоздало пожимал плечами, отрицательно качал головой или кивал, стараясь угнаться за девушкой.

— Ты чего молчишь и головой качаешь как китайский болванчик? Я, между прочем, дяде Сереже звонила, чтобы он шел тебя вытаскивать из тюрьмы, а он, видишь ли, занят был! Представляешь? Интересно чем таким важным холостой мужчина может быть занят после девяти вечера? Небось водку пьянствовал! Ну что ты стал в дверях? Давай, раздевайся и проходи на кухню. Я картошки нажарила, и чай только что вскипел! У тебя почему дома не овощей толком, ни фруктов нет? И масло сливочное почти кончилось. Ты что запасы не делаешь? Как ты так вообще живешь? Одними «дошираками» питаешься? А ты знаешь, как это вредно? В них китайцы специально всякую химию добавляют, чтобы мы скорей вымерли тут все на Дальнем востоке! Там этот, как его? Глукамат натрия, вот вспомнила! Надо витамины кушать…

— Глутамат, — на автомате поправил Алексей.

— Какой глутамат?

— Не глукомат, а глутамат натрия.

— Ой, да какая на фиг разница? И то, и то — гадость китайская! И вообще, что ты тут со мной споришь? Давай, садись жрать и рассказывай все. Мне же интересно!

Пришлось садиться кушать жареную картошку, хотя аппетита после пережитого у Алексея не было от слова совсем. Ну и попутно удовлетворять любопытство девушки.

После всего ранее рассказанного темнить не имело никакого смысла, но в детали своих переживаний Чернов вдаваться не стал, ограничившись расплывчатым упоминанием фантомных воспоминаний, где Страшко остался живым и написал на него заявление за побои. Честно говоря, открывая Наташе данную страничку своего шизофренического бреда, он опасался, что девушка пристанет к нему с детальными расспросами и придется вспоминать о соре и ее причинах, а врать Алексей не любил. Но Наташа лишь отмахнулась.

— Стас Страшко написал заявление в полицию? Это точно бред. Я его по школе немного помню, хоть он и учился класса на три младше. Хулиган и матерщиник, вечно корчил из себя бывалого уголовника и тащил все что к полу не прикручено. А то, что при нем деньги от продажи квартиры были, правильно, что в ментовке не сказал. Если Страх в самом деле недавно квартиру продал, то они это сразу же установят! Собственная квартира сегодня самый что ни на есть подходящий мотивчик для мокрухи! Они такую версию в первую голову отработают! А если тебе это только приснилось, то тем более не фиг об этом болтать, а то решат еще, что ты им специально мозги пудришь, потом не отвяжутся! Ой, ты меня совсем заболтал! Завтра рано вставать, а у меня на тебя еще планы есть! Чур, посуду ты моешь, а я в душ!

Планы у девушки оказались грандиозными, фигурка шикарная, хотя на вкус Алексея и слегка полноватая, а уж темперамент… В общем, угомонились они только к часу ночи, и Алексей тут же провалился в глубокий сон. Если этой ночью ему что-то и снилось, то точно не набивший оскомину кошмар.

День шестой

— Подъем, засоня! На работу проспишь. Завтрак уже на столе!

Наташа стояла уже полностью одетая и даже накрашенная. Алексей потянулся в постели как сытый кот. Откинул одеяло и, осознав, что лежит совершенно голым, страшно смутился, прикрылся попавшей под руку рубашкой и метнулся в ванную под заливистый хохот девушки.

Температуры с утра не было, рука почти не болела. Поэтому никакого смысла отлеживаться дома Чернов не видел. Лучше уж помочь Каримову. Он ведь с ним вчера по-человечески поступил: и денег дал больше чем Алексей рассчитывал, и на больничный отпустил. Кроме того, после вчерашних событий, когда он из обвиняемого был переквалифицирован в свидетеля по делу, потом получил уйму приятных эмоций и от секса, и от того факта, что ссора с Наташей оказалась всего лишь бредом, а в довершение еще и выспался без кошмаров, парень испытывал небывалый подъем сил. Да, он просто бы не смог усидеть один в четырех стенах!

На работу бежали, взявшись за руки как школьники. У парфюмерного павильона Алексей по-хозяйски притянул к себе девушку и сочно поцеловал в губы.

— Давай, на обеде увидимся. Тебе что-нибудь особое взять?

— Если будет «Бахар», возьми побольше. Я обожаю этот салатик.

По кухне Алексей просто порхал, напевая себе под нос что-то из Рамштайна. К тому времени как в кафе появился задержавшийся на приеме продуктов хозяин, вся рутинная утренняя работа была уже закончена.

— Вай, оглан! Ты обкурился или влюбился? — Каримов широко улыбался, но как-то натянуто, а в глазах плескалось беспокойство. — Как там твоя рука, ты же вроде на больничный ушел?

— Спасибо, Низами Бабаевич. Температура прошла, а рука почти не болит. Вот я и подумал, что дома сидеть, это же порез, а не простуда. Он не заразный, чтобы на карантине сидеть, а вы сами говорили, что у вас завал на работе.

— Это ты молодец, это ты правильно решил. У меня, как назло, сегодня Наиля по врачам собралась, рожать вздумала! Пойдем поможешь мне на кухне. Будешь овощи чистить и резать. Справишься?

— Конечно. Дело нехитрое.

Справился. Так что на обед он с гордостью водрузил на стол перед Наташей полную тарелку «Бахара», который с разрешения Каримова сам и приготовил под его присмотром.

— Прямо сам-сам готовил? — усомнилась Наташа.

— Не сомневайся, красавица. Сам резал, сам солил, сам на блюдо укладывал, сам майонезом заправлял! — поддержал Алексея подошедший Каримов. — А ты та самая гурия, которая в этого заморыша новую жизнь вдохнула? Как тебя зовут, гёзеллык!

— Почему это я «козлик»? — надулась девушка.

— Вай, не обижайся. Гёзеллык по-нашему значит красавица. Не хочешь быть гёзеллык, не надо. Давай я буду звать тебя пери — это такая волшебница.

— Лучше зовите меня просто Наташей!

— Вай, какое хорошее имя! Ты же, Наташа, у Любы работаешь? Сколько она тебе платит? А мне помощница очень нужна, я тебе на двадцать, нет, на двадцать пять процентов больше платить буду. Будешь все время вместе с твоим Лешей, кушать будешь бесплатно все что захочешь. Давай, соглашайся, я с Любой сам поговорю. Завтра ко мне выходи. Хорошо?

Каримов весь обед уговаривал Наташу заменить ушедшую в декрет племянницу. Алексей особенно не вслушивался в их пикировку, он неспешно обедал и пытался разобраться в себе. Как все-таки мало человеку для счастья надо! Выспался, обзавелся девушкой и заслужил одобрение начальства… И, по большому счету, это все! Сидит как дурак лыбится и радуется жизни. И не важно, что девушка едва ему знакома и никаких особых чувств, кроме благодарности он к ней не испытывает. Неважно, что работа — мальчик на побегушках в захудалом провинциальном общепите. Неважно, что платят за нее сущие копейки. Неважно, что он практически сошел с ума и нуждается в квалифицированной психиатрической помощи, причем, скорее всего, в стационаре. Да скажи ему о таком «счастье» кто-нибудь всего полгода назад, он бы, наверное, от души посмеялся. Хотя нет, скорей всего, просто бы у виска пальцем покрутил, поражаясь убогости чужой фантазии. Однако вот он сидит и просто кайфует, получая удовольствие и от еды, и от складывающейся ситуации.

Из фрустрации Алексея вывел поцелуй в щеку.

— Ну все, я побежала. Вечером меня не жди, маман сегодня дома ночует. Не будем ее волновать. — Девушка убежала, звонко цокая каблучками и покачивая аппетитными округлостями.

— А ты чего расселся, герой-любовник? Посуда сама себя не вымоет, столы сами себя не протрут. Давай, шевелись! — приземлил его мечты Керимов.

Пришлось пошевеливаться, хотя благодушное настроение не покидало Чернова до самого вечера. Вернувшись домой, он с аппетитом поужинал обнаруженным в холодильнике сайровым супом. Получается, вчера Наташа не только картошки нажарила. Наверное, могла и борща наварить, догадайся он заранее подходящих продуктов закупить. Интересно, умеет она ботвинник варить? Надо будет завтра спросить.

Сытый и усталый, а Каримов его сегодня просто загонял, Алексей помылся и завалился спать, решив обойтись без тренинга. К чему эти «танцы с бубнами», если кошмар побежден? Он проверил будильник, улегся поудобнее и почти сразу же отключился.

— Алексей, вы идете?

— Николай Степанович, вы идите, я сейчас статью отправлю рецензенту и догоню.

— Не задерживайтесь, а то на электричку опоздаете, опять придется до «Зари» пешком топать!

— Еще только 20:40, я успею.

Шеф уходит, а он не спеша вносит последние коррективы в сопровод, прикрепляет файл статьи, отправляет, дожидается подтверждения получения сообщения. И только после этого выключает комп, гасит свет и запирает лабораторию.

Вахта. Сдать ключ, расписаться в журнале. Всё, свободен. До последней электрички 10 минут. Нормально, он успевает, билет можно и в вагоне купить. Пробежка трусцой при свете редких фонарей. Вот и платформа. А вот и прожектор Партизанской электрички показался. Успел. Алексей переходит на шаг и неторопливо поднимается на почти пустую платформу, пробегая ее глазами в поисках своего завлаба. Интересно, что это за мутный тип возле него трется? Он вновь ускоряется, сам не понимая зачем. Поезд только начал торможение, ему еще предстоит высадить пассажиров, прежде чем принять новых. Но тревожное предчувствие толкает Чернова вперед.

Он почти успел. Почти. Как в замедленной съемке он смотрел на рывок портфеля из рук учителя и на толчок его вперед под колеса локомотива. Удивленный взгляд Николая Степановича, спиной вперед падающего на рельсы. Алексей, не раздумывая, прыгнул вперед, пытаясь ухватить шефа, удержать его… и вроде даже дотянулся до его плаща. Почти успел, Почти…

— Не-е-ет!

Алексей лежал на полу, судорожно вытянув вперед правую руку. Рука болела и от ушиба локтевого нерва, и от потревоженной раны. Голова раскалывалась, в висках до звона в ушах бухала кровь. Во рту было солоно от прокушенной губы.

Чернов с трудом перевернулся на спину, а потом уселся, привалившись спиной к кровати. Посидел так минут пятнадцать, успокаивая дыхание и приводя в порядок разбегающиеся мысли. Затем поднялся и побрел в ванную, смыть холодный пот и рот прополоскать.

— Что, расслабился? Размечтался? Счастливым себя почувствовал? — уже привычно заговорил он со своим отражением. — А вот бакулюм тебе на физиономию, Томас Мор доморощенный. Но ничего, рецепт спокойного сна я знаю! Нужно только не отступать. Я должен успеть перехватить ублюдка до того, как он решит завладеть портфелем! Время еще есть, до утра успею попробовать победить злодея.

Он вернулся в кровать, успокоил дыхание и приступил к медитативной практике.

— Алексей, вы идете?

— Николай Степанович, вы идите, я сейчас статью отправлю рецензенту и догоню.

— Не задерживайтесь, а то на электричку опоздаете, опять придется до «Зари» пешком топать!

— Еще только 20:40, я успею, — в мозгу что-то щелкает, и он неожиданно для самого себя добавляет в след уходящему шефу. — Николай Степанович, вы бы портфель оставили, я его сам принесу!

— Зачем? Он ведь практически пустой, совсем легкий, да и я еще далеко не немощный старец! — Колесников удивленно застыл на пороге. — Ладно, я пошел. Не опаздывайте!

Алексей опустился на стул. Что это на него накатило? Зачем ему сдался шефов портфель? Глупость какая-то, неудобно получилось. А ведь была какая-то очень важная причина, побудившая его произнести эту фразу. Он это точно помнил. Но какая? Надо статью поскорей отправить и догонять Колесникова, а то… Сердце тревожно заныло. А то может случиться беда, и связанно это именно с портфелем!

К черту статью, до дедлайна еще два дня, ничего со статьей до завтра не случится. Если поторопиться, он Степаныча еще на выходе из института догонит! Чернов вскочил и распахнул дверь.

— Леша, ты куда-то убегаешь?

Перед ним в дверях стояла Наташа. Такая же какой вчера вышла из ванны: банное полотенце тюрбаном намотано на голове; лунный свет, пробиваясь сквозь неплотно прикрытые шторы, блестит в капельках воды на высокой обнаженной груди, контрастно очерчивает восхитительный изгиб девичьего бедра и нежный холмик живота. При этом самое заветное остается в тени, заставляя гадать, есть ли на ней еще что-либо из одежды? Алексей вспомнил, что вчера ничего не было, а сегодня? Он шагнул к девушке, желая прояснить волнительную загадку, приобнял и провел рукой по бархатной коже бедра. Как и вчера ничего лишнего. Кровь отлила от головы, вымывая все ненужные в данный момент мысли.

— Ты все-таки пришла! — Алексей подхватил на руки свою волнительную ношу и, не удержавшись, ухватил губами торчащий розовый сосок.

— Шалунишка! — Наташа в ответ игриво куснула его за мочку уха.

Весь в предвкушении Чернов повернулся к кровати… и непонимающее уставился на офисные столы и кресла, на свой еще не ушедший в сон ноутбук. Он в лаборатории. Но откуда здесь могла появиться Наташа, да еще в таком виде? Так это все сон? Блин, но до чего же реальный! Он чувствовал приятную тяжесть в своих руках, ощущал под пальцами мягкую бархатную кожу, видел каждую ее ресничку, девичье дыхание щекотало его шею, капли влаги с небрежно вытертого тела намочили его рубашку! Пусть сон, пусть нет кровати, но кого и когда это останавливало? Вон сдвинуть бумаги и ноутбук и…

Сквозь шум крови в ушах в уплывающее от неутоленной страсти сознание Алексея ледяной сосулькой ввинтилась мысль: он должен успеть забрать портфель у шефа! Нахлынуло чувство неминуемой беды, обдавая могильным холодом разгоряченное тело и вымывая из крови тестостерон. Бежать! Скорей бежать на платформу! Но что делать с Наташей, по-прежнему молча сидящей у него на руках?

— Прости, Наташа, но ты — просто сон, просто мираж, мне нужно бежать спасать друга.

Девушка обиженно надула губки, в уголках глаз блеснули слезы. Она уже открыла рот, чтобы ответить на столь оскорбительное заявление, но вдруг растаяла, оставив после себя только легкий аромат фруктового шампуня.

Чернов выскочил из института, даже не потрудившись закрыть дверь в лаборатории и не обратив никакого внимание на крики вахтера. Он несся по ухабистой слабоосвещенной дороге, уже понимая, что не успевает. Вон электричка показалась, и она прибудет к платформе явно раньше него.

Он не успел, даже не добежал до станции. Того что случилось на перроне не видел, только взволнованные крики и оживленную суету, но услужливая память легко дорисовала недостающие моменты трагедии.

— Не-е-ет!

Глава 3

День седьмой

В этот раз он проснулся в своей собственной кровати, в расслабленной позе, а не на полу с вытянутой вперед до боли в суставах рукой. Приятное новшество, но и только. В остальном ничего не изменилось. Голова трещала по швам, в груди поселилась ледяная жаба, руки тряслись от бешеного выплеска адреналина…

— Что, дон Кобелино, вас мучают эротические сны? — отражение в зеркале после кошмарной ночи вновь утратило всю презентабельность. — Еще как мучают! И рыбку не съел, и… товарища не спас! А не фиг за двумя зайцами гоняться.

Понимая, что в третий раз он сегодня точно не уснет, Алексей направился на кухню, доедать рыбный супчик. Странно, но кастрюля стояла не в холодильнике, а в кухонной тумбочке, причем совершенно пустая и даже слегка запыленная. Это когда он все съесть, да еще и кастрюлю помыть успел? Опять шуточки больного разума?

В животе требовательно заурчало. Выделившийся в ожидании домашнего супчика желудочный сок срочно требовал принять внутрь чего-нибудь пригодного для переваривания.

Может, картошечка жареная осталась? Наташа вроде убирала недоеденное в пустой контейнер из-под «доширака». Контейнер в холодильнике нашелся, но вот внутри оказалась приевшаяся яичница с помидорами. Даже не потрудившись разогреть продукт, Чернов уселся за стол и стал задумчиво жевать, размышляя, пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение происходящему. Получалось, честно говоря, плохо. Доел, помыл тарелку и потянулся за кухонным полотенцем, оно запропастилось куда-то после смерти бабушки, и Алексей, ленясь искать его, просто ставил мокрые тарелки в сушилку, но вчера Наташа где-то отыскала рушник и водрузила его на законное место — на крючок у раковины. Полотенца на месте не было.

— Чертовщина какая-то! Может, я его в стирку бросил? — Алексей тут же проверил, в стиралке рушника не было. — Или в ванную по запарке отнес?

В ванной кухонного полотенца он тоже не нашел. Более того, он не нашел принесенных и оставленных девушкой средств личной гигиены: зубной щетки, шампуня и еще десятка тюбиков и баночек непонятного назначения. Он бросился в спальню. Наташкин халатик тоже исчез.

— Млять! Млять!!! Млять!!! — Алексей от души врезал кулаком по стене, порвав обои и выбив облачко известковой пыли. — Какой я дурак!

Получается, это все-таки был не сон! Она приходила к нему, стояла обнаженная в дверях, жаждала его объятий! А он, сумасшедший больной придурок, не смог отделить реальность от ночного кошмара, смертельно обидел и прогнал единственного оставшегося у него близкого человека. И пока он в сотый раз переживал гибель Колесникова, Наташа собрала свои вещи и ушла. Надо срочно бежать к ней, вымаливать прощения.

Алексей начал судорожно одеваться. Уже стоя в дверях, он догадался выглянуть в окно. Рассвет только-только осветлил небо на востоке, сгоняя с насиженных мест тусклые светлячки звезд. Куда бежать? Наташа еще спит, как и весь небольшой приморский город. А вот ему сегодня уже точно не уснуть! По слабо освещенным дворам и проулочкам, он спустился к порту и, усевшись на кнехт, стал любоваться наполовину вскрывшейся ото льда бухтой и розовой дымкой, окрасившей небо на востоке.

Нервы, стянутые в тугой узел от ночных переживаний, постепенно расслаблялись. Солнечный свет, по весне особенно горячий даже на рассвете, постепенно вымывал из души все страхи и переживания. Равномерный плеск прибоя убаюкивал…

Вздрогнув от звонкого женского смеха, Алексей проснулся и потер слезящиеся глаза. Похоже, он умудрился заснуть с открытыми навстречу встающему солнцу глазами. Блин как больно! Под веки как будто раскаленного песка насыпали и невидно ничего, пелена какая-то перед глазами. Превозмогая жжение, он крепко зажмурился. Пусть засвеченное ярким светом глазное дно отдохнет, палочки и колбочки сбросят возбуждение и восстановят способность различать цвета.

С трудом проморгавшись, Чернов огляделся. Метрах в двадцати от него на причале, подбоченясь, стояла незнакомая девушка примерно его возраста. Стройная худощавая фигура затянута в дорогой спортивный костюм серебристого цвета, фирменные белые кожаные кроссовки, из-под широкой эластичной повязки, серебристой в цвет костюма, на плечи девушки льется огненный водопад медно-рыжих волос. Ярко-зеленые огромные, прямо анимешные глазищи, смотрят насмешливо с вызовом.

— Эй, роденовский мыслитель, ты так медитируешь или просто укурился?

— И вам доброго утра! — почему-то сиплым голосом откликнулся Алексей. — Я просто задумался и задремал.

— Я же говорю — мыслитель! — девушка проделала серию глубоких наклонов с одновременным махом правой ногой. — Только одежда неподходящая!

Чернов невольно засмотрелся на спортсменку, демонстрирующую великолепную грацию и завидную растяжку. Эластичный костюмчик выгодно подчеркивал все пусть и не слишком выдающиеся женские прелести.

— Почему же неподходящий? Как по мне так тебе очень идет. Ты в нем очень эротично смотришься!

Девушка, замершая в этот момент в вертикальном шпагате, презрительно хмыкнула и покачала указательным пальчиком:

— Подбери слюни, мальчик! Не по твоим зубам орешек! Я, вообще-то, про твой наряд говорила. Не тянешь ты на персонажа Огюста Родена ни по фактуре, ни по одежде.

Алексей оглядел свою одежду. Все в порядке. Он хоть и спешил, но надел все правильно, интуитивно выбрав парадно-выгребной полуспортивный костюм, в котором в первый вечер гулял с Наташей. Он ведь ей так понравился! Что эту рыжую не устроило? Ах, это она про статую Родена вспомнила!

— Извини, но в наших краях нонче совсем не сезон для нудистов! — порадовался Алексей собственной догадливости. — И почему мне нельзя полюбоваться красивым спортивным телом? Я же не в окно твоей спальни подглядываю. Кстати, ты очень гармонично вписалась в утренний морской пейзаж! Любо-дорого посмотреть!

— Смотри, смотри! Только глазки не сломай!

Девушка продолжила выполнять упражнения, делая вид, что совсем перестала замечать соседа по пирсу, но Алексей видел, как искоса она бросает на него любопытные взгляды.

Вволю полюбовавшись на показательные выступления гимнастки, Чернов совсем уж было собрался уходить, как девушка наконец не выдержала:

— Что с девушкой поссорился, или жена из дома выгнала? — насмешливо поинтересовалась спортсменка.

Все-таки любопытство, особенно женское — великая сила! Врать Алексей не любил, а откровенничать не хотелось.

— Не угадала. Все гораздо проще. Меня бессонница замучила, пошел погулять, а здесь на солнышке разморило немного.

— И давно ты асомнией [в переводе с древнегреческого отсутствие сна] страдаешь?

— Скорей уж диссомнией [в переводе с древнегреческого нарушение сна]! — припомнил Алексей основы древнегреческого, который хоть и реже чем латынь, но все же довольно активно используется в словообразовании специфических биологических терминов. — А ты медик или биолог?

— Ни то и ни другое. Что кошмары мучают? Или эротические сны покоя лишили?

— Угадала! — Алексей даже споткнулся от неожиданной прозорливости случайной собеседницы. — Хотя первые в гораздо большей степени.

— Кошмары чаще всего мучают людей с нечистой совестью. А у тебя с совестью как, все в порядке? — голос девушки оставался по-прежнему ироничным, но взгляд стал холодным и жестким.

— Не все, — честно признался Алексей, — но девушку я обидел только сегодня, а кошмары преследуют меня уже полгода.

— Значит, все-таки с девушкой поругался! А сказал, что я не угадала. Тебя разве не учили, что врать нехорошо!

— А я и не врал. Просто сюда я не из-за ссоры, точнее не столько из-за ссоры пришел. Скорее наоборот, я и с девушкой своей из-за кошмара поссорился и здесь задремал. А что это тебя так тема ночных кошмаров заинтересовала, ты случаем не психологом работаешь?

— Не психологом. Ладно, глядишь, еще увидимся, мыслитель!

Девушка закончила комплекс упражнений и в хорошем темпе побежала по берегу в сторону города. Алексей неспешно побрел следом, пытаясь разобраться в своих чувствах.

Надо признаться, рыжая незнакомка сумела возбудить в нем интерес. И не только интерес. Возможно, свою роль сыграли остатки впрыснутого в кровь, но так и нереализованного тестостерона, возможно, на него так подействовало неожиданное гимнастическое представление. Как бы то ни было, но сейчас вместо того чтобы переживать по поводу ссоры с Наташей, он шел и сравнивал девушек между собой. И сравнение было явно не в пользу Наташи. Подтянутая, ухоженная, образованная, знающая себе цену незнакомка гораздо более подходила под его личные критерии идеальной женщины. К тому же по своей мужской природе Чернов был «романтичным охотником». Ему нравилось ухаживать, соблазнять, добиваться женщины. И чем труднее и длительнее была «охота», тем радостней и желанней была «добыча». Наташа, по сути, сама запрыгнула к нему в постель, лишив его даже иллюзии романтики. Все его прежние пассии были похожи на незнакомку. Да что там говорить! В своей прежней жизни, он бы с Наташей, скорей всего, даже разговаривать не стал — не о чем. Да и на уловку с банным полотенцем на голое тело вряд ли бы повелся. Симпатично — да, эротично — несомненно, но это вовсе не повод терять голову и тащить едва знакомую деревенскую глупышку в постель. Даже если она сама этого страстно хочет.

Конечно, он искренне благодарен Наташе. Если бы не она, он, возможно, никогда бы не выбрался из депрессии. Рано или поздно его размазанное об острые прибрежные камни тело без отпевания похоронили бы в углу городского кладбища. Он вдохнула в него жизнь, дала надежду на будущее. Благодаря ей он вновь почувствовал себя мужчиной! Но, положа руку на сердце, готов ли он связать с ней свою жизнь, делить радости и горести, растить детей? Нет! Конечно же нет! Да они едва знакомы!

Он, конечно же, извинится перед Наташей за ночной инцидент, попросит прощения, объяснит о накатившем приступе шизофрении. Но звать обратно не станет. Лучше наоборот предложит расстаться, во избежание более мрачных последствий, окажись она рядом при очередном приступе безумия. А если, нет не если, а когда, когда он вернется к нормальной жизни, он обязательно вспомнит о девушке и постарается осуществить ее мечту о собственном парфюмерном салоне. Нет, не в Париже, конечно, а во Владике, например, или в Хабаре.

За размышлениями он незаметно добрел до «Арбуза». Торговый центр только начал просыпаться: шустрили уборщицы, первые продавцы позевывая поднимали жалюзи и раскладывали а витринах товар, одноногий часовщик дядя Боря чертыхаясь возился с заевшим замком. Наташи еще не было. Парфюмерия не относится к товарам первой необходимости, поэтому открывать салон раньше десяти утра никакого резону. А вот Каримов уже был на месте и вовсю распекал незнакомую женщину явно среднеазиатских кровей. Невысокая, полная, смуглая и чернявая ханум лет тридцати пяти — сорока, в белоснежном поварском костюме стояла, понурив голову, но упрямо сжав неожиданно крупные для ее габаритов кулаки.

— Слушай, Зульфия! Я не знаю, как и чему тебя учили в твоем ауле, но здесь я шеф-повар! И ты будешь делать как я скажу, женщина! Ты слышал, Алексей, — Каримов повернулся к вошедшему Чернову, — она говорит, что я неправильно морковь на плов режу!

— Низами Бабай-оглы! У меня, между прочим, высшее кулинарное образование! — женщина сдаваться явно не собиралась. — Я в «Туране» два года отработала, а это честные две звезды Мишлен! Если вам нужен не повар, а овощерезка, купите кухонный комбайн!

— Нет, ты посмотри на нее! — он опять повернулся к Алексею и тон его неожиданно сменился. — А ты что застыл болваном? Заняться, что ли, нечем? Котлы не чищены, столы не протерты, помои не вынесены!

Алексей побрел выносить помои, по дороге размышляя, зачем Каримов вчера полчаса уговаривал Наташу идти к нему помощницей на кухню, если он уже взял на эту должность профессионального повара? Задумавшись, он оступился во дворе и со всего маха навернулся, щедро плеснув на брюки и рубашку помойной жижей. Пришлось переодеться в Рустамову подменку и быстренько застирать одежду.

Выкроить свободное время для трудного разговора с Наташей удалось только часам к одиннадцати. Он спустился на третий этаж и направился к парфюмерному салону. Девушка скучала у прилавка в ожидании покупателей. По Алексею она скользнула равнодушным взглядом и обратилась к проходящей возрастной даме, одетой с претензией на следование столичной моде, в провинциальном понимании конечно.

— Женщина, а давайте я вам духи подберу, а то от вас мужским одеколоном пахнет!

— Дура, это «Пуазон»! — обиделась тетка и гордо вскинув подбородок поспешила мимо.

Девушка ехидно засмеялась ей в след.

— Наташа, прости меня, пожалуйста, я очень виноват перед тобой!

— Привет, чудик! Ты кто? — девушка не притворялась, она действительно не узнала Алексея и сейчас с брезгливым любопытством рассматривала парня.

Чернов глянул на себя в высокое зеркало соседнего шляпного павильона. Волосы слегка взъерошены, не первой свежести роба явно с чужого плеча. Да не плейбой, скорей обычный работяга, каких полно в торговом центре. Вон двое его «коллег» стеклянную дверь в павильоне «Читай города» меняют. Да тут каждый день что-то строят и перестраивают. Кто-то разоряется, и демонтирует прилавки. Кто-то наоборот открывается, полный надежд на скорую прибыль. Кто-то меняет дизайн мечтая привлечь новых клиентов. Кто-то чинит дешевое и от того часто ломающееся оборудование.

— Наташа, ты чего? Ты меня что не узнала в этом наряде?

— Не-а. А мы что учились с тобой што ли? Не помню, если по чесноку. Да это и не важно. Ты че хотел? Если одеколон, то есть Шипр и О’жен, но сразу предупреждаю, в долг не дам!

Мимо стоящего столбом и растерянно хлопающего глазами Чернова, в салон зашла пара явно приезжих дам.

— Девушка, у вас что-нибудь, не китайское есть? — поинтересовалась более молодая и стильная дама.

Наташа защебетала с клиентками, а Алексей ссутулившись побрел в кафе. Как говорит Каримов: «Столы сами себя не вытрут», тем более что скоро обеденный пик посетителей начнется.

Поведение Наташи шокировало Алексея. Он видел, что девушка не играет, не притворяется. Она действительно не узнала его. Но как такое возможно? Один из них явно сходит с ума, и он, похоже, догадывается кто. Но не могло же ему все это привидится: и «Берлога», и прогулки по городу, и борщ, и знакомство с дядей-участковым, и прошлая бурная ночь наконец! И шрам! Он ведь получил его возвращаясь от Наташи. Повязка вот она, грязная, со следами засохшей крови.

От невеселых размышлений и рутинной работы его отвлек телефонный звонок. Смутно знакомый женский голос сухо поинтересовался:

— Чернов Алексей Петрович?

— Да, я слушаю.

— Вам следует явиться к 16:00 в райотдел МВД по адресу, — голос на время удалился, стал едва слышным, затем вернулся к норме, — какой у вас адрес? Гончарова, 15а, кабинет 13! Повестку получите на месте.

— А могу я поинтересоваться по какому вопросу меня вызывают?

— Вы вызываетесь для дачи показаний в качестве свидетеля по уголовному делу, возбужденному по факту убийства гражданина Страшко.

— На ловца и зверь бежит! — вслух подумал Алексей.

— Что?

— Ничего, ничего. Я обязательно явлюсь в указанное время.

— Вот и хорошо, и не опаздывайте!

Чернов предупредил хозяина кафе о вызове на допрос и стал с нетерпением ждать назначенного часа. Страха не было. Он уже побывал и обвиняемым по факту нанесения побоев и свидетелем по убийству. Он почти не сомневался, что с юным гопником расправились его же дружки. Его учителя за старый портфель жизни лишили, а уж за семь с гаком тысяч вечнозеленых денежных знаков такие типы и мать родную не пожалеют. А они точно знали о деньгах, стодолларовая купюра в кармане его куртки тому наглядное подтверждение! Хотя…

Блин, ну как тут разобраться где кончается его шизофренический бред, а где начинается реальная жизнь? Ведь баксы в его куртке были только в кошмарном то ли сне, то ли видении, где Страшко остался жить и подал на него заявление в полицию об избиении. В реальности, Алексей специально все тщательно проверил, никаких денег ни в куртке, ни в стиральной машинке не было. Получается, всю эту страшилку с ограблением его мозг додумал, рефлексируя муки совести по поводу проявленной неоправданной жестокости? Тогда, может быть, на самом деле не было никаких долларов, а возможно, и кореша Страха, и все это плод больного воображения? Нет уж, чтобы не путаться в показаниях и не вводить расследование в заблуждение, нужно четко следовать фактам: на него напал незнакомец, которого подельники называли Страхом; нападавший угрожал ему ножом, который Алексей выбил, после чего нанес нападавшему несколько ударов в лицо и корпус; напавшего увели подельники, а Чернов спокойно вернулся домой. Все остальное ему только показалось!

В назначенное время Алексей переоделся в сыроватую, зато чистую и главное свою одежду и направился в райотдел. На втором этаже он смело толкнул уже знакомую обшарпанную дверь с цифрой «13» и косо прибитой табличкой «Заместитель начальника ОУР».

— Добрый день, товарищ капитан! Я по повестке.

— А, Чернов. Тебе не ко мне, а к следователю, — он глазами показал за спину Алексея.

Чернов оглянулся. За вторым столом, заваленном папками с бумагами, сидела его утренняя знакомая. Пышная рыжая грива убрана в аккуратный пучок; вместо спортивного костюма белая форменная блузка, украшенная золотыми с красным погонами, на них по паре звездочек; глаза по-прежнему огромные, но теперь отнюдь не кажутся няшными, скорей хищными, ядовито-зелеными. Наманикюренные пальчики бодро стучат по клавиатуре ноутбука, глазищи не отрываются от монитора.

— Кхм, — подал голос Чернов, подойдя к столу, — я по повестке, на 16:00.

— Присядьте! — не отрываясь от экрана, сухо предложила девушка.

Чернов послушно плюхнулся на жесткий стул и приготовился ждать. Так вот значит кто она по специальности! Интересно откуда у юриста такие познания в древнегреческом?

Девушка закончила набирать текст, еще раз пробежала глазами по монитору и, пару раз щелкнув по тачпаду, наконец, подняла глаза на посетителя. На мгновение брови следователя изогнулись дугой, напомнив Алексею двух рыжих ласок, выгнувших спинку.

— Надо же, как тесен ваш городок. Как понимаю, вы и есть гражданин Чернов?

— Да. А к вам как обращаться, товарищ лейтенант?

— А так и обращаться. Я следователь краевого следственного управления лейтенант Белая. И не надо лыбиться. Я веду уголовное дело по факту убийства гражданина Страшко. Вы вызваны для допроса и проведения опознания.

— Так я же все что знал рассказал капитану.

— Все, да не все — правда. Далеко не все сказанное вами нашло подтверждение! — девушка вытащила из одной из папок отпечатанные листы. — В своих показаниях вы утверждаете, что в тот вечер задержались на работе до темноты. Однако видеокамера на выходе из торгового центра последний раз зафиксировала ваш выход из помещения в 17:37. Можете как-то это объяснить?

— Я вообще-то от девушки тогда возвращался… — Чернов осекся. — А могу я ознакомиться со своими прежними показаниями?

— Зачем? Вы что амнезией страдаете?

— У меня в тот вечер температура высокая была из-за воспаления! — нашелся Алексей. — Я, кстати, до сих пор на больничном, можете проверить.

Следователь на минуту замешкалась, но все же протянула Чернову листки.

Все верно, вот и его подпись на каждой странице, и «с моих слов записано…» все на месте. Вот только текст… Неужели капитан так все переврал, а он и не заметил, подписывая? Но зачем? Согласно позавчерашнему допросу выходило, что он поздно возвращался с работы, когда в районе гостиницы его окликнули и потребовали закурить. Дальше все вроде совпадало с его воспоминаниями. Странно.

— Прочитали? — следователь забрала из его рук протокол. — Ваша подпись? Показания свои подтверждаете?

— Да. Подпись моя. И показания мои. Я просто плохо помню тот вечер. Наверное, гулял где-то.

— Наверное? Вы в тот вечер пили спиртное или что-то другое употребляли?

— Нет, что вы! Только баночку безалкогольного пива в «Берлоге»! — возмутился Алексей.

— А «берлога» — это что?

— Это ресторанчик в другом конце города, — вмешался в разговор капитан. — Вечером можем сходить поужинать, там неплохая кухня!

— Ага. Уже лучше, похоже, память к вам возвращается! — ехидства в голосе товарища лейтенанта, хватило бы на дюжину Жванецких. — Значит, после работы вы ужинали в «Берлоге». Один или с девушкой?

— С девушкой, но какое это имеет отношение к делу?

— Может быть и никакого, а может, и самое прямое. Ведь зачем-то вы эту информацию от следствия скрыли? Ладно, эту вашу «забывчивость» я понять могу. — Лейтенант неожиданно улыбнулась, став похожей на утреннюю спортсменку, и сочувственно поинтересовалась: — Что сильно поругались?

— Она меня теперь даже узнавать отказывается! — честно признался Чернов.

— Ого! Это чем же ты так ее обидел? — снова влез в разговор капитан.

— Она ко мне в спальню сама пришла, а я спросонья решил, что это ночной кошмар и выгнал! — покаялся парень.

— Неужто такая страшная без макияжа оказалась?! — приторно сочувственно полюбопытствовал капитан и, не удержавшись, заржал в голос.

— Товарищ капитан! Не мешайте вести допрос! — в отличие от коллеги девушка не смеялась, наоборот насупилась и требовательно уставилась на Чернова.

— Если бы! Она была прекрасна, вот только в ночном кошмаре ей места не нашлось!

— Ладно. Оставим этот момент, — голос следователя едва заметно потеплел. — Далее в своих показаниях вы утверждаете, что между погибшим и вами произошла драка, в ходе которой он угрожал вам ножом, а вы несколько раз ударили его в верхнюю часть тела. Однако свидетельница Коган утверждает, что никакой драки не было. Вы его сразу узнали и назвали по имени. Он извинился, и вы мирно разошлись. Можете что-то пояснить по этому эпизоду?

Алексей удивленно захлопал глазами. Значит, та тетка, что видела их стычку из окна, кардинально изменила свои показания? Как там ее Наташа назвала? Баба Фрося, кажется? С чего это вдруг?

— Простите, а как эта самая Ефросинья Батьковна вообще могла что-то слышать, она же из-за пластикового окна на нас смотрела?

— Какая еще Ефросинья? Про нее вы мне отдельно все расскажите. А если вы о свидетельнице Коган, соседки погибшего Страшко, то она по паспорту Аделаида Марковна, и видела она вас и слышала вполне отчетливо, так как проходила в это время мимо. Могу зачитать: «Сереженьку я в тот день поздно вечером видела. Я в „Сбербанке“ денюжку сняла и в магазин шла, молока купить…». Так, это опустим, ага вот: «Он какого-то паренька окликнул, а тот ему грубо так, на сленге ответил и Страхом обозвал. Ну Сереженька сразу сник, извинился, мол, обознался. Я как раз рядом проходила, смотрю, а это родственичек Софочки, он недавно ко мне записываться приходил…». Что-то можете пояснить?

— Аделаида Марковна — это библиотекарь наш? Так у нее прогрессирующий склероз! Вы ее повторно допросите, она вам еще не то расскажет!

— Возможно, возможно. Людям, особенно пожилым, свойственно ошибаться. Но вот заключение судмедэксперта, согласно которому у трупа отсутствуют гематомы и иные прижизненные повреждения, кроме колото-резанной раны со стороны спины в область правого подреберья, послужившего причиной смерти.

— Меня обвиняют в убийстве этого самого Страшко? — севшим голосом спросил Алексей.

— Нет, что вы! Тут у вас алиби. Камеры в подъезде совершенно точно зафиксировали время вашего возвращения домой — 11:32, и до 7:41 вы из подъезда не выходили. Или все же как-то умудрились выбраться? Еще и шрам этот ваш странный… По заключению хирурга он получен от пореза ножом и не ранее четырех часов утра. Жаль. Но ладно, по делу вы пока проходите как свидетель, и обвинения вам никто не предъявляет, но вот за дачу заведомо ложных показаний присесть месяца на три — это вполне реально. Может, хватит врать, Чернов? Кого вы выгораживаете?

Алексей задумался. В этой бесконечной череде шизофренических видений получается, единственно правдивым был тот вариант событий, где он послал гопника лесом, а тот просто извинился и отвалил? Но это же ни в какие рамки не лезет! Это случилось с ним во сне, он точно помнил. Страшко загородил ему путь на платформу, мешал предотвратить трагедию вот он и припомнил слова того мужика с наколкой, что, мол, «Страх рамсы попутал». И ведь сработало! Страх исчез, причем в буквальном смысле вместе с куском города, а он вновь оказался в районе станции Академгородок во Владивостоке. Такое только во сне и возможно. Похоже, он совсем перестал отличать бред от реальных событий, а сон от яви. И как в таких условиях быть? Попросить назначить ему психиатрическую экспертизу? И что? Прощай свобода, здравствуй казенное жилье с мягкими стенами? Не хотелось бы. Он ведь почти победил свой кошмар, нужно только чуть-чуть подождать и постараться! Значит, нужно выкручиваться.

— Я ведь по Конституции имею право не свидетельствовать против себя?

— Имеете. Статья 56 уголовно-процессуального кодекса такую норму содержит.

— Вот и хорошо. Я оказываюсь отвечать на ваши вопросы.

— Ваше право, — голос лейтенанта напомнил Чернову звук лязгающего затвора. — Я так понимаю, в опознании вы тоже отказываетесь принимать участие?

— А кого нужно опознавать, Страшко, что ли? Так я его в темноте едва разглядел!

— Нет. Страшко и без вас есть кому опознать. Вы готовы указать людей, которых видели в тот вечер вместе с убитым?

— Не знаю, я их особо не разглядывал. Но я готов попробовать!

— Хорошо. Посидите немного в коридоре, вас позовут.

Минут через пятнадцать Чернова пригласили в другой кабинет, где вдоль стены стояло человек восемь разномастных типов. Того азиата, с наколкой на руке, Алексей узнал сразу. Он стоял третьим, между двумя бомжеватыми мужичками. Крайним справа стоял сухопарый. Он был без кепи и явно этого смущался. Оно и понятно, его голова проходила самую неприглядную стадию облысения, когда лысина на макушке уже встретилась с залысинами на висках, оставив посредине островок куцых волосенок. А вот и третий! Неприметный серенький мужик лет сорока с горбатым, сломанным носом и выцветшими бегающими глазками.

— Узнаете кого-нибудь из присутствующих?

— Да, вот эти трое были в тот вечер с Страшко. У коренастого должна быть наколка с черепом на правой руке, лысый в тот вечер был в черном кепи в стили милитари, а мужик в вязаном свитере был тогда в рабочем комбезе, как у сантехника или слесаря…

— Это подстава! — взвился сухопарый. — Ментовской беспредел! Я этого фраерка первый раз вижу! Не было меня тогда в городе, я у телки чалился! Она подтвердит если че! Я ваще о том, что Страх загнулся, от Батыра вчера узнал!

— Завали хлебало, Сиплый! — рявкнул азиат, и Сиплый послушно умолк.

— Спасибо, Алексей Петрович, подождите в коридоре! — следователь с интересом посмотрела на Чернова.

Следом за Алексеем из кабинета вышли двое мужичин, возбужденно обменивающихся впечатлениями. Через пару минут показалась остальная троица подставных, причем один из них — явно сотрудник полиции в гражданке, конвоировал двух бомжеватых мужиков. Ожидание затягивалось. Наконец из кабинета под номером 13 вышел капитан и протянул Чернову бумажку.

— Это пропуск. Можешь идти, — он пристально посмотрел на Алексея, — не под протокол, просто интересно, что ты не договариваешь? Это из-за бабы, да?

— Если без протокола, то проверьте, не было ли при Страшко в тот вечер крупной суммы денег, возможно, в валюте.

— Валюта у Страха? Откуда?

— Ну как вариант, от продажи бабушкиной квартиры. — Алексей пожал плечами. — Но это так, мои домыслы. До свидания, товарищ капитан.

Возвращаться на работу смысла не было. Их с Рустамом смена в кафе уже закончилась. Вечером там собиралась совсем иная публика, и их в зале сменяли три фигуристые и не слишком морально устойчивые студентки местного техникума. Домой идти пока тоже не хотелось, там все будет напоминать ему о Наташе и о его конфузе. Может, в «Берлогу» завалиться? Деньги вроде есть.

Алексей не спеша прогуливался по центральной улице в сторону «Берлоги», когда из продуктового магазинчика «шаговой доступности» вылетела грязно матерящаяся заплаканная Наташа и буквально налетела на него.

— Наташа, тебя кто-то обидел? — Чернов аккуратно, но твердо придержал девушку за плечи и заглянул ей в глаза.

— Отвали, козел! — она резко высвободилась и отскочила в сторону. — Ты откуда мое имя знаешь? Мы чё знакомы?

— Нет, — поддержал ее игру Алексей, — просто угадал! Но можем познакомиться. Меня Алексеем зовут!

— О! Так ты тот придурок, который ко мне в обед подкатывал?! — Наташа оценивающее осмотрела его с ног до головы. — Чего пялишься? Запал на меня, что ли?

— Ну можно и так сказать. Ты действительно мне нравишься. Так кто тебя так обидел?

— А не бери в голову, сучка одна крашенная. Ну чё, мы так и будем торчать посреди улицы как два тополя? Может, пойдем посидим где-нибудь, расскажешь, откуда ты такой нарисовался и почему мое имя знаешь?

— Я как раз в «Берлогу» направлялся. Устроит?

— Сойдет. — Девушка шмыгнула носом, промокнула рукавом куртки следы слез с лица и решительно повисла на руке Алексея.

— А вот это уже точно дежавю! — хмыкнул Алексей.

— Чего?

— Нормально все, это я так вспомнил один случай четырехдневной давности.

В «Берлоге» был почти аншлаг, все кабинки оказались прочно оккупированы веселыми компаниями. Пришлось расположиться за меленьким столиком возле бара. Не самое уютное место, но зато обслужили быстро. Проголодавшийся Алексей выбрал пельмени из тайменя, а Наташа ограничилась десертом: фруктовый салат и пирожное. Поужинали с удовольствием, но вот поговорить толком не получилось. Так обменялись несколькими фразами. Слишком шумно и суетливо: музыка, официанты, клиенты бара. Суета, одним словом.

После бара Алексей не торопливо, но уверено стал провожать девушку по уже знакомому маршруту.

— Ты знаешь, я тебя сегодня первый раз увидела, но у меня такое чувство, будто мы уже встречались когда-то давно, — задумчиво протянула Наташа. — Ты нашу школу заканчивал? Одиннадцать классов? В каком году? Это получается, когда ты выпускался, я в восьмом была? Нет, я с вашей параллели только Дашку знаю, она со мной потом в технаре училась. Она туда после декрета поступала, представляешь? И еще Шныря, конечно, помню, но его грохнули год назад на каких-то разборках.

— Юрку Шохина убили на разборках? — удивился Алексей. — Я с ним за одной партой сидел. Он, конечно, еще тот сорвиголова был, но от криминала всегда держался подальше.

— Не, бандюком он не был. Он в бизнес пошел, фуру откупил, рыбу оптом в порту брал и на запад трелевал. Неплохие бабки говорят заколачивал, но с крышей пролетел. В общем, не свезло. Но ты с темы не съезжай! Ты сам откуда будешь? В городе я тебя раньше не видела!

— А я недавно вернулся! — принял игру в незнакомцев Чернов, что ж так даже интересней, но как достоверно она играет! — Я во Владике учился, а потом работал, но не сложилось. А тут бабушка умерла, мне квартира в наследство осталась, вот я и приехал.

— Мой тебе бесплатный совет: продавай хату как можно скорей и вали из этой дыры чем дальше, тем лучше!

— Наверное, так и сделаю, вот только в права наследования я только через месяц вступлю.

— Ничё, ты объявление уже сейчас давай, тут у нас очереди из желающих расстаться с баблом в обмен на квадратные метры не стоят. Вся надежда на агентства, что хаты для вахтовиков сдают, но эти тебя обдерут как липку, еще и должен останешься. Ты так не сказал, откуда меня знаешь?

— Так я в том же «Арбузе» работаю, в кафешке, вот и видел тебя несколько раз и имя слышал!

— Фи! Как банально! Мог бы и соврать, что специально приехал из Парижу, случайно увидев мою рожу в «Одноклассниках»!

— Увы, не мог! Врать не умею, особенно красивым девушкам!

Наташа громко заржала.

— А ты ничё так, с юмором! Мы пришли. К себе не приглашаю, и не надейся.

— Я и не рассчитывал на такую удачу. Ты приходи завтра в кафе обедать, я тебя твоим любимым «Бахаром» угощу.

Улыбнувшись удивленной девушке, Алексей бодро зашагал домой. У подъезда, как обычно несли бессменную вахту заслуженные ревнительницы моральных устоев. Правда играющий состав сменился. Вместо аскетичной Ерошкиной на скамейке восседала смутно знакомая полная женщина в светлом пуховике и кремовом, в тон к пуховику берете. Чернов привычно поздоровался и приготовился прослушать очередную эмоциональную лекцию о вреде разврата и наркомании, но совершенно неожиданно услышал нестройное разноголосое ответное «здрасти». Он даже остановился и внимательно посмотрел по сторонам: вдруг он подъездом, а то и городом ошибся, или сзади кто-то еще подошел? Но нет, бабульки обращались именно к нему!

— Э-э-э… — у Алексея случился разрыв шаблона, и уйти просто так показалось ему крайне невежливым, но слова никак не шли на ум. — Весна, вот… а я с работы иду…

— Алексей, — зычно обратилась к нему «новенькая», и Чернов по голосу сразу же узнал сильно постаревшую Брониславу Самуиловну, преподававшую им когда-то географию, — ты в курсе, Сережиного убийцу уже задержали?

Ах вот оно что! Алексей облегченно вздохнул. Пазл сложился! Он ведь теперь не просто сосед наркоман и хулиган, он теперь потенциальный источник свежей, крайне востребованной в сонном провинциальном городке информации! Он теперь — свидетель по делу об убийстве! Ну а что, подписки он не давал, можно и поделиться — не такая уж большая плата за возможность входить в подъезд не затыкая уши!

— Полиция задержала троих его… — Чернов замялся, подыскивая подходящий термин, — его знакомцев, которых я в тот вечер вместе со Страшко видел. Больше я ничего не знаю.

Бабульки оживленно загалдели, наперебой предлагая и тут же отметая версии и побудительные мотивы. Про Алексея все мгновенно забыли, и он наконец смог спокойно оглядеться, проверяя услышанную во время допроса информацию. Действительно, прямо над входной дверью была установлена видеокамера с датчиком движения, фиксирующая всех входящих и выходящих из подъезда. И когда только успели? И дверь новая с работающим домофоном, и видеонаблюдение. Фонарь вон над скамейкой поставили, да и сама скамейка новая, с удобной спинкой. И двор наконец-то заасфальтировали. Чудеса, да и только! Похоже, в их доме мэр квартиру купил, нет, не себе конечно, он, небось, в особнячке за городом проживает, скорей любимой теще или непостоянной любовнице. В принципе какая ему разница, по какой такой причине их двор был осчастливлен капитальным ремонтом? Его ждет очередная кошмарная ночь и очередная попытка этот кошмар преодолеть.

— Алексей, вы идете?

— Николай Степанович, вы идите, я сейчас статью отправлю рецензенту и догоню.

— Не задерживайтесь, а то на электричку опоздаете, опять придется до «Зари» пешком топать!

— Еще только 20:40, я успею, — в мозгу что-то щелкает, и он неожиданно для самого себя добавляет в след уходящему шефу. — Николай Степанович, вы бы портфель оставили, я его сам принесу!

— Зачем? Он ведь практически пустой, совсем легкий, да и я еще далеко не немощный старец! — Колесников удивленно застыл на пороге. — Ладно, я пошел. Не опаздывайте!

В голове Алексея тревожным зуммером звенела мысль «нужно, обязательно нужно забрать у него портфель».

— Николай Степанович! Я хочу в ваш портфель свои бумаги положить, а то в пакете их нести, могут помяться. Я его вам завтра утром верну в целости и сохранности! — он с ходу изобрел причину, хотя и сам понимал всю абсурдность подобного объяснения.

— Какие бумаги? А, впрочем, ладно, давай сюда твой пакет, мне контейнер из-под обеда не в руках же нести.

Заполучив вожделенный трофей Чернов испытал непонятное, но от того не менее огромное облегчение. Он не торопясь доделал дела, закрыл кабинет, пошутил с вахтером на предмет вольных и невольных трудоголиков и, насвистывая себе под нос незатейливый мотивчик, потрусил в сторону станции. Время у него теперь много, можно особо не спешить, даже если опоздает на электричку, ничего не случится. Максимум прогуляется полчасика пешком до автобусной остановки.

Вот и платформа. А вот и прожектор Партизанской электрички показался. Успел. Алексей переходит на шаг и неторопливо поднимается на почти пустую платформу, пробегая ее глазами в поисках своего завлаба. Интересно, что это за мутный тип возле него трется? Он вновь ускоряется, сам не понимая зачем. Поезд только начал торможение, ему еще предстоит высадить пассажиров, прежде чем принять новых. Но тревожное предчувствие толкает Чернова вперед.

Он почти успел. Почти. Как в замедленной съемке он смотрел как незнакомец что-то спросил у учителя и, явно не получив желаемого, взмахнул руками, а потом неожиданно толкнул его вперед под колеса приближающегося локомотива. Удивленный взгляд Николая Степановича, спиной вперед падающего на рельсы. Алексей, не раздумывая, прыгнул вперед, пытаясь ухватить шефа, удержать его… и вроде даже дотянулся до его плаща. Почти успел, Почти…

— Не-е-ет!

День восьмой

Алексей сидел на кухне, пил пустой чай и пытался анализировать результаты ночного тренинга. Получалось крайне плохо. Голова от недосыпа соображала со скрипом, да еще адреналин не весь из крови вымылся, что тоже не способствовало трезвому осмыслению ситуации.

Он трижды за ночь вмешивался в сюжет кошмара, пытаясь предотвратить гибель шефа, но все напрасно. Несмотря на все его ухищрения подлый наркоман все же успевал толкнуть Колесникова на рельсы. Последний раз было особенно обидно. Чернов с огромным трудом, но таки заставил своего «персонажа» бросить все дела пойти вместе с шефом на станцию. На платформе тоже ни на шаг от Колесникова не отходил. Он отвлекся буквально на несколько секунд, отвечая на вопрос статной эффектной женщины лет сорока — сорока пяти, одетой в длинный серый кардиган и элегантную шляпку, интересовавшейся, как ей лучше добраться до ФЕСКО-Холла. Этого времени наркоше как раз хватило, чтобы сделать свое черное дело — дернуть портфель и столкнуть завлаба на рельсы. Алексей даже прыгать следом не стал, все и так было очевидно: остекленелый взгляд и темное пятно марающее бликующую поверхность рельса в районе затылка не оставили место сомнениям. Вместо этого он усилием воли заставил себя проснуться.

По большому счету ему бы радоваться, как ни крути, но в искусстве управления сновидениями он за короткий срок продвинулся достаточно далеко: перестроил сюжет, заставил «перса» действовать по заданному плану, самостоятельно прервал сновидение! То, что при этом он не достиг главной своей цели, не смог спасти учителя, так это по тому что до сих пор не нашел такого сценария, в котором смог бы предотвратить само нападение.

— Может, в следующий раз попробовать связать шефа и запереть до утра в лаборатории? — уже привычно попросил он совета у собственного отражения. — Нет, увы, не получится. Даже если я смогу заставить свой персонаж напасть на Колесникова, а это практически невероятно, то нужно где-то веревку найти, чем-то оглушить далеко не хлипкую жертву, потом вахтеру как-то объяснить, куда заведующий лабораторией делся… А если на шум Спиридоныч с вахты прибежит, пиши пропало! У этого отставного майора дури на троих таких как я хватит! Как итог шеф пойдет навстречу судьбе, а я поеду на Шепеткова психическое здоровье поправлять. Ну и что делать?

В голову ничего путного не приходило, и Чернов стал собираться на работу. Может, в течение дня у него инсайт случится? А пока надо было придумать, как уговорить Керимова приготовить на обед салат «Бахар». Обещания надо выполнять!

К счастью с этим проблем не возникло. Низами Бабаевич хоть и удивился, услышав его просьбу, но возражать не стал. Почему бы и нет? Блюдо простое в приготовлении, да и по сезону подходит: бахар — это весна по-азербайджански, а со свежей зеленью, хвала Аллаху, проблем нет. Мамедовские теплицы весь регион снабжают, дорого конечно, но ничего страшного, он это в цене готового блюда учтет.

Дождавшись полудня и лично встретив на входе Наташу, Алексей проводил ее за облюбованный ею столик у окна, а сам поспешил за приготовленным примирительным блюдом. Поставив на поднос помимо «Бахара» сосиски с зеленым горошком, тарелку плова и пару компотов, он не удержался и глянул на себя в зеркало: чистая выглаженная белая рубашка с коротким рукавом, отутюженные черные джинсы, аккуратная прическа, полный поднос в правой руке — не чернорабочий дешевого кафе, а прям официант приличного ресторана!

— Вот, как и обещал!

Чернов стал по возможности элегантно выставлять принесенные тарелки на стол перед девушкой, стараясь при этом не опрокинуть поднос. Неожиданно на место напротив Наташи плюхнулся грузный мужик лет тридцати пяти — сорока. Начинающие седеть волосы пострижены почти «под ноль». Красное грубо высеченное одутловатое лицо, украшенное массивным носом-картошкой, и мясистые крупные мозолистые руки резко контрастировали с новеньким темно-синим костюмом-тройкой, желтой рубашкой и криво повязанным черным галстуком.

— Так! — зычно пробасил носатый. — А мне тащи шашлычок, зелени там разной и лавашик не забудь. И водочки графинчик, только не паленой и что б холодная была! Красавица, ты водочку будешь, или тебе шампусика заказать?

— Мужчина! — голос Чернова дрожал от еле сдерживаемого возмущения. — Вы не в ресторане. У нас кафе самообслуживания, все что есть в меню вы найдете там, на раздаче. И смею вас уверить, ни шашлычка, ни водочки, даже горячей вы там не найдете!

— Ну так ты мозгами-то пошевели и организуй, что сказано! — ничуть не смутившийся мужик достал из кармана толстую пачку пятитысячных банкнот, перетянутую резинкой, вытянул одну из середины пачки и протянул Алексею. — Ты еще здесь? Ушуршал быстро, а то чаевых не получишь!

— Слышь, ты! — сорвался почти на крик Алексей. — Иди потряси своими бумажками в другом месте! Это моя девушка и мое место! Вали отсюда, хамло!

Он переложил опустевший поднос в левую руку и правой ухватил мужика за шиворот. Попытался сдернуть наглеца с места, но явно не рассчитал сил. Массивная туша даже не шевельнулась, только сильнее налилась красным. Не вставая с места, мужчина перехватил руку Алексея и дернул на себя, впечатав противника лицом в стол. От удара посуда подпрыгнула, стаканы с компотом опрокинулись, и сладкая жидкость потекла на Наташу. Девушка, до той поры с интересом наблюдавшая за ссорой двух ухажеров, взвизгнула и выскочила из-за стола, грязно ругаясь в адрес «придурков криворуких». Остальные ее перлы относились к категории не подлежащих печати. Не переставая костерить мужиков в целом и двух конкретных особей мужского пола в частности, она скрылась за дверью дамской комнаты. Проводив ее взглядом, мужик отпустил Чернова и стал угрожающе подниматься из-за стола.

— Что здесь случилось, уважаемый? — к столику подошел Каримов, на ходу вытирая руки о когда-то белый, но сильно засаленный фартук.

— Ничего не происходит, — пробасил мужик и снова плюхнулся на диванчик. — Мальчонка какой-то неуклюжий мимо проходил, да споткнулся и упал неудачно. Девчонку облил, сам вымазался. А ты, ара, повар, что ли?

— Я не армянин, я азербайджанец! — обиделся Керимов.

— Мне без разницы, можешь быть хоть грузином! — мордатый кивнул на валяющуюся на столе красненькую банкноту с изображением моста через Амур. — Ты мне шашлычок и водочку организовать сможешь? Если в полчаса уложишься, то сдачу можешь оставить себе! Только чтоб шашлычок был горячий, а водочка холодная, а не наоборот!

Керимов поморщился, но банкноту забрал.

— Пересядьте, пожалуйста, за чистый столик. Сейчас вам все принесут. — Он повернулся к Алексею, протянул ему пятитысячную и злобно прошипел: — Прибери здесь все по-быстрому и сбегаешь вниз в продуктовый, купишь литровую бутылку «Пять озер». Бутылку в морозилку, сдачу мне! Давай, пошевеливайся!

Алексей гордо выпрямился, расправил плечи и уже открыл было рот, чтобы высказать все, что он по этому поводу думает и куда им следуют засунуть эту купюру, но в этот момент из дамской комнаты вышла вся мокрая и заплаканная девушка. До конца отстирать следы компота у Наташи не получилось.

— Козел драный! — зло бросила она Чернову и выбежала из зала.

Алексей на глазах сдулся, будто из него мигом вышел весь воздух. Он молча забрал из рук Каримова деньги и зашагал к лестнице. На душе было паскудно, хоть в петлю лезь.

Весь оставшийся день он переживал свое позорное фиаско и строил неосуществимые планы мести наглому хаму. Тот, кстати, получив желаемое никак на Алексея не реагировал. Вскоре к нему за столик подсела какая-то дамочка, и через минуту вверх взметнулась толстая ручища с зажатой в кулаке пятитысячной купюрой. Подскочивший к столику Рустам выслушал заказ, кивнул и, выхватив из мозолистых пальцев банкноту, скрылся в кухонном блоке.

А мужик, захмелев, кутил на полную! Еще дважды в воздух вздымалась его ручища, украшенная гербовой бумажкой, несказанно радуя Рустама, пока сидевшая напротив дамочка не взяла ситуацию в свои наманикюренные ручки и не утащила пошатывающегося гулену на выход.

Алексей весь день ожидал взбучки от Керимова и морально готовился высказать хозяину кафе все что он думает про продажную гордость и красиво уйти, громко хлопнув дверью! Но Низами Бабаевич видимо счел его и без того достаточно наказанным, а потому ограничился одним беззлобным: «Дурак!». И против этого возразить Чернову было совершенно нечего. Действительно глупее чем он поступил и придумать то сложно! Опозорился публично, да еще Наташке костюм испортил. Такого она ему точно никогда не простит!

Вернувшись домой, он без аппетита поужинал и, налив большую кружку кофе, забрался с ногами в кресло. Нужно было сосредоточиться и придумать какое-нибудь сценарное решение, позволяющее спасти Колесникова от этого маниакально упорного наркомана. Нет, ну чего бы ему на кого-нибудь другого свои криминальные таланты не обратить? Да вот хотя бы на того же Алексея. В предпоследнем сне он явился на платформу с портфелем еще до прихода электрички, но проклятый укурок все равно напал на завлаба. Получается, целью убийцы был не портфель, а сам Николай Степанович! Тогда, возможно, это не случайное нападение, а заказное убийство? Очень на то похоже. И даже гадать не приходится, кому это было выгодно: оба Морозовых ощутимо выиграли от смерти Колесникова. Вот только как доказать? Если он заявится в полицию и заявит, что он во сне раскрыл заказное убийство полугодичной давности, нетрудно догадаться о специальности врача, который будет его лечить ближайшие несколько лет!

Он проигрывал ситуацию так и эдак, но решения, гарантирующего защиту учителя от наемного киллера, придумать не сумел. Будь это случайный наркоша, все решалось довольно просто: достаточно каким-то образом задержать Колесникова в лаборатории до отхода электрички. Но от убийцы это не спасет. В этом случае им придется идти через парковую зону до самой Зари, а там тропинки никак не освещаются. Киллеру даже прятаться особо не нужно: встал за дерево и жди жертву. Тюкнул арматуриной по голове или пырнул ножиком в бок и исчез в ночи. Ищи свищи ветра в поле!

Так и не придумав решения, Чернов лег спать, твердо настроившись повторить сценарий последнего сновидения, но только не отвлекаться на расспросы любительницы концертов. Но подсознание решило по-другому. Едва он перестал напряженно раздумывать над решением и постарался расслабиться, как в мозгу стали прокручиваться события последнего дня, и Алексей невольно стал придумывать для хамоватого мужика различные кары. В полудреме он то пытался огреть его подносом, то проводил «маваши гири» ногой в челюсть, то сталкивал с лестницы и даже ронял с крыши «Арбуза» кирпич на ненавистную голову, но все бесполезно! Аналитический ум ученного даже во сне не позволял ему само обманываться: пластиковый поднос просто разбивался о стриженый затылок, вызвав на красной морде гримасу удивления; его ногу мужик просто перехватывал, после чего больно было уже Чернову; попытку столкнуть пьяного мужика с лестницы пресекала ушлая дамочка, позарившаяся на деньги… Что до кирпича, то Алексей просто не смог попасть на крышу!

Наконец он уснул, и снилась ему детективная история про залетную дамочку-клофелинщицу, которая отравила и ограбила мордатого мастера лова с краболовного сейнера. Его снова допрашивала в качестве свидетеля симпатичная рыжеволосая следователь из краевого управления, а участковый Зверев настойчиво советовал уезжать поскорей к чертям собачим, ибо у него за семь лет было всего одно убийство и то по неосторожности, а тут два убийства за неделю и в обоих без Чернова не обошлось!

Приятным сон не назовешь, но благодаря ему Алексей в этот раз обошелся без привычного кошмара. Ему вроде что-то снилось на заданную тему, но тот сон был каким-то блеклым и вскоре вовсе растаял, уступив под напором свежих ярких эмоций. В целом Чернов неплохо выспался и даже испытывал какое-то удовлетворение как будто дамочка, расправившаяся в его сне с богатеньким, но хамоватым морячком, расплатилась за нанесенную Алексею обиду.

День девятый

Каримов с самого утра был чем-то крайне расстроен и целый день срывал зло на них с Рустамом. Рустам периодически пытался огрызаться, отвечая дядюшке на родном языке, но только еще больше распалял гнев хозяина кафе. Алексей предпочитал молчать и стараться пропускать мимо ушей бесконечные необоснованные придирки. Обидно, конечно, но кушать-то хочется, и за коммуналку платить нужно, да еще нужно накопить денег на оформление права наследования. А куда он пойдет? Кто возьмет его на работу с его-то послужным списком? Его ведь даже из артели грузчиков поперли после того как он умудрился споткнуться на ровном месте и разбить дорогое старинное трюмо. Если и Каримов выгонит, ему одна дорога — на паперти с протянутой рукой стоять! Хочешь не хочешь, но до продажи бабушкиной квартиры ему придется терпеть придирки Низами Бабаевича.

Перед обедом в кафе заявился участковый в сопровождении краевого следователя. Они заняли угловую кабинку и попросили Алексея пригласить к ним хозяина. Беседа затянулась, и Каримов что-то крикнул Рустаму по-азербайджански, после чего на столе как по волшебству возник большой чайник, кружки и различные сладкие закуски. Потом Каримова сменил его племянник, то горячо жестикулировал и частенько показывал пальцем на убирающегося в зале Чернова. О чем шел разговор Алексей не слышал, но почему-то был уверен, что это как-то связано со вчерашней гульнувшей не по-детски парочкой.

Он не ошибся.

— Иди, тебя следователь хочет! — зло буркнул Рустам и поспешил на раздачу, где уже скопилась изрядная очередь из голодных посетителей.

— Добрый день, чем могу быть полезен? — в этот раз Чернов не чувствовал за собой никакой вины, ему не нужно было ничего утаивать или недоговаривать и оттого держался раскованно.

— Не сказала бы, что день такой уж добрый, но да это к делу не относится! — устало констатировала девушка. — Скажите, гражданин Чернов, вы вчера хорошо разглядели женщину, которая ушла из кафе с подпитым морячком?

— Если вы о той крашеной блондинке и ее красномордом спутнике, то да. Неплохо. Смогу опознать.

— Чтобы кого-то опознавать, этого кого-то вначале задержать необходимо! — вмешался в разговор Зверев. — Ты лучше скажи, фоторобот составить сможешь?

— Смогу даже нарисовать.

— Годится! Переодевайтесь и пойдете с нами. Я вас с местным портретистом сведу, вот вы вместе над портретом и поработаете. — Рыжеволосая лейтенант встала из-за стола, так и не притронувшись к щедрому угощению.

— А что случилось? — поинтересовался Алексей у спешно запивающего пахлаву чаем участкового.

— Что, что? Убийство, будь оно неладно! Слушай Чернов, а ты не хочешь уехать отсюда куда-нибудь подальше?

— Подальше, это к чертовой бабушке, что ли? — припомнил свой сон Алексей.

— Это было бы идеально, но меня устроит, если ты просто съедешь с моего участка.

— Товарищ капитан, чем это вам так гражданин Чернов насолил? — Пойдемте, пойдемте, хватит жрать! По дороге расскажите! И позвоните Мартынову, пусть поторопится с заключением, я не собираюсь у вас тут месяц жить!

Зверев нехотя поднялся из-за стола.

— Я, между прочим, сегодня еще не завтракал! А по поводу Чернова я так скажу. До его приезда у меня за семь лет было всего одно убийство, а тут сразу два и в обоих случаях Чернов — главный свидетель!

— И то по неосторожности! — задумчиво протянул Алексей.

— Что по неосторожности?

— Убийство у вас на участке было всего одно и то по неосторожности!

— Ну да. Мужик тут один с морей вернулся ну и снял на ночь бля… ну то есть женщину легкого поведения. Поведение у нее, может, и легкое было, а вот грудь нет. В общем, он на одну ее сиську лег, другой укрылся, а утром не проснулся — асфиксия!

— Ой, да этому анекдоту сто лет в обед! — отмахнулась девушка-следователь.

— Ну для кого анекдот, а я лично тело обнаружил. Больно надо мне врать! Да вы дело в архиве запросите, сами убедитесь!

Дальнейшую пикировку между силовиками Алексей не слушал. Его занимал куда более насущный вопрос, как достоверно определить: то, что с ним происходит сейчас — это реальность или реалистичный бред. В первом случае получается, что он стал видеть провидческие сны, и тогда этим надо научиться пользоваться. Во втором случае он живет в мире иллюзий, а в реальности, скорее всего, его тело лежит крепко привязанное к больничной кровати. Блин, задача прямо из «Матрицы», вот только никто ему красной таблетки не предложит! Хотя… Если иллюзия такая достоверная, что от нее шрамы неделю не заживают, то какая ему разница? Сильно не почудишь, если его за побои чуть реально не посадили… Хотя интересно, а почему это вдруг все изменилось? Почему у Страшко на теле нет никаких гематом? Он ведь его тогда на совесть отделал. Как минимум нос он ему точно сломал. Да еще Аделаида Марковна с ее показаниями, совпадающими со сценарием того сна, где он последний раз со Страхом «встречался». В голове Чернова начала формироваться какая-то смутная догадка, но так и не созрела. Если даже предположить, что это память о реальном сценарии той встречи, просто в его больном мозгу она почему-то вплелась в ночной кошмар, то тогда откуда у него на руке шрам? А он вот он, никуда не делся. Это что получается, он дважды с гопником встречался? Первый раз тот его порезал и сам по морде получил, а во второй раз он припомнил с кем связался и свалил в закат, где его убили подельники? Возможно, но не могли же на нем за пару дней все травмы зажить? А может, Алексею только приснилось, что он сильно избил гопника? Странно все как-то получается. Похоже, он действительно в «матрице», но никакой Морфеус к нему не придёт, а если и придет, то будет в белом халате и в сопровождении пары дюжих санитаров…

— Вам сюда! — золотопогонная лейтенант вывела Чернова из глубокой задумчивости, подтолкнув его в открытую дверь кабинета. — Андрей Феликсович, это тот свидетель, он поможет вам составить фоторобот убийцы.

С заданием справились быстро. За годы учебы на биофаке Чернов научился довольно сносно рисовать, а куда деваться если на каждом практикуме приходится то немертину в разрезе рисовать, то мышечную систему лягушки, то нервную систему полихеты? Для студента биолога альбом для рисования такая же привычная вещь, как и тетрадь для конспектов.

Подписав у замначальника загадочного подразделения с аббревиатурой ОУР[Отдел Уголовного Розыска.] пропуск, Алексей потопал на квартиру, продолжая размышлять о своей судьбе и открывающихся перспективах.

Для начала успокоил себя тем, что даже если это все иллюзия, то она способна оставлять на теле реальные шрамы, а значит, относиться к ней надо так же как самой реальной реальности! Да и выйти из «матрицы» самостоятельно невозможно, так, что если он в больнице, то его спасение в руках психиатра. Сам он все равно бессилен.

А если это все реальность, хоть весьма странная, то тогда следует проверить его способность к провиденью. Или правильнее предвиденью? Нужно придумать какую-нибудь задачу, решение которой ему гарантированно не может быть известно, потом постараться запрограммировать сон на поиски решения, а затем проверить полученный результат. Например, можно будет попробовать во сне отследить место нахождения клофелинщицы и, если получится, передать информацию полиции, хотя бы той же рыженькой следователю, пусть они проверят! И если совпадет… у Алексея даже голова закружилась от намечающихся перспектив! Нет, он мечтал не о деньгах или славе, хотя и от того и другого он бы тоже не отказался, но главное это была научная страсть! Иметь возможность ставить любые эксперименты над носителем экстрасенсорных способностей это ли не мечта любого естествоиспытателя!

В приподнятом настроении он поздоровался с чинными старушками, бдящими за порядком, сидя на лавочке возле подъезда. Краем глаза отметил, что дамы стали более представительными: одеты поприличнее, из осанки исчезла старушечья сгорбленность, взгляд приобрел оттенок аристократичности, а самое главное — на его приветствие, они ответили искренними пожеланиями доброго вечера, а одна даже по имени его назвала! В любое другое время Алексей бы сильно озадачился произошедшими переменами, но не сегодня! Не до бабулек ему сейчас, когда такой интереснейший эксперимент намечается!

Наскоро без аппетита поужинав, Алексей стал самым серьезнейшим опытом готовиться к эксперименту. Для начала стоило хорошенько изучить местность и транспортную инфраструктуру, наметить возможные пути бегства убийцы и, хотя бы предположить типы и места потенциальных убежищ. Это поможет ему настроиться на решение задачи, а заодно поспособствует узнаванию местности. Обидно будет, если он сможет увидеть клофелинщицу в каком-либо конкретном месте, например, в квартире, но не сможет узнать ни города, ни улицы, не говоря уже о номере дома, а тем паче квартиры! Много пользы полиции от информации: «Убийца в квартире, из окна видны деревья»? То-то и оно!

Уже засыпая после напряженного вечера, Алексей вдруг задумался о судьбе погибшего моряка. Он, конечно же, вчера был на него страшно зол и за публичное унижение, и за барское сорение деньгами, и за окончательно испорченные отношения с Наташей, от того и придумывал различные кары на его стриженую голову. Но сейчас ему стало жалко мужика. Ведь по большому счету Алексей сам был во всем виноват: сорвался, стал грубить, полез драться. А мужик хамло, конечно, но и его понять можно: вернулся из долгого рейса, спиртного и женщин несколько месяцев не нюхал, деньги карман жгут, а тут симпатичная одинокая деваха, которой официант (а он сам взялся играть роль официанта из элитного ресторана, правда спектакль был рассчитан только на Наташу, но морячку-то откуда об этом знать?) принес весьма скромный по ресторанным меркам обед. Ну как тут не погусарить, особенно если денег до изжоги? Нет, чего-чего, а смерти он мужику совсем не желал. Конечно, оставлять хамство и нанесенную обиду совсем безнаказанными не хотелось, но для сатисфакции ему бы хватило и того, что мужик костью подавился и в больничку загремел, или облевался бы под конец пьянки прямо за столиком, ну или дебош устроил, и его в полицию бы забрали!

Алексей так и не понял, в какой момент уснул. Снилась ему какая-то чушь. Он то гнался по крышам за клофелинщицей, пребывающей в образе женщины-кошки, то делал непрямой массаж сердца мордатому морячку, то вымывал заблеванный этим же морячком зал кафе, то вдруг стоя на коленях он извинялся перед Наташей, которая обнаженная стояла в дверях кафетерия, а она злилась и отрицательно мотала завернутой в тюрбан головой, потом тюрбан развязывался и падал на пол, а на обнаженные девичьи плечи падал водопад огненно-рыжих волос, и вместо Наташи в дверях уже стояла лейтенант следственного комитета… В общем, эксперимент следовало признать провалившимся: банальный набор грез и фантазий, никаких пророческих видений. Радовало только то, что кошмар с гибелью шефа ему сегодня тоже не снился.

Глава 4

День десятый

Утро начинается не с кофе! Желудок крутило, а кишечник периодически прошивало раскаленной иглой. Чернову очень не хотелось удаляться дальше чем на несколько метров от гостеприимного фаянсового трона, но дома не нашлось ни левомицетина, ни эспумизана, никакой иной химии, способной предотвратить неконтролируемую реакцию организма на пищевое отравление. Да и на работу в кафе хочешь не хочешь, а идти нужно!

Кое-как дождавшись восьми часов — время открытия аптечного киоска, он побежал в поликлинику. Благо далеко идти не надо, ее из окна отлично видно. Купил лекарство и тут же употребил внутрь двойную дозу. Прислушался к себе. Вроде терпимо, до «Арбуза» доберется, а там, если что, туалеты на каждом этаже имеются. Да и в самом кафе кроме туалетных комнат для посетителей имеется служебный сортир для персонала!

До кафешки он не дошел, пришлось тормознуться в туалете первого этажа. Живот продолжало крутить. Он бы, пожалуй, наплевал на все и отправился на прием к врачу, но для этого нужно было вернуться в поликлинику, а возвращаться Алексей не хотел категорически! Слишком свежи были в памяти последние минуты пути до торгового центра. Еле донес! Уж лучше в кафе переждать пока наконец подействует лекарство. Да и опаздывать не хорошо, Каримов наверняка уже рвет и мечет!

Низами Бабаевич действительно бегал кругами по залу и грязно ругался, перемежая родную речь русской ненормативной лексикой. К счастью для Алексея причиной хозяйского гнева был не он, а пара дамочек, одетых в униформу бордового цвета со странными погонами на плечах.

Выбрав момент, когда Каримов ненадолго остановился, чтобы перевести дух, Алексей подошел к хозяину.

— Низами Бабаевич, что у нас случилось?

— Что случилось? Что случилось? Гёт у нас случилась, жопа у нас! Помнишь, позавчера у нас красномордый агдамщик праздновал? Тот, который азербайджанца от армяшки отличить не способен, эшшей оглы! Так вот этот гидждыллах, пусть шайтан пожрет его печень, что-то съел по пьяни, и вчера он в инфекционку угодил! А наше кафе теперь закрывают! Причем здесь мы? — попытался он воззвать к дамам в униформе, которые, не обращая никакого внимания на Каримова, бродили по кафе, заглядывая в самые глухие уголки, непрестанно фотографируя и что-то помечая в своих бумагах. — Уважаемые, вы меня слышите? Я вам объясняю, что он от нас позавчера часа в три дня ушел, а в больницу его вчера после обеда положили! Я не знаю, где он потом ужинал, где завтракал, где обедал!

— А вам и не нужно этого знать! — снизошла до ответа старшая из парочки проверяющих. — Достаточно, что мы это знаем. И смею вас уверить, в тех местах проводятся такие же внеплановые проверки. Я бы на вашем месте не о них бы беспокоилась, а о себе. Вы посмотрите какая у вас кругом антисанитария! Мясо с молочкой и зеленью в одном холодильнике хранится, крупы рядом с овощами! Пыль на радиаторах отопления! А ваш фартук? Я вообще не понимаю, кто вам подписал акт аудита!

Дальше Алексей не слушал. Живот снова скрутило, и он бросился в туалетную комнату, захлопнув дверь перед одной из проверяющих. Облегчив душу, он заглянул на кухню и запил очередную порцию таблеток стаканом свежесваренного яблочного компота. Вроде полегчало.

В кухню заглянул Рустам, убедившись, что проверяющие с Каримовым куда-то ушли, он стал сгружать в пластиковые контейнеры котлеты, гуляш и прочие вкусняшки.

— Ты тоже набирай, лучше мы сами съедим, чем потом на помойку все выкидывать. Пока дядька вопрос с Роспотребнадзором порешает не один день пройдет, а это все стухнет.

Чернов прикинул объем того, что предлагалось «съесть самим» и выдвинул контрпредложение:

— Рустам, нам все равно всего не съесть, так, может, продавцов из торгового центра бесплатно угостим? Наберем в контейнеры и раздадим!

— Молодец! Правильно мыслишь! — Рустам перестал нагребать тефтели. — Так и сделаем, только не бесплатно, а за полцены! Скажем пятьдесят рублей контейнер салата, сто рублей контейнер второго блюда. Давай, помогай! Десять рублей с каждого проданного контейнера себе оставишь!

— Нет, я пас! — отказался от столь щедрого предложения Чернов, — ты лучше скажи, мы что сегодня работать не будем?

— Ну как хочешь, — не расстроился Рустам, — мне больше достанется! А насчет работы, ты что глухой? Кафе закрыто!

— Так надо ведь все отмывать, устранять недостатки, а то его так никогда не откроют!

— Ты действительно дурак или придуриваешься? Да ты хоть языком тут все вылижи, не поможет! Они если захотят и в дистиллированной воде какую-нибудь кишечную палочку найдут! Тут все по-другому работает. Вот сходит дядька к кому надо, занесет то, что тот хочет, банкет какой-нибудь на даче у местного босса бесплатно организует. И все! Те же тетки придут, поахают, поохают, как у нас все хорошо, и разрешат снова работать. Давай так, ты завтра с утра подходи, баки перемоешь и помои вынесешь, а потом свободен. Низам тебе позвонит, когда на работу выходить.

На том и расстались. Алексей побрел на улицу, прислушиваясь по дороге к собственному состоянию. В животе по-прежнему бурлило, резь в кишечнике тоже до конца не прошла, но угроза «аварийного срыва клапана», похоже, миновала. Однако рисковать и удаляться от туалета на большое расстояние он пока был не готов.

Чернов уселся на лавочку на первом этаже торгового центра и попытался осмыслить полученную информацию. Получается, что морячок, по факту убийства которого его вчера допрашивала следователь, сегодня снова жив, хоть и не совсем здоров. Значит, тетка-клофелинщица или не довела свое дело до конца, или вовсе померещилась Алексею. Последнее было несложно проверить. Он купил в ближайшем киоске карандаш и блокнот, быстро набросал портрет дамочки, благо вчера, помогая штатному художнику полиции в создании фоторобота, неплохо набил руку. После чего отправился искать Рустама.

Тот вовсю крутил свой маленький гешефт. Контейнеры с едой быстро разбирали не только продавцы, но и немногочисленные клиенты центра.

— Рустам, отвлекись на секунду. Ты эту дамочку видел?

— Видел, конечно. Я же не слепой! Она с Гошаном сидела, а потом, сука, увела его, когда он только раж поймал! Если бы не эта старая кукла, я бы с него еще пару десятков длинных рубликов срубил! А тебе зачем? Влюбился, что ли?

— Да, ну тебя! Ее полиция ищет!

— Ну ищет и ищет, а тебе то что? Ты вот давай лучше иди хавчик по контейнерам фасуй! Видишь, как бизнес прет?

— Я же сказал, я пас.

— В смысле, ты пас? Ты, между прочим, на работе. Тебе за это деньги платят!

— Рустамчик, окстись! Я работаю не на тебя, а на твоего дядю. Разницу улавливаешь? Или ты хочешь сказать, что выручку с сегодняшних продаж ты Каримову отдашь? А давай я ему сам позвоню и спрошу, нужно мне паковать продукты в контейнеры или нет?

— Да пошел ты, не хочешь помогать, не надо. Я сам справлюсь! Ему заработать предлагаешь, а он еще кобенится!

Значит, тетка ему не приснилась. Уже хорошо. Теперь бы понять, не она ли морячка траванула. Как его там Рустам называл? Гошан, кажется? Точно. Гоша значит. Спросить бы у самого Гоши, но в инфекционку посетителей не пускают. Да и под каким видом он заявится? «Здравствуйте, я корреспондент криминальной хроники, вас случайно не эта мадам отравила и ограбила?» К следователю заявиться? Нет, не станет эта рыжая на его вопросы отвечать. Разве что попробовать участкового расспросить? Он вроде мужик не вредный, если сослаться на закрытие кафе, стоившее Алексею работы и намекнуть на желание самому разобраться, кто и где мог Гошу отравить, то, может, и удастся что-нибудь из Зверева вытянуть. Вот только где искать участкового? Есть один вариант, хоть и не самый приятный, но не бегать же от проблем?

— Здравствуй, Наташа! Я извиниться хочу.

— А, это ты, придурок! Ты хоть знаешь, сколько я за химчистку выложила?!

— Нет, не знаю, но, если скажешь, я готов компенсировать.

— Компенсирует он как же!

— Так сколько?

— Семь сотен!

— Вот держи! — Чернов достал из кармана заранее снятую тысячу рублей и передал девушке. — Остальное за моральный ущерб.

— Остальное — за «Ваниш» для блузки. Ладно, считай в расчете. Ты чего хотел? Если на свиданку пригласить, то идешь ты лесом. Мне такие ухажеры даром не сдались!

— Как скажешь, — не стал обострять ситуацию Чернов, — ты не в курсе, где сейчас участкового Зверева найти?

— Дядю Сережу, что ли? А зачем он тебе? — насторожилась девушка.

— Понимаешь, наше кафе закрыли из-за того, что якобы тот мордатый клиент у нас отравился. Но он с отравлением в больницу попал только через сутки после того как от нас ушел. Вот я и хочу попробовать правду выяснить, а то неохота новую работу искать.

— Фи! Тоже мне работа — мальчик на побегушках в дешманском кафе! Ладно, не ссы, мне не в напряг, — она достала смартфон. — Ало, дядька. Тут тебя один придурок ищет, у него кафешку закрыли, правды хочет. Нет. Нет! А я почем знаю? Это ты у него сам спросишь! А оно мне надо? Нет. Да. Хорошо. Целую!

Наташа неспешно убрала телефон в сумочку, поправила прическу и только после этого снизошла до ожидающего ее ответа парня.

— Значит так, он сейчас занят, но где-то через час будет здесь по соседству в первой школе. Можешь его там поискать. Знаешь, где это?

— Знаю. Спасибо. И еще раз извини.

Еще бы он не знал родную школу, с восьмого класса по одиннадцатый в ней отучился! Кстати, давненько он там не был. Кишечник вроде успокоился, так что, чем попусту шляться целый час, лучше сходить учителей проведать!

Он перешел Пионерскую по зебре и через дворы направился к входу в школу. Шел не спеша, наслаждаясь весенней погодой. После запоздалого снегопада, случившегося этой ночью, с крыш обильно капало, порой с треском лопались об асфальт тротуара падающие сосульки. Из-под быстро таящего снега пробивалась к солнцу свежая сочная зелень травы, местами расцвеченная желтыми искорками одуванчиков. Повсюду текли ручьи, ручейки и целые реки из талой воды. Обходя лужи и перепрыгивая через бурные потоки, Алексей добрался до крыльца альма-матер, но вот дальше крыльца пройти не удалось. Грозный, задрапированный в черную униформу цербер в лице отставного вояки, а ныне сотрудника ЧОПа, решительно пресек попытку постороннего лица проникнуть на вверенную его заботам территорию.

— Я в учительскую, хочу своих преподавателей навестить. Я тут учился девять лет назад.

— И что с того? Знаешь, сколько толпы тут каждый год учится? Я что всех вас пускать должен? С хрена ли? Давай, топай отсюда, не мешай работать. Вот будет «День открытых дверей», тогда и придешь!

— Да я же приезжий!

— Зато я — местный!

Вот и поговорили! Пришлось Чернову топать за ворота и там прохаживаться, ожидая Зверева. К счастью участковый пришел даже чуть ранее намеченного срока.

— Добрый день, Сергей Валентинович!

— А, Чернов. Здравствуй. Ты чего хотел?

— Сергей Валентинович, вы же в курсе, я в кафе у Керимова работаю, а сегодня пришла проверка из Роспотребнадзора и нас закрыли. Основание — жалоба на пищевое отравление некого моряка по прозвищу Гошан, который позавчера у нас в кафе обедал.

— Это все понятно, но я-то тут при чем?

— Понимаете, я разобраться хочу. Он ведь от нас сразу после обеда ушел, а в больницу его только вчера после обеда положили. Да он мог где угодно за сутки отравиться! Но не это главное! При нем крупная сумма денег была, он ее не раз демонстрировал — увесистая пачка пятитысячных. К тому же он был сильно подшофе и сорил деньгами, ну вы понимаете. Так вот к нему за столик вот эта дамочка подсела. — Алексей продемонстрировал участковому свой рисунок, — и через примерно полчаса увела пьяного морячка в неизвестном направлении.

— Все это, конечно, очень познавательно, вот только не имеет даже намека на нарушение общественного порядка. Дамочка явно старше восемнадцати и пошла с ним по собственной воле.

— Я, конечно, могу ошибаться, но у меня сильные подозрения, что этого самого Гошана специально отравили, например, клофелином и затем ограбили.

— И у тебя есть доказательства?

— Доказательств нет. Но, товарищ капитан, для вас ведь это плевое дело — один звонок, чтобы выяснить ограбили моряка или нет. Если нет, все хорошо, я дурак, а вы весь в белом, заботливый такой участковый инспектор. А если ограбили, то у полиции есть все шансы раскрыть дело по горячим следам! Вот даже фоторобот потенциальной клофелинщицы имеется!

— Шут с тобой, Пуаро доморощенный. — Зверев достал смартфон и вызвал кого-то из списка контактов. — Привет, Валюша! Слушай, тебе вчера пациент поступал с пищевым отравлением? Нет, мужчина взрослый. Ага, Егоров Максим Геннадьевич? Да, похоже, это он. Откуда его привезли? Он в сознании? А это не может быть отравление клонидином? Вот как? Нет, не надо, я сам подъеду. Да конечно! И я тебя!

— Ну так что? Я оказался прав?

— Пока не знаю. Так, Пуаро, продиктуй мне свой номер телефона и будь на связи. Если твоя версия подтвердится, жди вызов к дознавателю для разговора под протокол.

Не прощаясь, Зверев поспешил в школу, а Чернов побрел домой пить чай, сушить промокшую обувь и ждать результата.

Звонок раздался часов в пять вечера.

— Чернов Алексей Петрович?

— Да я вас слушаю.

— Райотдел полиции, дознаватель Карпухин Николай Павлович. Мне нужно с вами переговорить по делу об ограблении. Чем раньше вы сможете подойти в райотдел, в 13 кабинет тем лучше.

— Хорошо, товарищ капитан, я скоро буду.

Чернов поискал свежие носки и, не найдя чистых, выдернул из стирки пару наименее грязных. Чертыхнулся и запихал накопившуюся грязную одежду в машинку. Выбрал режим «хлопок, бережная стирка» и запустил агрегат. Пока будет ходить, все постирается, останется только развесить.

По дороге попытался подсчитать, сколько раз он уже наведывался в кабинет номер тринадцать, но вскоре сбился не в состоянии отделить реальные посещения от вымышленных.

— Добрый день!

— А, Пинкертон, заходи!

В кабинете кроме дознавателя никого не было, и Алексей слегка расстроился, хотелось, что уж греха таить, покрасоваться перед рыжей лейтенантом.

— Ну, давай, рассказывай все что знаешь по этому делу!

И Чернов рассказал все что знал, стараясь при этом придерживаться фактов и не приплетать к рассказу бредовых видений. Подписал протокол, а под конец передал капитану рисунок предполагаемой отравительницы.

— За портретик отдельное спасибо. Портье в гостинице подтвердил, что клиент вернулся в номер с посетительницей, но лицо ее он не рассмотрел, документов этот олух у нее не спросил. Записал просто со слов, можно даже не сомневаться, что имя вымышленное.

— Видимо одна из красненьких бумажек у него в кармане осела, — предположил Алексей.

— Это точно!

— Так что подтвердилась версия с отравлением клофелином?

— Нет. Траванулся он, скорей всего, паленой водочкой, которую они с собой в номер пронесли. Но и клофелин тоже был. Егоров из-за него почти сутки проспал, чудо, что вообще выжил! Ему повезло, что горничная старой закалки оказалась, проигнорировала табличку «don’t disturb» и поперлась в номере прибираться.

На выходе из здания полиции Чернов нос к носу столкнулся со следователем. Рыжеволосая красавица была в расстегнутом ярко-бордовом пуховике, наброшенном на форменный китель и таком же берете, по цвету и форме напоминающем головной убор спецназа, только без кокарды. Девушка была явно чем-то расстроена и сильно спешила. На распахнувшего перед ней дверь Алексея лейтенант даже не взглянула, вихрем промчавшись по коридору в сторону лестницы.

Проводив ее жадным взглядом, Чернов поспешил домой. Во время допроса он сообразил, что во избежание вот таких вот непоняток, как получилось с отравлением Егорова, ему следует начать самому вести дневник, фиксируя в нем события уходящего дня. Поскольку во сне или в состоянии сумеречного сознания писать он вряд ли сможет, а если вдруг как-то исхитрится, то почерк все равно его выдаст с головой, то в дневнике окажутся зафиксированы только реальные события! Вуаля! Жаль, что он раньше до этого не додумался!

Заскочил по дороге в книжный, купил толстую тетрадь в синем коленкоровом переплете и недорогую, но очень ухватистую авторучку с тонкой синей пастой.

Поздоровался с милыми бабульками, увлеченно обсуждающими какую-то очередную серию очередной мыльной оперы. Одна из бабулек, соседка с первого этажа, оторвалась от диспута и радостно всплеснула руками.

— Ой, Алеша, ты сегодня что-то рано! Ты, может, заглянешь ко мне, как отдохнешь? У меня дверка на шкафчике совсем отвалилась, а внук раньше выходных приехать не сможет!

— Да я не устал, у нас кафе на карантин закрыли. Давайте, может, я сейчас к вам спущусь, только вещи положу и отвертки возьму.

— Ой, спасибо! — и обернувшись к товаркам, подбоченилась и гордо объявила. — Все девочки дальше без меня, я побежала домой кавалера встречать!

Бабульки весело захохотали. А Чернов поспешил домой, что ж не помочь соседке? Бросил покупки на трюмо в прихожей, снял верхнюю одежду, переобулся в шлепки, прихватил с антресолей дедов чемоданчик с инструментом и поспешил вниз. Ремонт оказался плевым, просто выкрутились и затерялись крепежные винты, фиксирующие плечо мебельной петли на ответной планке. Подходящие винтики нашлись в дедовом чемоданчике, в заветной баночке из-под майонеза. Поставил дверку на место, отрегулировал, затем проверил и подкрутил остальные петли и винты на ручках.

— Все хозяйка, принимайте работу!

— Вот спасибо, соколик! А это тебе гостинчик, сама растила, сама солила, в магазине таких не купишь! — с этими словами бабуля водрузила на стол пыльную трехлитровую банку маринованных огурчиков и принялась ее протирать.

— Спасибо, но не нужно, я же так по-соседски.

— Вот и я по-соседски! Бери, бери не обижай бабушку.

Вернувшись домой, Алексей не удержался и вскрыл банку. Запах обалденный! Желудок тут же напомнил, что он со вчерашнего вечера ничего кроме таблеток и стакана компота не видел. Вкус тоже не разочаровал: некрупные, плотные, хрустящие, в меру острые и приятно кисловатые. Доедая четвертый огурчик, Чернов сообразил, что такая пища, да еще без гарнира не лучший подарок для едва оправившегося от утреннего отравления кишечника. Пришлось бежать в магазин за сливками и варить картошку-толченку. Провозился, но зато с аппетитом поужинал, ополовинив подарок.

Сытый и довольный Чернов вспомнил про решение начать вести дневник. В благодушном настроении он поудобнее устроился за письменным столом, пододвинул к себе тетрадку в синей коленкоровой обложке, взял в руки авторучку и задумался. Вот с чего начать? Никогда раньше личные дневники не вел, дневники наблюдений, журналы различные — это сколько угодно, а вот личные, как-то не сподобился. Так может и не заморачиваться? Он ему нужен не для мемуаров, а чисто в утилитарных целях: установить, что имело место в реальности, а что пригрезилось в сумеречном сознании. А значит, форма журнала наблюдений вполне подойдет! Алексей открыл тетрадь и замер. Этого просто не могло быть!

На первой странице тетради тонкой синей пастой его почерком было выведено:

«17:04. Вчера в кафе случился позорный для меня конфликт с одним из посетителей, что вывело меня из душевного равновесия. Пришлось приложить титанические усилия, чтобы настроиться на нужную волну и продолжить эксперимент по управлению Сном. За ночь удалось провести два сеанса. В первом случае удалось заставить „персонаж“ проследовать на платформу совместно с Н. С., а во втором, помимо этого забрать, под предлогом необходимости переноски ценных бумаг, злополучный портфель. В обоих сценариях нападение было направлено на Н. С. Похоже, версия о заказном убийстве нашла свое подтверждение. Следует полностью пересмотреть подход к решению проблемы. Возможное решение — встречная агрессия в отношении киллера.

Поскольку времени на третий эксперимент не осталось, а на работу идти было рано, принял решение заняться спортом. Пробежался до порта, выполнил стандартный разминочный комплекс. Встретился со следователем. Ее, оказывается, Викторией зовут. Получил устную благодарность за помощь в раскрытии убийства. Подельники признались и теперь валят вину друг на друга. Так что ее командировка подходит к концу. Послезавтра она едет в Хабаровск.

Н. Б. весь день срывал зло то на мне, то на Рустаме. После обеденного наплыва посетителей они с племянником сцепились. Поскольку ругались они преимущественно на родном языке, я мало что понял, но, похоже, Н. Б. был крайне недоволен тем, что Рустам оставил себе все чаевые, полученные от морячка.

Ходил извиняться к Н., но ее сегодня не было на работе, то ли плановый выходной, то ли взяла отгул, выяснить не удалось.

Вечером по дороге домой встретил старых школьных приятелей К. и С., приятно поболтали, обменялись номерами смартфонов, договорили на выходных сходить навестить Ф. И. Припомнил, что уже больше трех месяцев работаю без выходных. Нужно поговорить на эту тему с Н. Б.

Задача на ночь: заставить персонаж напасть на потенциального киллера».

Алексей вскочил и выбежал в коридор. На трюмо в черном пластиковом пакете спокойно лежали еще одна тетрадка и авторучка, точные копии тех, что остались на столе. Что ж в стабильности выбора ему не откажешь.

Чернов зашел в ванную, побрызгал в лицо холодной водичкой и уставился на свое взъерошенное отражение.

— Ну и как вы это объясните, Алексей Петрович? Получается, что я забыл весь вчерашний день. В памяти у меня он был заменен на версию, выдуманную воспаленным воображением? Но тогда, откуда, черт возьми, я знаю про попытку отравления Гошана клофелином? Что все-таки провидческие сны? А может?.. Нет, бред, конечно, но все же…

Он задумался. В голове вновь всплыла ускользнувшая вчера от него догадка, и на этот раз он сумел ее удержать. А что, если причина не в нем, а в окружающем мире. Ну то есть это не у него провалы в памяти, а мир вокруг него меняется. И изменения эти каким-то непостижимым образом связаны с его снами. Если отвлечься от абсурдности самого предположения о возможности влиять на реальность посредством сна, то эта версия, как нельзя лучше, объясняла весь творящийся ералаш. Вот хотя бы последний случай, когда он во сне пожалел загулявшего морячка. Вчера его допрашивали по поводу убийства Гошана, а сегодня выясняется, что покушение было, но морячок выжил. Соответственно и события вчерашнего дня никак не могли остаться прежними. Ну не мог он давать показания и составлять фото робот убийцы, если никакого убийства не было! Вот события вчерашнего дня и поменялись, привелись, так сказать, в соответствие с новым сценарием. И со Страшко, то же самое: в последнем сне он сумел обойтись без драки, и вот у следователя уже есть свидетели, которые видели, как Алексей с гопником мирно разошлись. Естественно, что на теле убиенного никаких следов побоев, ибо в этом сценарии они и не дрались! И с Наташей все становится ясно. Он ведь во сне вычеркнул ее из своей жизни, счел ненастоящей, вот она и не помнит ничего об их скоротечном романе, ибо в новом сюжете никакого романа между ними и не было!

Все бы хорошо и складно, вот только заставить себя поверить в то, что он простым усилием мысли способен менять мир, Чернов не мог. Не позволяло атеистическое воспитание и привитый образованием трезвый научно обоснованный взгляд на мир. Хотя, если подумать, есть один не самый приятный для него вариант объяснения. Если признать, что он заперт в «Матрице» собственного больного мозга, а бренное тело при этом валяется в больничной палате обколотое галоперидолом и триптизолом. Как не печально было признавать, но по зрелому размышлению Алексей был вынужден признать данную версию не только допустимой, но и основной на данный момент. Теперь нужно было разработать план проверки данной гипотезы на достоверность. Требуется придумать такой сюжет, который совершенно точно не мог бы иметь места в реальном мире, но при этом оставался потенциально возможным, сложись обстоятельства несколько иначе.

Отбросив несколько идей, Чернов наконец-то нащупал нужный сценарий. Он поспешил к дневнику и со скрупулёзной точностью описал события сегодняшнего дня, а заодно подробно изложил свою гипотезу и способ ее тестирования. В качестве сценария была выбрана любовная интрижка со следователем. Потенциально, избери при первой встрече он другую линию поведения, да еще пользуясь своим умением предугадывать будущее, он имел определенные шансы довести роман если и не до постели, то хотя бы до перехода на «ты» и обмена телефонами. Реально же, учитывая, что завтра она уедет, шансов не было совсем. Но почему не помечтать о приятном?

Он принял ванну, поменял постельное белье, будто и в самом деле готовился к встрече с девушкой. Улегся поудобнее, выполнил комплекс медитативных упражнений и сосредоточился на симпатичной рыжеволосой лейтенантше, пытаясь продумать наиболее эффективные способы ее соблазнения.

День одиннадцатый

Проснулся Алексей от тревожного ощущения чего-то постороннего присутствия. Осмотрелся насколько позволял тусклый свет одинокого уличного фонаря. Рядом с ним кто-то тихо посапывал, обняв подушку. Осторожно протянул руку и провел по гладкому и крутому, явно женскому бедру. Неужели Наташка вернулась? А может, и не уходила никуда, а все события последних дней — просто дурной сон?

Рука Алексея скользнула вверх, огладила небольшую, но по-девичьи упругую грудь. Не Наташка, у той грудь на два размера больше! Не удержавшись, слегка сдавил, зажав сосок между указательным и средним пальцем. Тот мгновенно набух и затвердел. Владелица груди сладко причмокнула и перевернулась лицом к Чернову, затем по-хозяйски подгребла парня, ощупала боеготовность его главного калибра и удовлетворенно хмыкнула:

— Ну, Лешка, ты и в самом деле маньяк! Совсем замучил бедную девушку! — огласил обвинение хорошо знакомый голос рыжеволосой Виктории. — Ладно, в машине высплюсь.

Девушка решительно уложила Чернова на лопатки и, упершись сухими жесткими ладошками ему в плечи, уселась сверху, устроив танец наездницы. Алексею осталось только постанывать от наслаждения и избытка чувств. Взорвавшись огненным гейзером, он с удовлетворением ощутил ответную реакцию партнерши.

— Блин, если это сон, то я не хочу, чтобы он заканчивался!

— Нет! Ты точно маньяк! Спи давай, а я в душ и в гостиницу, за мной утром машина придет.

— Подожди, я провожу! — вскинулся Чернов.

— А кто тебя назад проводит, провожальщик? У меня черный пояс по айкидо, таких как ты с дюжину надо, чтобы я слегка запыхалась вас по стенкам размазывая. Мы как с тобой договаривались? Просто секс и никаких обязательств? Вот и не надо от договоренностей отходить! — девушка сыто потянулась и уплыла в ванную.

Алексей встал, нашел на стуле трусы и натянул их, прикрывая вновь оживившегося «бойца». Прошлепал на кухню, где обнаружил грязную турку и ополовиненную пачку молотой арабики. То, что нужно!

К приходу Виктории, уже полностью одетой в свой серебристый спортивный костюм, пытающейся полотенцем просушить пышные рыжие локоны, а столе парили две чашки ароматного кофе по-турецки.

— Слушай, герой-любовник, ты на будущее фен дома заведи, если уж не стесняешься в свою берлогу девушек водить! О, кофе! С сахаром?

— Я не клал, но если нужно, то сахарница вот она.

— Запомните, юноша, кофе должен быть горячим, крепким и сладким, как поцелуй любимого, хотя в твоем случае, наверное, лучше, если любимой! М-м-м, блаженство. Ого! Уже почти пять утра! Все я побежала, надо еще вещи успеть собрать!

В несколько глотков допив до гущи обжигающий ароматный напиток, девушка поспешно надела кроссовки и куртку и, чмокнув подошедшего Алексея в щечку, не прощаясь, выскользнула за дверь. А Чернов вздохнул, развернулся и кинулся к письменному столу. Синяя тетрадка лежала на том же самом месте, где он ее вчера вечером оставил. Вот только запись в ней была только одна позавчерашняя за 15 апреля, текст во многом совпадал с тем, который Алексей помнил, вот только Виктории было уделено на одно предложение больше: «Договорились завтра провести совместную тренировку со спаррингом».

Похоже, спарринг удался, и времени на заполнение дневника вчера у него просто не было. Жаль! Интересно было бы почитать, какая из тактик пикаперства оказалась настолько действенной. Но главное уже стало понятно: гипотеза полностью подтвердилась, его сны действительно меняют ход окружающих событий.

Да, понятно, что все это происходит только в его больном мозгу. Но до чего же реально все ощущается! Он вспомнил о недавнем приключении, и его «боец» вновь вытянулся по стойке смирно, оттопырив боксеры. При таком реализме впечатлений плевать он хотел на бренный кусок плоти, пускающий слюни в больничной палате. Было бы за что цепляться! Он ведь теперь, по сути, демиург, перестраивающий вселенную по собственному хотению. Он теперь может хоть президентом галактики стать или с Меланией Трамп переспать, надо только нафантазировать пореалистичнее перед сном!

Алексей возбужденно зашагал из угла в угол.

— Так. С чего бы начать? Может, работу сменить. Заделаться мэром, например. Порядок навести, коррупционеров поразогнать, дороги отремонтировать, улицы осветить. Я ведь идеальный мэр, даже если за день чего и напортачу, за ночь во сне все поправлю как надо!

Идея, что называется, зашла. Пусть хоть в его больной голове горожане себя людьми почувствуют. Ну и ему почет и уважение, а то как-то не солидно демиургу чернорабочим в захудалой кафешке батрачить! Кстати о кафе, у него сегодня по любому сегодня законный выходной, кафе ведь на карантин закрыто! Да и вообще идет Низами Бабаевич лесом, будут нужны деньги, он себе «наспит» богатенького дядюшку из какой-нибудь Ландии, оставившему любимому племяннику миллионное наследство!

А может, прямо сейчас этим заняться? И для начала все-таки попробовать себя в качестве мэра, а то миллиардеру как-то не солидно в городской управе райцентра штаны просиживать, масштабы не те. Решено! Вот только сейчас ну никак не уснуть.

Алексей пожарил себе гренки, потно позавтракал и отправился в город знакомиться, так сказать, с полем будущей деятельности. Он прошелся по центральным улицам, намечая, где поставить светофор, где пешеходный переход проложить, где асфальт подлатать, где фасады отремонтировать. Шлепая по лужам, он размышлял, что бордюры надо бы убрать, а проезжую часть поднять выше уровня земли и сделать слега выпуклой в поперечном сечении. Тогда вода будет скатываться с асфальта, не оставляя луж. И чище будет и асфальтное покрытие целей, ведь любая трещинка, даже в самом качественном асфальте, оказавшись под водой, очень быстро превращается в яму. Никуда не денешься — законы физики: вода распределяет давление равномерно во все стороны. Каждое проехавшее по луже колесо буквально взрывает трещину изнутри. Это и к тротуарам относится, только их нужно еще выше поднимать.

Затем будущий мэр прогулялся по придомовым территориям. Наметил, где не хватает стоянок, а где детских площадок и спортивных комплексов. Поразмышлял на тему озеленения, тополя в качестве основной породы — это не лучшее решение. Они, конечно, быстро растут и воду из заболоченной почвы сосут почище мотопомпы, но сильно пушат, создавая пожароопасную обстановку и докучая аллергикам. Да и к ветровалу слабо устойчивы. Если сажать тополя, то пирамидальные, а еще лучше подвигнуть жителей декоративные и плодово-ягодные деревья и кустарники во дворах сажать. Вишни, груши да яблони, конечно, без ухода в суровом приморском климате зачахнут, но ведь на дачах и в частном секторе растут! Если жители будут считать их своими и ухаживать, то все будет нормально.

Заказал комплексный обед в уже ставшей родной «Берлоге» и продолжил знакомство с городом в частном секторе, благо он как раз через дорогу от кафе начинался. Здесь Чернов наметил обновление водопровода и организацию сбора и вывоза мусора. Заодно решил поправить некоторых зарвавшихся землевладельцев. Местами из-за самовольного переноса забора, а также складированных перед участком куч песка, навоза, опилок, дров, а то и вовсе ржавых кузовов от автомобилей, было сложно не то что проехать — пройти!

Страшно уставший, но при этом довольный проделанной работой, Алексей уже в сумерках вернулся домой. Поужинал и сел было заполнять дневник, но, поразмыслив, убрал его в шкаф. Какой смысл вести записи, если их содержимое каждый раз меняется, подстраиваясь под заданный им сценарий?

Улегшись в кровать, он проделал комплекс медитативных упражнений и сосредоточился на ожидающей его работе. Вскользь пожалел, что не догадался зайти в Администрацию, не взглянул на свой будущий кабинет, было бы проще вживаться в образ. На этой мысли его осенило, что негоже мэру на работу в джинсах и спортивной куртке ходить! Пришлось прерывать сеанс, вставать и искать свой деловой костюм, а потом до полуночи еще и отпаривать его и галстук, наглаживать брюки и рубашку. Когда управился, буквально засыпал на ходу, но понимая всю ответственность момента, сосредоточился и проделал весь комплекс на расслабление и фиксацию на цели. Засыпая, он видел себя с пухлой папкой бумаг в портфеле из крокодиловой кожи садящимся в черный «лексус».

— В районную администрацию! — небрежно бросил он пожилому усатому водителю и провалился в сон.

День двенадцатый

Проснулся он с первыми лучами солнца, постучавшимися в окно его спальни. Принял душ, позавтракал. Надел приготовленный реквизит. Порепетировал перед зеркалом грозно хмурить брови и принимать солидные позы: надо же соответствовать образу. Перед выходом из дома выглянул в кухонное окно, выходящее во двор дома, не стоит ли возле подъезда служебный автомобиль. Не стоял. Легкую досаду смыла здравая мысль, что он сам отказался от этой излишней опеки. Тут пешком минут десять всего. Так он и бюджетные деньги экономит, и пример чиновникам подает, и форму поддерживает. Хотя для поддержания формы лучше бы в бассейн походить.

Без пятнадцати восемь Чернов в приподнятом настроении, перебирая в уме самые неотложные дела на сегодня, решительно поднялся на крыльцо администрации. По-хозяйски огляделся и вошел в вестибюль. За конторкой сидела пожилая женщина в овчинной безрукавке, а проход в святая святых городской бюрократии перегораживал турникет, требующий приложить пропуск.

Алексей поздоровался и зашарил по карманам, пропуска не было. Как-то не предусмотрел он такую деталь в своем сне.

— Ой, Лешка, опять пропуск свой забыл? Ладно, баламошка, проходь!

Поморщившись от такого запанибратского обращения к своей персоне, Чернов, тем не мене, благодарно и слегка снисходительно кивнул местному церберу. Не дело мэру на брюзжание вахтерши внимание обращать!

Прикинув, где в здании может располагаться его кабинет, Алексей поднялся на второй этаж и распахнул дверь с надписью: «Приемная». За столиком, украшенным моноблоком и заваленном различными бумагами, восседала фигуристая крашеная блондинка лет тридцати и сосредоточенно делала себе маникюр.

— Доброе утро, — вежливо и сухо поздоровался Алексей, раздраженный таким прохладным приемом.

— Привет, привет! — улыбнулась девушка. — Ты чего сегодня такой надутый? Не выспался? Тебя, кстати, Альбина вчера искала, просила с утра к ней зайти.

Алексей нахмурился. Что-то распустил он их совсем, никакого пиетета перед непосредственным начальником. Это же надо: «Лешка», «привет»! Ну ничего, он тут гайки быстро завернет! Тут его взгляд упал на клееную дверь, украшенную табличкой «Бобровский Павел Юрьевич. Глава администрации города». Упс. Что-то не сработало. Совершенно очевидно, что пост мэра занят кем-то другим. Также понятно, что его здесь хорошо знают и принимают за своего, вот только в каком качестве? Заместитель мэра? Начальник дорожной службы или, может быть, советник какой-нибудь? Ну не спрашивать же, в самом деле, у секретаря кем он здесь трудоустроен? Может, просто развернуться и уйти, а завтра снова попробовать? Хотя нет. Как понять где он просчитался, если не узнать результат эксперимента, да и любопытно. Все одно день потерян, так почему бы не отыграть свою роль до конца. Так даже интересней.

— А где мне Альбину искать? — как можно небрежней поинтересовался несостоявшийся мэр.

— Ну, ты даешь! Где кадровику быть, как не у себя в кабинете? Как выйдешь, третья дверь налево.

Спорить и объясняться Чернов не стал. Молча развернулся и направился в указанном направлении. Решительно толкнул дверь с табличкой «Светлицкая А. Б. начальник отдела кадров». Небольшой кабинет с множеством книжных шкафов и одиноким письменным столом. На столе довольно древний компьютер, а на подоконнике ещё и печатная машинка. Хозяйка кабинета — высокая сухощавая брюнетка лет сорока, обнаружилась в углу у раскрытого настежь сейфа.

— Добрый день! — максимально вежливо поздоровался Алексей. — Говорят, вы меня искали?

— А, Чернов, подожди минутку в коридоре. Я тебя позову.

Пришлось Алексею выйти. Уровень самооценки стремительно пополз вниз. Не станет начальник отдела выпроваживать из кабинета заместителя мэра, да и своего ровню — начальника другого структурного подразделения тоже более вежливо за дверь выставляют! А он о персональном водителе размечтался!

— Заходи, присаживайся. Ну во-первых, Алексей я поздравляю тебя с успешным окончанием испытательного срока. Существенных нареканий к твоей работе нет, но я вот что хочу тебе предложить. У тебя же высшее университетское образование, а ты на должности курьера бегаешь, где по квалификационным требованиям и неполного среднего достаточно. Тут у нас в отделе природопользования Лиля Кондратьева в декрет на днях уходит. Я с начальником отдела переговорила, он готов тебя взять на должность специалиста-эксперта на период ее декретного отпуска. Там и зарплата немного больше и задачи по твоему профилю! Что думаешь?

Алексей задумался. Курьер значит. Ну-ну. Похоже, его больное сознание решительно отказывается заниматься читерством. Все в пределах реальных возможностей. Хотел работать в мэрии — пожалуйста, вот только в реальном мире должность мэра изгою от науки не светит ни при каком раскладе. Спасибо, что хоть курьером, а не дворником на работу взяли. И даже повышение по службе предлагают. При таком раскладе, наверное, нужно соглашаться, ибо ни кресла мэра, ни миллиардного наследства, ни Мелании ему не видать как своих ушей. Вот же досада, даже с ума сойти в свое удовольствие не получается!

— Чего задумался? Ты же вроде работы не боишься, сам говорил!

— Я переживаю, что могу не справиться. Я же просто ихтиолог, а там природопользование.

— Не бойся, если Лилька справлялась, то ты точно справишься! — весело рассмеялась кадровичка. — Давай эту неделю дорабатывай курьером, я пока тебе замену найду, а с понедельника в 23-й кабинет, принимай дела у этой вертихвостки.

Чернов задумчиво брел по коридору администрации, когда его окликнули из приемной.

— Леша, ты куда намылился? Хватай корреспонденцию и бегом вниз, там Сергей Петрович освободился, он тебя по адресам повозит. Поспеши, через полтора часа бухгалтерии в казначейство нужно.

Прихватив потертый черный портфель тисненый под крокодиловую кожу, несостоявшийся мэр бодренько сбежал по ступенькам. У крыльца стоял черный кроссовер «Харриер» с золотой эмблемой «Лексуса». Возле него весело болтал по телефону пожилой дядечка с белорусскими отвислыми усами. При виде Алексея, выходящего из здания, он быстро свернул разговор и полез за баранку.

— Привет, Леха! С чего начнем?

— Гони в районную администрацию! — припомнил Чернов свой сон, и значительно тише добавил. — Хотели «лексус»? Получите и распишитесь!

Корреспонденцию они развезли за час, после чего он до обеда проторчал в отделе делопроизводства, флиртуя с девчонками и скролля «Пикабу» на смартфоне, проедая трафик казенного Wi-Fi.

Обедал в родной кафешке, впервые попав туда в качестве посетителя, а не работника. На раздаче как обычно стоял Рустам. Алексей поздоровался и получил равнодушный кивок в ответ. То ли не узнал, то ли просто не обрадовался встрече. Хорошо зная меню, цены и качество блюд, выбрал куриное рагу с овощами и макаронами, компот и кутабы с сыром. Подхватил поднос и направился к их с Наташей столику. Удивительно, но девушка была на привычном месте и еще обедала.

— Привет! Не помешаю?

— Привет! — девушка оценивающе оглядела его с ног до головы, после чего милостиво кивнула. — Падай!

Чернов уселся, стал задумчиво ковыряться в тарелке и искоса поглядывать на девушку. Он пытался угадать, в каких отношениях состоят их персонажи в данном варианте сценария. Наконец, посмотрев, с каким выражением Наташа ковыряется в овощном салатике, заправленном подсолнечным маслом, решился:

— Кутаб будешь? А то мне два не съесть, а они парами продаются.

— С чем кутаб? С сыром и зеленью? Давай, не откажусь! Меня, кстати, Наташей зовут.

— Я знаю. Ты батрачишь в парфюмерном павильончике у Любы и вынужденно подбираешь вонючие духи для потных старух.

— Фу, как не хорошо подслушивать женские сплетни!

— Сударыня! Как вы могли такое обо мне подумать! Я специально прилетел из Парижу, случайно увидев вашу фотку в «Одноклассниках»!

— Тоже мне Квазиморда — дамский угодник нашелся! — расхохоталась девушка. — И как там живется в вашем Париже?

— Ужасно! Просто кошмарно! Парижане в голос стонут. Они слезно молили меня срочно привезти вас и помочь вам открыть на Елисейских полях самый большой павильон по продаже элитных духов, а Коко Шанель обещала вас сделать единственным дилером по продаже знаменитого аромата № 5, ибо тоже считает, что женщина должна пахнуть женщиной, а не цветочной клумбой!

— Ой, болтун! Вот же пустомеля! — максимально сердито заявила Наташа и, не выдержав, расхохоталась на все кафе.

— Наташка, хватит шашни крутить! Обед уже десять минут назад кончился! — у столика остановилась незнакомая пухленькая невысокая деваха в похожей на Наташину униформе.

— Да иду я, иду! Ладно, комик, ты знаешь, где меня найти!

Девушка убежала, а Алексей задумался. В этом сценарии они еще не знакомы и у него стопроцентные шансы, пользуясь знанием ее слабых сторон и тайных желаний, уже завтра заполучить Наташу в свою постель. Достаточно сегодня сводить ее в «Берлогу», пожаловаться на одинокую холостяцкую жизнь и намекнуть на скорый переезд в столицу сразу же по вступлении в права наследования, и считай она в его руках! А если завтра ее «Бахатом» угостить и попросить научить варить макароны, а то они все время слипаются, то все — можно идти стелить постель. Вот только вредное подсознание заставляет даже в бреду играть строго по правилам, а это значит, что в этом конкретном случае никакого секса без обязательств не получится. Это не Вика. Ей не разрядка нужна, ей нужен билет в Большой мир. Соответственно дарить свою любовь и внимание, свое тело, наконец, она готова только тому, кто ей этот билет обеспечит. В этом случае поматросить и бросить — значит испортить себе карму и нажить врага. А оно ему надо? И пусть это только бред, но вернуться в реальный мир ему сегодня не дано, и получится ли в будущем не ясно. А если честно, то не сильно и хочется. Пусть он теперь и не всесильный джинн, исполняющий собственные желания, но согласитесь и то, что ему дано, открывает перед ним огромный простор для творчества! И не просто творчества, а Творчества, ибо он теперь в самом деле творец своей судьбы. Захочет и прям завтра пойдет матросом на судно или ихтиологом на рыбзавод, или инспектором в заповедник. Конечно, у него и раньше была возможность выбирать, куда пойти работать, но для этого нужно было вначале уволиться с прежней работы, потом выиграть конкурс и, если повезет и его возьмут, начинать на новом месте свой карьерный рост с нулевого уровня. А тут вчера он в кафе батрачил, а сегодня уже курьер в мэрии, да еще и успешно отработавший испытательный срок! Это как в ролевой игре иметь возможность в любой момент сбросить и перераспределить очки навыков! Шикарный перк!

В принципе и с девушками это наверняка работает. Надоела Наташа, стер во сне все упоминания об их знакомстве, все: никаких обид и взаимных претензий. А он уже с какой-нибудь Жанной или Светой в постели кувыркается, ибо перераспределил «очки навыков» и в новом сценарии он с Наташей даже не знакомился, а все силы бросил на соблазнение Жанны/Светы. Вот только это какой-то самообман получается. Он-то все помнит. Он видел Наташу голой, ласкал ее, обладал ею, а она об этом даже не догадывается! Это как переспать с девушкой, находящейся в беспамятстве, а потом ходить и делать вид, что ты ни при чем. Как-то мерзко и подло на его вкус. Ладно, первый раз это вышло по незнанию, но теперь-то он грамотный. Да и не интересно это использовать чит-коды для совращения девушки. Тут половина, если не три четверти, удовольствия в самом процессе соблазнения, а закономерный финал — лишь вишенка на торте.

Вернувшись после обеда в мэрию, Алексей разнес отписанную мэром корреспонденцию по отделам, сбегал в управление образованием, а потом до четырех часов опять пинал балду в ожидании почты. В отделение почтамта его вновь свозили на «лексусе». И все, свободен! После ежедневной тяжелой и грязной работы на Каримова, что называется от звонка до звонка, это была не работа, а синекура! Интересно сколько здесь платят?

Спрашивать сотрудниц о своей зарплате Чернов посчитал неудобным. Тем более в кармане брюк нашлась наличка на десяток обедов у Каримова или на пару вечеров с девушкой в «Берлоге», если не шиковать конечно. Да и дома в холодильнике он утром и колбаску видел, и молочку. Так, что не к спеху, на первое время хватит, с голоду не помрет. А там и сценарий поменять недолго! На этой благодушной ноте он заглянул в продуктовый и, после минутного колебания, решил позволить себе пару баночек пива и полдюжины корюшек байдуковской посолки.

Весна уверено вступала в свои права. Снег окончательно сошел, на асфальте подсыхали последние лужи, газоны покрывались нежно-салатовым травяным ковром. На многих деревьях набухали почки, а ильм так и вовсе стоял украшенный изумрудами начавших разворачиваться листочков. Пожалуй, пора убирать зимнюю одежду на антресоли.

Алексей негромко поздоровался с незнакомой молодой мамочкой, сидевшей с грудничком на руках на скамейке у подъезда. Получил в ответ улыбку и кивок головой и легко взбежал по лестнице на свой этаж. Пошарив в холодильнике, нашел пачку хинкали и баночку домашней аджики. Поставил вариться и взялся за сортировку вещей. Что-то отобрал в стирку, что-то сразу упаковал в пакеты и убрал на антресоли. В кармане осенней куртки обнаружил портмоне с парой бонусных карт, служебным пропуском и, самое главное, картой «Мир» от Сбербанка на свое имя. На всякий случай полистал меню смартфона. Ага, Сбербанк-онлайн стоит. Запустил и присвистнул. На счету лежало больше, чем он за три месяца получил от Каримова! И в телефоне значит тариф с интернетом! Хотя при таких деньгах можно и кабельный подключить.

Заглянул в спальню. Ну точно! Его старенький рабочий ноут стоит, и от него провод за стол уходит. Живем! Наспех закончив уборку и торопливо поужинав, Алексей прихватил пиво с корюшкой и полез в мировую паутину. Заглянул в почтовый ящик, ожидая кучи непросмотренных сообщений, но нет, неотвеченных только два: оповещение от соцсети и личное послание от какой-то Милы, выражающей готовность встретиться в реале в эти выходные.

Странное чувство: вроде бы ты — это ты и есть и дом твой, и вещи, но в то же время ощущение будто вселился в тело незнакомого человека. Или, скорей, как будто вошел в игру после того, как кто-то некоторое время поиграл твоим персонажем. Вот только не переиграть заново, ни записи сделанных ходов просмотреть нет никакой возможности!

Хотел было проигнорировать личное послание, но потом задумался. Выражаясь игровыми терминами, он за этого перса несколько дней отыграет и свалит в закат, передав управление прежнему владельцу. Так зачем пакости неизвестному напарнику по игре делать? Может, у него на эту самую Милу большие планы! Пришлось провести небольшое расследование, чтобы понять, кто такая Мила и как следует реагировать на ее письмо.

Оказалось, что у него проплаченный на полгода вперед VIP-статус на одном из сайтов знакомств. Причем он ведет активную переписку в чате как минимум с пятью дамами, а с двумя даже успел сходить на свидание. И это в их захудалом городке, где и полста тысяч населения не наскрести! С Милой они тоже успели обменяться полудюжиной достаточно фривольных писем, полных волнующих намеков и он сам предложил ей перенести отношения в реал. С фото на него смотрела та самая девушка, которая сегодня во время обеда так бесцеремонно прервала их с Наташей флирт. Честно говоря, дамочка была далеко не в его вкусе: невысокая, рыхлая, коротко стриженная брюнетка с широкими скулами и миндалевидным разрезом глаз. Хотя какая-то изюминка в ней все же была.

Алексей просмотрел остальные четыре анкеты. Полный разброс типажей: высокая рыжая валькирия с выдающимся бюстом; маленькая смешливая кореяночка с почти подростковой фигурой; блондинистая серая мышка в очках с роговой оправой и жгучая брюнетка Гульнара, отличающаяся просто выдающейся кормой. С двумя последними он уже встречался, но продолжал поддерживать вялую переписку. Объединяло их всех только одно: судя по анкетам, они искали секса без обязательств. Похоже, его персонаж, разобравшись в ситуации, решил максимально разнообразить свой сексуальный опыт при минимальных затратах. Что ж, почему бы и да.

Чернов быстренько набросал и отправил письмо Миле: пообещал ужин в «Берлоге» и расслабляющий массаж у себя дома.

Выключил комп и задумался, на что направить усилия этой ночью. Попробовать прокрутить события вперед, до того момента пока он не дорастет до заместителя мэра или хотя бы начальника отдела? Хотя вряд ли получится. До сего дня все альтернативные сценарии разыгрывались в строгой хронологической последовательности, да и не допустит его мозг подобного читерства.

Пожалуй, стоит относиться ко всему как к компьютерной игре в жанре симулятора жизни, где все идет по реалистичным правилам, но пока персонаж спит, можно войти в настройки и перераспределить очки навыков. Тогда, может, попробовать решить во сне одну из тех проблем по благоустройству города, что намечал вчера. Он, конечно, не мэр, а простой курьер, но попробовать стоит. Вот только продумать все нужно досконально, чтобы как с пропуском в мэрию не получилось.

Решил для начала заняться ближайшей придомовой территорией: асфальт свежий нафантазировать, клумбы с цветами, скамеечки, спортивную площадку с уличными тренажерами. Для верности вычертил все в масштабе на тетрадном листе. Полюбовался и, вспомнив перегруженный транспортом Владивосток, стал все переделывать, высвобождая больше пространства для стоянки личных авто. Пусть сегодня для их города это не слишком актуальная проблема, но он ведь собрался повышать уровень жизни населения, а раз так, то через пару лет со стоянками во дворах могут начаться серьезные проблемы. Не переделывать же потом все заново!

С этими мыслями он улегся в постель и приступил к медитации.

— Алексей, вы идете?

— Николай Степанович, вы идите, я сейчас статью отправлю рецензенту и догоню! — при этих словах в мозгу Чернова замигала красная лампочка и загудела тревожная сигнализация. Он должен идти вместе с шефом!

— Не задерживайтесь, а то на электричку опоздаете, опять придется до «Зари» пешком топать!

— Пожалуй, вы правы, если подождете минутку, я комп отключу и пойдем вместе.

Колесников кивает и начинает неспешно одеваться. Они вместе выходят из института и, оживленно обсуждая планы на следующий полевой сезон, топают на платформу. Покупают билеты и занимают позицию примерно напротив передней двери второго вагона, по опыту наиболее пустого из всего состава.

Они как раз обсуждали необходимый ремонт и обновление таборного имущества, когда Чернов заметил приближающегося к ним невысокого худощавого паренька с бегающими запавшими глазками. В мозгу опять сработала тревожная сигнализация: «Внимание, смертельная опасность!». Алексей заступает дорогу подошедшему парню.

— Тебе чего надо? Давай, топай мимо!

— А я чо? Я ничо! Я и так мимо, я только спросить хотел у дяденьки! — залопотал тип с бегающими глазками, обходя Чернова по широкой дуге.

— Алексей, ну что вы так грубо с молодым человеком? — пожурил Колесников. — Что у вас за вопрос, молодой человек?

— Николай Степанович, да какие у него могут быть вопросы? Где денег на новую дозу найти? Вы же видите, это конченый наркоман!

— Чё сразу наркоман? Я, может, закурить спросить хотел? Меня, может, избили и ограбили. Мне, может, только на билет до города надо! — визгливо заверещал «молодой человек», настырно прорывающийся к намеченной жертве мимо Чернова.

— Алексей, да пропустите вы его, а то вон уже электропоезд показался! Добрее надо быть к людским слабостям. Пусть садится рядом с нами, я заплачу за его проезд. Не обеднею.

Чернов нехотя делает шаг в сторону, пропуская паренька вперед.

— Вот спасибочки, дядечка! Вот спасибочко!

Продолжая бормотать, приставучий тип подходит почти вплотную к Колесникову и вдруг неожиданно толкает ученного вперед под колеса приближающегося локомотива.

— Не-е-ет!

Алексей проснулся от собственного крика. Голова гудела от избытка адреналина, сердце колотилось где-то в районе горла.

— Опять? Да сколько ж можно?!

Да уж! Стоило только немного расслабиться, начать мечтать о хорошем и… «получи фашист гранату от советского солдата!». Тут уж не до спортивного уголка.

— Какой-то психологический Уроборос получается! Я умудряюсь, находясь в состоянии сумеречного сознания, повторно сходить с ума! Похоже, не видать мне покоя, пока не найду способ спасти учителя! Если не получается защитить Колесникова от наркомана, то, может, получится нейтрализовать самого наркомана?

Глава 5

День тринадцатый

Не получилось. Попив чаю и успокоившись, Алексей снова заснул, нацелившись на этот раз физически помешать киллеру, а если придется, то и убить гада, столкнув его самого на рельсы. Поначалу все пошло как по маслу, Чернов первым же ударом сбил противника с ног и успел пару раз его от души пнуть, но тут вмешался Колесников. Оттеснил Алексея и попытался помочь побитому наркоману. В адреналиновой горячке он так и не понял, в какой момент все произошло. Вот Николай Степанович помогает избитому пареньку подняться, а вот уже молча оседает на платформу выронив портфель и зажимая руками правый бок. Сценарий изменился, но результат остался тот же. Просто вместо сталкивания на рельсы киллер ткнул своего спасителя ножом в печень.

Злой и не выспавшийся Чернов что-то невнятно буркнул в ответ на пожелание доброго утра из уст щедрой на угощения соседки, чем явно обидел бабушку. Теперь к злости на весь мир добавилась и досада на самого себя: отблагодарил называется хозяйку за маринованные огурчики! Потом пришлось обходить какую-то дурацкую свежеперекопанную клумбу невесть откуда появившуюся на месте привычной тропинки, позволяющей срезать угол через двор. Вдобавок, замечтавшись, Алексей по старой привычке потопал в кафе, а не в мэрию и сообразил, что ошибся, только поздоровавшись с Каримовым.

— Мы еще закрыты, молодой человек. Кафе откроется только в десять.

— А то я сам не знаю! — чертыхнулся Чернов и поспешил на выход.

В довершение Алексей едва не угодил под колеса маршрутки, когда переходил Пионерскую по пешеходному переходу. Он совсем уже было собрался высказать пожилому узбеку, управлявшему микроавтобусом, все, что он думает по поводу купленных прав и необходимости посещения окулиста, когда обнаружил, что сам поперся через дорогу на красный свет. Отскочил назад на тротуар и удивленно уставился на горящего красным «человечка».

— Это ж с каких пор тут переход регулируемым стал?

Светофор не ответил, но, благодушно мигнув, зажегся зеленым.

Случившееся слегка отрезвило Чернова. Он постарался сосредоточиться на действительности и контролировать свои эмоции. Некогда впадать во фрустрацию, нужно искать выход. Если своих мозгов не хватает, то к счастью у него снова есть выход в интернет и в посковиках его не забанили!

Сегодня он как никогда оперативно выполнял все поручения и тут же спешил в отдел делопроизводства. Садился в угол за дверью, где Wi-Fi ловил особенно хорошо, и, не обращая внимания на подколки обиженных его невниманием девушек, штудировал форумы, посвященные сновидениям. Штудировал со всей тщательностью, даже на обед не пошел. Все пытался, просеяв тонны шлака, найти алмазную крупинку истины, которая поможет в решении его проблемы.

Узнал кучу новой и не факт, что достоверной информации. Например, что его сон «предвещают грусть и неудачи в делах». Кто бы мог подумать? А потеря близкого человека — к долгой и счастливой жизни последнего! Бедный Николай Степанович, учитывая, сколько раз его смерть омрачала ночные сновидения Чернова, должен был стать бессмертным Маклаудом или, принимая во внимание состояние его здоровья, скорее Дракулой. Почитал кучу откровений о том, кому что обычно снится, кого какие кошмары мучат, а заодно и массу очевидно бредовых рассуждений и советов нужно ли и, если нужно, то как с ними бороться.

Домой возвращался совершенно расстроенный и морально истощенный. Впереди ждала очередная кошмарная ночь, а решения так и не найдено! На душе было паршивей некуда. Даже хуже, чем две недели назад, когда он ничего не знал про управляемые сновидения. Алексея гложило чувство, что его жестоко обманули, поманив ложной надеждой. Хотелось завыть от обиды и разочарования, а вот идти спать не хотелось совершенно.

Чтобы как-то убить время, он снова засел за компьютер и без особой надежды принялся скроллить англоязычные форумы. Нашел онлайн чат с интригующим названием EMS nightmares, что перевел как «Скорая помощь при кошмарах». Ради любопытства описал свой случай. Оказалось, что описывать свои переживания на иностранном языке почему-то легче, чем на родном русском, как будто не душу изливаешь незнакомцу, а просто переводишь посторонний текст. Получилось суховато и не слишком грамотно, все же привычный Чернову научный форматизированный английский сильно отличается от бытового, а тем более от принятого на англоязычных форумах сленга, но ему неожиданно быстро ответили.

Форумчане наперебой советовали «заняться спортом и принять горячую ванну перед сном»; «завести девушку или, на крайний случай, снять горячую штучку»; «насмотреться порнухи на ночь, но не спускать пар, пусть лучше эротические сны мучают». Некоторые, явно в рекламных целях, просили уточнить его дислокацию, чтобы посоветовать хорошего психоаналитика, который реально творит чудеса. Но Алексею запал в душу ответ некого guru_Vinayaka, который советовал: «Если не способен решить проблему, измени свое отношение к ней!».

Поначалу Чернов возмутился. Он не мазохист, чтобы получать удовольствие от собственных страданий! Начал даже писать резкий ответ, но потом задумался. Ведь действительно, пытаясь пытаться предотвратить неизбежное убийство, он только усиливает причину своих страданий — чувство бессилия от невозможности спасти своего учителя. И чем больше неудачных попыток он предпринимает, тем сильнее страдает от этого самого бессилия. Вместо лечения провоцирует усиление патологии. Нужно искать принципиально иной подход!

А что, если… Додумывать забрезжившую в голове мысль Алексей не стал, раскрутит позже, когда будет медитировать перед сном. Глянул на часы и для перестраховки занялся интенсивной гимнастикой. Потом принял горячую ванну, выпил крепкого сладкого чая и с вновь всколыхнувшейся надеждой завалился в кровать.

— Алексей, вы идете?

— Николай Степанович, вы идите, я сейчас статью отправлю рецензенту и догоню.

— Не задерживайтесь, а то на электричку опоздаете, опять придется до «Зари» пешком топать!

— Еще только 20:40, я успею.

Шеф уходит, а он не спеша вносит последние коррективы в сопровод, прикрепляет файл статьи, отправляет, дожидается подтверждения получения сообщения. И только после этого выключает комп, гасит свет и собирается на выход. В последний момент останавливается от чувства, что какое-то очень важное и спешное дело осталось неоконченным. Замирает в дверях пытаясь вспомнить. Безуспешно. В душе чувство долга сошлось на татами с мечтами о скором заслуженном отдыхе. На улице его ждет приятная поездка на электричке со старшим товарищем, вкусный ужин и нежные ласки любимой девушки, а здесь — тоскливое разгребание бумаг в поисках забытого «срочного дела», получасовой пеший вояж по неосвещенным тропинкам лесопарка до автобусной остановки, нудное торчание в пробке, остывший ужин и одинокий сон на диванчике, чтобы не будить любимую. Выбор казался очевидным, но неожиданно для самого себя Чернов вернулся, зажег свет, включил компьютер и принялся пересматривать почту.

Через час, отчаявшись найти хоть какую-то зацепку, Алексей сдался. А тут еще и вахтер в кабинет заглянул.

— Все, паря, хорош трудоголика изображать! Начальство давно дома вискарь пьет да баб щупает, а мне твои старания никуда не уперлись! Ты тут последний остался, вот свалишь домой, и я немножко расслабиться смогу. Давай, давай! Гаси свою шарманку, завтра доиграешь!

Спорить Алексей не стал. Быстро собрался и, вручив ключи вахтеру, поспешил домой.

Когда проходил мимо железнодорожной платформы обратил внимание на необычное оживление, странное для этого часа, особенно учитывая, что ближайшую электричку ждать более девяти часов. Сердце кольнуло непонятное беспокойство, предчувствие беды, но он лишь мысленно отмахнулся. Хватит с него на сегодня пустых тревог по надуманным поводам. Ну что там могло случиться? Наверняка ведь ремонтники какие-то, либо шпалы менять собрались, либо саму платформу перестраивать. Нужно домой поторопиться пока ужин окончательно не остыл, и подружка спать не завалилась!

День четырнадцатый

Разбудил его будильник. Алексей с трудом разлепил глаза и побрел умываться. Подумав, залез в ванну и включил прохладный душ. Пока вода смывала остатки сна, он постарался осознать случившееся. Похоже, совет гуру Винаяка оказался дельным. Свой сон про последний вечер с Колесниковым он помнил хорошо. Кошмаром его назвать язык не поворачивался. Потом ему снилась разная белиберда, включая эротические видения с участием какой-то пухленькой азиатки, но главное — кошмар не вернулся! Не факт, конечно, что он больше не вернется, но теперь у него есть работающий простой работающий рецепт: нужно всего лишь задержать персонажа на час на работе. Жаль, конечно, что не удалось спасти шефа, хотя бы только во сне, но да толку от этого? Реального Колесникова это не вернет, а ему с большой долей вероятности только добавит душевных терзаний, почему в тот роковой вечер он до этого не додумался.

— Ну что, коллега, нас можно поздравить с победой? — уже привычно вопросил он у своего отражения, сбривая двухдневную щетину. — Только вы, пожалуйста, не зазнавайтесь и не забудьте поблагодарить гуру за дельный совет!

Сварил себе кофе и, прикинув, что коротенькое благодарственное письмо много времени не займет, уселся за ноут. Машинально посмотрел на дату и присвистнул. Суббота. У него сегодня законный выходной! Впервые за несколько месяцев. Хотя… Возможно, в этом сценарии он регулярно отдыхал на выходные?

Вспомнив про сценарий, Алексей припомнил и свою переписку с Милой. Быстренько нашел в журнале вчерашний англоязычный форум и накатал благодарное письмо гуру Винаяку за добрый совет, после чего залез на сайт знакомств, где нашлось новое письмо от полненькой продавщицы из «Арбуза»: «Приветик! Какие планы на субботний вечер? Встретимся, пошалим? Хочу обещанный массаж!». Иконка горела зеленым, значит, девушка прямо сейчас была на сайте.

— Сон в руку! Так чего до вечера тянуть?

Алексей поспешил подтвердить твердость своих намерений и даже предложил не ждать вечера, а начать реализацию намеченной программы как можно раньше. Ответ не заставил себя ждать, правда радости особой не принес: «Раньше семи не могу, у меня сменщица заболела, я сегодня работаю» и грустный смайлик.

Поахали, поохали и по итогу договорились, что Мила к половине восьмого подойдет сразу в «Берлогу», а Алексей заранее займет столик и сделает заказ.

Попрощавшись до вечера с девушкой, убежавшей на работу, Чернов задумался. Скучать в одиночестве карауля столик в ресторане — прошлый век. Он зарегистрировался на сайте «Берлоги», не вставая из-за стола, забронировал столик, сделал предзаказ и даже оплатил задаток.

С планами на вечер он разобрался. Теперь нужно было решить, чем заняться днем. Впервые столкнувшись с такой проблемой, он даже слегка растерялся. Во Владивостоке подобный вопрос даже не стоял, планы складывались как-то сами собой, если не пропадал в экспедиции, то либо на природу с друзьями выбирался, либо в кино или на концерт шли дружной компанией, либо просто на набережную с девушкой шел погулять… А чем заняться в этом богом забытом городке, да еще при отсутствии друзей? Можно, конечно, с приятелями детства пересечься, он вроде даже договаривался вместе сходить навестить тренера, но это лучше в будний день, а сегодня Сашок с Коляном почти наверняка будут бухать в своей компашке, причем дешевый самогон, и присоединяться к ним Алексею совсем не хотелось.

Он вновь полез во всемирную паутину. Культурная жизнь районного центра оказалась досадно убогой. В «Авангарде» до вечера крутили только детские мультфильмы про семейку троглодитов и дурацкую японскую комедию про жизнь на островах после глобального блэкаута. В доме культуры концерт какого-то вокального коллектива «Триумф». В краеведческом музее открылась выставка корейских кукол и… и всё! На этом перечень культурных мероприятий, запланированных на эту субботу в районном центре, был исчерпан. Сразу стал понятен повышенный интерес у местного населения к сайту необременительных знакомств, а чем еще заняться, если не пьянствовать?

— Надо себе хобби какое-нибудь завести, а то так точно сопьешься рано или поздно. Можно, как в детстве с отцом, рыбалкой заняться или моделированием. Точно! Деньги есть. Пробегусь по магазинам посмотрю, что есть для рыбака в продаже!

Припомнил, что что-то подходящее было в «Арбузе» и потопал привычным маршрутом, отмечая, как с приходом весны похорошел и расцветился родной город. На смену черно-серому зимнему антуражу пришел веселый весенний дизайн: нежная зелень первой листвы соседствует с чуть розоватым флёром, укутавшим кусты войлочной вишни; сиреневым пламенем горят рододендроны; желтыми искорками сверкают одуванчики; солнечный свет играет на еще не выцветших после ремонта фасадах домов, на которых экзотическими попугаями пестрят разнообразные вывески. Лепота!

В павильоне с чисто мужскими игрушками праздничный настрой Алексея несколько померк. Дешевых и надежных советских спиннингов, катушек и блесен, которыми они с отцом когда-то рыбачили, давно уже не было в продаже. Прилавки буквально ломились от разнообразных приблуд, предназначенных для облегчения ловли водных обитателей. Многие при этом имели вполне демократическую стоимость, вот только продавец, видимо оценив не дешевый костюм клиента, тут же посоветовал на них даже не смотреть.

— Китайское дерьмо! Сломается при первой же серьезной поклевке!

— Так зачем же вы этим торгуете? — удивился Чернов.

— Так мы всех честно предупреждаем, но люди все равно берут: кто на подарок, чтобы дешево и сердито, значит; а кто и себе, для антуража.

— А это зачем?

— Ну как же, для нашего мужика самая классная отмазка, чтобы от семьи свалить — это рыбалка. А там кто к зазнобе тайной, а кто просто водки без домашнего цербера попить вволю. Для этого дела снасти обязательно нужны, но сойдут и самые дешевенькие, кто там из жен в этом понимает?!

— А с уловом как же?

— Пфи! Тоже мне беда! Кто поприжимистей да поглупей, они сеточку браконьерскую ставят, особенно те, которые по части выпить, а те, которые побашковитей да при денежках, те в фирмочку обращаются. Там им и все как надо обстряпают, чтоб не один детектив в юбке придраться не смог! Могут даже смартфон отдельно от хозяина скатать на таежную речку, чтобы и вне зоны сети был и по соте все как надо билось!

— Ишь ты! А можно посчитать сколько минимальный набор для начинающего рыбака будет стоить. Так что бы и не одноразовое «г», и в то же время в семейном бюджете чтобы дырку большую ради увлечения не делать.

— Можно, отчего ж не посчитать, только рыбалка она же разная бывает. Одно дело на горную речку за ленком да хариусом прокатится, совсем другое камбалу в море дергать, а если щучку или таймешку блеснить, то это уже третье получается, а лакедру или симу на лодке троллить — это и вовсе четвертое. А ведь можно еще и с поплавковой снастью на озере карасиков да гольянчиков половить. А кальмарный лов? А зимняя рыбалка? В каждом случае и снасть своя нужна и попутное снаряжение. Вот вам какая рыбалка нужна?

— Я здесь недавно, друзей нет, вот и ищу занятие себе для души на выходные. В детстве с отцом на Амур и на озера пойменные ездили, интересно было…

— Ну Амура у нас нет, а озера в округе имеются. Если тебе туда, то бери вот это карбоновое удилище, катушку безынерционную, выбирай какой нравится набор рыбака, в них все есть: три вида лески, карабинчики, грузила поплавки крючки. Еще бродни возьми, садок для улова и подсачек складной. Еще стульчик советую или вот короб. Удобно очень, его и как рюкзак используешь, и сидеть на нем можно. А еще котелок и таганок не помешают, самая вкусная уха на костре у воды варится! У нас, кстати, и палатки недорогие польские есть и спальники…

— Вы знаете, мне надо все хорошенько обдумать. Мне казалось, что достаточно купить обычную готовую снасть, ну там набором: леска, крючок, поплавок и грузило. Вырубить на берегу лозину по руке, червей накопать, и все!

— Можно, конечно, и так, — разочарованно буркнул продавец, теряя интерес к покупателю, — вон на прилавке в углу готовые удочки лежат, выбирай любую.

Выбирать Алексей ничего не стал, просто ушел. Ностальгические детские воспоминания в очередной раз разбились о реалии взрослой жизни. Это пока он с родителями под Хабаровском жил все было просто, поехать с отцом на рыбалку — счастье! А когда и куда ехать, какие снасти брать — это были не его заботы. Отец был заядлым рыбаком и без улова они никогда не возвращались. Позже, когда после развода родителей переехал жить к бабушке, на рыбалку ни разу не выбирался. Вначале депрессия давила, а потом связался с компанией, которая все больше по спорту, да по девочкам «специализировалась». Да и вообще, в тех местах, где для многих рыболовство — это тяжелая ежедневная работа, любителей посидеть с удочкой гораздо меньше, чем в краях от рыбных промыслов удаленных.

Прежде чем тратиться на снаряжение стоило продумать: когда, куда и на чем он поедет рыбачить. Вот с теми же озерами, он, конечно, школьником не один раз ездил на расположенную среди озер базу отдыха «Куршавель 27», но их всегда кто-то из родителей возил, а вот как туда без машины попасть? Да и есть ли там рыбалка, он тоже не знал. Можно, конечно, к мужичкам присоседиться, что красноперку да наважку в порту с пирса тягают, но там такая грязь в воде, что есть эту рыбу Алексей точно бы не стал. На горную речку можно, конечно, и рейсовым автобусом добраться, помнится, он частенько видел рыбаков, когда мотался автобусом в Хабаровск или обратно. От грибников их отличали шелестящие прорезиненные костюмы, надетые поверх не по погоде теплой одежды.

Но тут свои проблемы, если подумать. Нужно с расписанием автобусов определиться, снаряжение подобрать легкое и надежное, ибо такая рыбалка предполагает длительные переходы по руслу реки. Мушки, блесны с умом выбрать, чтобы не бродить впустую. Да и места знать нужно, не хотелось бы локтями толкаться или в залом уткнуться в каком-нибудь крутосклонном распадке.

В общем, получалось, что без доброго совета знающего человека он мог рыбачить только в интернете на одиноких и необремененных излишней скромностью женщин. Немного поразмыслив, Чернов отказался и от идеи заняться моделированием. Без доступа к дорогостоящему токарно-фрезерному и точильно-сверлильному оборудованию ему была доступна только сборка готовых моделей, типа пластмассового Т-34. Скучно, бестолково и ни грамма творчества, если только не заниматься раскраской макетов и созданием панорам.

Похоже, в текущей сюжетной линии его персонаж уже давно это усвоил, отсюда и его повышенная активность на сайте знакомств.

Немного побродив по городу и купив рыбных пельменей на обед, Алексей отправился домой и засел за компьютер. К его удивлению в личке форума EMS nightmares нашлось послание от guru_Vinayaka да еще и на русском языке:

«AlexBlack, я безмерно счастлив, что мой скромный совет помог вам в решении вашей незначительной проблемы. Простите мое нескромное любопытство, я хочу узнать подробности, как вы решили проблему. Возможно, я смогу подсказать вам Путь дальнейшего совершенствования».

Странное письмо. Похоже на какой-то развод, но даже если так, то чем мошенникам помогут подробности его способа борьбы с кошмаром? Тем более что сам сюжет навязчивого кошмара и свои попытки его коррекции он еще вчера довольно подробно описал на форуме. А может это пойдет в копилку опыта для подготовки рекомендаций следующим горемыкам столкнувшихся со схожей ситуацией и ищущей помощи на форуме?

В любом случае отказать человеку, подсказавшему выход из патовой ситуации, Алексей не мог, но и сильно уж откровенничать все же не стоило.

«Guru_Vinayaka, здравствуйте. Если вы помните, я страдал от чувства собственного бессилия, не имея возможности спасти близкого мне человека. Все мои попытки предотвратить его гибель были безрезультативными, что только усугубляло ситуацию. Прислушавшись к вашему совету, я просто не пошел к месту гибели своего товарища, в результате кошмар обернулся обычным сном-воспоминанием. Еще раз огромное Вам спасибо за своевременный и действенный совет».

Отправил письмо и пошел варить пельмени. Не успела закипеть вода в кастрюле, ноутбук знакомо пилимкнул, сообщая о входящем сообщении. Алексей подождал, закинул полуфабрикаты в кипяток и только после этого вернулся в комнату.

«AlexBlack, взаимно приветствую, спасибо за ваше письмо, оно было очень значимо для меня. Позвольте еще один вопрос: заметили ли вы, что после пробуждения изменилась окружающая вас реальность?»

— А вот это уже интересно! — забыв про поставленные вариться пельмени, Чернов поудобнее уселся за комп.

«Guru_Vinayaka, нет. После последнего пробуждения все вроде бы осталось по-прежнему, но раньше, при неудачных попытках, сценарий сильно изменялся. Я думаю это связано с расстройством психики».

Гуру откликнулся почти мгновенно:

«AlexBlack, нет повода беспокоиться. Ваш разум полностью здоров. Просто вы избранный. Вы Дриммастер. Вы можете усилием воли путешествовать по своим отражениям».

— Сумасшедший гуру? — вслух прокомментировал последнее послание Алексей. — Хотя чья бы корова мычала. Чем моя версия про блуждания больного разума отдельно от бренного тела, запертого в психушке, лучше?

«Guru_Vinayaka, что вы называете „своими отражениями“? Это как-то связано с зеркалами?»

«AlexBlack, это проекции вашего Эго в другой вектор реальности. Изменив сон, вы перенесли свое сознание в свое отражение в другом векторе Вселенной».

«Guru_Vinayaka, вы считаете, что у вселенной много версий?»

«AlexBlack, конечно. Каждый раз, выбирая, что съесть: лапшу или рис, вы творите два вектора развития Вселенной. Ваш выбор определяет, какой вектор станет магистральным для вашего Эго. Допустим, вы взяли лапшу, тогда „лапшичный вектор“ станет главным. Несостоявшийся выбор породит отражение вашего Эго в вариативной Вселенной. И чем маловероятнее ваш выбор в пользу риса, тем слабее будет ваше отражение в „рисовом векторе“ и тем меньше вероятность переместить туда свое Эго. Но если вы все же сможете и переместитесь в это отражение, то уже „рисовый вектор“ станет магистральным, а „лапшичный“ станет альтернативным и вскоре терминируется».

Алексей задумался. Очередной и довольно любопытный вариант теории многомерности вселенной. Первый порыв был закрыть сайт и прекратить переписку с очевидным сторонником Всемирного Заговора Ученых. Кто-то верит в Плоскую Землю, кто-то в Рептилоидов, кто-то в Велесову книгу, а вот гуру Винаяка верит в многовекторную Вселенную. Меж собой они могут спорить до драки, обвиняя друг друга в лженаучности, но, по сути, все они идеологические братья. Они по личному определению Чернова — «веруны». Люди, которые в своих убеждениях руководствуются не логикой и научно доказанными фактами, а верой, причем неважно в Бога-творца или в лингвоисторика Задорнова. Спорить с такими — попусту тратить свое время. Это с человеком, опирающимся на логику и знания, можно подискутировать и постараться убедить, приводя аргументы и факты, а «верун» глух к доводам разума. Единственный способ заставить его изменить свои взгляды — низвергнуть в грязь их Идола. Но и это бессмысленно, ибо на место низвергнутого кумира «верун» незамедлительно возведет нового. Так уж устроено его сознание, оно чуждо понятиям рациональности и логики.

Но с другой стороны, с ходу отвергать гипотезу даже не попытавшись разобраться в ее постулатах, только потому, что она не вписывается в его мировоззренческую концепцию, тоже сродни «верунизму». Когда-то научному сообществу и геометрия Лобачевского казалась бредом сумасшедшего, а простейшие опыты по расщеплению наследственных признаков и вовсе приравнивались к измене Родине. Тем паче, что как раз таки сколько-нибудь рационального объяснения происходящей с ним чертовщины Чернов не знал.

Не спеша пообедав разварившимися пельменями, Алексей вновь вернулся к диалогу.

«Guru_Vinayaka, поясните, пожалуйста, я правильно понимаю, что, исходя из вашей гипотезы, каждый живущий человек в течение дня принимает сотни, а может быть, и десятки тысяч больших или мелких решений по выбору из двух, а порой из множества вариантов? Миллиарды человек, квинтиллионы вариантов, и это без учета взаимного влияния. В таком случае вселенная должна бесконечно ветвиться. Где в пространстве помещаются все эти миры?».

«AlexBlack, скажите, сколько может быть отдельных страниц в бесконечно толстой книге? А сколько изображений Будды можно разместить во вселенной? С момента Большого Взрыва вселенная бесконечно расширяется, причем мы видим только три измерения, ну или четыре, если за отдельное измерение считать время. Кто ответит, сколько всего измерений у вселенной? Тем более что к ветвлению векторов приводит только значимый выбор. Если ваше предпочтение ничего не меняет, то вектор не меняется. Кроме того, маловероятные вектора довольно быстро теряют вещественность и терминируются».

С пространственным постулатом пришлось согласиться. Алексей по своей прежней работе немало занимался статистическим анализом. Его составная часть — кластерный анализ, который легко оперирует многомерными моделями. Чтобы выделить однородную группу признаков, Чернов и сам не раз строил двенадцати- и даже семнадцатимерные модели. В университете учили просчитывать это все вручную, но в НИИ он, конечно же, обходился специальным софтом. Ладно, будем считать, что пространственное противоречие снято.

«Guru_Vinayaka, тогда получается, что каждый из нас существует одновременно в бесконечном количестве дублей? Кстати, и животные тоже создают свои векторы?».

«AlexBlack, не дублей, отражений. Это как отражение в бесконечном количестве зеркал, только эти отражения отличаются друг от друга последствиями выбора. Вы выбрали лапшу и отравились, лежите в постели и ждете медицинского работника, а ваше отражение в „рисовом векторе“ сияет здоровьем и спешит на свидание. Реально только одно ваше Эго, остальное просто отражения разной степени устойчивости. Для большинства людей место их Эго определяется потоком из наиболее вероятных предпочтений. Суть дара Дриммастера — это возможность перемещать свое эго в одно из устойчивых отражений, корректируя таким образом магистральный вектор развития Вселенной.

По поводу животных единого мнения у Познающих Путь нет. Буддисты считают, что даже муха имеет свою спирит-душу-эго-атман. Ницшенианцы оставляют право на собственное эго только за «истинными людьми». Я думаю, что правда, как всегда, где-то посредине между крайностями».

«Guru_Vinayaka, но тогда каждый из нас живет в собственной вселенной?»

«AlexBlack, в определенной степени — это так. Многомерная Вселенная в каждый момент времени — это облако, реальность или вещественность отдельных точек которого определяется совокупностью наиболее вероятных выборов. Ну или, можно сказать, соотношением эго и отражений».

«Guru_Vinayaka, то есть часть окружающих меня людей — это просто отражения?»

«AlexBlack, да. А вы разве не замечали, что кто-то из окружающих способен сильно влиять на события, кто-то меньше, а кто-то и вовсе статист в этом мире?»

«Guru_Vinayaka, а что произойдет, если мое Эго окажется единственным в данном векторе Вселенной?»

«AlexBlack, тогда вы станете Демиургом в Своем Мире, так как вас будут окружать только статисты. А вот ваши отражения в других мирах, скорей всего, ждет сумасшедший дом, так как их излишне тесная связь со Своим Миром, будет мешать адекватно воспринимать окружающую действительность».

«Guru_Vinayaka, а что будет с этим миром, когда единственный носитель Эго умрет? Кстати, чужое отражение может нанести вред или убить носителя Эго?»

«AlexBlack, любой вектор Вселенной — это производная от вероятности сделанных выборов. Существование мира без единого носителя Эго возможно, но вероятность его длительного существования совсем призрачна. Чем дальше отражение отходит от магистрального вектора, тем слабее его влияние на реальность и призрачнее собственные отражения. Простая математика.

Конечно, справедливо и обратное утверждение: чем больше вероятность альтернативного выбора, тем меньше отражение отличается от истинного вместилища Эго, соответственно такой значимый для вектора поступок как терминация существования чужого Эго, вполне возможен».

«Guru_Vinayaka, я правильно понимаю, что теоретически возможен равновероятный выбор?»

«AlexBlack, теоретически — да. К счастью чаще всего вероятность выбора отличается от 50 %, а то шизофрения стала бы очень существенной проблемой, так как при этом происходит расщепление Эго.

Дорогой друг, я готов ответить на ваш последний вопрос, после чего вынужден покинуть чат до завтра».

«Guru_Vinayaka, спасибо за ваши ответы, я обдумаю полученную информацию. Напоследок расскажите, кто такие Познающие Путь?»

«AlexBlack, это правильный вопрос, но он требует очень много времени на ответ. Давайте вернемся к нему завтра. Если говорить только основное, то это сообщество людей, пытающихся выбрать лучший магистральный вектор Вселенной».

Алексей заварил себе кофе и еще не раз перечитал переписку. Получилась игра в одни ворота, он задавал вопросы, ему отвечали. Никаких фактов, никаких доказательств, просто голые утверждения. Чтобы подготовиться к завтрашней дискуссии, нужно было проанализировать сказанное собеседником и, для начала, отбросить в сторону весь мистический антураж. Алексей достал лист бумаги и ручку и попробовал сформулировать основные постулаты озвученной гипотезы мироустройства:

«1. Вселенная имеет большее количество измерений, чем способны воспринимать человеческие органы чувств.

2. Одновременно существует бесконечное число вариантов Вселенной, так называемых „векторов развития“.

3. Пространственно вектора развития размещаются в дополнительном (четвертом/пятом измерении).

4. Вектора развития ветвятся каждый раз, когда индивидуум делает значимый (влияющий на последующие события) выбор.

5. Ближайшие вектора различаются единичным выбором, с каждым новым выбором происходит новое ветвление, и вектора расходятся дальше.

6. Вектора имеют разную «плотность» или разную степень реальности, причем «плотность вектора» — производная от совокупной вероятности сделанных индивидуумами выборов. Теоретически эту плотность можно рассчитать математически, перемножая вероятность всех сделанных выборов.

7. Вектор с максимальной плотностью называют магистральным.

8. Вектора развития, плотность которых приближается к нолю, перестают существовать, терминируются.

9. Индивидуумы существуют в векторе, определяемом совокупностью их наиболее вероятных последовательных выборов. Во всех остальных векторах присутствуют их «отражения».

10. Отражения так же, как и вектора развития, имеют собственную плотность. Она тем выше, чем выше была вероятность альтернативного выбора.

11. Плотность отражения определяет его способность влиять на события в конкретном векторе. Отражения с минимальной плотностью не способны существенно влиять на события и исполняют роль статистов.

12. Среди индивидуумов есть некоторое количество Дриммастеров способных произвольно перемещать свое Эго в одно из собственных отражений. При этом прежнее вместилище Эго становится одним из отражений.

13. Перенос Дриммастером своего Эго оказывает влияние на плотность всех связанных с ним векторов, и отражается на магистральном векторе.

14. Существует некое сообщество Познающих Путь, которые хотят с помощью Дриммастеров откорректировать магистральный вектор развития вселенной».

Вот, пожалуй, и все. Алексей глянул на часы и отложил листок в сторону. Пора было идти в кафе, занимать забронированный столик и ждать Милу. О контраргументах еще будет время подумать. Отражение это или нет, а лишать его и/или себя заслуженного развлечения в этом унылом мире явно не стоит, тем паче ради развенчания чужих философских концепций!

Поспешно прибрался в комнате, помыл посуду, погладил белую шелковую рубашку, надел свежее белье и лучший свой костюм и потопал к месту романтического рандеву.

Возле «Берлоги» царило небывалое оживление. Судя по нарядам курящих у крыльца девушек, кто-то выбрал данное кафе для свадебного пира. В тамбуре группа гоповатого вида мужичков о чем-то ругалась с коренастым администратором, судя по голосу и манерам отставным офицером. Алексей с удивлением узнал в спорщиках Батыра и его неразлучную компанию, включая живого и даже не избитого Страха.

Протолкавшись через толпу, Алексей назвал номер брони и был вежливо передан администратором на попечение молоденькой взмыленной официантки. Девушка, на бейджике которой значилось «Алена», проводила его к дальнему угловому столику, убрала табличку «Столик заказан» и мелодичным, но лишенным всяческих эмоций сопрано поинтересовалась, скороговоркой проговаривая длинную, явно зазубренную тираду:

— Вы будете один или кого-то ждете? Вы не будете возражать, если на свободные места к Вам подсадят еще посетителей? Возможно, у вас есть предпочтения в выборе соседей по столику? Холодные закуски и напитки сразу подавать? Что-нибудь дозаказывать будете?

— Я жду девушку и никаких других соседей за столиком мне не нужно. Давайте сейчас. — Алексей глянул на часы в смартфоне, — несите безалкогольное пиво и ржаные гренки с сыром, а все остальное начинайте подавать минут через пятнадцать. Дозаказывать обязательно буду, но только после прихода моей спутницы.

Алена молча кивнула и уплыла в сторону барной стойки.

Алексей оглядел зал. В центре зала за сдвинутыми вряд четырьмя столами молодежная компания праздновала окончание холостяцкой жизни своих товарищей. Причем, судя по состоянию столов и степени трезвости участников застолья, начали они еще в обед и расходиться явно не торопились. В этот самый момент одна из подружек невесты, разгоряченная алкоголем и повышенным вниманием парней, путаясь в собственных конечностях, пыталась одновременно расстегнуть блузку и залезть на праздничный стол. Ее соседка, дама не намного старше, но явно трезвее, пыталась удержать и образумить перевозбужденную товарку, но остальные, включая жениха и невесту, наоборот активно подбадривали разгулявшуюся деваху.

— Фигуристая, — отстраненно отметил Чернов, — если уговорят, шоу получится незабываемое, особенно для самой пьяной дурочки.

В соседней кабинке, где расположилось, судя по всему, две семейные пары средних лет, дело явно шло к ссоре. Мужья неотрывно с азартом следили за разворачивающимся на их глазах фарсом, а их законные половинки всячески пытались этому помешать, впрочем, безуспешно.

Алена принесла заказанное пиво и гренки. Алексей устроился поудобнее и приготовился смотреть шоу. Чем бы оно ни закончилось, это будет лучше, чем залипать в смартфоне.

Неожиданно на соседний с Алексеем стул уселся Сиплый. Передвинув стул так, чтобы одновременно видеть и Чернова, и усевшуюся на свадебный стол, и снимающую туфли девушку, он наклонился к Алексею и внаглую стянул одну из гренок. Смачно захрустел.

— Слышь, пацан, пойдем покурим. Перетереть надо!

— Нет, Сиплый, я не курю, и разговаривать мне с тобой не о чем.

— Ты чё такой борзый фраерок? С тобой уважаемый человек побазарить хочет, а ты панты корявые кидаешь! Не по понятиям это.

— По своим воровским понятиям ты на зоне будешь жить, а здесь люди живут по законам. Хочешь говорить, говори быстрее или сразу проваливай. Мне не до тебя, я ту девушку жду.

— Смотри, братан, слово не воробей. За базар отвечать надо. Хочешь здесь побазарить? Давай, но потом не гони, что не в теме. Ну, ты сам посуди. Уважаемый кореш с друганами пришел кучерявое дело обмыть и стоит полчаса под дверью как последний лошара. А ты такой красивый нарисовался и сразу в дамки! Сидишь один в партере, — Сиплый кивнул в сторону девушки, успевшей залезть на стол, избавиться от блузки и в настоящий момент воюющей с молнией юбки, — кино зыришь. Нехорошо.

— Я свой столик с утра забронировал, так что поищите другое место для обмывания своих темных делишек. Все разговор окончен. До свидания, а лучше прощайте.

К столику подошел администратор.

— Какие-то проблемы?

— Не, начальник, все в ажуре. Просто с корешем подошел поручкаться. Уже ухожу. А с тобой, братан, не прощаюсь, еще свидимся, перетрем за жизнь, за понятия.

Сиплый неторопливо удалился в сопровождении администратора, постоянно оглядываясь то ли на Алексея, то ли на продолжающую показывать неумелый стриптиз девушку. Она к тому моменту уже победила юбку, сползшую ей на щиколотки, и теперь воевала с застежкой бюстгальтера. Наконец ей это удалось. Лифчик полетел в сторону жениха. Народ засвистел, зааплодировал. Девчонка неумело потрясла небольшими упругими грудками и потянулась к кружевным трусикам, но запуталась ногами в юбке, потеряла равновесие и рухнула на сидящих рядом парней. Те радостно заржали и принялись беззастенчиво лапать свалившийся «подарок». Девчонка хихикала, вяло отталкивала наглецов и все порывалась вновь залезть на стол.

— Что, козел старый, стриптиза захотел? Будет тебе стриптиз! — перекрикивая музыку и шум подгулявшей компании, завопила одна из жен, сидевшей по соседству с Черновым семейной компании.

Из-за стола поднялась черноволосая высокая женщина лет тридцати пяти — сорока, с неплохой, хотя и слегка оплывшей фигурой. Встав в проходе из кабинки и частично перегородив мужикам вид на творящиеся за свадебным столом безобразия, она сняла вишневый кардиган и начала расстегивать блузку. Народ за столиками на мгновение замерший, вновь оживился и стал подбадривать дамочку. Даже полуголая девица что-то восторженно вопила в ее адрес, видимо предлагая выступить дуэтом, но в общем гвалте слов было не разобрать.

В кармане Алексея завибрировал телефон. Звонила Мила, но разговаривать по телефону в творящемся бедламе было совершенно бесполезно. Пришлось подняться и выходить на улицу. На крыльце никого не было. Оно и понятно, кто же будет пропускать бесплатное эротическое шоу?

— Алло. Мила, прошу прощения, в зале слишком шумно, пришлось выйти на улицу, а ты где?

— Я рядом за углом, со знакомым разговариваю. Ты меня встретишь?

— Конечно.

Алексей сошел крыльца и, прикинув направление, с которого должна была подойти девушка, свернул за угол дома. Мила стояла метрах в двадцати и о чем-то оживленно болтала со Станиславом Страшко.

— Привет! Ну что пойдем, там уже должны закуски принести. Ты что пить будешь?

— Можно вина немножко белого полусладкого! — улыбнулась девушка.

— Эй, братан, не торопись! — из-за угла навстречу Чернову вышли Сиплый с Батыром. — У нас к тебе базар есть. А ты, Марьяна, беги столик занимай, мы сейчас с твоим марьяжником перетрем по бырому и свидитесь.

— Иди, Мила, подожди меня в зале. Я скоро. — Подтолкнул Алексей испугавшуюся девушку и улыбнулся. — Это мои старые, хотя и не сказал бы, что хорошие знакомые.

Девушка убежала, а Чернов решительно направился к бандитам. Не хватало еще всякой мрази бояться. Батыр здоровый мужик, конечно, но явно не спортсмен. Вон и животик пивной и мешки под глазами. Если до драки дойдет, его нужно сразу вырубать: правым коленом в пах и следом, как начнет сгибаться, встречный хук слева! Должен отключиться секунд на несколько. А Сиплый не боец. Либо сразу убежит, либо за ножик схватится. В любом случае ему одного пинка хватит, а потом, не задерживаясь, идти в кафе…

— Ну чего хотели? Если опять про столик, то я уже все сказал.

— Я смотрю, ты жаркий фраер! — широко по-доброму улыбнулся Батыр. — Это хорошо, я таких уважаю! А вот то, что ты про воровские понятия бакланил, предъявы левые братве кидал, это не есть гуд. За гнилой базар отвечать надо!

При последних словах Батыр просигналил глазами кому-то стоящему за спиной Алексея. Чернов тут же вспомнил про двух других подельников и ринулся вперед, стремясь успеть вырубить главаря. Успел. Бандит вначале согнулся, а потом, получив удар в висок, завалился на спину. В этот момент правый бок Алексея обожгло, и дыхание тут же перехватило от болевого спазма. Он повернулся и успел увидеть Страха с ужасом смотрящего то на Чернова, то на окровавленный нож-бабочку в своей руке.

В глазах потемнело, в ушах зазвенела и неожиданно лопнула какая-то струна. Последнее, что он уловил угасающим сознанием — голос Сиплого: «Страх, ты что творишь, придурок, нас же всех эта шмара срисовала!».

День пятнадцатый

Алексей уже который день брел по бескрайней пустыне. От жары плавились внутренности, пот испарялся, не успев толком выступить, во рту распухший язык царапал сухое небо, дыхание с сипением вырывалось из горящих огнем легких, солнце выжигало глаза даже под закрытыми веками. От длительного блуждания по барханам нестерпимо кололо в правом боку, а ноги отказывались шевелиться.

Чернов с трудом отвернулся от слепящего светила и осторожно приоткрыл один глаз желая осмотреться. Очередной мираж! В этот раз больничная палата с салатовыми распахнутыми шторками на огромном в полстены окне. На подоконнике пакет с бананами и початая литровая бутылка минералки. Синяя с белым пластиковая тумбочка. Металлическая стойка со свисающими тонкими трубками. И сиплый старческий голос откуда-то сзади:

— Очнулся, болезный! Сестра, резаный проснулся!

Алексей попробовал повернуться на голос, голова закружилась, накатила тошнота, его вырвало желчью, и мираж развеялся. Он вновь брел по бескрайней пустыне, только теперь ко всем его прежним мучениям добавился еще и жгуче-горький привкус во рту.

Где-то через час или через год, время в этом пекле тоже плавилось и текло ленивым лавовым потоком, он вновь рискнул оглядеться. В этот раз повернул голову в другую сторону и осторожно приоткрыл глаз. Прямо перед его лицом парила огромная, затянутая в светло-бирюзовые штаны женская задница.

— Очень образно! — попробовал сыронизировать Алексей, но из пересохшего горла раздался только слабый сип.

Задница заколыхалась и ушла куда-то вбок, а на ее место выплыла не менее огромная грудь, чуть не вываливающаяся из декольте белого халатика.

— Очнулся? — пророкотали небеса грудным контральто. — Потерпи, сейчас напою.

Пересохших, растрескавшихся от нескончаемого пекла губ коснулась влажная прохладная губка. Пробежалась по подбородку, шее, щеке, мазанула по лбу и, скользнув вдоль носа, вновь вернулась к губам. Алексей приоткрыл рот и попытался зубами ухватить шуструю синтетику, пропитанную живительной влагой, и выдавить в пересохшую топку рта хоть каплю драгоценной жидкости, но неудачно. Губка, как и полагается миражу, бесследно исчезла.

— Потерпи, только не глотай! — опять зазвучал божественный глас, и Чернов был готов незамедлительно преклонить перед ним колени и вознести молитву, лишь бы только вновь вернуть освежающее видение.

В губы ткнулась какая-то холодная гладкая трубочка. В рот потекла вкуснейшая вода. Только очень, очень мало. Ее едва хватило, чтобы смочить язык и десны. Даже если бы он вдруг посмел нарушить приказ Бога, глотать ему было все равно нечего. Вся влага мгновенно испарилась с языка, как с раскаленной сковороды.

— Еще воды! Умоляю, дайте воды! — взмолился Алексей, но кроме хрипа из ободранной вездесущим песком пустыни и опаленной сухим пустынным ветром глотки ничего не вышло.

— Пока достаточно, — возвестил небесный глас, — а то швы разойдутся. Сейчас тебя уколем, и ты поспишь немного.

Укола он не почувствовал, просто через какое-то время веки его отяжелели и мираж развеялся. Он вновь был в пустыне, но жара немного спала, рот очистился от песка, дышать стало легче, вот только усталость никуда не делась. Он дотащил свое свинцовое тело до небольшого чахлого кустика, дающего призрачную тень и, свернувшись вокруг куста калачиком, позволил сознанию отключиться.

Глава 6

День шестнадцатый

Разбудили Алексея голоса. Они доносились смутно, как будто сквозь вату, слов было не разобрать, только интонации. Сухой, чуть с хрипотцой мужской голос спрашивал, а отвечал ему грудной низкий женский голос, с которым у Чернова ассоциировалось что-то очень приятное и крайне важное. Он напрягся и вынырнул на поверхность липкого вязкого сна, явно медикаментозного происхождения.

Белый потолок с одинокой лампочкой накаливания без какого-либо абажура. Крашенные светло-синей масляной краской, а выше двух метров просто побеленные стены. Дешевый, местами порванный линолеум на неровном полу. Две кровати. На одной, той, что ближе к окну, сидит мужчина лет пятидесяти в больничной пижаме с толстой книжкой кроссвордов. Рядом с ним на бело-синей тумбочке стоит полторашка «Ласточки», фарфоровая кружка с изображением вантового моста через Босфор Восточный[Босфор Восточный — пролив в заливе Петра Великого Японского моря, соединяет Амурский и Уссурийский заливы и отделяет полуостров Муравьёва-Амурского от островов Русского и Елены.] и пластмассовый стаканчик с какими-то таблетками и пилюлями. На второй лежит сам Алексей. Рядом с ним стоит такая же тумбочка и штатив с капельницей, соединенная прозрачной трубочкой с его левой рукой, лежащей поверх верблюжьего одеяла. Судя по коротким теням, отбрасываемым предметами в палате, день в самом разгаре.

Между кроватями стоит крупная женщина с выдающейся фигурой: бюстом не менее пятого размера и соответствующей кормой. Бирюзовые штаны и короткий белоснежный халат кажется еще чуть-чуть и лопнут под напором столь выдающихся форм. Из-под бирюзовой шапочки выбиваются непослушные пряди крашенных в темно-каштановый цвет волос. Лица Чернову не видно. Зато ее собеседник — молодой парень, примерно ровесник Алексея, стоит к нему лицом. Жиденькие усики и бородка, отпущенные явно ради солидности, на чуть горбатом носу изящные очки в дорогой оправе, судя по толщине линз, тоже имеют больше декоративное назначение. Личико с детской припухлостью, голубые глазищи, светлый ежик непослушных волос. Чуть великоватая медицинская униформа с коротким рукавом не скрывает на удивление сухих и жилистых рук с тонкими музыкальными пальцами.

— А вот и наш новобрачный проснулся! — улыбка у мужчины добрая, открытая, голос звонкий и довольно высокий, явно не тот, что разбудил Алексея.

Женщина обернулась. Метисочка, лет пятидесяти с глазами трепетной лани. Когда-то явна первая красавица на селе, до сих пор сохранившая, несмотря на оплывшую фигуру, большую часть своего очарования.

— Вот хорошо! Как себя чувствуешь, пояшка?

— Пока не знаю, — просипел Алексей пересохшим горлом, — можно мне попить?

— Сейчас, сейчас, поя! — засуетилась дородная медсестра, в губы Чернова ткнулся холодный носик фарфоровой поилки. — Ты только не глотай, прополощи рот и сплюнь. Ага, вот сюда. Умничка. Давай еще разик.

— А почему мне глотать нельзя? — обеспокоился пациент.

— А что вы помните последним? — вместо ответа поинтересовался парень в очках.

— Ну драку помню у кафе, ко мне гопники местные прицепились, — Чернов задумался, — а потом бред какой-то: пустыня, песок и миражи.

— Понятно, понятненько! Это так ваш организм на сильную кровопотерю и обезвоживание отреагировал. Вам, можно сказать, крупно повезло, нож в миллиметре от почечной артерии прошел. Нервный узел разрезал, а до крупных сосудов не достал! Учитывая, сколько вы там пролежали, шансов вытащить вас… М-да. А так жить будите. А с питьем погодите. Жидкости в организме достаточно, а то, что горло дерет, так это вас к ИВЛ подключали во время операции, тут вода не поможет. Потерпите немного, не стоит почку перегружать, ей и так досталось! Вы как себя чувствуете? Что-то беспокоит?

— Слабость, подташнивает, и голова кружится, а еще печет в правом боку, будто там уголек. Но в целом терпимо. А сколько я там пролежал?

— Судя по кровопотере часа два — два с половиной. Придется немного потерпеть, обезболивающее вам пока не желательно, Мария Федоровна вам попозже почечный чай даст, он боль успокоит. А головокружение и тошнота скоро пройдут, это наркоз отходит, к тому же крови много потеряли. Постарайтесь поспать, это самое лучшее, что вы сейчас можете сделать. — Врач повернулся и вышел за дверь.

— Мария Федоровна, — обратился Чернов к медсестре, — а почему врач меня новобрачным назвал?

— Так тебя на свадебной машине в больничку привезли, нарядного такого, в костюмчике, в белой рубашечке, правда грязной очень. Ты поспи, поспи, пояшка, тебе надо.

Медсестра тоже покинула палату, оставив Чернова наедине с любителем кроссвордов. Тот был явно не расположен к разговору, да и у самого Алексея не было ни сил, ни желания болтать. Он закрыл глаза и принялся размышлять, как он дошел до жизни такой и что теперь с этим делать.

Вот какого лешего он вообще поперся в это кафе, будь оно неладно? Если уж так хотелось женского общества, мог бы Милу и дома ужином накормить, причем, если лень готовить, можно было просто в той же самой «Берлоге» с доставкой на дом к конкретному часу заказать! Нет же, на стереотипах зациклился: даму вначале следует в ресторан сводить! Все одно в том гвалте, что в кафе стоял, они даже пообщаться нормально не смогли бы. Идти в кабак только ради того спонтанного колхозного стриптиза? Ну так не стоил он ножа в бок, да и не предполагал Алексей такого шоу, когда столик заказывал. А потом? Ведь знал же, что за мразота вместе с Сиплым крутится. Знал, что они своего кореша Страха из-за денег зарезали, но нет, полез на рожон и при разговоре за столиком, и потом в подворотне. А Страх этот — мразь, исподтишка в спину ударил. Странно, что он вообще жив в этом векторе реальности.

— Стоп! — вслух произнес Алексей, и успокаивающе улыбнулся оторвавшемуся от решения головоломок соседу по палате. — А не тот ли это случай, когда и после драки можно кулаками помахать? Дриммастер я или нет?! А вот это мы сейчас и проверим! Если получится, то уже через час, максимум два, я живой и здоровый буду дома на диване валяться!

Он устроился поудобнее, насколько это вообще было возможно в его беспомощном положении, и приступил к медитации. Получилось далеко не сразу, сильно мешала жгучая боль в боку, но он все-таки справился и погрузился в объятия Морфея, твердо настроившись не дать себе совершить цепь роковых ошибок.

Во сне он сделал все как надо, перенес свидание на квартиру, заказал китайскую кухню, в кафешке рядом с «Арбузом» и встретил Милу, выходящую с работы, букетиком голландских роз и большим пакетом полным ароматных контейнеров. Вот только подошел он почему-то не к Миле, а к Наташе, которая вышла практически одновременно с коллегой. Девушка, конечно, удивилась, но раздумывала не долго. Взяла букет, зарылась на мгновение лицом в лепестки, показала язык оторопевшей товарке и уцепила Алексея под локоток.

— Погуляем? — промурлыкала девушка. — Хотя нет. Я так жрать хочу, что готова и за бутерброд отдаться, а тут, похоже, китайка? Губаджоу взял?

— И губаджоу, и твои любимые баоцзы с креветкой, и салат «Харбин»! — заверил Чернов.

— Э-э-э! А ты почему мои вкусы знаешь? Хотя что это я? Ты же у нас парень из Парижу! Ладно, уболтал, черт красноречивый! Пошли кормить мою тушку!

И они пошли. Никаких гопников не встретили. У подъезда сидела одинокая бабуля с вязанием. Руки ее порхали над будущей детской кофточкой, а глаза не отрывались от детской площадки, где мальчишка первоклассник и две девочки, дошкольницы с веселым визгом наперебой катались с горки. На пожелание доброго вечера она лишь улыбнулась и кивнула. Никаких тебе «ходют, водют». Приятно, хоть и необычно.

В квартире Наталья не спеша и очень придирчиво огляделась, поворчала явно для вида на холостяцкий беспорядок и, перехватив у Алексея инициативу, стала собирать на стол. За едой болтали ни о чем, шутили и беззлобно подначивали друг друга. А потом Наташа пошла в ванную, а Алексей задернул шторы, притушил свет, оставив гореть только бабушкин раритетный торшер, и, не раздеваясь, рухнул спиной на кровать, закинул руки за голову и, предвкушая приятную «гимнастику», сладко потянулся. Вдруг в правое подреберье со стороны спины впилось раскаленное шило, оно обжигающим штопором вкручивалось во внутренности. Чернов не удержался, заорал от боли и… проснулся.

Белый потолок с одинокой лампочкой, крашенные светло-синие стены, сосед кроссвордист…

— Факир был пьян, и фокус не удался! — припомнил Алексей подходящую к ситуации присказку. — Хотя, может, я только ночными сновидениями управлять могу? Вряд ли, конечно, ибо нелогично: какая разница, когда спать днем или ночью? Но, если подумать, то тут вообще с логикой огромные проблемы! Может быть, для того чтобы все получилось, нужно было сон до конца досмотреть? Или не перебирать и уходить от «Арбуза» с Милой? Она, конечно, та еще штучка, даже не поинтересовалась, куда кавалер на два часа пропал, после встречи с явно недоброжелательно настроенными ребятами, но так жестоко обламывать… Может, я выбрал во сне совсем маловероятный вариант развития событий? Вот и не нашлось среди векторов Вселенной достаточно устойчивого отражения для моего Эго.

— Вам плохо? — оторвался наконец от заветной книжицы сосед по палате. — Может, медсестру позвать?

Алексей только сейчас сообразил, что мало того, что он разговаривает сам с собой, так он еще и делает это вслух и достаточно громко. Смутился и поспешил успокоить собеседника.

— Простите, это я еще не до конца проснулся. Снилось тут всякое. А обед скоро? — попробовал он переменить тему.

— Скоро ужин. Так звать медсестру?

Чернов прислушался к своим ощущениям и с удивлением понял, что все не так уж и плохо. Болела поясница, но вполне терпимо. Гортань так и вовсе перестала гореть, да и жажды особой не было. Капельницу уже убрали, хотя из вены по-прежнему торчала игла, зафиксированная в сгибе локтя при помощи лейкопластыря.

— Спасибо, не нужно. Я в порядке.

Он с усилием приподнялся на локтях и сел, опустив ноги на холодный пол. Хотел было встать, но сообразил, что лежал совершенно голым, а какой-либо одежды поблизости не видно. В боку закололо и начало припекать. Он завел за спину руку и нащупал марлевый тампон, прихваченный крест-накрест лейкопластырем. Вроде сухой, глянул на пальцы, крови не было.

— Это куда наш новобрачный собрался? — в палату заглянул знакомый молоденький врач с жиденькой бородкой. — Мария Федоровна, принесите, пожалуйста, утку. А вы ложитесь, ложитесь. Рановато вам еще вставать, а то швы разойдутся, нам лишняя работа, вам ненужные проблемы. Ложитесь, ложитесь! Я вам сейчас давление померю. Как самочувствие?

— Спасибо, гораздо лучше!

— Вот и хорошо. А это вам на память! — врач протянул Алексею пузырек из-под пенициллина, в котором лежало несколько крупинок крупнозернистого песка.

— Что это?

— А это с какой стороны посмотреть. Это и последствие нездорового питания, и одновременно причина ваших болей. Эти камешки я из вашей почки достал.

— Камни из почки? — тупо переспросил Алексей.

— Ну да. Из почки, а вы что не помните, как сюда попали?

— Если честно, то не очень.

— Вас позавчера вечером жена на такси чуть живого привезла, сказала, что вы китайской кухней отравились. Симптомы в чем-то схожие: температура, тошнота, боли в области живота… Вот вас поначалу в инфекционное отделение и поместили. Пока разобрались, пока анализы сделали… Ко мне вы только утром попали.

— Значить все-таки получилось?! — пробормотал Алексей и, проигнорировав вопрос врача, сам поинтересовался: — Жена? А как она выглядела?

— Ну знаете ли?! Это вам виднее, я ее в глаза не видел, только по телефону разговаривал, но уже раз семь, не меньше! Она о его здоровье трясется, а он даже не помнит, как его жена выглядит!

— Простите, вы не так поняли. Официально я не женат, — он на секунду задумался и уже менее уверенно добавил, — наверное. Просто я с двумя девушками встречался, вот и пытаюсь понять, которая из них вам названивает.

Врач весело захохотал. К нему присоединился кроссвордист.

— От ржут, кобели! Ну чего смешного? — раздался от двери сочный сердитый голос Марьи Федоровны. — Эх, пояшка, пояшка! Нехорошо девочек обманывать. Вот за это Нангня на тебя Лочи и напустила. Будешь и дальше так плохо делать, Лочи тебе твой корешок отгрызет по самые бубенчики, а тебя в буни утащит.

— Да не обманывал я никого! — начал непроизвольно оправдываться Алексей, пригвожденный к больничной койке тяжелым взглядом медсестры. — Просто с Наташей мы расстались на днях. И не по моей вине! А с Милой это только первое свидание было, вот я и удивился.

Суровый взгляд миндальных глаз чуть смягчился.

— А почему вы меня «пояшкой» называете? И кто такие Наня и Лоци? — перевел разговор в менее опасное русло Чернов.

— Поя — это по-нашему младший, малыш значит, а Нангня и Лочи — духи местной земли. Ой, да вы все равно не верите! А зря!

— Мария Федоровна, ну что за дикие суеверия, вы же медик! — пожурил врач. — Вы бы еще с бубном тут попрыгали!

— Ишь, суеверия! И попрыгала бы, коли б умела. Когда Крутикова из третей палаты попросила вас свечку за ее здравие в церкви поставить, вы, Олег Анатольевич, ей что-то ни слова про суеверия не сказали. Наоборот, даже фотографию принесли в доказательство. Ну и как, помогла ей свечка, сгоревшая у иконы? То-то же.

— Да ну вас! — врач собрал тонометр и перешел к осмотру любителя кроссвордов.

Мария Федоровна фыркнула и повернулась к Алексею:

— Ну что, мочиться будем?

— Нет, не нужно, я лучше сам потом. — Чернов покраснел и попытался повыше натянуть одеяло.

— Не бойся, поя. Я аккуратно, ничего не оторву, а сам ты только завтра встанешь. Столько тебе не вытерпеть, а дудонить в койку в твоем возрасте не очень красиво! Так что давай, чуть приподними бедра, ага, молодец! А теперь расслабься и постарайся облегчиться!

Пришлось Алексею подчиниться.

Вскоре после ухода медиков, принесли ужин: рисовую кашу с тефтелями и овощной подливкой, все абсолютно пресное, компот и пару печенюшек. После ужина сосед вернулся к излюбленному занятию, а Чернов, выпил лекарство и стал готовиться ко сну.

Камни в почках — это, несомненно, лучше, чем нож-бабочка, но все же далеко не предел мечтаний. Да и шутка эта про жену… Как-то не готов он был сейчас жениться ни на Наташе, ни тем более на Миле! Хотя, положа руку на сердце, проявленная забота очень льстила его самолюбию… Нет! Все равно не готов он жениться! Вот разве что на Вике, вот же огонь баба!

А может, зря он так с бегством в отражения перемудрил. Может быть, Вику прислали бы расследовать покушение на его убийство, она бы стала его допрашивать, а он бы сразил ее наповал, назвав по имени и с ходу раскрыв все обстоятельства преступления!

Мдя, красиво, но неправдоподобно. Если подумать, то поражать Викино воображение ему совершенно нечем. Нападающих он действительно знает в лицо и по кличкам, ну так и кого этим можно поразить? А вот о самой рыжеволосой следователе кроме ее фамилии и имени он толком не знает ничего. Вот уж воистину: секс не повод для знакомства. Да и не станет Вика с ним из жалости роман крутить, это не Наташа.

Так и не решив, чего же он на самом деле хочет, ну кроме того, чтобы поскорее выздороветь, Алексей провалился в сон без всяких осознанных сновидений.

День семнадцатый

— Так, руку подними, градусник поставим, — кто-то бесцеремонно тормошил Алексея за плечо.

Он открыл глаза. В палате хозяйничали две дамы: пожилая невысокая и какая-то квадратная санитарка старательно смачивала линолеум грязной половой тряпкой, намотанной на вполне современную швабру с телескопической рукояткой и широкой подвижной платформой с механизмом отжима; а вторая — медсестра, высокая, под два метра дылда лет тридцати, со смутно знакомым лицом. Она воткнула второй градусник под мышку кроссвордисту и теперь выставляла на его тумбочку стаканчики с таблетками.

— Лежим не дергаемся, градусники самостоятельно не трогаем! — цокая каблучками и старательно виляя узким, почти мужским задом, дылда покинула палату.

Где-то он ее недавно видел, но где? Может, в «Берлоге» среди гостей? Нет, там ее не было. Такую женщину трудно не запомнить, а не заметить и вовсе немыслимо! Может, в мэрии или на почте? Нет, он бы помнил. Странно, саму даму он явно видел впервые, а вот лицо… Может, он с ее сестрой знаком?

Предмет его раздумий вновь ворвался в палату и зацокал к его койке.

— Градусники даем! Средний палец подставляем!

Алексей подчинился, и на его ноготь нацепили какую-то прищепку с электронной шкалой.

— Что это?

— Охсиметр. Девяносто семь, нормально.

Девушка встала, поправила выбившуюся из-под шапочки медную прядь и прошествовала к соседней койке.

Алексея наконец осенило. Это же та самая валькирия, переписывавшаяся с ним под псевдонимом Фокси. Вот только на фото она была явно моложе, да и пофигуристей. Бюст у реального прототипа тоже присутствовал, но явно не пятого размера! Да и руки были скорее полноватыми, чем спортивно мускулистыми, как на фотографиях. Лицо тоже вполне приятное, но без шальной безбашенности, глазки поменьше, носик покурносей, губки тоньше и подбородок не такой волевой. Но все вполне узнаваемо.

— Ты только посмотри, что Photoshop животворящий делает! — не слишком громко выразил свои чувства Чернов, но Фокси все равно услышала и зло зыркнула в его сторону. Пришлось оправдываться. — Вот только непонятно зачем? Она и без фотошопа отлично выглядит!

Девушка не отреагировала, хотя запоздалый комплимент явно услышала. Да и шут с ней, решил Алексей. Ну не понимал он, зачем люди на сайте знакомств приукрашивают свои фотографии. Ладно в какой-нибудь соцсети: понятно хочется получше выглядеть в глазах одноклассников, с которыми сто лет не виделись и вряд ли когда встретитесь в реале. Но на сайте знакомств, где все ваши фото нацелены на поиск человека, которому ваша внешность, как минимум, приятна и интересна… Абсурд какой-то!

День тянулся как бразильский сериал: нудно и бестолково. По просьбе Чернова Фокси принесла ему больничную пижаму и тапочки. Он начал ходить и пару раз прогулялся, придерживаясь за стеночку, до туалета. Немного поболтал с соседом, отставным военным, а ныне вахтером, перенесшим операцию по удалению межпозвоночной грыжи. Ефим Игоревич оказался человеком весьма эрудированным, но выраженным социофобом. Необходимость из вежливости отвечать на глупые вопросы скучающего юноши его явно тяготила, и Чернов, получив несколько односложных ответов, отстал.

Сразу после обеда Алексею принесли передачку: четыре банана, литровая пачка мультифруктового сока, коробка овсяного печенья и, самое главное, его смартфон с зарядкой. Вознеся благодарственную молитву сообразительности Наташи, а то, что это она представилась его женой, сомнений у него не осталось, он поставил телефон на зарядку. Настроение сразу пошло в гору, и он до самого ужина просматривал новости в интернете.

— То ли я совсем отстал от политической жизни, что и не слишком удивительно, если вспомнить события последних месяцев, то ли Гуру прав и я забрел в отражениях в вектор весьма далекий от магистрального! Ну или как там называется вектор, в котором существовало мое Эго до того, как я стал дриммастером? — бормотал он себе под нос, листая новости. — Гражданская война в Незалежной; российские войска в Сирии; Брекзит; герой мультфильмов и анекдотов в президентском кресле на Капитолийском холме… Нет, я, конечно, всегда был аполитичным, но Такое, пожалуй, я бы не пропустил!

Захотелось срочно связаться с guru_Vinayaka, посоветоваться насколько это вообще возможно, чтобы события в векторах развития разнились на глобальном уровне. Зашел на форум EMS nightmares и попробовал войти в свой аккаунт.

Your account name or password is incorrect.

Странно. Набрал еще раз, решив, что ошибся при наборе. Тот же результат. Поменял раскладку клавиатуры. Бесполезно. Зарегистрировался по новой и полез искать свой пост. Поста не было.

— Копать, колотить! — вслух выругался Алексей.

— Что случилось? — в палату заглянула недовольная Фокси.

— Все в порядке, — успокоил ее Чернов, — просто я случайно удалил очень важную переписку с зарубежным консультантом!

Ефим Игоревич и рыжеволосая медсестра выразительно переглянулись, но промолчали. Однако Алексею было абсолютно начихать на их мнение. Его волновал куда более животрепещущий вопрос: как найти гуру Винаяка? Поиск выводил его то на компьютерный сервис в далеком Бангалоре, то на продукцию Болливуда, то на какую-то индийскую этно-фольклорную группу. Был, правда, один одноименный аккаунт на linkedin.com, но он оказался заблокированным.

До самого ужина Алексей корил себя за торопливость. Нужно было вначале все вызнать у специалиста про законы существования многовекторной вселенной, уточнить возможности и ограничения дриммастера, научиться предсказывать все последствия, и только тогда искать среди отражений наиболее подходящее вместилище для своего Эго!

Ужин мало отличался от вчерашнего, та же не приправленная специями рисовая каша, только вместо тефтелей подали куриные котлетки. Но на сытый желудок видимо лучше думается, и Чернова осенило: он ведь знает главное, название своей особой способности и название организации, объединяющей таких как он! Пусть в этом векторе гуру Винаяка существует под другим аккаунтом или даже вовсе не существует, но Познающие Путь должны быть наверняка. Он едва дождался окончания вечернего осмотра, который проводил пожилой полный доктор, страдающий отдышкой. Заверив, что чувствует себя просто великолепно и жалоб не имеет, Алексей залип в смартфоне.

Поначалу ничего не получалось. Интернет по запросу dream master предлагал либо купить ортопедический матрац, либо поиграть в древний японский платформер, либо почитать Роджера Желязны, либо обзавестись набором блесен… В общем, богатый выбор предложений, но все не в тему! Попробовал поискать knowing way, с еще меньшим успехом. Подумал и изменил запрос на cognizer way — бесполезно. Поиграл с суффиксами, артиклями — мимо. Вспомнил что «Путь» — это не только Way, но еще и Dao. Конечно, китайское заимствование, но все же… Пошло лучше, но все не то. Совсем уж было отчаявшись, забил строку поиска «дриммастер познающие путь». На третьей странице среди бесконечной рекламы ортопедической мебели Алексей наконец наткнулся на цитату с какого-то форума:

«…Пока вы тут устраиваете срач по каждому поводу, м*даки из Познающих Путь, пудрят мозги русскоговорящим дрёмоводам…».

Ссылка вела на сайт «Право Славные». К величайшему сожалению Чернова доступ к форуму имели только зарегистрированные пользователи, чьи заявки одобрены модератором. Пришлось вводить персональные данные и отправлять запрос на авторизацию.

Слушая недовольное бурчание соседа по палате, которому почему-то тусклый свет от смартфона мешал спать больше, чем бьющий в потолок прожектор уличного фонаря, Алексей был вынужден прервать свое увлекательное турне по мировой паутине и погрузиться в объятия Морфея. Впервые за последнее время, он постарался сделать все, чтобы только не управлять своим сном. Пусть лучше на время вернется привычный кошмар, он теперь знает, как с ним справится, только бы не «улететь» в другой вектор до того, как он разберется с механизмом и последствиями. А то так наобум допрыгаешься, что окажешься в векторе, где интернет не изобрели! Шут с ним со смартфоном, без него Чернов, пожалуй, проживет, но вот где в таком случае искать знающих людей, способных помочь советом?

День восемнадцатый

Замеры температуры, давления, насыщенности капилляров кислородом; врачебный осмотр; завтрак; перевод в общую четырехместную палату. У Чернова оказалась два соседа: пожилой невысокий дедок грубо вырезанный из узловатого моренного дуба, с молодыми задорными глазами озорно блестящими под кустистыми черными как смоль бровями, и это при совершенно седой шевелюре и бороде, а также парнишка старшеклассник худой и нескладный, безвольной куклой валяющийся на кровати.

— Мыкола Потапыч, — дед протянул Алексею широкую как лопата ладонь, — можно просто Потапыч, а огольца Сашкой кличут.

— Алексей, — представился новоприбывший.

— И с чем, Лексей, ты в хирургию угодил? Тоже аппендицит разболелся?

— Нет, у меня камни в почках нашли.

— Ты погляди! И чего, прииск открыли? — дедок наигранно округлил глаза.

— Какой прииск? — не понял шутки Алексей.

— А мне почем знать? Может, золотой, а может и дерьмовый, это от тебя, мил человек, зависит, чего в тебе больше.

— А-а-а, вот вы о чем. Ну тогда точно дерьмовый, я же не курочка Ряба, чтобы золотом гадить. Вот только, как открыли, так и закрыли, — он продемонстрировал пузырек с извлеченным из почки песком, — в связи с исчерпанием запасов. А вы, дедушка, тут небось после ампутации восстанавливаетесь?

— Эк сказанул! Ампутация! Нет, мил человек, мои все конечности все при мне! Тьфу-тьфу-тьфу!

— Так я не про руки-ноги, я про нимб и крылья! Тяжело, наверное, только по земле ходить?

Дедок непонимающе заморгал глазами, а потом гулко хлопнул себя по животу ручищами и заржал в голос:

— Вот шельмец! Вот же шельмец-то, уел старика! Как есть уел! Нет, я сюды не из-за святости, а из-за лени да жадности угодил!

Потапыч принялся пространно рассказывать, как они с сыном выехали на свою пасеку пустить «мух пооблетаться», а в ключике на семейку кабанчиков наткнулись. Вот сынок одного подсвинка и «сбраконьерил на пайковое довольствие». Подсвинок, несмотря на раннее весеннее время, довольно жирным оказался. По приезду нажарили свеженинки, под дикую зелень наелись до отвала, а чай поставить забыли, вместо этого запили сытный обед медовушкой, заныканной в подполе еще с осени. К вечеру деда скрутило, да так, что сын, бросив все дела, повез его в город, в больницу.

— Представляешь без малого осемь десятков годков ни разу не чихнул, а тут на те пожалуйста — заворот кишок! Ливера вырезали жуть, с километр, наверное! Теперича я как та утка, что не съем, то тут же на нижний клапан давить начинает!

Алексей еле дождался окончания душещипательной повести, расцвеченной множеством экскурсов в историю семьи, пасеки, кабаньего семейства, а заодно и в биологию пчел, и физиологию человека! Наконец Потапыч угомонился и у Чернова появилась возможности залезть в смартфон и проверить почту. Три письма: от Милы, с неизвестного адреса и вот, самое важное:

«Ваш аккаунт верифицирован, вам предоставлен гостевой доступ на форум „Право Славные“».

— Отлично! — пробормотал Алексей, заходя на сайт. — Так что тут у нас? Священный пантеон, переходы для почитания Сварога, Ярилы, Перуна, Велеса, Лады… Блин, что за чушь языческая? Ладно, давай посмотрим, ну пусть будет Ярило. Ага, «Бог весеннего солнца, страсти, любви, деторождения, плодородия, скота, пивоварения, земледелия, ярости, войны, зверей. Супруг Ярицы». Очень познавательно для историка, но мне не надо. Так еще переходы: «Ярица», «Дети», «Советы волхва» и «Угодная треба». Ну, давай «Требу» нажмем: «Блины, оленина, конина, свинина, козлятина…». Это типа, чем жертву богоугодную приносить? Так, что дальше: угодное время, творимый обряд. Нет, все мимо. Может, в «Советах волхва»? Ага, «Задайте ваш вопрос Мудрославу…». Угу, Мудрослав, как и ожидалось, офлайн. Ну, учитывая семичасовую разницу с Москвой, раньше вечера его на сайте ждать не стоит. Блин! Так, а где тут у нас «поиск»? Как там безвестный автор нашего брата называл? Ага, вспомнил: дрёмовод. Поищем. Есть!

Ссылка привела его в закладку «Дети Велеса»: «Дрёма — Богиня дремоты, сонных мечтаний, сонливости, лени. Супруга Сна… Волхвы дремы: дрёмоведы, дрёмоводы и дремцы». Все! Других упоминаний искомого слова не было. Убив все время до самого обеда на штурм сайта, а потом на скроллинг интернета, Алексей смирился и без особой надежды на результат оставил послание главному жрецу культа Велеса с неславянским ником Фавн: «Добрый день, я ищу информацию о людях способных менять реальность во сне. Гуру Винаяка из Познающих Путь причислил меня к дриммастерам».

— Все. Теперь только ждать!

Алексей пообедал сытной, но совершенно безвкусной больничной едой, после чего догадался позвонить Наташе.

— Привет!

— Привет, а я думала, ты уже не позвонишь!

— Прости, мне как-то не до звонков было. Спасибо тебе огромное за все и извини, что со свиданием так получилось!

— Да ладно, забей! — девушка неожиданно прыснула в трубку.

— Ты чего?

— Вспомнила, реакцию Милки! Вот уж она материлась! Заслушаешься! Грозилась у тебя все оторвать, а у меня зашить! Умора короче!

— Да с Милой нехорошо получилось!

— А со мной значит хорошо? Я такая вся в предвкушении выхожу из душа в одном полотенце, а ухажер свернулся в углу кровати и поскуливает! Не ну дура-дурой, стою ни фига не врубаюсь, что за расклад такой дерьмовый! Да уж обломал ты мои планы… Должен будешь!

— Еще раз прости! А на счет долга, я отработаю, вот только выйду с больнички и все отработаю!

— Прямо все-все? Ну, смотри, я тебя за язык не тянула!

Поболтали с полчаса ни о чем, пока Наташа не вспомнила, что она все-таки на работе. Договорились созвониться вечером. Алексей устало откинулся на подушку. Выдержал натиск словоохотливого Потапыча, притворился спящим. Полежал, не открывая глаз и размышляя о бренном, вздохнул и снова полез в почту: предстояло еще объясняться с обиженной Милой. Нехорошо получилось, и ведь не объяснишь, мол, в другом векторе развития вселенной ты меня оставила умирать под забором кафе и даже скорую не вызвала! В ее жизни такого никогда не было!

— Ну что сделано, того уже не вернешь, хотя… — Алексей открыл письмо. — Ну как и ожидалось: козел, сволочь, кобель кастрированный… С последним, конечно, перебор, но в целом справедливо.

Набрал короткое сообщение, признавая все грехи, попросил прощения, пожелал встретить достойного парня и попрощался. Вспомнил про третье письмо и снова полез в почтовый ящик.

«Уважаемый Алексей Петрович! Вы выехали из Владивостока, не оставив своего нового адреса, телефон ваш тоже не отвечает. Вас необходимо допросить в качестве свидетеля со стороны обвинения по делу об убийстве Колесникова Н. С. Пожалуйста, перезвоните мне, как только сможете. С уважением, секретарь суда Ксения Панкратова».

Значит, дело дошло до суда. Конечно, ворошить едва затянувшуюся рану в душе не хотелось, но не поехать — значит предать память учителя и друга. Алексей полез в историю звонков. Так и есть, куча пропущенных, в том числе три с одного незнакомого номера.

— Алло. Это Алексей Чернов, у меня от вас пропущенный.

— Отлично, Алексей Петрович. Вы сейчас где?

— Сейчас в больнице в Хабаровском крае, прихожу в себя после операции.

— Ой, извините, пожалуйста, выздоравливайте скорей! Жаль, очень жаль. У нас без вас процесс затягивается. Адвокат категорически настаивает на вашем допросе.

— А на какое число назначен процесс?

— Следующее заседание через три дня, в понедельник.

— Хорошо. Я постараюсь приехать. Сбросьте мне, пожалуйста, повестку на электронную почту.

Разобравшись с почтой, Алексей просмотрел список пропущенных и перезвонил Светлицкой.

— Добрый день, Альбина Борисовна!

— А, Чернов, ты чего это прогуливаешь и трубку не берешь?

— Я в районной больнице, перенес операцию на почке, только сегодня в общую палату перевели и дали возможность позвонить по телефону.

— Что-то серьезное? — забеспокоилась кадровичка.

— Ну как сказать, камни в почке были, но уже все. Доктор обещал до выходных выписать.

— Хорошо. Давай, поправляйся скорей, а то шеф рвет и мечет, как будто у нас не курьер, а прокурор округа пропал!

Потом позвонил Коляну, от которого тоже было несколько пропущенных в воскресенье.

— Ты в какой палате? — поинтересовался друг детства, едва вникнув в ситуацию. — Ага. Удачно. Я через полчаса с работы пойду, забегу. А ты пока фрамугу распечатай или, если сможешь, створку открой.

— Зачем? — удивился Чернов.

— Не, ну если тебе нравится больничный хавчик, то не надо напрягаться! Понимаешь, Леха, соль и перец в передачке не пропустят, так что если не хочешь и дальше пресную баланду хлебать, делай, что тебе умудренные опытом кореша советуют!

Специи поспели как раз к ужину и под одобрение Потапыча были спрятаны в Алексееву тумбочку. Пришедшая собрать посуду Фокси долго и недоуменно принюхивалась, но, так ничего и не сказав, ушла, а нарушители больничной диеты молча, как заговорщики, переглянулись и довольно заржали.

После вечернего осмотра Алексей заглянул в почту. Два письма, одно от Милы он удалил, не читая; второе от некого Александра, оказалось ответом на его вопрос к Фавну.

«AlexBlack, того что вам нужно в интернете нет. Ищите личного контакта с ближайшей ячейкой Родноверов, там вам нужен волхв Велеса, он выведет вас на дрёмоведов».

— И что за дурацкая конспирация? Родноверы, волхвы, дрёмолюбы, гомофобы… Детский сад какой-то, право слово. Похоже, мальчики в шпионов не наигрались! Ладно, отложим пока эту проблему. Вот разберусь с судом над убийцей, попробую по другим отражениям поискать, может, и найду знающего человека.

Глава 7

День девятнадцатый

— Как мы себя чувствуем? — над Алексеем склонился Олег Анатольевич.

— Спасибо, превосходно.

— Поворачивайтесь набок, я шов посмотрю. Неплохо, неплохо! Тут больно?

— Терпимо. Доктор, а скоро меня выпишут?

— Скоро. Сейчас анализы возьмем и, если патологий не будет, завтра я вас домой отпущу.

— Спасибо. А то меня уже на работе заждались!

— Э нет. На работу вам пока рано. Вам еще минимум две недели послеоперационной реабилитации положено. И еще два месяца воздерживаться от поднятия тяжестей и прочих нагрузок! Ничего, дома посидите, на перевязочки походите…

— А можно будет во Владивосток съездить?

— Хотите на теплом море отдохнуть? Так вроде еще рано?

— Да нет, меня в качестве свидетеля вызывают в суд по одному очень важному для меня делу.

— Ну если не за рулем и без тяжелого багажа, то думаю можно. Главное поясницу не нагружайте и спиртным не злоупотребляйте!

Обрадованный таким поворотом Алексей, после обеда позвонил Наташе.

— Привет! Наташа, ты можешь взять неделю за свой счет, начиная с субботы?

— Ну в принципе могу, а зачем?

— Хочу в качестве извинений тебя во Владивосток свозить. По набережной погуляем, в Океанариум съездим, в театр сходим.

— Офигеть! Ты сейчас серьезно? Учти, если это такой развод, я тебя убью!

— Вот и отлично, тогда кидай мне фото своего паспорта.

— А это зачем? В ЗАГС, что ли, собрался?

— Нет, что ты! Как можно без твоего согласия! Просто билеты на поезд хочу заранее купить.

— А-а-а! — то ли облегченно, то ли разочарованно протянула девушка. — А мы на поезде поедем? Класс! Чур, мне верхнюю полку! Слушай, а какой во Владике самый крутой парфюмерный бутик?

— Не знаю. Посмотри в интернете.

— А мы туда съездим?

— Конечно! У нас четыре дня на разграбление города!

Поболтали, помечтали, пока Наташу не отвлекла особо настырная клиентка. Алексей залез на сайт РЖД и купил билеты туда-обратно на двоих. Потом забронировал комнату в недорогом семейном хостеле прямо напротив железнодорожного вокзала. Получилось вполне бюджетно.

— Опять в свой телефон уткнулся как бирюк! — навис над Черновым дед Потапыч. — А мне так и поговорить не с кем. Ну, давай, рассказывай, что за зазноба тебя ждет, дожидается, слезами умывается.

— А чего ей страдать? У меня ничего не отрезали, только камни убрали, а все мое при мне осталось. Вот завтра выйду из больницы, и проверим в деле!

— Вот же жук! Опять деда уел! Красивая?

— А то! Глаза яхонтовые, уста коралловые, ланиты персиковые, коса в ногу толщиной, по полу метет!

— Тьфу, балаболка! Вот все б тебе ерничать!

— Да я правду сказываю, дедушка. Только я хреновый рассказчик, так что вы лучше сами что-нибудь поведайте, а я послушаю.

— А о чем сказывать? Бабку мою хвалить, так стара она для тебя. Хотя в молодости…

Потапыч принялся увлеченно вспоминать, наверняка привирая, как ухаживал за своей Оксаной, как у друга, соперника отбивал, как ждала она его три года из армии, как свадьбу играли…

Алексей вначале честно слушал и в нужных местах поддакивал, а потом незаметно для себя уснул и продрых до самого обеда. Снилось ему их с Наташей свадьба в деревенском стиле: сватовство, выкуп невесты, катание на тройках, столы прямо на улице, ведра самогонки и тазики салатов.

После обеда Потапыч переключился на все никак не желающего начинать ходить и валяющегося мятой тряпкой в постели Сашка.

— Ты чего это, бедовая голова, лентяя празднуешь? Три дня с операции простенькой прошло, а ты тут все спящую царевну изображаешь!

— Мне плохо и вставать больно! Вам-то легко говорить, а у меня перитонит был, мне все мышцы перерезали, я теперь сам согнуться не смогу!

— Тю, ты мой рубец видал? — дед задрал пижаму и продемонстрировал свежий рубец через весь живот. — И ничего, сам бегаю, не жду, пока мне утку под жопу сунут!

— Ну не все же такими жлобами здоровыми родятся!

Алексей послушал их пикировку и полез в смартфон, предпринял еще одну попытку найти что-нибудь про Познающих Путь и дриммастеров. Перебрал все популярные поисковики. Увы, смена поисковой системы ничем не помогла. Такое ощущение, что в этом векторе развития Вселенной этим ребятам не нашлось места, или они здесь известны под другими именами. Чернов уже подумывал, может, стоит попытаться отыграть назад, вернуться в вектор, где его порезал Страшко, но вспомнил про суд и отказался от этой мысли. Нет уж, Познающие Путь подождут! У него еще вся жизнь впереди, в конце концов, можно просто специально перенестись в вектор, где его будет ждать письмо от гуру, но вначале нужно отдать долг совести. Пока не убедится, что убийца Колесникова получил по заслугам, а вместе с ним и заказчик, он ни о каких перемещениях решил даже не думать.

День двадцатый

Выписали его только к обеду. Алексей сходил домой, помылся, побрился, переоделся. Сварил по-быстрому сайровый суп из консервов, пообедал. Закинул грязные вещи в машинку и потопал в мэрию. Нужно было показаться, объясниться и заявление на перевод в отдел природопользования написать.

Зашел к своему будущему начальнику. Анатолий Михайлович — бодрый энергичный мужчина невысокого роста, посетовал, что ждал Чернова еще в понедельник, ибо работать в отделе некому, а работы невпроворот. Узнав, что ждать придется еще две недели, взвыл в голос, но деваться некуда, в городе люди с университетским образованием, да еще и по специальности, без работы не сидят, а на их крошечные оклады вообще сложно желающих найти.

— Сюда все больше дамочки молодые перед декретом устраиваются, чтобы гарантированные выплаты на детей получать и с садиком чтобы без очереди было, а потом хвостом вильнут и на нормальную денежную работу уходят! И ведь берут! А как же, у нее же четыре года стажа в городской администрации! И никто не смотрит, что из четырех лет три года декретного отпуска, а перед ним полгода стажировки, а оставшиеся полгода вместо работы она по сайтам трудоустройства лазила! Ну и как в таких условиях работать можно?

Алексей посочувствовал, покивал головой, но отвечать не стал. Судя по сумме, накопившейся у него на карте за время стажировки, зарплаты в мэрии были вполне приличные, так что и все остальное, скорее всего, сильное преувеличение человека, привыкшего плакаться по любому поводу. Чернову такой тип был хорошо знаком. На прежней работе в институте ярко выраженным представителем племени Вечных Нытиков был заместитель директора по научной работе, так что не привыкать!

Он зашел в отдел кадров, переговорил с Альбиной и написал заявление на перевод.

— Вот и молодец, вот и хорошо, поправляйся быстрее и выходи на работу, а то Михайлович совсем зашивается: двое в отпуске по уходу за ребенком, а теперь и третья в дородовой ушла! Ты давай сам занеси заявление Марине, пусть зарегистрирует и шефу на подпись.

Алексей глянул на часы: половина шестого. Кучу времени у Анатолия Михайловича убил! Ну да занести бумаги не сложно, как раз по пути, а потом в Арбуз, Наташу перехватить с работы. У него на нее сегодня планы! Как вспомнит ее нагую с полотенцем на голове в дверях спальни, так ни на чем другом сосредоточиться не получается. Тем более повод есть: завтра во Владивосток вместе ехать, надо же все обсудить, пребывание распланировать. С такими мыслями Чернов заглянул в приемную мэра.

— Добрый день, Марина, зарегистрируй, пожалуйста! — он протянул бумагу.

— Давай! А ты, говорили, в больнице после операции валяешься! — девушка не глядя сунула листок с заявлением в красную гербовую папку с надписью: «Входящая корреспонденция», распухшую от бумаг.

— Валялся. Сегодня выписали домой долечиваться. Вот забежал заявление написать.

— Какое заявление? — глаза секретарши удивленно распахнулись, она быстро извлекла бумагу из пачки и прочитала. — Ты чего удумал? Рехнулся, что ли? Ты что про уговор забыл? Или ты думаешь, кто-то будет тебе и там такие премиальные выписывать? Нет, Лешенька, уйдешь в отдел, будешь как все с чая на воду перебиваться. Если вообще будешь!

Марина решительно порвала заявление на мелкие клочки.

— Так, ты у нас ходячий? Ходячий! А то, что на больничном, так это даже лучше. Значит так, завтра с утра идешь в порт к стивидорам, забираешь пакет и в обед приносишь мне, как обычно. И не дури давай, ты теперь повязан, сам понимаешь. Так просто не соскочишь. А с этой курицей тупой, я сама поговорю! Ишь ты начальница нашлась, кадры она подбирает! А то кто-то не знает, что она к Толику клинья подбивает! Ни хрена с Михалычем не случится, он уже пять лет ноет, но тащит. Вот и пусть дальше тащит! От его отдела и так одни проблемы! Пусть вон лучше с жалобщиками работает, а то трубы дымят, доки пылят! А как зима придет, все тепла требуют! А ничего, что тепло — это уголь? Ладно, давай, топай. А завтра, я тебя с пакетом жду!

Алексей шел на встречу с Наташей и с тоской размышлял, в какую такую авантюру его местное отражение ввязалось. По всему получалось, что в криминальную.

— Лишь бы не наркотики! Ну не должен был я, как бы хреново мне не было влезать в это дерьмо! — бубнил Чернов себе под нос. — Но вот влез же! Только бы не наркота!

Снова появилось желание воспользоваться даром дриммастера и свалить с этого вектора куда подальше, вот только суд… Нет, удрать он всегда успеет, с его даром его никакие тюремные стены не удержат.

— Нечего паниковать раньше времени, будет день и будет пища! — попытался он сам себя успокоить.

Напрасная попытка, расслабится и наслаждаться общением с Наташей у него так и не получилось.

— Ты чего такой смурной? — третий раз за вечер поинтересовалась Наташа.

— Все в порядке, просто на работе небольшие проблемы возникли, — в очередной раз попытался Алексей уверить девушку.

— Нет, давай уж выкладывай начистоту, что за херня у тебя приключилась. Если уж мы теперь вместе, я должна знать, откуда ждать в гости пушистую полярную лисичку!

— Понимаешь, завтра нужно в порт идти и какой-то пакет забирать, для мэра.

— И чего? Ты же сам говорил, что курьером работаешь? Это из-за того, что тебя и на больничном напрягают? Так давай я сбегаю, я же завтра в отгуле.

— Не в этом дело. Там какая-то темная история с пакетом этим. Я боюсь, не наркотики ли там.

— Фи, ну ты в натуре заезжий лошара! Какие к черту наркотики? Ты что не в теме, что мэр со стивидоров, да и не только с них бабло стрижет? Или ты думаешь, он себе хату в Калининграде за свою зряплату купил? А коттедж в пригороде? А дочка в Йельском университете? Да тут об этом весь город знает! Так что не переживай, в конвертике бабки будут! А наркотой у нас цыганская мафия барыжит, а наркоконтроль их крышует. Не, ну ты в натуре не в теме?

— И чего прокуратура, полиция? Они что ничего не замечают?

— Не смеши. Хотели бы посадить, давно бы закатали, как прошлого мэра. Видать всех все устраивает.

— Ну тогда я им зачем? Сами бы деньги и передавали бы без лишних посредников, если все в теме?

— Не скажи. А если краевые в разработку возьмут? Или конкурент какой-нибудь фсбешникам стуканет? На фига им рисковать? Если вдруг устроят провокацию, то кто деньги взял? Курьер? Вот его и крутите, а мэр чистенький! А с тебя тоже взятки гладки: ты курьер, твое дело корреспонденцию возить, а что там в конверте, то не твое собачье дело! Нормальная схема! Даже если мэра возьмут в момент вручения бабок, то он в отказ: курьер привез, о содержимом даже не догадывался!

— Не возьмут. — Алексей припомнил поручение секретарши, — я пакет этот долбаный должен не шефу, а его секретарше передать, причем в каком-то условленном месте.

— Фи, тоже мне тайна Поли-шинели! Маринка эта в обед постоянно у Каримова в кафешке сидит в отдельной кабинке, а к ней туда разная шелупонь ходит. Ну что ты так на меня смотришь? Поживешь в нашем городке с годик, (тьфу-тьфу-тьфу, не дай бог!), и тоже все обо всех знать будешь! Народу кот наплакал и развлечений никаких, вот все за всеми следят и со всеми сплетничают! Так что не ссы! Давай лучше список составим, что в дорогу взять надо. Ты учти, я последний раз из этого говнища в Комсомольск после девятого класса ездила и то на автобусе! А на поезде к бабушке в Благовещенск вообще в третьем классе! Помню только, что мама целую курицу мне в дорогу сварила, вкусно было! Ты не знаешь, подушку и одеяло с собой брать надо? Нам же там ночевать придется?

— Да, две ночи туда и две обратно, но брать постельные принадлежности не нужно, я билеты с бельем взял. Курицу, конечно, можно купить и отварить, но я бы предпочел готовую курицу-гриль взять.

— Не, курицу гриль я могу и тут пожрать, а вареную только в поезде! Традиции не нужно нарушать! Ладно, курицу я сама приготовлю, и еще яиц отварю на завтрак, а ты давай, думай, что мы в остальное время есть будем? И в ноутбук свой киношек накачай в дорогу. Лучше «Игру престолов» или «Чернобыль».

— Ну я обычно лапшу сублимированную в коробках брал…

— «Дошер», что ли? Ну на фиг! Это китайская отрава!

— «Доширак» вообще-то корейская фирма, но мы можем просто в вагоне-ресторане питаться.

— Не, не вариант! Дорого! Если у тебя есть лишние бабки, ты их лучше мне отдай! Ладно, бери свой дошер корейский, а еще лучше на японскую лапшу разорись. Я как-то ела с креветками, мне зашло! И яблок купи в дорогу, и семечек соленых, и чипсов! Ну и попить, что-нибудь. Можно колу или спрайт взять.

— Вот с утра вместе пойдем и все купим.

— Не, я сейчас домой, мне с маман порешать надо и завтра с утра к бабуле на неделю вперед все переделать. Я завтра к поезду сама приеду. Не дуйся, у нас еще куча времени впереди! Посуду сам помоешь?

Наташа чмокнула Чернова в щечку и убежала, обломав все его эротические мечтания.

— Куча времени! Куча времени? А ничего, что еще две ночи в поезде не уединиться никак? В пору опять на сайт знакомств лезть! — проворчал Алексей, заканчивая наводить порядок на кухне.

Он даже зашел на сайт знакомств, но по здравому размышлению отказался от идеи попробовать себя в роли пикапера. Наташа права: город маленький, и уже завтра утром она будет знать о его грехопадении. Вместо этого занялся подготовкой к поездке: уложил вещи, спланировал покупки в дорогу, составил план на четыре дня пребывания во Владивостоке. Принял душ и завалился пораньше в кровать с томиком Роджера Желязны.

День двадцать третий

Владивосток встретил приезжих провинциалов по-летнему жарким солнцем и по-зимнему промозглым ветром с моря. Дурацкая погода! Стоит зайти в затишек, особенно на солнечной стороне, — и хоть ветровку снимай, а выйдешь на простор — и по пуховику скучать начинаешь: до самых костей пробирает ледяное дуновение моря!

За дорогу Алексей с Наташей успели с десяток раз поругаться со скуки и столько же раз помириться. Ну а чем еще заниматься в переполненном вагоне поезда, медленно волочащегося по отрогам Сихотэ-Алиня? Таежные пейзажи приелись уже через час. Еще через час закончился рассказ Алексея о его участии в коррупционной схеме, и это притом, что Наташа выспрашивала все мельчайшие подробности, как будто сама решила криминальным курьером подработать.

Да там и рассказывать особо нечего было. Буднично пришел в порт, показал удостоверение и был беспрепятственно пропущен в контору углеперегрузочной компании. Безо всяких шпионских игр и конспиративных штучек забрал конверт, оказавшийся увесистым черным пластиковым пакетом, перемотанным скотчем. Сунул его в курьерский портфель и потопал в кафе. Правда, Марина опять обозвала его придурком за то, что он забыл вскрыть, проверить на предмет жучков и химических ловушек, а заодно перепаковать «посылку», но это уже мелочи, про которые Алексей рассказывать не стал, как и про то, что вечером на его карту упала не слишком большая, но вполне приятная «премия».

Потом Наташа отжала ноутбук и непозволительно громко смотрела про борьбу Старков против Ланнистеров, пока окончательно не разрядила батарею к вещей радости соседей, уставших от вечернего «аудио спектакля». Поскольку вагон был построен еще в прошлом докомпьютерном тысячелетии, то единственная розетка на 220 вольт была только в тамбурочке возле туалета (отнюдь не био), где охаянный, обвиненный во всех грехах и оскорбленный в лучших чувствах Алексей и провел томительные два часа с ноутбуком в руках, вдыхая «ароматы» и смущая спешащих в туалет соседей по вагону. А когда Алексей вернулся, то застал любительницу киносериалов флиртующей с каким-то мужиком из соседнего купе. Он тогда предложил Наташе самой постоять дозарядить батарею, и они поругались первый раз.

Второй раз они поругались, когда в семь утра Наташа растолкала Алексея и настоятельно предложила «немного погулять по Комсомольску». Потом выяснилось, что он купил слишком острую лапшу… Потом он сбился со счета. Последний раз они даже поссорились после Вяземской, когда вышел последний сосед, ехавший из Хабаровска, и они остались вдвоем в купе. Алексей проявил активность в плане более тесного знакомства, но был послан в пешее эротическое путешествие, ибо у девушки, оказывается, «те самые дни» и вообще «не хрен руки распускать»!

В общем, весело прокатились. Так что, стоя на привокзальной площади, Алексей всерьез раздумывал о необходимости перебронировать номер в хостеле до того, как эта мегера в юбке узнает, что он забронировал им семейный номер с одной двуспальной кроватью. К сожалению, в выбранном хостеле свободными оставались только койко-места в четырехместных номерах, а искать другой времени уже не было, через два часа он уже должен быть в суде на Второй речке[Район во Владивостоке.].

— Ладно, будем решать проблемы по мере поступления! — озвучил он результат своих раздумий.

— Чего?

— Пойдем заселяться? А то мне в суд нужно успеть.

— Ты надолго?

— Не знаю, может, до обеда успею, а может, и до вечера. Это не от меня зависит.

— А мне что в номере сидеть одной целый день?

— Нет, конечно. Я тебя в центр провожу. Погуляешь, город посмотришь. Я как освобожусь за тобой заеду.

— Ага, погуляешь без денег по незнакомому городу!

— Хорошо, по дороге зайдем в банкомат, я сниму тебе денег на обед и на такси, а сейчас пойдем вещи бросим в номер.

— А далеко идти? Может, лучше на такси?

— Вон то здание видишь справа от памятника Ленину? — Чернов поправил свой рюкзачок и подхватил увесистую сумку с ее вещами.

Заселились без происшествий, если не считать, что Наташа вначале полезла в душ, а потом долго прихорашивалась.

— Не, ну а чё? Я что как лахудра в город пойду?!

Пришлось брать такси, чтобы успеть. Получив на карманные расходы сумму превышающую ее недельный заработок, девушка демонстративно поморщилась, но промолчала.

— Это Светланская, если пойдешь туда, — Алексей показал на запад, — попадешь на Спортивную набережную, а в противоположную сторону до самой Луговой сплошные магазины, бутики и кафешки. Выше улица Фокина, там тоже может быть интересно. Дальше лучше не ходи, а то заблудишься. Но если что, то берешь такси и едешь до железнодорожного вокзала. Ключ от номера у тебя есть. Все я опаздываю!

Суд Алексея разочаровал. Его предположения о заказном характере убийства никого не заинтересовали, а отрепетированная проникновенная речь была оборвана судьей в самом начале:

— Гражданин Чернов, не надо отсебятины. Просто правдиво и по существу отвечайте на заданные вопросы, — пожилая усталая женщина в нелепой черной мантии явно спешила поскорей закрыть «очевидное» дело.

Пришлось отвечать.

Адвокат подсудимого все пытался добиться от Чернова признания, что его подзащитный не умышленно столкнул пострадавшего на рельсы. Сам подсудимый, которого Алексей, если честно, с трудом узнал, видимо тюремные харчи и отказ от наркотиков пошли убийце на пользу, все больше молчал и смотрел в пол.

— Нет. Я совершенно точно помню все события того вечера. Подсудимый вначале вырвал из рук Николая Степановича портфель, а потом намеренно толкнул его в грудь. Это не было несчастным случаем. Это было преднамеренное спланированное убийство!

— Ваша честь! — воодушевился адвокат. — Обращаю Ваше внимание, на предвзятое отношение свидетеля к моему подзащитному. Ходатайствую об исключении его показаний из материалов дела!

— Возражаю, Ваша честь! — вяло откликнулся прокурор, которому очевидно было абсолютно все равно, признают ли убийство умышленным или сочтут преступлением, совершенным по неосторожности.

— Ходатайство отклонено. Гражданин Чернов, поясните, почему вы считаете убийство гражданина Колесникова спланированным?

— Ваша честь! Подсудимый по пути к моему учителю прошел мимо женщины в сером вязаном кардигане. У нее в руках был дорогой ридикюль, но подсудимый на него не позарился. Не обратил он внимание и на двух молодых девушек с дорогими смартфонами в руках. Он целенаправленно шел к Колесникову, хотя, кроме пустого старого потертого портфеля, у него ничего ценного не было. И я настаиваю, что подсудимый намеренно толкнул свою жертву уже после того, как завладел портфелем.

— Спасибо, свидетель, подождите пока в коридоре. Возможно, понадобится вас повторно допросить.

Вот и все его участие в процессе. А дальше два часа томительного и бесполезного ожидания. Вышел он из зала суда злой и страшно голодный. Позвонил Наташе, но девушка не взяла трубку. Пришлось садиться в автобус и ехать в центр, надеясь, что Наташа увидит три пропущенных и перезвонит.

Не дождавшись звонка, пообедал в корейской кафешке, заказав любимый еще по аспирантуре пибимпаб: традиционное комплексное блюдо с рисом овощами, говядиной и яйцом. Без особой надежды побродил по Светланской, заглянул в несколько парфюмерных бутиков, пару раз набирал номер Наталии, но теперь абонент был вне зоны действия сети. Все бесполезно. Плюнул, и потопал в хостел, решив, если до восьми вечера девушка не объявится, начинать искать через полицию. По дороге зашел и набрал перекус на вечер, чтобы никуда не уходить на ужин, а то вдруг с Наташей разминется.

Наташа пришла без пяти девять, какая-то взлохмаченная и с горящими глазами, застав Алексея обувающимся, чтобы идти в полицию.

— В общем, Алексей, я тут это… девчат встретила, они предложили вместе квартиру снимать и работа рядом, в бутике. В общем, меня внизу такси ждет. Я назад не поеду, здесь буду работать, матери я уже отзвонилась. Ты это, денег мне не дашь, ну там долларов двести — триста? Ты же все равно их собирался на меня потратить, а мне сейчас на первое время в самый раз будет.

Ошалев от такого поворота событий, Чернов молча собрал разбросанные по кровати вещи девушки, аккуратно уложил их в сумку и, не говоря ни слова, вынес сумку за дверь.

— Ну и что ты молчишь?

— А что говорить? Ты же у меня не совета спрашиваешь, а перед фактом ставишь. Ты взрослая девочка, вольна сама решать, где и с кем тебе жить.

— Ой, да ладно тут философию разводить! Ты денег дашь? Ты же все равно планировал их на меня потратить, вот и потрать!

— Ну я ведь планировал не только деньги на тебя тратить.

— Ой, ты это про потрахаться? — Она начала расстегивать куртку. — Ну, давай потрахаемся, только скорее, а то меня внизу ждут.

— Нет, Наташа. Я про совместное времяпровождение: в музей сходить, в океанариум съездить, поужинать в компании… а потрахаться, если приспичит, я гораздо дешевле могу. Так что вот, — он достал из кармана всю наличку, примерно полторы тысячи рублей, — держи, и ни в чем себе не отказывай!

— Ну ты и жмот! — девушка вырвала из рук Чернова деньги и, не считая, засунула их в карман куртки. — Сумку помоги до машины дотащить, козлина!

— Вот пусть козлина тебе сумку и тащит!

Алексей демонстративно выставил Наташу за порог и захлопнул дверь. Потом снова открыл и требовательно протянул руку:

— Ключ от номера верни!

— Хрен тебе! Сумку до машины дотащишь, тогда, может быть, и верну!

— Хорошо, оставь себе на память, я предупрежу на ресепшн, чтобы тебя не пускали, а за утерю ключа рублей сто заплачу не обеднею.

— На, подавись! — Наташа забросила ключ в номер и волоком потащила сумку по коридору.

Алексей пожал плечами. На вокзал она с этой сумкой на плече из дома пешком пришла, а за время поездки сумочка тяжелее не стала, наоборот, полегчала на пару килограмм харчей, съеденных в дороге. Так что дотащит тридцать метров до машины. На душе было как-то пусто и… легко. Легко от того, что все волнения по поводу бедной девушки, заблудившейся в незнакомом большом городе, оказались напрасными. От того, что больше не нужно выслушивать необоснованные придирки, от которых он изрядно устал еще в поезде. От того, что данный мезальянс распался не по его вине, и что случилось это до того, как их отношения успели перерасти в нечто большее, чем флирт. Ну, по крайней мере, в этом векторе развития вселенной.

Он вспомнил ту — другую Наташу, из того вектора, где он был замученным чернорабочим в занюханном провинциальном кафе. Сочувствующую, добрую, нежную Наташу. Неужели это была всего лишь маска? Или каждый получает то, что заслуживает? Для несчастного затюканного жизнью Чернова — заботливая любящая подруга, а для разжиревшего коррупционера — злобная корыстная мегера? Кто знает?

— Шаман из родноверов! — вслух ответил он на свои невеселые размышления.

Залез в ноутбук и поднял переписку. Вот оно: «AlexBlack, того, что вам нужно, в интернете нет. Ищите личного контакта с ближайшей ячейкой Родноверов, там вам нужен волхв Велеса, он выведет вас на дрёмоведов».

Поиск по сайтам подсказал, что искать оных язычников лучше всего у капища Перуна, что на Змеинке.

— Ого! Это же у черта на куличках! За Диомид, на Окатовую и дальше пару километров пешком! Хотя чем мне еще три дня заниматься? В одного в океанариум не поедешь — скучно, не с кем эмоциями поделиться. Искать подругу для утехи и утешения? Нет, с моими навыками пикаперства дешевле будет профессионалку снять, но что-то не хочется. Так что решено! Завтра с утречка и поеду!

День двадцать четвертый

Сказано — сделано. Проснувшись и позавтракав в буфете при хостеле, Алексей изучил маршруты автобусов и отправился на Змеинку искать капище и волхва.

От вокзала до Воронежской ехать пришлось по пробкам больше часа. Водитель маршрутки под номером тринадцать — пожилой узбек включил негромко какой-то национальный кантри-рок и, кажется, даже умудрялся дремать в медленно движущемся потоке машин. Наконец свернули на улицу Калинина, и автобус побежал немного быстрей, змейкой петляя по отрогам горы Бурачок. Алексей оживился, сюда на Чуркин[Народное название Первомайского района г. Владивостока. Часть этого района расположена на мысе Чуркина.] судьба не заносила его со студенческих времен, и он с любопытством разглядывал произошедшие перемены. Строительство объездной дороги и двух мостов, связавших остров Русский с центральной частью города, вдохнуло в этот провинциальный промышленный пригород новую жизнь. Среди серых производственных корпусов и скучных шаблонных пятиэтажек хрущевской эпохи выросли современные нарядные высотки, то длинной ступенчатой гусеницей сползающие по склону сопки, то кукурузиной возносящиеся вверх. Сами корпуса цехов и баз оттеснили от главных улиц района яркие как тропические попугайчики торговые центры.

Разглядывая разнообразные рекламные вывески магазинчиков, салонов, павильонов, агентств и офисов, Алексей едва не прозевал свою остановку. Выскочил в последний момент, напугав какую-то зазевавшуюся на остановке старушку.

— От нехристь нерусская! — бабулька едва не огрела Чернова тростью по голове.

— Извините, не хотел вас напугать! — увернулся он от промелькнувшего возле носа набалдашника. — А почему это я вдруг нехристь, да еще и нерусская?

Темно-русые волосы, карие глаза, нос картошкой — не ариец конечно, но вполне себе рязанский хлопчик.

— Тьфу на тебя! Русские люди оне степенно ходють, а не скачуть як оглашенные!

Бабулька развернулась и бойко заспешила куда-то по своим делам, а Алексей с минуту постоял, переваривая неожиданный конфликт и стараясь сориентироваться, куда идти дальше. Судя по навигатору, капище было устроено в лесопарковой зоне на самом верху сопки, что нависла над бухтой Улисс. Автобус здесь сворачивал направо и вниз, а ему, следовательно, нужно идти прямо и вверх до автодрома.

— Что, брат, досталось тебе от старой ведьмы? — сочувственно спросил его молодой кавказец, примерно его же возраста, торгующий фруктами возле автобусной остановки. — Не переживай, она на всех так кидается. На, съешь яблоко. Я угощаю.

— Спасибо, только ты мне лучше взвесь штучки три, таких чтобы поароматнее, поплотнее и с кислинкой. Я куплю. Вот эти крымские как на вкус?

— На эти даже не смотри. Китай, просто сорт так называется. Вот наши дагестанские возьми, я тебе скидку сделаю.

— Давай! И помыть их можно?

— Конечно!

Алексей обтер носовым платком влажное яблочко и, не отходя от прилавка, впился зубами в сочную, кисло-сладкую мякоть.

— Не подскажешь, а к автодрому как пройти?

— Да так прямо и иди до заправки, а там налево к высотке повернешь и увидишь вывеску.

Сразу за заправкой «Роснефти» асфальт кончился, и пришлось пылить по проселку, по которому каталось пара учебных автомобилей, а далее цивилизация и вовсе кончилась: тропинка, ведущая в гору, переваливала поросшую полынью кучу строительного мусора и, петляя между чахлыми дубками, повела Алексея к цели.

Капище Перуна Чернова не впечатлило: по периметру четыре нестроганных бревна сложенных внахлёст и связанных скобами; в центре деревянный столб, украшенный неглубокой рельефной резьбой, метров пять в высоту; по четырем сторонам света аналогичные центральному бревенчатые квадраты, используемые отдыхающими вместо скамеек; по периметру площадки прокопана дренажная канава. Пусто и тихо.

Алексей присел на одно из бревен, украшенное резными ярко красными рунами и задумался, неспешно покусывая второе яблоко. Поиск опять завел его в тупик. Было совершенно непонятно, где дальше искать этого волхва. Конечно, Алексей и не надеялся, что, придя сюда, он попадет в офис под открытым небом, где его будет ждать вежливый клерк, готовый ответить на все вопросы, но все же хоть какую-то активность со стороны родноверов он видеть очень хотел. Ну там дежурный служка какой-нибудь или просто дворник хотя бы. А тут ни-ко-го!

От грустных мыслей его отвлек шорох и быстрое движение на периферии зрения. Алексей обернулся. В метре от него на бревне сидела пепельная белка и придирчиво осматривала посетителя. Чернов неуверенно протянул ей огрызок яблока. Белка мгновенно подскочила, схватила угощение и вернулась на прежнюю позицию, видимо считая ее достаточно безопасной. Смешно пофыркивая, грызун уселся на задницу и принялся выгрызать сердцевину, роняя куски сочной мякоти в траву. Доела и, не дождавшись нового угощения, взлетела на дуб, где, усевшись поудобнее, высказала Чернову на своем цокающем языке все, что она думает по поводу такого жалкого подношения.

— Ну, извини. — Алексей развел руками, — не знал, что тебя здесь встречу, а то бы орешков прихватил.

Он поднялся и подошел к изваянию. Суровый бородатый лик в коническом шлеме хмуро взирал на пришельца. Понизу шла красная руническая вязь и орнамент в виде щитов.

— И не лень же кому-то было тебя резать? — обратился Алексей к Перуну, разглядывая затейливые узоры. — Так, а это что?

Ниже одного из стилизованных щитов был аккуратно выжжен обычный телефонный номер, незаметный, если только пристально не всматриваться. Способ нанесения цифр практически исключал возможность, что перед Алексеем контактный данные одного из представителей сексуальных меньшинств, те обычно просто гвоздем карябают, а то и вовсе губной помадой малюют, да и место стараются позаметнее выбрать. Так что Алексей здраво рассудил, что перед ним либо телефон мастера, что несколько необычно для авторской сигнатуры, либо контактный номер для связи с общиной родноверов. Причем последнее, гораздо более вероятно.

Он быстро набрал одиннадцатизначный номер. Абонент взял трубку на третьем гудке.

— Да. Добрый день. Я вас слушаю, — ответил звонкий женский голос.

— Добрый день. — Алексей слегка замялся, подбирая слова. — Я ищу волхва Велеса.

На том конце возникла пауза. Чернов слегка напрягся, ожидая реакции собеседницы, хотя если размещаешь свой контактный номер на идоле Перуна, тем более без пояснительных комментариев, то каких еще звонков тебе ждать, не об аренде же старых шлёпанцев?

— Здравия! — смачным баском прогудел динамик. — Я Коваль. Тебе Мыслеслав зачем надобен?

— У меня к нему целый ряд вопросов, на которые, говорят, только волхвы Велеса ответы знают.

— Понятно! Ты подходи на капище в субботу в полдень, там вся тусовка наша собирается, там и свидишься с Мыслеславом!

— А пораньше никак? Я уезжаю в четверг.

— Приезжий значит! — гудел в трубке молодой басок. — Издалека?

— Два дня на поезде.

— Изрядно! Ладно, я звякну Мыслеславу, если только он не в рейсе, дам твой номер.

— Спасибо!

Алексей убрал смартфон в карман и побрел к остановке, на ходу размышляя о странной секретности в общине родноверов. По логике, всякая община, тем более религиозная, должна стремиться к пополнению своей паствы, а как при таком подходе можно свои ряды множить, если у него — человека, искренне заинтересованного в результате ушло полдня только на то, чтобы узнать время и место сбора? И ведь не запрещенная какая-нибудь секта. Более того, судя по официальному капищу, нанесенному даже на карты, община пользуется определенной поддержкой городских властей.

Он как раз подходил к остановке автобуса, когда в кармане зазвонил смартфон. Номер был незнакомый.

— Да, слушаю вас.

— Алексей?

— Да.

— Я Артем. Коваль сказал, ты меня искал.

— Мне волхв Велеса нужен, Мыслеслав, кажется.

— Ну да, это я и есть. Так что за вопросы?

— Я дриммастер, ну или дрёмоход. Это вам что-нибудь говорит?

— Тогда уж дрёмовод… — собеседник задумался. — Ты город знаешь?

— Да. Я здесь почти десять лет прожил, только полгода назад уехал.

— Отлично. Ты ведь еще не обедал? Давай в «Кочевнике» пересечемся через час. Ты ведь на Чуркине сейчас, успеешь добраться?

— Это возле американского консульства? Должен успеть.

— Вот и отлично. Надеюсь, ты не веган?

— Нет. Мне их кухня тоже не по душе.

Алексей запрыгнул в подошедший полупустой автобус и, усевшись на заднее сиденье, стал вспоминать последние посиделки по поводу годовщины окончания универа. Их тогда двенадцать человек собралось в том самом «Кочевнике», у Жолдаса там кто-то из родственников работает, вот он их и зазвал, пообещав хорошую скидку. Хорошо тогда посидели, поностальгировали по старому корпусу биофака, что был напротив Покровского парка, поругали кампус на Русском, перемыли косточки преподавателям, помянули почивших… Кажется, так давно это было, а ведь еще и года не прошло! Странная все-таки штука — время! То оно летит, не успеваешь недели и месяцы считать. Вроде только вчера в аспирантуру поступал, а от тебя уже диссертацию на предзащиту требуют! А тут всего-то полгода прошло, а как будто еще одну жизнь прожил!

В кафешку он успел как раз вовремя, несмотря на приличную даже по Владивостокским меркам пробку из-за крупной аварии на Гайдамаке. Спасибо водителю маршрутки, который внаглую дворами объехал основную часть пробки. Алексей вошел в полуподвальное помещение и заозирался. Занято было всего два столика: за одним сидела пожилая семейная пара, по виду иностранцы, а за вторым компания из двух парней и девушки, шумно обсуждающие какой-то рекламный проект. Никого похожего на Артема, а тем более Мыслеслава, в зале не было.

— Добрый день! — к нему подошел молодой официант подчеркнуто азиатской внешности. — Проходите, присаживайтесь. Что будете заказывать?

— Спасибо. Я тут договорился с товарищем встретиться…

— А вы друг Артема?

— Да, наверное.

— Пойдемте, он в малом зале.

За большим столом в одиночестве смаковал бурятские буузы[Традиционное бурятское и монгольское блюдо. Род паровых пельменей с отверстием наверху.] некрупный парень, лет на пять старше Алексея. Короткий ежик черных как смоль волос, иссиня выбритое лицо, нос с заметной горбинкой под сросшимися бровями, черная футболка с рокерским принтом в виде горящего черепа туго натянута на накачанном торсе, на предплечье полустертая дембельская тату с парашютом и цифрами 2003–2005. Меньше всего он походил на повернутого на старине родновера, скорее на исламского боевика из какой-нибудь кавказской диаспоры.

— Извините. Я, по-видимому, ошибся. — Чернов попятился к выходу.

— Алексей? Проходи, присаживайся! — качок протянул широкую мозолистую руку. — Я Артем, он же Мыслеслав. Будем знакомы. Заказывай, что нравится, я угощаю. Если хочешь выпить, бери, не стесняйся. А я пас, крепче кумыса ничего не пью.

— Тогда мне того же.

— Амур, давай сразу тащи второй прибор и пиалу. Пока буузы готовятся, мы из одной тарелки поклюем. И кумыса сразу кувшинчик принеси, чтобы пять раз не бегать! — Артем подмигнул официанту и с улыбкой повернулся к Алексею. — Что, мой внешний вид вызывает когнитивный диссонанс в неокрепшем мозгу неофита?

— Вызывает. — Чернов не стал спорить с очевидным. — Если честно, у меня вообще ваша община вызывает легкую оторопь.

— Понятно. И не у тебя одного! Тут такие клоуны встречаются, мама не горюй! Что только у людей в головах деется?! Ладно, об этом успеем. Ты у нас значит дриммастер. Из просвещённых?

— Не уверен, что ты в это понятие вкладываешь, но нет. Как раз из-за своей непросвещенности я встречи и искал.

— Вот как? — Артем явно удивился. — А с терминологией кто познакомил?

— В интернете, на англоязычном форуме наткнулся на некого гуру Винаяка, он и просветил в нескольких словах. А потом я… Как бы это правильно сформулировать? Перенесся в другой вектор реальности и связь с ним потерял.

— Понятно. А на меня как вышел?

— В интернете искал по ключевым словам и вышел на форум родноверов, а там некто с ником Фавн подсказал искать личного контакта с ближайшим волхвом Велеса. К чему эта вся секретность?

— Понятно! — Артем прищурился, пристально вглядываясь в лицо Алексея. — И давно ты стал по векторам прыгать?

— Нет. И месяца не прошло.

— Травма была? Или…

— Думаете, я сумасшедший?

— Нет, я так не думаю. И все же ответь, пожалуйста, на мой вопрос: что предшествовало открытию Дара?

— Полгода кошмаров и бессонницы! — начал злиться Алексей, ну не для очередного допроса он сюда пришел, ему ответы нужны. — Попробовал ими управлять и понял, что заодно меняю окружающую реальность. Как-то так!

— Не кипишись, будут тебе и ответы! — правильно оценил состояние собеседника Артем. — Я не из праздного любопытства тебя пытаю, мне понять нужно, какая помощь тебе нужна.

В зал зашел недавний официант выставил на стол большой глиняный кувшин с резким запахом настоящего конского кумыса, а также разложил перед Алексеем столовые приборы.

— Спасибо, Амур! — Артем легко подхватил кувшин и разлил по пиалам ароматную, слегка пенящуюся жидкость. — Последний вопрос, Алексей: что за кошмар тебя мучил?

— У меня на глазах убили моего товарища, а я не смог этому помешать.

— И как, получилось переиграть?

— Последний вопрос уже был, но я отвечу. Нет, не получилось. Получилось только по совету гуру изменить свое отношение к самому событию.

— Ты ешь, ешь, а то они остывшие невкусные! — Артем кивнул на свою тарелку, выдвинутую на середину стола. — Ладно. Я тебе верю. Давай, задавай свои вопросы.

— Спасибо. Для начала поясни, пожалуйста, к чему вся эта конспирация?

— А сам не догадываешься? Ладно, ладно, не надо эмоций! Я уже отвечаю. Не любят нас, очень не любят. Одни затравить пытаются, другие под жесткий контроль взять. Вот и приходится в подпольщиков играть.

— А поподробней, для тех, кто совсем не в теме, можно?

— Можно. Если говорить о родноверах, то тут все понятно. Все церковники, независимо от конфессии, спят и видят, как они всех поганых язычников на кострах инквизиции от грехов очистят. Ученые небезосновательно в приверженности к фолк-хистори обвиняют и знаться не хотят. Чиновники путают с реконструкторами и жаждут, чтобы родноверы ряженными в звериные шкуры перед импортными туристами прыгали. А силовики и вовсе причисляют к тоталитарным сектам, все крамолу выискивают, связи с националистическими и экстремистскими организациями, особенно после переворота в Ридной и Незалежной.

— С родноверами все более-менее понятно, но ты ведь себя к ним всерьез не причисляешь.

— Всерьез? Нет, не причисляю. Просто удобная ширма, но им об этом знать совсем не обязательно. Хотя ты знаешь, что-то в этом все-таки есть! Вся эта терминология, все теоретические выкладки, практические наработки дрёмоведов… Им ведь лет и лет! Похоже, корни еще с дохристианских времен тянутся.

— И как вы себя величаете?

— А никак. Нет, раньше, конечно, были красивые названия «Звезда Велеса», «Святое братство», «Стражи Руси» и даже помнится «Витязи Гипербореи», но всех повыбили. Разгромили под разными предлогами. Так что мы просто служители Велеса, волхвы, если хотите. Люди тоже гонимые, но все же не так как наши предтечи. Никакой даже формальной организации, просто друзья по переписке, единоверцы.

— Странно, конечно. Гуру Винаяка писал о Познающих Путь как о вполне состоявшейся организации.

— Так и есть. Им прятаться не нужно, их курирует специальный отдел ЦРУ. У них все на поток поставлено: и выявление наделенных Даром, и их профориентация, и контроль. А гуру твой, скорей всего, один из компьютерных аналитиков сидящий на специализированных чатах. Удивительно, что ты его в новой Ветке не встретил. Далеко ты перепрыгнул?

— В каком смысле далеко? Я, честно говоря, понятия не имею, как этот Мир вообще устроен и в чем здесь расстояние мерят.

— Ах да, точно! Ты же неофит. Тут расстояние в днях от развилки измерять принято. Ладно, без краткой лекции ты не поймешь! — Артем посмотрел на часы. — Все рассказывать недели не хватит, но в двух словах попробую объяснить. То, что наш Мир имеет кучу параллельных реальностей, ты уже знаешь? Отлично! А о Иггдрасиль слышал?

— Мировое древо?

— Оно самое. Так вот, это и есть наглядная структура мироздания. Не знаю уж как там со всеми нижними и средними частями, но современные слои реальности и их взаимосвязи как нельзя лучше иллюстрируются кроной дерева. Есть веточки потолще, есть потоньше, есть и вовсе засохшие. Одни отходят от самого ствола, другие ответвляются от самых тонких и дальних от ствола побегов. Каждое ответвление — это сделанный значимый выбор, влияющий на дальнейший ход истории. Дрёмоводы способны перепрыгивать с ветки на ветку, при этом одну ветку ослабляя, а другую подпитывая. Так вот, расстояние между ветвями реальности принято измерять в сутках, прошедших с момента принятия дрёмоводом значимого решения, приведшего к ветвлению. Вот ты, когда после знакомства с гуру совершил свой прыжок, событие какой давности переиграл во сне?

— Два дня прошло.

— Нормально. Странно, что он потерялся. А самый дальний твой результат?

— Ну точно не знаю. Месяца три, если не больше?

— За один прыжок? Врешь! — ахнул Артем. — Прости, не хотел обидеть. Но цифра уж больно фантастическая. На такое не всякий матерый дрёмовод способен, а тут — новичок-самоучка! Ты припомни, с какого момента события точно пошли по другому сценарию?

Алексей задумался. Благо как раз подоспела вторая порция бууз и, пока улыбчивый Амур убирал со стола грязную посуду, разговор сам собой затих.

— Понимаешь, Артур. Я в прошлой реальности последние месяцы в кафешке работал, а тут решил мэром стать. Ничего смешного! — отреагировал он на заливистый смех Артема. — Можно подумать ты никогда не хотел вмешаться и сделать жизнь чище!

— Прости, не сдержался. И как прокатило?

— Нет конечно. Слишком невероятное желание, но проснулся я в должности курьера мэрии, причем с отработанным трехмесячным испытательным сроком, а в кафе, меня никто не узнал! Вот и выходит, что минимум три месяца прошло с прошлой развилки.

— Охренеть! Надо будет Стаса попросить проверить. Если он подтвердит, то ты — Человек-легенда!

Алексей подцепил очередную буузу и с наслаждением выпил горячий бульон.

— И все-таки вернемся к моему вопросу к чему вся эта конспирация?

— А кому понравятся бесконтрольные личности способные влиять на выбор будущего? А под чужую дудку мы плясать не хотим.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что я вот так могу взять и поменять будущее, просто представив во сне наступление Золотого века?

— Нет конечно, все только в рамках вероятностей выбора, а то получится как у тебя с креслом мэра! И потом, что ты считаешь Золотым веком, если только не говорить об Утопии? Что зайчатам горе, то волчатам в радость!

— А если так, то кому какая разница, если я себе судьбу чуть лучше, чем она есть «насплю»? Да и потом я же новые реальности не создаю, просто выбираю ту, которая мне больше по душе.

— Один дрёмовод, конечно, не слишком много может, даже если под руководством дрёмоведа и при поддержке пары-тройки дрёмцов, но вот группа, да еще скоординировав свои действия, вполне способна прийти во власть и начать влиять на политику страны, региона, а то и всего мира. Вы — дрёмоводы, как солнечная энергия для хлорофилла. Пока освещение хаотично скачет: фотон туда, фотон сюда, разницы большой нет, а вот если начать целенаправленно освещать одну ветку в ущерб другим, что произойдет? Вот то-то же!

— А дрёмоведы… Тьфу ты, черт! Язык сломаешь!

— Ты тоже не в восторге от этих архаизмов? Ничего привыкай, на всяких сборищах только так и не иначе, а про себя я их навигаторами зову. Ходоки, навигаторы и вешки.

— О! Так значительно проще. Значит, я — ходок, ты — навигатор, а вешки — это дремцы? Они у нас кто?

— Нет. Я как раз — вешка. Я ничего менять не умею, увы. У меня другой Дар: я могу во сне со своими отражениями связываться и информацией делиться. Ты, когда в следующий раз прыгнешь, ищи Артема Черкесова в соцсетях. Я обычно во Владике обитаю, реже в Находке, а на паре ветвей, вообще в Ванино осел. Но это не важно, я тебя «вспомню».

— А навигаторы?

— А навигаторы, это, брат, шаманы! Они в астрал выходят и могут Мировое Древо как бы со стороны обозревать, связи отслеживать и даже в будущее заглядывать. Я твою историю Стасу передам, он, кстати, где-то под Хабаровском живет. Стас сам с тобой свяжется. Тебе с ним увидеться в реале обязательно нужно, чтобы он твою ауру считал и метку на тебя поставил.

— А метку зачем?

— Не пугайся. Это астральная метка, маячок такой невидимый, он поможет ему твои прыжки отслеживать и об опасностях заранее предупреждать. Ты с ним старайся не спорить и советы выполняй, он мужик толковый, зря дергать не станет.

— Хорошо. Но все же почему вы так шифруетесь? Вы же в любой момент можете в другое свое отражение сбежать? Даже если уничтожат одно отражение…

— Бляха-муха! Вот хорошо вам ходокам умничать! Это у вас чем меньше отражений, тем сильнее Дар! А остальным — хренушки! Когда у одного моего отражения парашют не раскрылся, я потом неделю во сне кричал! А на правую ногу до сих пор прихрамываю, а ведь шестнадцать лет прошло! Да и ветвь ту всю потерял, семнадцать отросточков, семнадцать отражений перестал чувствовать! Это, блин, как руку отрезать! Навигаторам и того горше, их сила напрямую от каждого из отражений зависит и даже не суммируется, а в геометрической прогрессии растет. А без нас вы — слепые котята. Если для себя стараетесь, то, как правило, на незаконном обогащении горите. Чуть раньше, чуть позже, а все в криминал скатываетесь. Если же об общественном благе печётесь, то чаще всего все выходит по принципу: гладко было на бумаге, да забыли про овраги!

Алексей вспомнил про свое участие в схеме по получению мэром незаконных подношений и грустно ухмыльнулся. Не поспоришь.

— Значит, мне теперь тоже нужно ходить и оглядываться?

— Нет. Поодиночке мы никому не интересны. Максимум, могут попытаться завербовать, но и то не слишком активно. Наличие Дара еще доказать нужно, а ты, же если не хочешь, то ничего и не покажешь. Для их целей и добровольцев хватает. Мы, Алексей, только вместе сильны, а поодиночке — пшик один. Вот что толку от того, Стас предвидел Чернобыльскую катастрофу? Будь у него тогда знакомый ходок, лучше с инженерным образованием и вешка, чтобы на оптимальную узловую точку ходока вывести, глядишь, и не пошла бы главная ветвь по нашему пути.

— А что есть такая ветвь, где удалось предотвратить Чернобыль?

— Я так далеко заглянуть не могу, мне тогда чуть больше года было, не факт, что у меня вообще там отражения есть. Но Стас говорит, что есть довольно толстое ответвление примерно в апреле 1986, там в большинстве реальностей сохранились и Советский Союз, и Варшавский договор. Вот только сохнет та ветвь. По его прогнозам, лет через пятьдесят поумирают последние рожденные до катастрофы и там одни пустыши останутся. Тогда и ветви конец, засохнет.

— В смысле засохнет? Почему? Там же миллиарды людей? Да какой миллиарды? Миллиарды миллиардов!

— А это, брат Алешенька, один из парадоксов мирового древа. Считается, что люди с Даром рождаются только на главной ветви. А со смертью последнего из наделенных Даром, ветвь засыхает.

— Подожди, подожди! То есть если мы сейчас толпой соберемся (те, кого природа Даром не обделила) и на ту ветвь прыгнем, то сможем в нее жизнь вдохнуть?

— Теоретически? Можем. Вот только бодливой козе, боженька рожек не дал. Опоздали мы на тридцать лет и три года! Сколько тех ходоков, которые до катастрофы родились и отражения там имеют, а сколько из них захотят в Совок вернуться? Вы ведь, кто сразу не погорел, хорошо устраиваться умеете: не всем дана возможность неудачные варианты судьбы переиграть, а если навигатор подсказывает, то и вовсе кайф! Правда, навигаторы тоже не всесильны, ты не думай. Я тебе больше скажу: хрен бы Стас на ту ветвь даже просто взглянул, если бы там его отражений не было. Он ведь дед уже, во время катастрофы студентом был, и Дар у него раньше ответвления открылся. Я вот те ветки, которые до службы были, вообще не чувствую, хотя Стас говорит, что отражения у меня там полно, но все что до открытия дара — мимо кассы!

— Слушай, Артем, а как у тебя дар открылся, если не секрет?

— Да какой там секрет? В армейской учебке гоняли нас сильно, спать получалось урывками. Представляешь, засыпали даже во время работ: метет курсант тротуар или марширует по плацу, все как надо делает, а мозг спит! Пока не окликнешь, или сам он неожиданное препятствие не встретит, и не догадаешься, что он дрыхнет с открытыми глазами! Ну вот и стали мне мерещится всякие события, которые на деле не происходили. Поначалу по мелочи: в столовой точно помню, что кашу подгорелую вчера давали, а остальные спорят; ну или товарищ щетку сапожную взял и не отдает, я к нему с претензией, а она, оказывается, давно в моей тумбочке лежит. Дальше — больше. Чуть не комиссовали по шизофрении, но повезло, доктор толковый попался. Он из вас — ходоков был, разъяснил по поводу Дара. Ладно, ты доедай, не спеши, все оплачено, а я побежал. Дела. Ты, когда уезжаешь?

— Послезавтра вечером.

— Нормально. Я сегодня занят, а вот завтра вечером можем где-нибудь посидеть, поболтать, если тебе интересно.

— Интересно? Да для меня это жизненно необходимая информация!

— Значить договорились! Я позвоню.

Артем ушел, прихватив по дороге с вешалки байкерскую косуху и мотоциклетный шлем, а Алексей попробовал сосредоточиться на еде. Буузы были действительно настоящие, обалденно вкусные, не хуже тех, что продавали в Иркутске на улице Канадзавы, но не получалось. Нужно было осмыслить полученную информацию, принять новую, весьма странную концепцию построения вселенной, здорово смахивающую на бред сумасшедшего, подвинутого на неохронологии. Тренированный разум ученого, приученный цинично фильтровать всю входящую информацию, просто отказывался встраивать Мировое древо в структуру мироздания.

Съеденные буузы приятной тяжестью наполнили желудок, а новые знания тяжелым валуном ворочались в голове.

— Это надо переварить! — заявил Чернов своему отражению, после того как смыл в туалетной комнате кафешки сытую усталость с лица. — А что нам для этого нужно? Правильно спокойная необременительная прогулка!

Он вышел из уютного полуподвальчика и, пройдя под сенью звездно-полосатого флага, украшающего хищную угловатую высотку из красного кирпича, спустился к скверу Невельского. День стоял солнечный, но из бухты тянуло стылой прохладой и запахом йода. Спешить было некуда, и Алексей решил в кои-то веки просто погулять.

Глава 8

День двадцать пятый

Ночью Чернову снился какой-то кошмары, где он в образе белки из «Ледникового периода» прыгал по ветвям бесконечно-огромного дуба в поисках желудя. Точнее Желудя. Именно так, с большой буквы, ибо в нем — Желуде, была скрыта Истина! А следом за ним толпой гонялись какие-то полицейские, люди-в-черном, попы, раввины, имамы, далай-ламы и какие-то средневековые монахи, очевидно из Ордена «Познающих Путь». Все орали и пытались его убить: сжечь, забить камнями, разорвать конями или сбросить в ванну с азотной кислотой. Он уворачивался, прыгал в никуда, надеясь на удачу, хитрил, делал петли и восьмерки, прятался и подстраивал врагам смертельные ловушки. А когда он наконец оторвался от преследователей и нашел вожделенный Плод Познания, то был отловлен родноверами в белых, расшитых красными петухами косоворотках и принесен в жертву Богу-Желудю, с вырезанным на шляпке ликом Перуна.

Проснулся Алексей на рассвете в холодном поту, но быстро вспомнив суть кошмара, облегченно истерично расхохотался.

— Это просто дурной сон! Главное, что не вернулся сюжет с Колесниковым, а это я переживу!

Вспомнив про Колесникова, Чернов нахмурился. Смех мгновенно оборвался. Полгода прошло, а он так ничего и не сделал. Киллер, скорее всего, отделается парой лет за убийство по неосторожности, заказчики спокойно жируют в свое удовольствие на их с шефом трудах, а он даже на кладбище после похорон ни разу не съездил!

Он плотно позавтракал в ближайшей кафешке и с самого утра поехал на кладбище. Пока автобус тащился по пробкам, он прокручивал в памяти их с Колесниковым совместные выезды в поля: ночевки в протекающей палатке, на берегу бурной нерестовой речки; встречи с медведем; баню на «Радуге» с мостиком на дебаркадер; чай из свежесобранной чаги; мальму, жаренную на ивовых прутиках; утопленную «Казанку», налетевшую на топляк; полную кепку спелой жимолости, что они вместе собирали для Ольги…

Он долго бродил по аллеям, пока нашел скромную могилку. Похоже, с самых похорон тут никого и не было. Покрытые пылью венки, частью привязанные к простенькой, оплаченной институтом оградке, частью просто валяющиеся на могильном холмике, прикрытом покосившейся мраморной плитой. Стела с высеченной в золоте пафосной надписью и паспортными данными покойного так и не дождалась установки. Наспех приклеенная фотография успела отлететь и валялась среди опавшей листвы и веток. Про таких как Колесников принято говорить: женат на своей работе. С семьей не сложилось, детей не было, сам он приезжий с Алтая, родня если какая и была, то осталась вся где-то там — далеко на западе, а друзья-коллеги, похоже, забыли.

— Прости меня, Учитель!

Алексей поднял металлический овал с фотографией Колесникова, оттер как смог носовым платком и, сунув его в карман ветровки, решительно направился в администрацию кладбища.

Весь остальной день прошел в хлопотах, но к тому времени, как позвонил Артем, могила Николая Степановича была почищена, подсыпана мелким белым щебнем. Памятник поправлен и установлен по всем правилам, а вместо безвкусных дежурных венков по углам было высажено четыре кустика рододендрона, так любимого Колесниковым. За ними пришлось специально ехать в Ботанический сад и договариваться о внеплановой продаже саженцев, да еще и в праздничный день, спасибо биофаковскому братству, помогли, хоть и не были знакомы во время учебы.

— Привет! Присоединяйся! — встал из-за богато накрытого стола Артем, протягивая Алексею крепкую ладонь для рукопожатия. — Знакомьтесь, это тот самый Алексей, а это Маргарита Михайловна.

Пожилая интеллигентная женщина кивнула и тепло улыбнулась вошедшему. Невысокая, полная, с седой некрашеной шевелюрой, аккуратно уложенной в короткую незамысловатую прическу. Лицо широкое, почти монголоидное, но живые зеленые глаза и курносый точеный нос выдают явно европейское происхождение дамы. Из уголков глаз лучиками разбегаются глубокие морщинки. Одета неброско, но по-своему стильно. Из украшений только причудливая брошка в форме ящерки. Хороший неброский макияж и шелковый шарф, закрывающий шею, скрадывают истинный возраст, и только руки — непропорционально тонкие, покрытые пергаментной пигментированной кожей, с узловатыми непроизвольно подрагивающими пальцами — не дают обмануться.

— Я на минутку, только руки помою!

Алексей повесил ветровку на вешалку и заскочил в туалетную комнату, смыть с себя усталость и кладбищенскую пыль. Вытерся бумажным полотенцем и сквозь приоткрытую дверь оглядел полупустой зал. В этот раз Артем пригласил его в «Пятый океан» — небольшой уютный ресторанчик в конце набережной. Отдельно стоящее здание с большим панорамным окном, выходящим прямо на Амурский залив, удобные попарно стоящие диванчики, стильное оформление, вот только ценник… Чернов как-то давно ужинал здесь с Ольгой, оставив половину аспирантской стипендии, но раз угощают, то почему бы и нет.

— Я взял на себя смелость самостоятельно выбрать для тебя блюда, так что у тебя на ужин сегодня тыквенный суп с крабом и жареный трубач, а салаты я тут разные набрал, бери, что по вкусу. Пить что будешь? Может, Маргарите Михайловне компанию составишь?

— Решила позволить себе немного хорошего полусухого вина к морепродуктам! — она улыбнулась и приподняла бокал с золотистой жидкостью.

— Если вы не против, то я сегодня лучше стопочку водки выпью, друга помянуть надо, а так предпочту морс, если есть, то клюквенный!

— Желание гостя закон! Валера! Нам кувшинчик клюквенного морса, грамм триста ледяной «Белуги» и две, — он посмотрел на соседку, — нет, и три стопки. Нам всем есть кого помянуть.

Молча выпили, закусили, каждый вспоминая свои утраты. Алексей набросился на еду: сказывались суета и пропущенный обед.

— Ну ладно, чай не на поминках! — прервал затянувшееся молчание Артем нарочито бодрым голосом. — Давай, неофит, задавай свои наивные вопросы. Маргариту Михайловну не стесняйся, она твоя коллега: ходок, причем более чем с полувековым стажем, что среди вашей братии — редкость великая! Вопросы-то сформулировал?

— И сформулировал, и по ранжиру расставил, но, может, вы мне все-таки вначале сами что-нибудь из теории расскажите, чтобы поменьше глупых вопросов было? Я тогда, глядишь, и несколько умных вопросов задать смогу.

— Разумно. Вот только нет никакой теории и учебников по нашему вопросу нет. Говорят, когда-то были, но те, что Сталинские чистки пережили, во время Хрущевских реформ сгорели.

— Да, Никита тогда знатно ряды наши проредил! — вклинилась в разговор Маргарита. — Я тогда совсем соплячкой была, это и спасло. Ушла по отражениям как могла далеко, а никто, оказалось, особо не искал. Долго потом еще таилась. Уехала на Дальний Восток и на рыбопереработку устроилась. Представляете с дипломом МВТУ имени Баумана годами стоять у конвейера и селедку потрошить?

Она самостоятельно плеснула себе в стопку водки и, не чокаясь, выпила.

— А за что вас так? — не удержался Алексей.

— Так за дело, за что же еще? Сидели бы тихо и никуда не лезли, глядишь бы и обошлось, а так… Когда война началась и наши отступать стали по всем фронтам, за соломинку хватались. Я тогда маленькая была, только из рассказов старших товарищей знаю. Говорят, проект лично Берия курировал. По всей стране тогда сотни две людей одаренных собрали. По нескольким направлениям работали, но в основном, конечно, разведка и контрразведка, да еще на фронте почитай к каждому штабу фронта по негласному дрёмоведу приставлено было. После войны те, кому повезло дожить, большей частью по домам разбежались. При Берии только небольшой отдел остался, личная гвардия, так сказать.

Обидели их тогда сильно, шарлатанами выставили перед генералиссимусом, ну а как ты работу свою покажешь, когда все под грифом совершенно секретно? Да и чем отчитываться? Эшелоны под откос не пускали, самолеты не сбивали, языков не приводили! Ну сам посуди. Дрёмовед он же только ветви отдельные видит, потоки энергии и ауры людские сканирует. В сейф к фюреру не заглянет, бомбу в машину не подложит. Всё, что может — это подсказать командованию, какое решение в перспективе более результативным окажется, ну и, ежели видит, что, скорей всего, не послушают его и глупость сотворят, то с помощью направляющего дремца и доверенного дрёмовода чуть-чуть ход истории поправить. Настоять, так сказать на своем. Но беда в том, что решение все одно командир принимал, причем принял единственно правильное! Про свой конфуз в другой ветке он и знать не знает, ведать не ведает, а скажи ты ему, так у виска покрутит и в штрафбат сошлет, здоровье поправлять.

Маргарита закашлялась, отхлебнула морса из поданного Алексеем бокала, потом махнула Артему, мол, водочки налей! По-мужски, не закусывая, замахнула стопочку и продолжила рассказ:

— От нашего брата — попрыгунчиков-дрёмоводов видимого проку и того меньше. Мы же в прошлое не можем. Даже на секундочку и то не получается. Пробовали! Благодаря наводкам курирующих дрёмоведов и негласной поддержке НКВД, они все карьеры хорошие сделали, важные должности при штабах занимали. В нужный момент помогали чашу весов перевесить, чтобы нужное решение продавить. Правда многие этого не пережили, для продуманных решений времени не было. Война, на кону миллионы жизней. Рассказывали, что чтобы убедить Жукова принять план Сталинградской операции, на котором маршал Василевский настаивал, наши приказ Сталина подделали. Когда подделка всплыла, кучу народа расстреляли, причем трое наших полегло: дрёмовод и два дремца. Дело свое сделали, ход войны, возможно, переломили, а померли как изменники родины.

— А почему погибли? Ходок, то есть дрёмовод, почему не сбежал на другую ветку? Ну и дремцы эти, их же отражения в других реальностях остались?

— Экий ты бестолковый, Алексей! Чтобы сбежать время нужно, а его не было. Вот зайдут сейчас сюда синепогонники, выведут тебя во двор и шлёпнут, успеешь сбежать? А у нас — дрёмоводов вся сила в Альфе сосредоточена, остальные отражения со смертью Альфы, чем дальше, тем больше в пустышей обращаются и Дар свой теряют. Да и куда бежать? Доживать жизнь в затухающей ветке, где, как говорят дрёмоведы, из-за упрямства Жукова Гитлер почти до Урала дошел? Они же своими жизнями главную ветвь выправили. Да вот только им теперь на ней места нет. Так-то.

Маргарита задумалась, посмотрела на графинчик, но пить не стала.

— Я уже во второй набор попала. Когда Сталин всерьез заболел, Берия про нас вспомнил. В наш отдел финансов подкинул, штат расширил. Хотел с нашей помощью во власти усидеть, а то и место Хозяина занять, но не свезло. Дрёмоведы впереди слишком большую кровь на той ветви видели, причем нас бы первых в расход пустили, во избежание, так сказать. Жаль не всех это остановило. Прикормленные лизоблюды видели личную возможность пересидеть и даже в плюсе остаться. В общем, раздрай пошел в конторе, а когда аресты пошли… Пуганые все были. Обвинения в измене Родине ведь не только по «врагу народа» били, а у многих семьи, дети. Разбежались кто куда и концы пообрывали. Даже не знаю, выжил ли кто.

— Маргарита Михайловна, что-то я совсем запутался. Мы же сейчас на главной ветви находимся?

— Правильный вопрос. Первое, чему дрёмовода учат, точнее, учили в наше время, это маячки ставить для возвращения и главную ветвь чувствовать. С маячками все просто. Лучше всего к конкретному дремцу привязываться. Вот ты можешь на Артема завязаться, достаточно пароля и отзыва. Мы обычно дату и место всегда использовали. Вот к примеру, сегодня у нас первомай — это пароль, встретились вы в «Пятом океане» — это отзыв. Можешь поэкспериментировать сегодня ночью: прыгаешь на ветвь, где твое отражение об Артеме знать не знает, ведать не ведает, а через пару-тройку дней так же во сне ищешь Артема, тот который на пароль откликнется, к тому и вяжись, тяни себя в его реальность. Проснёшься уже на этой ветви. Только маячки обновлять надо почаще, хотя бы раз в месяц, для этого можно просто во сне связываться с дремцом и пароль с отзывом обновлять, а то рискуешь прозевать ветвление главной ветви и попасть на боковую. Хотя страшного в этом нет, просто потеря времени. На главную ветвь любой дрёмовод интуитивно вернуться может, стоит только чувствовать ее научиться. Я, как бы далеко не ушла, за два-три прыжка на главную ветвь и без маячка возвращаюсь, но у меня опыт, а новичку может и десяти прыжков не хватить. Немного сложнее на конкретную второстепенную ветку прыгнуть, особенно с первого раза. Тут без маячков никак. Хорошо, если дремец поможет к своему отражению привязаться, передаст специальный пароль и отзыв, подскажет, где искать, а если нет, то можно и на произвольные маячки вязаться. Неважно — к людям, вещам или событиям, главное, чтобы они к конкретной ветке привязаны были. Есть у меня любимая веточка, я туда частенько заглядываю и каждый раз стараюсь с новым человеком познакомиться, безделушку какую-нибудь купить, местные новости послушать. Обычно пары маячков достаточно, но поначалу лучше тремя-четырьмя запасайся. Ну и память тренируй, записи бесполезны, их с собой не возьмешь, если только тату не делать.

— А что, татуировки сохраняются?

— Это еще один парадокс Древа: все раны, все шрамы, полученные Альфой в реале или во время прыжка, обязательно появляется у всех его отражений. Иногда с небольшой задержкой, иногда не совсем по месту, но обязательно! А татуировка — это тоже, по сути, шрам. Кстати, это и с некоторыми болезнями работает. Какую бы праведную жизнь твое отражение не вел, как бы здоровый образ жизни не поддерживал, если ты до цирроза печени допьешься, он его тоже получит, а его врачи будут голову ломать о причинах болезни. От того, кстати, после смерти Альфы редко, когда его отражения долго живут, хотя исключения бывают. Да, бывают.

— Маргарита Михайловна, вы бы Алексею про то, как главную ветвь отличать, подсказали, а то этот дар только у вас дрёмоводов есть. Я ему тут не помощник.

— А это, Тёма, он сам чувствовать научится, когда сравнить будет с чем. Словами не враз и опишешь. Материальней она, что ли? Краски здесь ярче, жизнь бурливее, люди живее и отзывчивей, а главное пустышей меньше.

— Альфа — это, как я понял главное Эго человека, а пустыши, кто они?

— Да вон посмотри на скамеечке мужичонка сидит! — она показала за окно в сторону набережной, где с початой полторашкой пива в руке сидел молодой, модно одетый парень.

— Парень, как парень, — удивился Алексей, — не интеллигент, конечно, но и не бомж конченный. Что с ним не так?

— А ты, Лёшенька, в глаза его посмотри. Пустые они: ни мысли, ни страсти, ни желания. Топчет он Землю-матушку совершенно попусту, не вреда от него особого, ни пользы. Не живет он, а так существует, удовлетворяя основные телесные потребности. Послали родители учиться — отучился, приставили к работе — работает, повезет — женится. Он плывет по течению как осенний листок по ветру. Своего ничего нет: ни мнения, ни чувств. Статисты они на празднике жизни. Манекены. Роботы бездушные.

— Подождите, а откуда они берутся?

— Да кто их разберет? Теорий на эту тему много разных было, да истину никто не ведает. Кто говорит, что это отражения погибших или ушедших на дальние ветви Альф, но по мне так многовато их, даже на главной ветви, нет у нас столько одаренных служителей Дрёмы. Кто считает просто полными бездарями, по принципу, что Дар в людях неравномерно распределен, а в них даже искры Дара нету. Но чем дальше от главной ветви, тем их больше, а вокруг бардак и разруха. Пустыши сами созидать не могут, живут всем довольные. Нет, ворчат, конечно, власть ругают, грандиозные проекты по переобустройству мира, где-то подслушанные, толкают! Но при этом сами ничего нового не делают. Живут в постепенно ветшающем жилье, выпускают на дряхлеющем оборудовании продукцию, морально устаревшую еще до их рождения. Там, конечно, нашему брату раздолье! Можешь хоть президентом, хоть государем-императором стать, если чуть ума да таланта проявишь. Они ведь как скот послушный, что не скажешь с экрана — верят! Можешь даже утопию свою создать, они ведь не тупые и вполне работящие! Внуши им, что надо чистоту блюсти, они тротуары мылом мыть будут! Внуши, что главное в жизни — материальный достаток — будут из кожи лезть, чтобы хоть в чем-то соседа переплюнуть. Там ведь и ученые свои есть, вот только Теслы и Эйнштейна там нет, так ремесленники от науки. Скучно там Леша живому человеку… Ох, стара я стала для таких посиделок. Вызови мне такси, Тёма.

Маргарита встала и слегка нетвердой походкой направилась в сторону уборной. Артем зашел в приложение на смартфоне и вызвал машину.

— Через три минуты подъедет серый «приус», — успокоил он вернувшуюся даму.

— Спасибо. Ох, Леша, разбередил ты мне душу воспоминаниями, как прутиком в подостывших углях поковырялся. Жива буду, глядишь, еще свидимся. Остальное тебе Стасик расскажет.

— Простите, Маргарита Михайловна, я не специально. Последний вопросик можно?

— Ну, давай, куда ж от тебя денешься? — она натянуто улыбнулась, продемонстрировав ровные белые зубы.

«Интересно, свои или вставные?» — подумал Алексей, но вслух спросил совсем о другом:

— Я вот никак в толк не возьму. Я ведь после обретения дара изрядно по веткам реальности попрыгал, далеко в сторону ушел, тогда как же я на главной ветке сейчас оказался.

— Да уж, юноша, самомнение у вас зашкаливает! Ты, Алёшенька, думаешь, что каждый твой чих на истории радикальным образом сказывается? Все твои прыжки, они дальше одной тонюсенькой веточки Древа не вышли. Ты как блоха, которая по листику скачет, а дерево о том даже не догадывается. Любая, даже самая захудалая ветвь — это пучок из огромного множества близких слоев реальности. Пока узловое с точки зрения истории событие не произойдет, они идут примерно параллельными курсами, иногда сливаясь, иногда резко отклоняясь от главного вектора развития, но все это — одна ветвь!

— Но тогда получается, что одновременно на ветви присутствует множество Алексеев Черновых, наделенных Даром ходока?

— Какого Ходока? А, тьфу ты! Все вам детям неймется, новые термины взамен давно устоявшихся придумываете: колоток, струганок, бибика! Проявите хоть каплю уважения к Дрёме, вы от нее Дар получили! А отражения, то те что на главной ветви, Бетой принято называть. Тут ты прав, Бет много, и многие Даром наделены, а иначе как бы ты по отражениям прыгал? Застрял бы в теле пустыша и все, считай допрыгался!

— А вы что в самом деле в древних богов верите?

— Богов, Алешенька, мы сами создаем и верой своей вскармливаем. Так что не стесняйся Дрёму почаще поминать, ты этим и свой Дар укрепляешь.

У Артема зазвонил мобильный, он послушал пару секунд и повернулся к Маргарите:

— Машина подъехала.

— Ладно, ребятки. Пойду я, пока меня окончательно не развезло! Надо было все-таки вином ограничиться!

— Последний вопрос, Маргарита Михайловна! — взмолился Алексей. — А много людей Даром обладают?

— Так почитай, что все, ну кроме пустышей понятно! Только наделены им по-разному: у кого едва теплится, а у кого и развивать не надо, сам от природы аж пышет.

— Тогда получается, что все могут влиять на то, куда главная ветвь пойдет?

— Конечно! А ты думал, как твои знакомцы из Познающих Путь вначале Российскую империю, а потом и Советский Союз развалили? Внушили народу, что старый уклад — Зло, все и возмечтали зажить по-новому, а поскольку мечты у всех разные, большой Бардак в стране приключился. Вот тут-то в их бригады дриммастеров без особого напряга нашу историческую веточку выгодное для себя русло и свернули! Ох и не любят они нашего брата-славянина! Завидуют страшно нашим просторам и богатству природному! А последнее время Путнички хреновы стали активно народу по всему миру истории про зомби-апокалипсис скармливать! Не к добру это, помяните мое слово — не к добру! Явно какую-то гадость замыслили. И думается мне, не зря они то с эболой, то с атипичной пневмонией, то с птичьим гриппом носятся! Пандемию готовят!

— Зачем им это?

— Как зачем? В ситуации всемирной паники и неопределенности можно не то что главную ветвь изогнуть, можно все Мировое древо как бонсай стричь!

— Такси ждет! — напомнил Артем, увлекая за собой слишком возвысившую голос даму.

За соседними столиками народ уже озирался, пытаясь понять, кто там митингует, но увидев перебравшую старушку, понятливо зашушукался. Не замечая вызванного переполоха, Маргарита степенно удалилась под руку с вышедшим ее проводить Артемом, а Алексей вернулся к трапезе. Суп ему, если честно, не понравился, а вот трубач был выше всяких похвал, жаль остыл за разговорами.

— Ну и как тебе Марго? — вопросил Артем, усаживаясь за стол и наполняя фужер морсом.

— Неординарная личность, — осторожно заметил Чернов. — А насчет богов это она всерьез?

— Да кто ж ее знает? Со мной она вообще никогда не откровенничала. Честно говоря, я ее всего третий раз на главной ветви вижу. Она обычно мои самые дальние отражения в качестве маячков юзает, а назад вернуться, ты сам слышал, ей «костыли» не нужны. Это Стас ее попросил с тобой встретиться, разъяснить особенности ходоков.

— Жаль, рано ушла. Вопросов только еще больше стало! Вот скажи, когда я на другую ветку прыгну, что с вот этим конкретным отражением случится?

— Достоверно я, конечно, не знаю, я-то не ходок, но есть у меня один знакомый — твой коллега, так о том, что он «в отлучке», я узнаю по изменению вектора активности. Он по жизни суетной очень: компании, пикники, рыбалка, сауна, хоккей… В общем, весь букет мужских удовольствий, и везде он в качестве главного застрельщика, а как упрыгает, его Бэта всю инициативу теряет. Позовут, пойдет, не позовут, будет дома с семьей сидеть. Я так подозреваю, что жена его в Бэту влюблена, а Альфу люто ненавидит. Он как-то проговорился, что от жены сбегает на ту ветку, где они разбежались давно. Там он во все тяжкие пускается, а когда соскучится по домашнему уюту, то возвращается.

— Привет, мальчики! Не помешаем, а то все столики заняты!

Возле их столика, смущенно улыбаясь, остановились две девушки, по виду студентки-старшекурсницы. Среднего роста, довольно стройные: одна курносая веснушчатая с яркими зелеными глазами, с пухлыми губками бантиком и ямочками на щеках, крашенная в брюнетку; вторая с точеным римским профилем и макияжем в стиле вамп, подчеркивающим естественную худобу и бледность, довершала эксцентричный образ короткие, крашенные в баклажановый цвет волосы, длинной челкой спадающие на правый глаз.

— Всегда рады приятной компании! — Артем вскочил и широким жестом пригласил дам за их столик.

Алексей тоже привстал и огляделся. Ему очень не хотелось прерывать жизненно важный разговор ради пустого флирта. К его удивлению девушки не слишком преувеличивали. Как-то незаметно зал ресторана успел заполниться, хотя в углу еще оставалась пара свободных столиков, но не в самом удобном месте, к тому же вполне возможно они были зарезервированы. Пришлось смириться. Тем более что Артем новым сотрапезникам искренне обрадовался.

Познакомились. Конопатая брюнетка назвалась Светой, а ее готическая подруга, кажется, назвалась Лилит. Алексей особо не вслушивался. В любой другой день он бы, конечно, с радостью пообщался с девчатами, но не сегодня. Слишком большой объем не до конца осмысленной информации, слишком много неотвеченных вопросов. Да и от кладбищенских хлопот он еще не до конца отошел. Не до флирта.

Чернов посидел приличия ради еще минут двадцать, из вежливости посмеялся над бородатыми анекдотами в исполнении Артема, поулыбался ответным шуточкам брюнетки и решительно засобирался домой.

— Ну и что ты убегаешь? — вышел проводить его Артем. — Нормальные ведь девчата. Сейчас поужинаем и куда-нибудь в сауну закатимся, со всеми вытекающими! Ты же вроде не женат? Или ты вообще не по женской части?

— Не женат, и с ориентацией всё в порядке, но только не сегодня. Не тот настрой.

— Ну, смотри, если передумаешь, звони, я подскажу куда подъехать!

Он хлопнул Чернова по плечу и убежал в зал.

Алексей проводил его взглядом и прогулочным шагом направился в хостел. На улице быстро темнело, и город в ответ расцветал разноцветными огнями, многократно отражающимися в прибое Амурского залива. Шикарное, никогда не надоедающее зрелище! Спустился к самой кромке воды. Волны лениво лижут песок, шумно перетирая камушки и осиротевшие раковины моллюсков. Неподалеку от него стайка ребятни с визгом и смехом забежала в воду по пояс и принялась брызгаться. Правда, надолго их не хватило. Секунд через десять они выскочили на берег и принялись шумно растираться полотенцами. Алексей потрогал воду, бр-р-р! Градусов семь-восемь, не больше. Зябко передернув плечами, он побрел прочь от моря. Свернул на Фокина, полюбовался шикарной иллюминацией, расцветившей небо над улицей тысячами струящихся голубых огней. Возвращаться в пустой номер в хостеле не хотелось, и Алексей пару часов бесцельно бродил по центру города, вспоминая Колесникова и счастливые студенческие времена.

В хостел он вернулся ближе к полуночи и с удивлением обнаружил в холле злющую, как разбуженная посреди зимы медведица, Наташку, сидящую в обнимку со своей объемной сумкой.

— Ты зачем, придурок, сказал на вахте, чтобы меня не пускали в номер? И почему на звонки не отвечаешь? Я тут как последняя дура уже три часа сижу!

Алексей вспомнил, что после позавчерашнего демарша он внес Наташкин номер в черный список. Видимо не зря.

— А ты что здесь делаешь? Ты же работу нашла, квартиру снимаешь? Если за деньгами, то это не ко мне, я с благотворительностью завязал, а всю свободную наличность, на новый памятник погибшему товарищу потратил.

— Ой! Ладно обиженного из себя строить! Меня вон вообще развели как последнюю дуру и ничего, не плачу! Ладно, пойдем уже в номер. Я устала как собака и жрать хочу!

— А ты не думала, что я мог вернуться в гостиницу не один?

— Ну не вернулся же? Ладно, давай так: ты меня из дома забрал, вот домой и верни, а там хоть заобижайся! Или мне что, на панель идти, чтобы на обратный билет заработать?

Алексей посмотрел на молодого паренька среднеазиатской внешности, стоящего на ресепшн, в надежде на поддержку и понимание, но встретил полный немой мольбы взгляд. Похоже, Наталья за вечер успела ему здорово крови попортить! Взвесив все за и против, Чернов устало махнул рукой, приглашая девушку следовать за собой, и молча потопал в номер.

— Але! Хоть бы сумку помог дотащить!

— А спину тебе вареньем не намазать?

— Зачем? — не оценила тонкого юмора девушка, но сумку потащила сама, всем своим видом демонстрируя, каких неимоверных усилий ей это стоит.

— Я в душ! — уведомил он Наташу сразу с порога. — Я уже поужинал, а ты, если хочешь есть, можешь себе лапшу заварить, там еще пара пачек осталось.

Не слушая причитаний девушки, непонятно почему рассчитывавшей на более теплый прием, Алексей разделся до трусов и, прихватив полотенце, закрылся в ванной комнате.

— Лучше бы я Артема послушался! — уже привычно обратился он к своему отражению. — А что, может быть, еще не поздно позвонить и присоединиться к веселью? Хотя вряд ли. Судя по хватке, Артем либо в койке с одной, а то и с обоими кувыркается, либо разбежались они давно, не достигнув консенсуса. А я ведь могу и проверить и даже поучаствовать! Главное настроиться и прыгнуть на ту ветку, где я решил остаться в компании, а она наверняка есть, не зря же я в последний момент колебался с решением! А с Наташкиными психологическими перверсиями пусть Бэта занимается!

Он с наслаждением поплескался, не торопясь выходить навстречу новым неизбежным претензиям, но все хорошее когда-то кончается…

Наташа спала прямо за столом, уронив голову на сгиб правой руки, в которой была зажата вилка, при этом ее челка полоскалась в чашке с недоеденным «дошираком».

— Да, девушка, похоже, тебе действительно знатно досталось! — чуть слышно пробормотал Алексей.

Он осторожно промокнул салфетками ее челку, успевшую прокраситься в рыжий цвет, забрал вилку и аккуратно переложил девушку на кровать. Подумав, раздевать не стал, снял только толстые вязаные носки. Сам улегся с другого края и, вопреки планам, почти моментально уснул.

День двадцать шестой

Еще не до конца проснувшись, он понял, что обнимает горячее женское тело, и решил было, что с прыжком все удачно получилось, и он классно провел время в веселой компании. Алексей даже начал гадать, кто именно из дам скрасил ему ночь, склоняясь скорее к конопатой Светлане, но стоило открыть глаза, и морок развеялся. Он был в своем номере в хостеле, а рядом сладко посапывала Наташка, прижимаясь к его возбужденной плоти обнаженной попкой. Рядом на стуле в беспорядке была свалена ее одежда, включая черные кружевные трусики, демонстративно свисающие со спинки стула.

Первая мысль была проигнорировать эту явную провокацию и тихонько свалить в город до самого отхода поезда, оставив взбалмошной девице на видном месте ее билет домой. Но здраво оценив сложившуюся диспозицию и представив, что в этом случае придется ему выслушивать почти двое суток дороги, он решил все-таки принять своеобразные извинения.

Освободившись от единственной детали своей одежды, он вернулся на исходную позицию и уже сознательно принялся ласкать пышную женскую грудь. Наташа заворочалась, повернулась к нему лицом, закинула левую ногу ему на бедро и, не открывая глаз, впилась в губы страстным поцелуем. Алексей отбросил последние сомнения…

Через полчаса, лежа голышом на спине поверх скомканного одеяла, он с досадой размышлял, какой черт дернул его поддаться на столь откровенный развод. И ведь не мальчик зеленый, страдающий спермотоксикозом, мог и головой подумать! Теперь эта стерва с него на вполне законных основаниях начнет веревки вить: мол, злодей, воспользовался сонным состоянием невинной жертвы!

В этот момент из ванной комнаты выбралась Наташа: махровое полотенце намотано тюрбаном на голове, капли влаги блестят на аппетитных выпуклостях обнаженного тела. Именно такая, какой он ее помнил по тому дурацкому сну! Только тогда ее очертания едва угадывались в отсветах уличного фонаря, а теперь солнечные лучи, врываясь в широкое окно, позволяли разглядеть каждую родинку, каждый волосок на ее теле! Все мысли мгновенно улетучились из головы парня, он встал и, подхватив желанное тело на руки, вернулся в постель.

Когда, вдоволь накувыркавшись и подурачившись, они вместе стояли под струями прохладного душа, пытаясь хоть как-то остудить разгоряченные тела, Наташа впервые за утро произнесла хоть что-то членораздельное:

— Я жрать хочу, как слон! И «дошираком» ты на этот раз не отделаешься!

— Согласен! Хорошо прожаренный бифштекс с большим количеством свежей витаминной зелени и бокал красного сухого вина — это, то что доктор прописал!

Увы, в меню ресторана, который они облюбовали для позднего завтрака, бифштексов не было. Пришлось заказывать хинкали и пару хачапуриков по-аджарски, ну и салатиков конечно! Запив сытный поздний завтрак бокалом «Марани Кондоли Саперави», они принялись строить планы на день. До отхода поезда оставалось всего шесть часов, а посмотреть Наташа желала очень многое.

Океанариум Алексей отверг сразу:

— Туда добираться часа полтора, и это если больших пробок не будет. А за пару часов ты ничего толком там не посмотришь! Давай лучше просто по набережной погуляем, только вначале вещи в камеру хранения сдадим, а то не хочется за полдня просто так за пустой номер платить.

На том и порешили. Закинули сумки в камеру хранения на вокзале, причем в этот раз Алексей безропотно тащил весь багаж, и отправились гулять по городу. Зашли на морвокзал, полюбовались на швартующийся к причалу туристический мегалайнер Costa Serena, вызвавший просто бурю восторгов у Наташи. Она хоть и выросла на берегу Японского моря, но в их порт туристические лайнеры сроду не заходили, а уж такой плавучий город, даже на видавшего виды Алексея произвел огромное впечатление, что уж говорить о наивной девушке!

— Вот бы на нем поплавать, хотя бы стюардессой!

Она так мечтательно закатила глазки, что Алексей всерьез испугался, не решит ли взбалмошная девица незамедлительно попытаться воплотить в жизнь свои сладкие грезы. Пришлось сработать на опережение.

— Да без проблем, только нужно будет сдать экзамены на знание как минимум двух языков: итальянского и английского. Ну и курсы соответствующие где-нибудь в Европе закончить!

Под грустные вздохи расстроенной девушки прогулялись до Корабельной набережной, где у 33-го причала отдыхал после дальнего похода многострадальный красавец «Адмирал Горшков». Тут уже пришла очередь Алексея восхищаться стройностью обводов и грозной мощью ракетного фрегата. Полюбовались панорамой Золотого моста и, пройдя через Триумфальную арку цесаревича, вышли на Светланскую. В Малом ГУМе на пятом этаже посидели, передохнули, выпили кофе с французскими блинчиками, любуясь на панораму Золотого рога.

К удивлению Чернова, проходя мимо многочисленных парфюмерных салонов и отдельных выносных прилавков, Наташа даже не думала задерживаться. Как будто это не мечтала о карьере продавца в одной из таких точек, а пару дней назад даже предприняла попытку воплотить мечту в жизнь. Когда проходили мимо Владивостокского ГУМа, Алексей не удержался.

— Зайдем? Тут шикарный бутик японской косметики. Ты же вроде хотела посмотреть?

— Да ну их всех в жопу! — зло отмахнулась Наташа. — Понасмотрелась, хватит! Понты одни! Торгуют таким же китайским дерьмом, как и Любка, только ценник в три раза задрали! А продаванам своим наобещают золотые горы, а платят копейки, штрафы конские за каждый чих дерут. Девки все приезжие, местные-то сразу бегут, а пришлым куда бежать? Вот чтобы выжить днем тут стоят, а по ночам по клиентам катаются. Дуры!

— Ты что, здесь работала?

— Здесь, не здесь, какая в жопу разница! Все, не порть настроение, пошли на набережную гулять!

Пошли, погуляли, прокатились на лошадях, пообедали в одной из многочисленных едален. Наташа настояла на «настоящей» мексиканской кухне, а потом, вытирая сопли и слезящиеся глаза, стоически доедала куриные голени в соусе чили. Алексей ограничился более привычными буррито.

Время пролетело незаметно, так что пришлось поторопиться, чтобы успеть заскочить за провизией в дорогу. Потом еще ждать не вовремя отошедшего куда-то служащего камеры хранения. К своему вагону они успели буквально за пару минут до отправления поезда. Свалив у ног проводницы Наташкин баул и пару объемистых пакетов с продуктами, Алексей снял с плеча свой рюкзачок и достал билеты.

— Проходите скорее, третье купе, места одиннадцать и двенадцать! — несколько нервно поторопила их сухощавая женщина в железнодорожной униформе.

Алексей подсадил девушку и подал ей в тамбур пакеты и сумку, а когда сам собрался забраться следом, на его плечо легла тяжелая рука.

— Чернов Алексей Петрович? Вам придется пройти с нами.

Алексей снял ногу со ступеньки и повернулся. Их было трое: пожилой убеленный сединами мужчина в мешковатом сером пуловере и застегнутой до самого горла голубой рубашке, с тусклым взглядом блеклых глаз на припухшем, морщинистом лице был явно за старшего; удерживающий его за плечо спортивного телосложения мужчина лет тридцать пяти — сорока, одетый в темно-зеленые брюки карго, добротную расстегнутую до пупа синюю толстовку и черную футболку с принтом какого-то незнакомого футбольного клуба, коротко стриженный с жесткими холодными глазами; и худенький парнишка полицейский с сержантскими лычками, нервно сжимающий в музыкальных пальцах АКСУ. Серьезная компания.

— А в чем собственно дело? — деланно возмутился Алексей, выигрывая время для обдумывания ситуации. — Меня в чем-то обвиняют?

На подножку вагона, бесцеремонно оттолкнув задержанного, заскочила проводница. Помахала желтым флажком и стала поспешно запирать дверь, отталкивая вглубь вагона возмущающуюся Наташу.

— У меня вообще-то билеты на этот поезд! Мне на работу нужно!

— Вот как раз о работе мы с вами и поговорим. А за багаж не переживайте, если мы с вами придем к взаимопониманию, то вы успеете домой раньше этого поезда.

— А если нет?

— Ну зачем же начинать столь перспективное знакомство с печального?