Дар Даэдра (The Elder Scrolls V: Skyrim)

Глава 1 - "Возвращение в Скайрим"

*Академия Шад Астула, 201г, 4Э, 16-й день Последнего зерна, Лордас, утро*

Элейн стояла на балконе, смотря, как первые рассветные лучи озаряют внутренний двор Академии. Никого ещё не было видно, было слишком рано, все студенты ещё мирно спали в своих кроватях. Только она так и не сомкнула глаз этой ночью.

Она была уже полностью готова: волосы собраны в пышный хвост с несколькими прядями у лица, белая летняя блуза, подпоясанная кожаным ремнём с небольшой сумкой, лёгкие брюки, высокие походные сапоги и серый плащ с капюшоном. Других вещевых мешков и рюкзаков при ней не было — все её вещи были искусно уменьшены и помещены в сумку на поясе. Там же были Чёрная Книга и этериевая корона. Книгу ей велел забрать сам Хермеус Мора, а корону… Когда-то это был подарок для неё, так что оставлять её здесь она не собирается.

Элейн размышляла о том, когда вернется Виллейн, и что сулит их последняя встреча. Что будет, когда он взглянет на неё и не увидит в её глазах ничего, что было раньше. Поймёт ли, с чем связаны перемены не только в её внешности, но и в сердце?

Тут её мысли были грубо прерваны настойчивым стуком в дверь, от которого она даже вздрогнула. Девушка вернулась в комнату и открыла дверь, обнаружив там мерзко ухмыляющуюся Анис. Хотя когда она посмотрела на собранную Элейн с непроницаемым лицом, её ухмылка пропала, сменившись лёгким удивлением. Возможно, она рассчитывала лицезреть её опухшую от слёз и с красными глазами. Что ж, такого удовольствия для неё не предвидится. Или, может, её просто удивили резкие перемены в цвете волос и глаз девушки.

— Что-то хотела? — не здороваясь, сухо спросила Элейн. Данмерка недовольно прищурилась, а затем выдала лживую жеманную улыбку и произнесла:

— Портал ждёт тебя внизу.

— Архимаг тоже внизу?

— Нет, он снова отлучился по важным делам, — внимательно следя за её реакцией, с плохо скрываемым ехидством ответила Анис.

Значит, прощальной сцены не будет. Всё-таки он испугался последний раз посмотреть на неё, услышать, что она может ему сказать после ночи размышлений.

— Мне ему что-то передать? — изображая услужливость, поинтересовалась Анис.

— Нет, — коротко ответила Элейн, быстро выходя из комнаты, так что Анис пришлось резко посторониться, а затем догонять её, пока она спускалась по лестнице в приёмный зал, где действительно в центре мягко светился портал. Ей было даже наплевать, куда он ведёт: подальше отсюда и ладно.

Не сбавляя темп, Элейн приблизилась к порталу и уверенно шагнула в него, успев услышать лишь обрывок фразы Анис:

— Там тебя должны встрет…

Первое, что почувствовала Элейн, было жаркое дуновение ветра с песком и пылью, отчего девушка закашлялась и бросилась протирать глаза. Проморгавшись, она наконец-то смогла осмотреться. Она явно была уже не в Морровинде. Вокруг неё, насколько хватало взгляда, простиралась жухлая трава на сухой, песчано-глиняной почве с редкими чахлыми деревьями и безжизненными каменными скалами. Она обернулась и увидела, что портал, через который она прошла, исчез. Вот и всё.

Обратной дороги для неё не предусмотрено. Впереди сквозь пыльную дымку просматривался большой город с тёмными каменными башнями, поэтому ей ничего не оставалось, как последовать туда под безжалостными лучами жаркого солнца, от которого пришлось накинуть на голову капюшон плаща. С каждым шагом в ней росло раздражение. Одной Азуре известно, чем руководствовался Виллейн, засунув её через портал в такую дыру. Это так он пообещал устроить ей возвращение в Винтерхолд?

Конечно, она знала, что порталы ограничены в возможностях, куда они могут вести. Связано это было с древней сетью дорожных святилищ, многие из которых не достояли до Четвёртой эры, но создавать порталы на их прежнем месте было проще, чем в иные места. Но, Молаг Бал его забери, разве это ближайшее место до Скайрима, которое Архимаг смог ей обеспечить? С этими мрачными мыслями Элейн в очередной раз подняла взгляд на город, который, будто издеваясь над ней, и не думал приближаться, всё так же маяча на горизонте. Но в этот раз заметила облако пыли, довольно быстро несущееся в её направлении.

Приставив руку к глазам, чтобы яркое солнце не мешало всматриваться, Элейн различила в этом облаке двух всадников, от копыт лошадей которых с земли и поднималась вся эта пыль. Девушка в нерешительности замерла, оценивая, насколько приближение всадников может быть опасно для неё, попутно ища, можно ли где-то укрыться и переждать, пока они пронесутся мимо. Но ни один из жалких колючих кустов и тоненьких деревьев вокруг неё не походил на достойное укрытие. Шансы, что всадников не заинтересует одинокая путница, бредущая по этим полупустынным землям, были крайне малы. Оставалось лишь надеяться, что их намерения не будут враждебны…

Когда Элейн уже начала не только видеть, но и слышать стук копыт по сухой, выжженной солнцем дороге, то с удивлением обнаружила, что хоть лошадей было и две, но всадник был лишь на одной из них — на чёрном крупном жеребце, рядом с которым, не уступая в скорости, скакала белоснежная кобыла, которую всадник лишь держал за вожжи, успевая направлять обеих лошадей.

В робкой надежде, что он всё-таки проскачет мимо, Элейн отошла от дороги в сторону, продолжив идти теперь через жёсткую сухую траву, но надежда разбилась, когда лошади сначала сбавили скорость, а затем под команду всадника и вовсе остановились прямо возле неё.

— Элейн? — услышала она удивлённый, но очень знакомый голос. Она повернулась к всаднику, чтобы лучше осмотреть его. Он был в простой кожаной лёгкой броне, на поясе висел длинный меч, а лицо его было скрыто за выцветшим на солнце тёмно-синим Алик’рским капюшоном.

— Мы знакомы? — неуверенно спросила Элейн.

Всадник спешился, сделал шаг к ней и откинул с лица ткань. Аккуратная борода, собранная в две косички, тёмно-каштановые пряди волос, выбивающиеся из-под капюшона, хмурые брови и ясные серо-зелёные глаза…

— Рагнар! — радостно воскликнула Элейн, сразу же узнавая своего давнего друга и в порыве чувств кинувшись ему с объятиями на шею. Ей казалось, что она вот-вот расплачется от облегчения, что это был он, а не какой-нибудь редгардский воин, в чьи края она явно и попала. Где ещё можно найти столь пустынные земли, как не в Хаммерфелле…

— И я рад тебя видеть, — с теплотой в голосе шепнул он, тоже обнимая её в ответ. Смутившись своего порыва, девушка отступила, освобождаясь от объятий, но продолжая улыбаться.

— Прости, что заставил ждать. Вышла небольшая заминка с лошадьми. Этот торгаш… А ладно, не буду забивать тебе голову. Главное, что нашёл тебя.

— Я уж думала, что по ошибке попала сюда. А где именно мы, кстати?

— Возле Элинира, в Хаммерфелле. Меня нанял один купец, чтобы я сопровождал его караван с товарами, а редгардским наёмникам он не доверял. Я как раз собирался возвращаться в Скайрим, как со мной связался Виллейн… — Рагнар, говоривший сначала бодро, в момент осёкся, произнося это имя и внимательно посмотрев на Элейн, будто опасаясь, что сказал что-то лишнее. Виллейну явно пришлось объясняться, зачем он хочет нанять Рагнара, чтобы тот сопроводил Элейн до Коллегии.

— Я рада, что это оказался именно ты, а не кто-то другой, — спокойно улыбнулась Элейн, которую упоминание имени Архимага больше никак не трогало. Ничего, кроме давящей пустоты.

— Ты изменилась. Я даже не сразу узнал тебя. Поменяла цвет волос? — Рагнар немного удивлённо провёл рукой по одной из прядей у её лица.

— Скорее, вернула свой прежний. Тот, который ты запомнил… Скажем, это был побочный эффект магического эксперимента, следствие моей ошибки. Но теперь все ошибки исправлены.

— И цвет глаз тоже?

— Да. Тебе так меньше нравится? — не удержалась от колкости Элейн, которой обсуждения её внешности не сильно нравились.

— Твоя ошибка, конечно, выглядела эффектно, но, признаться, настоящая Элейн мне нравится даже больше.

— Спасибо. Так какой у нас план?

— Сразу к делу, значит? — усмехнулся Рагнар. — На северо-востоке от Элинира есть закрытый проход через горы, но мне удалось договориться, чтобы нас пропустили. Он ведёт прямо во владения Фолкрит, там мы остановимся на ночь в таверне «Мертвецкий мёд».

— Ну и название…

— Не приходилось бывать в Фолкрите? — снова усмехнулся Рагнар. — Ну чего ещё ждать от города, где главная достопримечательность — это местное кладбище.

— Звучит всё лучше и лучше…

— Я бы, конечно, мог сказать, что мёртвых бояться не стоит. Но мне тут год назад представилось редкое удовольствие сопровождать одного придворного мага в Ветреный пик… Однако, поверь, в Фолкрите тебе ничего не угрожает.

— Если это говоришь ты, то я верю. Кажется, интересная у тебя жизнь была эти два года. Наверное, про меня и наш поход и не вспоминал вовсе, — скорее, в шутку, чем всерьёз, произнесла Элейн.

— Были дни, когда не вспоминал, но бывали и другие, — уклончиво ответил Рагнар.

— А после Фолкрита? — пряча улыбку, переменила тему Элейн, подходя к белой лошади и осторожно гладя её по голове.

— К следующему вечеру я рассчитываю, что мы будем в Вайтране. Ещё через сутки в Данстаре, а потом, к ночи третьего дня, должны прибыть и в Винтерхолд.

— Надеюсь, твой оптимистичный план включает в себя тот факт, что мне ни разу не приходилось ехать верхом? — Элейн больше не могла оттягивать признание в этом. Она любила лошадей, но до этого дня путешествовать предпочитала в удобных повозках…

— О таком я не подумал, но это несложно. Я выбирал самую спокойную и послушную лошадь для тебя. Немного пожертвуем скоростью, пока ты не привыкнешь, но, думаю, потом наверстаем. Ну что? Трогаемся? А где, кстати, все твои вещи? — Рагнар огляделся по сторонам, будто полагая, что Элейн спрятала поклажу где-то в кустах.

— Всё здесь, — Элейн мягко похлопала по своему поясу с сумкой. — Я эти два года тоже время зря не теряла.

— Впечатляет. Мне бы такой навык тоже пригодился. Может, надо было в маги пойти, а не в наёмники?

— Начать никогда не поздно. Замолвить за тебя словечко в Коллегии? — улыбнулась Элейн.

— Спасибо за предложение, но нет. Доживу свой век обычным наёмником. Благо, вроде неплохо получается.

— Ну смотри сам. Поможешь мне? Не представляю, как на неё взбираться… — произнесла Элейн, подходя к своей лошади сбоку.

— Да, я тебя подсажу. Аккуратно, держись здесь. Вот так, да. Одну ногу сюда. И… Оп. Видишь, ничего сложного, — улыбнулся он ей, когда девушка оказалась в седле, хоть и немного неловко качнувшись, когда лошадь сделала небольшой шаг вперёд.

В седле было довольно удобно, но с непривычки казалось, что она слишком высоко. Хотя ей приходилось бывать и выше. Спасибо, что придётся ехать не на Силт Страйдере…

К своему удивлению, Элейн быстро приноровилась к езде верхом: дороги в Хаммерфелле были широкие и ровные, а лошадь, которую ей выбрал Рагнар, и правда была покорной и спокойной.

Элинир они объехали стороной, сразу взяв курс на горные хребты, где располагался охраняемый проход в Скайрим. Элейн пыталась наслаждаться поездкой, ощущением скорости, свободы, не обращая внимания на безжалостно палящее солнце и на ветер с пылью и песком, оседающим на одежде и волосах. Она старалась не думать ни о чём, кроме дороги, держа свои мысли столь же пустынными, как и равнины Хаммерфелла. Но давящая пустота внутри, казалось, вбирала в себя все положительные эмоции, не оставляя Элейн ничего…

Пройдёт ли это? Возможно ли вновь заполнить потерянное? Или просто придётся научиться жить с ней, постепенно теряя краски этого мира и вкус к жизни… Глаза начали слезиться, а Элейн не могла разобрать, было ли это от песка или от чувства обиды. Было ли ей сейчас хуже, если бы она не стёрла свои чувства к Виллейну? Ответа у неё не было. Жалела ли она о совершённом? Скорее, да. Но исправить уже было ничего нельзя.

С приближением гор пейзаж постепенно менялся, всё больше напоминая привычный Скайрим с высокими соснами и приятной тенью. Рагнар заметно сбавил скорость, перейдя на тихий шаг. Лошадь Элейн замедлилась сама, без какого-либо команды, поравнявшись с конём спутника.

— Скоро будет переход, — прокомментировал изменения Рагнар. — Здесь лучше ехать медленно, чтобы патруль не счёл нас угрозой. А вооружённых луками людей лучше не раздражать.

— С переходом проблем не будет? — осторожно поинтересовалась Элейн. Перспектива быть застреленной её не очень вдохновляла.

— Обычно не бывает. Если заплатить, конечно, — спокойно ответил Рагнар.

Но никакой патруль им на пути так и не попался. Первые живые люди были трое скучающих на своём посту редгардцев, охраняющих границу Хаммерфелла и Скайрима. Они играли в кости, расположившись вокруг большого валуна, заменявшего им стол. Сам переход оказался узкой расщелиной в горах в густой тени исполинских сосен.

Завидев путников, один из стражей что-то прикрикнул на остальных двух, и все они сразу же поднялись, грозно держа руки на своих кривых мечах на поясе.

Рагнар приветственно поднял руку, остановился и спешился. Элейн же осталась верхом, напряжённо наблюдая, как наёмник что-то говорит пограничникам, а затем достаёт увесистый кошель с монетами, при появлении которого настроение хмурых редгардцев заметно улучшилось. Забирая деньги, старший из них осклабился, что-то сказал, отчего все трое негромко засмеялись, а Рагнара почти дружески похлопали по спине. После этого интерес к ним со стороны воинов пропал, и Рагнар, вернувшись, взял свою и лошадь Элейн за поводья и пешком провёл через узкое ущелье. Только оказавшись на той стороне, он произнёс:

— С возвращением в Скайрим.

Но для Элейн радость от этих слов омрачали мысли, что впереди было ещё три долгих дня пути до Винтерхолда.

— Далеко нам до Фолкрита?

— Нет, меньше часа.

— Так близко? — удивилась девушка, по её ощущениям, до вечера было ещё часа четыре. — Может, тогда поедем дальше?

— Я бы не рекомендовал. Сейчас лучше путешествовать при свете. Скайрим уже не совсем тот, каким ты его помнишь.

— А что не так? — Элейн поняла, что за прошедшие два года она совсем не получала никаких новостей с родины, да и сама не интересовалась, будучи увлечённой совсем иным.

— Верховный король мёртв, — хмуро ответил Рагнар. — Говорят, его убил Ульфрик.

— Ярл Виндхельма? — не поверила Элейн. — Как это допустили?

— Я слышал много версий, не знаю, что из этого правда. Но факт в том, что Ульфрика и его Братьев Бури теперь разыскивают по всему Скайриму. Не хотелось бы попасться Имперскому легиону в потёмках, они сейчас слишком подозрительные.

— Я поняла. Да, пожалуй, переждать до утра в Фолкрите будет нелишним, — согласилась Элейн.

После продолжительного галопа по равнинам Хаммерфелла Рагнар решил дать лошадям отдых, поэтому ехали они неспешным шагом — торопиться сегодня уже было некуда, а до темноты времени было с запасом.

Пока Элейн любовалась на утопающий в зелени лес, вдыхала насыщенный эфирами воздух, слушала стрекот насекомых и трели птиц, то ощущала, как её сердце наполняется гармонией, принося осознание: она правда вернулась домой.

Тем временем погода резко переменилась: небо затянуло мрачными тучами, а по лесу начал стелиться густой туман. Видимость заметно упала, отчего стены Фолкрита появились неожиданно — вот только были густые заросли, как за поворотом из туманной дымки возникли две сторожевые башни, между которыми проходил вход в город. Скучающая стража даже не потрудилась остановить их, поэтому заехали в поселение они безо всяких проблем.

Было ли это виной внезапного тумана, или угрюмых лиц жителей, или, может, рассказов Рагнара, настроивших её на этот лад, но Фолкрит действительно производил весьма гнетущее впечатление. Особенно когда между деревьев она увидела нестройные ряды множества могильных плит. Невольно она вновь задумалась, такой ли хорошей идеей будет ночевать здесь. Хотя… Глупости. Она видела вещи и пострашнее старого кладбища.

Они подъехали к непримечательному, как, впрочем, и всё остальное здесь, дому, у входа в который на ветру слабо покачивалась вывеска таверны.

Рагнар спешился и помог Элейн. Только оказавшись на земле, девушка поняла, как на самом деле устала. На плохо слушающихся от долгой езды ногах она вместе с Рагнаром отвела лошадей в стойла при таверне, и только после этого они вошли внутрь.

«Мертвецкий мёд» мало чем отличался от подобных заведений: очаг, грубые столы, барная стойка и несколько редких посетителей из местных.

Заметив вошедших, имперка средних лет за стойкой отвлеклась от протирания кружек и заулыбалась гостям.

— Добро пожаловать в «Мертвецкий мёд». Всегда отрадно видеть в моей скромной таверне новые лица. Питьё для жаждущих и пища для голодных. Чего желаете? — приветливо произнесла она, когда они подошли. Воображение Элейн заранее успело нарисовать угрюмого жуткого мужчину, возможно, без глаза на месте держателя таверны под стать названию этого места, и сейчас она была рада, что ошиблась — хозяйка ей понравилась.

— Найдётся две комнаты на ночь? — спросил Рагнар.

— Сейчас все свободны. Десять септимов за комнату — и она ваша. Издалека едете? — не удержалась от вопроса хозяйка, с любопытством рассматривая их.

— Не очень, — неохотно ответил Рагнар, ясно дав понять, что на откровения не настроен.

— Голодны? Накрыть вам стол? Двадцать септимов, и самый лучший ужин на сегодня вам обеспечен, — предложила хозяйка, ничуть не смутившись неприветливостью Рагнара.

— Не откажемся, — согласился наёмник, уже доставая кошель и отсчитывая монеты.

— Нарри! — крикнула хозяйка, оборачиваясь в сторону кухни, откуда сразу выскочила молодая привлекательная нордка. — Покажи нашим гостям свободные комнаты.

— Шоровы кости, симпатичный мужчина в Фолкрите, — с улыбкой произнесла Нарри, подходя к ним, уже успев бросить быстрый взгляд на гостью и куда более долгий и выразительный на Рагнара. А Элейн сразу подумала, что поспешила с выводами, что это место ей нравится.

— Комнаты у нас вон там, следуйте за мной, — улыбнулась девушка и повела их вглубь таверны.

Отведённые им комнаты были небольшие, скромно обставленные, но на одну ночь вполне годились.

— Если вам что-то понадобится — я всегда здесь, — последнюю фразу она произнесла, смотря только на Рагнара с лёгкой улыбкой на губах.

— Непременно, — сдержанно ответил ей он. Нарри будто хотела сказать что-то ещё, но передумала и ушла, оставив их. Элейн не удержалась от мысли, что, не будь рядом её, Рагнар явно был бы куда радушнее с этой весьма очаровательной девушкой.

— Кажется, ты ей понравился, — будто безразлично произнесла Элейн, когда Нарри скрылась из виду.

— Думаешь? — хмыкнул Рагнар. — Может, тут просто приветливы со всеми гостями?

— Ну да, разумеется. С тобой явно много где так приветливы, — пробурчала она. — Ладно, мне нужно переодеться с дороги, — сказала Элейн уже обычным голосом, заходя в свою комнату и закрывая дверь перед Рагнаром, не дав ему ничего ответить.

Элейн осмотрела себя, жалея, что в комнате нет зеркала. А может и хорошо, что не было. Её белая блузка была вся в дорожной пыли, как и плащ, который она сняла и кинула на спинку деревянного стула. Проведя рукой по голове, она ощутила, что её пышный утренний хвост спутался и теперь больше походил на гнездо из пыли, песка и волос. Вот почему она предпочитает путешествовать в закрытых повозках, после них не выглядишь, как ободранец, видевший ванну разве что в мечтах. Понятно, почему Нарри смотрела на неё чуть ли не с пренебрежением. Благо два года путешествий с Виллейном кое-чему её научили.

Она достала всё необходимое из своей походной сумки, наколдовала ледяную чашу и, налив туда воды, смогла умыться, расчесать и уложить спутавшиеся волосы.

Грязную одежду она уменьшила и засунула в поясную сумку, достав на замену лёгкое фиолетовое платье с неброской золотой вышивкой у груди и на поясе. В голове крутилась несвойственная ей мысль: кто на кого ещё будет смотреть с пренебрежением - теперь на её фоне уже Нарри будет выглядеть простушкой. Даже без драгоценностей, которые она сочла излишними.

В дверь коротко постучались, как раз когда она закончила переодеваться. За дверью её ждал Рагнар, тоже сменивший свою грязную дорожную броню на обычную льняную рубашку с поясом.

— Отлично выглядишь. Даже слишком хорошо для этого места, — прокомментировал Рагнар, осматривая её.

— Если бы я хотела соответствовать этому месту, то осталась бы, в чём приехала, — равнодушно хмыкнула Элейн.

— И всё равно была бы слишком хороша для Фолкрита, — улыбнулся Рагнар, чем уже смутил Элейн. Стараясь не подать вида, она вышла из комнаты и как ни в чём не бывало произнесла:

— Умираю с голода. Ужин уже накрыли?

— Поэтому за тобой и зашёл. Идём, я попросил стол подальше от очага, чтобы не было жарко.

В общем зале таверны людей прибавилось, но всё равно большая часть столов пустовала, а те посетители, что были, сидели тихо, выпивая, даже особо не переговариваясь и не обращая внимания на светловолосого барда, играющего незамысловатую мелодию на лютне. Когда они прошли мимо к своему столу, то музыка резко оборвалась, а бард удивлённо воскликнул:

— Элейн? Это ты?

Девушка обернулась на мужчину и теперь узнала его.

— Делакур?

— И точно, малышка Элейн. Вот это встреча! — бард с улыбкой обнял её, а затем отодвинул, руками держа за плечи, рассматривая. — Тебя прям не узнать, такая красавица выросла, а помню тебя совсем крохой.

— И я рада тебя видеть, — от этой неожиданной встречи настроение Элейн сильно улучшилось. Её детство в Коллегии бардов было полно светлыми воспоминаниями. Делакур в те времена обучался там и всегда относился к ней, как к младшей сестре, и не только он — коллегия по-настоящему заменила ей семью. Тут она почувствовала внезапный укол совести, что, уехав в Винтерхолд, она так и не нашла возможности вернуться в Солитьюд хотя бы на время, чтобы проведать тех, кто вырастил её. Видимо, это промелькнуло в её взгляде, и Делакур, немного печально усмехнувшись, добавил:

— Пантея очень переживала, когда ты уехала. Да и Виармо, хоть и не подавал виду.

— Когда-нибудь я обязательно заеду к ним, — пообещала Элейн, скорее, для самой себя, чем убеждая Делакура.

— Они поворчат, но будут рады. Вот уж не думал увидеть тебя в Фолкрите, думал, ты всё ещё Винтерхолде.

— Мы как раз туда и едем, — тут Элейн осеклась и вспомнила про Рагнара, всё ещё стоявшего позади неё, внимательно слушая их диалог. — Рагнар, знакомься, это Делакур, мой добрый друг из коллегии бардов.

— Я так и понял. Рад знакомству, — Рагнар и Делакур пожали друг другу руки.

— Ладно, не буду вас больше отвлекать, нужно дальше развлекать гостей, пока Валга не заругалась, — он подмигнул Элейн, перехватил в руку свою лютню и заиграл весёлую приятную мелодию, направившись к другим столикам.

— Я успел забыть, что ты росла с бардами, — прокомментировал Рагнар, когда они наконец сели за свой стол, на котором их ждало несколько горячих блюд, свежий хлеб, сыр и даже сладкий рулет. Выглядело всё очень аппетитно.

— А мне ты так ничего не спела, — хитро улыбнулся он.

— И не спою. Как оказалось, вырасти с бардами ещё не означает стать им, — проворчала Элейн, уже переключая своё внимание на еду, наполняя свою тарелку.

— Не поверю, пока не услышу, — продолжил ухмыляться Рагнар.

— Не собираюсь тебя ни в чём переубеждать. Ешь, а то остынет, — предприняла попытку переключить его внимание с нежелательной темы.

— Мы к этому ещё вернемся, — уверил он её, но придвинул к себе тарелку с мясным рагу.

— Желаете чего-нибудь выпить? — возникла рядом Нарри. — Есть вино, эль, нордский мёд.

— Мне только воды, — сказала Элейн, посмотрев на служанку и чуть не подавившись. Нарри теперь была в платье с кожаным корсетом с настолько большим вырезом, что её грудь почти вываливалась из него, и с таким количеством золотых украшений, особенно браслетов, будто она решила нацепить на себя всё имеющееся разом.

— Одну кружку эля, благодарю, — коротко улыбнулся ей Рагнар.

— Всего одну? — картинно улыбнулась служанка.

— Завтра рано утром нам снова в путь, поэтому нужно знать меру, — будто извиняясь, пожал плечами Рагнар.

— Эх, хотела бы и я так отправиться в путь, — вздохнула Нарри, — но не могу бросить Валгу совсем одну тут. Эль и вода, сейчас всё принесу.

Элейн жутко хотелось как-то прокомментировать вызывающий образ девушки, но она сдержалась. Хотя Нарри её сильно раздражала. Как и раздражал Рагнар, возле которого она крутилась со своим безмерным декольте, а тот лишь улыбался, будто всё так, как и должно быть. Видимо, для него это так и было. Он явно привык к горящим глазам девушек, вьющихся возле него в своих самых лучших нарядах. А потом даже не вспоминая их имена. Она так разозлилась, что у неё пропал аппетит, хотя тарелка перед ней была ещё наполовину полной. При этом на себя она злилась даже больше. Какое ей вообще дело до всего этого?

Нарри вернулась с завидной скоростью, даже не обращая внимания на окрики посетителей с других столиков, желающих привлечь её внимание.

— Вода, — она, даже не смотря на Элейн, поставила перед ней кружку, — и эль для… Ой, я даже не спросила Ваше имя. Вот я растяпа, — Нарри слегка похлопала себя по лбу и засмеялась.

— Рагнар, спасибо за эль, — вновь улыбнулся он ей.

— Какое красивое имя. А я Нарри. Простите мне мой интерес, в эту дыру, ой, я хотела сказать в Фолкрит, так редко кто-то заезжает. Прекрасно их понимаю. Вы, наверное, думаете, я странная: ругаю место, где живу и работаю. Но как же мне надоел этот городок. Вы, наверное, весь Тамриэль повидать успели?

— Не весь, конечно, но по свету помотало, — ответил ей Рагнар, отпивая из своей кружки.

— Вот бы хоть одним глазком увидеть, как оно там, — мечтательно вздохнула Нарри.

— Может, ещё сама всё увидишь, у тебя вся жизнь впереди.

— Да куда там… Если только сюда заглянет путешественник, прям как вы, и заберёт меня с собой. Шучу, шучу! — засмеялась Нарри.

Элейн надоело слушать их болтовню и ощущать себя третьей лишней, поэтому она молча встала из-за стола и пошла в свою комнату. Краем глаза заметив, как Нарри тут же села на её место перед Рагнаром, продолжая о чём-то щебетать.

Быстро дойдя до комнаты, она закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, давя в себе злость. Почему её это так задело? Не успела она собрать мысли в порядок, как в дверь настойчиво постучались. Раздражение выросло ещё сильнее: она уже знала, кого увидит, открыв дверь.

— У тебя всё хорошо? — хмурясь, спросил Рагнар.

— Всё отлично. Я просто устала. Если не возражаешь, я собиралась идти спать. Нам же рано выезжать, не так ли? — резче, чем того требовалось, ответила Элейн, уже пытаясь закрыть дверь. Но Рагнар перехватил её рукой, не давая и уже заходя внутрь.

— В дороге было тяжело найти время поговорить. Я рассчитывал, что получится наверстать здесь. Я же вижу, что тебе нелегко сейчас.

— Тебя наняли меня сопровождать, а не утешать. Хочешь утешать кого-то? Думаю, милашка Нарри будет не против.

— Если бы я тебя не знал, то решил бы, что ты ревнуешь, — внимательно смотря на неё, произнёс Рагнар.

Элейн мгновенно вспыхнула:

— Ревную? С какой стати?!

— Выглядит именно так.

— А ну да, как же я забыла! Ты ведь у нас большой специалист в тонкостях девичьих сердец. Боюсь тебя разочаровать, но мир вертится не только вокруг тебя!

Рагнар слегка ухмылялся, будто его забавлял этот разговор, отчего Элейн разозлилась ещё сильнее. Будто почувствовав это, он перестал улыбаться и спокойно произнёс:

— Прости, я не хотел тебя злить или обидеть. Я просто хотел узнать, что произошло. Можешь, конечно, сказать, что не моё дело. Но Виллейн не сказал ничего кроме того, что ты в опасности из-за него. Если тебе что-то или кто-то угрожает, то я должен знать.

— Я в опасности из-за него? А то, что ему предложили место в Совете при условии, что он отошлёт меня куда-нибудь подальше, он, значит, решил не упоминать? — Элейн говорила это, чувствуя, как её трясёт от злости, и против её воли глаза наполнились слезами. Не желая, чтобы Рагнар это увидел, она отвернулась от него.

— Не упоминал, — тихо повторил Рагнар. — Я был о нём лучшего мнения.

Элейн не выдержала и расплакалась. Виллейн не заслуживал, чтобы она или кто-либо другой отзывались о нём плохо. Она знала, что он не желал быть в Совете и что она здесь именно потому, что он хотел защитить её от гнева его семьи, но легче от этого не было. Надо было просить Хермеуса забыть всё, а не лишить её чувств к Виллейну. Даже без любви воспоминания о том, как она была счастлива ещё совсем недавно, а теперь лишена этого, причиняли невыносимую боль.

Рагнар подошёл к ней и обнял, прижав к себе, поглаживая по волосам. Она не стала вырываться, почувствовав, что совсем немного, но ей стало полегче.

— Я не хотела, чтобы ты видел меня такой. Зря ты пришёл, — тихо проговорила она, уткнувшись ему в плечо.

— Не зря. Когда разбивают сердце, оставаться с этим один на один может быть опасно. Можно натворить всяких глупостей.

— Тогда с этим ты опоздал…

— О чём ты? — подозрительно нахмурился Рагнар, чуть отодвигаясь, чтобы посмотреть на Элейн.

— Неважно. Не стоило это говорить, — от испуга, что сболтнула лишнего, Элейн даже перестала плакать.

— Я обещал защищать тебя до Винтерхолда. Я должен знать, что происходит.

— Не должен. Это касается только меня. Ты уже ничем не поможешь.

— Элейн. Что ты скрываешь? Я на твоей стороне, что бы ни случилось. Мне ты можешь доверять.

— Я доверяю. Но ты обо мне лучшего мнения, чем я заслуживаю.

— Я не уйду, пока не расскажешь.

— Что ты хочешь услышать? — разозлилась Элейн. — Что я заключила сделку с даэдра на свою душу, чтобы он избавил от боли? А это даже не помогло, как видишь! Доволен?

— Проклятье, Элейн! Даэдра?! Ты серьёзно? Я считал тебя разумнее, чтобы не связываться с ними.

— Значит, ты ошибался, — резко ей стало всё равно. Она призналась, и это перестало быть гнетущей её тайной. За любую связь с культами Даэдра в Скайриме приговор один — смертная казнь. Она знала, что Рагнар не донесёт на неё дозорным Стендарра. Раз он так хотел, то пусть разделит груз этой ноши с ней.

— И когда ты только успела. Что за даэдра это был? — Рагнар явно взял себя в руки и говорил уже спокойнее, хотя всё ещё смотрел на неё неодобрительно.

— Хермеус Мора. Он только и ждал, когда я дам слабину. Один раз я смогла сбежать от него, а второй раз пришла сама…

— Ему было что-то нужно от тебя?

— Лишь моя душа, ничего нового.

— И ты ещё можешь иронизировать в такой ситуации?

— А что мне остаётся? Может, всё не так и плохо. Обычно люди боятся смерти, не зная, что их там ждёт, а мне уже и бояться не нужно.

— Такой себе плюс.

— В любом случае на мою жизнь это не влияет. Мне пообещали, что торопить мою гибель не будут.

— И ты поверила? — Рагнар устало закрыл глаза рукой, а затем помассировал виски, будто на него разом навалилась сильная головная боль. Головная боль по имени Элейн.

— Поживём — увидим.

— Такого безумства я от тебя и правда не ожидал. Даэдра очень коварны… Поэтому я больше виню не тебя, а Виллейна. Нельзя было оставлять тебя одну, зная, что на тебя положил глаз Хермеус Мора.

— Он не знал. Я ничего не рассказала ему. Не хотела зря тревожить…

— О чём ты только думала?

— Ты не знаешь, как это было. Каково мне было попасть в Апокриф. Мне казалось, что если не вспоминать об этом, то это забудется как страшный сон.

— Я действительно не знаю. Я почти ничего не знаю о планах Обливиона и их Хозяевах. Но, может, ещё можно что-то исправить.

— Рагнар, я поделилась с тобой не для того, чтобы что-то исправить. Неважно, сделала ли я это по своей воле или мне внушил это Хермеус, пока я была слаба, чтобы сопротивляться ему. Это случилось, и теперь это моя реальность. Не вмешивайся. Не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня, — собрав всю свою волю, серьёзно произнесла Элейн.

— А это уже мне решать.

— Не трать своё время. Я уже приняла его дар.

— Мы ещё вернёмся к этому разговору, — неодобрительно покачал головой Рагнар, продолжая хмуриться. — Отдыхай пока, завтра долгий путь. Я подниму тебя на рассвете. А мне нужно подумать, — и он вышел из комнаты, оставив её одну.

Элейн села на край кровати, ей тоже нужно было о многом подумать. Жизнь поменялась так стремительно, что она не успевала полностью осознать и поверить в происходящее. Ещё вчера у неё была идеальная жизнь, а теперь она здесь, на самом краю Скайрима, потерянная и одинокая. Хотя, может, не такая и одинокая? После разговора с Рагнаром ей одновременно стало и легче, и сложнее. Она смогла выговориться, но теперь ещё больше запуталась в себе. Она не хотела это признавать, но её радость при встрече с Рагнаром, улыбки от его знаков внимания к ней, злость на эту глупую Нарри…

Может, она действительно ревнует? Но имеет ли она право на эту ревность? Она отвергла его два года назад, и их пути разошлись. И она помнила причины, почему это произошло. Тогда она не видела будущего для них, а быть для него просто очередным приятным воспоминанием ей не хотелось. Разве сейчас что-то изменилось? Ещё два дня, и они опять расстанутся… А имеет ли это теперь значение? Она уже делала «правильный» выбор, и вот к чему это её привело. Может, приятное воспоминание — это то, что нужно ей самой сейчас. Будет ли это только честно по отношению к Рагнару? Не сочтёт ли он, что им просто пытаются закрыть дыру в сердце?

Элейн злилась на себя, потому что, кажется, именно это и происходило. Пустота внутри неё жадно поглощала всю бурю её эмоций и переживаний, и ей всё было будто мало. А ей хотелось лишь вновь почувствовать себя нужной кому-то, понять, что не лишилась этого навсегда.

Может, она ошиблась тогда? Или всё было так, как должно быть? Тогда она точно не была готова бросить всё, покинуть Академию, никогда не возвращаться в Коллегию и уехать с Рагнаром. А сейчас? Ей было горько осознавать это, но ей не хотелось обратно в Винтерхолд. Она уже не та увлечённая магией и экспериментами студентка, которая уезжала оттуда. Она увидела мир, встречалась с опасностями лицом к лицу, а теперь ей и вовсе доступны все тайны мира, стоит лишь захотеть… Наставникам больше нечему её учить, книги больше не центр её Вселенной, Коллегия больше не её дом. Когда у тебя ничего не осталось, то и бросать всё нестрашно.

Но примет ли её Рагнар? Особенно теперь, узнав её тёмный секрет. Возможно, теперь пришла его очередь решать.

Элейн нервно ходила по комнате, не находя себе место. Прошло уже больше часа её душевных терзаний, но с этой бурей мыслей она просто не сможет уснуть. Пойти и постучаться в комнату Рагнара — единственное, что ей сейчас хотелось. Но было слишком много страхов, останавливающих её. Начиная от того, что он о ней подумает, и заканчивая тем, что он ей «отплатит» той же монетой, как она поступила два года назад. А пусть так. Будет заслуженно, хоть и больно. А может, она зря переживает? Он ведь тоже был рад ей, и то, как он был внимателен и заботлив с ней… Она ему не безразлична, это чувствуется. Возможно, судьба просто даёт им второй шанс.

Элейн вновь и вновь прокручивала в голове, что она скажет. И что может ответить Рагнар. Все варианты, какие только приходили ей в голову, чем окончательно вымотала себя. Будь что будет. Элейн вышла из своей комнаты. Она лишь тихонько постучится. Если он уже спит, то даже не услышит. Может, и к лучшему. А если не спит…

Вот уже его комната. Сердце бешено стучится в груди. Элейн медленно подняла руку, ненадолго замерев, не решаясь прикоснуться к двери. И тут она услышала какой-то шум по ту сторону. Элейн невольно напрягаясь, прислушиваясь, и отшатнулась от двери. Женский стон. Ей не показалось. Рагнар там не один. Даже не приходилось сомневаться, кто именно с ним там.

Быстро развернувшись, Элейн почти бегом вернулась к себе. Захлопнув дверь, она больше не смогла сдерживать слёзы, сползая вниз и садясь прямо на пол. Ей ничего не обещали, она всё придумала в своей голове за двоих. Но почему так гадко и горько? Почему вновь ощущение, что её предали? Два предательства за неполные сутки — это слишком больно.

Глава 2 - "Приговор"

*Фолкрит, Скайрим 201г, 4э, 17-й день Последнего зерна, Сандас, утро*

Из тревожного сна её вырвал настойчивый стук. С трудом заставив себя подняться, Элейн приоткрыла дверь. За ней стоял Рагнар уже в полной экипировке и выглядел не в пример бодрее её самой.

— Доброе утро. Я пойду подготовлю лошадей к дороге. Нам накрыли завтрак, он на столе возле барной стойки. Одевайся, поешь, и поедем, — уверенно распорядился Рагнар. Элейн ничего не ответила и закрыла дверь. Ей не хотелось даже смотреть на него, не то что разговаривать. Какое-то время за дверью было тихо, а затем она услышала звук удаляющихся шагов. Вот и отлично.

Умывшись, Элейн достала ещё один свой походный костюм, сочтя его вполне пригодным для верховой езды: тёмно-синяя накидка с капюшоном, кожаные брюки и лёгкая белая туника с поясом. Капюшон она сразу натянула как можно глубже на лицо, слабо надеясь, что это убережёт её от лишних разговоров.

Ещё раз обведя комнату взглядом и убедившись, что ничего не забыла, Элейн вышла и сразу направилась к выходу из таверны, демонстративно пройдя мимо стола с едой. В животе жалобно заурчало, но она скорее удавится, чем съест хоть что-то приготовленное Нарри. Ничего. Потерпит. Они будут в Вайтране уже вечером, за день без еды ещё никто не умирал. Хотелось только поскорее убраться из Фолкрита.

На улице было по-утреннему свежо, небо было затянуто плотными тучами, а между домами стелился небольшой туман. Элейн подошла к конюшне в тот момент, как оттуда, ведя их лошадей за поводья, вышел Рагнар.

— Не ожидал, что ты так быстро соберёшься. Можем ехать? — удивился он, увидев девушку.

— Можем, — коротко ответила Элейн, перехватывая у него поводья своей белой лошади.

— Выйдем из города пешком, а дальше поскачем. Не будем будить местных жителей лишним шумом, — предложил Рагнар, а Элейн лишь равнодушно пожала плечами: пешком, так пешком.

Через мертвецки тихий Фолкрит они шли так же молча. Из-за капюшона она даже не видела, смотрит ли Рагнар на неё, хмурится или спокоен. Не то чтобы это её сильно интересовало, просто она начала ловить себя на мысли, что молчание Рагнара её раздражает ничуть не меньше, чем его голос.

— У тебя всё хорошо? — наконец нарушил тишину Рагнар своим контрольным вопросом.

— Лучше и быть не может, — давя в себе злость, ответила Элейн.

— Не выспалась? — предположил он, а Элейн лишь стиснула зубы, чтобы не сказать какую-нибудь колкость.

— Ладно. Раз не хочешь говорить, то говорить буду я. Я много думал над тем, что ты сказала вчера про сама знаешь что, — Рагнар специально не упоминал ничего связанного с даэдра, в Скайриме это было опасно: мало ли кто тебя услышит. Но тут Элейн уже не выдержала, и у неё вырвалось язвительное:

— Удивительно, что у тебя нашлось время думать о чём-то.

— Это ты к чему? — хмуро отозвался Рагнар. — Подожди. Ты что, следила за мной?

— Следила? — вспыхнула Элейн, уязвлённая таким обвинением. — Имела глупость выйти из комнаты, чтобы поговорить с тобой.

— О чём ты хотела поговорить? — всё так же хмурясь, спросил он.

— Это не важно.

— Элейн. Что с тобой происходит? — Рагнар остановился и повернул её к себе за плечо.

— Твоё дело — довезти меня до Винтерхолда. Займись этим и освободи меня от лишних разговоров, — сбрасывая его руку с плеча, резко ответила Элейн и, дёрнув за поводья, повела свою лошадь дальше. Ворота Фолкрита уже остались позади, но они продолжали идти пешком.

— Нет уж. Допустим, я понимаю, отчего ты злишься. Но вот почему? Ты сама-то понимаешь? — вновь нагнал её Рагнар.

— Я не хочу с тобой ничего обсуждать, — сквозь зубы выдавила она.

— Ты не находишь это несправедливым? Сначала ты явно даёшь понять, что между нами ничего не может быть, и выбираешь другого. А теперь обвиняешь меня в чём-то? — Рагнар тоже разозлился. Его тон и слова, которые он произнёс, неожиданно подействовали на Элейн. Она перестала чувствовать злость, осталась лишь глубокая тоска. Но зато она почувствовала, что сможет говорить без прежнего яда, лишь глаза теперь предательски щипало. Это было горько, но он был прав. У неё нет права на эту злость.

— Я не обвиняю, — с какой-то усталостью в голосе ответила она, остановившись и впервые за сегодня решившись посмотреть Рагнару в глаза. От её взгляда он перестал злиться и хмуриться, теперь он сам выглядел раздосадованным.

— Элейн, давай попробуем поговорить. Начистоту. Отбросив хотя бы на время претензии и обиды.

— И о чём ты хочешь поговорить? — отводя взгляд, тихо спросила она. Она хотела одновременно и чтобы этот разговор продолжался, и чтобы Рагнар исчез и оставил её в покое.

— О том, что происходит с тобой. И со мной.

— Ничего не происходит.

— Элейн, — с укором в голосе произнёс Рагнар. Это опять её разозлило. Отбросить обиды и претензии? Не дождётся.

— Что «Элейн»? Я ошиблась! И злюсь на себя за это! За то, что допустила, что твоя забота и все слова что-то значат. Или в этом весь ты? Обходителен с каждой, а там, может, что и получится? Как с Нарри, — Элейн говорила быстро и в сердцах. Хотел начистоту? Будет ему начистоту. — А лучше, чтобы и с Нарри, и со мной, да? Поэтому она не вышла тебя проводить? Наговорил ей чего-нибудь про меня? Какая она несчастная, давай не будем нашей любовью травмировать убогую? В твои планы явно не входило, чтобы я узнала. Чего ты молчишь? — последний вопрос Элейн уже задала со слезами злости на глазах. Рагнар слушал её тираду слишком спокойно, это её бесило.

— Прости, — наконец ответил он после недолгого молчания. Неужели она настолько была права во всём, что наговорила? Ей были не нужны его извинения. Ей стало только хуже от них.

— За что именно? — Элейн не хотела спрашивать это, но если уж начали говорить откровенно, то пусть и он потрудится объясниться.

— Прости, потому что мои слова и забота действительно что-то значили. Слишком много для меня значили. Будто не было этих двух лет. Будто не было того разговора у руин. И я не хотел, чтобы это повторилось, поэтому остановил себя. И всё испортил.

Элейн чувствовала, будто её тело слишком мало, чтобы вместить весь спектр эмоций, чувств и мыслей, что сейчас кружились в её голосе. Она злилась на Рагнара, но ощущала внезапную лёгкость в груди от его слов. Винила его, но какая-то часть её уже готова была всё простить. Сейчас она его ненавидела и, кажется, была влюблена.

Она уже хотела что-то ответить, что-то, что может перевернуть всё плохое, что уже случилось, что-то, что даст им тот самый шанс, как вдруг Рагнар резко напрягся и вытащил меч из ножен.

— Я слышу тебя! Выходи! — крикнул он в густую чащу леса. Послышался хруст веток, и впереди них из тени раскидистого куста вышел мужчина в меховой кожаной броне с большим двуручным мечом за спиной, бритой головой и длинной бородой.

— Стой, где стоишь, или пожалеешь, — угрожающе крикнул ему Рагнар, заслоняя Элейн. — Назови себя.

Воин неприятно осклабился, но остановился.

— Вопросы здесь будем задавать мы.

— Мы? — напрягся Рагнар, как из леса начали выходить другие вооружённые мужчины. Элейн в страхе обернулась и увидела, что их окружили со всех сторон; несколько воинов держали в руках луки, нацеленные прямо на них с Рагнаром.

— Брось меч на землю, и без глупостей, — приказал бородач.

Рагнар хмуро осмотрел обступающих их воинов, тихо выругался и бросил меч в сторону, где его сразу же поднял один из ближайших бойцов.

— Вот и умница. Пойдёте с нами. Эй, Йорн, уводи лошадей.

— Что вам нужно от нас? — грозно спросил Рагнар, при этом сильнее прижимая к себе испуганную Элейн.

— Молчать. Говорить будешь не здесь. Всё, пошли. Двигаемся, парни, — махнул бородач, и кто-то толкнул их в спину, подгоняя вперёд.

— Не бойся, всё будет хорошо, — тихо шепнул Рагнар на ходу, чтобы услышала только Элейн, держа её за запястье, чтобы она не отставала. И ей очень хотелось в это верить. На бандитов эти люди были непохожи, но угрозу явно представляли.

Их долго вели по лесу, прикрикивая, стоило им хоть немного затормозить, даже когда Элейн просто спотыкалась. Рагнар был напряжён и внимательно следил за обстановкой, прислушиваясь и анализируя, не отпуская Элейн от себя. Очень хотелось верить, что у него уже есть какой-то план. У самой Элейн никакого плана не было, было слишком страшно, чтобы привести мысли в порядок, сил ей хватало, только чтобы поспевать идти вперёд, через высокую траву, колючие кустарники и буреломы.

Наконец деревья расступились, и они вышли к какому-то наспех обустроенному лагерю: нестройные ряды палаток и шатров, костры и ещё десяток воинов, все одетые в одинаковую броню, состоящую из металлической кирасы с синей тканью поверх неё.

— Кого ты к нам привёл, Арральд? — услышала Элейн чей-то властный голос. Их снова подтолкнули вперёд, и несколько мужчин расступились, пропуская их. Возле самого большого шатра на поваленном дереве сидел норд в дорогой броне с чёрным мехом. Его поза, речь, взгляд — всё выдавало в нём высокое происхождение, но при этом он выглядел грозным воином, прошедшим не через один бой.

— Мой король, эти двое показались подозрительными. Этот явно опытный воин, а девчонка — маг. Может, это какие-то имперские шпионы, — почтительно склонив голову, отчитался Арральд.

— Как твоё имя? — обратился вожак к Рагнару.

— Рагнар. Далеко же Вас занесло от Виндхельма, Ваше Величество, — без капли сомнения довольно дерзко ответил Рагнар. Элейн удивлённо посмотрела на наёмника, а потом обратно на мятежного ярла. Ульфрик Буревестник. Глава Братьев Бури. Убийца Верховного Короля Скайрима.

Офицеры, стоявшие возле ярла, нахмурились, а сам Ульфрик, наоборот, ухмыльнулся дерзости Рагнара.

— А ты не робкого десятка, это видно, — затем он перестал улыбаться и произнёс приказным тоном: — Говори, кто вы, откуда и куда едете.

— Просто путники, едем в Вайтран из Фолкрита. А вот что Братья Бури делают в такой глуши?

— Ищем зубч… — начал было говорить совсем молодой норд, стоявший рядом, как резко получил от Арральда ощутимый подзатыльник, заставивший его заткнуться.

— Не твоего ума дело, — рявкнул бородач. — Слишком он любопытный для обычного путника. Нутром чую: шпионы это.

— Спасибо, Арральд, но предоставь выводы делать мне, — строго зыркнул на него Ульфрик, и грозный норд сразу замолчал.

— Зубчатую корону, значит, — смело вмешался Рагнар. Элейн было не по себе; зачем он провоцирует их, почему нельзя просто притвориться безобидными путешественниками, которые не знают ничего про Ульфрика, его Братьев Бури и, Мораг Бал её побери, корону эту, чем бы она ни была.

— Что тебе о ней известно? — сразу напрягся Ульфрик, испытывающе смотря на наёмника.

— Только то, что знает каждый чтящий традиции и предков норд. Зубчатая корона была выкована из костей дракона первым Верховным королём Скайрима — Харольдом. По слухам, она захоронена вместе со своим последним владельцем, пятым королём Боргасом, но его имя предано забвению, как и место его упокоения. Это истинный символ власти Верховного короля Скайрима, — серьёзно ответил Рагнар, смотря прямо в глаза Ульфрику.

— Ты точно не просто путник, — прищурился ярл. — Почему ты кажешься мне знакомым? Откуда ты родом?

— Я родился и вырос в Виндхельме. Мой отец Торбьорн Расколотый Щит.

— Рагнар Расколотый Щит? — подал голос кто-то из окружавших их воинов. Вперёд вышел светловолосый норд с короткой бородой, чуть старше Рагнара. — Талос меня забери, я думал, ты мёртв!

— Ралоф? — узнал его Рагнар, и мужчины обменялись крепким рукопожатием. — Как видишь, жив и здоров.

Напряжение среди остальных Братьев Бури заметно спало, на них больше не смотрели, как на врагов. Ульфрик поднялся и подошёл к ним ближе.

— Твой клан имеет большой вес в моём городе. Но почему твой отец объявил тебя погибшим? — ярл подозрительно смотрел на Рагнара.

— Может, я и не лучший сын своего отца, но я всегда был и остаюсь верным сыном Скайрима. Я лишь выбрал свободу, а не богатство и роскошь. Какой норд осудит меня за это? — после слов Рагнара среди мужчин прошёл одобрительный ропот. Вот в чём был изначальный план Рагнара: он знал, что сможет добиться доверия этих суровых воинов благодаря своему происхождению.

— Тогда сама судьба свела сегодня нас с тобой. Свобода — это то, что выбрал каждый из нас. То, что мы хотим выбрать для всего Скайрима, — величественно провозгласил Ульфрик, оглядывая всех собравшихся, отвечавших ему одобрительными кивками. — Наступили времена, когда каждый сын и каждая дочь Скайрима должны сделать выбор, на чьей они стороне, — пока ярл произносил это, он впервые встретился взглядом с Элейн.

— Как зовут твою спутницу? — спросил он, продолжая смотреть на неё.

— Меня зовут Элейн, — сама ответила она ярлу.

— Сожалею, что мы напугали тебя, милая, — весьма вежливо произнёс он. — Откуда ты родом?

— Из Фолкрита, — ответил за неё Рагнар, решив соврать. Видимо, упоминать Солитьюд, сосредоточение имперской власти в Скайриме, ему не хотелось. — Моя невеста. Везу её в Вайтран, а потом хотели обвенчаться в Рифтене, — не поведя и бровью, продолжал врать он.

— Мои поздравления. Красивая у тебя невеста, — сказал Ульфрик, но слова его звучали, скорее, холодно, чем благосклонно.

— Знаю, — почти тем же тоном коротко ответил ему Рагнар.

— Но, боюсь, сейчас не время для празднеств. Мы на пороге войны, и нам нужны такие опытные бойцы, как ты. Принеси клятву и вступай в наши ряды. Сейчас никто не в праве выбрать нейтралитет и отсиживаться в стороне. Если ты не с нами, значит, ты против нас, — почти угрожающе закончил Ульфрик, давая ясно понять, что просто так они отсюда не уйдут. Или примкнуть к Братьям Бури, или умереть.

— Для меня будет честью сражаться за тебя, Ульфрик, — ответил Рагнар то ли искренне, то ли просто чётко понимая их положение, склонив голову перед ярлом. — Но будет ли мне позволено увезти Элейн в Вайтран? Битвы не место для хрупких дев.

— Вы оба принесёте клятву, и я дам тебе своё позволение. Ралоф будет сопровождать вас, чтобы вы вместе вернулись. Так будет правильнее, — величественно ответил Ульфрик. Под своей благосклонностью он умело замаскировал недоверие. Под надзором Ралофа у Рагнара не будет выбора, только придерживаться его же выдуманной легенды.

— Будет сделано, мой король, — сразу же озвучил свою готовность Ралоф.

— Арральд, прими у них клятву, — повелел Ульфрик, и бородач важно вышел вперёд.

— На колени, — хмуро скомандовал тот, и Элейн с Рагнаром пришлось подчиниться. — Повторяйте за мной. Клянусь честью и кровью служить Ульфрику Буревестнику, ярлу Виндхельма и истинному верховному королю Скайрима…

— Клянусь честью и кровью служить Ульфрику Буревестнику, ярлу Виндхельма и истинному верховному королю Скайрима… — уверенно повторили Рагнар и Элейн, но тише.

— Да будет Талос мне свидетелем, да свяжет меня эта клятва до смерти и после неё, — важно продолжил Арральд. — С моим господином и с моими братьями и сёстр…- в воздухе что-то быстро просвистело, и норд схватился за горло, пронзённое арбалетным болтом, хрипя и пуская кровавые пузыри, а затем покосился и упал на землю.

— Имперцы! — крикнул кто-то, а в воздухе тут и там начали свистеть новые арбалетные залпы. Началась паника, Братья Бури хватали оружие и с боевым кличем бежали навстречу врагу, многие падали замертво, сделав лишь несколько шагов.

— Нужно уходить, мой король! — пригнувшись и прикрываясь щитом, подбежал к ярлу Ралоф. — Нас окружают!

На Рагнара и Элейн уже никто не обращал внимания. Воспользовавшись суетой, наёмник быстро оттащил её с линии огня, спрятавшись за деревьями. Убедившись, что она не ранена, он быстро зашептал:

— Уходим в чащу, наколдуй какую-то защиту, если можешь.

Но было слишком поздно. Со всех сторон к ним выходили имперские солдаты, а позади слышались ожесточённые звуки боя.

— Бросайте оружие или умрёте! — крикнул им один из имперцев, тыча в их сторону арбалетом.

— Мы безоружны! — поднял руки Рагнар, и это была чистая правда: меч ему отдать так и не успели, при Элейн и вовсе не было никакого оружия.

— Связать их и в телегу! — жёстко скомандовала вышедшая из-за деревьев капитанша в тяжёлых латах.

— Мы не одни из них, это ошибка, — попытался сказать Рагнар и сразу получил по лицу от подошедшего к ним солдата.

— Молчать! Мы видели, как вы пытались дать клятву!

Элейн грубо подняли вверх с земли и связали руки, то же самое проделали с Рагнаром, из губы которого теперь сочилась кровь. Звуки битвы стихали, и, судя по крикам и командам, имперцы взяли верх над мятежниками.

Это казалось каким-то безумием. Их снова вели через лес, но теперь уже солдаты империи. Элейн почти не разбирала дороги из-за слёз, а ведущим её легионерам приходилось чуть ли на тащить её вперёд. Она не сопротивлялась, хотя хотелось брыкаться и кричать, что это ошибка, что она маг из Коллегии, а не бунтарка из Братьев Бури, но злить имперцев было опасно: один неосторожный взгляд, и её холодное тело останется в этом лесу навсегда.

Но ведь должен быть какой-то суд. Там обязательно выяснят их имена, у неё ещё может быть шанс доказать свою невиновность. Сейчас главное лишь выжить.

Их вывели на дорогу, где уже стояли несколько запряженных к лошадям телег, куда грузили всех пленённых и выживших мятежников. Её и Рагнара закинули в самую последнюю, оставшуюся ещё пустой, а затем из леса вышел последний отряд легионеров, ведущих связанного Ралофа и Ульфрика, которому, помимо рук, ещё и завязали рот кляпом. Их тоже бросили в их повозку.

— Все здесь, капитан! — отчитался имперский солдат.

— Тогда едем. Генерал Туллий ждёт! — крикнула капитанша, проезжая мимо их повозки верхом.

— Эй, постойте! Тут ещё один! Пытался удрать на одной из наших лошадей! — из-за деревьев вышел имперец, тащащий за собой какого-то нищего худого оборванца.

— В повозку его, живо! — прикрикнула капитан, и охающего доходягу бросили к ним же. Вереница телег с пленниками тут же тронулась вперёд.

— Проклятые Братья Бури! В Скайриме было тихо, пока вас сюда не принесло, и Империи ни до чего дела не было, — злобно поглядывая на Ралофа, Рагнара и Ульфрика, стенал конокрад, с трудом усаживаясь на скамью в телеге. — Если бы они вас не искали, я бы сейчас украл вон ту лошадь и рванул в Хамерфелл.

Тут он заметил Элейн и заговорчески зашептал:

— Эй ты, нам с тобой здесь не место. Это за Братьями Бури Империя охотится.

— Не лезь к ней, — сразу же огрызнулся на него Рагнар.

— Мы сейчас все братья и сёстры по судьбе, ворюга, — с неприязнью в голосе добавил Ралоф.

— А ну все заткнулись! — недовольно прикрикнул на них имперский солдат, управляющий их повозкой.

Все замолчали, а вор продолжил хаотично обшаривать глазами солдат, телегу и его невольных попутчиков. Особенно его заинтересовал кляп во рту Ульфрика.

— А с ним-то что не то, а? — вновь прервал молчание вор.

— Попридержи язык, — оскорбился Ралоф. — Перед тобой Ульфрик Буревестник, истинный король Скайрима!

— Ульфрик? Ярл Виндхельма? — панически расширив глаза, переспросил оборванец. — Но ты же вожак восстания. И если тебя схватили… О боги, куда нас везут?!

— Я не знаю, куда нас везут, но… Совнгард ждёт.

— Нет. Не может быть. Я сплю. Я сплю! — с неподдельным ужасом в голосе зашептал вор.

Элейн отвернулась от него, ощущая, что сейчас снова заплачет. Она тоже не могла поверить в реальность происходящего. Пусть это действительно будет лишь кошмарный сон. Рагнар попытался успокоить её, но со связанными у них обоих руками он мог разве что положить свои ладони поверх её. Даже от этого маленького жеста ей стало чуть спокойнее. По крайней мере, они вместе, Рагнар обязательно вытащит их, чего бы ему это ни стоило.

Они ехали уже дольше часа, как впереди вдалеке стали проглядываться крепостные стены небольшого имперского города.

— Хелген, — шепнул Рагнар, явно узнавая эту местность.

— Эй, конокрад. А ты из какой деревни? — неожиданно прервал молчание Ралоф.

— Тебе-то что? — неохотно буркнул в ответ тот.

— Последние мысли норда всегда должны быть о доме, — смиренно и без следа враждебности к нему произнёс мятежник.

— Рорикстед. Я из Рорикстеда, — дрожащим голосом ответил вор.

Элейн невольно тоже задумалась о доме. В детстве её домом был Солитьюд, потом шесть лет это был Винтерхолд, а затем она уже свыклась с мыслью, что Морровинд станет её домом до конца жизни. Но она ошиблась. Сейчас она думала, что всю свою жизнь делала ошибку за ошибкой, которые и привели её сюда. Какая из них была роковой? В этот момент Рагнар вновь покрепче сжал её руку, и в груди неприятно защемило.

Может, самую большую ошибку на своём пути она совершила два года назад в Айварстеде…

Стены Хелгена с выставленным у ворот караулом были уже совсем близко. Тут до их слуха донеслось громогласное приветствие стражника:

— Здравия желаю, генерал. Палач уже ждёт.

— Хорошо. Покончим с этим! — с ворчливым нетерпением ответил генерал Тулий, возглавляющий их процессию.

— Палач? — с неподдельным ужасом в голосе прошептала Элейн, хватаясь за руку Рагнара. Он посмотрел на неё, но в его обеспокоенном лице она не нашла ничего, что дало бы ей сил. Их же не могут казнить. Так не бывает. Они же ни в чём не виноваты!

— Шор, Мара, Дибелла, Кинарет, Акатош! Боги, пожалуйста, помогите мне! — взмолился вор, чуть ли не плача, добавляя паники.

Лишь Ралоф и Ульфрик сохраняли поистине нордское спокойствие.

— Смотри-ка. Генерал Тулий, военный наместник, — с жёсткой ухмылкой произнёс Ралоф, выглядывая из повозки. — А с ним, похоже, талморцы. Проклятые эльфы. Наверняка это всё они подстроили.

— Хелген, — вдруг чуть ли не мечтательно протянул Ралоф, когда они заехали в город. — Был я как-то влюблён в одну девчонку из этих краёв. Интересно, Вилод ещё варит мёд с можжевеловыми ягодами? Когда я был мальцом, мне казалось, что нет ничего безопасней имперских крепостей. Смешно.

Элейн не понимала, как он может в такой момент предаваться каким-то воспоминаниям, у неё самой все силы уходили на попытки сдержать подступающие слёзы и не впасть в истерику. У них должен быть шанс доказать, что их поймали незаслуженно, надо постараться добиться справедливости для них. Слёзы могут всё испортить, а сейчас на кону их жизни.

— Почему мы остановились? — со страхом в голосе спросил конокрад, когда они заехали на центральную площадь Хелгена, где уже собралась немалая толпа зевак из местных и вся имеющаяся в городе стража.

— А ты как думаешь? Приехали, — сурово ответил ему Ралоф.

— Пошли. Не будем заставлять богов дожидаться, — произнёс Ралоф, первым поднимаясь со своего места и выпрыгивая из повозки сразу в руки стражников, обступивших его и особенно Ульфрика.

— Нет. Постойте. Мы не повстанцы, — предпринял ещё одну жалкую попытку оборванец, прежде чем стражник силой стащил его на землю, пока тот скулил и слабо сопротивлялся.

— Прими смерть с достоинством, вор, — не оборачиваясь на него, бросил Ралоф, уходя со стражей.

— Пошевеливайтесь! — прикрикнул один из имперских солдат уже ей с Рагнаром.

— Нужно идти, не будем их злить, — шепнул Рагнар, поднимаясь.

Элейн тоже молилась про себя всем богам, чтобы у него в запасе был какой-то план. Но спуститься с повозки пришлось. Её сразу довольно грубо схватил стражник и увёл к остальным пленным, выстроенным в ряд. И тут она увидела палача в чёрной маске на лице с огромной секирой в мощных руках возле каменной плахи, рядом с которым смиренно в тёмно-золотистых одеяниях стояла жрица Аркея. Она почувствовала дурноту, её бы непременно вывернуло, если бы было чем, но свой завтрак она благополучно оставила в Фолкрите.

— Когда вызовем — сделайте шаг вперед! По одному! — скомандовала имперский капитан рядом с генералом.

— Ох и любят же имперцы всё делать по списку, — пробурчал Ралоф, стоя перед ней.

— Ульфрик Буревестник, ярл Виндхельма, — громко зачитал имя из списка в руках имперский солдат.

— Я горжусь тем, что служил тебе, ярл Ульфрик! — с почтением произнёс Ралоф, когда мятежный ярл вышел вперёд.

— Ралоф из Ривервуда, — прочёл солдат дальше, и тот тоже подошёл ближе к плахе.

— Локир из Рорикстеда, — прозвучало следующее имя, принадлежавшее тому самому конокраду, ехавшему с ними, судя по его бурной реакции.

— Нет! Я не мятежник! Вы не имеете права! — крикнул он и с внезапной силой отпихнул держащего его стражника и в отчаянии побежал вперёд.

— Стража! — скомандовала капитан, и один из лучников хладнокровно пустил стрелу в спину вору — тот сразу же упал замертво.

Элейн не выдержала и отвернулась, невольно прильнув к стоящему рядом Рагнару, её всю колотило от страха.

— Кто ещё хочет поспорить?! — грозно спросила капитан, оглядывая оставшихся пленных.

— Постойте-ка. Эй, ты, шаг вперёд, — услышала она голос стражника, зачитывающего список. Рагнар сделал лёгкое движение рукой, за которую схватилась Элейн, чтобы привлечь её внимание. Только после этого она поняла. Вызывали её.

Элейн сковал такой сильный страх, что она не могла пошевелится и продолжала только испуганно смотреть на имперца. Тогда тот сам сделал шаг к ней.

— А кто ты? — с искренним удивлением спросил он, разглядывая её. Голос его звучал уже не так уверенно, как когда он зачитывал имена приговорённых. Это её шанс что-то исправить.

— Меня зовут Элейн. Я никак не связана с Братьями Бури. Прошу вас, свяжитесь с Архимагом Савосом Ареном из Коллегии, он подтвердит мою личность. Я только вернулась в Скайрим.

— Неудачное время для возвращения домой ты выбрала, — почти с сочувствием ответил ей солдат. — А что насчёт тебя? — он посмотрел на Рагнара.

— Моё имя Рагнар, и она говорит правду. Это я завёл её к Братьям Бури вместо того, чтобы вернуть в Коллегию. Меня вы уже схватили, но отпустите её, — без малейшего сомнения ответил Рагнар, уверенно смотря в глаза легионеру. Тот нахмурился и громко произнёс, обращаясь к командованию:

— Капитан, их нет в списке.

— В бездну список! — теряя терпение, прикрикнула капитан. — На плаху их!

Последняя надежда на спасение оборвалась, как и оборвалось что-то внутри неё, глаза наполнились жгучими слезами страха и отчаяния.

— Мне очень жаль, — тихо произнёс легионер со списком, подталкивая её вперёд к другим осужденным. — По крайней мере, ты умрёшь на родной земле.

От этой слабой попытки утешения слёзы полились лишь сильнее. Насколько позволяли связанные руки, Рагнар попытался погладить её по щеке, пока имперская стража отвлеклась на оставшихся мятежников. Элейн прижалась к нему, уткнувшись в плечо, мотая головой, отказываясь верить, что это правда конец для них.

— Я подвёл тебя, — тихо, но с искренней болью в голосе прошептал ей Рагнар. Она хотела что-то ответить ему, но слов не находила, продолжая лишь дрожать от тихого плача. Да и было слишком поздно для слов…

— Ульфрик Буревестник, здесь, в Хелгене, тебя кто-то зовёт героем. Но герой не станет использовать Дар Голоса, чтобы убить короля и узурпировать трон! — донеслось до её слуха пафосная тирада генерала Тулия. Ответа от Ульфрика с кляпом во вру последовать не могло, поэтому генерал просто продолжил говорить:

— Вы начали эту войну и погрузили Скайрим в хаос. А теперь Империя воздаст вам по заслугам и восстановит мир! — не успел генерал договорить, как где-то в отдалении по небу разнёсся странный громкий звук, по силе не уступающий раскату грома, но совсем не похожий на него. Но затем всё стихло. Пленники и стража заозирались. Даже Элейн от неожиданности перестала плакать, отстранилась от Рагнара, прислушиваясь.

— Что это было? — произнёс кто-то из пленных.

— Ничего. Продолжаем! — раздраженно прикрикнул генерал, возвращая порядок в ряды легионеров.

— Да, генерал Тулий, — кивнула капитан и дала знак рукой жрице Аркея. — Подготовь их в последний путь.

— Ныне же вверяем мы души ваши Этериусу. И да прибудет с вами… — взяла слово жрица, разводя руки, обращаясь к осуждённым, как вдруг была грубо прервана вышедшим из строя крупным нордом из рядов мятежников.

— Во имя Талоса могучего, заткнись и давай к делу! — рявкнул он и сам занял место у плахи, склонив голову перед палачом. Элейн как зачарованная смотрела, как палач делает медленный шаг вперёд, перехватывая в руках кровожадно сверкнувшую на солнце секиру.

— Мои предки улыбаются мне, имперцы. А ваши улыбаются вам? — смиренно и с достоинством произнёс норд, смело смотря на пленивших его солдат, пока палач заносил над ним своё орудие правосудия. Элейн зажмурилась. Глухой удар. Голова закружилась, её снова замутило. Казалось, она вот-вот потеряет сознание.

— Жил без страха и умер без страха, — почтительно произнёс Ралоф где-то сбоку от неё.

— Дальше! — приказным тоном крикнула капитан. — Вот его! — и вновь оглушительный раскат небесного рёва заполнил округу.

— Следующий, говорю! — теряя терпение, повторила капитан.

Элейн почувствовала какое-то движение и открыла глаза. Двое имперцев взяли под руки Рагнара и повели к плахе.

— Нет! Вы не можете! Остановитесь! — окончательно потеряв хоть какое-то самообладание, слёзно крикнула Элейн, попытавшись бросится вперёд, но не смогла. Её крепко схватил легионер со списком, не давая сделать и шага.

— Уже ничего не поделать. Тише, а то они застрелят тебя, — прошептал он так, что услышала только она. Элейн почувствовала, как её ноги подкашиваются, она бы упала, если бы не державший её легионер. Как в больном бреду она смотрела, как Рагнар опускается на колени у плахи, по которой ещё продолжает стекать кровь норда, чьё обезглавленное тело просто спихнули в сторону.

Рагнар, не обращая внимание ни на кровь, ни на тело, ни даже на голову в корзине за плахой, опустил голову. Он держался смиренно и с достоинством. Она так не сможет. Пусть её лучше застрелят, но это выше её сил смотреть на это! Будто почувствовав, солдат ещё сильнее, почти до боли, сжал её, грубо закрыв рот рукой, сдерживая её попытку вырваться и прокричать что-то.

Она не хотела смотреть, но не могла даже моргнуть. Лишь слёзы размывали картину, превращая всё в нечёткие силуэты. Палач медленно занёс секиру над собой, готовясь нанести один выверенный удар. И вновь этот небесный рёв, в разы сильнее прежних. Секира в руках палача неуверенно дрогнула, пока тот пошатнулся от неожиданного звука. Среди толпы послышался испуганный ропот. И тут небо над ними накрыла чёрная тень и с оглушительным грохотом на дом перед плахой приземлился гигантский дракон. От силы удара дом затрещал, а земля под ногами Элейн заходила ходуном.

Дракон открыл жуткую пасть, и из его глотки вырвался раскатистый рёв такой силы, что дома перед ним начали разлетаться в щепки. Небо потемнело, и на город со всех сторон начали падать пылающие огненные камни. Если бы не легионер, подхвативший Элейн и оттащивший в сторону, то их бы засыпало обломками. Раздались крики, паника, беготня и отчаянные попытки командования вернуть порядок, чтобы дать отпор чудовищу.

— Рагнар! — в панике крикнула Элейн, пытаясь отыскать его взглядом среди бегущих в разные стороны людей, но увидела лишь, как дракон взмахнул гигантскими чёрными крыльями, сбив крыши ближайших домов, выгнулся, набирая воздух, и выдохнул огромную струю огня, поджигая всё, до чего только достал.

— Уходим! Держись рядом со мной! — потянул её за собой имперский солдат. Вопреки разуму, Элейн, почти не слыша его, попыталась сопротивляться. Ему пришлось снова со всей силой схватить её и оттащить в тот самый миг, как на место, где она только что стояла, упала тяжёлая горящая деревянная балка. И тут она увидела его. Уворачиваясь от обломков, в клубах чёрного дыма и раскалившегося от пожаров воздуха в их сторону бежал Рагнар.

— Спасайся! — крикнул он на бегу, и только это выдернуло её из оцепенения. Она перестала сопротивляться солдату и побежала с ним, давая ему тянуть себя за всё ещё связанные руки.

Снова рёв, чёрная тень над головами, и дракон рухнул прямо перед ними, полностью смяв под собой несколько домов. Раскрытая пасть с сотней острейших клыков, в глотке которой уже зарождался новый смертоносный огненный рык. Они еле успели скрыться за толстой каменной стеной, как почувствовали, как раскалился воздух над ними.

— В башню! Скорее! — услышала она голос легионера. Глаза жгло от едкого дыма, он же проникал в лёгкие вместе с трепещущим от жара воздухом. Сама бы она никуда не добралась: она ничего не видела перед собой и не понимала, куда бежать. Только благодаря помощи солдата и Рагнара она смогла добраться до защиты толстых каменных стен башни. Но они был не единственные, кто попытался укрыться там.

— Ярл Ульфрик, что это? Неужели легенды не врут? — узнала она где-то сверху голос Ралофа, поднимавшегося по лестнице наверх

— Легенды не сжигают деревень. Надо уходить! Быстро! — а вот и голос Ульфрика, видимо, уже избавившегося от кляпа.

Имперский солдат, не обращая внимания на голоса мятежников, достал из ножен кинжал и быстро перерезал верёвки на руках Элейн, а затем и у Рагнара.

— Наверх, через башню! Бежим! — кивнул он на лестницу, как вдруг каменная стена над ними проломилась и внутрь просунулась огромная драконья пасть, изрыгая очередной столб огня. Они бы сгорели, если бы не освобождённая от веревочных оков Элейн, чудом успевшая наколдовать перед ними ледяной магический барьер, заблокировавший весь проход. Он истончился от соприкосновения с драконьим пламенем, но выдержал.

— Назад! Я знаю проход из города! Держитесь за мной, если хотите жить!

Втроём они опять выскочили на охваченную огнём улицу.

— Прижмитесь к стене! — приказал легионер, и Рагнар, обхватив замешкавшуюся Элейн, сам прижал её ближе к стене. В этот момент над ними вновь пролетел дракон, задев мощным хвостом стену, с которой полетели крупные обломки, но они успели вовремя отскочить, и те упали позади них.

Они побежали вперёд, как впереди им навстречу из-за угла выскочили Ралоф и Ульфрик, всё ещё живые.

— Ралоф! Проклятый предатель! С дороги! — крикнул имперский солдат, чуть притормаживая и доставая меч.

— Мы бежим и сбежим, Хадвар! Тебе нас не остановить, — безоружные Ралоф и Ульфрик развернулись и побежали в другую сторону.

— Отлично. Надеюсь, дракон всех вас в Совнгард заберёт! — крикнул им вдогонку Хадвар, не собираясь их преследовать.

— Эй, вы, быстро в крепость! — он указал рукой на крепкое здание впереди и сам побежал в ту сторону. Элейн и крепко державший её за руку Рагнар побежали следом.

Глава 3 - "Довакин"

* * *

Оказавшись внутри, Элейн впервые смогла хоть немного перевести дыхание. В этот момент Рагнар подошёл к ней и крепко обнял.

— Слава девятерым, что ты цела.

— Слава девятерым, что мы все целы, — произнёс Хадвар, убирая меч в ножны.

— Спасибо, что спас нас, — поблагодарила его Элейн.

— Я сделал это, потому что поверил вам. Что вы не из Братьев Бури. Надеюсь, я не ошибся.

— Не ошибся. Я этого не забуду. И рад знакомству, Хадвар, — Рагнар протянул ему руку, и легионер, хоть и чуть помедлил, но пожал её.

— Пора выбираться отсюда. Нужно спуститься ниже, в темницу, там есть проход через подземную пещеру, она выходит далеко за городом. Следуйте за мной, — и он первый пошёл вперёд.

Элейн шла, держась за Рагнара, в голове крутилось столько мыслей, но она не знала, какую озвучить в первую очередь. Это сделал за неё Хадвар, произнеся:

— До сих пор не верю, что это был дракон. Их никто не видел уже тысячи лет. И надо же было ему прилететь во время казни этого убийцы. Не нравится мне всё это…

— Ты думаешь, что Ульфрик как-то подстроил это? — удивилась Элейн, которая ещё и не успела задуматься, что появление дракона во время казни действительно было мало похоже на простое совпадение.

— Звучит как бред, я знаю. Но он последний, кого Седобородые призвали на Высокий Хротгар, чтобы обучить ту`уму. А ведь Дар Голоса ещё называют драконьим Криком. Если Братья Бури могут контролировать драконов… Не хотелось бы, чтобы это было правдой.

— Меня больше волнует, был ли это единственный дракон. Да даже если один, нужно что-то срочно с этим делать. Даже одного хватило, чтобы камня на камне не оставить от Хелгена.

— Это ещё одна причина, почему я помогаю вам. Я рассчитываю, что вы, не теряя времени, доберётесь до Вайтрана: нужно рассказать ярлу Балгруфу Старшему о случившемся. У него хватит сил и людей, чтобы дать отпор. Но его нужно предупредить, пока не станет слишком поздно.

— Боюсь, без лошадей мы доберёмся до Вайтрана, когда уже может стать слишком поздно, — хмуро ответил Рагнар.

— В Ривервуде, здесь неподалёку, живёт мой дядя с семьёй. Он кузнец, зовут Алвар. Я отведу вас к нему. Он даст лошадей. А я сразу же поеду в Солитьюд, не знаю, кто выжил сегодня, но мой долг — рассказать о произошедшем командованию.

Они спускались всё ниже в глубины крепости, пока не вышли к перекрытому подвесным мостом проходу. Хадвар потянул за рычаг, и мост опустился, пропуская их в тёмный грот, сквозь который бежал небольшой ручей.

— Нужно идти вдоль воды, она должна вывести наружу. Ступайте осторожно, камни скользкие, — произнёс Хадвар, зажигая факел, и первым двинулся дальше.

Света факела не хватало, и Элейн наколдовала несколько магических огней, следовавших за ними, так идти стало приятнее. Хотя путь через тёмную пещеру, где через шаг можно было встретить если не паутину, то крысиный скелет, было, в целом, тяжело назвать приятным. Особенно когда перед ними с потолка грота спустились три огромных морозных паука, грозно щёлкая ядовитыми челюстями и быстро перебирая мохнатыми лапами. Хадвар только успел обнажить меч, но Элейн, опередив его, заморозила пауков, обратив их в неприглядные, но, главное, обездвиженные фигуры. Хадвар что-то пробубнил себе под нос про магов, убирая меч: как и большинство нордов, к магии он относился настороженно. Элейн не обратила на это особого внимания, её больше захватило осознание того, насколько проще ей стала даваться магия после вмешательства Хермеуса Моры в её руны. Она даже почувствовала лёгкое головокружение от переполняющей её силы — давно ей не приходилось применять магию разрушения всерьёз.

— Надо было где-то раздобыть меч, прежде чем идти сюда, — проворчал Рагнар, проходя мимо замороженной тушки паука.

— Значит, ради разнообразия побудешь под моей защитой, — подшутила над ним Элейн. Она действительно почувствовала себя уверенней, а может, это был просто временный эффект от всего пережитого ей за последние несколько часов. Она могла трижды погибнуть сегодня, если не больше, после такого многое покажется пустяками.

Пещера, по которой они шли, начала сужаться, пока наконец не вывела их на залитую ярким солнечным светом зелёную равнину. Здесь было так тихо и мирно, что было тяжело поверить, что где-то неподалёку целый город пал в огне и разрухе от дракона.

— Ривервуд должен быть уже за тем холмом, надо спешить, — указал вперёд Хадвар и заметно ускорил шаг. Было видно, что он переживает, не пострадало ли ближайшее к Хелгену поселение, кто знает, где дракон ещё мог появиться. Но, поднявшись на холм, с которого хорошо просматривались небольшие деревянные домики с соломенными настилами на крыше, уютно расположившиеся по обе стороны реки с лесопилкой, Хадвар заметно приободрился.

— Дом Алвора самый ближайший, вон его видно. Это кузница, думаю, он не откажет подобрать и добротный меч.

— Я в долгу не останусь, — кивнул Рагнар, явно чувствовавший себя не в своей тарелке, так надолго оставшись без оружия.

Появление имперского легионера в сопровождении двух незнакомцев не осталось незамеченным для местных — на них, казалось, вышли посмотреть все от мала до велика.

— Хадвар! — окликнул их крупный мужчина в закоптившемся кузнечном фартуке. — Что ты тут делаешь? Ты в увольнении?

Хадвар коротко, но крепко обнял мужчину и ответил:

— Я в порядке, но нам лучше поговорить в доме. Эти двое со мной.

— Друзья Хадвара и мои друзья. Рад приветствовать вас. Сигрид как раз накрывает обед. Места хватит всем.

При слове «обед» у Элейн внутри всё жалобно скрутилось, до этого ей было некогда думать о голоде, но сейчас это чувство вырвалось на передний план.

— Сигрид, у нас гости, — пробасил кузнец, первый входя в дом.

— Хадвар! — ахнула рыжеволосая миловидная нордка. — Мы так о тебе волновались! Садитесь, я принесу поесть.

Элейн и Рагнар, вежливо поблагодарив хозяев, сели на предложенные места.

— Прости, что так вторгаемся к вам, но дело чрезвычайной важности.

— Давай рассказывай, парень. Что за тайны? И почему у тебя такой вид, будто ты с пещерным медведем подрался? — нетерпеливо начал допрос Алвор, усаживаясь за стол.

— Даже не знаю, с чего начать, — вздохнув, начал рассказ Хадвар. — Ты же знаешь, я служу у генерала Тулия. И когда мы проходили через Хелген… На нас напал дракон.

— Дракон? Что ещё за нелепость. Ты, часом, не пьян? — нахмурившись, не поверил Алвор.

— Муж, дай ему дорассказать! — вступилась за Хадвара Сигрид, ставя на стол тарелки с горячим мясным супом перед гостями. Элейн не удержалась и сразу взяла ложку. Сейчас ей казалось, что она не ела в своей жизни ничего вкуснее.

— Больше и рассказывать ничего. Прилетел дракон и превратил город в развалины. Люди все были в панике, — печально ответил легионер.

— Это правда, — вмешалась Элейн, усилием воли отрываясь от супа. — И если бы не Хадвар, нам бы не удалось уцелеть.

— Если бы ты не защитила нас от огня в той башне, мы бы все погибли, — честно не стал брать все заслуги на себя Хадвар. Элейн уже и забыла об этом, тогда она действовала, скорее, по наитию, чем осознанно.

— А какой он? Дракон? У него большие зубы? — неожиданно раздался детский голосок.

— Дорти! Что я тебе говорила? Нельзя подслушивать разговоры взрослых, — строго ответила ей мать, уводя дочь в свою комнату.

— Тогда я рад, что вы были вместе и смогли выбраться оттуда. Но что теперь собираетесь делать?

— Мне нужно поскорее вернуться в Солитьюд, — начал отвечать Хадвар. — А Рагнару и Элейн — направиться в Вайтран, предупредить ярла об опасности. Я пришёл сюда просить твоей помощи, чтобы собраться в путь. Нужно две лошади, еды в дорогу и меч для Рагнара: своего он лишился.

— Я заплачу, спасибо за вашу помощь, — сразу ответил Рагнар.

— С друзей Хадвара я денег не возьму, — решительно отказался Алвор. — Берите всё, что нужно, а меч я сейчас принесу. И запрягу лошадей, — кузнец поднялся и поспешил выйти из дома.

Быстро доев свой обед, они тоже поднялись из-за стола, поблагодарив хозяйку. Краем глаза Элейн заметила, как Рагнар оставил на стуле небольшой кошель. Она мысленно улыбнулась тому, что наёмник решил отблагодарить этих добрых людей, помогающим им.

Они вышли из дома, где Алвор уже вывел двух крепких лошадей.

— Конюх в Вайтране — мой добрый друг. Оставьте коня у него, он о нём позаботится, — сказал Алвор, протягивая поводья одной из них Рагнару вместе с добротным мечом в ножнах. — Ехать недалеко, он выдержит и двоих. Или ваша спутница может остаться на время с нами.

— Нет, мы поедем вместе, — сразу же отказался Рагнар. — Спасибо вам за вашу помощь. И ещё раз спасибо за спасение, Хадвар.

— Я просто делал то, что считал правильным. Не будем терять времени, — Хадвар уже оседлал свою лошадь. — Берегите себя. Пока, дядя, ещё свидимся! — последнюю фразу он уже произнёс, быстро удаляясь.

— И нам пора, — кивнул Рагнар, а затем тоже сел на лошадь и помог Элейн. Сидеть вдвоём было не очень комфортно, но выбирать не приходилось. Когда Элейн крепко обняла Рагнара со спины, держась, чтобы не упасть, они так же быстро, как Хадвар, поскакали вперёд.

Ехали молча, скорость не позволяла думать хоть о чём-то, кроме как не упасть с седла, Рагнар был сосредоточен на дороге. Обзор у неё тоже был не сильно большой, поэтому о том, что они подъезжают, Элейн поняла, лишь когда скорость заметно уменьшилась. Уже без прежней опаски выглянув из-за плеча Рагнара, Элейн увидела расположившийся на холме Вайтран с возвышающимся над низенькими домами Драконьим Пределом — домом ярла.

Конюшни были у подъезда в город. Молчаливый конюх лишь кивнул, услышав, что они от Алвара и он потом заберёт своего коня, а затем, потеряв к ним всякий интерес, увёл уставшее животное в стойло.

— Думаешь, ярл нам поверит? — на ходу спросила Элейн, когда они уже своим ходом поспешили в город.

— Что ж, ему придётся поверить. Ярл Балгруф достойный человек, он не отмахнётся от угрозы для его города, какой бы невероятной она ни была, — серьёзно ответил ей Рагнар.

Элейн ещё не приходилось бывать в Вайтране, но первое впечатление от города было приятное: мощёные дорожки, мостики через каналы, круглые площади с палатками продавцов, аккуратные домики и почти никаких угрюмых лиц. Под ярким солнечным светом город и вовсе был самим очарованием. Так что Элейн Вайтран понравился, даже несмотря на то, что до Драконьего Предела им пришлось пересечь его чуть ли не бегом.

Но когда они поднялись на самый верх холма по крутой каменной лестнице, дорогу им сразу преградила городская стража.

— Дальше прохода нет. Ярл никого не принимает сейчас, — сурово произнёс один из стражей, положив руку на рукоять меча.

— У нас срочное донесение для ярла. О нападении дракона на Хелген, — так же сурово ответил ему Рагнар. Элейн ожидала, что сейчас стража рассмеётся или скажет, что они безумны, но вот сразу же промелькнувшего в глазах страха она не ждала. Она бы ни за что не поверила такому, если бы не увидела всё своими глазами.

— Дракон напал на Хелген? Так слухи не врут? — тревожно переспросил страж. — Талос нас помилуй, тогда проходите. Ярл должен это узнать.

Стражники проводили их сквозь арочный проход до массивных дверных ставен, открыв их перед ними.

Они вошли в просторный зал, где царил уютный полумрак, а главным источником света был большой вытянутый горящий очаг с двумя длинными столами по обе стороны.

Сам ярл сидел на деревянном троне, стоящем на ступенчатом пьедестале в самой дальней части зала в свете двух жаровен. Возле него, слева, с кипой бумаг стоял советник и о чём-то отчитывался слушающему его вполуха ярлу. А с правой стороны от Балгруфа стояла самая суровая данмерка, какую Элейн только приходилось видеть, вооружённая длинным мечом и в тяжёлых доспехах. Она же первая и увидела вошедших. Данмерка ещё сильнее нахмурилась и, уже доставая меч, быстрым шагом направилась к ним навстречу.

— Что за бесцеремонность? Ярл Балгруф не принимает гостей! — зло сверкая красными глазами, прошипела она на них.

— Мы с новостями из Хелгена. О нападении дракона, — вновь уверенно повторил Рагнар.

Данмерка не перестала хмуриться, но меч убрала в ножны.

— Тогда понятно, почему стража вас пропустила. Следуйте за мной. Ярл захочет поговорим с вами лично.

Ярл явно слышал их разговор, поэтому, когда данмерка подвела их ближе, он сразу обратился к Рагнару:

— Так значит, вы свидетели нападения на Хелген? И там действительно был дракон? — в голосе ярла тоже слышалась тревога, но говорил он уверенно и властно.

— Боюсь, это так, мой ярл. Хелген уничтожен. Дракон сжёг его дотла. А потом… он мог полететь в сторону Вайтрана, — вежливо коротко поклонившись, ответил ему Рагнар.

— Что скажешь теперь, Провентус? — Балгруф повернулся к своему щуплому лысоватому советнику в дорогих одеждах. — По-прежнему будем надеяться, что стены защитят нас от любой беды? Даже от дракона? — ярл произнёс это таким тоном, будто нашёлся еще один довод в его пользу в давно затянувшемся споре.

Пока советник нервно раздумывал, что ответить, в разговор вмешалась воинственная данмерка:

— Мой господин, нам следует немедленно послать войска в Ривервуд. Если этот дракон прячется в горах, они в страшной опасности…

— Ярл Фолкрита воспримет это как вызов! — сразу же вмешался советник, дрожащим от нервов голосом. — Он решит, что мы переметнулись к Ульфрику и пошли на него войной.

— Я не намерен сидеть сложа руки, пока дракон жжёт мои владения и убивает моих людей, — жёстко прервал его тираду ярл. А затем вновь повернулся к данмерке:

— Айрилет, немедленно направь отряд в Ривервуд.

— Да, мой господин, — решительно кивнула тёмная эльфийка, как вдруг двери вновь распахнулись и в зал буквально вбежал запыхавшийся стражник. Он добежал до ярла и, чуть ли не согнувшись вдвое от тяжёлого дыхания, пытался что-то сказать, но разобрать можно было лишь «дракон» и «дозорная башня».

— Отдышись, сынок. И расскажи, что произошло, — почти по-отечески обратился к нему ярл. Стражник сделал глубокий вдох, распрямился и начал говорить, путано, но уже разборчиво:

— Он прилетел с юга. Дракон. Очень быстро, никогда не видел, чтобы кто-то двигался так быстро.

— И что было дальше? Он напал на дозорную башню? — хмурясь, предположил Балгруф.

— Нет, господин. Когда я убежал оттуда, он летал над ней кругами. Никогда в жизни так быстро не бегал, — произнеся это, стражник осёкся, что сказал лишнего, и виновато добавил: — Ой… Я думал, он точно кинется за мной.

— Молодец, сынок, что добрался сюда. Дальше мы справимся сами. Ступай в казарму, поешь, отдохни. Ты заслужил, — кивнул ему ярл, и стражник, поблагодарив, поспешил воспользоваться предложением. Возвращаться на пост к дозорной башне ему явно больше не хотелось в ближайшее время.

— Я немедленно прикажу своим людям построиться у ворот. Я сама поведу их в бой, — решительно произнесла Айрилет.

— Отлично. Не подведи меня, — ответил ей ярл. — Но погоди минутку.

Балгруф вновь повернулся к Рагнару и Элейн, всё это время молча наблюдавшим за происходящим.

— Могу я узнать ваши имена?

— Рагнар. А это Элейн, — ответил за двоих наёмник.

— Ты кажешься опытным воином, Рагнар. Тебе удалось пережить Хелген, так что с драконами у тебя больше опыта, чем у других. Могу ли я просить пойти тебя с Айрилет? Мы снабдим тебя всем необходимым оружием.

— Я не бегу от боя. Я согласен помочь вам с драконом всем, чем смогу, — без тени сомнения ответил ему Рагнар.

— Я тоже пойду. Моя магия может быть полезна против дракона, — впервые подала голос Элейн.

— И речи быть не может! — сразу прервал её Рагнар. — Ты остаёшься здесь.

— Но если бы не я, ты бы сгорел в той башне в Хелгене! — возмутилась таким резким отказом Элейн.

— Я сказал нет. Отряда воинов будет достаточно. Тобой я рисковать не собираюсь, — тоном, не терпящим дальнейших возражений, ответил ей Рагнар.

— Значит, ты маг? — заинтересовался ярл. — Тогда тебе действительно лучше остаться здесь. Я познакомлю тебя с моим придворным магом. Он уже давно занимается изучением всего, что связано с драконами. Может, вместе вы придумаете, как защитить город от возможного нападения.

После слов ярла Элейн стало не так обидно остаться, а Рагнар, наоборот, встревоженно задумался, но, видимо, взвесив все за и против, остался верен своему решению, что в городе в любом случае будет безопаснее.

— И последнее, Айрилет, — вновь обратился ярл к данмерке. — Я посылаю вас не на смерть и не за славой. Мне надо знать, с чем мы имеем дело.

— Не тревожьтесь, господин. Я буду воплощением осторожности, — кивнула ему Айрилет и быстро направилась к выходу.

— Пожалуйста, береги себя, — успела шепнуть Рагнару Элейн. Он ободряюще улыбнулся ей, будто говоря, что всё будет хорошо, прежде чем тоже ушёл вслед за данмеркой.

— Тяжёлый денёк у тебя выдался? — по-доброму обратился к Элейн ярл.

— Даже подумать страшно, насколько, — вежливо ответила ему она, раздумывая о том, что дракон был ли чуть ли не спасением для неё, помешав имперцам казнить и её, и Рагнара, но знать это ярлу совсем необязательно.

— Провентус, распорядись слугам подготовить две комнаты для наших гостей. Я настаиваю, чтобы сегодня вы остались здесь. Будем ждать возвращения воинов. Пойдём, я действительно представлю тебя Фаренгару. Ты ведь из Коллегии?

— Да, мой ярл. Мы как раз возвращались в Винтерхолд, когда случилось нападение дракона.

— Уверен, вам будет что обсудить. А когда будут готовы комнаты, сможешь отдохнуть. Чувствуй себя тут как дома и обращайся ко мне или Провентусу по любому вопросу.

— Благодарю за Ваше гостеприимство, мой ярл.

Балгруф отвёл её в дальнюю комнату, где перед большим столом с картой, заваленным свитками, пергаментом и книгами, склонился мужчина в тёмных одеяниях, явно не проявляющий никакого интереса к происходящему вокруг.

— Фаренгар, я нашёл тебе кое-кого, кто поможет тебе с изучением драконов.

Услышав заветное слово «дракон», мужчина сразу отвлёкся от чтения древнего тома и наконец проявил интерес к посетителям.

— Неужели? — без особого энтузиазма откликнулся маг, осматривая Элейн. — И чем же она мне поможет?

— Хотя бы тем, что, в отличие от тебя, она видела живого дракона.

— Дракона? Поразительно! Где его видели? Что он делал? — сразу же оживился Фаренгар, враз потеряв всю пренебрежительность к её персоне.

— Я вас оставлю, а Элейн тебе всё расскажет. Пока нет Айрилет, я хочу сам убедиться в готовности города к обороне, — и ярл Балгруф вышел.

— Так что это был за дракон? Какого цвета была его чешуя. Он дышал пламенем? — обходя стол, приблизился к ней маг, продолжая засыпать вопросами. — Как жаль, что его увидел не я!

— Я не уверена, что, окажись на моём месте, вы бы жалели именно об этом, — буркнула Элейн, начиная чувствовать, как усталость наваливается на неё. Этот помешанный на драконах маг уже начал её утомлять, но без ответов он её явно не отпустит.

— Ммм… Да, возможно, — признал маг. — Но так что?

— Дракон напал на Хелген, а теперь его видели возле сторожевой башни. Он был чёрный, огромный, дышал пламенем. А разве бывает иначе?

— Ещё как бывает. Есть бронзовые, синие, зелёные, морозные. Последние имеют вместо пламени ледяное дыхание, способное за секунды превратить всё живое в глыбы льда. Чёрный, говоришь? Ты уверена? — забеспокоился Фаренгар.

— Уверена, к сожалению, было время убедиться в этом. Это плохо?

— Возвращение даже одного дракона — это плохо. Значит, он был в Хелгене и теперь у сторожевой башни? А точно ли этот был один и тот же дракон, вот в чём вопрос.

— Вы думаете, драконы вернулись? Но как это возможно?

— Я давно занят исследованиями драконов. И о такой возможности я предупреждал уже не раз, но мои слова не воспринимали всерьёз.

— Так что вам известно об этом? — теперь уже Элейн сама заинтересовалась.

— Я бы мог написать целый трактат о драконах, — не без гордости в голосе ответил Фаренгар. — Есть много легенд, часть из которых подтверждается историческими документами. Драконам поклонялись, создавали культы, их боялись и пытались свергнуть. Как видишь, это даже почти получилось. Но по-настоящему убить дракона могут лишь Довакины.

— И кто они такие? Древний культ легендарных драконоубийц?

Фаренгар посмотрел на неё, как на последнюю дуру, и Элейн сразу замолчала. Её раздражало, что она ничего не знает о драконах, ведь никогда ранее она не проявляла интерес к этим давно исчезнувшим существам, но Фаренгар мог бы объяснять и лучше. Может, удастся улучить момент и вернуться в Апокриф к Хермеусу Море. Если уж она обменяла свою душу на знания этого мира, то пора начать этим пользоваться. Случай как никогда подходящий.

— По легендам, первые Довакины появились благодаря богине Кин и дракону отступнику Партурнаксу, которые научили людей ту’уму или «Голосу Бури», — вернув себе самообладание, продолжил говорить маг. — По другим легендам, «Драконорождёнными» нарекали благословлённых «кровью драконов» самим Акатошем.

— Но это лишь легенды? — осторожно уточнила Элейн.

— Я всегда говорил, что верный признак дурака — отметать как невозможное всё, что не подтверждается его личным опытом. Легенды. Но есть реальные исторические личности, которые были Довакинами. А Седобородые до сих пор хранят знания о владении ту’ума.

— О Седобородых я знаю.

— Счастье-то какое, значит, не всё пропало, — саркастично прокомментировал Фаренгар.

— Значит, дракона может убить только Довакин? А если его нет, то мы все обречены?

— Дракона можно убить, если постараться, конечно. Но если это сделает не Довакин, то его душа останется в этом мире и, опять же по легендам, дракон, которого называют Пожиратель Мира, может вернуть их к жизни.

— И это… Это то, что может происходить сейчас? — почти прошептала Элейн.

— О, защити нас Кинарет, надеюсь, нет. Говоришь, дракон был чёрный? Мне нужно срочно написать кое-кому письмо. Сходи погуляй пока, если понадобишься, я пошлю за тобой.

Фаренгар резко отвернулся от неё и ушёл в небольшую смежную комнату, видимо, свою спальню, оставив Элейн одну.

Пришлось возвращаться в общий тронный зал, но ярл всё ещё отсутствовал, и, кроме нескольких стражей и слуг, больше никого не было. Может, её комната уже готова? Как там интересно Рагнар? Она очень надеялась, что дракон уже улетел и им не придётся сражаться с ним. После всего, что она услышала от Фаренгара, она стала переживать сильнее.

Надо поскорее найти комнату и открыть Чёрную Книгу. Возможно, сейчас это самая большая польза, какую она может принести. Хермеус Мора точно должен знать, что сейчас происходит. Вопрос лишь в том, захочет ли он ей рассказать. Даэдра коварны, и, заполучив своё, кто их заставит действительно придерживаться условиям сделки? Но попытаться стоит.

Элейн решила найти Провентуса. Возможно, советник подскажет ей, какие комнаты выделили ей и Рагнару.

Оглядевшись, она заметила лестницу, ведущую на второй этаж, где, скорее всего, находились жилые помещения. Элейн быстро поднялась по ступенькам, как вдруг столкнулась с мальчишкой, который неожиданно выскочил из-за угла. Но ей удалось вовремя увернуться в сторону. Мальчик смерил её не по-детски презрительным взглядом и на её короткое извинение выдал:

— Совсем слепая? Одно моё слово, и ты вылетишь из замка. Наберут в слуги всякую шваль.

Элейн опешила от такой дерзости из уст ребёнка.

— Я здесь не работаю, — скорее, по инерции, чем осознанно возразила Элейн.

Мальчишка прищурился и с недоброй ухмылкой сказал:

— А, так ты одна из тех, кто здесь, чтобы моему отцу сапоги лизать?

— А твой отец не учил тебя, что со взрослыми так не разговаривают? — хоть Элейн не часто приходилось иметь дело с детьми, но с таким хамством сталкивается впервые. Удивительно, что у такого человека, как ярл Балгруф, может быть такой сын.

— Этот вонючий боров мне не указ, — фыркнул мальчишка, а затем он будто что-то вспомнил и добавил: — А, так это ты та, которую чуть дракон не сожрал в Хелгене? Проваливай с дороги, пока я тебе рожу не раскроил, подстилка данмерская.

Это было уже перебором. Элейн была не намерена терпеть подобное ни от кого. Пусть он и сын ярла, но кто-то должен поставить его на место.

Элейн быстро наколдовала сферу невидимости, — не хотелось попасться на глаза какому-нибудь стражнику, — а затем обездвижила руки и ноги ребёнка слабеньким заклинанием паралича, взяла его за плечо и повернула к себе, прижав к стене, чтобы он не упал. Выражение лица паренька сразу переменилось с дерзкого на испуганное.

— Простите! Я не знал, что вы маг! Она мне это не рассказала, — сразу залепетал мальчишка, его глаза начали блестеть, будто он вот-вот разревётся. Но Элейн сейчас была слишком зла, чтобы так быстро проникнуться каким-то сочувствием к нему.

— Кто эта «она»? — прошипела Элейн, сильнее сжимая руку на его плече.

— Шептунья! — закрывая глаза, из которых уже текли крупные слёзы, выпалил он.

— Хватит реветь, а то превращу тебя в поросёнка, тебя изловят и подадут на ужин твоему отцу. Что ещё за «Шептунья»? — на самом деле Элейн даже если бы очень захотела, то не смогла бы никого превратить в поросёнка, нет такого заклинания, но маленькому негодяю это знать не полагается.

Её угроза подействовала, и мальчишка, громко хлюпнув носом, начал рассказывать:

— Ну, она не говорит своё имя. Это старый замок, много уголков, где никто не бывает, уголков, где многое слышно и многое видно. И однажды я нашёл запертую дверь в подвале, и… Она заговорила со мной. Я сначала испугался, что я попался на подслушивании, но она рассказала мне ещё больше секретов. Отец ничего обо мне не знает, зато я знаю о нём, обо всех. О войне. Даже больше, чем они могут представить. Она и о тебе рассказывала, она знала, что ты придёшь сегодня.

Гнев Элейн отступал. Запертая дверь, за которой некто нашёптывает ребёнку тайны и секреты… Это не звучит, как что-то хорошее. Мир полон жестокости, о которой неокрепшему детскому уму лучше не узнавать так рано. Или получится вот такое озлобленное и хамоватое подобие ребёнка.

— Дам тебе совет. Если нечто шепчет тебе из темноты, то лучше беги. Где именно эта дверь? Я заколдую её так, что, стоит тебе только приблизиться, ты враз оглохнешь. Будет тебе уроком, как подслушивать чужие тайны и дерзить взрослым. Ты всё понял?

— Да, понял, понял, простите, пожалуйста. Не превращайте только меня ни в кого. Я больше не буду, — сразу закивал паренёк.

— Так где эта дверь? — нетерпеливо прервала его Элейн.

— Нужно спуститься вниз, через кухню или жилые комнаты, и там будет один заваленный проход, с виду ведёт в кладовку, но на самом деле внутри спрятана ещё одна дверь. Это она. Я узнал, что ключ от неё есть лишь у Балгруфа и Фаренгара. Я пытался выкрасть его, но не получалось.

— Никаких краж, никакой грубости, никаких шепчущих дверей. Считай, что тебе дают второй шанс. Не упусти его. Или я вернусь.

— Да, я всё понял. Отпустите меня, пожалуйста.

Элейн отступила от ребёнка и сняла все чары.

— Иди в свою комнату и постарайся не попадаться мне на глаза.

Дважды повторять не пришлось, мальчик сразу же бросился наутёк, как только смог опять двигаться.

А вот с дверью надо действительно разобраться. Пусть про «оглохнуть» тоже был блеф, но выяснить, кто прячется за запертой дверью, было нужно.

Но найти её оказалось не такой и простой задачей: замок действительно был большой и старинный, где хватало тайных уголков и запутанных проёмов. Элейн потратила не меньше часа, уже пожалев, что не попросила мальца показать ей путь лично, прежде чем наткнулась на заваленную хламом комнату, где в неестественно тёмной части кладовой чернела старинная деревянная дверь.

Элейн наколдовала шар света, но он замер, так и не долетев до двери, не в силах развеять окружавшую его тьму. Не решаясь подойти, Элейн произнесла заклинание обнаружения жизни, но оно никого не показало за дверью. Обнаружение смерти дало такой же результат. Может, не стоило приходить сюда одной? Хотя, кто бы ни был по ту сторону, дверь должна быть надёжно заперта. А может, сорванец ей и вовсе наврал? Нет, не было похоже.

Наконец любопытство пересилило осторожность, и Элейн подошла к двери. Ничего не было слышно. Тогда она осторожно прикоснулась к древней древесине и ощутила пронизывающий до самой души холод. Чувствуя нарастающую тревогу и одновременно чувство, что она делает что-то неправильное, Элейн медленно опустилась на корточки возле двери и поднесла ухо к замочной скважине.

— Наконец! — услышала она торжествующий шипящий зловещий шёпот из-за двери. Элейн в страхе отпрянула, но всё ещё продолжала слышать этот голос, звучащий теперь будто внутри её головы:

— Я так долго ждала кого-то подходящего для исполнения моей воли. Мальчик силён духом, но ему не хватает… умения. Он умеет выведывать чужие тайны, но порочность детей недостаточна для моих целей. А вот от тебя я жду куда большей податливости.

— Кто ты? — только и смогла выдавить из себя Элейн, ощущая, как холодеют её руки, а по телу проходит неприятная дрожь.

— Я прощаю тебя за то, что тебе неведомо моё имя. Мало кто способен ныне слышать мой шёпот. Я — Мефала, Шептунья.

«Даэдра!» — пронеслось в голове Элейн, а шёпот продолжил:

— Я сижу в центре паутины связи между смертными. Любовь — ненависть, верность — предательство.

— Что ты хочешь от меня? — взяв всю свою волю в кулак, спросила Элейн.

— Сперва открой эту дверь. За ней сокрыта часть моей силы, но даже мои глаза не могут прозреть тьму за печатями. Лучше пусть она будет в руках человека гордого и одарённого, такого, как ты.

Шёпот умолк, а Элейн ещё некоторое время сидела возле двери, раздумывая об услышанном. Она и предположить не могла, что в недрах Драконьего Предела сокрыто нечто, принадлежащее даэдра. Некий артефакт, своей тёмной силой отравляющий умы и души обитателей замка. Возможно, унести его подальше отсюда и спрятать в Коллегии Винтерхолда будет лучшим решением. Маги куда более стойко переносят влияние иных сил этого мира.

Но из этих мыслей её вырвал резкий звук, будто раскат грома невероятной силы, в котором слышались слова, пронёсшийся издалека, но доставший даже до этого тёмного подвала. Она уже слышала нечто подобное. Перед тем, как на Хелген напал дракон.

Быстро подскочив, Элейн побежала в общий зал, куда уже вернулся ярл, сейчас окружённый встревоженной знатью и стражниками.

— Что это было? Дракон? — спросила Элейн, пытаясь унять трепет.

— Нет, — ответил ей сам Балгруф. — Это Седобородые. Они призывают кого-то к себе на Глотку Мира.

— Но кого?

— Думаю, тот, кому предназначался этот зов, сам поймёт его значение.

Тут дверь в замок распахнулась, и вбежал ещё один страж. Добежав до ярла, он произнёс:

— Отряд Айрилет возвращается, мой господин!

— Славно! Надеюсь, они несут нам добрые вести, — откликнулся ярл.

Элейн, чувствуя одновременно и радость, и тревогу, не в силах просто ждать, решилась пойти навстречу отряду, чтобы как можно скорее убедиться, что с Рагнаром всё хорошо. Но не успела она пересечь и половину зала, как двери снова распахнулись и внутрь зашли Айрилет и Рагнар. Потрёпанные, но целые. Сердце Элейн наполнилось счастьем при виде невредимого Рагнара, и она, не в силах сдержать свои эмоции, бросилась к нему и обняла, тот тоже обнял её в ответ.

— Айрилет! Безмерно рад видеть вас вернувшимися. Удалось найти дракона? — спросил Балгруф.

— Да, мой господин. Дракон повержен. И… — тут Айрилет ненадолго замолчала, будто сомневаясь, но потом добавила: — И, кажется, мы нашли нового Довакина.

Глава 4 - "Шёпот"

*Драконий Предел, Скайрим, 201г, 4Э, 17-й день Последнего зерна, Сандас, вечер*

Элейн сидела на крае кровати в небольшой, но довольно дорого обставленной гостевой комнате замка, которую ей предоставил ярл Балгруф. Она почти не шевелилась, а взгляд немигающих глаз был направлен в одну точку. Но за внешним спокойствием скрывался целый ураган мыслей. Рагнар — довакин? Это просто не укладывалось у неё в голове. Это казалось какой-то шуткой, злым роком. Это не могло происходить на самом деле. Поэтому она тихо ушла в сторону, пока Фаренгар и Балгруф наперебой расспрашивали Рагнара и Айрилет о подробностях сражения с драконом. Полные гордости, они убеждали его немедленно отправиться к Седобородым, утверждая, что зов предназначен именно для Довакина, и не стоит заставлять их долго ждать.

Ей было тяжело это слушать. Для неё это означало лишь одно: им придётся расстаться. И самое печальное, что она понимала, что Рагнар не выбирал этого, но иного пути у него нет. Если драконы и правда вернулись, то без довакина их не остановить.

В дверь негромко постучались, и этот звук вырвал Элейн из задумчивости, возвращая в реальность.

— Можешь войти, — не вставая с кровати, произнесла она, даже не сомневаясь в том, кто именно к ней пришёл.

— Ты так резко ушла. С тобой всё в порядке? — произнёс Рагнар, входя в комнату и закрывая за собой дверь. Он уже успел сменить свою потрёпанную в бою с драконом броню на чистую одежду.

— Всё в порядке. Просто не хотела мешать…

— Я зашёл сказать, что ничего не поменялось. Я провожу тебя то коллегии, это моё задание, и я доведу дело до конца.

— И потерять неделю? Брось, Рагнар. Я справлюсь. Найми любого извозчика, и через два дня я уже буду в Винтерхолде. А ты через два дня будешь в Высоком Хротгаре у Седобородых.

— Это какое-то безумие, — тяжело вздохнул Рагнар, садясь рядом с ней. — Я ведь только начал думать, что пора отходить от дел. Там… На плахе, — он поморщился от неприятных воспоминаний, — я уже был готов попрощаться с жизнью. И когда напал дракон и мы смогли спастись… Я решил, что это знак. Что боги дают мне второй шанс. Шанс тихо и достойно прожить остаток жизни. Без битв, убийств и приключений. С кем-то, кто готов разделить со мной эту жизнь, — при этих словах его рука скользнула на руку Элейн.

— У богов явно своё видение, как тебе нужно распорядиться данным тебе вторым шансом… — Элейн высвободила свою руку из-под ладони Рагнара, переложив на колени.

— Видимо, да, — хмуро согласился Рагнар. — Но я всё равно отвезу тебя в Винтерхолд. Неважно, сколько это займёт дней. Седобородые подождут.

— Да я даже не хочу туда возвращаться, — в сердцах сказала Элейн, резко поднимаясь с кровати и вставая перед Рагнаром. Тот тоже поднялся, удивлённо смотря на неё.

— Почему? А что ты хочешь?

— Может, я хочу, чтобы ты позвал меня с собой? Но такой вариант ты, видимо, не рассматриваешь, — она отвернулась от него, отступив к окну, чувствуя вновь подступающую горечь и обиду.

Рагнар не ответил, но тут она почувствовала, как он подошёл к ней со спины и обнял, притянув к себе.

— Я боюсь так рисковать тобой, — прошептал он.

— А я боюсь, что могу больше тебя не увидеть, — Элейн одновременно ощущала трепет от сказанного им и тоску. Ей действительно было страшно, что Рагнару предстоит слишком многое взвалить на свои плечи. Она не сомневалась в его силе, но драконы… С такой угрозой никому не приходилось сталкиваться уже тысячи лет.

— Увидишь. Обещаю, — мягко сказал он, поворачивая её к себе лицом. — Я вернусь, даже если ради этого придётся убить каждого дракона в этом мире.

— А может, нам просто не судьба быть вместе? — тихо сказала она, отводя взгляд.

— Тогда в Обливион такую судьбу, — сказав это, он подался вперёд и поцеловал её в губы. Впервые. Сначала нежно, а затем, не получив отпор, страстно.

Элейн подалась навстречу. Руки Рагнара стиснули её бедра, придвигая к себе сильнее. От резкого движения девушка выдохнула, не сдержав стон, они на секунду оторвались друг от друга. Элейн заглянула в глаза Рагнара — полные желания, с пылающими огоньками азарта от происходящего — и время перестало существовать.

Рубашка Рагнара полетела на пол, Элейн скользила ладонями по горячей широкой спине воина, невольно касаясь глубоких затянувшихся шрамов. Завязки её туники никак не хотели поддаваться.

— Давай я, — шепнула она, но Рагнар нетерпеливо прервал её, вновь прильнув к губам, и резко разорвал узел. Туника упала к её ногам. Лёгким движением Рагнар подхватил девушку и уронил на кровать. Та жалобно скрипнула под весом двоих, крепкий дубовый остов гулко ударился в стену, но это не обеспокоило их — ни сейчас, ни позже.

Больше ничего не имело значения. Рагнар сжал её запястья сильно и нежно, заводя руки за голову, нависая над девушкой. Они двигались в такт, глядя друг другу в глаза, улавливая малейшие желания. Мысли исчезли. Растворились Винтерхолд и Седобородые, ярлы и драконы. И всё, о чём думала Элейн сейчас, — как же было глупо потерять столько времени и не сделать этого раньше…

Позже, лёжа на его груди, Элейн не хотела ничего говорить, лишь нежно гладить его. Он игрался с её волосами и тоже молчал. Слова были лишними. Будто скажи что-то, и магия момента развеется. Придётся что-то решать, что-то думать, а сейчас это не хотелось. Хотелось просто представить, будто нет никакого завтра, нет никаких нависших над ними проблем. Есть только они у друг друга, и у них есть всё время этого мира…

Постепенно последние лучи солнца скрылись за горизонтом, погружая комнату в лёгкий сумрак. Элейн перебралась на подушку, вновь попав в тёплые объятья Рагнара, и незаметно для себя уснула.

Она не знала, как долго она спала, но из сна её резко выдернули жуткий холод и мрачные образы, вытеснившие из сознания какое-то милое сновидение. Комната была погружена в такую плотную темноту, которую, казалось, можно было потрогать рукой, если решишься на это… В голове была только одна мысль. Шепчущая дверь. Она совсем забыла о ней.

Рагнар крепко спал рядом, она слышала его мирное дыхание. Во сне он перевернулся на другой бок и больше не обнимал её, видимо, поэтому стало так холодно. Но зато теперь она может осторожно встать, чтобы не разбудить его…

Элейн соскользнула с кровати словно тихая тень, не издав ни единого лишнего звука, продолжая прислушиваться к дыханию наёмника. Тьма, стоящая в комнате, рассеялась, будто решив, что её дело сделано и больше вмешательства не требуется. А может, просто глаза девушки привыкли к темноте.

Уже утром ей придётся покинуть замок, а значит, ночь это — её единственный шанс разобраться, что именно спрятано за этой мрачной дверью. Чтобы это ни было, это нельзя оставлять здесь. Даже если и не руками мальчика, то даэдра всё равно найдёт способ высвободить часть своей силы из заточения, и тогда точно жди беды. Даже взаперти, из самых глубин замка невидимая паутина зла окутывает сердца и души его обитателей, плетя заговоры, распуская слухи, подстрекая на худшие деяния, играя человеческими слабостями и пороками. Она это остановит.

Пройдя на цыпочках до своей заколдованной сумки, она достала лёгкое платье и быстро оделась.

У неё ещё не было чёткого плана, но без ключа ей дверь не открыть. Ребёнок говорил, что ключ есть только у ярла и придворного мага. Осталось решить, у кого достать его будет проще.

Взяв в руки свои туфли, чтобы так же бесшумно выйти из комнаты, Элейн уже было взялась за холодную ручку двери, как вздрогнула, услышав:

— Уже сбегаешь от меня?

Обернувшись, она увидела, что Рагнар всё-таки проснулся и теперь, приподнявшись с кровати, смотрел на неё. Было слишком темно, чтобы разглядеть выражение его лица, но Элейн не сомневалась, что он хмурится.

— Просто вспомнила об одном незаконченном деле. Я ненадолго, — попыталась оправдаться она.

— Ты ведь понимаешь, что теперь у тебя всего два варианта? Первый: ты возвращаешься в постель и остаешься тут до утра. Второй: ты мне всё рассказываешь. Без утаек.

— Ладно. Я расскажу, — недовольно выдохнула Элейн. — Но сразу предупреждаю, что ты явно не одобришь.

— Я не одобряю уже то, что ты не выбрала первый вариант. Выкладывай.

Элейн вернулась к кровати и села на край, собираясь с мыслями. Она боролась с желанием выдумать какое-либо другое оправдание, зачем ей понадобилось куда-то идти среди ночи, но всё равно ничего правдоподобного на ум не шло.

— Я кое-что узнала об этом замке. Точнее, нет, я не это хотела сказать. Ладно, слушай, — сначала сбивчиво, а затем увереннее начала она. — Я случайно познакомилась с одним из младших сыновей ярла. И это знакомство было не из приятных. Он нагрубил мне и наговорил таких вещей, которые ребёнок знать не должен…

— Тебе нагрубил ребёнок? — удивился Рагнар, окончательно просыпаясь и садясь рядом.

— Да, но не суть. Я немного вспылила, признаю.

— Надеюсь, он жив, — с лёгкой издёвкой в голосе прокомментировал Рагнар.

— Мне вообще продолжать?

— Да, извини. Я весь внимание.

— В итоге от него я узнала об одной двери. За которой нечто… шептало ему.

— Шептало? — уже полностью серьёзно переспросил Рагнар. — Что именно?

— Чужие тайны, слухи, секреты. Даже то, что мы прибудем сегодня.

— Только не говори, что пошла туда.

— Я пошла туда.

— Элейн…

— Я должна была проверить, — сказав это, Элейн ненадолго замолчала, обдумывая, стоит ли говорить, что она тоже слышала «шёпот».

— И что там было? — нетерпеливо спросил Рагнар, устав ждать, когда она заговорит сама.

— Мальчишка говорил правду. За дверью действительно скрыта некая тёмная сила. Она заговорила и со мной.

— И что она тебе сказала?

— За дверью скрыт артефакт, я не знаю, что именно, но я точно могу сказать то, что текущее укрытие ненадёжно. Это лишь вопрос времени, когда эта сила попадёт не в те руки. Я хочу увезти это в Коллегию, маги лучше справятся со сдерживанием тёмной си…

— Скажи как есть. Ты хочешь украсть это, — раздражённо прервал её Рагнар.

— Нет, я же объясняю. Артефакт отравляет всех обителей замка. Не думаю, что всё ограничивается дурным поведением только одного ребёнка.

— Кража есть кража. Как и убийство есть убийство. Как бы ни пытаться это красиво оправдать. Почему бы просто не сообщить об этом ярлу? — тем же раздражённым тоном спросил Рагнар. Не хотелось признавать, но такой вариант и близко не пришёл ей в голову. Как только она услышала шёпот Мефалы о скрытой силе, она не думала ни о чём, кроме того, что нужно забрать эту вещь и увезти отсюда как можно дальше.

— Я бы не хотела так рисковать. Если даэдра что-то хотят, то они не отступят так просто. Пусть лучше это буду я, чем кто-то, кто может поддаться тёмному влиянию, — не сдаваясь, продолжала гнуть своё она.

— Даэдра? — недовольно переспросил Рагнар. — Тебе мало твоей сделки с Хермеусом? Ты вообще никаких выводов не делаешь, что от них лучше держаться как можно дальше? Особенно тебе.

— Я поступлю так, как считаю нужным. Я решила, что я увезу этот артефакт. Я обещала тебе рассказать? Вот, я рассказала. Так что либо не мешай мне, либо помоги. Умеешь взламывать замки?

— Умею, — на автомате буркнул Рагнар, а потом сразу недовольно добавил: — Не мешать или помочь? А где вариант никуда тебя не пускать?

— Так ты идёшь или нет? — прервала его Элейн, вставая и пропуская мимо ушей его последнюю фразу.

— Ты невыносима. Одну я тебя точно не пущу. Пойдём посмотрим на эту твою зловещую дверь, — вздохнул Рагнар, поднимаясь, зажигая свечу и начиная одеваться.

Прежде чем выйти из комнаты, Элейн наложила заклинания сферы тишины и невидимости на их двоих.

— И что, нас теперь действительно никто не сможет увидеть и услышать? — недоверчиво спросило пустое место, где недавно стоял Рагнар. Слышать она его могла, а вот видеть тоже нет, как и он её.

— Не сможет, — коротко подтвердила Элейн.

— Есть у меня в Рифтене один друг… Он бы дорого заплатил за такую возможность. Даже удивительно, что среди воров так мало магов.

— И хорошо, что мало. Ты что-то говорил про взлом замков. Что тебе для этого нужно? — Элейн поменяла ход разговора в нужное ей русло.

— Только отмычки. Они в моих вещах, заберём их из моей комнаты по пути.

Чтобы не потерять друг друга, Элейн нашарила руку Рагнара, и они вместе вышли из комнаты. Несмотря на заклинание тишины, они всё равно старались молчать и не издавать лишних звуков, скорее, по инерции, чем из необходимости.

Быстро забрав отмычки, Элейн повела Рагнара по тёмным, лишь изредка освещаемым слабым светом от почти погасших свечей коридорам Драконьего Предела. Замок казался полностью вымершим, а тьма в закоулках была настолько глубокой, что казалось, ступи в неё — и тебя затянет в чёрные глубины.

Сонных стражников они повстречали лишь в главном зале вокруг слабо тлеющего огня жаровни. Вид у них был настолько вымотанный и безучастный, что казалось, не будь на них сейчас заклинаний, то эффект был бы тот же: на их вторжение бы никто не обратил внимание.

Ночью замок выглядел совсем иначе, и Элейн даже начала беспокоиться, сможет ли она быстро отыскать шепчущую дверь, ведь она была там всего один раз, но ноги будто сами вели её вперёд, пока она не увидела проход в тот самый набитый хламом склад, где в тёмном углу притаилась жуткая дверь.

Закрыв за собой дверь чулана, Элейн сняла чары невидимости, но оставила сферу тишины и призвала несколько шаров света.

— Это она? — мрачно спросил Рагнар, с неприязнью разглядывая тёмную старую дверь.

— Да. Сможешь открыть?

— Сейчас узнаем, — буркнул Рагнар, опускаясь перед замочной скважиной на корточки и разглядывая её. — Замок не из простых. Придётся повозиться, — заключил он, доставая свой набор отмычек и приступая к делу.

— Это тебя твой друг из Рифтена научил? — не удержалась и полюбопытствовала Элейн, наблюдая, как наёмник ковыряется в замке.

— Не отвлекай, — проворчал Рагнар, видимо, не очень желая давать ответ на вопрос.

От скуки Элейн начала рассматривать всё, что находилось в кладовой, но по большей части это был обычный старый хлам, не стоящий внимания. Но чем-то себя занять надо было, чтобы не стоять у Рагнара над душой и не раздражать его лишний раз. А то передумает открывать, и придётся тогда пробираться в покои ярла за ключом…

Тут в дверном замке что-то щёлкнуло, Рагнар поднялся и осторожно приоткрыл дверь. Элейн замерла, ожидая ещё сама не понимая чего. Хоть чего-нибудь. Если за дверью скрывается сила даэдра, ведь она должна как-то проявить себя. Но ничего не происходило.

Рагнар заглянул внутрь и произнёс:

— Здесь стол, и на нём какой-то клинок, и всё.

— Дай мне взглянуть, — сразу встрепенулась Элейн и протиснулась внутрь, мимо Рагнара.

Комната действительно была совершенно пустая за исключением простого деревянного стола с длинным тонким тёмным клинком на нём. Она впервые видела столь изящный меч, такую красивую рукоять, такой необыкновенный красный отблеск на холодном металле. Она не могла оторвать от него взгляда, а рука так и потянулась к нему. Пока за запястье её не схватил Рагнар, останавливая.

— Не трогай. Эта вещь может быть проклята.

— Я бы это почувствовала. Я ведь маг, и не самый плохой, — чуть огрызнулась Элейн, высвобождая руку. — Это просто клинок. Важно лишь, в чьих руках оно окажется. Я не умею сражаться холодным оружием, поэтому никакой угрозы не могу представлять.

Сказав это, она всё-таки подняла меч со стола, сомкнув пальцы на рукояти с тонкими золотыми узорами. «Даже жаль, что не умею», — успела подумать она, ощутив приятную тяжесть в руках, такую естественную, будто всю свою жизнь она провела с оружием в руках.

Как вдруг она вздрогнула от резкого шёпота, раздавшегося будто прямо возле её уха: «Великолепно!». Она обернулась на Рагнара, но тот хмуро читал какую-то записку, которая лежала на столе, и явно ничего не слышал. Значит, слышит только она. Вкрадчивый шёпот Мефалы продолжался: «Теперь, думаю, тебе достанет зрения, чтобы увидеть: этот меч не подходит под описание эбонитового клинка, о котором тебе, возможно, приходилось слышать. Слишком долго он томился вдалеке от ветров верности и измены. Чтобы вернуть себе прежнюю славу, он должен напиться крови предательства. Твой мир так восхитительно погряз во лжи и разврате. Мой клинок — та пиявка, что питается обманом и поит своего хозяина. Выбери тех, кто тебе всех ближе… Пусть мой клинок рассечёт связующие вас нити, и тогда он воспоёт твоё величие.»

Элейн смотрела на Рагнара, чувствуя привкус крови во рту, она машинально облизнула пересохшие губы, когда наёмник наконец-то поднял на неё глаза, и его взгляд не говорил ничего хорошего.

— Вот, только послушай, что здесь написано. «Всем, кто это читает: бойтесь этого клинка. Мы надеемся, что к этой комнате имеют доступ лишь ярл Вайтрана и его доверенный волшебник. Если эту запись читает кто-либо другой, просим вас — осознайте степень своего безрассудства, развернитесь и уходите. И никогда не рассказывайте ни об этой комнате, ни об этом клинке».

— Просто попытка запугать, не обращай внимания, — отмахнулась Элейн, уже аккуратно уменьшая магией меч и пряча его в свою зачарованную сумку.

— Нет, это только начало. Слушай дальше: он развращал и искажал желания великих мужчин и женщин. Сила его не имеет равных: убивать своих жертв, когда они улыбаются тебе, — лишь даэдра мог создать столь мерзкое и пропитанное злом оружие. Однако же в итоге оказывалось, что все, кто брал этот клинок в руки, под конец обретали такой же взгляд, как у безумцев, что…»

— Хватит, — Элейн вырвала из его рук записку и сама быстро пробежалась по ней взглядом. — «Как у безумцев, что бегают по холмам и разговаривают с кроликами». Кроликами? Рагнар, ты готов воспринимать всерьёз такую чушь? — Элейн небрежно бросила записку обратно на стол, успев зацепить взглядом последнюю фразу: «и горе тому, кто решится унести его отсюда».

— Ты сама наверху расписывала, как опасен этот меч.

— Так ничего и не поменялось. Поэтому я его и уношу в место, где оно будет защищено надёжнее, чем старой дверью и глупой запиской. Лучше принеси мне метлу из кладовой.

— Зачем тебе метла? Будешь убирать следы нашего присутствия здесь.

— Именно. Но не так, как ты подумал. Просто дай мне метлу, — нетерпеливо повторила Элейн. Рагнар неодобрительно посмотрел на неё, но всё-таки вышел из комнаты и вернулся со старой метлой в руках.

Элейн положила метлу на стол и начала колдовать, превращая её в точную копию эбонитового клинка.

— Если кому-то придёт в голову проверить сохранность меча, он ничего не заподозрит, — удовлетворённо заключила Элейн, рассматривая плоды своей магии.

— Не даром в Скайриме не очень жалуют магов, — проворчал Рагнар.

— Пойдём отсюда. Сможешь запереть эту дверь обратно? — не обращая внимания на его ворчание, сказала Элейн.

— Обычно такое делать не приходится. Я попробую.

С закрытием двери Рагнар возился даже дольше, чем отпирая, но в итоге справился. Теперь точно никто не должен заподозрить, что здесь кто-то был. А когда её иллюзия спадёт, они уже будут слишком далеко, чтобы пропажу связали с ними.

Наверх они поднялись в полном молчании. Каждый думал о своём. Элейн думала о том, что услышала от Мефалы. А о чём думал Рагнар, было неизвестно, но выглядел он мрачно.

— Поговорим утром, — буркнул Рагнар, скрывшись за дверью своей комнаты.

Элейн почувствовала, как на неё наваливается усталость, поэтому, только дойдя до кровати, она, почти не раздеваясь, упала и сразу уснула.

* * *

Проснулась Элейн, когда солнце было уже высоко и ярко освещало всю комнату сквозь высокие окна. Первое, о чём она подумала, был страх, что Рагнар уже уехал, оставив её здесь одну. Но она успокоила себя, что это на него непохоже, однако всё же поспешила встать, умыться, одеться и собрать некоторые вещи, которые она доставала из своей сумки, заодно проверив, что Чёрная Книга и Эбонитовый Клинок на месте. Выскочив из комнаты, она чуть не столкнулась с Рагнаром, который лишь чудом увернулся от распахнувшейся двери.

— Я уже хотел тебя будить, но вижу, ты и сама с этим справилась, — чуть проворчал он, будучи сам уже в полной экипировке.

— Я боялась, что ты уже уехал, — искренне сказала Элейн, и эти слова явно смягчили настрой наёмника. Он взял её за руку и притянул к себе, чтобы поцеловать.

— Разве я мог бы уехать без этого?

— Я не хочу расставаться, — прошептала Элейн, чувствуя, как её сердце наливается грустью, жалобно сжимаясь.

— Я не хочу даже больше. Я уже перебрал в голове столько вариантов… Но самым благоразумным из них будет действительно тебе на время вернуться в Винтерхолд. И потом я обязательно заберу тебя оттуда. Как только смогу.

— И куда мы потом? — Элейн понимала, что до этих планов было очень далеко, но как ей хотелось это услышать. Это бы дало ей сил смириться с вынужденной разлукой.

— Мне видится небольшой дом возле озера. А может, где-то в Солитьюде. Или мы можем уехать, куда захочется. Сиродил. Хай Рок. Весь Тамриэль открыт для нас.

— Думаю, у меня будет время выбрать, куда именно мне хочется.

— Тогда оставляю это на тебя, — улыбнулся ей Рагнар, а затем вновь слегка нахмурился. — А ведь я был намерен обсудить сейчас твою ночную выходку. Но весь настрой улетучился, стоило увидеть тебя.

— Я знаю, что ты считаешь, что я поступаю неправильно. Но постарайся довериться мне. Я знаю, что я делаю.

— Это меня и пугает. Ладно, надеюсь, ты не натворишь бед, пока будешь одна. А потом я уже тебе не позволю попасть в неприятности.

— О тебе я беспокоюсь больше…

— Не стоит. Драконы не только моя проблема. Ярл Балгруф чётко дал понять, что Вайтран бросит все свои силы в случае необходимости. И он оповестит и других ярлов об угрозе. Если я и правда Довакин, то моя помощь им будет необходима, чтобы справиться с драконами. Так что один я не останусь. Но сейчас мне действительно нужно узнать, что от меня хотят Седобородые.

— И из-за меня ты задерживаешься, а ведь уже должен был выехать…

— Ничего. Наверстаю. Ты ведь уже готова? Я нанял надёжного извозчика, который довезёт тебя до Коллегии. А на кухне ярла тебе собрали еды в дорогу.

— Вижу, ты уже обо всём позаботился… Да, я готова, раз так.

Они спустились в главный зал, где Рагнар и Балгруф лишь коротко попрощались, а ярл добавил несколько напутственных слов. Было видно, что они уже успели поговорить обо всём ранее, пока Элейн спала. Затем они забрали с кухни собранные для них припасы и вышли из Драконьего Предела.

— Чем займёшься в Коллегии? — неожиданно спросил Рагнар, пока они шли по мощёным улочкам Вайтрана в сторону городских ворот.

— Для начала придётся объясняться перед нашим Архимагом, почему я не вернулась через год, как и было оговорено, — хмыкнула Элейн. — А на самом деле не знаю. Раньше я полностью отдавала себя исследованиям рун, но, кажется, мне это уже не так интересно. Может, начну какие-нибудь новые исследования.

— Надеюсь, не планов Обливиона, — не удержался от укора Рагнар.

— На такое я одобрение Савоса Арена явно не получу, — отшутилась Элейн, хотя от планов попробовать вернуться в Апокриф она не отказалась. Но лучше Рагнару об этом не знать. Ей нужно узнать больше о возвращении драконов, о довакинах и ещё и об эбонитовом клинке, раз уж он попал в её руки.

— Ох, очень надеюсь, что за тобой там присмотрят, — покачал головой Рагнар.

— Не переживай. Лучше пообещай, что напишешь мне хоть одно письмо о том, как ты и где ты.

— Постараюсь даже не одно. Но точно не из Высокого Хротгара. Думаю, гонцы там редкость. Но из Айварстеда обязательно.

— Тогда буду очень ждать…

Городские ворота стремительно приближались, а Элейн заметила, что идёт всё медленнее, будто пытаясь оттянуть неизбежное. Рагнар, шедший вровень с ней, видимо, ощущал схожие эмоции. Когда они всё-таки вышли за пределы города, Элейн почувствовала, что не выдержит и заплачет. Глаза уже предательски щипало. От Рагнара это не утаилось, он отвёл её с дороги и крепко и нежно обнял, поцеловав сначала в лоб, а потом в губы.

— Я не могу избавиться от страха, что я вижу тебя сейчас последний раз, — выдавила из себя Элейн, обнимая его в ответ.

— Я могу лишь пообещать, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы вернуться. Когда тебе есть к кому возвращаться, это даёт сил на многое. Мне сейчас тоже тяжело, но нам правда пора идти.

Уже молча они дошли до конюшен, возле которых уже стоял извозчик, в котором Элейн сразу же признала Бьорлама, который и привёз её когда-то в Шад Астулу. Но, судя по безразличному взгляду норда, тот её не узнал. Это было неудивительно, тогда она выглядела иначе из-за белого цвета волос.

— Вот это она поедет в Винтерхолд. Довезти нужно до самого входа в Коллегию. Езжайте только самыми проверенными дорогами, — обратился Рагнар к извозчику.

— Моя повозка — самый безопасный способ путешествия, — выдал Бьорлам свою коронную фразу, явно считая, что она развеет любые сомнения. — Отправляемся, как будете готовы.

— Значит, пора прощаться… — грустно сказала Элейн.

— Как бы этого не хотелось, но да. Будь осторожна.

— И ты. Особенно с драконами… Прощай…

Вместо ответа Рагнар вновь заключил её в объятья и поцеловал.

— До встречи, — тихо сказал он, отпуская её и помогая подняться внутрь закрытой повозки.

Стоило двери закрыться, как извозчик тронул повозку вперёд, и её путь обратно в Винтерхолд начался.

*Окрестности Винтерхолда, 201г, 4Э, 20-й день Последнего зерна, Морндас, вечер*

Два дня пути казались для Элейн вечностью. Кроме лениво сменяющегося вида из окна, у неё не было ничего, что могло бы её отвлечь от сильнейшей тоски по Рагнару. Она была наедине со своими мыслями, и некоторые из них заставляли её улыбаться, а от других вновь начинало щипать глаза. Она не чувствовала, что они приняли правильное решение, разделившись. Что бы ни говорил Рагнар, она была уверена, что от неё было бы много пользы в борьбе с драконами. Ладно, если будет суждено, то они обязательно встретятся ещё, как он и обещал.

В очередной раз выглянув в окно, Элейн с волнением признала знакомые пейзажи, легко узнаваемые даже в блёклом розоватом свете заходящего солнца. Повозка свернула, и она окончательно убедилась, что они приехали: на фоне кровавого зарева неба возвышались острые башни коллегии.

Повозка пересекла весь Винтерхолд, на звук дребезжания колёс по мощёной каменной дороги из окон и дверей домов с любопытством выглядывали местные жители, отчего Элейн, наоборот, отпрянула от окна, вжавшись в сидение повозки. Ей не хотелось становиться объектом местных сплетен, пусть лучше гадают, кто это приехал в этот удалённый уголок Скайрима.

Извозчик дёрнул поводья, лошадь заржала и остановилась, чуть качнув повозку.

— Приехали, хозяйка, — крикнул Бьорлам.

— Да уж, вижу, — пробурчала Элейн, выходя из повозки. Она надеялась, что вид древних стен Коллегии всколыхнёт в ней хоть какие-то приятные чувства, всё-таки она жила тут с пятнадцати лет, но ничего, кроме ощущения, что здесь она лишняя, не появилось.

— Элейн? — с нотками явного сомнения окликнул её чей-то женский голос.

Обернувшись на звук, Элейн увидела спускающуюся к ней по мосту Фаральду, чьей обязанностью было встречать новых учеников и других посетителей коллегии.

— Фаральда. Рада тебя видеть, — поприветствовала эльфийку Элейн, идя к ней навстречу. Они подошли к друг другу, как вдруг, к огромному удивлению волшебницы, та заключила её в довольно тёплые объятия. Не сказать, что раньше они были хоть сколько-то близки. Элейн вообще не особо общалась с другими обитателями коллегии.

— Мы думали, ты уже и не вернёшься. Тот парнишка, которого прислали тебе на замену, сбежал ровно через год, даже не попрощался.

«Некоторое время я тоже думала, что больше сюда не вернусь», — подумала Элейн, но вслух сказала:

— Моё обучение немного затянулось. Но я всё-таки вернулась.

— Архимаг Толфдир будет рад это узнать, — с печальной улыбкой произнесла Фаральда.

— Архимаг Толфдир? — повторила Элейн, думая, что ей просто послышалось, но внутри неё уже нарастало дурное предчувствие.

— Временно исполняющий обязанности Архимага, как он сам постоянно поправляет, если быть точнее.

— А где Савос Арен? — тихо спросила Элейн.

— Он погиб. Это был чёрный день для всей коллегии. Пойдём внутрь, Толфдир тебе всё расскажет… — эльфийка развернулась и медленно последовала обратно по мосту, а Элейн ничего не оставалось, как мрачно поплестись следом. Савос Арен был единственный, с кем бы она действительно хотела поговорить по возвращении, но эти ожидания разбились вдребезги о скорбную реальность.

Они пересекли тихий и пустой внутренний двор со слабо сияющим из колодца магическим столбом света по центру и зашли в главное здание, а затем сразу свернули на винтовую лестницу, ведущую к кабинету Архимага. Грудь Элейн сдавили навалившиеся воспоминания, как два года назад она последний раз поднималась по этой лестнице, прежде чем Савос Арен убедил её поехать в Шад Астулу, выманив её только рукописями первых исследователей ледяных рун до неё. Проклятье! Она ведь забыла их где-то в академии и не привезла обратно. Остаётся надеяться, что Ураг гро-Шуб тоже забыл о них. Хотя этот въедливый орк скорее мать родную забудет, чем спустит пропажу хоть одного пергамента из его библиотеки. Возникший перед её глазами сварливый облик библиотекаря вызвал в ней иррациональную мысль выпросить забытые книжки у Хермеуса Моры, прежде чем попадаться на глаза местному стражу пыльных томов.

Почему-то сейчас гнева Ураг гро-Шуба она боялась даже больше, чем жуткого Князя Знаний.

С этими её путаными мыслями, страхами и переживаниями они незаметно поднялись на самый верх. Годы путешествий по Морровинду всё-таки добавили ей выносливости, раньше без остановки она этот подъём осилить не могла.

Фаральда коротко постучалась и сразу же вошла.

— Архимаг, вернулась Элейн. Я вас оставлю, — быстро проговорила эльфийка, а затем, подтолкнув Элейн вперёд, затащила её внутрь, а сама уже начала обратный спуск.

Кабинет был точно таки же, каким Элейн его и запомнила: стеллажи с книгами и магическими ингредиентами, аккуратно расставленные вдоль стен, алхимический набор и стол зачарований, цветущий прямо посреди комнаты небольшой сад с парящими между ветвей кустов и деревьев огоньками. И лишь одно было иначе: вместо пронзительных красных данмерских глаз сейчас из-под капюшона Архимага на неё, близоруко щурясь, смотрели бледно-серые глаза Толфдира. За два года, что она его не видела, он постарел ещё сильнее, хотя он и до её отъезда был самым пожилым из всех профессоров коллегии из числа людей, а не меров. Но она всегда его помнила бодрым, с горящими глазами и вдохновлённым голосом, зачитывающим новоприбывшим ученикам лекцию об основах магии. Теперь же на его лице морщины стали глубже, щёки впали, плечи опустились будто под какой-то тяжестью, а под глазами легла тень, что делало его похожим на глубокого старика, вместо жизнерадостного профессора.

— Элейн? Мы уже и не чаяли вновь увидеть тебя, — тихо прошелестел голос Толфдира, пока тот с трудом поднимался из-за стола.

— Я сама не ожидала, что задержусь в академии…- чуть растерянно откликнулась Элейн, а затем не выдержала и сразу же задала волнующий её больше всего вопрос: — Толфдир, что случилось? Фаральда сказала, что Савос… — Элейн не смогла произнести это, почувствовав, как ком застрял у неё в горле.

Старик помрачнел ещё больше, затем вздохнул и произнёс:

— Давай присядем, и я тебе всё расскажу, — он указал рукой на кресла у камина, те же, на которых Савос Арен уговаривал её уехать в Морровинд.

Элейн села на край, не откидываясь, и нервно постукивала пальцами по подлокотнику, пока Толфдир шаркающей походкой дошёл до второго кресла.

— Савос погиб, защищая коллегию от предательства Анкано, — тихо проговорил Толфдир.

— Что? — не поверила Элейн. Она никогда не любила Анкано, но даже ей не могло в голову прийти то, что он может убить кого-то. — Анкано предал Коллегию?

— Всё началось с того, что мной и группой студентов в руинах Саартала был найден древний могущественный артефакт. Око Магнуса. Анкано сразу же заинтересовался этой находкой, возжелав заполучить его мощь в свои руки. Архимаг попытался остановить его, когда он активировал артефакт, но погиб от его разрушительной силы. Всё произошло так быстро… Ведь никто и представить такого не мог… Анкано взял в заложники своей непомерной жадности всю Коллегию. Если бы не Мирабелла… — голос старика дрогнул.

— Мирабелла смогла победить Анкано? — осторожно спросила Элейн, уже чувствуя, что ответ ей не понравится.

— Да. Ей удалось быстро собрать экспедицию за посохом Магнуса и добыть его. Только так она смогла остановить Анкано. Она спасла всех нас, но пожертвовала своей жизнью… Мы лишились архимага и лучшего претендента на пост следующего почти разом… Коллегия ещё долго не оправится от такого потрясения.

— Мне очень жаль… Мне так жаль, что меня не было с вами. Может… Вдруг я бы смогла как-то помочь…

— Или, может, боги наоборот сберегли тебя, что ты была далеко в этот скорбный час.

— А где сейчас это Око? Оно тоже было уничтожено?

— Око забрали Псиджики.

— Кто? — Элейн впервые слышала это название.

— Это древний магический орден. Все считали их давно сгинувшими, но, как оказалось, ошибались. Забрали и к лучшему. Не проходит и дня, чтобы я не корил себя за эту находку…

— Никто не виноват в случившемся, кроме Анкано.

— Да, но смириться с этим тяжело. Я не чувствую, что заслуживаю место архимага, но пока выбрали меня.

— Вы достойнейший маг, сделавший для коллегии очень многое. Я считаю, что был сделан самый верный выбор, Архимаг.

— Спасибо за такие дорогие слова для старика. Но расскажи лучше о себе, чему ты обучалась в академии?

— Наверное, это прозвучит неожиданно, но школе Иллюзий.

— Действительно неожиданно, — чуть приподнял брови Толфдир. — Ты ведь была так увлечена ледяной магией Разрушения и рунами. Но это замечательно! Для хорошего мага важно расширять свои знания, не ограничивая себя лишь одним путём. Савос Арен всегда говорил, что ты закапываешь свой настоящий потенциал, так зацикливаясь на Разрушении.

— Возможно, — тихо произнесла Элейн, неожиданно почувствовав, как её походная сумка, где покоились Чёрная Книга и Эбонитовый Клинок, будто потяжелела. Явно не такого потенциала ей желал бывший Архимаг.

— Я знаю, что ты устала с дороги, но я хотел бы поговорить с тобой ещё кое о чём.

— Я внимательно слушаю Вас, Архимаг.

— Когда ты уезжала, ты уже была одной из старших студентов Коллегии. И весьма талантливой. Я не сомневаюсь, что за два года в Академии твой магический дар усилился в разы. Я отдал место мастера-волшебника Фаральде, она согласилась, но теперь у неё появилось много новых обязанностей, и ей нужна помощь в проведении уроков школы Разрушения. Согласишься ли ты стать младшим преподавателем при ней?

— Это неожиданно… Я не уверена, что у меня получится. Я никогда никого не учила, — Элейн пребывала в замешательстве от такого предложения. С одной стороны, ей было приятно, что её больше не будут считать простым студентом, но с другой она тоже не считала себя достойной этого места.

— Не переживай, Фаральда тебе всё расскажет. Уверен, она одобрит мой выбор.

— Тогда можно будет попробовать… Благодарю за оказанное мне доверие.

— Вот и славно! — Толфдир заметно оживился, вновь начиная походить на того человека, каким она его помнила два года назад. — Всё, больше не буду тебя задерживать, тебе нужно как следует отдохнуть, оставим все разговоры на потом. Я бы ещё о многом тебя хотел расспросить, но всё потом. Боюсь, твоя бывшая комната уже занята, да и она была для студентов. Надеюсь, ты не будешь против занять бывшую комнату Мирабеллы на этаже преподавателей, она теперь пустует… Теперь это будет твоя комната.

— Благодарю, Архимаг.

— Можешь продолжать называть меня Толфдир, — чуть отмахнулся маг, который и до этого слабо морщился каждый раз, когда Элейн так обращалась к нему.

— Мне больше нравится по званию, я повторюсь, что вы достойны его.

— Пусть так, — смирился Толфдир. — Доброй ночи и ещё раз с возвращением в Коллегию.

Глава 5 - "Поручение"

*Апокриф, 201г, 4Э, 21-й день Последнего зерна, Тирдас, ночь*

Элейн жадно хватала ртом воздух, тяжело приходя в себя после того, как тёмные щупальца вновь уволокли её в бездну, стоило ей лишь открыть Чёрную Книгу. Ей казалось, что на третий раз уже должно быть полегче, но, видимо, привыкнуть к этому невозможно. Каждый раз её охватывал оцепеняющий страх, когда холодные склизкие отростки касались её кожи.

— Я удивлён, что ты решила вернуться ко мне так скоро, — услышала она пугающий, отдающийся эхом, голос позади себя. Элейн вздрогнула и обернулась. К виду нависшей над головой чёрной бездны с бесчисленным количеством глаз тоже было невозможно привыкнуть.

— По условиям нашего договора, я имею доступ ко всем знаниям этого мира. Значит, я могу спрашивать о чём угодно? — делая огромное усилие над собой, стараясь, чтобы её голос звучал чётко и без дрожжи, произнесла Элейн, смело смотря прямо в центральный глаз Принца Даэдра.

Гигантский глаз чуть прищурился, будто выражая недовольство, но эхо вокруг неё отозвалось довольно примирительным тоном:

— Каких знаний ты ищешь в моём царстве?

— Драконы действительно пробудились?

— Ты видела одного из них своими глазами. А твой друг даже смог убить второго и поглотить его душу, тем самым приняв свою судьбу довакина. Разве этого недостаточно, чтобы убедить тебя и не тревожить меня попусту?

— Это не мой главный вопрос. Фаренгар рассказал мне легенду о Пожирателе Мира…

— Пожиратель мира. Чёрный дракон. Алдуин. Твой знакомый маг отчасти прав. Он вернулся и теперь поднимает из пепла и праха своих собратьев.

— Что ему нужно?

— Спрашиваешь, что нужно тому, кого называют Пожирателем Мира?

— Но ведь он не может буквально… Не может ведь? — почти прошептала Элейн, чувствуя, как холодеют её руки.

— Это его предназначение, так гласят древние свитки, — в голосе даэдра звучало явное равнодушие, будто он говорит о чём-то обыденном и не сильно занимающем его внимание.

— Но если в прошлый раз его остановили, то сейчас тоже есть шанс?

— В прошлый раз его остановили Языки — сильнейшие мастера ту’ума того времени, а сейчас его противник довакин, который даже ещё не успел встать на Путь Голоса. Ты слишком многого ждёшь от своего друга.

— Но если не сможет Рагнар, то…

— Скорее всего, по итогу ваш мир будет обречён. Но не переживай, как я и обещал, твоя душа попадёт в Апокриф, минуя захваченный Алдуином проход в Совнгард.

— Ты обещал мне не только это! Ты обещал оберегать мою жизнь до самого конца, обещал, что я смогу прожить до самой старости, до того, как… — не в силах сдержать чувства выкрикнула Элейн, пока её голос не оборвался из-за того, что чёрные щупальца больно сжали её со всех сторон, резко подняли в воздух и приблизили почти вплотную к огромному глазу.

— Не забывайся, — со злым раздражением произнёс Принц Даэдра. — Я сказал, что не буду торопить твою гибель. Возможно, если будешь хорошей слугой, я даже отведу от тебя какую-нибудь угрозу. Но если тебе суждено сгинуть вместе с остальным миром, я вмешиваться не собираюсь. Сделка честная, и не смей меня обвинять в невыполнении условий.

— Простите меня, Господин, — испуганно пролепетала Элейн, не на шутку испугавшись обрушившегося на неё гнева.

— Кстати, если уж говорить о хорошей слуге… — уже спокойно отозвался голос из бездны, опуская девушку вниз. — У тебя есть возможность доказать это. Есть у меня одно поручение.

— Что от меня требуется, Владыка? — с обречённой покорностью спросила Элейн.

— Уже слишком долго артефакт, принадлежащий мне, заперт в Нирне. Я не могу до него добраться, но сможешь ты. Недалеко от Коллегии есть пещера, запрятанная во льдах. Сейчас там обосновался некогда мой верный последователь, но ныне от него мне нет никакого толку: его рассудок перешел за грань безумия, но именно он больше остальных приблизился к разгадке, как освободить мой артефакт, пусть его жалкий разум пока и не подозревает об этом. Но один он всё равно не справится.

— Как его имя?

— Септимий Сегоний.

— Почему это имя мне кажется знакомым…

— Ты читала несколько его книг. Он был одним из членов твоей Коллегии, однако ты его не застала, но вот твои наставники явно его ещё не забыли.

— И точно… Это ведь он написал «Размышления о древних свитках». А что за артефакт требуется вернуть?

— Узнаешь. Но не говори Септимию, кто тебя прислал. Просто притворись, что заинтересована его исследованиями, и сделай то, что он скажет. Большего тебе знать не нужно.

— Я всё сделаю, Господин. Но могу ли я задать ещё один вопрос?

— Ты испытываешь моё терпение, — недовольно зашевелились глаза и щупальца тёмной бездны, — Но я проявлю великодушие и позволю. Что ещё тебя интересует?

— В Драконьем Пределе мне в руки попался один меч…

— Эбонитовый клинок. Творение Мефалы. Я знаю.

— Он… Правда опасен для меня?

— На клинок были наложены чары, чтобы он не оставался надолго в руках одного владельца. Тот, кто наложил их, наивно полагал, что тем самым убережёт души тех, кому достался этот артефакт. Опасен ли он для тебя? Смотря как ты будешь его использовать и будешь ли вообще. Возможно, он, наоборот, когда-то спасёт твою жизнь.

— Спасёт жизнь? Но я никогда не училась обращаться с оружием. Моё оружие — это магия.

— Магия подводит куда чаще, чем ты думаешь. А что до обращения с клинком… Я не могу дать твоему телу нужную силу и выносливость, но обучить твой разум в моих силах. Знать, как быть мастером меча, пусть и не то же самое, как быть им на самом деле, но часть успеха в этом уже сокрыто. Тебе бы хотелось этого?

— Если это однажды может спасти мне жизнь… Я буду благодарна за этот дар, Владыка.

— Главное, помни о моём поручении, — это было последнее, что услышала Элейн, прежде чем мерзкие отростки бездны вырвались вперёд, резко проникая внутрь неё через рот, уши, нос, заполняя гортань горечью, а глаза — тёмной пеленой. Мир померк, а затем она упала навзничь на холодный пол её комнаты, с трудом сдерживая позывы к рвоте. По лицу струился холодный пот, перемешиваясь со слезами омерзения от того, что она ощущала ещё мгновение назад. В голове звенело, а виски обжигало болью. Она с трудом доползла до кровати и без сил рухнула на неё. Знания от Принца Судьбы достаются не самым приятным способом…

*Коллегия Винтерхолда, 201г, 4Э, 28-й день Последнего зерна, Тирдас, утро*

Первая неделя пребывания Элейн в коллегии в роли младшего преподавателя, а по факту просто помощницы Фаральды, на которую она скидывала все мелкие поручения и обязанности, которыми сама заниматься не хотела, прошла очень быстро. Разобрать камни душ от осколков? Элейн. Быть живым манекеном для демонстрации заклинаний студентам? Элейн. Перебрать целую бочку корней Нирна на предмет сгнивших? Конечно же, Элейн. Но она не жаловалась — это понемногу возвращало её в привычную рутину жизни в коллегии, из которой она выпала на два года. Новеньких за это время особо не прибавилось, но её старые знакомые по обучению, такие как Дж’зарго, Онмунд и Брелина, всё ещё были здесь.

Первая встреча с ними прошла как-то смазано, будто они отнеслись настороженно к её возвращению и новому назначению, а может, это было просто из-за мрачных обстоятельств, предшествовавших её прибытию. Но уже спустя пару дней они постоянно крутились рядом, расспрашивая её о Морровинде, Академии и особенно про экспедицию к кузнице Этерия. Элейн охотно рассказывала, умалчивая лишь о её связи с Архимагом и обо всём, что касалось Чёрной Книги и его могущественного хозяина. Так, сама того не подозревая, Элейн заработала неслабый авторитет среди бывших одногруппников, которые лишь пока только мечтали отправиться в какую-нибудь собственную экспедицию.

Вот и сегодня, когда Фаральда отправила её в библиотеку в помощь Ураг гро-Шубу в инвентаризации всех книг, фолиантов и свитков, Орвас напросился с ней. Но ей это было даже на руку — оставаться наедине с орком, который уже раз пять успел ей припомнить забытые в Академии рукописи с исследованиями (и это при том, что она попыталась умалить его гнев, подарив библиотеке случайно найденный на дне её сумки экземпляр «По следам этерия» авторства Виллейна. Если бы не это, то укоры орка могли бы уже исчисляться десятками), ей не очень хотелось. Да и помощь лишней не бывает.

— Расскажи ещё раз, как ты победила Центуриона, — с оглядкой на маячившего у дальних полок библиотекаря возбуждённо прошептал Орвас. Эту просьбу она слышала уже раз в третий за эту неделю.

— Во-первых, не я, а мы. А во-вторых, давай не сейчас. Я пытаюсь ничего не перепутать, а то Ураг гро-Шуб мне этого не простит, — ответила Элейн, доставая очередную стопку книг и отмечая их наличие в списках. И так по своему обыкновению сварливый орк был особенно не в духе — он уже предчувствовал, сколько книг успели растащить нерадивые маги, покинувшие коллегию.

— Ну скучно ведь, — сразу приуныл Орвас. — Хоть что-нибудь расскажи.

— Может, лучше я вам расскажу, что бывает с теми, кто не успевает закончить с проверкой книг к ночи? — рявкнул Ураг гро-Шуб, внезапно оказавшийся уже позади них.

— Спасибо, не надо, — вздрогнув, промямлил Орвас, поспешно возвращаясь к делу.

Элейн потянулась к следующей книге, её взгляд быстро скользнул по корешку, и тут её сердце ёкнуло, а рука остановилась, будто не смея прикоснуться к выцветшей обложке. Она могла поклясться, что минуту назад этой книги здесь не было. «Размышления о древних свитках» Септимия Сегония. Кажется, её Принц Даэдра начинал терять терпение.

— Странно, — нарочито громко произнесла Элейн, наконец достав книгу с полки и начав задумчиво листать список.

— Что там у тебя? — угрюмо поинтересовался Ураг гро-Шуб.

— Кажется, этой книги нет в списках.

— А ну-ка, дай мне, — библиотекарь взял из её рук книгу, нахмурился и сам заглянул в перечень. — Так вот же она, — он ткнул пальцем в наименование, но потом нахмурился ещё сильнее. — Но её не должно быть в этой секции. Я давно уже убрал её в особ… — орк осёкся и передумал договаривать, вместо этого кашлянув.

— А что в ней особенного? — сразу заинтересовался Орвас, для которого было отрадой отвлечься хоть на что-то.

— Не твоего ума дело. Не все знания одинаково полезны. Некоторые даже из самых блестящих умов делают безумных затворников.

— Это вы об авторе этой книги? Вы его знали? — сразу же ухватилась за возможность разговорить орка и разузнать хоть что-то о Септимии Элейн.

— Знал, — неохотно буркнул библиотекарь.

— И что с ним стало? Он жив?

— Если это можно назвать жизнью, — вздохнул Ураг гро-Шуб. — Заперся в своей пещере и пялится на проклятый двемерский ящик. Пару лет назад я пытался его образумить и вернуть в Коллегию, да всё без толку. Старик совсем обезумел.

— В пещере? И что, больше его никто не навещал?

— Да кому это нужно. Даже если он там и помер уже, здесь это давно никого не волнует, — отмахнулся Ураг гро-Шуб, но голос его звучал довольно скорбно.

— Я бы могла сходить к нему, может, принести какой-нибудь еды. Безумен он или нет, это неправильно, что пожилой человек брошен на произвол судьбы, — вложив в голос искреннюю обеспокоенность, произнесла Элейн.

— Нашлась тут сердобольная, — хмыкнул орк, но в его взгляде промелькнул намёк на благодарность. — Ну сходи, коли не шутишь. Здесь не так и далеко. Идти строго на север. Лёд сейчас не такой толстый, как зимой, но одного человека выдержит. Только постарайся не потонуть там ненароком. Пещера там только одна, не заблудишься. Да и со стариком тоже поосторожней. В последний раз, когда я к нему сунулся, он встретил меня шаром огня.

— Спасибо за предостережение. Может, и правда схожу, — Элейн изобразила сомнение, будто тонкий лёд и кидающийся атакующими заклинаниями затворник несколько умерили её порыв помогать обездоленным. Ей не хотелось выдать, что ей было необходимо увидеть Септимия. Но больше всего она боялась, что Орвас напросится с ней. Но любопытный норд, кажется, и сам не горел желанием навещать опасных безумцев, поэтому он старательно изображал трудовой порыв по пересчёту книг. Элейн это полностью устраивало.

Больше на разговоры они не отвлекались, Элейн надеялась как можно скорее закончить здесь, чтобы сегодня же отправиться в пещеру. Но её планам было не суждено сбыться — строгий библиотекарь отпустил их уже далеко за полночь, когда сам проверил, что ни одна полка не была пропущена. Поэтому поход к Септимию пришлось отложить до утра.

Встав спозаранку, Элейн осторожно пробралась на кухню и действительно собрала корзину с провизией для старика. Это было весьма удачное прикрытие как для тех, кто будет интересоваться, где она была в Коллегии, так и для самого Септимия, чтобы отвести от себя подозрения, что она пришла к нему по воле Князя Судеб.

Выскользнув из ворот погружённой в сон Коллегии, Элейн начала осторожный спуск по скале к ледяным водам моря Призраков, окружавших Винтерхолд.

К берегу вела еле заметная в высокой траве тропинка, усыпанная камнями. Приходилось выверять каждый шаг, чтобы случайно не оступиться и не проделать оставшийся путь хоть и быстро, но весьма травматично.

Как и предупреждал Ураг гро-Шуб, даже летом море Призраков было холодное и полное островов-айсбергов, но скромное скайримское солнце смогло тронуть и здешний лёд, превратив большую часть пути в студенистую ледяную кашу, непригодную для перемещения, если только вы не любитель закаливания, умеете летать или хотя бы имеете лодку. Или вы не маг, чья главная специализация долгие годы была школа Льда. Тем более под усиленными Хермеусом рунами.

Элейн медленно продвигалась строго на север, обращая море перед собой в ледяную тропу под молчаливое неодобрение расположившихся на огромных льдинах грозно зевающих хоркеров. Идти приходилось с передышками — как только удавалось дойти до очередного дрейфующего айсберга или небольшого острова, Элейн сразу останавливалась, чтобы восстановить потраченные силы.

Только когда солнце было в зените, Элейн, окончательно вымотавшись, наконец-то увидела скрытый за ледяными скалами проход в одинокую пещеру, видимо, и ставшую постом Септимия на все эти последние годы.

Помня и второе предупреждение библиотекаря о том, что безумный маг может быть весьма опасным для неожиданных посетителей, Элейн не спешила зайти внутрь.

Поставив опостылевшую корзину с провизией на землю, от тяжести которой уже болела рука, потому что одновременно создавать себе путь и поддерживать левитацию было бы проблематично, Элейн внимательно осмотрелась. Для начала нужно было убедиться, что нелюдимец не понаставил вокруг своей обители рун-ловушек. Но в итоге таковых не обнаружилось: видимо, недружественное море и расстояние и так были достаточной защитой, по мнению самообъявленного хозяина этого места.

Вдохнув поглубже и собравшись, чтобы сразу же наколдовать магический барьер, Элейн тихонько вступила в мрачные объятия пещеры.

Стены, пол, потолок — всё было покрыто тысячелетним слоем льда. Когда дневной свет, проникающий внутрь через вход, начал уступать кромешной тьме, за очередным поворотом впереди показался грот, освещённый разожжённой жаровней, отбрасывающей на стены пляшущие с тенями отблески.

Элейн замерла, прислушиваясь, и различила тихое старческое бормотание:

— Лёд сковал сердце. Сердце бога. Хозяин был так добр. Он заметил труды Септимия. Теперь я вижу. Кровь двемеров — это ключ, но она не течёт в живых жилах. Эй, кто здесь?!

Элейн, вслушиваясь, ненароком сделала шаг вперёд и наступила на какую-то двемерскую миску, которую не различила в темноте, тем самым выдав своё присутствие раньше времени.

— Я из Коллегии! Я не желаю Вам зла! — она поспешила обозначить свои мирные намерения в надежде, что это убережёт её от огненных шаров и молний.

— Септимий никого не ждёт! Уходи прочь! — испуганно, но при этом пытаясь звучать грозно, крикнул старик, прячась за ледяной валун.

— Я принесла вам немного еды, — Элейн решила сразу выдать коронный аргумент, ведь насколько она могла видеть, особых припасов в пещере не наблюдалось. Удивительно, как он здесь вообще выживает всё это время.

— Оставь еду здесь и уходи! — сразу же послышалось из-за валуна.

— Хорошо, я уйду. Просто услышала, что вы здесь совсем один, и решила узнать, вдруг Вам нужна помощь, может, вы в беде. Но видимо, у вас все хорошо, — успокаивающим тоном произнесла Элейн, действительно ставя корзину на пол и очень медленно отодвигаясь назад. Она подозревала, что с первого раза доверие старика она не завоюет, но была намерена предпринять несколько попыток.

— Стой! — вдруг донеслось из-за валуна, а затем вновь раздалось бормотание: — Она ведь может помочь Септимию. Септимий молил хозяина о помощи, и приходит она. Может, это хозяин проявил расположение. Хозяин не отвернулся от Септимия, — затем бормотание прекратилось, и на свет от жаровни вышел сам обладатель голоса — это был тощий старик в выцветшей в мантии с капюшоном, на которой живого места не было от разномастных заплаток.

— Я стою, — осторожно ответила Элейн, притворяясь, будто не слышала его дальнейшее бормотание.

— Кто прислал тебя? — подозрительно прищурился старик, пока не подходя ближе.

— Никто. Об этом месте мне рассказал Ураг гро-Шуб, и я решила просто проведать вас. Я читала вашу книгу и всегда мечтала познакомиться с вами, а когда узнала, что вы здесь, то не смогла удержаться, — Элейн рискнула добавить немного лести, тем более Хермеус дал чётко понять, что ей не стоит говорить Септимию, кто именно её прислал.

— Ты читала мою книгу? — удивился маг, но тон его перестал быть столь подозрительным, — Значит, ты весьма неглупа. Ты хочешь помочь Септимию? Я дам тебе этот шанс. Шанс прикоснуться к невообразимому. Узри мою величайшую находку! — Септимий повернулся лицом к вмёрзшему в лёд древнему огромному двемерскому устройству, больше всего напоминавшему металлическую круглую дверь с хитроумным замком. — Это двемерский ящик. Взирай на него и прозревай.

Элейн послушно взирала, изображая крайнюю степень восхищения и прозрения.

— Там что-то скрыто внутри? — озвучила Элейн единственный очевидный вывод.

— Внутри — сердце. Сердце бога. Сердце твоё. И моё.

— Не может быть! Сердце Лорхана? — Элейн мельком узнала о нём в Академии Шад Астула. Легенда о сердце и возникновении Красной Горы является одной из ключевых для данмеров, и хоть она глубоко не интересовалась этими историями, считая их не более чем красивыми сказками, но в памяти отложилось.

— Ты знаешь. Ты точно та, кого я молил у хозяина. Сердце спрятали. Не двемеры, понимаешь? Их уже не было тогда. Кто-то другой. Неведомый. Невидимый. Нашёл сердце и со злой иронией запер его в двемерский ящик.

«Неужели Сердце Лорхана — действительно тот артефакт, который жаждет заполучить Хермеус? Даже думать не хочу, зачем оно ему понадобилось…», — мрачно подумала Элейн, но особого выбора у неё не было.

— И вы знаете, как его открыть?

— Септимий — мудрец среди людей, но он полный идиот рядом с глупейшим из двемеров. Но они оставили лазейку. Двемеры всегда имеют лазейки. Хозяин показал. Кровь — это ключ. Двемерская кровь.

— Но ведь они давно исчезли, — заметила Элейн, надеясь, что не разозлит старика констатацией такого очевидного факта.

— Но их братья живы. Обман. Они такого не ждали, нет, даже они.

— Братья? Другие меры?

— Да, да, — бодро подтвердил Септимий. — Кровь альтмеров, босмеров, данмеров, фалмеров и орсимеров. Живущие эльфы дадут ключ, — тут старик огляделся и с удивительной прытью подошёл к деревянному стеллажу, неуместно стоящему посреди ледяной пещеры, и достал с него какую-то странную вещицу, вернулся к Элейн и протянул её ей в руки.

— Что это? — Элейн вертела небольшое металлическое устройство явно двемерского происхождения, но она никогда не встречала его прежде.

— Экстрактор. Он выпьет свежую кровь эльфов. Возвращайся скорее, когда соберёшь все разновидности. И сможешь воочию лицезреть навеки сгинувшее, невообразимое. Иди — иди. Я ждал слишком долго, не заставляй меня ждать ещё дольше, — старик буквально подталкивал её к выходу, такое сильное нетерпение объяло его.

— Я всё поняла. Я помогу вам совершить это великое открытие, я не подведу, — подтвердила Элейн, крепко сжимая в руке экстрактор, и уже сама без лишних подталкиваний поспешила к выходу.

Ну и задачку перед ней поставил Хермеус. Где она возьмёт кровь всех эльфов? Хотя если так подумать… В Коллегии как раз есть почти все, кто ей нужен. Кроме фалмеров, разумеется. С ними всё сложнее — эти почти слепые, озлобленные на весь мир существа обитают лишь в самых тёмных глубинах руин, оставленных двемерами, нагоняя на исследователей даже больший страх, чем механические стражи и ловушки. Ладно, эту проблему она оставит на потом. Сейчас важнее придумать, как, не вызывая лишних подозрений, упросить коллег по Коллегии поделиться своей кровью.

*Коллегия Винтерхолда, 201г, 4Э, 29-й день Последнего зерна, Миддас, утро*

Элейн, заперевшись в своей комнате, стояла, держа в руках тёмный эбонитовый клинок. Она смотрела, как лезвие ловит отблески света из окна и будто бы вбирает его в себя. Это одновременно пугало и очаровывало. Доставать меч из своей магической сумки, привыкать к его весу, опробовать стойки и выпады, знания о которых врезались ей в разум волей даэдра, стало ежедневным ритуалом.

Оказалось, это не так и просто — игнорировать новые знания: тело будто само просило опробовать, хоть нужной физической выдержки ей и не доставало, потому что то, что в её голове выглядело просто и изящно, на деле выходило с трудом.

В очередной раз взмахнув клинком, со свистом рассёкши воздух и чуть не выронив его себе на ногу из-за того, что резко свело запястье, Элейн вздохнула, спрятала артефакт в ножны и убрала в сумку.

Пора идти сдаваться в дневное рабство Фаральде, которое почему-то называется быть младшим преподавателем. Но сегодня ей нужно постараться максимально расположить альтмерку к себе, чтобы уболтать поделиться своей кровью. Она даже придумала весьма правдоподобное обоснование, зачем. Осталось лишь подобрать момент.

— Ты сегодня рано, — вместо приветствия удивлённо прокомментировала её появление в кабинете эльфийка.

— Доброе утро, Фаральда. А что толку шататься по Коллегии без дела. С чем я сегодня могу тебе помочь? — дружелюбно произнесла Элейн.

Альтмерка немного подозрительно на неё посмотрела, но, видимо, отогнала непрошеные мысли прочь и довольно спокойно ответила:

— Я хотела подготовить несколько зачарованных магических свитков на продажу. Помню, ты была весьма одарена применением заклинаний Льда, можем разделить тогда свитки по школам. Справишься?

— Мне ещё не приходилось, но если ты меня научишь… — осторожно ответила Элейн.

— О, это несложно, но требует концентрации. Смотри и учись. Берёшь пустой свиток, разворачиваешь его и создаёшь руну поглощения магии. Вот так, — Фаральда наколдовала хорошо известный Элейн символ, недаром несколько лет своей жизни она посвятила зачарованиям, пусть и несколько иным. — Затем произносишь нужное заклинание и быстро сворачиваешь свиток, наложив сверху защитную печать. Это самая опасная часть, поэтому смотри внимательно, — эльфийка создала мощный шар пламени и направила его прямо на стол со свитком. На мгновение Элейн испугалась, что сейчас мебель просто разлетится в щепки, но вместо этого магическая энергия полностью впиталась в зачарованный пергамент, окутавшийся сиянием. Затем, не прикасаясь к нему, Фаральда подняла его в воздух телекинезом, свернула и запечатала. — Готово, — довольно подытожила она, откладывая готовый свиток в сторону. — Теперь попробуй ты. Для начала возьми что-нибудь простенькое для тренировки.

Это действительно оказалось не так и сложно, и через пару минут Элейн успешно запечатала свой первый в жизни магический свиток.

— Неплохо, — одобрительно кивнула Фаральда. — Ты быстро схватываешь. Раньше мне с этим помогал Дж’зарго, но теперь он больше увлечён созданиями новых заклинаний на свитках. Не скажу, что я в восторге от этого. Пару раз он чуть не спалил всё жилое крыло. Но что поделать, в Коллегии каждый имеет право на личные исследования. Ты ещё не выбрала, чем бы хотела заняться?

Элейн даже в самых смелых мечтах не думала, что она сама заведёт об этом речь. Пока всё складывается как нужно. Лишь бы не выдать своё волнение и звучать убедительно.

— Кстати об этом. Раз уж ты спросила… Есть у меня одна идея, но я не совсем уверена, что у меня получится.

— Пока не попробуешь — не узнаешь. Что за идея? — явно заинтересовалась Фаральда.

— За то время, что я обучалась в Шад Астуле, я заметила, что некоторые заклинания немного иначе реагируют в зависимости от того, кто и на кого их накладывает. И я уже давно вынашиваю идею написать работу о магических различиях разных рас. Понять сильные и слабые стороны; мне кажется, это помогло бы структурировать обучение, учитывая предрасположенности каждого студента.

— Знаешь… Звучит интересно. Признаться, я сама порой ловила себя на таких мыслях. Особенно раз за разом наблюдая за провальными попытками Орваса наколдовать что-то вразумительное, — хихикнула Фаральда.

— Да, я знаю, что считается, будто нордам магия даётся сложнее, но, может, лишь потому что они занимаются не той магией? Может, определённые сложности бывают и у меров?

— Не замечала, — хмыкнула альтмерка. — Но как ты планируешь это выяснять? Я не позволю ставить эксперименты на студентах, сразу предупреждаю, — нахмурилась она.

— Ни в коем случае, я и не планировала. Но то, что среди студентов и наших коллег есть представители большей части народностей Тамриэля — это всё равно благоприятная почва для моего исследования. Мне лишь нужна небольшая помощь, чтобы начать.

— И с чем конкретно нужна помощь?

— Моё предложение заключается в том, что ключевые различия скрыты в нашей крови. Поэтому я хотела собрать небольшие образцы для первых исследований.

— Почему-то именно такого я от тебя и ожидала. Сначала ставила опыты на себе, теперь хочешь переключиться на других, — не очень одобрительно откликнулась Фаральда, явно не горя желанием жертвовать свою кровь, пусть и на благо магических наук.

— Ты просто спросила, а я озвучила свои мысли. Я не прошу именно тебя. Попробую договориться с Нерией, — Элейн не просто так упомянула имя второй альтмерки в Коллегии. И это возымело эффект. Фаральда сразу поджала губы и недовольно нахмурилась.

— Какой толк будет в крови этой бездарности? Только исследование запорешь. Ладно, я помогу тебе. Но сперва закончим со свитками.

Элейн внутренне ликовала. Получилось даже проще, чем она планировала.

Воодушевлённая первым успехом в этой нелёгкой миссии, Элейн с двойным усердием взялась за зачарования свитков. Когда все пергаменты были аккуратно запечатаны и сложены в корзину, Фаральда тоже выглядела весьма довольной, явно в голове подсчитывая, сколько золотых монет она за это добро выручит.

— Я на сегодня могу идти? — осторожно прервала молчание Элейн.

— Да — да, спасибо за помощь. И не думай, что я забыла про своё обещание. Где-то у меня здесь была пустая колба. Секунду, — эльфийка открыла большой старинный сундук и, немного покопавшись в нём, достала нужный предмет, а также небольшой нож, годящийся разве что для резки бумаги. Глубоко вздохнув и заранее нахмурившись, Фаральда провела лезвием по ладони. Вздрогнув от неприятных ощущений, она всё же подставила откупоренную колбу к ране и довольно быстро наполнила её своей кровью.

— Я помогу, — подбежала к ней Элейн и быстро наколдовала простенькое заклинание исцеления. На такую царапину её сил более чем достаточно даже с учётом, что с заклинаниями школы Исцеления она особо не практиковалась.

— Я бы и сама могла, но спасибо, — вздохнув уже с облегчением, поблагодарила Фаральда. — На, держи. Желаю успехов в твоём исследовании. Надеюсь, я буду первая, с кем ты поделишься результатами, — произнесла она, протягивая Элейн колбу с кровью.

— Обязательно. Спасибо, я постараюсь не разочаровать, — ответила Элейн, осторожно принимая из её рук склянку и убирая в сумку. — Тогда, раз моя помощь больше не нужна, я пойду. До завтра.

— До завтра, — коротко ответила альтмерка, уже отворачиваясь, и Элейн поспешила уйти, пока та не передумала.

Выйдя на улицу, Элейн остановилась, чтобы немного подышать свежим воздухом, пусть в Винтерхолде он и летом был весьма прохладен. Сделав несколько глубоких вдохов и выпустив их вьющейся в воздухе струйкой пара, Элейн уже было решила, что на сегодня дыхательных процедур достаточно, и уже было хотела пойти к себе, как услышала какой-то шорох в ближайших к ней кустах. Насторожившись, Элейн произнесла:

— Эй, кто здесь?

— А? — удивлённо отозвались кусты. — Элейн, это ты?

— Здравствуйте, профессор Древис, — быстро признав, кому принадлежит голос, поздоровалась Элейн. После чего из кустов выполз и сам профессор с несколькими застрявшими в его белых волосах ветками и покосившимися на бок очками. На его руках были странного вида перчатки.

— У вас всё в порядке, профессор? — к странностям рассеянного Древиса уже давно привыкли во всей Коллегии, но из вежливости спросить было нужно. Хотя дело было не только в вежливости, ведь профессор был данмером, а значит, у неё были ещё и свои мотивы завести с ним разговор.

— А, не стоит беспокойства, милая. Просто прочищал загрязнившийся источник магии. Последние дни совсем какая-то беда с ними, приходится чуть ли не каждый день делать обходы, — пожаловался маг, наконец поднимаясь с четверенек и отряхиваясь.

— Такое раньше было?

— Да, когда сюда принесли Око Магнуса. Но его больше нет. А жаль… Сколько бы могли узнать…

— А что кроме Ока может влиять на это? — не сказать, что Элейн действительно верила, что здесь действительно есть какие-то загрязнённые источники магии, но послушать версию профессора ей хотелось.

— Над этой загадкой я сейчас и бьюсь. Может, какой-то тёмный артефакт. Тебе такой не попадался? — рассеянно спросил профессор, протирая запылившиеся от земляной пыли очки.

— Боюсь, нет. Но если попадётся такой, то обязательно дам знать, — поспешила ответить Элейн, стараясь не подать виду, что заволновалась. Чем Чёрная Книга и Эбонитовый Клинок не тёмные артефакты? Самые тёмные и есть. Может, они и правда как-то влияют на общий магический фон Коллегии? Хотя кроме Древиса никто на такое внимание не обращает. Как и остальные на самого Древиса.

— Спасибо, дорогуша. Но мне пора идти: сегодня нужно проверить ещё не менее пяти таких источников.

— Подождите! — остановила профессора Элейн, пытаясь на ходу придумать, как бы начать разговор про кровь.

— Да?

— Возможно, дело всё ещё в Оке. Думаю, такой мощный артефакт даже после исчезновения будет продолжать воздействовать на это место.

— Очень интересное наблюдение, — задумался Древис. — Да, возможно, ты права. Ох, я же совсем забыл. Я ведь только вчера говорил с Архимагом Толдфиром. Он тоже обеспокоен странными магическими аномалиями, которые начали возникать вокруг Коллегии. Да, девочка, вероятно, ты права.

— Кстати, насчёт этих аномалий, — Элейн впервые об этом слышала, но ей в голову пришла идея. — Архимаг считает, что пагубное влияние Ока Магнуса могло сказаться и на всех обитателях Коллегии.

— Да? — перепугался Древис. — А ведь я и правда странно себя чувствую последние дни. Может, мне стоит обратиться к Колетте?

— Не беспокойтесь раньше времени, профессор. Сначала мы всё проверим. Меня не было здесь, пока тут находилось Око, поэтому Архимаг попросил меня собрать образцы крови каждого тут, и он проверит их на магическое вмешательство, после чего, если будет необходимо, всем нуждающимся будет оказана помощь. Вот я как раз иду от Фаральды, она первая сдала образец, — и в доказательство своих слов Элейн продемонстрировала колбу.

— Весьма разумно. Но меньшего от нашего Архимага я и не ожидал. Я занесу ему кровь завтра.

— Не утруждайте себя, профессор. У вас ведь столько забот, вы можете и запамятовать. Не хотелось бы, чтобы вам стало хуже.

— И то верно, — согласился Древис. — Спасибо тебе за беспокойство.

— Я всё сделаю, у меня есть с собой ещё несколько колб. Обещаю, больно не будет, — Элейн наколдовала лёгкое заклинание Успокоения на Древиса, достала из сумки небольшой кинжал и пустую стеклянную ёмкость.

— О, не помню, чтобы вы интересовались Иллюзиями раньше, — расслабленным сонным голосом произнёс профессор, пока Элейн собирала его кровь с ладони и затем залечивала царапину.

— Я два года занималась Иллюзиями в Шад Астуле, — сказала Элейн, убирая колбу.

— Шад Астула! — бодро встрепенулся профессор, явно уже забыв о крови. — О, ты обязательно должна мне всё рассказать. Какие заклинания школы Иллюзии ты считаешь лучшими?

— Я зайду к вам на днях, и мы обо всём поговорим. Я и так вас отвлекла от вашей важной миссии.

— Миссии? Какой миссии? — удивлённо захлопал красными глазами данмер.

— Загрязнённые магические источники, профессор, — терпеливо ответила Элейн. Рассеянность профессора ей была на руку. Шансы, что он заговорит с кем-то про образцы крови, стремилась к нулю.

— И вы тоже заметили это, дорогуша? Совсем беда с ними. Но ничего, у меня есть способ борьбы с этим. Можете не переживать, — уверил её Древис.

— Всего хорошего, профессор, — попрощалась Элейн и направилась в сторону жилого корпуса зала Достижений.

Остались босмер, орсимер и фалмер. Если так хорошо всё началось, стоит сегодня добыть и оставшиеся, пока удача ей благоволит. В Коллегии босмером является Энтир. Элейн старалась не иметь с ним дел из-за его сомнительной репутации, но, видимо, пришло время. Как гласят слухи, нет ничего, что бы не смог достать этот предприимчивый босмер, если у вас, конечно, есть достаточно денег.

Элейн дошла до спальни Энтира и коротко постучалась. Дверь почти сразу же приоткрылась, и босмер сначала посмотрел на Элейн, затем выглянул из-за двери сильнее и огляделся по сторонам, убедившись, что она одна и в зале больше никого нет. Только после этого он полностью раскрыл дверь и жестом пригласил её войти.

Как только дверь закрылась, Энтир с лёгкой усмешкой произнёс:

— Полагаю, это не просто визит вежливости? Сразу перейдём к делу?

В голове Элейн этот диалог происходил совсем иначе, она планировала зайти издалека, поэтому вопрос в лоб заставил её растеряться.

— Я… Я планирую провести кое-какое исследование, — неуверенно запинаясь, начала отвечать девушка.

— Позволь дать тебе совет. Ты собираешься работать в направлении, которое официально не разрешено? Тогда не говори об этом никому, — вальяжно развалившись в кресле, произнёс Энтир, хитро смотря на девушку.

— Я бы не сказала, что это не разрешено…

— Тогда тебя бы здесь не было. Разве не так?

— Ладно. К делу, так к делу, — наконец взяла себя в руки Элейн. Энтир показал на кресло рядом с ним, и девушка села и перешла к сути: — Это ведь правда, что ты можешь достать что угодно?

— Пока недовольных не было, — ухмыльнулся босмер. — Но всё зависит от того, какую цену ты сможешь предложить. Так что тебе нужно?

— Мне нужно добыть немного крови фалмера, — сказала Элейн, смотря прямо на Энтира, поэтому сразу увидела, как он поменялся в лице.

— Неожиданная просьба, — Энтир задумчиво откинулся на спинку кресла, постукивая пальцами по подбородку. — Признаться, её выполнение может мне доставить даже некоторое удовольствие.

— Почему?

— Видишь ли, фалмеры убили немало моих друзей… В прошлом я много исследовал Чёрный предел. Они животные. У них нет ни жалости, ни сострадания. Если хотя бы одним фалмером станет меньше, то я буду спать спокойнее. У меня есть человек, который согласится спуститься в Предел для тебя. Конечно, не за бесплатно.

— Это ещё не всё, — поспешила добавить Элейн.

— Да? И что же ещё?

— Мне также нужна кровь… босмера.

— Ты, случайно, вампиризмом не заразилась? — подозрительно посмотрел на неё Энтир. По его голосу было непонятно, издевается он над ней или говорит серьёзно. — Ищешь, кем вкуснее будет питаться?

— Конечно, нет. Я же говорю: хочу провести одно исследование. Ничего опасного. Мне нужно совсем немного, одной колбы будет достаточно.

— Дожили. Своей кровью я ещё не торговал. Но давай лучше обсудим цену, — в голос Энтира вернулись хитрые вороватые нотки.

— Сколько ты просишь? У меня есть немного накоплений…

— Не торопись. Деньги не единственная ценность в нашем мире, — что-то в голосе Энтира заставило его заволноваться.

— О чём ты?

— Так уж получилось, что у меня много друзей в Морровинде. И, скажем так, они порой делятся со мной некоторыми новостями. О твоей жизни в Шад Астуле я знаю даже больше, чем эти подпевалы, которое носятся за тобой и выпрашивают истории.

— И что же ты знаешь? — сухо откликнулась Элейн, уже понимая, что ничего хорошего она не услышит.

— Знаю, что Архимагу Виллейну ты была дорога отнюдь не как просто студентка. Настолько дорога, что он подарил тебе Этериевую корону. И я ведь не ошибусь, если скажу, что она приехала с тобой в твоей замечательной походной сумочке?

— Нет, она осталась у Виллейна, — не моргнув и глазом соврала Элейн.

— Жаль. Очень жаль. Тогда с тебя тысяча золотых.

Элейн чуть было не поперхнулась. Таких денег у неё не было.

— Давай договоримся на триста золотых, и я зачарую для тебя пять предметов? Я очень сильна в зачарованиях, ты сможешь их выгодно продать, — попыталась сторговаться Элейн: это и так были почти все её накопления, а остаться совсем без денег было опасно, мало ли где они пригодятся ещё.

— Пять сотен и десять зачарованных колец, — тут же выдвинул новое предложение Энтир.

Тут в голову Элейн пришла идея, как можно ещё попытаться сбить цену:

— Три сотни, десять колец и информация.

— Какая информация? — удивлённо прищурился Энтир.

— Любая, какая тебе нужна. Тебе ведь явно что-то нужно?

— Может, и нужно, но если уж я не могу её добыть для себя, то с чего ты решила, что сможешь ты?

— Это будет моя проблема. Так что? Ты согласен?

— Я не заключаю сделок, в которых не уверен. Я потревожу людей, потрачу ресурсы и время, чтобы потом ты заявилась ко мне с тем, что не смогла ничего узнать?

— Если ты не доверяешь, то если я не добуду информацию, то плачу тысячу золотых сверху всего обещанного, — решительно заявила Элейн.

Энтир испытующе посмотрел на неё, что-то просчитывая, и наконец ответил:

— А ты бойкая девочка. Люблю иметь дела с такими. По рукам. С меня кровь фалмера и бесценная моя личная. А с тебя триста золотых, десять колец и информация о нахождении интересующих меня магических посохов. Я напишу всё, что знаю о них, на бумаге. С тебя имена их владельцев и где они сейчас. Если не найдешь хотя бы один, то штраф тысяча золотых, — хитро улыбался Энтир.

— По рукам, но твою кровь я получаю прямо сейчас в обмен на триста золотых. Кольца и информация будут, когда добудешь кровь фалмера.

— Да ты просто режешь без ножа, девочка, — посмеялся Энтир, пожимая ей руку. — Договорились.

Пока Элейн ходила к себе в комнату за деньгами, которые она хранила с остальными ценностями, чтобы не носить всё с собой, Энтир должен был подготовить список. Гарантий, что он не попытается её обмануть и не добавить какой-нибудь несуществующий в природе посох, чтобы выманить у неё ещё и тысячу золотых сверху, у неё не было. Но если это будет так, то она узнает это от Хермеуса и уже там будет думать, что делать с пройдохой-босмером.

— Вот твои триста золотых, — сказала Элейн, вернувшись к Энтиру и положив приятно звенящий мешочек с деньгами на стол.

— Я тоже уже всё подготовил. Вот флакон с моей кровью и список из трёх посохов, которые меня интересуют. Уж не знаю, как ты собираешься искать информацию о них. Надеюсь, сможешь удивить меня.

— А я надеюсь, что твой человек не подведёт. Не хотелось бы лезть в Чёрный Предел самостоятельно.

— О, поверь, я тебе точно не рекомендую. Не беспокойся, сделка заключена, теперь эта моя проблема. Ладно, всё. Тебе пора идти. У меня есть и другие дела.

Захватив список и флакон, Элейн вышла в общий коридор. Один день, и она уже добыла почти все образцы, даже с фалмером решилось, пусть это и проделало большую дыру в её кошельке. Остался всего один образец. И как бы ей ни хотелось обращаться к Ураг гро-Шубу, других орков поблизости не было.

Не оттягивая неизбежное, Элейн поплелась в Арканеум. Ожидаемо, Ураг гро-Шуб был здесь за своим библиотечным столом. Признаться, она в принципе не видела библиотекаря вне его вотчины, может, его давно прокляли, что он не может покинуть его пределы, и гордый орк просто делает вид, что души не чает в местных книжках? Мысленно хихикнув, Элейн поспешила убрать с лица улыбку и задумчиво прошла вдоль длинного стеллажа с книгами.

— Ищешь что-то конкретное? — буркнул Ураг гро-Шуб, не поднимая на неё взгляда, направленного на увесистый фолиант на столе.

— Просто пытаюсь понять, можно ли здесь найти что-то, что поможет мне в моём новом исследовании.

— Новое исследование, говоришь, — хмыкнул орк. — И что на этот раз? Рунирование мебели? Или зачарование волос?

Пропустив мимо ушей издёвку о её прошлых изысканиях о рунах на запястьях, Элейн спокойно ответила:

— Я хочу изучить сопротивляемость и уязвимость к заклинаниям у представителей всех рас Тамриэля.

— Кхм, — нахмурился библиотекарь. — Только не говори, что собралась ставить опыты на студентах. В Коллегии за такое по голове не погладят.

Почему все считают, что ей действительно могло прийти в голову проводить эксперименты на живых людях и мерах? Вот и Ураг гро-Шуб туда же.

— Конечно, нет. Я лишь проведу исследования образцов крови.

— Ага. Так ты не за книжками пришла сюда? — сразу смекнул орк.

— Признаться, да.

— Нет.

— Что нет?

— Я тебе не подопытный образец.

— Но представь, какой уникальный труд получится в итоге, и он пополнит твою библиотеку, — попыталась надавить на его слабое место к коллекционированию Элейн.

На секунду Ураг гро-Шуб задумался, а потом выдал:

— Нет.

— Может, мы как-нибудь договоримся? Услуга за услугу? — не отступала Элейн.

— Ты от меня не отвяжешься? — нахмурился орк, захлопывая книгу. Элейн даже вздрогнула от резкого звука.

— Договориться с другим орком будет явно сложнее.

— Кхе. Однозначно. Тебя к орочьей крепости и на расстояние выстрела не подпустят. А если хватит дурости заикнуться о крови, то, скорее, получишь собственный образец, — мрачно ухмыльнулся библиотекарь.

— Поэтому лучше не доводить до такого…

— Услуга за услугу, говоришь, — задумчиво буркнул орк. — А что если я скажу, что хотел бы заиметь некие книги?

— То я скажу, что сделаю всё, чтобы их привезти сюда.

— А если это довольно неоднозначные книги в рамках законов? Хотя, по моему мнению, книги не виноваты в том, кто и что в них пишет и зачем использует.

— Я тоже придерживаюсь такого мнения, поэтому всё ещё не вижу препятствий. Так что это за книги?

— Приходилось что-то слышать про «Мифический Рассвет»?

— «Мифический рассвет»? Это какое-то погодное явление? — тихо предположила Элейн, уже понимая, насколько глупо это звучит.

— Ну что за поколение. И тысячи лет не прошло, как все уже и думать забыли о культе, посеявшем хаос во всём мире. Ещё скажи, что не слышала о кризисе Обливиона?

— Конечно, слышала.

— Мифический рассвет — это культ, поклоняющийся Мерунесу Дагону. Это они стояли за убийством Уриэля Септима VII и его сыновей и чьи действия и вызвали ту страшную войну между Империей и армией Дагона.

— Да, теперь я вспомнила. И тебе нужны книги, связанные с этими событиями?

— Точнее, с этим культом. Как ты понимаешь, особой любви среди честного населения Тамриэля «Мифический рассвет» не нашёл. И было приложено немало усилий, чтобы стереть любые упоминания о них, в том числе и книги. И судя по твоим познаниям, усилия не прошли даром. Но на днях гонец принёс вот это, — Ураг гро-Шуб покопался в стопке листов на столе и выудил оттуда небольшую листовку и протянул девушке.

Элейн быстро пробежалась по ней глазами и прочла:

— Сил Весул представляет: «Музей Мифического Рассвета: История культа, который уничтожил династию Септимов». Прямо у него дома, в великой столице Белого Берега — Данстаре. Вход свободный для всех жителей Скайрима.

— Не знаю, каким нужно быть глупцом, чтобы открывать подобный музей. Не удивлюсь, что в итоге этот музей сожгут ближайшие соседи этого Сил Весула. Я бы и внимания не обратил, да кое-какие пташки нашептали, что этот недо-смотритель музея добыл где-то все четыре тома комментариев к Мистериуму Ксаркса. Собрать все четыре и раньше было делом непростым, а ныне это и вовсе сродни чуду. Я не поддерживаю идеи любых культов, но хотел бы заиметь эти книги в качестве исторической ценности. Нельзя забывать прошлое, каким бы неприемлемым оно ни было, это даёт нам знания не повторять свои ошибки, — глубокомысленно закончил библиотекарь.

— Значит, ты согласен обменять флакон своей крови на эти четыре книги? Нужны именно оригиналы? Не думаю, что владелец музея согласится с ними расстаться…

— Я согласен и на копии текстов, так что если ты настроена серьёзно, то найдешь способ договориться с этим Весулом.

— Я попробую. Данстар не так и далеко отсюда.

— Вот и славно. Всё, ступай. Добудешь книги, тогда и поговорим.

Глава 6 - "Кровь за кровь"

*Скайрим, 201г, 4Э, 30-й день Последнего зерна, Турдас, утро*

Наплетя с три короба Фаральде о необходимости поехать за закупками к её новому исследованию, Элейн выбила себе несколько дней, свободных от обязанностей, и в тот же вечер начала сборы в Данстар. Если она всё правильно рассчитала, то если выехать на рассвете, то к вечеру она уже будет на месте.

В процессе сборов ей внезапно пришла в голову идея приехать в Данстар, притворившись наёмницей родом из Рифтена. У неё как раз сохранилась качественная кожаная броня из тех, что дарил ей Виллейн, чтобы было комфортнее путешествовать с ним по Морровинду. А если к этому образу добавить грозно виднеющийся из-за спины эбонитовый клинок, то у данстарцев не будет и шанса заподозрить в ней мага из Коллегии.

Когда первые лучи солнца лишь слегка осторожно коснулись стен Коллегии, Элейн уже вышла из комнаты, стараясь производить как можно меньше шума, чтобы никого не потревожить, а то пришлось бы выдумывать объяснения её нетипичной для мага экипировки. Но, на её счастье, в этот час все ещё предавались сладкой дрёме, и удалось покинуть пределы замка, так и не попавшись никому на глаза.

А вот хмурому конюху на краю Винтерхолда уже было всё равно, кто как одет, лишь бы выглядел платёжеспособным. Когда она вошла, мужчина даже не поднял на неё взгляда, продолжая монотонно граблями сметать сено в стойлах, где мирно дремали лошади.

— Кхм. Доброе утро. Я бы хотела взять лошадь на несколько дней, — постаралась привлечь к себе внимание Элейн.

— Десять септимов сутки, плюс залог двести септимов, верну, если доставишь лошадь в срок и здоровой обратно, — буркнул конюх, наконец одаряя её мрачным взглядом.

— Я согласна, возьму на три дня, — кивнула Элейн, мысленно вздохнув, пока доставала кошель с золотом. Энтир и так сильно проредил её сбережения, а тут и вовсе придётся отдать почти всё в качестве оплаты и залога. Надо будет очень постараться вернуться вовремя, чтобы забрать обратно хоть что-то. На полную сумму она и не надеялась: конюх явно найдёт, к чему придраться по возвращении.

— Жди снаружи, я подготовлю Огонька, — получив золото, конюх заметно взбодрился и говорил уже куда бойче. — На имя не смотри, я её назвал так только из-за пятнышка на лбу, напоминающее пламя свечки. А так лошадка кроткая, для тебя самое оно будет.

Поблагодарив конюха, Элейн вышла и, отойдя поодаль, не без удовольствия набрала полную грудь свежего воздуха: ароматы, наполняющие стойла, были весьма на любителя, коим она не являлась.

Несмотря на ранний подъём, настроение у неё было хорошее. Её охватил какой-то приятный трепет перед небольшим, но путешествием. За последние пару лет она так привыкла к разъездам, что всего неделя на одном месте далась ей куда тяжелее, чем она предполагала. Хотя, возможно, это только из-за Фаральды с её нескончаемым потоком поручений. Вырваться из её цепких рук хоть на пару дней было уже счастьем.

Только возникшая на её губах лёгкая улыбка вдруг быстро померкла: на пороге нового приключения в её голову вернулись и иные мысли, которые она старалась избегать. О Рагнаре. Она очень скучала. Проводя целые дни в заботах, она не ощущала это так сильно, как сейчас. Как он там? Добрался ли уже до Седобородых? Думает ли о ней? Было невыносимо ничего не знать и не иметь никакой возможности связаться с ним. Её охватило такое сильное желание бросить всё и поскакать в противоположную сторону от Данстара, прямо в Айварстед, без остановок… Пока совсем без сил она не окажется у подножия Глотки Мира именно в тот момент, как с Пути Семи Тысяч Ступеней спустится Рагнар. Броситься к нему в объятия. Он назовёт её сумасшедшей, но его взгляд не скроет того, как он ей рад…

Окончательно погрузиться в эти разрушительные фантазии ей не дал вовремя вышедший конюх, ведя за собой красивую рыжую лошадь с белым пятном на лбу, действительно напоминавшим огонёк.

— Хорошо о ней заботься. Не забывай снимать седло на ночь. Следи, чтобы у неё была свежая вода, и корми её. Надеюсь, ты знаешь, как ухаживать за лошадьми? — недоверчиво закончил конюх, передавая ей в руки вожжи.

— Конечно, знаю, — уверенно соврала Элейн. Она, конечно, участвовала в уходе за лошадьми в поездках, но всегда была не одна. Но вроде ничего сложного в этом не было.

Молясь, чтобы не свалиться с лошади на глазах у конюха, Элейн осторожно залезла в седло — вышло вполне пристойно. Конюх же уже потерял к ней интерес и неспешно направился обратно.

Огонёк и правда оказалась очень умной и кроткой лошадью. Элейн не составило труда вывести её шагом на дорогу и лёгкой рысью погнать вперёд.

Холодные поля сменялись густыми хвойными лесами. Дорога петляла, то уходя вверх по холмистым склонам, то плавно опускаясь вниз. Приходилось постоянно следить, куда направлять лошадь, и на лишние мысли времени не было. Лишь остановившись у маленького ручья, чтобы дать себе и Огоньку время на отдых и небольшой перекус, Элейн опять загрустила. На пустой дороге чувство одиночества усилилось в разы, ей нестерпимо не хватало одного наёмника, прочно обосновавшегося в её сердце.

Может, правда расправиться с поручением Моры и поехать в Айварстед? Рагнар, естественно, позлится, но не прогонит же он её, в самом деле? Её новые силы вкупе со знаниями о драконах, которые она может выманить у Хермеуса, будут весьма ему полезны.

Неожиданно эта мысль её приободрила. Доев остатки мясного пирога, который она прихватила с кухни, Элейн поднялась со ствола упавшего дерева, служившего ей и стулом, и столом на привале, и подошла к пьющей из речки лошади. Погладив Огонька по холке, она вывела животное обратно на дорогу и вновь поднялась в седло.

По мере приближения к Данстару дороги стали шире и ровнее, благодаря чему она могла развить хорошую скорость. Отчего первые дома, уютно расположившиеся вокруг залива моря Призраков, Элейн заметила вдалеке ещё до темноты.

Оставив лошадь в руках местного конюха, заверив его надёжность монетой, Элейн спокойно побрела в сторону местного трактира, который она обнаружила по монотонно раскачивающейся вывеске: «Пик ветров». А поиском музея она займётся позже, сначала нужно решить все дела с ночлегом.

Воздух в таверне был пропитан копотью жаровен, ароматами свежеприготовленной еды с кухни, парами эля и кислого вина. Людей в таверне хватало, но атмосфера внутри стояла, скорее, гнетущая. Переговаривающиеся у барной стойки местные жители на вошедшую Элейн даже не обратили внимания.

— Это проклятье, надо бежать из города, — с явными паническими нотками произнесла молодая девушка с усталым лицом и глубоко залёгшими тёмными кругами под глазами.

— Прошу тебя, Ирнир, возьми себя в руки. Это всего лишь сны. Эрандур, ну скажи же ей, — ответила ей женщина постарше, с надеждой смотря на данмера, одетого в мантию жреца богини Мары.

— Не бойся, дочь моя. Я каждую ночь молюсь Маре даровать покой жителям этого города. Богиня обязательно дарует нам защиту от этой напасти, — утешающе ответил жрец.

В это время Элейн тоже подошла к барной стойке, и её наконец заметили. Местные замолчали, удивлённо рассматривая её, а рыжеволосый трактирщик, выглядевший таким же уставшим, как и все остальные, произнёс:

— Приветствую в моей таверне. Я Торинг. Издалека к нам? Чего желаете?

— Из Вайтрана, — соврала Элейн. — Мне бы комнату на одну ночь и чего-нибудь горячего из еды.

— Десять золотых, и всё будет готово через пару минут.

Элейн отсчитала монеты, ещё больше облегчив свой кошель. Надо скорее задуматься о том, как деньги не только тратить, но и зарабатывать. Трактирщик, взяв оплату, ушёл на кухню, а в это время к Элейн подошёл жрец Мары.

— Приветствую, странница. Не сочтите за грубость, но могу ли я рассчитывать на беседу с вами?

— Я вас слушаю, — сдержанно ответила она, гадая, что от неё потребовалось жрецу.

— Меня зовут Эрандур, и я, как вы, наверное, успели заметить, жрец богини Мары. Скажите, не обманывает ли меня моё чутье… Вы ведь наёмница?

— Да, чутьё Вас не подводит, — подтвердила Элейн, своей легенды всё же надо придерживаться.

— О, слава Маре! — воодушевился жрец. — Я прибыл в Данстар, прознав, что местных жителей уже долгое время мучают кошмары. Я пытался помочь, но все мои попытки были тщетны. Но, — тут Эрандур перешёл на взволнованный шёпот и ещё сильнее приблизился к ней, — кажется, я знаю, что может быть виной этому.

— И что же? — скорее из вежливости, спросила Элейн. Ночные кошмары не звучат как какая-то серьёзная напасть. Да и, откровенно говоря, нет у неё на это времени.

— Я подозреваю, что кошмары на город насылает Вермина. Неподалёку её заброшенное святилище. Но это опасное место, и я не могу пойти туда один. И я ждал, когда в город приедет какой-нибудь наёмник вроде вас. Обещаю, что я щедро заплачу за помощь!

На секунду Элейн даже задумалась. Только она сетовала на почти пустой кошелёк и планы в ближайшее время постараться найти хоть какой-то приличный заработок, как предложения сами идут к ней в руки. Обещание щедрой оплаты звучало заманчиво. Но она быстро одёрнула себя — нужно смотреть правде в глаза: никакой она не наёмник. А если там действительно так опасно, как говорит жрец, то от самозванки, пусть и мага, толку может быть мало. А пожить бы ещё хотелось.

— Сочувствую этой напасти, но боюсь, я не та, кто Вам нужен. Меня уже наняли, и я не могу задерживаться, — придумала отговорку Элейн. Эрандур помрачнел, но кивнул:

— Понимаю, прошу прощения, что отнял ваше время. Но если вы передумаете, то меня можно будет найти здесь. Я тоже снимаю тут комнату. Может, судьба ещё вернёт вас в Данстар.

— Или судьба приведёт сюда другого наёмника. Но обещаю, что я о вас не забуду, и если в иной раз я ещё смогу помочь, то мы договоримся.

— Спасибо и на этом, — чуть натянуто улыбнулся жрец и отошёл. А трактирщик наконец-то вернулся с кухни с подносом еды, распускающей такие манящие ароматы, что живот жалобно забурчал, немедленно требуя всё это ему предоставить.

Утолив голод, Элейн заглянула в комнату, которую ей выделил трактирщик, — просто из интереса: все её вещи были в магической сумке, а спать она пока не собиралась, — нужно было ещё найти музей, чтобы не тратить на это время завтра. Комната была маленькая, скромно обставленная, но чистая, а этого было более чем достаточно.

Выйдя из трактира, Элейн успела застать последние багряные лучи заходящего солнца на порозовевшем небе, которые мягко отражались в спокойной водной глади. Не в силах отказать себе в удовольствии полюбоваться на это чудесное природное явление, Элейн несколько минут просто стояла на небольшом причале и наслаждалась этим буйством красок, пока всё не померкло. Только после этого она двинулась вперёд, просто неспешно бродя вдоль воды, пока её внимание не привлекли развевающиеся на ветру выцветшие от времени и безжалостных лучей солнца красные флаги, украшавшие один из домов, чем сильно выделяли его среди остальных построек.

— А вот и первый посетитель! Музей Мифического Рассвета открыт! — услышала она над собой голос, который заставил её невольно вздрогнуть от неожиданности. Она не заметила, что на крыльце дома кто-то стоял, пока рассматривала флаги. Повернувшись, Элейн увидела мужчину в алой мантии, которую сверху украшал золотой орнамент из лучей солнца. Сил Весул собственной персоной, надо полагать.

— Музей открыт? — удивилась Элейн. — В такое время?

— В любое время для всех интересующихся историей Мифического Рассвета, — воодушевлённо откликнулся владелец музея. — У меня есть коллекция артефактов культа, который чуть не разрушил империю. Его историческое значение нельзя забывать.

— Хм, я бы взглянула, — ответила Элейн так, будто ей просто нечем заняться, а раз зовут посмотреть на какие-то артефакты, то почему бы и нет. Ей не нужно было, чтобы Сил догадался, что в музей она пришла преднамеренно. От её слов мужчина просиял: он явно был не избалован вниманием посетителей своего музея. Если таковые вообще бывали до Элейн.

Девушка поднялась на крыльцо, а Сил уже начал свою экскурсию, спеша отворить перед ней дверь:

— Гобелены, что висят внутри и снаружи, были найдены в схронах, где члены секты Мифического Рассвета встречались и обсуждали свой заговор, — тоном бывалого лектора вещал Сил. — Величайшим достижением культа было истребление династии Септимов и открытие врат Обливиона.

Элейн не знала как ей реагировать на такое заявление. Не сказать, что подобное она бы сочла действительно «величайшим достижением», но можно и подыграть ему.

— Подумать только… — изображая интерес, ответила Элейн, отчего лицо Сила ещё больше просветлилось.

— Не спеши, осмотрись. А я отвечу на любые вопросы, — сказал мужчина, пропуская её в дом.

Главная комната была разделена на две части: в правой стороне возле каменного очага ютилась скромная мебель, состоящая из кровати, стола и небольшого буфета, в то время как левая часть дома представляла собой просторную залу, по стенам которой помимо висящих гобеленов стояло несколько музейных витрин. Элейн подошла к одной из них и заглянула за стекло, где лежал пожелтевший от времени обгорелый пергамент, исписанный незнакомыми ей символами. Озвучивать вопрос о предназначении этого экспоната даже не пришлось — Сил тут же начал сам:

— Эти обгорелые бумаги — всё, что осталось от легендарного Мистериума Заркса. Кощунственной книги, написанной лично Мерунесом Дагоном. Говорят, что Манкар Каморан использовал книгу для открытия портала в Рай, где все его последователи будут жить вечно.

— В Рай? — снова удивилась Элейн. Она не была таким уж знатоком всего, что связано с Мерунесом Дагоном, но его планом Обливиона были Мёртвые Земли, и это явно было далеко не райское местечко.

— Ну, таковы слухи, проверить мы это не можем, — пожал плечами Сил.

— Значит, Мистериум Заркса навсегда утерян?

— Увы, это так. Но мне удалось добыть книги с комментариями к Мистериуму Заркса, написанными лично главой ордена Манкаром Камораном. Он обещал, что все последователи культа смогут возродиться рядом с Мерунесом Дагоном.

— До или после того, как они попадут в Рай? — не удержалась от вопроса Элейн.

— Эм… После, — уже не так уверенно предположил Сил, немного смутившись и отвернувшись в сторону, изобразив покашливание. Элейн же внимательнее осмотрела книги за стеклянной витриной. Именно о них говорил Ураг Гро-Шуб. Теперь нужно как-то попытаться перевести разговор на интересующую её тему, но как именно, она пока не имела представления. Может, не стоит и вовсе спешить с этим? Послушать побольше Сила, а завтра сказать, что его истории о культе её так увлекли, что она сгорает от любопытства узнать, какие же комментарии оставил глава к этому спалённому Мистериуму. Возможно, Сил Весул растрогается настолько, что позволит снять копии текстов.

В задумчивости Элейн подошла к следующей витрине и заглянула в неё, там лежали ножны от небольшого кинжала со знакомым ей символом, от которого по спине прошёл холодок. Сил Весул тоже сразу оживился и заговорил:

— Ах да, ножны. Видишь знак? Это врата Обливиона. Главный символ Мерунеса Дагона. Даэдра-покровителя Мифического Рассвета.

— А от чего эти ножны? — поинтересовалась Элейн, не в силах отвести взгляд от поблескивающего символа.

— От Бритвы Мерунеса, — с восхищённым придыханием ответил Сил. — После кризиса Обливиона несколько групп взялись за уничтожение остатков Мифического Рассвета. Одна из групп нашла Бритву. Великий артефакт Мерунеса Дагона. Они разбили кинжал на три части и поклялись хранить их порознь. Это было почти сто пятьдесят лет назад.

— Значит, Бритва утеряна? А какими силами обладал этот артефакт?

— По легендам, Бритва была настолько грозным оружием, что даже царапина, оставленная его лезвием, могла убить любого. Даже великана.

— Да, неудивительно, что её разделили и спрятали. Интересно, пытался ли кто-нибудь найти их? Ценный бы экспонат получился для этого места. Оружие ведь сломано и уже не представляет угрозы. Даже если собрать их вместе. Не думаю, что в Скайриме найдётся кузнец, способный восстановить Бритву, — рассуждала Элейн вслух, всё ещё смотря на ножны. Поэтому она не могла увидеть, как Сил нервно огляделся, подошёл к окну и задёрнул занавески. Только от звука закрытия засова на двери Элейн вздрогнула и обернулась.

— Это не может быть просто совпадение. Что ты пришла сюда… — взволнованным шёпотом произнёс Сил, и Элейн напрягаясь. Она ещё ничем не успела выдать свои намерения относительно того, зачем она приехала в Данстар. Как он догадался? Но тут хозяин музея продолжил:

— Сама судьба послала мне тебя, — Сил смотрел на неё с надеждой.

И Элейн окончательно запуталась.

— Судьба? О чём это Вы? — только и смогла спросить она.

— Собранные части Бритвы действительно бы стали вершиной моей коллекции, — Сил говорил негромко, но с возбуждённым трепетом, Элейн даже было немного не по себе. — Это была моя цель многие годы. Я потратил месяцы, чтобы по крупицам собрать всю информацию об именах потомков хранителей частей Бритвы. А потом ещё много времени, прежде чем нашёлся наёмник, согласившийся принести их мне. Я отдал ему почти всё, что осталось мне от моих именитых предков… Но теперь осколки у меня.

— Все части Бритвы? — не могла поверить в услышанное Элейн. — Тогда почему они не там же, где ножны?

— Прежде чем я отвечу на этот вопрос… Скажи. Ты ведь тоже наёмница?

— Верно.

— Я сразу так и подумал! — просиял Сил. — Я ведь говорю, это судьба! Дело в том, что, возможно, я нашёл способ, как соединить все осколки воедино и вновь явить Бритву этому миру, — в глазах Сила отражались огоньки пламени из ламп, делая его слова по-настоящему жуткими. Он и сам явно понял, как это звучит, и поспешно добавил: — В качестве музейного экспоната, разумеется!

— И что это за способ? — Элейн осторожно сделала шаг назад, чтобы если вдруг окажется, что способ — это принести кровавую жертву Дагону в виде случайной путницы, то у неё был бы какой-то манёвр отбиться. Хотя, признаться, Сил не выглядел сильно опасным.

— Нужно добраться до заброшенного святилища Дагона и возложить осколки на алтарь.

— И только? Тогда почему ты ещё не сделал этого? — всё ещё подозревая какой-то подвох, спросила Элейн.

— Путь не самый близкий, а я не самый искусный боец. По правде говоря, я совсем не боец. Я просил того наёмника, добывшего осколки, сопроводить меня, но он отказался, сказав, что и так потратил на меня слишком много сил и времени. А один я не рискую отправиться в дорогу. Мне нужен лишь кто-то, кто доведёт меня с осколками до святилища, а потом обратно до Данстара. Плачу пять сотен септимов!

Озвученная сумма отозвалась приятным звоном монет в разуме Элейн. Кажется, всё складывалось как нельзя лучше. Она поможет Силу добраться до алтаря, он восстановит Бритву, будет вне себя от счастья и точно даст ей копии текстов. И пять сотен монет. Последний факт радовал её даже больше. Может, ей и правда пойти в наёмники? Занятие явно прибыльнее, чем бегать по поручениям Фаральды.

— Твой музей действительно вдохновляет. Я вижу, сколько сил ты в него вложил. Поэтому я помогу тебе завершить начатое.

— Я знал, что не ошибся, доверившись тебе!

— Выдвигаемся завтра утром, — важно скомандовала Элейн, мысленно уже всё распланировав. Да, она рискует не вернуться в Коллегию вовремя, но с праведным гневом Фаральды она как-нибудь справится. А такой шанс ей упускать нельзя.

*Данстар, 201г, 4Э, 31-й день Последнего зерна, Фредас, утро*

Выезжать снова было решено прям на рассвете, так, по прикидкам Элейн, можно было вернуться в Данстар обратно уже поздней ночью, а на следующий день без промедлений поскакать в Винтерхолд, где бы она уже дожидалась копий книг. Конечно, она ещё не договорилась об этом с Силом, но что-то ей подсказывало, что он ей в этом не откажет в качестве бонусной благодарности за помощь.

Быстро позавтракав тем, что она припасла с ужина (надежды на свежеприготовленный завтрак в четыре утра было откровенно мало), Элейн вышла из пустой в этот час таверны и побрела по окутанным утренней туманной дымкой улицам Данстара к музею. Коротко постучавшись и услышав какой-то неразборчивый отклик, лишь отдалённо напоминавший приглашение войти, Элейн всё же зашла внутрь и застала Сила, суматошно собирающего вещи в дорогу. Вид у него был заспанный и несколько потрёпанный. Имперец явно не был приверженцем ранних подъёмов, но что только не сделаешь во славу делу, которому решил посвятить себя.

— Я уже почти готов! — хрипло изображал бодрость в голосе Сил, запихивая в уже сильно раздувшийся походный рюкзак какие-то морковки. — Вот и всё! — уже радостно провозгласил хозяин музея, как вдруг звонко хлопнул себя по лбу. — Вот же ж дурья башка! Части Бритвы! — и кинулся к массивному сундуку в углу комнаты.

Вопреки ожиданиям Элейн, он не стал открывать сундук, а попытался его сдвинуть с места. С минуту посмотрев на этот неравный бой Сила с домашней утварью, Элейн вздохнула и присоединилась. Вдвоём строптивый ларь был одолён, и мужчина, убрав несколько половиц на полу, любовно достал из импровизированного тайника небольшой ларец, а за ним и ключ.

Ларец был осторожно добавлен к вещам в рюкзаке, но ценой выложенных обратно в корзину несчастных морковок. С ключом же Сил подошёл к одной из музейных витрин и с трепетом достал ножны. Теперь осталось вернуть сундук на прежнее место, запереть музей, и они действительно готовы выдвигаться в путь.

— Я вчера договорился с конюхом, он должен был уже приготовить нам лошадей, — произнёс Сил, пыхтя под весом своего рюкзака. Пропустив его вперёд, Элейн сжалилась и тайком прочла слабенькое заклинание левитации, от него рюкзак не воспарит в воздух, но нести его станет чуть полегче. Сил сразу же выпрямился и обернулся на девушку:

— Ха, кажется, во мне уже проснулось второе дыхание! Пойдём же скорее!

Забрав у мрачного конюха лошадей, Элейн и Сил поскакали из города в южном направлении. Пока она понимала, куда ехать, чтобы добраться до гор, а дальше придётся довериться Силу.

Некоторое время они ехали молча, но первым сдался имперец:

— Ехать нам ещё довольно далеко. Но хорошая беседа может скрасить однообразность дороги. Может, расскажешь немного о себе? Ты столь молода, а уже наёмница. Как так получилось?

Элейн немного пожалела, что скорость, с какой сейчас шли лошади, не мешала разговору: нужно было выйти на просторную дорогу, прежде чем перейти на галоп. Ладно, если уж он так хочет беседы, он её получит.

— Не думаю, что моя история сильно оригинальна, — скромно начала Элейн. — Я сирота, выросла в приюте Рифтена, жизнь там была не сахар, поэтому я сбежала оттуда, как только решила, что смогу сама о себе позаботиться. Ничего, кроме навыков, как постоять за себя, приют мне не дал.

— Ох, наверное, тебе действительно тяжело было в те времена. Сочувствую, — искренне откликнулся Сил.

— Меня пыталась завербовать гильдия Воров. Сироты, как я, часто находят убежище именно там. Но мне никогда не хотелось такой участи и для себя. Поэтому я решила уехать в Вайтран. Благо нашлась добрая семья фермеров, которые согласились подвезти меня, всё равно они ехали туда для торговли. Там мне удалось примкнуть к Соратникам. Конечно, вступить — это громко сказано… Была там чисто на побегушках, подай, принеси. Было тяжело. Очень. Грубые воины и маленькая девочка. Но были и те, кто приглядывал за мной. Поэтому меня не особо обижали. А после того, как я чуть не вскрыла кинжалом брюхо одному пьяному мужлану, который полез ко мне, так и вовсе зауважали, — Элейн сочиняла на ходу, уже почти сама начиная верить своим россказням, отчего её слова начинали звучать всё убедительнее.

— Даже боюсь представить, через что тебе там пришлось пройти. Я наслышан о Соратниках… Но ты совсем не похожа на них, — удивлённо прокомментировал Сил, то ли просто поражаясь, то ли начиная что-то подозревать. Хотя по его наивному выражению лица, ловящему каждое её слово, можно было сделать вывод, что он верит всему, что она говорит.

— Может, задержись я там ещё дольше, то и стала бы похожа. Но судьба распорядилась иначе. Однако я благодарна Соратникам за проведённые с ними годы. Они научили меня обращаться с оружием, стрелять, сражаться по-настоящему, а не как когда приходилось отбиваться от хулиганов в Рифтене. Но потом я встретила его… — Элейн многозначительно замолчала, ожидая реакции Сила. Долго ждать не пришлось.

— Кого? — округлив глаза, переспросил Сил, явно демонстрируя крайнюю степень заинтересованности.

— Наёмника. Его звали Рагнар, — Элейн кратко улыбнулась, позволив себе разбавить эту фантазию хоть каплей правды. — Мы встретились в таверне. Он был в центре внимания. Красивый, сильный, с множеством невероятных историй, которые жадно впитывала окружающая его толпа, а он охотно рассказывал, пока благодарная публика платила за эль и еду для него. В тот вечер я думала, он меня даже не заметил. Я просто села поодаль, но чтобы тоже слышать каждое его слово. И каждый новый рассказ всё больше разжигал во мне желание испытать самой все эти небывалые приключения…

— Но он заметил тебя? Сколько тебе тогда было? — поинтересовался Сил.

— Мне только исполнилось восемнадцать.

— Неудивительно. Прости меня, за такую откровенность. Не заметить такую красавицу просто невозможно, — сказав это, Сил смущённо закашлялся и отвернулся. Элейн негромко рассмеялась. Смущение Сила её по-доброму позабавило. Она нечасто думала о себе, как о какой-то красавице, но в целом признавала, что её внешность не была заурядной.

— Видимо, так, — улыбнувшись продолжила Элейн. — Но в тот вечер он со мной не заговорил: я ушла раньше, чем его отпустила толпа. Но ушла я очарованной не только его рассказами… Поэтому на следующий день я опять вернулась в таверну в надежде увидеть его ещё раз, пока он не уехал из города. Мне повезло, и в этот раз он был один. Хотя, конечно, мне духу бы не хватило подойти к нему самой. Я просто села за соседний столик, заказав какой-то мелочи из еды, чтобы трактирщик на меня косо не поглядывал. И тут он пересаживается ко мне, — Элейн снова выдержала паузу, наблюдая, как ахнул Сил, настолько его взбудоражил такой поворот событий.

— И что он тебе сказал? — нетерпеливо спросил Сил, жаждущий услышать продолжение.

— Сказал, что помнит меня. Что видел вчера. Я призналась, что весь вечер слушала его рассказы. Он спросил моё имя… Мы так много говорили в тот день. И в ту ночь. А наутро он предложил уехать с ним.

— И ты согласилась? Вот так сразу? Зная его всего один день? — поразился Сил, но в его голосе не было никакого неодобрения. Скорее, одно восхищение.

— Я изначально не собиралась оставаться в Соратниках надолго. Мне просто нужно было найти себя, свой путь. И я его и нашла. Рядом с Рагнаром.

— Как романтично, — вздохнул Сил, но тут же осёкся и спросил: — А что стало с ним сейчас?

— Надеюсь, что с ним всё хорошо. Я как раз планировала ехать к нему, но по дороге заехала в Данстар, где посетила удивительный музей, а теперь еду с его владельцем восстанавливать Бритву Мерунеса. Жизнь, конечно, порой поразительна.

— Значит, вы всё ещё вместе, — обрадовался Сил. — Видимо, это действительно всё была судьба! Как же мне повезло, что я заметил тебя возле музея. Ты, наверное, столько уже повидала вместе с Рагнаром. Не знаю, сколько бы я ещё ждал наёмника если бы не ты… Подожди. Рагнар… А ведь так звали того, кто раздобыл мне части Бритвы! Это мог быть твой Рагнар?

Элейн этот вопрос застал врасплох. Такого она не ожидала.

— Это довольно распространённое имя, но как он выглядел? — осторожно уточнила Элейн.

— Высокий, — задумался Сил, явно силясь вспомнить хоть что-то. — Тёмные волосы. Кажется, собранные в хвост. О! И борода заплетена в такие две косички.

«Это точно был он», — поражённо подумала Элейн.

— Нет, это точно не он, — спокойно ответила она. — Жаль.

— Да, жаль. Интересно бы получилось, что он начал это дело, а ты поможешь довести до конца.

— Главное — сделать дело, а красивые совпадения оставим бардам для их песен. Боюсь, придётся отложить нашу беседу: мы вышли на главную дорогу. Надо бы прибавить в скорости, если хотим добраться вовремя, — произнеся это, Элейн первая пустила свою лошадь бежать галопом, не оставив Силу иного выбора, как последовать за ней, стараясь сильно не отставать.

Сердце девушки колотилось, она думала о том, что значит это совпадение, что части Бритвы для Сила раздобыл именно Рагнар. И почему он на самом деле отказался довести заказ до конца. Просто не хотел больше тратить на это время? Или счёл это всё пустой затеей? Или, может… опасной? Рагнар терпеть не может всё, что связано с даэдра, и если идея собрать части для музея за щедрое вознаграждение ещё не сильно шла вразрез с его убеждениями, то, вероятно, просьба восстановить артефакт уже перешла черту.

Все эти размышления заставили её усомниться в разумности собственных решений… Но с другой стороны, Сил совершенно не походил на безумного сектанта. Элейн верила, что он просто хочет заиметь по-настоящему ценный экспонат, чтобы его музей перестал быть пустым местом. А если это дурная затея, то, если не Элейн, рано или поздно Сил бы нашёл кого-то ещё, кто бы согласился помочь ему. И один Принц Судьбы знает, что это мог быть за человек и каковы могли быть его мотивы. Уж лучше это будет она. Ей нужно просто убедиться, что Сил не замышляет ничего дурного. Может, у него ничего не получится, и она просто вернёт его расстроенного в Данстар?

От всех этих мыслей у Элейн разболелась голова. Ладно. Толку пытаться заглянуть в сокрытые пеленой тайны будущего. Придётся как обычно действовать по ситуации.

Элейн так сильно гнала лошадей, что до гор они добрались даже быстрее, чем по изначальным прикидкам. Девушка притормозила и спешилась, пройдя чуть вперёд, чтобы осмотреть дорогу в горы. Как она и ожидала, та оставляла желать лучшего.

— Верхом дальше не проедем, — подытожила Элейн, когда до места остановки доскакал и Сил.

— Но мы ведь не можем просто оставить лошадей здесь? Их ведь могут увести или ещё чего… В этих краях много волков… — неуверенно ответил Сил, тоже спешиваясь.

— Здесь не оставим, не прямо у дороги. Проведём их за собой повыше, найдём укромное место и организуем там временный лагерь, — тоном бывалой путешественницы распорядилась Элейн. На это Сил возражать не стал.

Подниматься было и так тяжело, а Элейн ещё и приходилось следить за тем, чтобы Сил не оступился и не потянул себя и свою лошадь в пропасть. Когда тропинка начала сужаться, уходя ещё дальше вверх, стало ясно, что их лошади не смогут преодолеть этот подъем. Пришлось искать место для лагеря. Элейн, оставив Сила с лошадьми, немного отступила на запад, пробираясь сквозь густые кусты. Вскоре перед ней открылась небольшая полянка на склоне, с одной стороны окаймленная юрким горным ручьём, а с другой — крутым обрывом.

Вернувшись к месту, где она оставила лошадей и Сила, Элейн погладила по холке Огонька, благодаря так её за проделанную работу, и произнесла:

— Нашла отличное место. Следуй за мной. Главное, смотри под ноги.

На полянке Элейн первым делом напоила лошадей, стреножила каждую и оставила отдыхать и размеренно пощипывать сочную нетронутую зелень.

Сил в это время копошился в своём объёмном рюкзаке, выуживая какие-то покрывала, тарелки и даже снедь. Глядя на мясные нарезки, сыр, хлеб и фрукты, Элейн поражалась, как это всё уместилось внутри.

— У меня всё готово, — провозгласил Сил с таким довольным видом откупоривая только что извлечённую бутылку вина, будто он действительно просто приехал сюда на пикник. — Прошу, присоединяйся!

— Благодарю, — искренне ответила Элейн, присаживаясь на край покрывала с расставленными на нём тарелками. — Но от вина воздержусь. Я всё-таки здесь наёмник на задании.

— Понимаю, что ж, наверное, ты права. Ещё рано расслабляться, дело не закончено, и сохранять трезвость ума будет довольно разумно, — вздохнул Сил, но бутылку убрал.

— Я эту местность не очень хорошо знаю. Ты уверен, что понимаешь, куда нам дальше? — спросила Элейн, беря с тарелки хлеб и сыр.

— Так, подожди, здесь у меня где-то была карта, — Сил опять подтащил к себе заметно сдувшийся рюкзак и, немного покопавшись в нём, извлёк помятую и в несколько раз свёрнутую карту. Он расправил её и расстелил прямо на траве, внимательно изучая.

— Мы ехали этой дорогой строго на юг, — Сил вёл пальцем по расчерченным линиям на карте. — Затем свернули вот здесь и пошли этим путём. Если карта не врёт, нам нужно вновь вернуться на ту горную дорогу, и она приведёт нас ровно куда нужно.

— Хорошо, если так. Долго засиживаться не будем, так что постарайся поскорее поесть, и пойдём дальше.

Больше Сил на разговоры не отвлекался, полностью сконцентрировавшись на поглощении с таким трудом доставленных сюда яств. Элейн, перекусив куда быстрее него, воспользовалась тем, что внимание от её персоны переключилось на куриную ножку, тайком наложила на их импровизированный лагерь несколько защитных заклинаний. Явного вторжения она не ожидала, но защитить лошадок от тех же волков будет нелишним. Затем, ещё раз поторопив Сила, она помогла собрать остатки еды и покрывала обратно в его рюкзак, и они вновь выдвинулись в путь.

Первое время они шли бодро, ведь пусть и немного, но отдохнули. Но выдержки Сила надолго не хватило, стоило дороге покруче пойти вверх в гору. Он то и дело запинался, останавливался, чтобы отдышаться, с перекошенным лицом держась за бок. Элейн стоически терпела, понимая, что Силу такой путь был непривычен, но всё равно ловила себя на мысли, что одна могла справиться быстрее. Знай она хоть примерно, что нужно делать, чтобы восстановить этот проклятый клинок, то она бы уже отправила Сила обратно в лагерь.

— Извини. Я. Уже. Сейчас. Ох, — Сил с трудом стащил со спины рюкзак, чары левитации с которого уже давно развеялись, и остановился.

— Давай я, — сдержанно произнесла Элейн, забирая из его рук рюкзак. Тот и правда был всё ещё тяжелый, несмотря на то, как старался Сил его облегчить тогда в лагере.

— Нет-нет, я справлюсь, просто в боку закололо, — попытался оправдаться имперец, явно уязвлённый тем, что его вещи может нести девушка.

— Всё нормально. Я должна сопроводить тебя до места, а так мы пойдём быстрее. Это моя работа, — настояла Элейн, и пока Сил смущённо отворачивался, пытаясь восстановить дыхание, вновь наложила на рюкзак чары левитации.

— Думаю, мы уже близко, — наигранно бодрясь, сказал Сил, озираясь по сторонам. Но по его взгляду было видно, что он понятия не имеет, где они. Спасало то, что пока дорога тут в горах была одна, так что особого выбора, куда им идти, не было.

Чем выше они поднимались, тем всё больше сгущались тучи над их головами, и вскоре от солнечного ясного дня не осталось и следа. Поднялся ветер, неумолимо склонявший перед собой враз посеревшую траву и невысокие горные деревья, будто намереваясь вырвать их с корнем, заодно сбросив незваных путников, вторгшихся в его владения. Тогда Элейн и увидела их. Массивные ступени, выбитые прямо в горной породе, уводили с тропы ещё дальше и ещё выше.

— Это точно оно. Это дорога к святилищу! — зачарованно произнёс Сил, тоже заметив ступени.

— Тогда поторопимся, погода портится, не хотелось бы застрять на горе, оказавшись в центре бури, — перекрикивая завывания ветра, ответила Элейн, и глубже натянула на голову срываемый ветром капюшон плаща.

Идти по ступеням было даже сложнее, чем по извилистой тропе: они были выше её обычного шага и каждое движение вперёд давалось с трудом. Но шаг за шагом они поднимались, пока перед глазами Элейн не предстало зрелище, заставившее её замереть как вкопанную, сердце опасливо затрепетать, а глаза расшириться от охватившего страха. Впереди, на самой вершине горы, возвышалась внушительная статуя Мерунеса Дагона. Сидя на своём массивном каменном троне, он словно царствовал над окружающими просторами, излучая атмосферу власти и величия, которая внушала страх и трепет всем, кто осмеливался приблизиться. Его размеры были настолько впечатляющие, что Элейн чувствовала себя жалкой незаметной букашкой на фоне него. Что было весьма недалеко от истины, если вспомнить, кто именно был Мерунес. Смотря на статую, Элейн опять ощутила волну сомнения, не делает ли она глупость, приведя сюда Сила. Но… Это всего лишь статуя. Жуткая. Большая. Пугающе реалистичная. Но статуя. Если бы это место представляло реальную угрозу, его бы давно уничтожили. Ведь так?

— Мы дошли! У нас получилось найти это место! — восторженно ахнул Сил, явно не разделяя и доли тревог Элейн, преодолев остатки ступеней почти бегом, будто ещё недавно это не он стенал и охал от усталости.

Элейн догнала его, когда он уже был на уступе у подножия пугающей статуи и крутился вокруг массивного каменного алтаря. Девушка даже думать не хотела, какие подношения на нём могли делать его последователи своему жестокому повелителю.

— И что дальше? — спросила Элейн, то и дело бросая тревожные взгляды на статую, будто та могла ожить, подняться со своего горного трона и раздавить непрошеных вторженцев этого святилища.

— Сейчас я положу части на алтарь, и мы узнаем, услышит ли Мерунес Дагон наш зов, — таким же полным энтузиазма голосом откликнулся Сил, уже вовсю копошась в своём рюкзаке, выуживая оттуда шкатулку с частями Бритвы. Ей оставалось лишь молча наблюдать за происходящим.

С трепетом Сил поставил шкатулку на алтарь и аккуратно вынул осколки. Он разложил их так, чтобы они, как кусочки опасной мозаики, сложились в даэдрический кинжал.

Когда всё было готово, Сил поднял свой взор к статуе Дагона, поднял руки и воскликнул:

— О, Великий Мерунес Дагон! Яви себя нам! Услышь мой зов к тебе!

Статуя, как подобает любому приличному произведению искусства, пусть и такого жуткого, оставалась безмолвной. Затаившая дыхание Элейн, наконец выдохнула, убеждаясь, что всё это действительно пустая затея. Сил же, наоборот, заметно разнервничался и вновь обратился к Даэдра:

— Молю тебя, Мерунес Дагон! Я принёс к твоему Святилищу давно утерянные части твоего великого артефакта, разделённого теми, кого страшила его непостижимая мощь! Яви его силу вновь этому миру!

— ТЫ СМЕЕШЬ ЧЕГО-ТО ПРОСИТЬ У МЕНЯ, ЧЕРВЬ? — внезапно раздался гулкий голос, сотрясающий всё вокруг. Сил, одновременно сияющий от радости и трясущийся от страха, тут же упал ниц перед алтарём. А Элейн же просто остолбенела от ужаса, что с ними действительно заговорил Принц Даэдра.

— Я не смею просить! Я лишь хотел вернуть то, что по праву принадлежит вам, Владыка! — громким, но дрожащим голосом ответил Сил, не поднимая лба с земли.

— Я ВОССТАНОВЛЮ БРИТВУ, — внезапно куда более благосклонно ответил Дагон. — ПУСТЬ ЕЁ СИЛА ВНОВЬ ПОМОЖЕТ ПОГРУЗИТЬ ТАМРИЭЛЬ В ХАОС.

Не веря своим ушам, Сил осторожно поднялся в тот самый миг, как обломки кинжала воспарили в воздух над алтарём и, окутавшись магическим сиянием, воссоединились в Бритву.

Сил протянул руку к парящему в воздухе клинку и, не сводя с него зачарованного взгляда, сомкнул ладонь на рукоятке. В тот же миг его лицо исказила гримаса боли, он завопил и попытался отдёрнуть руку, но та будто слилась с рукоятью в одно целое, и клинок не сдвинулся ни на йоту.

— ЖАЛКОЕ НИЧТОЖЕСТВО! — громким эхом раздался разъярённый голос Мерунеса Дагона. — ТЫ ДУМАЛ, Я И ПРАВДА ОТДАМ ТАКОМУ КАК ТЫ СВОЮ БРИТВУ? ТЫ ЧУЖИМИ РУКАМИ ДОБЫЛ ОСКОЛКИ И ДАЖЕ ПОБОЯЛСЯ ЯВИТЬСЯ СЮДА САМОСТОЯТЕЛЬНО, НАНЯВ ДЕВЧОНКУ, ВЫДАЮЩУЮ СЕБЯ ЗА НАЁМНИЦУ.

Элейн зажала уши, голос Даэдра был настолько громок, что ей казалось, что её голова просто не выдержит и разлетится на части.

— Пощади! Молю тебя, Великий Мерунес! — сквозь позорно льющиеся из глаз слёзы вопил Сил, продолжая корчиться от боли и пытаясь освободить руку, мёртвой хваткой держащую Бритву. — Я исполню любую твою волю!

— А ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ ЗАБАВНО, — внезапно жутко засмеялся Дагон. — ХОРОШО. ДОКАЖИ МНЕ СВОЮ ВЕРНОСТЬ. ДОКАЖИ, ЧТО ЗАСЛУЖИВАЕШЬ ОБЛАДАТЬ МОИМ АРТЕФАКТОМ. УБЕЙ ДЕВЧОНКУ. ПОРАЗИ ЕЁ СЕРДЦЕ МОИМ КЛИНКОМ.

Сил упал навзничь с клинком в руках, когда удерживающая его сила исчезла. Элейн медленно отступала, не сводя с него глаз. Сбывались её худшие опасения, которые она так беспечно подавляла. Мерунес не даст им уйти…

— Я… Нет! Не бойся! Я не трону тебя! — испуганно лепетал Сил, с трудом поднимаясь на ноги, но при этом держа смертельно опасный клинок в руках. Даже царапина может стать роковой.

— УБЕЙ ЕЁ, ИЛИ Я СОКРУШУ ТЕБЯ! — с властной яростью провозгласил Дагон.

— Прости! Я не хотел этого! — жалобно произнёс Сил, прежде чем броситься на неё с Бритвой. Инстинктивно Элейн вскинула руки, чтобы наколдовать ледяную стену, но ничего не вышло! От её магической силы не осталось и следа. Лишь чудом она увернулась в последний момент от нацеленного ей прямо в грудь клинка. Не рассчитав силы, имперец лишился равновесия и чуть не упал, остановившись у самого края обрыва.

— НИКАКОЙ ЖАЛКОЙ МАГИИ! ПУСТЬ ПРОЛЬЁТСЯ КРОВЬ! — алчно воскликнул Мерунес, явно упиваясь зрелищем.

Времени думать не было, Сил уже резко обернулся к ней, его глаза сверкали уже не от слёз, а от охватившей его ярости. Было ясно, что он будет сражаться за Бритву до последнего. Элейн ничего не оставалось как выхватить из ножен эбонитовый клинок. Это движение было таким быстрым и естественным, будто она всю жизнь этим занималась. Тёмный металл её клинка налился багряным отливом, сталь будто трепетала в её руках, изнемогая от желания. Желания вкусить крови. Или же это были уже собственные желания Элейн, слившейся с тёмным клинком телом и разумом?

Сил издал яростный крик и вновь бросился на неё. Резкий взмах, рассёкший воздух и рукав мантии с сокрытой за ней плотью, сменил его боевой крик на вопли боли.

Эбонитовый клинок жадно впитал все капли попавшие на него и неистово требовал больше. Всю кровь до дна. Кровь всех, до кого мог дотянуться сейчас и позже на своём усеянном трупами пути.

— Умри! Ты должна умереть! — в слепой ярости крикнул Сил, чьи глаза налились красным. Он занёс истекающую кровью руку для удара, неистово сжимая в крепкой хватке Бритву, и в третий раз кинулся на Элейн. Но она была готова к этой отчаянной атаке. Эбонитовый клинок уже летел к нему. Мгновение — и сладостная встреча меча и сердца врага, ещё недавно бывшего почти что другом, случилась.

Элейн с каким-то мрачным упоением смотрела, как выражение лица Сила с яростного вновь меняется на жалкое и испуганное. Как его белеющие пальцы разжимают рукоять Бритвы, и та с металлическим лязгом падает на каменный уступ. Как Сил, захлёбываясь в крови, падает на колени перед ней. Как она чувствует упоение Эбонитового клинка, принявшего эту кровавую дань.

Это длилось лишь секунду, затем помутнение с разума спало, и девушку сразу захлестнула волна самых ужасных чувств. Страх. Паника. Отвращение. Тошнота. Она отпустила рукоять, и безжизненное тело Сила завалилось на спину, а Эбонитовый клинок продолжал торчать из его груди.

— Я ДОВОЛЕН, СМЕРТНАЯ, — вновь раздался голос Мерунеса. — ТЫ ДОКАЗАЛА, ЧТО ЗАСЛУЖИВАЕШЬ ОБЛАДАТЬ МОЕЙ БРИТВОЙ. НАПОЛНИ МИР РАЗРУШЕНИЯМИ ВО СЛАВУ МОЮ!

Ещё не пришедшая в себя Элейн вдруг ощутила, как к ней возвращается её магия, одновременно с этим она поняла, что Мерунес потерял интерес к этому месту и его статуя вновь безмолвна. И теперь она осталась наедине с кровавой картиной, невольным автором которой пришлось стать.

Она отвернулась, не в силах смотреть на мёртвое тело. Хотелось кричать и плакать, но слёз не было, а любой звук просто застревал в её горле. Она убила его. Убила человека, с которым ещё пару часов назад делила хлеб. Но это он вынудил её. Не оставил иного выбора.

«Убийца», — пульсировало в её голове, мешая осмыслить хоть что-то ещё.

Элейн села на землю, обхватив голову руками. Она была полностью потеряна, совершенно не понимая, как ей теперь жить дальше. Но постепенно разрозненные мысли проникали сквозь туман в её разум. Кто видел, как она уезжала с Силом? Только конюх. Лошади… Ей ведь придётся вернуть лошадь. Или нет, пусть будто Сил просто уехал и не вернулся. И она не вернётся в Данстар. Нет, нельзя. Книги. Проклятые книги, из-за которых она оказалась втянута в это безумие. Она не может уехать без них. Хермеус ей этого не спустит. Вернуться в Данстар, забрать книги — и скорее обратно в Коллегию. А тело? Она просто оставит его вот так? Перед алтарём Дагона? А что если его кто-то найдёт? Свяжет его смерть с ней? Нужно что-то сделать, запутать следы. Никто не должен узнать, что здесь произошло…

Элейн поднялась. Её тело будто не принадлежало ей самой. Она была лишь безмолвным сторонним свидетелем того, как она подошла к мёртвому Силу. Как, давя приступ тошноты, вытащила из его груди Эбонитовый клинок, на котором не было ни капли крови, и убрала обратно за спину. Затем как осторожно подняла Бритву, отыскала ножны и спрятала в сумку. Оставалось последнее. И самое сложное. Скинуть тело с обрыва. Туда, где его никто никогда не сможет найти. Магия уже полностью вернулась к ней, и она применила заклинание левитации. То же, которым она сегодня тайно помогала Силу с его тяжёлой ношей. А теперь сам Сил стал тяжёлой ношей на её душе. Тело медленно поднялось в воздух и поплыло к краю, пока не зависло прямо над пропастью, под которой простирались непроходимые горы и леса. Элейн отменила заклинание и… всё было кончено.

Нужно было убираться отсюда. Элейн подхватила рюкзак Сила — последнее доказательство его пребывания здесь, не считая разрозненных пятен крови на камнях, и, больше не оглядываясь на кошмарное святилище, побежала вниз по ступеням к их маленькому лагерю, где были оставлены лошади.

Подгоняемая паникой, она преодолела расстояние чуть ли не в два раза быстрее, чем занял подъём. Разыскав стоянку, она сняла защитные чары и с небольшим успокоением обнаружила двух лошадок, мирно щипавших травку. Она бросила рюкзак на землю и сама упала в траву, пролежав так несколько минут, закрывая лицо руками и сдерживая в себе крик. Постепенно ясность мыслей возвращалась к ней. Сейчас, вдали от святилища, она наконец стала приходить в себя. Нужно продумать, как ей быть дальше. Первоначальный план, пришедший ей в голову, чтобы прогнать лошадь Сила и вернуться без неё в Данстар, обставив всё так, будто он просто уехал дальше по своим делам, теперь не казался ей такой уж хорошей идеей. Конюх, которому не заплатили за такой срок, может обратиться к страже, начнут искать, задавать вопросы. Ей это не нужно. А вот если вернуть лошадь, обмолвиться, что Сил пошёл домой, а она лишь возвращает за него. Да, это уже лучше. Да и бросать лошадку ей было просто жалко - попадётся ещё волкам… А что потом? А ничего… Заберёт книги из музея, она видела, как Сил убирал связку ключей в свой рюкзак. Или можно ещё собрать вещи в доме так, будто владелец спешно уехал. Сил явно не был сильно популярной личностью в Данстаре из-за его сомнительного музея, местные не должны начать горевать о нём. Да, должно получиться. И она проведёт ещё одну ночь в таверне, а наутро поедет в Винтерхолд.

Мысли, которые крутились у неё в голове, хоть и давали ей какой-то внутренний стержень, как стоит лучше действовать дальше, но одновременно ужасали её. Сейчас ей хотелось забиться в угол, рыдать и жалеть себя, но нужно стараться держать себя в руках. Сейчас от этого зависело слишком много. Нельзя было допустить новых ошибок.

Она быстро растреножила лошадей, которые недовольно фыркали, будто ощущаяеё состояние. Затем в рюкзаке Сила она нашла ключи и убрала к себе, а сам рюкзак закрепила на спине свободной лошади. Спускаться пока придётся пешком, поэтому она взяла поводья лошадей и потянула за собой. Огонёк смирно двинулась, а вот лошадь Сила упиралась, недовольно фыркая, будто какой-то лошадиный долг не позволял ей уехать без хоть и временного, но хозяина.

— Он не придёт, — тихо произнесла Элейн, погладив беспокойную лошадь по холке; против её воли от этих слов из её глаз потекли слёзы, будто произнеся это, она окончательно призналась в случившемся перед самой собой. Но на удивление лошадь это успокоило, и она больше не сопротивлялась выйти с Огоньком из лагеря и осторожно начать спуск к основной дороге.

Обратный путь в Данстар прошёл для Элейн как в тумане. Она беспокоилась, что из-за лошади без всадника придётся ехать медленно, но её опасения не оправдались. Животное оказалось необычайно умное и само держалась вровень с Огоньком весь путь. К вечеру, когда солнце уже опустилось за горизонт и огни домов Данстара начали мерцать вдали, Элейн решила замедлить шаг лошади. Вскоре она остановилась, сняла рюкзак с седла и заставила его невидимо парить позади себя, чтобы дойти до конюшни пешком.

Пока она шла, Элейн прокрутила в голове с десяток вариантов того, что скажет конюху, чтобы это не вызвало подозрений. Но угрюмый мужчина, вышедший ей на встречу, лишь сухо поинтересовался будет ли она оставлять снова Огонька и, получив утвердительный ответ, взял с неё плату и увёл обоих лошадок в стойла. На большее его интерес не распространялся.

На улицах уже совсем стемнело, но было ещё не настолько поздно, однако она не увидела ни одного человека, пока шла к музею Мифического рассвета. Конечно, ей это было только на руку, но всё же это было немного странно. Попав в музей с помощью ключей Сила, она первым же делом открыла витрину и переложила в свою магическую сумку все четыре тома комментариев к Мистериуму. Она наделялась, что Ураг Гро-Шуб не станет задавать лишних вопросов, как она добыла оригиналы, а не копии. Затем она вспомнила про тайник Сила под сундуком, сдвинула его магией и забрала оттуда всё золото, которое там оставалось — вышла довольно приличная сумма, хватит не думать о стороннем заработке на пару месяцев. Чувство стыда, что она обворовывает дом убитого ей же человека, она подавляла мыслями, что он и сам хотел ей заплатить, а значит, она лишь берёт обещанное. Ну, может, чуточку сверху… Ему ведь теперь деньги не нужны, да и жил он один. После того, как она вернула сундук на место, нужно было приступить ко второй части плана, а именно собрать вещи так, будто Сил просто куда-то уехал на время. Она собрала всю одежду из шкафов и сундуков, все экспонаты с витрин и пока запихала всё в свою зачарованную сумку, планируя избавиться от этого по дороге в Винтерхолд. Когда она закончила, дом действительно выглядел так, будто хозяин покинул его на довольно долгий срок. Выглянув в окно и убедившись, что на улице по-прежнему никого нет, Элейн вышла и заперла дверь на все засовы.

Только сейчас Элейн ощутила, насколько она истощена и вымоталась; еле передвигая ногами, она поплелась в сторону таверны «Пик ветров». Уже на подходе к зданию по весёлому шуму, смеху, музыке она поняла, куда именно делись все жители города. Сегодня что, какой-то праздник? В прошлое её посещение таверны местные казались ей угрюмыми и уставшими, что явно не вязалось с тем кутежом, который она слышала всё отчетливее. И как прикажете спать при таком шуме? Ничего, есть же заклинение, которому её научил ещё Виллейн, казалось, это было уже в прошлой жизни. С этими мыслями Элейн всё же толкнула дверь таверны, заходя внутрь. И сразу же замерла на входе.

Внутри действительно собрался будто весь город, явно решивший развлечься на полную катушку. Барды играли разнузданные песни, кто-то танцевал прямо с кружками эля в руках, расплёскивая содержимое вокруг и внутрь себя, кто-то крикливо подпевал песням, кто-то горланил тосты, чокаясь со всеми окружавшими его гуляками. Девушки хохотали, уворачиваясь от фривольных объятий местных мужчин, а другие, уже угодив в них, предавались страстными поцелуями с избранниками. От стоявших внутри шума, жара и винных паров Элейн чуть не стало дурно. Лучше уж она переночует в доме покойного, чем задержится здесь.

Девушка уже почти вышла, как кто-то схватил её за запястье и буквально втянул внутрь. Элейн вскрикнула от неожиданности и резко обернулась, чтобы посмотреть на наглеца, схватившего её, но вместо этого её взгляд упёрся в шикарную красную розу, которую ей протягивал незнакомец.

— Уже уходишь? Но мы ведь даже не познакомились, — с уверенной ухмылкой на лице произнёс парень, вручая ей розу, которую она от неожиданности взяла в руку. Он был молодой, высокий, стройный, с приятными чертами лица, которое обрамляли распущенные тёмные волосы до плеч, с глазами цвета сапфира с озорными искрами. Одет он был в простую чёрную мантию мага. Он тоже маг? Но точно не из Коллегии, она бы его запомнила…

— Здесь несколько шумновато для меня, — ответила Элейн, попытавшись высвободить руку, но незнакомец лишь сильнее подтянул её к себе. Что-то в его голосе, не позволяло Элейн всерьёз на него разозлиться за это.

— Ты луч солнца в этом тёмном царстве. Прошу, лишь скажи мне своё имя. Отпустить тебя вот так, не узнав его, будет слишком большой потерей, — он говорил без нажима, будто и правда искренне.

— Меня зовут Элейн, но мне правда нужно идти: я уезжаю завтра рано утром.

— О нет. Я только встретил тебя, а тебе уже нужно уезжать. Судьба слишком строга ко мне. Меня зовут Сэм Гевен, кстати.

— Приятно познакомиться, честно, но сегодня не мой лучший день, поэтому я просто хочу отдохнуть, — сдержанно улыбнулась Элейн, продолжая настаивать на своём.

— Да, понимаю. Просто, несмотря на всех этих людей вокруг, здесь настолько скучно. И когда я увидел тебя, я вдруг почувствовал, что твоё появление сегодня здесь не случайно. Может, уделишь мне хотя бы несколько минут своего бесценного времени? У меня припасена бутылка великолепнейшего вина Тамики. Сейчас такое уже не достать. Будет настоящим расточительством распить его в одиночку. Поверь, один бокал этого драгоценного напитка, и все твои невзгоды останутся в прошлом.

— Если уж ты так просишь… Но только один бокал, — сдалась Элейн. Последняя фраза Сэма зацепила слишком болезненные ниточки её души. Она держалась из последних сил, чтобы волна вины и раскаяния не захлестнула её с головой, выбив почву реальности из-под её ног. Чуть отвлечься, понять, что жизнь не закончена… Один бокал. Разве это может как-то навредить?

Глава 7 - "Туман"

*Какой месяц? Где число? *

Бывают такие утра, когда ты ещё не открыл глаза, но уже понимаешь, что день для тебя не задался. Вот и Элейн, находясь ещё где-то на границе забытья и тяжёлого пробуждения, уже начала ощущать, как нестерпимо болит голова, дерёт пересохшее горло и ломит тело, что явно не сулило ничего хорошего.

С трудом разлепив глаза, девушка попыталась вспомнить хоть что-то, что привело её к такому плачевному состоянию. Но тяжёлый туман в голове окончательно и бесповоротно узурпировал законное место воспоминаний. Подняв лицо с подушки, девушка лишь чудом не рухнула обратно, и только вид совершенно незнакомой комнаты чуть привёл её в чувства. Это точно не была комната в таверне, которую она снимала на ночь.

Сделав невероятное усилие над собой, Элейн приподнялась на руках и заставила своё тело сесть на край кровати. Её сразу же замутило, и оказалось, что даже в таком состоянии она способно довольно быстро добежать до окна. Разогнувшись и тяжело дыша, девушка сползла вдоль стены. Ей ещё никогда не было так плохо, но вынужденная прочистка организма, кажется, немного пошла ей на пользу. Мысли начали проясняться. И первое, что прояснилось, — что она была совершенно голой.

В обозримой, пусть и расплывающейся близости ничего даже отдалённо напоминающего одежду не оказалось, поэтому пришлось стянуть с кровати тонкое, пошло-красное шёлковое одеяло и завернуться в него. Было весьма своевременно, ведь в этот самый момент за закрытой дверью послышались шаги, и без всякого стука к ней зашёл мужчина.

— Ты! — злобно прошипела Элейн, сразу же узнавая его. Это был тот самый парень, который не дал ей уйти из таверны и уболтал выпить с ним. Выглядел он почти точно так же, за исключением того, что скромную чёрную мантию он сменил на кричаще-яркий бордовый халат с позолотой, щедро оголяющий его грудь и лишь каким-то неведомым образом скрывая всё остальное, что лицезреть ей не хотелось абсолютно.

— Уже проснулась, милая моя, — будто не обращая внимания на явно враждебный тон Элейн, промурлыкал Сэм, спокойно беря со столика у входа роскошный золотой кубок и щедро наливая себе рубиново-красного вина.

Элейн чуть было не задохнулась от такой наглости, но её рука нашарила на прикроватной тумбочке откупоренную бутыль, наполовину полную каким-то напитком, и та очень красноречиво полетела прямо в голову этому мерзавцу. Но Сэм с нечеловеческой реакцией поймал её прямо в полёте, даже не отрываясь от кубка с вином, который он осушил залпом и как ни в чём не бывало обновил чашу напитком из только что пойманной бутылки.

— Ты сегодня не в духе? — чуть озадаченно посмотрел на неё парень, будто только начиная замечать в ней что-то неладное.

— Что ты подмешал мне вчера?! — крикнула Элейн, уже снова ища, чем бы ещё кинуть в него.

— Вчера? — задумчиво переспросил Сэм. — Дай-ка подумать. Вчера, вчера. О, вчера ведь был приём у того напыщенного индюка советника. Неприятный тип, но должен признать, он знает толк, как растрачивать городскую казну. И вино в его погребах отменное. Оставалось лишь задать нужный настрой, и гулянка вышла хоть куда.

— Что? — настолько неожиданный ответ даже сбил Элейн с толку, но она быстро поняла, что негодяй лишь издевается над ней.

— А, я понял, — игриво улыбнулся Сэм, отставляя кубок и потянувшись к поясу своего халата. — Решила поиграть со мной? Пленница и похититель?

— Не смей приближаться ко мне! — Элейн резко вскинула руки, вложив всю свою злость в заклинание оледенения. Обездвижить его, сбежать и поскорее донести на этого подонка, чтобы его упекли в тюрьму, пока он не сгниёт там, если сможет пережить её магию. Сэм остановился, уже успев полностью распахнуть халат, но оледеневать явно не собирался. Заклинание не сработало! Элейн с ужасом поняла, что не ощущает в себе магии. Да что же он такое сотворил с ней?!

— Подожди. Ты это что сейчас, всё всерьёз? — снова озадаченно вскинул брови Сэм. — Ты пыталась заколдовать меня, прекрасно зная, что твоя магия здесь не работает?

— «Здесь» это где? Что это за проклятое место?! Это не Данстар? — её злость утихала, но лишь потому, что постыдно уступала место страху и панике. Сэм явно её не боялся, а вот она с каждой секундой боялась его всё больше.

— Данстар? — Сэм сначала расхохотался, а затем осёкся. — А, подожди, это ведь та глухомань, где я впервые тебя встретил. Чуть не забыл уже, столько времени прошло.

— Да что ты несёшь? И ПРИКРОЙСЯ, ОБЛИВИОН ТЕБЯ РАЗДЕРИ! — не выдержала Элейн, которая одновременно боялась отвести от своего похитителя взгляд, чтобы тот не выкинул что-то опасное, но смотреть на его выдающиеся части больше не могла.

— Эл, успокойся, — наконец став чуть серьёзнее, произнёс Сэм, покорно запахивая халат обратно. — Присядь, подыши. Да, виноват, вчера я явно переоценил твои силы, — он примирительно поднял руки, пытаясь сделать к ней шаг.

— Стой, где стоишь! Ещё шаг, и я… и я, — хотелось крикнуть что-то угрожающее, но Элейн осознала, что крыть ей нечем, и просто заорала: — ПОМОГИТЕ! УБИВАЮТ! СПАСИТЕ! КТО-НИБУДЬ!

Сэм и бровью не повёл от её криков; в несколько шагов он сократил расстояние между ними. Элейн отшатнулась от него, попытавшись отступить к распахнутому окну, но, попятившись, наступила на одеяло, в которое завернулась, и, потеряв равновесие, начала падать ничком. Но Сэм подхватил её на руки, не дав упасть. За что был сразу же награждён звонкой пощёчиной.

Элейн уже занесла руку для удара посерьёзнее, но секунда, и Сэм с нечеловеческой силой перехватил её за запястье, поймал вторую руку и приподнял её над полом вдоль стены. Одеяло упало с неё, но Элейн даже не обратила внимания. Её глаза расширились от ужаса, неотрывно смотря, как миловидное лицо Сэма неотвратимо меняется, как и всё его тело. Кожа покраснела, глаза почернели, мышцы налились и увеличились, на голове прорезались четыре чёрных рога, и вот над ней уже навис жуткого вида дремора в мощной даэдрической броне на две головы выше прежнего Сэма.

— А теперь вспоминаешь? — с грозной издёвкой произнёс монстр.

— Ты… Ты… — запинаясь и заикаясь, пыталась произнести Элейн.

— Ну. Скажи, кто я, — прищурился дремора, поднимая её ещё выше по стене.

— Ты убьёшь меня? — наконец выдавила она из себя. Дремора зарычал и отпустил её будто с разочарованием. Ноги Элейн подкосились, и она сползла вдоль стены, инстинктивно натягивая опять на себя одеяло.

— Ты даже сейчас ничего не понимаешь?

Элейн окончательно онемела от страха и могла лишь во все глаза смотреть на рогатого монстра перед ней.

— Сильно ж тебя вставило. Ладно, давай ещё раз. Я Са-нг-вин, — даэдра наклонился к ней и произнёс раздельно, как ребёнку. — Сангвин. Даэдрический князь разгула! Ну, вспоминается хоть что-то?

Элейн лишь отрицательно помотала головой, с трудом переваривая услышанное.

— Ты разбиваешь мне сердце, Эл! — раздосадовано всплеснул руками Принц Даэдра, отходя от неё и начав расхаживать по комнате. — Я только решил, что наконец-то нашёл достойного компаньона для веселья. Ну нет, ты ведь не могла прям всё забыть. Ты точно должна помнить, как в День Сказок и Свеч мы нарядились в привидений и до утра держали в страхе весь Виндхельм, вот умора была. О, или нет, вот это наверняка вспомнишь, — Сангвин залился смехом, предаваясь воспоминаниям. — До сих пор вижу лица этих жриц, когда они зашли в храм, а вместо их любимой Дибеллы их ждал огромной ледяной х…

— Замолчи! — Элейн зажала уши руками, отказываясь слушать и тем более верить. Это какой-то дурной сон. Или она просто сошла с ума. Этого просто не может быть.

— Ладно! — наконец воскликнул Сангвин, и Элейн осторожно опустила руки в надежде не прослушать, что её точно не собираются убивать и насиловать, а просто отпустят. — Если ты ничего не помнишь, то просто наделаем новых воспоминаний!

Элейн от бессилия зарылась лицом в одеяло, служившим ей единственным укрытием сейчас. Ей отчаянно нужно было время, чтобы придумать хоть что-то, как вырваться из этого плена; не было похоже, что Сангвин так легко готов расстаться со своим «компаньоном для веселья». Притвориться, что она согласна, и сбежать при первой же возможности? От этой мысли живот скрутило и к горлу подступил ком от тошноты, ведь это бы означало потакать всем прихотям Принца Даэдра. Она даже смотреть без отвращения и страха на его дреморский облик не могла.

— Вижу, ты особо не в восторге от моей шикарной идеи. Ой, ну и проваливай, — фыркнул Сангвин, судя по булькающим звукам, вновь наполнявший свою чашу с вином.

— Я правда могу вернуться в Скайрим? — тихо прошептала Элейн, поднимая голову, не веря услышанному. Может, это будет лишь какая-то злая шутка?

— От твоей горькой мины у меня в погребах все вино прокиснет, — Сангвин пригубил чашу, скривился и выплеснул всё на стену, окропив её красными брызгами. — Скучно мне с тобой возиться, доказывать чего-то. Я могу время и с большим толком провести.

Пошатываясь от слабости, Элейн поднялась на ноги. Сангвин звучал убедительно, главное не упустить момент, пока он в настроении действительно её отпустить. Но без своих вещей она уйти не может. Перспектива оказаться где-то в одном только одеяле её прельщала ещё меньше, чем застрять в плане Обливиона.

— Со мной была сумка, — осторожно рискнула озвучить Элейн. — И одежда.

— Я что, должен тебе ещё вещи твои помогать искать? — оскорблённо фыркнул Сангвин. — В шкафу посмотри.

Ничего не оставалось, как попытаться и правда заглянуть в массивный шкаф, оказавшийся битком забитым разной одеждой: мужской и женской. Но среди всего этого обилия и пестроты она сразу заметила свою заколдованную дорожную сумку. Быстро схватив её, Элейн мельком заглянула внутрь и чуть успокоилась, увидев, что самое ценное из неё не пропало. Но вот одежды в ней не было. Особо выбирать не приходилось, ведь оставаться нагой ей абсолютно не хотелось, так что пришлось выудить из шкафа первое попавшееся из показавшихся ей приличными платьев и, стараясь не думать, что Сангвин точно смотрит на неё, быстро переодеться, и делая всё так, чтобы всё время оставаться за одеялом.

— Я готова. Как мне отсюда попасть обратно в Скайрим? — всё ещё под властью страха, что Сангвин лишь издевается над ней, рискнула произнести она.

— Разве тебе было настолько плохо со мной, что ты так спешишь убраться поскорее? Ах да, ты ведь всё забыла, — Сангвин скривился как от зубной боли. А затем щёлкнул пальцами, и посреди комнаты открылся портал. — Всё, выметайся, пока я не передумал.

Дважды повторять не пришлось, Элейн бросилась к порталу и через секунду упала на голую промёрзлую землю. Терпя боль в ушибленных ладонях, девушка быстро оглянулась по сторонам, чтобы понять, где она. Не сказать, что ей это много дало.

Вокруг неё были высокие скалы с редкой растительностью, но уверенности, что это не очередной план Обливиона, у неё не было. Какими-то остатками трезвого рассудка она попыталась произнести простейшие заклинание света, и, слава Девятерым, оно сработало! Она никогда не была ещё так рада маленькому парящему огоньку перед собой. Значит, она хотя бы в Нирне, а может, даже и правда в Скайриме.

Элейн с облегчением выдохнула и увидела, как из её рта вырвался пар. Затем с опозданием, будто её резкое появление вызвало ступор и у окружающей реальности, она почувствовала пробирающий до костей холод. Когда она в спешке выбирала наряд, то она рассчитывала на сдержанное тепло последнего летнего месяца, но никак не на заморозки!

Дрожа, и ёжась от холода, и мысленно ругая на чём свет стоит проклятого Сангвина, явно специально отправившего её в какую-то глушь подальше от людских поселений, ей ничего не оставалось, как поплестись вдоль дороги, сама не понимая куда.

Пройдя совсем немного вперёд, Элейн почувствовала панику, было тяжело даже сделать вдох. У неё ведь все шансы обессилеть от холода и просто умереть в безвестности где-то посреди безымянного тракта. Не успела она подумать об этом, как прямо перед ней возник ещё один портал, только гораздо меньше, годящийся разве что для домашней кошки, и из него на землю упал меховой свёрток, после чего портал тут же исчез.

Девушка с опаской развернула внезапный дар и обнаружила, что это тёплый меховой плащ. Она сразу же надела его на себя, натянув капюшон с меховой оборкой чуть ли не до подбородка, всё ещё дрожа от холода, но уже с теплящейся надеждой, что если ей и суждено погибнуть в ближайшее время, то уже не от окоченения. Неужели это был дар от Сангвина, который и закинул её сюда?

— А можно было просто отправить меня в Винтерхолд? Или это недостаточно весело? — вслух проворчала Элейн, при этом чувствуя нечто странное… Ей был приятен этот жест? Что даэдра не просто выгнал её и тут же забыл, а попытался помочь, будто его правда хоть немного волнует её судьба.

Девушка потрясла головой, отгоняя наваждение. Не хватало проникнуться симпатией к этому гнусному похитителю. Так это и работает? Тебя удерживают явно против воли, творят страшно подумать что, а потом стоит проявить к тебе чуть доброты, и ты уже пытаешься думать, что, может, не всё было так и плохо? Если он таким образом пытается сделать так, чтобы она сама попросилась обратно, то с ней это не сработает. Уж кому, как не ей, знать, что даэдра доверять нельзя. Не сказать, конечно, что это знание сильно помогает ей по жизни…

Элейн было всё ещё сложно строить хоть какие-то здравые цепочки рассуждений, но она очень пыталась. Тем более это отвлекало от мыслей, сколько ещё предстоит идти непонятно куда.

Сейчас точно было не лето… Сколько же она пробыла в плену у Сангвина? Или, может, всё дело в том, что в Обливионе время течёт иначе? Если принять за правду все те бредни, что он нёс про них, то День Сказок и Свеч уже минул, а значит сейчас вполне мог быть самый конец осени… Точно не зима: слишком ещё мало снега. Вопрос лишь в том, какого года? Она уже представила, как будет выглядеть, если у первого встречного спросить, какой сейчас год…

Да даже если этот… Новая волна страха. Хермеус. Он наверняка в ярости, что его задание до сих пор не исполнено. А в Коллегии явно уже решили, что она погибла. А Рагнар… Теперь она ощутила не страх, а горечь и тошноту. Как она посмотрит ему в глаза при встрече? Умолчать обо всём? Это не очень сложно с учётом, что она ничего не помнит. Но не таким человеком она всегда себя считала.

Думать об этом было очень тяжело. На таком дне, как она ощущала себя сейчас, ей ещё не приходилось быть. Хотелось плакать о том, чем она заслужила всё, что происходит с ней раз за разом. Но слёз не было: или было слишком холодно для них, или она просто знала, чем заслужила. У людей, попавших в услужение Принцу Даэдра, не бывает счастливых судеб.

От тяжёлых мыслей её отвлекло то, что дорога свернула и вывела её к широкому каменному мосту через шумную речку, вода в которой больше напоминала бурлящую ледяную кашу. Подступающие холода явно не оставляли попыток заковать реку в ледяные объятия, но та противилась что есть сил. Элейн впервые так радовалась мосту, ведь это означало, что где-то недалеко должно быть хоть какое-то поселение: мосты где попало возводить не принято.

Приободрившись, девушка даже ускорила шаг, несмотря на всё более отчётливое чувство голода, подступающее к ней. Скоро силы могут и правда её покинуть, хотелось бы, чтобы это произошло уже в тёплой таверне или хотя бы там, где сердобольные люди дотащат её до таковой.

С каждым поворотом тропы местность оживала: стали появляться фермы, на дороге появились путники и торговцы. На одиноко идущую девушку внимания особо не обращали, да и Элейн не спешила обращаться к кому-то с вопросами. По окружающему её горному ландшафту она уже начала догадываться, куда её занесло порталом: в столицу Предела, в один из крупнейших городов Скайрима — Маркарт.

Ей ещё никогда не приходилось там бывать, хотя она очень хотела, но уж точно не при таких обстоятельствах. Маркарт представлял для неё интерес из-за того, что он был единственный в Скайриме построенный на развалинах древнего двемерского города и существенно архитектурно отличался от остальных. Но при этом он был настолько далеко от коллегии магов, что Элейн уже заранее была подавлена, предвкушая все сложности, как ей вернуться обратно. Хотя ещё меньше часа назад она уже готовилась умереть, так никуда и не дойдя, так что стоит радоваться уже тому, что она хоть рядом с каким-то городом.

Пройдя ещё один мост и обогнув очередную скалу, девушка подняла взгляд и замерла. Читать о городе, представлять его и увидеть своими глазами оказалось совершенно несопоставимыми впечатлениями.

Двемерские мощные стены, украшенные резьбой и узорами, колонны и арки, которые казались частью заснеженных скал вокруг. Величественные городские ворота, высокие башни, прекрасные особняки — всё в этом городе, казалось, было создано для того, чтобы заставить человека почувствовать себя маленьким и беззащитным.

Но самым потрясающим для неё было видеть водопады, которые мощными потоками ниспадали со скал, а дальше тянулись в виде каналов по всему городу.

От лицезрения всего этого великолепия на подступах к городу её прервало громкое ворчание какого-то фермера, везущего тачку с капустой, которому пришлось объезжать замершую девушку.

— Чего встала, чай не музей, тут люди делом заняты.

Решив, что так она действительно привлекает к себе нежелательное внимание, Элейн поспешила дальше к городским воротам.

Элейн последовала за вереницей людей, следующих в город, сильнее кутаясь в плащ, тепла от которого всё равно было недостаточно, мечтая побыстрее оказаться у горящего очага. Поднявшись по древним каменным ступеням, девушка прошла в золочёные распахнутые ворота, рядом с которыми несла караул стража, подозрительно осматривая всех, кто направлялся в город. Сама не зная почему, Элейн заволновалась при виде стражи, молясь про себя, чтобы её не остановили. Будто стоит суровым стражам взглянуть в её глаза, и они сразу считают все совершённые ею деяния. А каяться ей явно было в чём… Служение даэдра, похищение артефакта из подвалов Ярла Балгруфа, убийство, пусть и вынужденное… И это ещё не считая всего забытого из «шалостей» Сангвина, которые она хоть и отрицала для морального равновесия, но не могла полностью сбросить со счетов.

Но, на её счастье, стражи остановили ворчливого старика с капустой, который тогда обогнал её, и, воспользовавшись ситуацией, девушка юркнула в город, быстро поднявшись по ступеням и сразу же погрузившись в суету и шум большого города.

Прямо у входа расположился небольшой рынок с рядами лавок, где можно было купить всё — от помидоров до изысканных ювелирных украшений. Торговцы оживлённо заманивали прохожих, громко выкрикивая достоинства своих товаров, стараясь перекричать соседа, борясь за каждого покупателя, а точнее, за септимы в их тугих кошельках.

Элейн товары не интересовали, она опять не смогла удержаться и подняла голову вверх, любуясь на простирающиеся ввысь каменные здания, древние мосты через каналы с бурными потоками воды с гор, на мощёные лестницы, поднимающие горожан, казалось, чуть ли не до самых пиков гор, с которыми пытались сравняться самые дорогие особняки. Девушка с трудом понимала, как местные жители живут здесь и уже не обращают внимания на окружающую их величественность, больше интересуясь, как сбить цену с пожухлой морковки, чем наследием двемером.

Вдруг Элейн ощутила какое-то движение рядом, но длинный капюшон на голове не дал ей быстро повернуться, чтобы понять, в чём дело, перекрыв взгляд пушистыми волосками меха на оборке. Затем девушку толкнули с такой силой в бок, что та поскользнулась и упала навзничь на мощёную каменную улицу так, что воздух выбило из груди, и она на секунду потеряла возможность вздохнуть, начав задыхаться. Сквозь пелену звона в ушах от удара она услышала женский крик, который подхватили десяток перепуганных голосов. Началась паника, Элейн, не на шутку испугавшись, постаралась подняться, но тут кто-то запнулся о неё, больно пнув в бедро так, что из глаз брызнули слёзы, и она от бессилия вновь опрокинулась на землю.

— ИЗГОИ В ГОРОДЕ! — разобрала она один из криков разбегающихся во все стороны от рынка людей.

Элейн смогла лишь повернуть голову и сквозь слёзы разглядеть, как к мужчине с окровавленным ножом возле тела девушки на рынке подлетел воин в чёрной броне с оголённым мечом. Он быстро выбил нож из рук преступника, а затем одним мощным ударом рассёк ему грудь. Изгой, пуская пузыри крови, упал на землю, хрипя и корчась, пока не замер навсегда.

— Всем разойтись! Стража Маркарта наводит порядок! Никаких Изгоев здесь нет! — послышался зычный голос одного из стражей, спешащих к рынку, к которому уже обратно тянулись любопытные горожане, почувствовавшие, что угроза миновала.

— И вас, гражданин, тоже касается! Городская стража обо всём позаботится. Отойдите от тел! — даже не попытавшись поблагодарить воина, который обезвредил убийцу, стражник бесцеремонно подвинул мужчину в сторону. Он недовольно дёрнул плечами, но убрал меч в ножны. Не желая препираться со стражниками, которых собралась уже целая толпа, он сделал шаг в сторону. В этот момент он заметил Элейн, всё ещё лежащую на земле, и поспешил к ней.

— Вы не ранены? — обратился к ней мужчина, протягивая руку, чтобы помочь подняться, а у Элейн защемило в сердце от его голоса. Она ни с кем и никогда бы его не спутала.

Элейн стянула с головы капюшон, её волосы сразу подхватил холодный ветер, но она этого даже не заметила. Рагнар на мгновение замер, так и склонившись к ней, явно не веря своим глазам, а затем поднял с земли и крепко обнял, а Элейн, не сдержав эмоций, дала волю слезам, будто разом горюя обо всех тяжестях, что ей пришлось вынести, но наконец обретя спокойствие и безопасность рядом с любимым.

— Тише. Тебе больно? Да ты вся ледяная! — попытался утешить её Рагнар. Он подхватил её на руки, а она просто уткнулась ему в плечо, обхватив шею руками, тихо всхлипывая. — Как же ты здесь оказалась? — всё ещё будто не веря, что это действительно она, вслух спросил Рагнар. Ответ на этот вопрос она была пока не в состоянии озвучить.

Рагнар быстро пересёк улицу и занёс Элейн в таверну, расположившуюся недалеко от рынка. Когда они оказались внутри, взволнованный ропот взбудораженной жестоким убийством посреди белого дня местной публики разом затих, все взгляды были прикованы к Рагнару, который уже успел стать героем городских сплетен. Ему же было не до того. Он донёс Элейн до стойки, как можно ближе к жарко пылающему камину, и только тогда опустил её и аккуратно усадил на стул. Несмотря на тепло, девушку била крупная дрожь, настолько она успела продрогнуть. Сейчас ей было проще зубами отстучать куплет какой-нибудь популярной в местной таверне песни, чем произнести хоть что-то членораздельное.

— Миску горячего супа, комнату на ночь и натаскайте воды в ванну, — отчеканил Рагнар, хлопнув рукой по стойке, оставив на ней щедрую горсть монет.

Пожилой, лысеющий хозяин таверны сразу засуетился, отдавая распоряжения своим помощникам, не скупясь на выражения, видимо, для ускорения процесса. Постепенно внимание публики к ним ослабло, и таверна вновь погрузилась в ропот десятков голосов, высказывающих свои версии случившегося.

Элейн уже почти не дрожала, а когда ей принесли внушительную миску горячего супа, уже вполне сносно могла держать ложку, чтобы та благополучно справлялась с важной миссией — донести еду до рта.

Рагнар всё это время терпеливо сидел рядом, ничего не спрашивая, но явно о чём-то напряжённо думая. Элейн чувствовала, как в ней нарастает тревога от того момента, когда ей всё-таки придётся заговорить и как-то объяснить своё столь внезапное появление в Маркарте.

— Комната готова, — к Рагнару подошла жена хозяина таверны. Тот лишь кивнул и обратился к Элейн:

— Пойдём. Нам нужно поговорить.

Крыть было нечем: тарелка с супом была уже пуста, а иных причин отказаться идти на разговор не предвиделось, поэтому пришлось подняться.

Стараясь сохранять спокойное выражение лица, Элейн последовала за наёмником, мысленно перебирая множество вариантов развития этой беседы.

Поднявшись по небольшой каменной лестнице, они зашли в довольно просторную комнату с собственным очагом и большой кроватью. Двемеры, похоже, в принципе не признавали тесных помещений. Это было вполне объяснимо, учитывая, что большая часть их городов находилась под землёй. Поэтому постояльцам этой таверны везло больше, чем жителям других городов Скайрима.

Стоило металлическим дверям закрыться за ними, как Рагнар спросил:

— Элейн, что происходит? Мы ведь договорились, что будешь ждать меня в Коллегии, в безопасности. А вместо этого ты появляешься посреди Маркарта да ещё в этом летнем платье, — Рагнар явно злился, хотя было понятно, что это в нём говорило беспокойство. — А я ведь был в Коллегии пару недель назад!

— Ты был в Коллегии? — удивилась Элейн. — Ты приезжал ко мне?

— Дорога была через Винтерхолд, но, конечно, к тебе! А вместо этого я узнал, что ты пропала без вести как несколько месяцев. Ты хоть представляешь, что мне пришлось пережить? Да я чуть ли не похоронил тебя!

— Прости… Пропадать точно не входило в мои планы… А какой сейчас месяц?

— Ты шутишь? — Элейн виновато молчала, и Рагнар понял, что не шутит. Он устало сел в кресло и ответил: — Сейчас середина Вечерней Звезды.

Элейн догадывалась, что прошло не меньше трёх месяцев с момента, как она уехала в Данстар, но услышать ещё одно подтверждение этому было сложно.

— Дело в том, что из того, что я помню, для меня ещё вчера был конец лета, — тихо произнесла Элейн.

— Из того, что ты помнишь? — недоумевая переспросил Рагнар. — Как это понимать?

— Буквально. Я была в Данстаре, пока сегодня не очнулась где-то в планах Обливиона, откуда я и сбежала через портал, оказавшись посреди зимы вблизи Маркарта. Если бы меня закинуло куда-то подальше… Наверное, я бы не выжила, — Элейн хоть и говорила правду, но внутренне у неё всё сжималось от того, что это была НЕ ВСЯ правда.

Но рассказать больше она не была готова. Она чувствовала, что расскажи она хоть чуточку больше, то вся её хрупкая реальность в момент разрушится. Её жизнь и так разваливалась на части, но лишиться той части, где рядом был Рагнар… Это бы убило её.

Рагнар хмуро выслушал её ответ, но в моменте, когда она упомянула, что лишь чудом выжила, его лицо непроизвольно дёрнулось и будто чуть смягчилось. Хотя когда он заговорил, его голос был строг:

— Обливион? Я знал, что эта сделка с Хермеусом превратит твою жизнь в кошмар. И о чём ты только думала…

Элейн прекрасно помнила, о чём она думала в тот роковой день. С тех пор всё так сильно запуталось. Если бы она только могла вернуться… Но такой возможности нет ни у кого. Можно лишь продолжать жить в той реальности, которую ты сам создал, совершив десятки, сотни, тысячи своих ошибок, в робкой надежде, что в итоге путь приведёт тебя к чему-то хорошему и окажется, что всё было зачем-то, ради чего-то настолько прекрасного, что вернись ты назад, то скрупулёзно пройдешь заново через каждое страдание, лишь бы не изменить итог. Только эта мысль, сидевшая где-то глубоко в её сознании, и давала ей сил.

Тут в дверь робко постучались, и пришлось прерваться. Рагнал открыл дверь, и Элейн услышала голос молодой девушки:

— Вы просили набрать воду в ванную, меня прислали сказать, что всё готово.

— Спасибо, — только и сказал Рагнар, сразу закрывая дверь. Он немного помолчал, а затем обратился к Элейн. — Тебе стоит погреться, не хватало, чтобы ты ещё заболела. Мы поговорим позже. Вход в ванную через общий коридор недалеко от комнаты хозяев. Думаю, не потеряешься.

Элейн не возражала, сама уже мечтая о горячей ванне. Из-за провала в памяти она уже и не была уверена, когда бывала в подобном месте в последний раз. Может, как раз и три месяца назад? Вид, конечно у неё явно был ещё тот. Да и время, чтобы подумать, что рассказывать дальше, тоже будет не лишним.

Плутать по гостевому дому ей не пришлось, потому что за дверью всё ещё стояла молодая девушка, возможно, дочь хозяина, и она сразу же предложила проводить Элейн.

Ванная комната тоже была даром двемеров этому дому, сохранившая стараниями новых владельцев почти первозданный вид: каменные стены с традиционными узорами, металлическая изогнутая ванна, начищенная до блеска и наполненная почти до краёв водой, разожжённый очаг, что есть силы защищающий комнату от Скайримской мерзлоты снаружи.

Единственное, что явно не функционировало так, как это задумывалось гениальными создателями, были трубы, ведущие прямо к ванной, где стояли заглушки явно чужеродного происхождения — в них не было того простого изящества, присущего любой двемерской вещи. Сейчас же их функцию выполняли несколько черпаков, пара бочек с водой, вёдра и кипящий на огне чан. С таким набором справится любой, в отличие от попыток воссоздать работу древней системы водоснабжения.

— Если будет что нужно — зовите, — произнесла девушка и вышла, оставив Элейн одну.

Не став терять время, ведь вода остывала с каждой минутой, Элейн быстро разделась, оставив платье в небольшой нише в стене, и подошла к ванной, над которой слегка клубился пар. Девушка осторожно потрогала воду, убедившись, что ей не грозит свариться заживо или, наоборот, замёрзнуть. Вода была почти идеальная, кто-то бы мог счесть её сильно горячей, но Элейн это устраивало.Она медленно перешагнула через бортик и, позволяя телу привыкнуть к температуре, полностью погрузилась в воду. Откинув голову на изгибающийся край ванны, она раскинула руки, закрыла глаза и глубоко вдохнула. В очаг явно подкинули несколько ароматных трав, потому что воздух был наполнен эфирными парами, дышать было очень легко и приятно.

Было так спокойно, уютно и комфортно, что открывать глаза совсем не хотелось. Вместо этого Элейн спустилась ниже, погружая теперь и волосы в тёплые объятия воды, остановившись так, что из воды виднелось лишь лицо. Все лишние звуки отступили, обволакивая её слух только шумом воды и стуком её сердца. Этот убаюкивающий ритм будто уносил её тревоги куда-то далеко. Поддавшись умиротворяющему шепчущему плеску, девушка набрала полную грудь воздуха и полностью погрузилась в воду, задержав дыхание.

Вдруг гипнотическую водную тишь пронзил резкий почти что оглушающий всплеск, её схватили за плечи и с силой выдернули на поверхность. От неожиданности и испуга Элейн чуть не набрала рот и нос воды, сразу закашлявшись, как только оказалась над водой.

— Ты что, топиться вздумала? — сквозь звон в ушах услышала она гневный голос Рагнара.

— Что ты здесь делаешь? — вспыхнула Элейн, резко убирая его руки со своих плеч, сразу как перестала кашлять, но всё ещё ощущая, как испуганно колотится сердце от такого бесцеремонного вмешательства. — Не собиралась я топиться!

— Вдруг тебя опять в какой-то Обливион утягивает! Я уже и не знаю, чего ожидать от тебя, — всё ещё зло ответит Рагнар, но явно немного успокаиваясь, из-за чего его раздражение постепенно уступало место чувству вины. — Прости, что напугал, — наконец сказал он, устало потерев глаза рукой и садясь прямо на мокрый пол, оперевшись спиной о край ванны и отвернувшись от неё. Он уже переоделся из своей тяжёлой брони в обычную тканевую рубашку, которая теперь тоже почти полностью промокла, пока он доставал её из воды.

Элейн немного помолчала, уже начиная ощущать больше грусть, чем гнев. Да она и сама уже толком не знает, чего ждать от себя. Может, её разумом действительно могут овладеть в любой момент. Потеряв память, она уже не могла ощущать безопасность того, что её рассудок принадлежит только ей одной. Этот страх ознобом пробежался по телу, несмотря на обволакивающую её горячую воду. Она обхватила себя руками, сдерживая колотящую её дрожь, но постаралась ответить без страха в голосе:

— Я знаю, что ты не хотел ничего плохого. Но нельзя же так врываться!

— Не хотел я никуда врываться. Думал, убежусь, что ты не заблудилась, и покараулю у двери. Заглянул, а в ванной будто никого, зашёл внутрь, увидел тебя под водой. Мне показалось, что ты… уже не дышишь.

— Я и не умею дышать под водой, я тебе не аргонианка, — огрызнулась Элейн, но прекрасно понимая, что сподвигло его так поступить. Своим исчезновением на несколько месяцев она точно невольно заставила его пройти через очень тяжёлые эмоции.

— Прости, — ещё раз повторил Рагнар, так больше и не поворачиваясь к ней, оставаясь на полу. — Я тогда уйду, раз всё с тобой хорошо.

— Нет, подожди! — внезапно остановила его Элейн, когда он уже начал подниматься. Она сказала это на эмоциях, ещё не сумев сформулировать даже для себя самой, зачем. Будто вновь остаться одной здесь больше не принесёт успокоения, а лишь новый, липкий страх действительно оказаться в новой опасности. Дано ли ей теперь вообще хоть ещё раз почувствовать себя вне нависшей над ней постоянной угрозы? — Останься, если хочешь, мне так будет… спокойнее.

— И мне будет, — негромко признался Рагнар, вновь возвращаясь на свое место.

В воздухе повисла неловкая тишина, поэтому Элейн попыталась занять её, поговорив о чём-то другом. Тем более к Рагнару у неё накопилось много вопросов:

— Расскажи, что было с тобой, после того как мы попрощались в Вайтране? Ты попал к Седобородым? Почему потом поехал в Винтерхолд? Как оказался в Маркарте? Что с драконами? — поток вопросов мог бы и продолжаться, но Элейн смогла остановиться, дав наёмнику шанс ответить хотя бы на первые из них.

— Да уж… Рассказывать есть что, — устало хмыкнул Рагнар. — Да, Седобородые пустили меня к себе, подтвердив догадку, что я довакин. Но надолго моё обучение не затянулось, нет у нас в запасе годов для моего тщательного обучения Пути Голоса.

— Но чему-то ведь тебя научили?

— Чему-то да, а остальному, мол, научусь по ходу спасения мира, — иронично усмехнулся Рагнар.

— Мир правда в опасности? — затаив дыхание, тихо спросила Элейн.

— Хотел бы я сказать, что нет… Но всё действительно очень серьёзно.

— Но ты ведь не один против всей этой угрозы?

— Не один. Но и не целая армия союзников, к сожалению. Ярлов больше волнует угроза гражданской войны против Ульфрика, чем уничтожение мира драконами. Они всё ещё не верят. Кроме Балгруфа, но он пока тоже не в силах достучаться до них. Но на меня вышел древний орден, который издавна сражался с драконами. Клинки. Звучит, конечно, сильнее, чем есть на самом деле. Там их всего двое.

— И как всего двое могут помочь? — теперь уже настал черёд бояться за Рагнара, на которого столько взвалилось, а он по сути до сих пор без союзников. — Ярлы слепы и глупы, раз не видят, какая страшная судьба нависла над всем их миром!

— Ещё увидят, — уверенно ответил Рагнар. — А я пока могу делать то, что зависит от меня. Я для этого и ездил в Винтерхолд. Хотел узнать о Древних Свитках. Там меня послали к какому-то старому отшельнику. И хоть старик уже явно давно не в себе, но зацепки, куда направляться дальше, он дал.

— Ты был у Септимия? — случайно вырвалось у Элейн от удивления.

— Ты знаешь о нём? — нахмурился Рагнар, чуть повернувшись к ней.

— Мало кто в коллегии о нём не знает. Личность он знаковая. Автор многих книг о свитках, — сразу же нашлась Элейн, звучало очень убедительно.

— Ну да. Наверное. К слову, поэтому я и поехал в Маркарт. Надеясь узнать побольше о Чёрном Пределе, куда мне, видимо, и предстоит ехать дальше.

— Возьми меня с собой! Я ведь уже была в руинах данмеров. Ты знаешь, на что я способна. Я хочу помочь. Я могу помочь.

— Я боялся, что ты это скажешь, — недовольно ответил Рагнар.

— Если это снова попытка уберечь меня, то, как видишь, они не работают, — Элейн тоже начала злиться, одновременно с этим испытывая целую бурю чувств. — Не осталось больше безопасных мест. Ты и так взвалил на себя слишком много. Я знаю, что ты этого не желал для себя. Но позволь хотя бы мне разделить эту ношу с тобой!

Рагнар встал и повернулся к ней, его всё ещё мокрая рубашка плотно облегала его тело. Он больше не хмурился. Их взгляды встретились — полный решимости у Элейн и печальный, но нежный у Рагнара.

Тут Элейн, чувствуя непреодолимый порыв чувств, взялась за край ванны, больше не держа руки у оголённой груди, и потянулась вперёд. Рагнар сделал шаг к ней, обнял, крепко прижал к себе и страстно поцеловал в губы. Элейн тонула в волне чувств, охватившись её. Сейчас для неё не существовало ничего, кроме переполняющей любви и этого момента. Она потянула его к себе. Он прямо в одежде опустился с ней в ванну, так что вода бурными водопадами полилась через край. Их это не заботило. Он целовал её губы, шею, ласкал влажную грудь. Она расстегнула его рубашку, нежно проводя пальцами по изгибам его напряжённых мускулов. У Элейн вырвался стон, перекрываемый новым всплеском воды через край, которой не нашлось места в этом цунами чувств.

Позже, когда они уже вышли из ванной, где Рагнар оставил на видном месте несколько монет, чтобы компенсировать шок того, кто придёт убирать оставленный ими потоп, умудрившись быстро дойти до их комнаты, никому не попавшись на глаза и не успев закрыть дверь, как снова слились в поцелуе. Больше ничего не имело значение. Только с ним она была так счастлива, как ни с кем.

Элейн мирно лежала на груди Рагнара под одеялом на мягкой кровати, нежась в его тёплых объятиях. В камине уютно потрескивал огонь, усердно суша развешанные на два стула перед ним мокрые одежды. Они молчали, но тишина не тяготила, каждый просто наслаждался этим спокойным моментом, таким ценным в эти тяжёлые времена. Элейн мягко улыбнулась, возвращаясь мыслями к самым ярким моментам, но тут вспомнила, что ей так и не ответили.

— Это значит "да"? — спросила она, играясь, проводя пальцами по груди наёмника.

— Ты о чём? — Рагнар притворился, будто не понимает вопрос.

— Ты возьмёшь меня?

— Хочешь ещё? — шутливо хмыкнул Рагнар, погладив её по талии.

— Я о Чёрном Пределе.

Рагнар не спешил ответить. В нём явно боролись два желания: больше никогда не оставлять её, пусть это и означало подвергнуть опасности, и, наоборот, спрятать её где-то за толстыми стенами под круглосуточным наблюдением, лишь бы была в безопасности, насколько это возможно.

— Хорошо, — наконец ответил он, а Элейн даже привстала на кровати, чтобы посмотреть на него. Она и не надеялась, что он действительно согласится, и была готова на ещё несколько часов споров, пока не убедит. — Но надеюсь, ты правда понимаешь, насколько это будет опасно.

— Я понимаю. Но я уверена, что смогу быть полезной.

— Я знаю. Ты не раз доказывала это. Хотя я всё равно считаю, что это эгоистично: тянуть тебя в опасный поход, лишь бы не беспокоиться о том, как ты там одна.

— Эгоистично пытаться решать это, не учитывая моё мнение.

— Да, верно. Может, так и правда будет лучше. Но… — Рагнар явно хотел сказать что-то ещё, но замолчал.

— Что «но»? — не выдержала и спросила Элейн. — Говори как есть.

— Прежде чем покинуть Маркарт и отправиться в Предел, — неохотно продолжил Рагнар, — я хотел разобраться с одним гнусным делом.

— Что за дело?

— Я здесь пересёкся с одним знакомым, он как-то давно нанимал меня, и я хорошо помог ему. Он жрец Аркея. Он пожаловался, что в местном Зале Мёртвых происходит что-то странное, а ярл вот уже как несколько недель остаётся глух к его просьбам разобраться, в чём дело. Я согласился посмотреть, чем могу помочь, и сходил туда.

— И что удалось выяснить? Что вообще имеется в виду под «чем-то странным»?

— Кто-то ест трупы, — буркнул Рагнар.

— Может, крысы? — осторожно предположила Элейн, по телу которой пробежал холодок от такой жуткой фразы.

— Я тоже так думал, но нет. Я видел своими глазами того, кто это делает.

— Это человек? — ужаснулась Элейн.

— Это уже тяжело назвать человеком, — с отвращением произнёс Рагнар, — Но внешне да.

— И что ты с ним сделал?

— Это была женщина. Я её не тронул.

— Просто отпустил? — удивилась Элейн. Даже если это женщина, то она явно не в себе, раз творит такое. Её стоило передать страже.

— Дело не в каком-то благородстве. По её словам я понял, что она культистка и действует явно не одна. Я лишь хотел выйти на след остальных членов культа, поэтому подыграл ей, заручился доверием, и она провела меня до отдалённой пещеры за городом, где раньше было их убежище.

— Раньше? Значит, других культистов там не оказалось?

— Никого, кроме нескольких довольно буйных драугров. Но она в благодарность, что я разобрался с ними, предложила присоединиться к ним и позвала на посвящение.

— И ты согласился?

— Да, это был бы отличный шанс разобраться со всеми, но есть одна проблема.

— Какая? — вся эта тема с культом поедающих трупы уже звучала, как много проблем, а не одна.

— Завтра после заката я должен привести на «пир» моего знакомого — жреца Аркея. Естественно, делать я этого не собираюсь. Он не самый отважный человек, скажем так. Так что даже пытаться нет смысла.

— А почему просто не рассказать это страже? Пусть они разбираются с этим культом.

— Это было бы проще всего, но я не могу быть уверен, что никто в городской страже не покрывает их. Я осторожно порасспрашивал, и одними поглоданными мертвецами дело явно не обходится. В Маркарте годами пропадали люди, молодые девушки, даже дети. Всю вину перекладывали на Изгоев, но я теперь не верю в это. Столько лет, и стража ничего не стала предпринимать. Может, они просто сборище болванов, а может — кто-то специально держит их подальше от этого дела. Я понимаю, что у меня много забот и важнее, но этот культ не выходит у меня из головы. Я не могу просто уехать и оставить всё как есть.

— Тогда разберёмся с ними, — уверенно заключила Элейн. — Я могу переодеться в мантию жреца Аркея, за капюшоном будет не разобрать, кто я. Они не будут этого ожидать, да и тебе они пока доверяют. Это даст нам преимущество. Я могу заковать их в лёд, а там решим, как лучше поступить. Если не доверяешь страже Маркарта, передадим сразу ярлу. Или дозорным Стендарра. Это уж точно их дело.

— Про дозорных я и не подумал. Да, они бы могли помочь разобраться. Я даже видел одного в Маркарте не так давно. Времени искать его по всему городу нет, но если увидим его ещё раз, то можно рассказать ему. Что касается твоей идеи с мантией… Я совсем не в восторге, но, кажется, иных вариантов нет.

Элейн хоть и была встревожена, но то, что Рагнар не отверг её план, не стал опять говорить об опасностях и отговаривать её, было для неё очень ценно. Наконец-то он начал видеть что-то большее, чем просто девушку, пусть и такую дорогую его сердцу, которую только и нужно, что бесконечно оберегать. Сейчас она была уверена, что вместе они справятся со всем.

Глава 8 - "Жертва"

*Маркарт, 201г, 4Э, 18-й день Вечерней Звезды, Тирдас, день*

Первую половину дня Элейн и Рагнар обсуждали, как им лучше всего действовать в ритуальной пещере. Они разработали план, который позволил бы застать культистов врасплох, а также продумали действия на случай, если что-то пойдёт не так. А также в подборе необходимой экипировки, особенно это касалось зимнего набора одежды для Элейн.

Так она стала обладательницей тёмно-синей теплой мантии с белой меховой оборкой, которую потом несколько часов пыталась превратить в одеяния жрецов Аркея — несмотря на усиления от рун, накладывать иллюзию на саму себя ей приходилось впервые, поэтому не всё получалось так, как она себе это представляла.

— А так? — уже в десятый раз спросила Элейн, крутясь перед Рагнаром. Тот оценивающе посмотрел на неё, лёжа на кровати и подложив руки за голову.

— Ну, знаешь… Ты хотя бы больше не просвечиваешь, — улыбнулся наёмник.

— А на твоего знакомого брата Верилия я стала похожа?

— Разве что на его сестру, — немного вздохнул Рагнар, уже не улыбаясь. — Нестрашно, если у тебя не получится. Я могу пойти один, сказать, что не смог привести Верилия, а там сымпровизировать.

— Нет уж! Так расклад изначально будет не в твою пользу. Проклятье, мне бы точно было проще, если бы я его увидела. Ладно. Опиши его ещё раз, — Элейн сняла остатки чар, скрестила руки на груди и пристально посмотрела на Рагнара.

— Да он даже капюшона никогда не снимал при мне. Эх, ну… Не очень высокий, худощавый, бледная кожа, без бороды, тонкий рот, довольно широкий нос, ну и не молод он уже, так что добавь к этому немного морщин, — хмурясь и явно стараясь вспомнить как можно больше, снова перечислил Рагнар.

Элейн сконцентрировалась. По сути ей и не нужно было точное сходство. Ей же не на семейном застолье Верилия подменять. Просто мужчина в одеяниях жреца. Лишь притупить внимание каннибалов, а потом пару ледяных заклинаний, и будет уже не важно. Она как можно чётче представила образ в своей голове и вновь произнесла заклинание иллюзии.

— Стой, — удивлённо произнёс Рагнар, тут же поднимаясь с кровати и подходя к ней, внимательно разглядывая.

— Получилось? — с трудом сдерживая радость, спросила Элейн.

— Никогда не видел такого довольного жреца Аркея, но да. И сколько будет держаться заклинание?

— Если не терять концентрацию, то довольно долго. Думаю, я бы смогла продержать его не менее дня. А было бы у меня больше времени, то я бы попыталась сделать привязку к какому-нибудь предмету. Например к кольцу. И тогда бы и ты сам мог изображать жрецов Аркея без особых усилий, — произнеся это, Элейн внутренне осеклась и задумалась о том, какие возможности открываются перед таким умением. Ей уже приходило в голову, что порой было бы полезно притвориться кем-то другим, а вот теперь у неё есть и способ осуществить это.

— Чем больше узнаю от тебя, тем больше страшусь магов, — неодобрительно хмыкнул Рагнар.

— И правильно, — Элейн изобразила коварную улыбку. С лицом пожилого жреца вышло весьма выразительно.

— Ладно, если ты готова, то предлагаю ехать. До заката ещё много времени, но воспользуемся им, чтобы издалека проследить, сколько культистов пожалует на пир. Вдруг там соберётся пол-Маркарта.

Элейн вернула себе прежний облик, чтобы не пугать зазря прохожих, и, собрав последние приготовленные вещи, они с Рагнаром вышли из таверны. По словам наёмника, пещера было совсем недалеко, но всё равно лучше было доехать верхом, поэтому они направились на ближайшую к Маркарту конюшню.

Пока Рагнар обсуждал цену за лошадей, Элейн стояла в стороне, стараясь не смотреть на конюха. Его внешний вид внушал ей страх, особенно когда он неприятно улыбался, обнажая свои тёмные, гнилые зубы. Благо долго общаться с ним не пришлось, и уже несколько минут спустя она с Рагнаром уже были верхом.

— Неприятный тип, — не выдержала и высказалась Элейн, как только они отъехали на достаточное расстояние.

— Это Беннинг, владелец конюшен. Не красавец, конечно, но давно его знаю, как человек он порядочный, — немного вступился за конюха Рагнар.

— У меня мурашки от него.

— Волнуешься?

— Не особо, — соврала Элейн, которая действительно переживала. Сражения хоть и местами присутствовали в её жизни, но сказать, что они стали чем-то обыденным, было нельзя. В отличие от Рагнара, для которого битвы были профессией.

— Мы внимательно оценим обстановку. Если я увижу, что расклад не в нашу пользу, то рисковать не станем. Не думаю, что среди культистов есть настоящие воины, но недооценивать их тоже нельзя. Кто знает, какие силы им даёт их даэдра.

— Даэдра? — переспросила Элейн. Рагнар впервые упомянул это, а сама девушка даже и не уточняла, кому действительно поклоняются в этом жутком культе.

— Намира, — коротко ответил Рагнар.

— Вот уж нашли, кому поклоняться, — проворчала Элейн, но при этом заволновалась ещё сильнее.

Намира относилась к однозначно злым даэдра; даже среди терпимым к поклонению им данмеров она была не в почёте. Смерть, жертвоприношения, каннибализм — то немногое, чем можно было порадовать Госпожу Разложения. Те, кто выбрал жизнь в поклонении этому отвратительному божеству, были последними, с кем бы хотелось встречаться. Даже к Изгоям, которыми пугали маркартских детишек, она относилась с меньшим отвращением, хотя те тоже тоже бы не стали особо церемониться, не посчастливься Элейн попасться им на пути.

— Таким культам не место в Скайриме. Даже если не сможем обезвредить их сегодня, то узнать хотя бы личности этих нелюдей будет полезно. Будет с чем прийти к Дозорным.

— Да, я согласна. А расскажи про ту женщину, которая тебе и рассказала о культе и пещере. Ты знаешь, кто она?

— Она назвалась Эолой. Настоящее это её имя или нет, не знаю. Я не стал много расспрашивать, чтобы не спугнуть её. Было и так сложно не убить её на месте, когда я встретил её в Зале Мёртвых всю перепачканную в крови. Она была так спокойна, однозначно помешанная, одержимая и с окончательно прогнившим нутром, но не выказывала никакой агрессии. Не знаю уж почему, но она будто сразу увидела во мне союзника. Хотя разве можно ждать от безумцев каких-то объяснимых действий.

— А это может быть ловушка? — осторожно высказала своё опасение Элейн.

— Я не строю никаких иллюзий относительно тех, кто будет в той пещере сегодня. Я рассматриваю худшие сценарии, в том числе и то, что на нас нападут сразу же, как мы окажемся там. Я к этому готов, а ты постарайся держаться за мной, а лучше сразу же наколдуй какую-нибудь защитную стену или заклинание невидимости.

— Хорошо, не переживай за меня, я понимаю, что мне делать.

— Нужно немного отклониться от дороги. Езжай прямо за мной, — осмотревшись, сказал Рагнар и первый дёрнул поводья, чтобы его конь послушно свернул с тропы глубже в лес. Поэтому дальше ехали молча, держась друг за другом и медленно объезжая пышно растущие ёлки.

Когда лес вокруг них сгустился настолько, что Элейн уже бросила попытки запомнить дорогу, Рагнар оставил своего коня и спешился.

— Побудь недолго тут, я хочу разведать путь дальше. Поищу место, где можно устроить наблюдение за пещерой. Оставляю на тебя лошадей. Справишься? — произнёс Рагнар, подмигнув девушке, чтобы немного приободрить, и помог спуститься на землю. Элейн лишь кивнула, чувствуя, как от волнения всё внутри неё скручивается в узел. Было страшно, но показывать она это не хотела. Это её шанс доказать Рагнару, что она может быть помощью, а не обузой ему.

Наёмник скрылся за деревьями, а Элейн осталась одна, напряжённо прислушиваясь к шорохам дикого леса и готовая в случае чего дать отпор любой угрозе. Но её вниманию мешало то, что, вопреки её воле, к ней в разум отравляющим потоком проникали мысли и образы, которые откликались ледяной дрожью по телу. Она с эбонитовым клинком в руках. Окровавленное тело перед ней. Ужас и пугающее торжество, чужое, но внутри. Металл, пронзающий плоть вновь и вновь. Жажда. Неясные чёрные фигуры, подступающие к ней. Голод. Их голод. Но она сильнее. Звон в ушах. Клинок, он близко. Элейн зачарованно провела пальцами по обивке её магической сумки, потянулась к застёжке…

— Вокруг всё спокойно, — услышала она позади себя голос Рагнара. Она вздрогнула и отдёрнула руку от сумки, приходя в себя. — Лошадей оставим здесь: они слишком заметные, да и лишний шум могут создавать. У тебя всё хорошо? Ты так побледнела, — вдруг осёкся Рагнар, внимательно посмотрев на неё.

— Да, просто замёрзла немного, — соврала Элейн.

Наёмник подошёл к ней близко и обнял, проведя горячей рукой по её ледяной щеке. Наваждение, которое чуть не завладело ей, окончательно отступило. Носить Эбонитовый клинок, да и Бритву постоянно с собой, вероятно, не самая удачная идея. Но и иного варианта у неё сейчас не было: нет постоянного места, где бы она могла сделать надёжный тайник для её жуткой коллекции даэдрических артефактов, чтобы оградить себя от их ядовитого влияния.

— Ты точно готова? — тихо спросил Рагнар, всё ещё прижимая девушку к себе. — Мы ещё можем вернуться.

— Хватит это предлагать, — возмутившись, сказала Элейн и отстранилась от него. — У нас есть план, давай его придерживаться. Испортим аппетит парочке местных каннибалов. Я готова, колдовать не разучилась.

— Хороший настрой, — одобрительно хмыкнул Рагнар, привязывая лошадей к дереву и снимая со своего коня дорожную сумку. — Тогда иди за мной, тут недалеко.

Они двинулись дальше, Элейн осторожно ступала след в след за Рагнаром, который прокладывал путь в снегу. Девушка зябко куталась в свой зимний плащ, меховой капюшон которого уже начал покрываться инеем от дыхания, обращающегося в пар при каждом выдохе.

Солнце медленно, но неумолимо пряталось за горами, оставляя лес и путников на расправу морозным сумеркам, но делая их всё менее заметными от врагов. Наконец Рагнар остановился возле зарослей высокого кустарника, на котором среди снежных веток пестрела россыпь красных ягод. Наёмник достал из сумки несколько свёрнутых в рулон покрывал и выделанную шкуру снежного волка. Притоптав снег, он расстелил покрывала и мех, сел сам и приманил Элейн, сесть рядом.

— Следи за моей рукой. Видишь вон там внизу тропинка? Да, вон там. А ещё дальше вход в пещеру. Отсюда её не так хорошо видно, но любой, кто направляется туда, пройдёт здесь. Ближе места, где бы нас не было бы видно, нет.

— Поняла, тогда будем следить.

Элейн думала, что быстро замёрзнет, сидя на земле, но густая волчья шкура, нагревшаяся от их тел, спасала её от холода. Особенно было тепло, когда она прижималась к Рагнару. Он не отрывал взгляда от дороги, но ободряюще положил свою руку поверх её, делясь своим теплом.

Так прошёл час; пригревшись, Элейн, опустила голову на плечо Рагнара и уже чуть было не начала дремать, как вдруг наёмник двинулся и прошептал:

— Кто-то идёт.

Дремота мгновенно развеялась. Теперь Элейн и сама увидела, как среди тёмных силуэтов деревьев мелькнул свет факела. Девушка даже почти не дышала, напряжённо вглядываясь в приближающуюся фигуру. Было всего несколько секунд, когда тропа изогнулась так, что лицо путника повернулось в их сторону и осветилось светом от факела. Элейн от неожиданности зажала рот рукой. Она узнала его. Владелец конюшен Беннинг.

Элейн ощутила смесь чувств, где была гордость за своё чутьё, когда она сразу посчитала его каким-то отталкивающим, и при этом сковывающий страх, насколько страшные тайны могут скрывать, казалось бы, обычные обыватели. Ты можешь знать человека всю жизнь, здороваться с ним по-соседски и так никогда не узнать, что под покровом ночи он предаётся кровавым утехам, и ни один мускул на его лице бы не дрогнул, окажись ты на его пиршестве.

— Порядочный человек, — не удержавшись, шепотом проворчала Элейн, передразнивая слова Рагнара, когда Беннинг скрылся из виду за деревьями.

— Вижу, — хмуро ответил наёмник. — Проклятье. Я и подумать не мог…

Тут вдалеке снова мелькнул свет, и пришлось затихнуть. В этот раз шли двое. Мужчина и женщина. И судя по ещё сильнее помрачневшему Рагнару, он узнал и их.

— Имя его не знаю, но постоянно видел его на рынке за мясным прилавком. Раздери его Обливион, — сквозь зубы прошептал Рагнар. — Даже думать не хочу, чем он там мог приторговывать. Ублюдок.

— А женщина? — тихо спросила Элейн.

— Её тоже знаю. Это Лисбет, держит лавку в Маркарте. Бывал там не раз. Волки в овечьих шкурах.

— Что будем делать?

— Дело приняло совсем дурной оборот. Я представлял, что явятся какие-то дикари или опасные безумцы, как Эола. Пойми, я не питаю ни капли жалости к этим отродьям… Но это всё усложняет.

— Я понимаю. Последим ещё? Может, это ещё не все?

— Да. Тсссс. Я что-то слышал, — резко прервался Рагнар, приподнимаясь, кладя руку на рукоять своего меча и вглядываясь в хищную темноту за ними.

Вдруг в воздухе что-то стремительно просвистело, и в следующее мгновение щеку Рагнара пронзила игла с красным навершием. Наёмник тут же выдернул ее, по его лицу покатилась струя крови.

— Беги, — только успел сказать Рагнар, как начал заваливаться. Элейн, вопреки здравому смыслу, попыталась его подхватить, но тут ещё один свист, и шею девушку обожгло резкой вспышкой боли. Она вскрикнула, тут же коснувшись пальцами тонкой холодной иглы, застрявшей у неё в шее, и провалилась в темноту.

* * *

Боль. Холод. Горечь во рту. Удушающая паника. Глаза, будто залитые застывшим воском, лишающим любой попытки поднять веки. Вздох, от которого внутри будто всё обожгло. Элейн закашлялась и попыталась дёрнуть онемевшую ледяную руку, как её слух резанул металлический скрежет натянувшихся цепей. Сквозь оцепенение она ощутила железную хватку грубых обручей на её запястьях и лодыжках, крепко держащих её.

В отчаянии она снова попыталась вырваться, но смогла лишь немного изогнуться и вновь обессиленно упасть на каменную, идеально гладкую и мёртвенно холодную каменную поверхность. Дышать стало невозможно. Кандалы будто начали сдавливать не только руки и ноги, а горло. Страх. Агония. Снова кашель, почти до рвоты, и тут сквозь звон в ушах от пульсации крови чей-то мягкий, почти ласковый женский голос прошептал:

— Тише, дитя. Всё хорошо. Здесь твои друзья. Ты лишь немного устала и прилегла отдохнуть.

Дыхание почти сразу восстановилось. Сердце стало стучать медленнее. Здесь её друзья. Как глупо, что она так испугалась. Что только не причудится спросонья. Она и правда устала. Нужно лишь ещё немного отдохнуть.

Вдруг её обмякший разум пронзила новая вспышка боли. Беспощадная. Резкая. Отрезвляющая боль. Будто кто-то со всей силы дал пощёчину её сознанию. Чары успокоения, которым она чуть было не поддалась, рассыпались в прах, снова впуская страх и воспоминания. Пещера. Культ Намиры. Падающий Рагнар. Игла с ядом.

— А ты не так проста, — снова этот же женский голос, звучащий уже не так ласково, но всё ещё дружелюбно и чуть заинтересованно. — Так будет даже интереснее.

Сделав невероятное усилие, Элейн всё же смогла открыть глаза. Действие паралитического яда явно ослабевало, возвращая ей не только контроль над своим телом, но и усиливая все ощущения, каждое из которых было лишь хуже предыдущего. Горло нестерпимо драло от недавнего кашля, она не могла даже вскрикнуть, получался лишь сдавленный хрип.

В слезящихся глазах всё плыло, были лишь размытые тёмные очертания, неясные огни и смутный образ чьего-то лица, наклонившегося над ней.

— Ах, Рагнар, обидно, что ты всё же решил обмануть нас. Но я даже не злюсь. Этот дар мне даже больше вкусу, чем жёсткое мясо ничтожного жреца, — обладательница мягкого голоса почти с любовной нежностью провела пальцами по мокрому лбу Элейн, убирая прилипшие локоны волос, которые также частично закрывали ей глаза. Элейн дёрнулась от этого прикосновения с таким отчаянием, будто её коснулся нож, а не пальцы. Но деться ей было некуда. Лишь вновь лязгнули цепи, а запястья резануло болью от впившихся в кожу оков.

— Не трать попусту силы, дитя. Тебе выпала честь стать главным блюдом в пире во славу нашей Госпожи. Я здесь не для того, чтобы мучать тебя. Открой свой разум. Я сделаю так, что ты даже ничего не почувствуешь. Тебе будет легко и спокойно.

Элейн вновь почувствовала попытку околдовать её, но вновь смогла воспротивиться. Муть перед глазами исчезла, и перед ней прояснились черты молодой женщины с короткими неряшливо спутанными волосами, с тёмно-алой татуировкой на лице, которая, будто широкий шрам, пронзала жуткий белёсый невидящий глаз, как у гниющего трупа. Второй глаз мог быть вполне обычным, если бы не безумный блеск в бледно-серых радужках.

— Обязательно болтать с едой, Эола? — раздался раздражённый мужской грубый голос.

— Терпение, Хогни. Уж тебе ли не знать, что страх не самая лучшая приправа. Это первый пир за много месяцев, разве тебе хочется ощущать этот блевотный привкус ужаса?

— Некромантка уже попортила мясо своим ядом. Шея и так будет горчить.

— Не ворчи. Я рассчитала дозу идеально. Яд уже почти весь выветрился. Вон как дёргается, — ответил новый насмешливый женский голос.

Элейн ясно осознавала всю обреченность ситуации, но слышать, как каннибалы обсуждают её, словно кусок мяса, было невыносимо.

— Нет, не делайте этого, — не своим голосом прохрипела она, чувствуя, как глаза заливают жгучие слёзы. Ей не выбраться. Руки скованы так крепко, что невозможно наколдовать даже самое простое заклинание. Нет сил даже кричать, звать на помощь. Да и кто бы её услышал в такой глуши…

Рагнар! Она почувствовала, как ей отчаянно необходимо увидеть его. Они были вместе, когда на них так внезапно напали. Он точно должен быть тоже здесь. Перестав дёргаться в тщетных попытках освободить руки, Элейн отвернула голову от мерзко улыбающейся Эолы к другой части пещеры. В тусклом свете свечей, расставленных по всей пещере, она увидела ещё несколько фигур. Лысеющий мясник Хогни, вертящий в руке тесак. Скучающе покачивающаяся на стуле лавочница Лисбет. Пьющий что-то из бокала конюх Беннинг. И две фигуры в чёрных одеяниях. А за ними… За ними прикованный за руки к стене висел Рагнар. Его голова безвольно упала на грудь, он явно был без сознания.

Элейн попыталась позвать его по имени, но вырвалось лишь рыдание. Это конец.

— Ну, тише, тише, — вновь заворковала над ней Эола. — Не нужно так плакать. Сейчас мы его позовём. Не переживай. Эй, Нимфанет, приведи нашего неудавшегося собрата в чувства. Думаю, ему будет интересно поучаствовать хотя бы в качестве зрителя. Пока не придёт его очередь. Кляп только не вынимай. Я видела, как он использовал Голос. Поверьте, вам не понравится.

Некромантка выудила из кармана своей чёрной мантии небольшой флакон, откупорила его, придерживая пробку какой-то тканью и предусмотрительно держа его подальше от себя, подошла к Рагнару и сунула ему под нос. Наёмник сразу дёрнулся и пришёл в себя. Он промычал что-то грозное через кляп, злобно смотря на ухмыляющуюся Нимфет. В этот момент Элейн потянула цепи, те снова лишь издевательски лязгнули, но Рагнар уже заметил её. Он зарычал и с такой силой дёрнул руки с кандалами, что из стены посыпалась каменная крошка, но крепления выдержали. Культисты, на мгновение затихшие, будто и правда испугавшись, что Рагнару хватит сил вырваться, снова осклабились.

— Какой грозный. А ведь всё могло сложиться совсем иначе. Я ведь действительно поверила, встретив тебя в Зале Мёртвых, что у тебя какая-то особая судьба. Хотя, если так посмотреть, ты всё равно послужишь нашей Госпоже, пусть и с иной стороны, — произнесла Эола, приблизившись к Рагнару.

— Отпустите его! — сквозь слёзы крикнула Элейн, понимая, как жалко звучат эти слова. Рагнар не может погибнуть. Только не так.

— Какое наивное, но очаровательное дитя, — восхитилась Эола. — Рагнар, ну что за чудо ты нам привёл. Нет, всё же жаль, что ты выбрал предать нас. Сколько прекрасных яств ты мог бы очаровать своим грозным, но таким притягательным лицом.

— Мы и сами неплохо справляемся, — фыркнул второй некромант.

— Ага, особенно Хогни, — мерзко хихикнула Лисбет. — Твоя очаровательная проплешина — гроза девичьих сердец.

— Может, уже начнём? — впервые подал голос Беннинг.

— Мои братья и сёстры изголодались? Наша Госпожа благословляет разделить этот пир с ней, — промурлыкала Эола, беря с длинного стола изогнутый жертвенный нож.

Элейн заметалась на ритуальном алтаре, плача и крича, но Хогни и Беннинг схватили её за руки с двух сторон, не давая даже пошевелиться. Эола с безумной улыбкой на губах провела по щеке девушки тупой стороной клинка, будто поглаживая в утешение. А затем резко вспорола её только сегодня купленное зимнее одеяние, обнажая грудь.

Затем она, играясь, провела кончиком лезвия по животу Элейн, пока та давилась рыданиями под оглушительный лязг цепей всё ещё пытающегося вырваться Рагнара.

Хотелось зажмуриться, но вместо этого Элейн лишь в беспомощной панике могла переводить взгляд с одного мерзкого лица, хищно нависшего над ней, на другое.

Жадный блеск в глазах. Гнилые оскалы. Смрадная вонь от их тел.

— Во славу нашей Госпожи Намиры! Да начнётся пир! — крикнула Эола, занося над девушкой ржавый кривой клинок. Элейн не могла оторвать взгляда от блеска холодного металла, зависшего над ней, как вдруг её тело и лицо окропились градом обжигающих красных капель. Пальцы Эолы разжались, и клинок выпал, отскочив от алтаря. Каннибалка со струей крови из рта с ошарашенным, непонимающим видом опустила взгляд на свой живот, из которого торчало окровавленное зазубренное лезвие.

В следующее мгновение на её горле сомкнулась металлическая когтистая перчатка и с мерзким хрустом скрутила ей голову. Лисбет завизжала. Держащие Элейн мужчины шарахнулись с панической руганью в сторону. Только Нимфет вскинула руки, готовясь атаковать внезапную угрозу, как тут же взлетела в воздух, чтобы затем упасть поперёк подставленного бронированного даэдрическими доспехами колена, с оглушающим треском переломившим ей хребет. Беннинг, побежавший к выходу, потерял равновесие от мощного удара в спину, упал плашмя и тут же был пригвождён полуторным мечом, пронзившим сердце.

Всё происходило так быстро, что Элейн почти не успевала увидеть нападавшего на каннибалов, чувствуя лишь, как капли крови Эолы стекают по её щекам, смешиваясь с её слезами.

— ЧТОБ ТЫ СДОХ! — взревел Хогни, выхватывая мясницкий тесак, который тут же вырвался из его руки и рассёк его лицо на две уродливые половины.

— Нет! Нет! — кричал оставшийся последним некромант, жалко отползая по полу в сторону от неминуемо приближающегося к нему тёмного силуэту с рогами.

— Такая весёлая гулянка, а Сангвина никто позвать не подумал, — произнёс даэдра, придавливая грудь хрипящего и извивающегося некроманта металлическим сапогом. — Но что хуже, так это ваше банкетное меню. Ни одной приличной бутылки вина! Такое я простить не могу, — коварно ухмыльнулся Сангвин, чтобы затем одним мощным ударом ноги раздробить грудную клетку каннибала.

Элейн, от шока переставшая плакать, могла лишь во все глаза смотреть на перепачканного кровью даэдра, который уже потерял интерес к телам, подошёл к длинному каменному столу и внимательно осматривал расставленные на нем яства.

— А не, вот есть одна, — Сангвин подхватил со стола бутылку, с хлопком выбил большим пальцем из неё пробку и залпом осушил до дна, после чего кинул её в сторону — та разбилась о стену пещеры почти рядом с Рагнаром. — Ладно, тогда я вас почти прощаю.

Затем он повернул голову в сторону алтаря, на котором лежала прикованная Элейн, и изобразил почти неподдельное удивление:

— О, Элейн, и ты тут! Какое совпадение! Смотрю, я помешал чьему-то веселью? У вас тут конкурсы? Классный алтарь, и почему я себе такой не поставлю? Я бы нашёл ему применение и поинтереснее, — хитро улыбаясь, произнёс Сангвин, подходя к затихшей девушке.

— Освободи меня, прошу, — тихо взмолилась Элейн, всё ещё не веря в происходящее. Сангвин пришёл спасти её? Этого не может быть.

— А что, ты уже уходишь? Я ведь только подошёл! Это некрасиво, милая, — издевательски поцокал языком Сангвин.

— Почему ты спас меня? — Элейн понимала, что о таком лучше не спрашивать взбалмошных богов, но слова вырвались сами собой.

— Потому что поедать молодых дев — это очень расточительно! Могли бы есть старушек, может, не так вкусно, но целее бы были. Или вот его, — Сангвин небрежно кивнул в сторону Рагнара. Элейн даже смотреть в его сторону боялась… Чтобы не увидеть нечто новое, пугающее в глазах наёмника, которые неотрывно смотрели на неё и даэдра. — Я до последнего надеялся, что они переиграют и съедят этого заигравшегося в героя довакина. Но не могу их винить, что они предпочли тебя.

— Прошу… — только и смогла выдавить из себя Элейн, которую Сангвин страшил лишь чуть меньше, чем недавние каннибалы.

— Никогда не мог устоять, когда ты просишь вот так, — с прежней издёвкой в голосе произнёс Сангвин, но схватил рукой цепи, держащие Элейн, и те рассыпались в металлический прах. Девушка тут же села, с омерзением попытавшись вытереть оставшиеся капли крови с лица, но лишь размазала их, и поскорее запахнулась в разрезанные одеяния, прикрывая наготу.

— О, кстати, ты вроде собираешь такие вещички, — вдруг встрепенулся Сангвин, подошёл к телу Эолы, бесцеремонно выдернул у нее с пальца массивный перстень с черепом и вложил в руку ошарашенной Элейн, которая сжала кольцо скорее по инерции, чем действительно желая этого. — Побрякушка Госпожи Тухлятины в твою коллекцию. Ладно, вообще чувствую, Намира там рвёт и мечет, попытаюсь уладить этот вопрос, есть мне что ей припомнить. Так что давай дальше сама тут. Все благодарности потом, так и быть, — сказал Сангвин и тут же исчез, шагнув в появившийся перед ним портал.

В пещере повисла гнетущая давящая тишина. Рагнар уже давно перестал дёргаться и греметь цепями и теперь, просто застыв, смотрел на неё. Внутри неё всё сжалось. Да, они были на волосок от смерти, но то, что тебя спасает Принц Даэдра, было невозможно объяснить хоть как-то внятно.

На плохо держащих её ногах Элейн подошла к Рагнару, стараясь не смотреть на искорёженные тела, раскиданные по всей пещере. Первое, что она смогла сделать, это достать кляп. Рагнар с отвращением сплюнул в сторону, но не произнёс ни слова, лишь продолжая смотреть на неё так, будто впервые осознал, кто она и с какими силами связалась. Это был взгляд полный презрения.

Сердце девушки болезненно сжалось. Видеть этот взгляд от любимого человека было хуже смерти в пасти каннибалов.

— Рагнар, я… — попыталась хоть что-то сказать Элейн, но слова застряли в её горле.

— Рычаг от цепей на стене, — сквозь зубы процедил Рагнар, мотнув головой в сторону. Девушка тоже уже заметила механизм, бросилась к нему, навалилась со всей силой и опустила его. Цепи с лязгом упали на пол пещеры, а Рагнар отцепил кандалы и злобно бросил их в сторону.

— Сангвин? Ещё один даэдра? — Рагнар снова сплюнул на землю, потирая запястья, все в кровавых потёках и синяках от кандалов.

— Я могу всё объяснить…

— Хватит объяснений. С меня хватит этого даэдричечкого дерьма, Элейн! Сначала эта сделка с Хермеусом, затем тот долбаный клинок, а теперь ты ещё и подстилка Сангвина? Что дальше? Будешь убивать людей во славу Дагона?

Элейн прикусила язык. Глаза жгли слёзы. Как он может говорить такое? Это было несправедливо. Они бы погибли, если бы Сангвин не вмешался. Но ещё больнее было от того, что всё, что сказал Рагнар, было почти правдой. На её руках даже была кровь человека по приказу Дагона и его Бритва. Рагнар злился, но явно даже не подозревал, насколько он попал в точку. Она не знала, что сказать. Она просто молча стояла, сжимая в руке окровавленное кольцо Намиры, стараясь не смотреть на Рагнара.

— Я ухожу. Не иди за мной. Я не хочу касаться всей этой мерзости, — бросил Рагнар и быстрым шагом направился к выходу. Элейн в слезах кинулась следом, успев схватить его за руку, но он резко сбросил её так, что девушка отшатнулась и, потеряв равновесие, обессиленно упала на холодный каменный пол.

— Нет! Не бросай меня здесь! Позволь всё объяснить! — Элейн рыдала, а Рагнар даже не обернулся, уже скрываясь во мгле прохода.

Собрав последние силы, Элейн, обламывая ногти о зазубренные стены пещеры, поднялась и вновь бросилась следом. Он не может действительно так поступить с ней!

Она выбежала из пещеры прямо в объятия ночной пурги, затмевающей взор. Рагнар удалялся, широко шагая и по колено утопая в снегу. Элейн попыталась побежать к нему, но сил справиться с высоким снежным покровом у неё не осталось и она просто упала в обжигающе холодный сугроб.

— Ты бы умер! Я бы умерла! Ты этого хотел? — отчаянно крикнула она ему вслед.

Рагнар остановился, но не обернулся. А затем, так ничего и не сказав, снова двинулся дальше, пока снежная буря полностью не скрыла его из виду.

Элейн рыдала в снегу, била рукой о землю, оставляя на белоснежном покрове кровавые следы. Она потеряла единственного дорогого ей человека. Так безжалостно растоптавшего ей сейчас сердце. Она любила его. Даже сейчас. Захлебываясь и скуля, пока снег заметал её могильным ледяным покровом. Она бы всё отдала, лишь бы вернуть всё назад. Почему каждый её выбор приводит к провалу? Это несправедливо. Это жестоко.

— Так, ну хватит, — сильные руки выдернули её из сугроба и перекинули её жалко обмякшее тело через плечо головой вниз. Элейн даже не сопротивлялась. Жить ей больше не хотелось. Пусть делает с ней что хочет. — Я не для того тебя спасал, чтобы ты убивалась по этому жалкому червю. Вообще-то, я рассчитывал хоть на минимальную благодарность. Я что, так много прошу? Ладно, спишу сегодня всё на шок. Пойдём отсюда, пока ты не окоченела. Выглядишь, кстати, ужасно. Ещё немного, и я пожалею, что спас тебя.

Элейн ничего не отвечала, лишь продолжая сдавленно рыдать. Перед Сангвином открылся портал, и он с девушкой на плече скрылся в нём.

Глава 9 - "Новый ученик"

*Несметные царства удовольствий, 201г, 4Э, 19-й день Вечерней Звезды, Миддас, утро*

За окном стелился туман. Казалось, тот же туман был сейчас и у неё в голове. Она с трудом осознавала, кто она и где она. Даже её имя будто норовило ускользнуть из сознания, но она вцепилась в эту ниточку, как утопающий, в надежде вновь сделать живительный вдох в этом омуте беспамятства.

Она проплакала всю ночь и под утро настолько вымотала свой разум, что уже и не понимала, отчего эти слёзы. В этом состоянии она и уснула. Пусть и ненадолго.

Элейн лежала на кровати, безучастно глядя пустым взором на молочную пелену за окном, опутывающую тонкие очертания хрупких деревцев.

Кожу сильно стягивало, девушка провела рукой по щеке и ощутила застывшую кровавую крошку под пальцами. Страшные картины вчерашнего дня всплыли в её искорёженном разуме, вызывая приступ дурноты. Только это и дало ей сил подняться и на негнущихся ногах дойти до чаши с водой, служившей умывальником. С почти одержимым неистовством она смыла всю кровь со своего лица, с шеи, с рук. Затем увидела багровые пятна на своей одежде и с омерзением стянула её с себя.

— Кажется, я как всегда вовремя, — с плохо скрываемым восторгом послышался голос Сангвина позади.

У Элейн уже не было сил отреагировать на это, она просто с безразличием подошла к шкафу, который всё так же ломился от разнообразной одежды, и постаралась найти себе что-то подходящее по сезону.

— Вижу, ты не особо в настроении. Но так-то я зашёл по делу, — Сангвин вальяжно устроился в глубоком кресле, закинув ногу на ногу. Сейчас он был в своём человеческом обличии.

— По какому делу? — неохотно отозвалась Элейн, понимая, что игнорировать даэдра не самая выигрышная стратегия. Она нашла утеплённую кожаную броню с мехом и уже наполовину оделась, что давало ей хоть какое-то чувство защищённости.

— Я пришёл обговорить плату за спасение твоей жизни, — Сангвин хитро улыбнулся, поправляя рукой волосы и убирая их назад с лица.

Элейн на несколько секунд закрыла глаза от бессилия. Она не просила её спасать, но разве это что-то меняет.

— И какую плату ты хочешь? — безэмоционально отозвалась Элейн, мысленно уже перебирая варианты, какие ей мог выдать Принц, ни один из которых не сулил ничего хорошего.

— О, совсем пустячок, — улыбнулся Сангвин, а Элейн при этих словах, наоборот, напряглась: не верилось, что Даэдра запросит какую-то малость за её спасение. — Я хочу, чтобы ты вернула себе память о времени, что провела со мной.

Элейн, которая ожидала чего угодно, но не этого, даже рассмеялась. Как она может вернуть себе память? Это не вещь, которую можно где-то обронить, а потом найти.

— И как мне это сделать? — хмыкнула Элейн.

— Я, знаешь ли, время зря не терял. Поспрашивал тут кое у кого о тебе. И мне столько всего рассказали занятного… — интригующе растягивая слова, загадочно ответил Сангвин. Элейн молчала, испытывающе смотря на него, и, так и не дождавшись реакции, даэдра пришлось продолжить самому. — Почему ты не упоминала, что служишь Хермеусу?

— Видимо, к слову не пришлось, — буркнула Элейн.

— Не осуждаю, на самом деле, кому захочется вспоминать эту книжную кляксу, когда вокруг веселье. Но это многое объясняет!

— Ты про провал в памяти? — осторожно поинтересовалась Элейн, у которой сердце от волнения забилось сильнее. Это действительно было очень похоже на методы Хермеуса Моры. Как ей это самой раньше не пришло в голову? Видимо, потому что она всячески избегала думать о нём, мысленно страшась его гнева, что она до сих пор не выполнила его поручения.

— Я ведь не ошибусь, что твой щупальцеголовый господин тебя в служении держит не за красивую мордашку? Он не особо по этой части. Хотя, казалось бы, при его-то данных… Уж я бы нашёл применение. Ладно, я отвлёкся. Ты ничего не обещала сделать для него?

— Обещала, — призналась Элейн, было глупо отпираться. — И всё ещё не сделала. И я признаю, что он вполне мог забрать мою память, чтобы вернуть меня к его миссии.

— Ну вот мы и выяснили! — с удовлетворением хлопнул руками Сангвин. — Ты отплатишь за спасение тем, что сходишь к своему Хераборе, скажешь, что выполнишь поручение в обмен на возвращение памяти. Я даже сам прослежу, чтобы ты справилась, чего там этой черниле с глазками ни потребовалось. Он вернёт тебе за это память и… И все довольны! — Сангвин даже подскочил с кресла, так его взбудоражила собственная гениальность.

— Какая тебе выгода от того, что я верну себе память? — Элейн не разделяла его восторга, она в принципе не очень и хотела вспоминать. Ей и так хватало мрачных и сомнительных воспоминаний, чтобы добавлять к ним ещё и трехмесячный кутёж во власти Принца.

Сангвин не спешил с ответом, он подошёл к ней вплотную, так что девушка невольно попятилась, пока не упёрлась спиной в платяной шкаф. Больше отступать было некуда. Он мягко провёл пальцами по щеке Элейн, отчего она испытала неприятную дрожь по телу, а затем приподнял её за подбородок так, чтобы их взгляды встретились, и только потом ответил:

— Чтобы вместе с воспоминаниями вернуть и мою Эл, глупышка.

Элейн убрала его руку от своего лица и протиснулась между ним и шкафом в сторону на безопасное расстояние. Она была уверена, что никакие воспоминания не заставят её добровольно пойти куда-то с Сангвином, чего бы он там себе ни нафантазировал. Но он сам поставил условия лишь вернуть память, всё остальное не включено. Пусть так. Ей не помешает помощь хотя бы с возвращением в Коллегию. Выполнит свою часть сделки, а потом уже придумает, как отбиться от излишнего внимания к ней от Даэдра.

— Хорошо, я принимаю твои условия. Я попробую попросить Хермеуса вернуть память, даже если это не он вмешался, то всё равно это должно быть в его силах, — осторожно ответила Элейн, подбирая слова так, чтобы оставалось пространство для манёвра. Сейчас было важнее сохранить расположение Сангвина, чтобы безопасно вернуться. Сама она будет добираться с неделю, если не больше. — Но для этого мне нужно попасть в Коллегию, и чем быстрее, тем лучше.

— Нет ничего проще, — хмыкнул даэдра, уже поднимая руку, чтобы создать портал.

— Я имею в виду не буквально появиться посреди учебного зала, а где-то на подходе к поселению, но подальше от чужих глаз, — поспешила уточнить Элейн. С даэдра лучше не рисковать. Вопросов к ней и так будет много, не хватало к этому ещё добавить эффектное появление через портал во время лекции Толфдира.

— Да-да, я понял, — досадливо отмахнулся Сангвин и всё же создал портал. — Вот, прошу, скучный портал в твою винтерхолдскую глушь, как заказывали.

— Благодарю, — коротко ответила Элейн, покрепче сжала в руках свою маленькую походную сумку с бесценным содержимым и шагнула в портал, надеясь, что её действительно не ждёт никакой подвох.

Через секунду под её ногами хрустнул снег, глаза ослепил яркий свет, а в лицо задул холодный ветер. Проморгавшись и привыкнув к снежной белизне вокруг, Элейн увидела вдалеке знакомые крыши домов Винтерхолда. Никакого радостного трепета или чувства покоя, что наконец-то она вернулась домой, она не испытала. Напротив, ей стоило больших усилий заставить себя сделать шаг вперёд и поплестись в сторону Коллегии.

Прошлый раз она вернулась с планами на будущее, окрылённая новыми чувствами, с мыслями, что кто-то там далеко думает о ней и обязательно вернётся за ней. А сейчас… Перед её мысленным взором возник образ уходящего в снежную темноту Рагнара. Сердце сразу же больно кольнуло так сильно, что ей даже пришлось остановиться и ухватиться рукой за ближайшее дерево.

Он отверг её, бросил самым жестоким способом, но она не могла сделать того же. Её чувства хоть и были раздавлены, но всё ещё были сильны. Может, ещё что-то можно исправить? Нет, надо перестать тешить себя ложными надеждами. Она потеряла шанс на его любовь тогда, в той пещере каннибалов. А может, ещё раньше, когда приняла из рук обаятельного «незнакомца» тот злополучный бокал вина. Или ещё тогда, когда сбросила тело Сила со скалы, заметая следы своего первого убийства. Возможно, уже в тот момент она перестала быть той, кого когда-то полюбил Рагнар.

Теперь это её реальность, и надо научиться с ней жить. Взять всю эту боль и нести её дальше. Прошлый раз ей не хватило стойкости примириться с тем, что её отверг тот, кто ей был дорог, что и привело её к губительному шагу принять дар Хермеуса. И теперь она снова там, от чего бежала. И стало лишь хуже.

С мрачными мыслями Элейн пересекла поселение, где её прибытие осталось незамеченным: зимой жители не любили надолго оставаться на улице, предпочитая быть дома или хотя бы в трактире. Она дошла до каменного моста, ведущего к замку Коллегии. На посту тоже никого не было, магическая обитель была явно не избалована частыми посетителями, поэтому у её обитателей находились дела интереснее, чем нести караул в пустом ожидании. Но не успела Элейн преодолеть и половины пути над пропастью, как впереди замаячила знакомая фигура Фаральды в тёплом меховом плаще.

— Элейн?! — с каким-то недоверием в голосе спросила эльфийка, когда она к ней приблизилась. В воздухе висело явное напряжение.

— Да, это я.

— И как это понимать? — строго сказала Фаральда, подбоченившись. Да, не одного только гнева Хермеуса ей стоило опасаться. — Ты отпрашиваешься на три дня и пропадаешь на три месяца. Мы думали, ты уже мертва. Надеюсь, твоё объяснение будет не менее весомым.

— Меня похитили, — ляпнула первое, что пришло в голову, Элейн. Её мысли были слишком заняты другим, чтобы заранее придумать какую-то правдоподобную легенду, теперь придётся сочинять на ходу.

— Похитили? — с подозрением переспросила Фаральда.

— Да, банда разбойников, когда я поздно вечером возвращалась обратно. Забрали все деньги, ценности, бросили меня в повозку с клеткой, там были и другие пленные. Нас хотели тайком вывезти из Скайрима куда-то в Хаммерфелл и, видимо, там уже продать в рабство. Мы ехали много дней, нас почти не кормили, лишь чтобы не умерли по дороге. Я каждую ночь продумывала план к бегству, но было слишком страшно, да и охрана не оставляла нас ни на минуту. Боюсь представить, к чему это бы всё привело, но в один из дней на стоянку бандитов вышел отряд стражи, и их всех перебили, а нас, пленных, освободили и привезли в Маркарт. Так я оказалась на свободе, но совершенно без средств, чтобы вернуться. Пришлось задержаться в Маркарте, найти работу. Смогла устроиться лишь помощницей в торговую лавку, платили крохи, но зато выделили комнату и доставалось немного еды, поэтому всё заработанное откладывала на путь до Коллегии. И вот я здесь, — закончила Элейн, внимательно следившая за реакцией Фаральды, пока придумывала эту байку, та хоть и продолжала хмуриться, но уже скорее сочувственно, чем грозно.

— С такой удачливостью тебе лучше и носа не казать из стен Коллегии, — проворчала Фаральда. — Ладно, проходи, что уж с тобой делать. Твоя комната ещё за тобой. Располагайся пока, а я расскажу Архимагу о твоём возвращении. Он наверняка тоже захочет с тобой поговорить.

Когда Элейн наконец дошла до своей комнаты, она с облегчением закрыла за собой дверь, плотно прижавшись к ней спиной и глубоко выдохнула. Ей пришлось ещё трижды пересказать легенду о похищении каждому, кто встречался ей на пути и останавливал. Единственный плюс от этого был, что она и сама лучше запомнила то, что сочинила.

Оглядевшись, Элейн убедилась, что её комната действительно осталась нетронутой. Она подняла с прикроватного столика небольшую книгу, оставленную накануне её отъезда и обнаружила под ней плотный пыльный контур. Такой же слой пыли мягко окутывал и прочие её вещи. Придётся немного позаботиться об уборке. Тем более сразу бежать к Ураг Гро-Шубу или Энтиру за образцами крови было бы несколько подозрительно. Да и сначала ей предстоит сулящая мало приятного встреча с Хермеусом, ведь информацию о посохах она так и не раздобыла. И если сравнивать разгневанного даэдра и тряпку с веником, то компания последних ей сейчас казалась предпочтительнее.

Когда Элейн переоделась и уже вооружилась ведром воды, чтобы приступить к делу, в комнату постучались. Это оказался Орвас, который уже явно наслушался вольных пересказов о её злоключениях от других и теперь жаждал услышать подтверждение из первых уст.

— Элейн! Я так рад, что ты цела! — искренне, хоть и не без смущения произнёс Орвас, как только она открыла дверь.

— Спасибо, Орвас, я, признаться, тоже рада этому факту, — слегка улыбнулась ему Элейн, подбирая в уме слова, как бы быстрее его выпроводить. Если каждый захочет зайти и поговорить с ней лично, то уборку она и к ночи не закончит.

— Я всем говорил, что ты вернёшься. Фаральда уже хотела вынести все твои вещи отсюда, но я подключил Толфдира, и удалось её отговорить на время.

— Спасибо тебе за это, — уже намного искреннее поблагодарила его Элейн, правда расстрогавшись, что кому-то было не всё равно на её пропажу.

— Помочь тебе с уборкой? Мне правда несложно! Одна ты тут дольше будешь возиться.

— Пустяки, не беспокойся, — из вежливости попыталась отказаться Элейн, хотя на самом деле бы не отказалась от помощи.

— Я всё равно свободен, убираться скучно, а так хоть развлеку тебя беседой, — уверенно ответил Орвас, перехватывая стоящее возле неё ведро с водой и занося внутрь.

Конечно же, Орвас больше рассчитывал, что это его развлекут рассказами, но это была не такая и большая цена за помощь.

Вместе дело и правда пошло быстрее, однако Орвас засыпал её таким количеством вопросов, что Элейн начала невольно думать где-то записать о её выдуманных приключениях с похищением, потому что уверенности, что она сможет повторить все детали, которые приходилось на лету придумывать для любопытного парня, у неё не было.

Когда они уже почти закончили, а Орвас явно не торопился уходить, уже расположившись в кресле в углу комнаты и генерируя новые вопросы, спасением для Элейн стало появление Дж’зарго, привлёкшего их внимание деликатным поскребыванием когтями о дверной косяк.

— Дж’зарго прислали передать, что тебя, Элейн, ждёт Архимаг Толфдир-р.

— Спасибо, Дж’зарго! — воодушевлённо бросив тряпку в ведро, ответила Элейн, радуясь, что нашёлся повод сбежать от Орваса.

— Ладно, тогда я пойду к себе, — печально вздохнул последний, нехотя поднимаясь с кресла.

Разговора с Толфдиром девушка не боялась, он никогда не был строгим человеком, поэтому никакого выговора за долгое отсутствие она не ждала. Тем более уже почти вся Коллегия наслышана о несчастьях, которые ей пришлось пережить. Что в целом и не было особым уж враньём. Несчастий на её долю перепало с лихвой, пусть и несколько иных, чем можно было прилюдно поведать.

Поэтому Элейн с лёгкостью поднялась по круговой лестнице на самый верх башни, коротко постучалась и, услышав «Войдите» старческим шелестящим голосом, уверенно зашла в покои Архимага. И застыла на месте. Толфдир был не один. Перед ним, вальяжно расположившись на стуле для посетителей, в своём человеческом обличии восседал Сангвин.

— А, вот и Элейн. Очень рад был новостям о твоём возвращении. Ну и заставила ты нас поволноваться за тебя. Феральда поведала мне о случившемся. Но не будем много об этом. Главное, что всё закончилось хорошо. Проходи, не стой в дверях, — добродушно произнёс Толфдир.

С трудом переборов первый шок, Элейн всё же зашла в кабинет и, стараясь не смотреть на Сангвина, села на свободное место рядом с ним.

— Элейн, я хотел бы тебя представить Сэму Гевену. Он только что прибыл в Коллегию и буквально поразил Фаральду своим магическим талантом! Так что я с великой радостью принял Сэма в ряды наших учеников.

Ожидавшая услышать что угодно, кроме этого, Элейн поперхнулась и закашлялась. А Сэм тут же подскочил и налил ей кубок воды из графина, стоящего на столе Архимага.

— Простите. Всё хорошо, — с трудом ответила Элейн, сделав глоток воды. — Рада познакомиться, Сэм.

— Взаимно, Элейн. Архимаг как раз рассказывал мне, что ты можешь всё мне здесь показать, — тоном исключительно добропорядочного молодого человека ответил Сангвин.

От нового приступа кашля Элейн спас лишь своевременно сделанный новый глоток воды.

— В обязанности младшего преподавателя входит курирование новых студентов. Так что для тебя, Элейн, это хорошая возможность проявить себя, — произнёс Толфдир.

— Благодарю, Архимаг, — тихо ответила Элейн, мысленно молясь, чтобы этот разговор быстрее закончился.

— Сильно не переживай. Я уверен, что у тебя всё получится. Элейн была нашей самой способной студенткой, так что ты, Сэм, будешь в надёжных руках.

— Даже не сомневаюсь, Архимаг, — доброжелательно улыбнулся Сэм.

— Что ж, тогда предлагаю вам отправиться на экскурсию по нашей Коллегии. Помни, Сэм, что ты можешь обращаться к Элейн и к любым другим преподавателям с любым вопросом, тебе обязательно помогут.

— Не терпится всё здесь увидеть, — воодушевлённо произнёс Сэм, бодро поднимаясь со стула.

— Хорошего вечера, Архимаг, — попрощалась Элейн, тоже вставая со своего места, но с куда меньшим энтузиазмом. Сангвин среди студентов Коллегии — такое могло ей только в кошмаре привидеться…

Сэм галантно открыл перед ней дверь, пропуская Элейн вперёд к лестнице, и та поспешила покинуть кабинет. Сангвин догнал её, когда она уже спустилась почти на половину пути к выходу из башни, схватив её за запястье и остановив.

— Не так быстро, дорогая. Я хочу вдоволь насладиться своим славным студенчеством. Так что я жду основательную, чувственную и проникновенную экскурсию от тебя, — с каждым словом Сэм всё ближе придвигался к Элейн, пока та спиной не упёрлась в каменную стену.

— Что ты здесь делаешь? — злым шёпотом произнесла Элейн, вырывая свою руку и отталкивая неугомонного даэдра от себя.

— Ты уже забыла? — нисколько не смутившись её враждебной реакции, наигранно удивился тот. — Я ведь обещал помочь тебе. Так что я придумал идеальное решение вступить в Коллегию и быть как можно ближе к тебе.

— У меня всё под контролем, и мне не нужна помощь, — жёстко отрезала Элейн.

— Тогда я просто прослежу за этим. Тем более быть студентом — это же так весело! И почему я раньше до такого не додумался? Все эти безумные посвящения, пьянки до утра, оргии, — мечтательно перечислял Сангвин.

— Не знаю, где ты такого наслушался, но в Коллегии такого и близко нет, — резко отрезала Элейн.

— Пока нет, — многозначительно поправил её даэдра.

— Ты не можешь здесь оставаться! А если тебя раскроют? Ты понимаешь, ЧЕМ мне это грозит?

— Эл, не занудствуй, — отмахнулся Сэм. — Порешаем вопрос с твоим щупальцеголовым господином, глядишь, управимся к Празднику Новой Жизни, а там я тебе обещал грандиозную вечеринку в Имперском Городе. Ты мне подала блестящую идею, не терпится её реализовать!

— Какую ещё идею? — спросила Элейн, одновременно уверенная, что точно никаких идей Сангвину не подавала, но уже жалея, что спросила.

— Ну как же! Праздник Новой Жизни! Все гости без одежды. Именно так, как мы и приходим в этот мир. Гениально, глубокомысленно и скандально! Всё как я люблю. Жаль, старина Крассиос не дожил до этих дней. Он бы оценил. Чувствую, это будет легендарно, — вдохновлённо ответил Сангвин.

Элейн тихо застонала от бессилия. Всё это слишком напоминало какой-то фарс. И когда её жизнь превратилась в это?..

Собрав свою волю в кулак, Элейн решила смириться с происходящим. Злить Сангвина ей было нельзя, мало ли что он может вытворить, поэтому придётся как-то договариваться.

— Хорошо, раз ты уже здесь, то я познакомлю тебя со всеми, чтобы не вызвать никаких подозрений. Ты просто новый студент — обычное дело, пусть сейчас и редкое. Постарайся не привлекать лишнего внимания, а то это может навредить выполнению задания Сам-Понимаешь-Кого. Я сегодня ночью поговорю с ним о пропавшей памяти и постараюсь договориться о наших с тобой условиях. Идёт?

— Я буду сама кротость, обещаю, — подмигнул ей Сангвин. Элейн, конечно, ему не поверила, но вариантов у неё не было.

Поэтому за остаток вечера ей действительно пришлось провести Сангвина по корпусам Коллегии, представляя его всем, кто попадался на пути, хотя до многих слух о новом студенте дошёл куда раньше, чем они лично увидели Сэма. Вёл он себя сносно, хоть его представления о кротости явно расходились с мнением Элейн на этот счёт. Зато его новоприобретённые сокурсники остались в восторге, особенно после того, как Сэм позвал всех отметить знакомство в местной таверне.

Элейн пришлось мысленно досчитать до десяти, чтобы унять приступ паники от мыслей о том, к чему может привести такая «дружеская» попойка с даэдра, пока остальные студенты, окружавшие Сэма, беззаботно болтали с ним и радовались возможности выпить за чужой счёт.

С другой стороны, в глазах других Элейн и Сэма ничего не связывало, поэтому за последствия отвечать уж точно не ей. А избавиться на вечер от лишних глаз и ушей, чтобы спокойно достать Чёрную Книгу, ей будет даже на руку.

Поэтому, сославшись на усталость, она вежливо отказалась идти со всеми, чему особо никто не удивился (Элейн и раньше не разделяла подобные увлечения с другими студентами), и, с тяжёлым сердцем выпроводив Сэма и остальных в таверну, наконец-то вернулась к себе в комнату.

Плотно заперев за собой дверь и некоторое время напряжённо прислушиваясь к тому, что происходит в общем холле, Элейн убедилась, что осталась одна, и только после этого достала из зачарованной сумки жуткий фолиант и положила на кровать, пока не рискуя открывать. К ощущениям, что последуют сразу за тем, как она перевернёт толстую жуткую обложку, было невозможно ни привыкнуть, ни подготовиться, отчего оставалось лишь оттягивать неизбежный момент.

Больше не находя никаких причин медлить, Элейн опустилась на колени перед Чёрной Книгой и открыла её. Тёмные письмена и руны хаотично заметались по пожелтевшим страницам, испуская холодное зелёное сияние, постепенно образуя бездонную воронку. Элейн перевела взгляд с бездны на свою руку и с удушающим страхом увидела, как её пальцы, затем кисть целиком и предплечье рассыпаются на какую-то чёрную пыль, которую тут же жадно вбирала в себя воронка, утягивая в свои недра. Элейн попыталась вскрикнуть и отпрянуть, но её ноги и торс тоже уже утянуло, как и часть лица со ртом. Её глаза испуганно моргнули и тоже пропали, а книга хищно подпрыгнула на кровати и захлопнулась.

Следующее, что она ощутила, это холодную толщу чёрных вод вокруг себя, затем запоздалый крик, который не успел раздаться в её комнате, породил лишь тёмные пузыри воздуха, сбежавшие ввысь, подальше от мрачной смертельной глубины, а вода полилась ей в рот и глотку. Не имевшая возможности вдохнуть, Элейн начала захлёбываться. Затем что-то обвило её вокруг туловища, с силой выдернуло сквозь мерзкую толщу воды и выбросило на каменный пол.

Девушка, беспомощно распластавшись на полу, кашляла, выплёвывая тёмно-зелёную воду и с трудом дыша. Принц Судьбы явно дал понять, как сильно он ей недоволен.

— Явилась наконец-то, — услышала она над собой рокочущий голос.

Элейн подняла взгляд и увидела огромную чернильную бездну с сотней глаз, неодобрительно буравивших девушку. Поборов приступ кашля и наконец сумев свободно дышать, она приподнялась, но осталась стоять на коленях: сейчас её задача быть олицетворением раскаяния, если она хочет хоть чего-то добиться от Хермеуса.

— Прости меня, Владыка. Я не замышляла сбегать от твоей власти и игнорировать твои приказы. Я пришла сюда молить о прощении и о втором шансе исполнить твою волю.

Бездна неодобрительно шевелилась, но большая часть глаз уже разбежались, будто потеряв к ней интерес, пристально смотрело лишь одно — центральное око.

— Я знаю, но ты оказалась столь безвольна к чужому влиянию, что не смогла никак защитить свой разум, вынудив меня вмешаться, чем очень разочаровала.

— Владыка, я благодарна вам за спасение. Я постараюсь больше не разочаровывать вас, — покорно поклонилась Элейн.

— Встань, слуга, — властно произнёс Хермеус, и Элейн, всё ещё пошатываясь, подчинилась. — Если ты пришла лишь за искуплением, то сегодня я столь добр, что дарую тебе эту милость. Я даю тебе двое суток, чтобы вернуться к Септимию с заполненным экстрактором. Если не справишься и в этот раз — познаешь всю глубину моего гнева, — Хермеус говорил спокойно и неторопливо, но сомневаться в весомости его угрозы не приходилось.

— Благодарю, Повелитель. Я вас не подведу. Но прежде, чем я уйду, я молю помочь мне с небольшим затруднением…

— Я осведомлён о твоей сделке с Сангвином. Сомнительно, но ладно. Я верну тебе память, когда ты добудешь то, о чём я говорил.

— Спасибо, Владыка. И я обещала…

— Энтиру информацию о посохах, — закончил за неё Хермеус. — Этот хитрый эльф намеренно включил в список несуществующий, чтобы проверить тебя. Сведения о двух других ты найдёшь в запечатанном свитке на своём столе.

— Это всё, что мне было нужно, чтобы закончить твою миссию. Ещё раз благодарю, Владыка.

— Прежде чем я отпущу тебя, внимательно послушай и запомни то, что я тебе скажу. Если для тебя что-то значит судьба Довакина и Тамриэля в целом, то делай, что хочешь, но не потеряй мою Чёрную Книгу. Считай это моим предупреждением.

У Элейн мурашки побежали от такого неожиданного заявления Хермеуса. В правдивости его слов она не сомневалась, но услышать, что от Чёрной Книги как-то зависит жизнь Рагнара, было для неё большим потрясением. Даже большим, чем про судьбу Тамриэля. Где-то глубоко внутри её израненного сердца затеплилась нежданная надежда, что их пути ещё пересекутся.

— А теперь ступай, — безразлично бросил Хермеус и исчез, а позади Элейн раздался жуткий гул.

Девушка обернулась и увидела, как из бескрайнего чёрного моря поднялась огромная волна, быстро надвигающаяся на неё. Элейн даже не попыталась бежать. Она с неизбежным смирением застыла, повернувшись лицом прямо к безжалостной стихии, закрыла глаза и позволила потоку накрыть её с головой и сбить с ног.

Её беспощадно крутило в бурлящей чёрной воде, прежде чем она обнаружила себя, всю вымокшую, посреди огромной лужи в собственной комнате. Её колотила крупная дрожь, сердце стучало, будто пытаясь вырваться из грудной клетки, каждый вдох отдавался болью. Но главное она вернулась…

Глава 10 - "Расплата"

*Коллегия Винтерхолда, Скайрим, 201г, 4Э, 20-й день Вечерней Звезды, Турдас, утро*

Элейн проснулась ещё на рассвете, но никак не могла заставить себя встать. Она лежала, спрятавшись под одеяло, так что торчали одни лишь глаза, и молча смотрела, как за окном постепенно светлеет. Слова Хермеуса, что у неё есть всего два дня, чтобы исполнить его приказ, тяжёлым бременем давили на её разум. Ещё вчера она проверила все образцы крови, которые удалось собрать, испугавшись, что они могли испортиться. Но они оказались в полном порядке. Вероятно, магия, которая заставляет само пространство искривляться в её дорожной сумке так, что она может вместить в себя куда больше, чем позволила бы её физическая оболочка, как-то действовала и на всё, что оказывалось внутри. Это даже пробудило в ней прежний интерес к устройству магии, и она пообещала себе провести ряд экспериментов. Но не сейчас. Угроза Хермеуса явно не была пустой. Чтобы наполнить экстрактор, ей не доставало всего два образца…

Наконец Элейн встала и привела себя в порядок, умывшись и наскоро собравшись. Взяв с собой свиток с местоположением посохов и сумку, где покоились все тома Мистериума, девушка вышла из комнаты. Идти к Энтиру было слишком рано, особенно с учётом, что он ни за что не пропустил бы вчерашнюю пьянку. Если он вообще в Коллегии… С момента возвращения он был одним из немногих, кто не подошёл к ней справиться о том, как она, и вообще не попадался на глаза. Мог ли он избегать её? На Энтира непохоже. Ведь Элейн была ему должна за сделку, а когда ты должен Энтиру… То это тебе впору прятаться и скрываться. Ладно, она с этим разберётся чуть позже. А вот застать Ураг гро-Шуба в Арканеуме в столь ранний час было куда реальней. Он, впрочем, тоже был тем, кого она ещё не видела, но старый орк редко покидает стены своей библиотеки, поэтому в конкретно его случае это было неудивительно.

Проходя общий зал, Элейн увидела милейшую картину спящего на диване Дж’зарго в обнимку с Орвасом, парочка сладко храпела рядом с пустыми бутылками от вина. Несмотря на плохие предчувствия о последствиях загула Сангвина, Элейн не сдержалась и, зажимая рот рукой, чтобы не засмеяться в голос, поспешила выскочить оттуда. Был, конечно, большой соблазн разбудить их и наслаждаться реакцией, но у неё были дела поважнее.

С её последнего визита зал Арканеума нисколько не изменился: всё те же каменные колонны и арки с нишами под тяжелые, пыльные фолианты в мягком свете факелов и свечей и всё тот же хмурый смотритель библиотеки Ураг гро-Шуб за большим деревянным столом. Элейн застала орка меланхолично завтракающим куском хлеба с сыром и листающим увесистую книгу. Услышав её шаги, смотритель вздрогнул и от неожиданности чуть не накрошил хлеб на страницы книги, за что любой студент, застуканный за подобным, тут же бы заслужил пожизненный запрет на вход в Арканеум и какое-нибудь оркское проклятие в довесок. Но сам себя подвергнуть остракизму он, разумеется, не мог, кто тогда бы следил за книгами? Поэтому вместо этого орк нахмурился ещё сильнее, спрятал остатки завтрака и хмуро произнёс:

— Явилась всё-таки.

— Доброе утро, — попыталась вежливо поздороваться Элейн.

— Доброе, как же, — пробубнил библиотекарь. — На месте Толфдира я бы тебя отчислил из Коллегии. Сначала два года пропадала в Морровинде, а не успела вернуться, как снова сгинула на три месяца. На сколько сбежишь в следующий раз? Может, сделаешь доброе дело и сама исключишься? Комнату ещё за тобой держи.

Ураг гро-Шуб явно был ещё больше не в духе, чем обычно, хотя приятным собеседником он в принципе бывал редко. Элейн оставалось лишь выслушивать его ворчливую тираду с виновато-печальным выражением лица. Ожидание доброго настроя орка могло затянуться на много лун, а такой роскоши у неё не было, время поджимало.

— Я не по своей воле задержалась, — попыталась оправдаться та.

— Наслышан уже, — отмахнулся орк. — У тебя дар притягивать неприятности. Ещё один довод в копилку причин держать тебя подальше от менее непутёвых магов. Я сотню раз пожалел, что отправил тебя за этими грешными книгами. Корил себя, что сгубил тебя своим поручением.

Вот и вскрылась истинная причина ворчания гро-Шуба: старый орк действительно переживал, считая, что Элейн могла погибнуть, выполняя его задание. Это даже тронуло, она не думала, что его может заботить подобное, она ведь не древняя книга, чтобы о ней переживать. Но благо у Элейн было, чем порадовать старика.

— Прости, что заставила поволноваться. Но не настолько уж и я никчёмная, я выполнила твоё поручение, — с этими словами Элейн одну за другой вытащила из магической сумки все тома комментариев к Мистериуму.

Ураг гро-Шуб смотрел на всё увеличивающуюся стопку книг на его столе с горящими глазами и распахнутым ртом.

— Даже не копии… — поражённо прошептал орк, а затем, с трудом оторвав от книг взгляд, посмотрел на Элейн и спросил: — Но как?

— Я предложила Силу передать книги на хранение в Арканеум, пока он не закончит с переездом его музея, — спокойно ответила Элейн, отрепетировав эту фразу с десяток раз заранее, чтобы звучать как можно более правдоподобно.

— С переездом? — недоверчиво прищурился орк. — Он ведь совсем недавно открыл музей в Данстаре.

— Как оказалось, жители не были сильно в восторге от такого соседства, — пожала плечами Элейн. — Люди срывали флаги, грозились поджечь дом, если он не уберёт всё или съедет.

— Этого стоило ожидать, — проворчал Ураг гро-Шуб. — На что он только надеялся. И куда он собирается переносить музей?

— Этого он и сам не знал, но был рад, что я согласилась помочь с сохранностью книг, пока он не найдёт новое место, — тут Элейн осеклась, будто случайно вспомнив. — Он ведь не приезжал ещё, пока меня не было?

— Нет, до меня таких сведений не доходило. Может, и не явится уже, — довольно безразлично отмахнулся библиотекарь. — Но за книгами я, конечно, пригляжу.

— А я всё же хочу попробовать начать своё исследование магической устойчивости крови, так что буду благодарна за образец твоей, как мы и договаривались.

— Кхе, да, раз обещал… — орк нехотя поднялся со своего места и ушёл куда-то в глубины библиотеки. Элейн терпеливо ждала, пока Ураг гро-Шуб не вернулся с закупоренным флаконом с тёмно-багровой жидкостью.

— Надеюсь, что-то из этого исследования и выйдет, а то я ещё не начала, а уже натерпелась. Спасибо, — сказала Элейн, осторожно принимая из рук библиотекаря флакон.

— Ну удачи, — не прям искренне пожелал Ураг гро-Шуб, уже полностью повернувшись к своим новым книжным питомцам, заботливо вытирая маленькие пылинки с обложки.

Девушка тоже не стала больше задерживаться, сегодня ей ещё предстоял разговор с Энтиром, и что-то ей подсказало, что он не будет простым.

Вернувшись в жилой зал, Элейн обнаружила сконфуженных Орваса и Дж’зарго, сидящих в противоположных частях зала, демонстративно не смотрящих друг на друга. Другие студенты тоже уже вылезли из своих комнат и расползались по залу. Выглядели они весьма плачевно: кто-то держался за голову, кто-то мог двигаться исключительно вдоль стен, кто-то болезненно морщился при любом звуке громче позволительного при сильном похмелье. Видимо, вчерашняя вечеринка Сангвина не только выполнила месячную выручку местной таверны, но и саботировала любые занятия сегодня. Самого виновника разгульного торжества пока нигде видно не было, что скорее даже радовало — может, он и вовсе ушёл в свой план Обливиона, вдоволь повеселившись в Нирне.

Особо ни с кем не здороваясь — местная публика явно была не в том настроении, — Элейн пошла прямо к комнате Энтира. Она настойчиво постучалась в дверь и, услышав за ней какое-то неразборчивое бормотание, вошла, сочтя это достаточным для приглашения. Энтир лежал на кровати поверх покрывала прямо в верхней одежде, один ботинок был на нём, второй валялся в углу комнаты. Он болезненно держал на лбу ком снега, который сгрёб с подоконника, судя по распахнутому окну.

— Кого это принесло, Обливион подери! Я никого не принимаю! Проваливай! — со стоном выругался босмер, затем открыл глаза и, увидев Элейн, немного переменился в лице и даже смог сесть на кровати. — А, это ты.

— Вижу, ты вчера тоже познакомился с Сэмом, — не обращая внимания на его первоначальную вспышку гнева, произнесла Элейн, закрывая за собой дверь, а затем пройдя через комнату и плотно закрывая окно: тут и так уже было почти так же холодно, как на улице.

— Да, вот такой парень, — всё ещё болезненно морщась, ответил Энтир, сопроводив это одобрительным жестом рукой. — Но ты правда зашла не вовремя. Давай перенесём на завтра. Я немного не в том состоянии, чтобы вести дела.

— Сочувствую, но придётся немного меня потерпеть. Я лишь заберу кровь фалмера в обмен на информацию о твоих посохах и уйду. Кольца будут позже, — уверенно произнесла Элейн, доставая свиток от Хермеуса.

— Тут такое дело, — замялся Энтир, затем заговорив быстрее. — Ты пропала. Все думали, что ты… Ну, не вернешься уже, скажем так. Я довольно щепетилен в ведении своих дел, ты знаешь. Если бы ты вернулась вовремя или заплатила полную цену вперёд, то всё было бы в лучшем виде. Но я не стал зря тревожить моего человека. Кровь фалмера не назвать ходовым товаром. Точнее, она вообще нахер никому не сдалась, а мне пришлось бы выложить кругленькую сумму за этот хлам. И хорош я бы был, сделав это и потом узнав, что ты лежишь где-то холодненькая и неплатёжеспособная.

— Так ты не достал её? — внутри Элейн всё похолодело, а затем страх от осознания ситуации сменился нарастающим гневом, она с силой сжала свиток в руках, так что тот согнулся пополам. Это явно отразилось на её лице, так что Энтир тут же подскочил с кровати и попытался как-то разрулить.

— Эй, не горячись. Теперь ты вернулась, и сделка снова в силе. Я признаю, что несколько нарушил условия, поэтому готов сделать скидку. Только информация о посохах, обойдёмся без колец. Две недели, и кровь будет у меня, точнее, у тебя.

— Нет у меня двух недель! — вспыхнула Элейн.

— Это максимум, что я могу. Мой человек надёжный, но он не волшебник, он не может щелкнуть пальцами и вжух-вжух туда обратно. Да даже я так не могу, хоть и волшебник. Так что извини, но либо такие условия, либо придётся тебе искать другого исполнителя.

— Зря я на тебя положилась! Никакого толку, знала бы, что ты просто мошенник, сама пошла бы в Чёрный Предел! — Элейн злилась и ничего не могла поделать, слова сами вырывались из неё, хотя она понимала, что Энтир хоть и поступил подло, но он просто действовал из собственной выгоды, как и всегда, другого от него было ждать и нельзя.

— Эй, полегче. Я дорожу своей репутацией и не позволю обвинять меня понапрасну, — теперь пришла очередь и Энтира разозлиться, что ещё больше подстегнуло Элейн на продолжение конфликта.

— Бережешь репутацию? Ха! Да, настолько бережёшь, что намеренно втюхал мне выдуманный третий посох? Думал, разведешь дурочку на тысячу септимов? И скажешь, что ты не жалкий мошенник после этого!

— Это была лишь проверка, чтобы я сразу понял, не пытаешься ли ты меня обмануть. Информация — товар ненадёжный, я должен был себя обезопасить!

— А, вот как это теперь называется! Да подавись ты своей информацией! — Элейн сорвала печать со свитка, разорвала его на куски и бросила в лицо Энтиру.

— Убирайся, никаких дел я больше с тобой вести не собираюсь! — грозно крикнул Энтир, при этом его глаза бегали по упавшим обрывкам свитка, ушлый босмер уже явно ликовал, что получит то, что так хотел, считай, задаром — восстановить текст по клочкам не представляло сильной сложности.

— Взаимно! И другим не советую! — Элейн со слезами злости на глазах выскочила из комнаты, с силой хлопнув дверью. Ей было всё равно на разом вздрогнувших и уставившихся на неё десяток глаз всех собравшихся в общем зале. Она побежала в свою комнату, плача на ходу. Теперь ей никак не выполнить приказ Хермеуса вовремя, а значит, не избежать и его кары. Он и так ждёт её смерти и может воспользоваться её неповиновением, чтобы ускорить расправу над ней.

Она влетела в свою комнату, так же сильно хлопнув дверью и, не разбирая дороги из-за слёз, планировала рухнуть на свою кровать с рыданиями, но вдруг почувствовала, что вместо этого упала в объятия кого-то занявшего её кровать.

— Эй, кто тебя так расстроил, Эл? — услышала она удивлённый голос Сэма. — Хочешь, я его убью? Или их. Никому нельзя обижать мою Эл.

Элейн попыталась вырваться, но Сангвин слишком крепко держал её, а она была слишком расстроена, чтобы приложить больше усилий. На удивление, предложение Сэма даже немного успокоило её. Конечно, всерьёз смерти Энтиру она не желала, но услышать о такой возможности всё равно было капельку приятно.

— Нет, никого не надо убивать, — пытаясь унять слёзы, со всхлипом выдавила из себя Элейн. — Это из-за поручения. У меня всего два дня, уже меньше… Я не успею. Теперь не успею.

— А теперь ещё раз, и постарайся добавить деталей, — Сангвин приподнялся вместе с ней, помогая сесть на край кровати, чтобы было удобнее разговаривать.

Совершив ещё одну попытку успокоиться, на сей раз почти успешную, Элейн начала говорить:

— Мне было поручено собрать пять образцов крови эльфов. У меня собраны четыре, а пятый — кровь фалмера, мне должны были доставить, я заплатила за это. Но я зря понадеялась на эту сделку. Никакой крови нет, а значит всё потеряно.

— И только? — прыснул Сангвин. — Поверить не могу, что тебя расстроил такой пустяк. Кровь фалмера? Да сейчас.

С этими словами он встал и исчез в портале прежде, чем Элейн успела хоть что-то сказать, оставив ошарашенную девушку одну.

Не прошло и пары минут, как комната вновь озарилась светом портала. Элейн от ужаса зажала рот руками. Она не могла понять, что страшило сейчас её сильнее: мерзкое извивающееся и злобно шипящее бледное слепое существо с острыми когтями и зубами или дреморский облик Сангвина, стоящего посреди её спальни в самом сердце Коллегии и сжимающего в руке шею фалмера. Любой случайный свидетель этой картины - и её жизни придёт конец.

— Вот, специально для тебя. Смотри, какой свеженький! Ха! Вот уж никогда не угадаешь, чем можно порадовать девушку, — захохотал Сангвин, не обращая внимания на яростные, но тщетные попытки фалмера когтями выцарапать ему глаза.

— Зачем ты притащил его сюда! А если сейчас сюда кто-то заглянет! — не спешила радоваться такому подарку Элейн, всё ещё пребывая в шоке от такого зрелища.

— Да никто не заглянет, не такой он уж и шумный, но ладно, — Сангвин безразлично пожал плечами и одним движением кисти переломил фалмеру шею с тошнотворным хрустом костей — тот сразу обмяк. Элейн вырвало, она успела лишь подскочить к оставленному со вчерашней уборки ведру. Это всё было слишком. Это не могло быть её реальностью. Но было.

— Ха, не думал, что ты настолько впечатлительная, — засмеялся Сангвин. — Ладно, сам всё сделаю. Кровь, говоришь, нужна? Куда тебе её?

— Флакон… Там. На столе есть, — еле смогла произнести девушка, закрыв глаза, чтобы даже случайно не посмотреть в сторону этого жуткого действия. Ей хватило и звуков, с какими Сангвин собирал из тела мёртвого фалмера кровь.

Она осторожно повернулась, услышав звук закупоривания флакона пробкой. В комнате вновь возник портал, в который Сангвин ногой спихнул тело чудовища, оставив кровавый след на ковре. Осмотрев это безобразие, Принц бросил в пылающий магический круг и испорченный ковёр.

— Вот и всё! — Сангвин бросил флакон на кровать и довольно потёр руки.

Всё действительно закончилось. Все образцы были у неё. Элейн била крупная дрожь, она с трудом поднялась с пола на ноги. Откладывать больше нельзя. Нужно подготовить экстрактор. Она пойдёт к Септимию сегодня же.

* * *

Сангвин, вновь вернувший себе человеческий облик, напросился с ней. Спорить Элейн не стала, одной ей идти к безумному старику всё равно не хотелось, да и стоило признать, что Сангвин действительно помог ей. Ей ещё долго будет сниться это в кошмарах, но без него она бы не справилась.

На случайные, но редкие вопросы, куда они направляются, Сэм объявлял, что хочет посмотреть округу и попрактиковаться в магии, и этот ответ полностью устраивал вопрошающих. Остальные просто здоровались с ним, чуть смущённо, с неловкой улыбкой, но без какого-то негатива, скорее, нарочито дружелюбно. Сэм же каждого называл по имени, хлопал по спине, вспоминал какую-то шутку с прошлого вечера, смеялся, и затем они мирно расходились. Кажется, Сэм действительно сумел очаровать почти всех в Коллегии.

День стоял морозный и ясный, и стоило только пройти через главные ворота, как ледяной ветер хищно накинулся на вышедших на мост путников. Элейн посильнее закуталась в меховой плащ, который уже начал покрываться инеем от её дыхания. Сэм же вышел лишь в условно зимней мантии, подставив довольное лицо солнцу, пока ветер жестоко трепал его волосы и разлетающийся плащ, обращая на него внимания не больше, чем на лёгкий летний бриз. У Элейн начинали стучать зубы от холода от одного только взгляда на Сэма. Выглядел он, конечно, дико в глазах любого местного, благо особых зрителей в округе не наблюдалось. Поэтому, не тратя силы на попытки убедить даэдра выглядеть хоть каплю правдоподобнее, Элейн двинулась вниз к крепко замерзшему в это время года морю Призраков.

Девушка испытывала лёгкую тревогу о том, как её встретит Септимий. Не исключено, что его болезненный разум уже стёр любые воспоминания об их прошлой встрече. Вспомнит ли он вообще, зачем ему нужен был экстрактор с образцами крови эльфов? Сама она была без понятия, что с ним можно сделать и как это должно приблизить их к открытию вмёрзшего в лёд двемерского куба.

— Так куда именно мы идём? — беззаботно только сейчас поинтересовался Сангвин.

— Нам нужно будет пересечь этот замёрший пролив до небольшой пещеры, там нас ждёт один старик. Я должна буду передать ему экстрактор, — стараясь перекричать завывания ветра, ответила Элейн ему.

— А дальше?

— А дальше будет видно. Предполагается, что это поможет открыть какой-то древний двемерский ящик.

— А что внутри? — не унимался с вопросами Сангвин.

— Без понятия. Что-то нужное Хермеусу.

— Тогда неинтересно, — сразу отмахнулся Сэм. — Этой чёрной занудной луже явно понадобилась какая-то бесполезная скукотища. Ну ладно, давай поскорее разберёмся с этим. Ещё успеваем вписаться в несколько предпраздничных гуляний, — в предвкушении довольно потёр руки Сангвин.

Спрашивать о том, не хватило ли ему вчерашней пьянки, было бесполезно: Принцу Разгула и Веселья всегда было мало. Элейн вообще не стала что-либо комментировать. Упираться, что она не собирается никуда с ним идти, тоже было мало толка. Сангвин слышит лишь то, что хочет. Так что пока он на её стороне, разумней будет промолчать, а не испытывать судьбу. Может, когда Хермеус вернёт ей память, у неё заодно появится идея, как отвязаться от даэдра.

Спустившись с моста, Элейн печально оглядела сугробы, по которым предстояло идти, минуя основную дорогу, ведущую к поселению. Гостей Септимий не принимал — о его существовании вообще мало кто догадывался, поэтому расчищенных дорожек ждать не приходилось. Да, вернись она летом, таких проблем бы не было. Но вариантов у неё не было, поэтому девушка свернула с дороги, сделала шаг и резко по пояс провалилась в сугроб. Сангвин захохотал и выдернул её, беспомощно барахтавшуюся в снегу, и вернул на расчищенную дорогу.

— Спасибо, — простучала зубами Элейн, которая теперь была промокшая от снега. Сэм, почти заботливо, попытался отряхнуть её от самых крупных комьев.

— А есть какой-то сакральный смысл совершать туда пешее паломничество? Я ведь могу перенести нас туда, — всё ещё развеселённый её падением, спросил Сангвин.

Элейн задумалась и огляделась по сторонам. Никого точно поблизости не было, поэтому, может, и не будет сильного вреда, если они сократят путь через порталы. Конечно, это рискованно: если за ними всё же кто-то наблюдает, это вызовет лишние вопросы. Порталы Сангвина были не такие, какие умел создавать Виллейн когда-то. Одного взгляда на них достаточно, чтобы у любого мало-мальски сведущего в магии человека вызвать подозрение в их даэдрическом происхождении. А такая халатность к осторожности может ненароком привлечь нежелательное внимание Дозорных Стендарра, чей орден существует, чтобы отлавливать и уничтожать любые проявления даэдра. А попадаться им в поле зрения Элейн категорически не желала. Однако идти по снегу она тоже не очень хотела.

— Ладно, только давай хотя бы немного отойдём с дороги, — наконец решила Элейн, выбирая не меньшее из зол, а, похоже, большее.

— Да легко, — улыбнулся Сангвин. Он подхватил Элейн на руки так быстро, что она и возразить не успела. Бодро пройдя по сугробам, почти не проваливаясь, он подошёл к зарослям, покрытым снегом. Здесь он создал портал, и шагнул в него.

Уже сделав шаг, Элейн резко подумала, что стоило бы уточнить, что она рассчитывает оказаться у входа в пещеру, а не внутри, чтобы не довести старика до сердечного приступа, но тут перед её глазами возник двемерский куб и стало понятно, что мысль несколько запоздала.

— ААА! КТО ЗДЕСЬ? — раздался у неё за спиной крик Септимия. Элейн обернулась и увидела, как в её сторону летит пылающий шар огня. Логика отшельника была проста: если никого не ждёшь, то проще это спалить, чем ждать любезного ответа. Испугаться Элейн не успела, Сангвин в мгновение принял свою дреморскую форму и отбил магический шар, отбросив его к ледяной стене ударом руки в двемерской броне.

Увидев лик даэдра, Септимий упал ниц перед ним и возопил:

— Господин, господин почтил визитом жалкого Септимия! Септимий верил, он ждал!

— Я не твой господин, слепой ты дурень, — раздражённо фыркнул Сангвин, смахивая невидимую пыль с рукава брони, на которой огненный шар не оставил ни следа. — А за такие фокусы в другой день я уже бы проучил тебя так, что костей не соберёшь. Благодари эту прекрасную леди за то, что дарую тебе жизнь. И только потому, что ты ей зачем-то понадобился.

— Благодарю, господин и госпожа, — всё так же распластавшись на ледяном полу, почти проплакал Септимий.

Элейн было его жалко, нельзя так пугать людей в его возрасте, её просчёт, что она не проконтролировала, куда ведёт портал, но как уж получилось. Девушка поспешила к старику, чтобы помочь ему подняться.

— Септимий, это я, Элейн. Вы помните меня? Вы дали мне экстрактор. Я собрала все образцы крови меров, — вкрадчиво произнесла Элейн, пока помогала старику подняться на ноги, протягивая ему экстрактор и молясь, чтобы он ее вспомнил.

— Да, да, — сразу же задрожал Септимий, но уже не от страха, а от охватившего его трепета, когда экстрактор оказался в его руках. — Я их почти… слышу. Я чувствую их жизненную энергию. Идём, я приготовлю настой.

Септимий с завидной для его почтенного возраста резвостью проскочил мимо Сангвина, уже будто и забыв о нём, и остановился перед двемерским кубом. Элейн ожидала чего угодно, но не того, что старик нажмёт на какой-то скрытый в экстракторе механизм, который тут же выпустит из устройства длинную острую иглу, а затем без малейшего сомнения воткнёт себе в грудь. Но именно это и произошло, и в ту же секунду замысловатые засовы на кубе зашевелились, будто сразу же признали Септимия за хозяина, и с металлическим негромким лязгом трансформировались в длинный коридор, уходящий куда-то вниз. Старик тут же бросился туда, а Элейн ничего не оставалось, как поспешить за ним, хотя тревога не оставляла её.

Коридор вёл в просторную тёмную нишу, где не было ничего, кроме мрачного пьедестала с книгой. И хоть она была не настолько жуткая, как Чёрная, но у девушки всё равно по телу побежали мурашки от взгляда на неё. Она всё поняла. Сомнений не было, она мельком читала о ней, пока училась в Академии Шад Астула. Это Огма Инфиниум — легендарный артефакт Хермеуса, наполненный запретными знаниями, которые были вписаны в неё мудрецом Зарксом, нашёптанные ему Принцем Судьбы. Но больше всего страшило то, что переплётом книги служат настоящие куски кожи всех разумных рас Тамриэля, скреплённые друг с другом небрежными стежками.

— Что это?.. Это… это просто книга? — удивлённо залепетал Септимий, явно ожидавший чего-то иного. «Сердца Бога», о котором он неустанно твердил в их первую встречу. Он потянулся к книге, и его голос наполнился каким-то упоением. — Я вижу. Мир, что за гранью, бурлит в моём мозгу. Это великолепно…

— Стой! — попыталась остановить его Элейн, чтобы он не касался книги, пока она не убедится, что нет ловушек, но она не успела. Только рука старика нависла над пьедесталом, как его всего охватило белое пламя. Элейн вскрикнула и отшатнулась, сразу попав в цепкую хватку Сангвина, который прижал её к себе, чтобы огонь не перекинулся на неё. Несколько мгновений, и от Септимия осталась лишь слабо дымящаяся горсть пепла на полу.

— Книга убила его, — в ужасе прошептала Элейн, не смея отвести взгляда от места, где ещё пару секунд назад стоял Септимий.

— Это сделала не книга, — с нехарактерной для него серьёзностью произнёс Сангвин.

— Верно. Он был лишь инструмент и более мне не нужен, — услышала Элейн до боли знакомый рокочущий голос Хермеуса Моры. И если слышать его на просторах Апокрифа, в который она проникала через страницы Чёрной Книги, стало для неё уже привычным, то услышать его в своём мире… От этого стыла кровь в её жилах.

Девушка повернулась на голос и увидела отвратительную чёрную бездну, парящую в проходе. Это зрелище было настолько противоестественно её миру, что лицезреть лик даэдра здесь лишало её последних крупиц и так хрупкого душевного равновесия. Хотя если Сангвин мог спокойно разгуливать по Нирну, то глупо было считать, что это недоступно другим даэдра. Остановить Хермеуса от вторжения в мир смертных могло лишь его полное безразличие к их делам.

— Ну вот твоя книженция, забирай, хоть зачитайся, теперь возвращай ей память, — нетерпеливо обратился к Хермеусу Сангвин, выставив Элейн вперёд к бездне, но продолжая крепко держать её за плечи. Она ещё сильнее ощутила свою беспомощность, оказавшись между двумя даэдрами.

— Ты смешон, если считаешь, что это что-то изменит, — высокомерно ответил Хермеус, которому явно не понравилось такое бесцеремонное обращение к нему.

— А тебя, чернила с глазами, не спрашивали. Сделка есть сделка, — огрызнулся Сангвин. По коже Элейн побежали мурашки, ей и в самом страшном кошмаре не привиделось стать свидетелем перепалки двух тёмных божеств.

— Ты просто не хочешь признаться себе, что ты здесь сейчас лишь потому, что у тебя отняли игрушку чуть раньше, чем ты успел пресытиться. Душа и разум этой смертной принадлежат мне по праву нашего договора. Твои силы более не подействуют.

— Для штуки без рта ты слишком болтлив. Я слышу только сплошное «бла-бла-бла», давай уже ближе к делу, — Сангвин в нетерпении потряс Элейн за плечи.

— Мне нет дела до этих жалких воспоминаний, но я всегда держу своё слово, — произнеся это, из бездны вырвался чёрный отросток щупальца и коснулся лба Элейн.

У девушки подкосились ноги, и она бы точно упала, если бы её всё ещё не продолжал держать Сангвин. Утерянная память врезалась в её разум словно копье, пронзив уже затянувшуюся пелену воспоминаний, заняв своё место резко и бесцеремонно. Голова тут же отозвалась жуткой раскалывающейся болью, от которой замутило, а перед глазами за секунды пронеслись все утерянные дни и недели. Она много думала об этом мгновении, о том, что она может вспомнить, но полностью быть готовым к этому было невозможно. Воспоминания были яркими, как если бы это всё произошло только что и ещё не успело покрыться пробелами забытья, но при этом они были чужды, будто принадлежали кому-то другому, а не ей. Все слова, все действия, все чувства, все ощущения принадлежали не ей. Вкус еды и напитков, множество лиц незнакомых мужчин и женщин, затянутых Сангвином в водоворот пирушек и разгула, голоса, чужие прикосновения — всё это вызывало в ней лишь стыд и отвращение. Безвольная игрушка. Ей стало тяжело дышать, будто из этого тесного зала разом пропал весь воздух. Тело обмякло, а сознание медленно покидало её.

— Эй, что ты с ней сделал, урод глазастый! — крикнул Сангвин, опуская девушку на пол и прислоняя её к стене зала. Он вытащил длинный даэдрический меч и направил его в сторону бездны.

— Вернул память, как ты и желал, — безразлично откликнулся Хермеус, никакой меч не был для него угрозой.

— Она пойдёт со мной! — непреклонно заявил Сангвин, не опуская меча.

— Мне безразлично, что происходит с её телесной оболочкой. Забирай. Но душа её моя, ты не сможешь забрать её в свой План.

— Как удачно, что мне как раз и не сдалась её душа, — снова огрызнулся Сангвин, но меч убрал, затем сделал шаг к Элейн, которая уже немного оклемалась и теперь вжималась в стену, испуганно смотря на даэдра. — Давай уже убираться из этой дыры.

— Я никуда не пойду, лучше убей меня прямо здесь, и закончим со всем этим, — резко ответила Элейн, собрав остаток сил и отбив в сторону протянутую к ней руку, больно ударившись о броню и почти не сдвинув её с места.

— Эл, нам ведь было хорошо вместе, ты же теперь помнишь это, — опешил Сангвин от её реакции.

— Ты отдавал меня другим, — со слезами злости сквозь зубы прошипела она.

— Только фаворитам. Разве это проблема? — искренне удивился даэдра.

— Меня никто не спрашивал. Я была лишь тенью себя без шанса вырваться. Пока не вмешался Хермеус Мора. Твои чары больше не действуют. Или убей меня, или я сделаю это сама, если посмеешь забрать меня! — с каждым произнесённым словом злость давала ей всё больше уверенности. Она не боялась смерти. Она просто устала. Устала быть ничтожной пешкой в безжалостных лапах безумных божеств.

— Эл, это не ты. Это Хермеус внушил тебе, да? Он специально решил поиздеваться надо мной! — Сангвин вновь схватился за рукоять своего огромного меча, поворачиваясь к Хермеусу.

— Нет, вот она я! Не нравится? Впервые сталкиваешься с кем-то не без памяти очарованным тобой? Я никуда не пойду с тобой по своей воле. Хотя бы это я могу выбрать. Жить или умереть, но по своим правилам, — сказав это, Элейн откинула назад голову к стене и закрыла глаза.

Её слух прорезал резкий свист рассекаемого воздуха, который подхватил несколько прядей её волос. Затем раздался оглушительный треск разлетающегося на осколки камня. Часть осколков долетела до её лица, и она инстинктивно отвернулась, закрывая голову руками. Только после этого она рискнула открыть глаза.

Сангвин от злости разнёс пьедестал, на котором лежала книга. Удар отбросил её в дальнюю часть зала. Даэдра поднял крупный осколок мрамора и с силой бросил в Хермеуса. Камень пролетел насквозь сквозь него; бездна лишь лениво расступилась перед осколком, прежде чем вновь сомкнуться.

— Да пошли вы, оба! В бездну! — разъярённый даэдра с силой пнул остатки пьедестала, разбив его на еще более мелкую фракцию, а затем резко создал портал и исчез в нём.

Элейн осталась сидеть на полу в звенящей тишине, сильно контрастирующей на фоне буйства Принца, ещё не веря, что всё закончилось и она даже осталась жива.

— Подними мою книгу, — властно приказал Хермеус, который пока не исчез.

Пришлось молча подчиниться. Опираясь на стену, девушка поднялась и, осторожно переступая через обломки, дошла до жуткой книги и подняла её. Переплёт был неестественно тёплый, будто в её руках оказалось что-то живое. Ощущения были настолько неприятные, что ей потребовалась вся воля, чтобы не отбросить книгу прочь.

— Оставь её себе. Знания, таящиеся в ней, — мой дар тебе. Как только ты её прочтёшь, она сама вернётся в Апокриф, такова её суть.

— Благодарю, Владыка, — без особого воодушевления ответила Элейн. Запретные знания не были ей интересны сейчас. Покой. Тихий и мирный уголок вдали от даэдра, артефактов, драконов и довакинов — вот что хотелось ей. Спрятаться. Забыться. Но один вопрос как назойливый мозговой червь разъедал её сознание. Пришлось его озвучить Хермеусу.

— Ты правда готов был отдать меня ему?

— Сангвин подобен испорченному дитя. Вступись я за тебя, он бы возжелал этого лишь больше. Я знал, что сломанная игрушка его не заинтересует, если отступить, — с отстранённым безразличием откликнулся Хермеус и исчез, оставив её с горьким привкусом правды о собственной сути. Сломанная игрушка. Сломанный маленький человек в большом жестоком мире.

Оставшись одна, Элейн вернулась в глухую обитель Септимия, которую он худо-бедно приспособил для жизни, и некоторое время просидела на обшарпанном деревянном стуле, бесцельно глядя в одну точку. Голова всё ещё отдавалась тупой ноющей болью в висках, но она уже почти её не замечала. Она была опустошена. События последних дней полностью выпотрошили, её и теперь внутри её пустой груди завывал такой же ледяной ветер, который буйствовал за пределами пещеры. Может, тут и остаться? Ничего хорошего не ждало её во внешнем мире. У неё больше не было никакой цели. Оказалось, что приказ Хермеуса было последним, что заставляло её делать хоть что-то. Она уже и не помнила, что давало ей силы раньше вставать каждое утро, желать чего-то, стремиться к чему-то. Будто это уже было и не с ней.

Когда она уже была близка к полному отчаянию, то вдруг почувствовала слабый голосок где-то глубоко в её сознании. Голос прежней Элейн, которой не была безразлична её судьба, которая любила свою жизнь, которая готова была бороться. Она не бесполезна. Если она и отдала свою жизнь на алтарь служению Хермеусу в обмен на силу и знания, то пусть это послужит во благо. Хватит сидеть запертой в четырёх стенах Коллегии, изображая прежний интерес к магии. Их мир всё ещё в опасности, а значит, есть и те, кто нуждается в её помощи. Станет наёмницей, будет защищать тех, кто сам не может постоять за себя. И чем больше людей она спасёт, тем легче будет принять ту цену, которую ей пришлось заплатить.

В её руках оказалось уже столько тёмных артефактов, что попади они не в те руки, то они принесли бы миру лишь боль и страдания. Это тоже теперь будет её целью: оградить других от их пагубного влияния. Найти способ спрятать их так глубоко, где они никому и никогда не навредят. И найти остальные. Очистить этот мир от зла.

Вдохновлённая этими мыслями, Элейн нашла силы подняться и выйти из последней обители Септимия Сегония наружу. Холодный неприветливый зимний ветер, набросившийся на неё сразу, как только она вышла, чуть умерил её пыл, но поворачивать назад она не собиралась. На вершине скалы перед ней возвышалась величественная с этого ракурса Коллегия, отделенная от неё ледяной пустыней застывшего моря. Путь был неблизкий, но всё начинается с первого шага.

Идти по льду было тяжело, но снежный покров был не настолько сильным из-за бесконечно сдувающих снег ветров, но чем ближе она была к берегу, тем сильнее проваливалась в сугроб с каждым шагом. Под конец ей пришлось биться за каждый преодолённый дюйм, что полностью лишило ее сил, когда она наконец мокрая и продрогшая ступила на расчищенную дорогу в сумеречных потёмках.

Эту ночь она проведёт в Коллегии, а наутро попрощается со всеми и уйдёт. Скажет, что Сэм, о котором её однозначно спросят, раз ушли они вместе, пошёл в таверну, а потом уже будет не её дело, хватятся его или нет.

Она поднялась по мосту, ведущему в Коллегию, преодолела внутренний двор и зашла в жилой корпус. И сразу же поняла, что здесь что-то не так. Из общего зала доносились встревоженные голоса, шум падающих вещей, какие-то крики с приказами. Не понимая, что происходит, Элейн прошла дальше, и тут её кто-то схватил за руку из тёмного угла. Девушка от неожиданности вскрикнула, и ей тут же зажали рот. В тёмном силуэте она признала Энтира. Эльф выглядел встревоженным.

— Элейн, уходи скорее. Они спрашивали о тебе. Уходи, — быстро зашептал Энтир.

— Кто? Что происходит? — она и так уже осталась почти без сил, чтобы быстро разобраться в ситуации, но слова Энтира не на шутку напугали её. Кто спрашивает о ней? Что им нужно?

— Вон она! — вдруг раздался визгливый голос Фаральды, Энтир сразу же отпустил руку Элейн и сделал обратно шаг в темноту. А к ней уже стали выходить студенты и преподаватели Коллегии. Кто-то был напуган, кто-то смотрел на неё с неодобрением, а кто-то, как Фаральда, с откровенной враждебностью. Даже Толфдир был тут; глубокая печаль, застывшая на его лице, делала его совсем дряхлым стариком.

Тут позади толпы, раздалась лязгающая поступь неизвестных в тяжелых доспехах. Собравшиеся почтительно расступились, пропуская их вперёд, и сердце Элейн провалилось куда-то вниз. Она узнала броню и символику суровых воинов, остановившихся перед ней. Это были Дозорные Стендарра.

— Это она? — грозно спросила властного вида бретонка, которая явно была главной.

— Да, хранительница Каркетта, это Элейн, — тут же почтительно отозвалась Фаральда, а потом язвительным шёпотом добавила: — Доигралась, да?

— Элейн, не бойся, — вступился за неё Толфдир. — У этих почтенных господ просто несколько вопросов к тебе. Мы обязательно во всём разберёмся.

— Д-да, Архимаг, — плохо скрывая дрожь в голосе ответила Элейн. — Почему вы искали меня?

— Доводилось ли тебе иметь знакомство с Силом Весулом, более известным как владельцем музея Мифического Рассвета, да простит меня наш милостивый Стендарр за недостойное упоминание этого богомерзкого культа, — сразу же перешла к допросу Каркетта.

— Да, доводилось, — призналась Элейн, понимая, что отпираться будет глупо, ответ они явно уже знали, было немало свидетелей ее пребывания в Данстаре.

— И с какой целью вы посещали этот… музей? — Каркетта с отвращением чуть ли не выплюнула последнее слово.

— Это я её послал туда, — неожиданно вышел вперёд Ураг гро-Шуб. Элейн была тронута, что он не побоялся вступиться за неё, не говоря уже о том, что он вышел из своей библиотеки ради неё.

— И зачем же?

— Хотел удостовериться, имеются ли у него подлинные книги. Интерес мой был чисто научный, не думал, что достопочтенный дозор побеспокоит такая мелочь, — своим скрипучим голосом спокойно ответил орк.

— Благодарю за честность, само посещение музея и интерес к нему пусть и не является одобряемым, но не является преступлением. А вот жертвенное убийство является! — громко провозгласила Каркетта, вызвав испуганный вздох собравшихся и ещё сильнее нахмурившиеся лица, сопровождающие хранительницу Дозорных, державших руки на оружии.

Элейн побледнела, но постаралась замаскировать страх под удивление.

— Жертвенное убийство? О чём Вы? Вы что хотите сказать… Я? Вы подозреваете меня в подобном? — запинаясь, произнесла Элейн, испуганно переводя взгляд с Ураг Гро-Шуба на Толфдира и ища у них поддержки.

— Это нелепица. Я знаю Элейн с малых лет, с первого дня, как она перечислила порог Коллегии, и я уверен, что вы глубоко ошиблись в своих суждениях. Разве у вас есть доказательства для столь громкого обвинения? — вновь вступил в разговор Толфдир.

— У нас есть холодный, изъеденный волками труп Сила, найденный охотниками возле мерзкого святилища Дагона, защити нас Стендарр. И есть свидетель, который поведал, что видел, как Элейн и Сил уехали вместе, а позже, этим же днём, как она вернулась одна, но с двумя лошадьми. Нужны ещё какие-то доказательства? — грозно произнесла Каркетта, оглядывая всех собравшихся и особенно буравя взглядом Элейн.

— Я могу объяснить, — попыталась на ходу что-то придумать Элейн. — Да, мы уехали вместе, но я лишь составила ему компанию до главного тракта, где его ожидала повозка. Он сказал, что нашёл людей, кто поможет ему перенести музей в другое место. Он должен был передать мне книги просто на хранение, а потом забрать их у меня. Мы расстались, и больше я его не видела. Это всё. Я не убивала его! Разве я способна на такое?

— Именно это она и рассказала мне, её история сходится. Вы зря обвиняете её, — опять заговорил Ураг гро-Шуб.

— Так значит, книги у вас? Их необходимо изъять и сжечь! — разозлилась Каркетта.

— Нет, книг у меня больше нет, — сразу же ответила Элейн, не желая подставлять библиотекаря. — После Данстара я так и не вернулась в Коллегию, попав в руки бандитам. Они отобрали всё, что у меня было, и держали в плену, пока меня случайно не спас имперский легион, оказавшийся поблизости. Я ничего не смогла вернуть из украденного, да и не пыталась, я просто была рада, что осталась жива.

— Это лишь слова! Кто может подтвердить их? Мне нужны имена. Кто командовал легионом? — Каркетта была полна решимости докопаться до истины.

— Я… Я не знаю их имён. Мне не пришло в голову их спросить…

— Я не верю ни единому твоему слову! — рявкнула хранительница. — Обыскать её!

Несколько дозорных вышли вперёд, а нервы Элейн окончательно сдали. Загляни они в её сумку, и любого артефакта хватит, чтобы доказать её вину.

— Нет! Не подходите ко мне! — крикнула Элейн, поднимая руки, на которых засияли магические руны, готовые сотворить заклинание.

— Видите! Виновна! Честному человеку нечего было бы бояться обыска! Взять её, живо! — приказала Каркетта.

Дозорные, которые чуть замешкались, снова двинулись на неё. Элейн отступила назад и не помня себя произнесла заклинание ледяной хватки, заморозив дозорных.

— Элейн, нет! — крикнул Толфдир, не верящий своим глазам.

— Не подходите ко мне! — уже плача от бессилия крикнула Элейн, чувствуя себя загнанной в угол, угрожающе целясь в каждого, кто посмеет двинуться к ней, постепенно отступая к выходу. Вдруг в неё врезался магический луч и полностью парализовал её тело.

— Спасибо за вмешательство, Архимаг. Прошу, помогите расколдовать моих дозорных, — уже успокаиваясь и убирая полуторный меч, который успела достать, сказала Каркетта. Элейн могла лишь испуганно водить глазами, не в силах пошевелиться или сказать что-то, но с ужасом осознавая, что ей уже не уйти. Каркетта медленно подошла к ней и сорвала с её пояса магическую сумку. Брезгливо морщась, дозорная запустила туда руку и первое, что достала, была книга Огма Инфиниум. Она подняла её над головой, демонстрируя её всем присутствовавшим, которые были бледнее смерти и испуганно смотрели на Элейн.

— Если у кого-то ещё остались сомнения! Дозорным хорошо известна эта книга, из поколения в поколение передаётся описание самых гнусных даэдрических артефактов, которыми эти тёмные сущности наполнили этот мир. Эта кожаная книга ни что иное как Огма Инфиниум — мерзкий артефакт Хермеуса, считавшаяся утерянной века назад. Грязная даэдрапоклонница! — плюнула ей под ноги Каркетта, снова запуская руку в сумку. Она доставала артефакты один за другим, с каждым разом бледнея всё больше. Даже она не подозревала, какой страшный улов уготован был ей сегодня. Чёрная книга, Эбонитовый клинок, Бритва Мерунеса, кольцо Намиры. Закончив, Каркетта передала всё вещи дозорным, которые тут же упрятали их в массивный ящик и обмотали цепями. А затем повернулась ко всё ещё заколдованный девушке и громко объявила:

— Элейн из Коллегии Винтерхолда, вы обвиняетесь в убийстве Сила Весула, в хранении даэдрических артефактов, в даэдрапоклонничестве, в нападении на Дозорных Стендарра. Мой орден доставит вас в Зал Дозора, откуда вы будете сопровождены в Солитьюд для суда и публичной казни.

Глава 11 - "Пленница"

*Темницы Зала Дозора, 201г 4Э, 31-й день Вечерней Звезды, Морндас, вечер*

Элейн в полузабытье сидела прямо на полу сырой и тёмной камеры, оперевшись бледным лбом о холодные железные прутья решётки, изнывая от голода и жажды. Горло нестерпимо жгло от тщетных попыток докричаться хоть до кого-то — сегодня ей не приносили ни воды, ни еды и она совсем ослабла. Тюремный рацион все дни, что она провела в заточении, был и так слишком скуден, но сегодня, в канун празднования наступления нового года, о ней, видимо, и вовсе забыли. До её темницы лишь слабо доносились какие-то звуки веселья — даже Дозорным Стендарра было не чуждо изредка отложить мечи и арбалеты и расслабиться, как обычным людям, приостановив на время свою священную битву со злом.

Может, она так и умрёт. Ослабев и продрогнув здесь, в камере. Так даже лучше, чем на плахе. Пусть веселятся, а наутро найдут её уже окоченевшей. Так она хотя бы не станет развлечением для толпы зевак, лениво стянувшихся поглазеть на казнь «грязной даэдрапоклонницы».

Тут дверь в темницу, скрипнув, раскрылась, впустив внутрь звуки мелодий и голосов, поющих невпопад известные во многих тавернах песенки, чтобы через несколько секунд захлопнуться и вновь поглотить их за толстым слоем древесины. Но вместо этого послышались шаги нескольких людей и какое-то возбуждённое перешёптывание или спор; чем ближе были шаги, тем отчётливее можно было разобрать слова.

— Если Каркетта узнает, то зарубит самолично, без суда и следствия…

— А чего попёрся тогда? Ну и вали к мамочке, без тебя справимся.

— Успокойтесь оба. Да кому какое до неё дело? Завтра на рассвете бросим её в телегу, и она покатится прямиком в Солитьюд, разгонять тоску среди тамошних зевак казнью. Её и слушать-то никто не станет. Нас-то там не будет, так что пусть развлекает нас сегодня.

По телу Элейн прошёл липкий холодок страха. Мужчин было трое, и они явно говорили о ней: других заключённых сейчас в Зале Дозора и не было. Не зная, куда деться, девушка отползла в тёмный угол камеры, звякнув сковывающими её руки кандалами с цепью, чтобы она не могла творить никакую магию.

За прутьями решетки, отбрасывая жуткие тени от факелов за их спинами, показались силуэты вторженцев. Элейн в полумраке не могла разобрать их лиц, казалось, что их не было, лишь чёрная пустота.

Один из них снял с пояса связку ключей и несколько раз провёл ключом по решёткам с неприятным металлическим лязгом, привлекая внимание пленницы, которая предпочла бы провалиться в Обливион, чем быть сейчас здесь с этими выродками.

— Эй, ведьма, жива ты там? — с гнусным смешком спросил тот, что с ключами.

— Не видать ничего.

— Так факел со стены сними, дурень. Всему вас, молодняк зелёный, учить надо.

Второй и правда бросился за факелом, пока старший с третьей попытки нашарил скважину замка и со скрежетом провернул ключ, отпирая камеру. Даже отсюда от него несло вином.

— Ничего так красотка, и как таких тянет якшаться со всяким мерзким отродьем, — вернулся тот, что пошёл за факелом, теперь освещая дрожащим светом сжавшуюся в углу девушку.

— Мерзкое отродье здесь только вы, — процедила Элейн, сил у которой хватило лишь отвернуться от света. Если бы не кандалы, она бы могла попробовать превратить их в глыбы льда, хотя от истощения вряд ли она смогла бы наколдовать и шар света.

— Закрой свой грязный рот, — плюнул в её сторону старший, а затем повернулся к третьему, который испуганно озирался и помалкивал. — Подними её.

— А? Я? Может, я правда пойду? — он попытался отступить назад, но старший крепко схватил его за плечо.

— Чтобы ты побежал жаловаться Каркетте? Тебя сюда силой не тянули. Но ты здесь, а значит, будешь с нами до конца. Не зли меня, — он явно с силой сжал плечо, так что третий ойкнул и, вырвавшись из хватки, невольно сделал несколько шагов к пленнице.

— Давай, смелее, она не кусается, наверное, — язвительно подбадривал его тот, что с факелом.

— Пожалуйста, не надо, — еле вымолвила Элейн, когда дозорный уже навис над ней.

— Молчать! — дрожащим голосом попытался прикрикнуть тот на неё. Девушка вздрогнула от этого крика как от удара, все её внутренности скрутило от ужаса собственной беспомощности.

Дозорный поднял её, с силой потянув за цепь, которая была продета в массивный ржавый крепёж на стене, у неё даже не было возможности сопротивляться. Запястья сразу же пронзила боль от вонзившихся в кожу оков, тянущих её вверх, Элейн вскрикнула, из глаз брызнули слёзы.

— Отлично, так её и держи, — одобрил старший, выходя вперёд.

— Как же сильно ты запачкала свою такую красивую мантию. Нельзя же ходить в таком рванье, — зацокал, качая головой, дозорный с факелом.

— И верно, — мерзко улыбнулся старший, подходя к ней вплотную. — Сейчас мы её снимем и отдадим на чистку.

— ПОМО…! — что есть силы попыталась закричать Элейн, но дозорный быстро зажал ей рот, и крик оборвался, но девушка с отчаянием укусила его за руку, сразу ощутив мерзкий вкус крови во рту.

— Мерзавка! — вскрикнул дозорный, отдёргивая руку и отвешивая девушке такую сильную пощёчину, что та чуть не лишилась сознания. Сил кричать тоже не осталось, Элейн лишь давилась тихими рыданиями. Дозорный с силой разодрал верхнюю часть её мантии, так что пуговицы разлетелись в разные стороны, обнажая грудь, и сразу же крепко, до боли схватился, сжимая её. Затем он резко развернул её и вжал в стену, второй рукой он зазвенел упряжкой ремня, что-то приговаривая, но девушка за рыданиями уже не могла ничего разобрать.

— Эй, вы ничего не слышите? — неожиданно подал голос мужчина с факелом.

— Что? — раздражённо бросил старший, всё ещё борющийся с ремнём.

— Гарью пахнет, — подхватил тот, что держал цепь.

— Проклятье! Эй ты, сходи проверь! А ты не дёргайся, тварь! — он ещё раз толкнул в стену Элейн, в этот раз от удара она расшибла губу и вновь ощутила вкус крови, теперь уже собственной.

Оставив факел в нише на стене, дозорный поспешил к выходу из темницы. Два других стража замерли в напряженном ожидании, и Элейн невольно последовала их примеру, вслушиваясь в звуки, доносившиеся сверху. Теперь и она слышала что-то тревожное — крики, гремящие звуки падающей мебели и звон оружия. Внезапно шум усилился: дозорный отпер дверь и тут же закашлялся.

— ПОЖАР! — закричал он, и в ответ раздался истошный вопль, звук упавшего тела и жуткий треск разрываемой плоти.

— Раздери вас Обливион, что это было?! — крикнул старший дозорный, отпуская Элейн. Второй страж тоже разомкнул руки и цепь, держащая Элейн, звякнула и задребезжала, быстро падая вместе с ослабшей девушкой.

Оба дозорных попытались достать мечи, но тут нечто огромное, тёмное, с жуткими расставленными крыльями влетело в клетку. Чудовище оскалилось и снесло старшему голову мощным взмахом лапы с острыми когтями. Его тело подкосилось, упало на колени, а затем навзничь, извергая фонтан крови. Оставшийся страж завопил от ужаса и выронил меч. Но монстр уже кинулся к нему, сомкнув окровавленные клыки на шее и подняв его вверх, будто тот не весил ничего, и начал жадно пить его кровь.

Осушив его словно сосуд вина, он отбросил труп в сторону и повернул хищную морду к девушке, которая бледнее смерти смотрела на кровавую расправу.

— Кто это у нас? — неожиданно заговорил монстр, голос его звучал насмешливо. — Пленница благородных дозорных?

Он сделал к ней шаг, вместе с тем резко изменяясь в размерах: крылья втянулись в тело, когти и клыки уменьшались на глазах, серый цвет кожи менялся на бледный, но человеческий. Пару секунд, и вместо монстра перед ней стоял молодой мужчина, широко ухмыляясь так, что выпячивал свои вампирские клыки.

— Я тоже враг дозорных, как и вы. Прошу, освободи меня, — взмолилась Элейн, слабо веря, что это даст ей хотя бы какой-то шанс.

— И зачем мне это делать? — вампир оскалился, присаживаясь возле вжавшейся в угол Элейн. Он протянул к ней руку и пальцем собрал кровь, текущую у неё из разбитой губы, и с наслаждением слизнул каплю, даже прикрыв глаза. — Куда вкуснее, чем тот сброд, и всё для меня, вот это подарок, — он хищно облизнулся.

— Обрати меня, и я буду служить тебе! — от отчаяния произнесла Элейн, хватаясь за последние шансы выжить. В голове пульсировала боль, было тяжело соображать, но сейчас ей это казалось лучшей альтернативой, чем стать обедом для вампира. И её слова действительно заставили чудовище задуматься, придирчиво разглядывая её, особенно заострив его внимание на рунах на её руках.

— Ты маг?

— Да, и я сильный зачарователь, я буду куда полезнее живая, чем мёртвая, — дрожащим голосом попыталась убедить его Элейн, чувствуя, как запах гари всё отчётливее заполняет темницу, дышать было всё тяжелее.

— Хм, лорд Харкон, может, даже будет доволен… — задумался вампир. — Повезло же тебе, что я уже сыт. Давай только быстро, а то скоро поджаримся здесь оба. Судя по звукам, мои братья и сёстры уже оставили это место, вдоволь повеселившись.

Вампир взял её за плечи, хищно выпустил клыки, нацелившись на её шею. Элейн зажмурилась, но тут воздух сотряс нечеловеческий вопль, от которого зазвенело в ушах. Элейн открыла глаза и увидела, как вампир рассыпается в прах, теряя свои очертания. От шока она не смела пошевелиться, будто ожидая, что сейчас и её постигнет такая же участь, но ничего не происходило. Лишь чёрный дым всё больше наполнял камеру. Никого, кроме неё, здесь не было. И тут она всё поняла.

— И ВСЁ? Испугался, что моя душа тебе не достанется? НЕНАВИЖУ! Если ждёшь, что я тут сдохну на твою радость, то НЕ ДОЖДЁШЬСЯ! — в каком-то злобном отчаянии крикнула Элейн в пустоту, обращая свои слова Хермеусу. Она была уверена, что это он вмешался, не дав обратить её. Но вот возражений против её смерти в огне или от угарного газа у её безжалостного лже-господина явно не было.

Кислорода в камере становилось всё меньше, и глаза слезились от едкого дыма, который уже окутывал всё вокруг. Факел на стене погас под брызгами крови, и в темнице не осталось ни единого источника света, кроме далёкого зарева бушующего пламени наверху.

Кашляя и щурясь, Элейн, пригнувшись как можно ниже, наощупь искала связку ключей на полу камеры. Случайно её рука наткнулась на рваную рану на шее дозорного с оторванной головой, всё ещё теплой и изливающей последние капли вязкой крови. Её чуть не вырвало от омерзения, но желудок был слишком пуст. Поэтому она продолжила ощупывать мёртвое тело, пока под пальцами не звякнул холодный металл ключей. Быстро сорвав связку, она начала подбирать нужный ключ. Это было нелегко в почти полной темноте, с онемевшими пальцами и в кандалах. Наконец один из ключей подошёл к замку, и ей удалось его провернуть — металлические обручи на запястьях отворились и с глухим лязгом упали на каменный пол.

Элейн тут же попыталась произнести защитное заклинание сферы, но у неё ничего не вышло: она была слишком слаба и вымотана для магии. Придётся выбираться иначе. Она сорвала с тела дозорного плащ, пропитанный кровью, и закрыла им лицо до глаз, стараясь хоть как-то защитить себя от дыма, ощущая теперь, помимо гари, тошнотворный запах крови.

Ползком она вылезла из камеры, затем, держась за стену, привстала, и, всё ещё стараясь пригибаться к полу, где было меньше дыма, бросилась к выходу. Как только она поднялась по лестнице, ей в лицо сразу дохнуло жаром, что-то треснуло и громко взорвалось, где-то упала деревянная балка. Элейн отпрянула от горячего воздуха, но отступать было нельзя. Она целиком накрылась плащом, оставив себе лишь маленькую щель для одного глаза, чтобы хоть что-то видеть, и кинулась вперёд, в объятый огнём зал Дозора. Идти вглубь уже не имело никакой возможности: открытый огонь там был слишком силён, но, на её счастье, на выходе из темницы было небольшое окно. Девушка попыталась открыть его, но сразу же обожглась о раскалённые железные щеколды. Она отдернула руку, быстро стянула плащ и обмоталась им, задерживая дыхание. Со второй попытки окно поддалось, и она перевалилась через край, упав в большой сугроб снега. Жадно хватая ртом воздух, Элейн почувствовала, как сильно щиплет и пульсирует обожжённая ладонь.

Из окна над ней вырвался столб пламени, рамы затрещали, а по стеклу пошли трещины. Оставаться здесь было слишком опасно, деревянный дом вот-вот может рухнуть. Собрав остатки сил, Элейн через снег, в который она проваливалась почти по пояс, как можно дальше ушла от горящего бывшего пристанища дозорных Стендарра, когда дом начал обваливаться, жадно поглощаемый огнём, но её уже задеть не мог.

Элейн выбралась из снега на расчищенную лесную дорогу, взяла ком обжигающего холодом снега и с отвращением вытерла им лицо, перепачканное кровью, а затем руки, одежду, пока весь снег вокруг неё не окрасился красным. Лицо жгло от мороза, но она хотя бы избавилась от мерзкого ощущения липкости.

На нетвердо стоящих ногах, пошатываясь, Элейн поднялась и покрепче запахнула разорванную мантию. Окровавленный плащ она хотела выбросить, но решила и его наскоро очистить снегом, как смогла, и накинула на себя — мокрый теперь от снега, он не давал ей никакого тепла, но служил хоть каким-то дополнительной защитой от ледяного ветра.

Она спаслась от дозорных, вампиров и огня, но что же теперь? Куда она может пойти? Как скоро узнают о её побеге? И узнают ли или сочтут погибшей в пламени? Даже если так, ей нужно уйти как можно дальше, пока на столб дыма не стянутся жители ближайших поселений и не распознают её как беглянку.

Её держали в темнице дольше недели, как далеко могли распространиться слухи, что в Коллегии была арестована маг, уличённая в связи с даэдра? О таком любят трубить, чтобы другим неповадно было… Теперь ей закрыта дорога в любое место, где её имя хоть кто-то знает… И лучше и вовсе отказаться представляться своим именем. Но это потом… Сейчас нужно постараться хоть как-то пережить холодную скайримскую зимнюю ночь.

Дрожа от холода, Элейн побрела по дороге, чувствуя, с каким трудом ей даётся каждый шаг. Ночь была тёмная, но ясная, небо озарялось яркими всполохами Северного Сияния и мягким светом двух лун, что позволяло идти не в кромешной тьме. Так она набрела на куст с занесёнными снежными шапками гроздями красных ягод и сразу же бросилась к нему. Ягоды были кисло-горькие и вязали во рту, но это была её первая еда за сутки, поэтому она ела, пока тиски голода, сковавшие её нутро, чуть ослабли.

Она даже смогла собрать несколько крупных веток и сотворила небольшой шар огня, от которого отсыревшая древесина довольно быстро разгорелась, и девушка смогла отогреть руки и подсушить одежду. Постепенно отогреваясь, она ощутила, что нависшая над ней угроза замёрзнуть до смерти тоже отступала.

Отдохнув, Элейн побрела дальше, сама не зная, куда именно её ведёт дорога, пока лишь твёрдо решив избегать больших поселений. Девушка не знала, сколько она прошла, прежде чем вдали сквозь деревья она увидела слабый свет, будто от свечи. Она свернула с главной дороги, направляясь прямо к источнику света, который при приближении оказался горящим окном небольшого лесного домика, огороженного низеньким забором..

У Элейн уже темнело в глазах от усталости и слабости, ноги еле передвигались, но нужно было дойти до дома во что бы то ни стало, иного шанса найти где-то спасение в этой глуши у неё не было.

Она нашла калитку, к которой была протоптана узкая тропинка, добралась до входа и постучалась из последних сил — за дверью сразу же раздался грозный собачий лай.

— Тихо, тихо, что ты расшумелся, Лорд? Кого там ночь принесла? — послышался следом старческий голос и неспешное шарканье. Дверь отворилась, и Элейн увидела старушку, одной рукой держащую всё ещё лающую собаку за ошейник, чтобы та не вырвалась. — Батюшки, что с тобой случилось, милая? — испуганно произнесла она, разглядев внезапную гостью.

— На Дозор напали, мне удалось сбежать… — только и смогла вымолвить Элейн, с трудом стараясь оставаться в сознании.

— Защити нас Талос, — всплеснула руками старушка. — Ты проходи, проходи, продрогла вся. Лорд, да угомонись ты, несносная псина! — строго прикрикнула на пса хозяйка, и тот наконец-то перестал лаять.

Элейн переступила порог дома, ощутив приятное тепло прогретого разожжённым камином воздуха.

Старушка закрыла дверь и начала хлопотать:

— Сейчас мы тебя отогреем, садись, садись куда-нибудь, вон на креслице у огня. Сейчас, сейчас, где-то у меня настойка была.

Элейн, оставляя за собой мокрые следы от снега, дошла до кресла, рухнула в него и тут же потеряла сознание.

* * *

Зелёное, тяжёлое грозовое небо озаряется яркими всполохами. Под ней — каменный мост, выложенный чёрными кубами, которые парят над мрачной, тёмной водой, плещущейся в бездне. Что-то не так.

Сдавливающее чувство страха. Она смотрит в ту сторону, куда ведёт мост: там, на пьедестале, распахнута чёрная книга, неподвижная и зловещая, как плотоядный цветок, ожидающий жертву. Ей нужно туда. Но она не хочет. С усилием она отворачивается от книги и делает шаг в противоположную сторону. В этот же миг мир вокруг затрясся, словно в гневе. Ещё один упорный шаг — мост перед ней начинает рассыпаться на части, кубы стремительно падают, поглощаемые хищными водами.

Развернуться и бежать! Бежать, чтобы не стать следующей жертвой! Она не видит, но чувствует — обломки падают всё ближе. Как только она поднимает ногу — под ней уже пустота. Вдруг с неба обрушиваются чёрные плиты, разбиваясь о мост и оставляя зияющие дыры. Бежать, уворачиваться, перепрыгивать — лишь бы выжить. Книга всё ближе. Последний прыжок — куб, который только что был под ней, рушится вниз. Она успевает схватиться за пьедестал.

Она висит, изо всех сил цепляясь за край. Никакого неба, никакого моря — лишь чёрная бездна вокруг. Только она и книга. Её проклятие и единственное спасение. Вдруг из страниц вырывается рой склизких щупалец. Они тянутся к ней. Обвивают руки. Лицо. Оставляя липкий слой слизи. Мерзко. Но при этом щекотно. И резкий запах псины

Пальцы расцепляются, и она падает вниз, в бездну, одновременно услышав:

— Лорд! Фу! Оставь бедняжку в покое!

Сердце испуганно билось, но Элейн уже проснулась. И первое, что увидела, с трудом разлепив глаза, — дружелюбную собачью морду с высунутым языком.

— Вот отвернулась ненадолго, а он ишь, сразу будить тебя, — ворчала старушка, медленно подходя к креслу и угрожающе маша псу небольшим веником. Судя по озорному блеску в глазах, веник его явно не пугал, но порядка ради пёс всё же отпрыгнул от Элейн и юркнул за кресло.

— Как ты, дорогая? Ты не ранена? Ничего не болит? — заботливо спросила старушка.

— Спасибо вам, что пустили ночью. Без вас я бы точно не выжила, — с лёгкой хрипотцой в голосе ответила Элейн, поспешно вытирая с лица собачьи слюни.

— Ой, и напугала ты нас с Лордом вчера. На тебя взглянуть страшно было. Да и сейчас дух еле держится. Вставать можешь? Я воду растопила, можешь умыться. И кое-что из одежды подобрала. Старье, мне уж мало давно, но всё лучше того рванья, что на тебе. Я кашу варю на завтрак, подходи, как готова будешь, — старушка говорила довольно бодро, а звук её голоса успокаивал, было в нём что-то уютное, будто что-то из далёкого детства.

— Не знаю, как вас и благодарить, у меня даже ничего нет, чтобы оплатить вам доброту, — произнесла Элейн вставая с кресла, чувствуя, как к горлу подступает ком, а глаза начинает щипать от слёз. Она уже и не думала, что кто-то к ней может отнестись с такой заботой. Её даже укрыли тёплым пледом, когда она потеряла сознание.

— Ой, брось, я бы не взяла, даже если бы и было. Мне за радость, что жива осталась. Всё, всё, хватит болтать, сначала умоешься, поешь, потом расскажешь, что за беда с тобой приключилась.

Сделав шаг от кресла, девушка пошатнулась и чуть не упала: сидя, она чувствовала в себе больше сил, чем имела в своём распоряжении на самом деле. Но немного постояв и справившись с головокружением, она всё же смогла умыться тёплой водой и сменить лохмотья своей некогда красивой зимней мантии на простое плотное льняное платье, заметно выцветшее из небесно-синего в сероватое. Но зато чистое и целое.

Когда она закончила, старушка уже раскладывала по мискам свежесваренную кашу.

— Как я могу обращаться к вам? — наконец решилась спросить имя своей спасительницы Элейн.

— Зови меня Агния, милая. А тебя как величать?

— Элейн, — представилась она, хоть и немного нервничала называть своё настоящее имя, но обманывать даже в своё спасение эту добрую пожилую даму ей совсем не хотелось.

— Какое красивое имя. Ты кушай, кушай.

Много съесть она не смогла: за неделю заточения, где её почти морили голодом, желудок будто ссохся, но понемногу силы к ней возвращались. Агния не стала настаивать, сказав, что сможет доесть, когда захочет. Элейн помогла ей убрать со стола, а затем они расположились у горящего камина.

— Расскажешь старушке, что случилось? Ночью ты сказала, что на Дозор напали, — немного дрогнувшим голосом подняла Агния тему, которая явно сильно её волновала.

— Вчера, во время празднования Новой Жизни, на Зал Дозора напали высшие вампиры… Не знаю, смог ли кто сбежать, как я, но… Боюсь, они могли убить почти всех, а сам зал подожгли…

— Ужас какой, Талос помилуй, — помрачнела Агния. — Никогда вампиры так далеко в наши края не забирались. Всегда Дозорные были для них страшны не меньше, чем лучи солнца, и вот те на… Тёмные времена настали, поистине тёмные.

Даже Лорд печально заскулил, положив голову на колени старушки, будто понимая, о чём ведётся беседа, а та ласково погладила пса.

— Ну хотя бы ты спаслась, значит, боги берегут тебя.

— Да, наверное, берегут, — тихо согласилась Элейн, стараясь голосом не выдать боль, которую она испытала от этой фразы. Совсем не те боги берегут её.

— Твои родные, наверное, переживают за тебя. Слухи тут быстро разносятся, вот они рады будут, что ты цела.

— Некому переживать за меня. Я сирота, — Элейн уже давно привыкла к этому, и печаль по отсутствию родных людей осталась далеко в ранних детских годах, но сейчас было очень тяжело произнести это. Сейчас она ощущала себя куда большей сиротой, чем та девочка, которая порой плакала по ночам из-за несправедливости жизни, что никто не приезжает за ней, что она не оказывается потерянной, но такой любимой чей-то дочерью. Ведь даже тогда о ней заботились как умели Виармо и Пантея и все остальные члены гильдии Бардов, а затем и в Коллегии магов, куда она тоже попала в очень ранние годы. Сейчас она потеряла всех.

— Ох, бедняжка. И мужа нет? Как же так, такая молодая и красивая и одна. Тебе некуда идти?

— Всё нормально, не переживайте, я что-нибудь придумаю. Спасибо ещё раз, что спасли меня, я бы точно погибла, если бы не увидела ваш дом. Спасибо, что обогрели, накормили, дали одежду. Я никогда этого не забуду и обязательно попытаюсь когда-нибудь отплатить за это, — Элейн поднялась с кресла, она не знала, куда ей идти, но ей было совестно и дальше стеснять эту добрую женщину своим присутствием. Дом был добротный и хорошо обставлен, но было видно, что Агния живёт довольно скромно, видимо, всё было нажито за молодые годы. А платить Элейн сейчас было нечем.

— Куда ж ты пойдёшь? Ты на ногах-то ещё еле держишься. Оставайся пока у меня. Мне за радость гостью принимать. Я как мужа похоронила три года назад, так и живу тут одна. Дочка редко сюда захаживает, да и я в её годы на месте не сидела. Вот только Лорд этой зимой прибился да так и остался. Всё повеселее с ним. А про оплату и не заикайся даже. Не возьму ни гроша. Как поправишься, так сразу благословлю тебя в путь-дорогу. Понимаю, что не хочешь тут в глуши со старухой оставаться надолго. Но не для того я тебя спасла, чтобы ты сгинула сегодня же где-то в пути.

Элейн тронули до слёз её слова и то, что она не стала расспрашивать о том, как она оказалась в Зале Дозора и чем занималась раньше. Будто чувствуя, что лучше не затрагивать эту тему, но всё равно продолжала относиться к ней с добротой и без предубеждений.

Так она прожила с Агнией ещё неделю, делая всё, чтобы помогать ей по хозяйству. Окрепнув, Элейн перемыла весь дом, натаскала хвороста, помогла перебрать заготовки, разложила засушенные с лета травы. Агния оказалась опытной травницей и зарабатывала тем, что местные захаживали к ней за настойками и целебными мазями. Почти через день кто-нибудь да наведывался к ней — то охотник, оставляя часть добычи в обмен, то какие-то бандитского вида мужчины, но с Агнией они говорили уважительно, приносили овощи, хлеб и прочее в благодарность от их главаря, которого Агния, насколько узнала Элейн, когда-то спасла от серьёзного ранения. Так что совсем брошенной в глуши эта бодрая старушка не была.

Также Агния охотно любила поговорить о своей молодости, отчего Элейн не без удивления узнала, что в прошлом Агния много путешествовала, хорошо владела мечом и имеет в запасе немало историй о своих приключениях. И её дочь тоже пошла по её стопам и уже лет десять путешествует по Скайриму, лишь изредка возвращаясь на денёк-другой проведать мать.

Жизнь с Агнией вернула Элейн ощущение безопасности и уюта, она с удовольствием осталась с ней и подольше, если бы не одно но: один и тот же сон каждую ночь, от которого она просыпалась в холодном поту и с чувством липкого страха. Чёрная книга и рушащийся мост. Она и так не забывала предупреждение Хермеуса о важности книги для её мира, но сны лишали её последних крупиц покоя. Он не оставит её, пока она не вернёт книгу, но как это сделать, Элейн не представляла.

Она не знала, куда Дозорные увезли все изъятые у неё тёмные артефакты, да и если узнает, то их явно хорошо охраняют. У неё не было навыков, чтобы попытаться выкрасть книгу самой, и не было денег, чтобы нанять кого-то другого. Да и было просто опасно нанимать кого-то, тем самым раскрывая свою личность и то, что она сумела избежать казни. Другой бы на её месте уже был бы далеко от Скайрима, там, где никакие Дозорные уже не достанут, но страх, что тем самым она обрекает мир на гибель, заставлял её каждый день думать о том, как осуществить то, что сейчас кажется невозможным.

Агния хоть и не спрашивала, но видела, что девушку занимают какие-то тяжёлые мысли. Поэтому когда Элейн снова завела разговор, что ей нужно выдвигаться в путь, уже не стала её останавливать. Тем более условие, чтобы Элейн поправила здоровье, она выполнила: ушли бледность, болезненная худоба и круги под глазами. Вернулись и её магические силы, она проверила их, уйдя как-то подальше в лес от домика Агнии.

Чёткого плана у неё не появилось, но нужно было рискнуть и добраться до какого-нибудь города, ей нужна была работа, чтобы как-то выжить, а там соберёт крупицы информации о судьбе Дозора, и, может, что-нибудь придумается.

Глава 12 - "Сделка"

Агния основательно собрала её в путь, выдав комплект зимней брони, явно служившей ей верой и правдой в её авантюристской молодости, запас провизии на несколько дней и кинжал для самозащиты, без которого она наотрез отказалась отпускать девушку. Элейн особо спорить не стала, её руки сами уверенно взяли рукоять, помня внедрённые в её разум Хермеусом знания об обращении с оружием. Если придётся применить его, то тело отреагирует само. Надо было попросить его обучить и знаниям взлома, пока был случай, но кто бы знал, как всё обернётся.

— Ну, защити тебя Талос, девочка, — благословляла её Агния, стоя на пороге, когда Элейн уже вышла из дома с увесистой сумкой на плече — возможности сотворить новую магическую взамен утерянной у неё пока не было, для этого бы очень пригодился стол зачарования, но когда-нибудь она восполнит и эту потерю.

Лорд выбежал из дома вместе с ней и теперь прыгал по сугробам вокруг, виляя хвостом и задорно лая.

— Домой! Домой говорю, псина ты непослушная, — заругалась на него Агния, но пёс, наоборот, отбежал подальше за ворота и теперь стоял там, виляя хвостом и дожидаясь Элейн.

— И ты решил меня оставить? — вздохнула старушка. — Ну иди-иди. Смотри у меня, чтобы берёг её. Понял?

Лорд согласно гавкнул, будто действительно понял.

Элейн на прощание крепко обняла пожилую женщину, ещё раз сердечно поблагодарив за всё, и тоже пошла за ворота.

Дорога должна была вывести её на главный тракт, который затем бы привёл их прямо в Вайтран. Главное, нужно будет держаться подальше от поместья ярла, где её могли хорошо запомнить, да и надолго задерживаться там она не хотела.

Она шла вперёд, а пёс уверенно бежал рядом. Элейн поведение животного удивило: она, конечно, тоже сдружилась с собакой за эту неделю, но чтобы он так просто убежал от хозяйки… Хотя Агния и сказала, что к её дому он прибился только этой зимой, может, у него и вовсе имелся другой хозяин или же пёс сам решал, куда и с кем в данный момент ему хочется.

Когда домик Агнии уже давно скрылся за плотными рядами заснеженных елей, Лорд обогнал Элейн и сел посреди тропинки, преграждая ей путь.

— Лорд, ты чего? Хочешь обратно к Агнии? Так беги, малыш. Мы не очень далеко ушли, — попыталась жестами указать в сторону дома Элейн. Но пёс не сдвинулся с места и вдруг произнёс:

— Лучше называй меня Барбас.

От неожиданности Элейн отпрянула, шагнула в сугроб и провалилась, упав на спину. Выкарабкавшись и сев, она ещё раз ошарашенно посмотрела на пса, который продолжал сидеть, но теперь смотрел на неё будто с каким-то разочарованием.

— Т-ты говоришь? — только и смогла выдавить из себя Элейн.

— Скайрим кишит великанами, летучими ящерицами и двуногими кошколюдями… а тебя удивляет говорящая собака? Да. Я заговорил. И буду говорить, между прочим, — голос был с хрипотцой, но источником его действительно был пёс.

— И Агния знала? — всё еще сидя в сугробе, поражённо спросила Элейн.

— Агния добрая женщина, мне не хотелось её волновать попусту, так что для неё я был лишь обычным псом. Она не могла мне помочь, а вот ты, как мне кажется, без труда сможешь.

— Чем я могу помочь говорящей собаке? — озадаченно спросила девушка, пока не до конца приняв этот факт.

— Мы с хозяином слегка рассорились. Начали спорить однажды и несколько… увлеклись, — не без досады поделился Барбас. — Он выгнал меня прочь, пока я не найду кого-то, кто уладит наш спор. Я рассчитываю, что это будешь ты.

— Почему я? И кто твой хозяин?

— Я сразу почувствовал этот запах от тебя. Тебе явно не раз приходилось бывать в планах Обливиона. Я его ни с чем не спутаю. Мой хозяин — Исполнитель Желаний, Клавикус Вайл. Принц Даэдра.

— Принц Даэдра? Не-не-не, спасибо, жаль тебя разочаровывать, но я теперь стараюсь не иметь с ними дел, — Элейн наконец-то поднялась из сугроба и отряхнулась. Это какой-то злой рок. Она что, и недели прожить не сможет теперь без встречи с очередным Даэдра? Хватит с неё.

— Нет, пожалуйста, не спеши отказываться, — встрепенулся Барбас, начав взволнованно бегать вокруг неё. — Если всё получится, обещаю, ты получишь награду. Только не доверяй никаким его предложениям… Ясно?

— Предпочту начать не доверять и предложениям его собаки, — хмыкнула Элейн, твёрдо решив не ввязываться во всё это.

Проблем ей и так хватает. А о репутации Клавикуса Вайла она была наслышана. Князь сделок и обмана. От всех Даэдра стоит держаться подальше, а от него особенно. Любой смертный, достаточно отчаявшийся или безумный, разумеется, может заключить договор с ним, однако плата за них бывает весьма велика. Князь Обмана играется с чувствами смертных, их алчностью и желаниями, предлагая такие сделки, которые сперва кажутся выгодными, пока они не вступают в силу. Превратить в нежить вместо исцеления, смерть вместо избавления от страданий и обращение в золото при мечтах о богатстве — лишь немногие примеры того, как развлекается этот Принц. И несмотря на это, у него до сих пор множество почитателей, свято верующих, что именно их желание исполнится неукоснительно. Всего лишь в обмен на душу. Некоторым даже удаётся. Но Элейн эту обменную монету уже разыграла.

Элейн уверенно двинулась вперёд, а Барбас, явно занервничав, потрусил рядом с ней.

— Нет, правда, подожди. Стой. Ну и куда ты сейчас идёшь? — всё не оставлял попыток как-то затормозить её пёс.

— В Вайтран, — и не думая останавливаться, на ходу бросила Элейн.

— А потом?

— А потом не твоё дело.

— Ты сирота, у тебя нет денег, еда закончится уже завтра, и ты считаешь, что тебе не нужна помощь?

— Ну уж точно не от говорящей собаки. Примерно с такого все мои проблемы и начинаются.

— Ладно, забыли. Но рассказать, что у тебя за план, ты же можешь? Не похоже, что у тебя есть хоть кто-то готовый выслушать тебя, кроме меня.

Элейн недовольно прикусила губу: Барбас ударил в самое больное место. Сейчас действительно не было никого в целом мире, кому бы она без страха того, что её сдадут со всеми потрохами Дозорным, могла бы рассказать о своих злоключениях. Может, даэдрический пёс и правда случайно подкинет ей какие-то идеи. Она ничего ему не обещала, поэтому опасности вроде бы и нет.

— Дозорные забрали у меня кое-что. И я не представляю, где они могут это прятать, но мне необходимо это вернуть. Иначе… По правде, даже думать не хочу, что может быть иначе, — наконец-то сдавшись, ворчливо ответила Элейн.

— Ага! Так я и думал. Ты, значит, ещё и беглая преступница? Ну и какую даэдрическую вещицу ты пытаешься вернуть? — сразу же догадался обо всём Барбас, хотя Элейн специально ответила как можно расплывчатее.

— Знаешь, пока ты молчал, ты нравился мне больше.

— Ты далеко не первая, кто мне это говорит. Не хочешь рассказывать и ладно. Даже если бы Зал Дозорных не спалили вампиры, то никакие тёмные артефакты бы там не оставили. Возможно, их могли переправить в Сигнальную Башню недалеко от Рифтена, чтобы потом припрятать где-то получше. Зависит, конечно, от конкретного артефакта. Если что-то нестрашное, то могут там в глуши и оставить за парой надёжных засовов.

Элейн, хоть и не подавала виду, просто продолжая шагать вперёд, внимательно ловила каждое слово. Про Сигнальную Башню она слышала впервые, но с этого вполне можно было начать.

— Была бы у тебя в распоряжении одна вещичка… — задумчиво протянул Барбас, бросая лукавые взгляды на Элейн, — с ней бы ты вернула отобранное куда быстрее.

— Что ещё за вещичка? — без энтузиазма спросила она.

— Скажу, если сходишь со мной к моему хозяину, — тут же воспользовался ситуацией хитрый пёс.

— Нет.

— Ну ты же ничего не теряешь! Ты ведь теперь думаешь идти в Рифтен? А это как раз по пути! Я добьюсь для тебя щедрой награды и заодно расскажу всё-всё, что может тебе хоть как-то помочь. Сама посуди, ты безусловно в выигрыше! Ты не заблудишься, потому что я буду сопровождать тебя большую часть пути. Одинокую девушку в дороге может ждать много опасностей, а вот девушку с большой грозной собакой намного меньше. И это ещё не говоря про информацию и награду!

Было невыносимо признавать это, но в словах Барбаса был смысл. Но ведь она зареклась держаться от даэдра подальше. Но будучи совершенно одной, многого она не добьётся. Внутренние противоречия длились недолго, и наконец-то Элейн произнесла:

— Ладно. Я доведу тебя до твоего хозяина. Но никаких сделок с Клавикусом!

— Никаких, я сам же тебя от этого предостерёг! — Барбас чуть ли не подпрыгнул от радости, что она согласилась.

— И информацию говори прямо сейчас, пока у нас время об этом поговорить, — категорично заявила Элейн. Обманывать пса она не собиралась, и даэдрическая гончая явно это почувствовала, потому что спорить он не стал.

— Вещь, которая помогла бы тебе вернуть отобранное, — это Скелетный ключ.

Элейн не сдержалась и застонала от отчаяния. И за это она согласилась идти в святая святых одного из опаснейших даэдра? Несносный пёс предлагает ей раздобыть очередной даэдрический артефакт, чтобы вернуть прочие? Клин клином? Таких идей она и сама могла бы накинуть. Добыть Ваббаджек и превратить всех дозорных в сладкий рулет! Вероятность этого была примерно такая же, как и найти Скелетный ключ, которые многие вообще считают выдумкой. Да и что ей ключ? Так ей Дозорные и позволят порыться у них в сундуках.

— Не спеши с выводами, — поспешно начал говорить Барбас, видя её реакцию. — Во-первых, я могу более чем быть уверенным, что ключ сейчас среди смертных. И его поиск я бы начал опять же с Рифтена. Смотри, все пути ведут в Рифтен, разве это не знак?

— Почему с Рифтена? — вздохнула Элейн, примирившись, что пока нет иного плана, то можно послушать и сильно разумничавшуюся собаку.

— Ну как же. Кому ещё может быть интересен ключ, который отпирает все замки, как не вору? Если уж и искать след артефакта, то в гильдии воров.

— Логично, — пришлось согласиться и с этим доводом Элейн. — А что там «во-вторых»?

— А во-вторых, ключ намного сильнее, чем принято считать. И вот это уже ценнейшая информация, которую ты не узнаешь нигде, кроме как от меня.

— Набиваешь себе цену?

— Думай, что хочешь, но это действительно то, что поможет тебе.

— Да говори уже, — Элейн и так была не в настроении, поэтому терпением сейчас не отличалась.

— Ключом можно отпереть не только замки обычные и магические, вся ткань мироздания для него подобна двери. Им можно создавать порталы, куда только пожелаешь, хоть в планы Обливиона, хоть в хранилище Дозорных, минуя охрану. Ну как? Заинтересовал?

Звучало это и правда впечатляюще. Заполучи она такой ключ, Чёрная Книга, можно сказать, уже была бы у неё в руках. И если Барбас не врёт, и ключ сейчас в руках смертного, который не подозревает об его истинной силе… Если уж все дороги и правда ведут в Рифтен, то почему бы не попробовать.

— А если… Чисто в теории, — задумчиво начала Элейн. — Если я попрошу у Клавикуса этот ключ, то это будет в его силах?

— Я ведь предупреждал, что никаких сделок с ним, — со всей доступной собачьей морде укоризненностью посмотрел на неё Барбас.

— Я спрашиваю лишь в теории. Тем более ты обещал добиться для меня щедрой награды, — напомнила девушка. Раз уж она уже ввязалось в это, то хотелось бы выудить максимальную пользу.

— Скелетный ключ находится под властью Ноктюрнал. Мой хозяин не дурак, чтобы ссориться с другими даэдра. Так что ключ таким образом тебе уж точно не достать.

— А Чёрную книгу? Хермеус явно не будет против, ему нужно, чтобы я её вернула, а каким образом — уже вторично, — Элейн не удержалась озвучить следующую идею, которая только что пришла ей в голову.

— Так вот кому ты служишь, — прищурился Барбас, но ей было уже всё равно, знает он или нет. Если это приблизит её к цели, то какая разница.

— Ну так что? — нетерпеливо переспросила она, скрестив руки на груди.

— Неважно, что это за артефакт, но если он не создан самим Клавикусом, то просить его не имеет смысла, лишь разозлишь его. Но я понял тебя, постараюсь по пути придумать что-нибудь, что может тебе помочь. Так мы идём? — Барбас сделал круг вокруг неё, схватился зубами за край её плаща и потянул за собой.

— Идём, идём, — недовольно буркнула Элейн, вырывая свой плащ из пасти пса и двинувшись сама за ним. Ответ её расстроил, но она понимала, что не могло быть так всё просто. Придётся всё же как-то добывать книгу самой.

До главного тракта дошли молча, хотя по пути Барбас пытался выпытать из неё подробности, как она попала на службу к Хермеусу, но Элейн была не в настроении вести задушевные беседы, тем более с собакой. Поэтому она посоветовала ему привыкать быть хорошим мальчиком, чтобы случайно не заговорить в присутствии других людей, которых они обязательно встретят на популярной торговой дороге между городами.

Путь до Вайтрана занял бы у неё несколько дней, а зимой преодолевать такие расстояния пешком удовольствия было мало, не говоря уже о сложностях с поиском ночлега. Хотя и летом тоже: уж слишком это было далеко. Но если повезёт встретить какой-нибудь торговый караван, то это облегчило бы ей путь. На это она и рассчитывала.

Когда они вышли к тракту, Элейн уже почти валилась с ног от усталости. Она замёрзла, почти не чувствовала пальцев рук даже в перчатках, сильно проголодалась, а мышцы начали нестерпимо болеть от постоянной ходьбы по сугробам. Но этим её проблемы не ограничивались. Главная дорога, которой предполагалось в её планах быть хоть сколько-то оживлённой, безмолвно пустовала. Даже на свежевыпавшем снегу, который успел припорошить дорогу ровным белым слоем, не было ни единой колеи от колёс телег или следов от копыт. Она предполагала, что зимой торговцев поменьше, но не настолько же. Драконы их что ли всех распугали?

От бессилия Элейн была готова сесть прямо в сугроб. А лучше лечь. И больше не вставать. Дать снегу засыпать её до весны. Сил больше справляться со всем этим не было. Что ещё ей оставалось? Брести вдоль дороги в надежде всё же встретить хоть кого-нибудь? Было ясно, что шансов на это было мало.

Единственный, кто всё ещё был полон сил и энтузиазма, — это Барбас, не проявлявший ни малейших признаков усталости. Возможно, этой даэдрической сущности и вовсе не был нужен ни сон, ни отдых, ни еда. Он уже отбежал далеко вперёд, прежде чем обернулся и обнаружил, что Элейн не сдвинулась ни на шаг с края дороги.

— Эй, ты чего остановилась? Нам ещё далеко, такими темпами мы и за три дня до Вайтрана не дойдём, я уж молчу про святилище Клавикуса. Оно ещё дальше, — недовольно проворчал Барбас, которому пришлось возвращаться к девушке.

— Я не дойду. Слишком устала. Я рассчитывала встретить кого-то, кто направляется в нужную сторону, но дорога пустая, — Элейн провела рукой в воздухе, указывая на уходящий в обе стороны безлюдный тракт. — Если бы у Клавикуса был в питомцах конь, то шансы бы ещё были, так что ищи кого-нибудь ещё, кто согласится тебе помочь. А я всё. Не могу больше, — и Элейн и правда откинулась назад в снег, раскинув руки.

Несмотря на холод и сырость, лежать было мягко и даже в какой-то мере приятно.

— Признаться, мне это не приходило в голову… Но раз уж ты упомянула это, — немного виновато промямлил Барбас, нервно бегая рядом с Элейн.

— Что ты там бубнишь? — недовольно спросила Элейн, с трудом приподнимаясь на локтях и смотря на собаку.

— Вообще-то, я могу обратиться и конём.

— И ты говоришь это только сейчас?! — если бы у неё настолько не замёрзли руки, она бы точно запустила снежком в это глупое создание.

— Прости, говорю же, мне это просто не пришло в голову! — попытался оправдаться Барбас, виновато прижав голову к земле и завиляв хвостом.

— Какие ещё таланты ты от меня скрываешь? Может, ты умеешь обращаться в дракона или, скажем, в гигантского орла? А что, вмиг бы долетели.

— В летающее не умею. Я высоты боюсь, — чуть зарычал на неё Барбас, высказывая своё недовольство по этому поводу.

— Ладно, сойдёт и конь. Что ж, тогда ещё поборемся, — Элейн собрала остатки сил, поднялась и отряхнулась от прилипшего к ней снега.

Барбас же закрутился на месте и начал увеличиваться в размерах прямо на глазах, пока на дороге перед ней не появился крепкий гнедой жеребец, даже с упряжью.

— Впечатляет, — улыбнулась Элейн, к которой начало возвращаться настроение.

— Забирайся, доскачем до Вайтрана, и оглянуться не успеешь, — Барбас нетерпеливо постукивал передним копытом по земле, подгоняя девушку.

Дважды упрашивать её не пришлось, благо верховой езды в последнее время в её жизни было достаточно и в седле она держалась более чем уверенно.

Ещё одним неоспоримым преимуществом Барбаса-коня в сравнении с рядовой лошадью было то, что ему совсем не требовалось давать какие-то команды и управлять, он сам знал дорогу, поэтому Элейн оставалось лишь покрепче держаться, пока они проносились мимо заснеженных лесов и полей с завидной скоростью.

Несмотря на все старания Барбаса, до ночи они не успели доехать до хоть какого-то поселения. А Элейн уже чуть было не потеряла сознание от усталости и точно бы упала из седла, если бы Барбас вовремя не остановился. Поэтому было решено остановиться на ночлег в какой-то небольшой пещере, которую удалось обнаружить поблизости.

Барбас, вновь обратившись псом, натаскал туда веток, а Элейн разожгла магический костёр, чуть ли не плача, пока отогревала почти не гнущиеся от холода пальцы.

Скромно поужинав теми небольшими припасами, что ей дала в дорогу Агния, Элейн подкинула в костёр ещё несколько крупных веток, чтобы их хватило как можно на дольше, и начала укладываться спать. Барбас, став заметно крупнее даже для волкодава, устроился рядом.

Засыпая и чувствуя теперь тепло не только от костра, но и от мягкой шерсти Барбаса, Элейн ощутила прилив благодарности и подумала, что встретить этого магического пса скорее было удачей для неё, чем очередным роковым поворотом.

Элейн с трудом разомкнула глаза, отгоняя странное сновидение, как она спала на коленях у незнакомого редгарда, который мягко гладил её по голове и всю ночь подкидывал ветки в костёр, чтобы тот не погас.

Она приподнялась и огляделась, никакого редгарда в пещере действительно не было, лишь Барбас, который тоже проснулся и, сонно моргая, смотрел на встрепенувшуюся девушку. Но тут её взгляд привлекла тоненькая струйка дыма, исходящая от потухшего костра, будто тот ещё совсем недавно горел.

— Всё хорошо? — хрипло спросил Барбас, поднимаясь и внимательно принюхиваясь, ища хоть какие-то признаки угрозы извне.

— Ничего, просто сон, — помотала головой Элейн, вставая и посильнее кутаясь в зимний плащ. Во сне ей было довольно тепло, но после пробуждения холодный воздух уже решил не щадить её.

Позавтракав крупицами оставшихся припасов, Элейн и Барбас вышли из пещеры на заметённую за ночь свежим слоем снега дорогу. Уже без дополнительных просьб пёс вновь обратился в быстрого скакуна, и они, не теряя попусту времени, поехали дальше почти без остановок.

Когда солнце уже было высоко, дорога перестала быть сплошь снежной пустошью и им то и дело попадались телеги фермеров, небольшие караваны торговцев и просто пешие путники, что означало только одно: они точно приближались к какому-то крупному городу.

Но лишь к вечеру густые леса расступились и она увидела знакомые очертания предзакатного Вайтрана с величественно возвышающимся над городом Драконьим Пределом — вотчиной ярла Балгруфа. На сердце девушки сразу стало легче: сегодня уж точно не придётся ночевать в холодной пещере. Но радость длилась недолго, ведь затем пришло осознание, что при ней не было ни единой монеты, чтобы заплатить даже за самый простой ночлег. Может, попытать удачу в местной таверне, попросив работу в обмен на кров? Хорошенько обдумав это, Элейн отбросила эту идею прочь: что-то ей подсказывало, что её либо сразу прогонят, либо предложат что-то не особо приличное. Может, пойти в Храм Кинарет? Это, конечно, совсем не ночлежка, но жрицы должны быть более милосердны к одинокой путнице.

Уже на подъезде к городу Барбас резко свернул с дороги, скрывшись за раскинувшимися елями, несмотря на жалкие попытки Элейн с помощью поводьев вернуть его на верный путь.

— Дойдёшь пешком, встретимся на задворках таверны «Гарцующая кобыла». Жди меня там, поняла? — фыркнув, произнёс Барбас, вновь превращаясь в собаку, как только девушка спешилась.

— А ты куда? — спросила Элейн уже в пустоту, настолько быстро пёс скрылся из виду.

Немного растерянно потоптавшись на месте, она не придумала ничего лучше, чем послушаться Барбаса, поэтому потихоньку побрела в город на своих двоих, благо идти оставалось совсем недалеко.

Прежде чем зайти в город, Элейн предварительно натянула сильнее капюшон на голову, будто замёрзла, что было очень близко к правде. Она, конечно, не верила, что Вайтран кишит Дозорными Стендарра, но теперь ей навсегда придётся быть осторожной. По главной улице она тоже решила не идти, добравшись до задворок таверны узкими переулками. К её удивлению, Барбас уже был там. Заметив девушку, он нетерпеливо замахал хвостом, а когда она подошла, бросил ей под ноги небольшой кошель, который многозначительно брякнул своим содержимым.

— Это ещё что такое? Ты где это стащил? — занервничав и оглядевшись по сторонам, шёпотом зашипела на пса Элейн. Не хватало, чтобы её ещё поймали на воровстве. Объяснения, что это не она, а собака, дело лишь усугубит, попадись она стражникам с чужим кошельком.

— Неважно. Там не убудет, а тебе сейчас нужнее. Разве нет? — недовольно прищурился Барбас, явно разочарованный её негативной реакцией на его дар.

Элейн поджала губы и недовольно выдохнула носом. Тяжело было это признавать, но пёс был прав. Без гроша в кармане она далеко не уедет.

— Спасибо, конечно, но в следующий раз, прежде чем воровать у кого-то, лучше хотя бы скажи мне, что ты задумал, — наконец произнесла Элейн, ещё раз вздохнув и подняв кошель с земли.

— В следующий раз так и сделаю, договорились, — ответил ей Барбас.

— Ладно, тогда вопрос с ночлегом и едой решён. Хотя… — тут Элейн осеклась и посмотрела на пса. В таверну его явно не пустят, и пусть угроза сгинуть от холода и голода над ним не висела, бросать его на улице девушке всё равно не хотелось. Тут ей в голову пришла мысль, и она тут же её озвучила: — А может, ты сможешь превратиться во что-то маленькое? Чтобы я смогла незаметно пронести тебя внутрь. Собак тут, боюсь, не очень жалуют.

Барбас крепко задумался, а затем ответил:

— Я уже настолько привык к этому обличию, что забываю о каких-то иных формах, пока ты прямо об этом не спросишь. Вообще, я могу превратиться в нечто и меньше, но у меня есть идея и лучше.

Не успела Элейн спросить, что это за идея, как Барбас начал меняться в размерах, наоборот, увеличиваясь, пока на глазах у ошарашенной девушки он не превратился в высокого смуглого редгарда, немного диковатого на вид, но благо одетого, хотя его выгоревший на солнце некогда красный жилет поверх простой льняной рубашки несколько выбивался из моды жителей Скайрима, переживающих разгар зимы.

— Давно я не был человеком, — хмыкнув, Барбас покрутил руками у себя перед лицом, шевеля пальцами, а затем поморщился и почти по-собачьи почесал за ухом.

Элейн всё ещё стояла, остолбенев от удивления. К Барбасу-псу она уже привыкла, конь тоже не вызвал в ней сильного резонанса, но вот увидеть его человеком она не ожидала. Тут она вспомнила свой сон и смутилась ещё сильнее, теперь она уже была не так уверена, что это был сон, хотя лицо ей не запомнилось.

— Ты был человеком? — только и смогла глупо спросить Элейн.

— Меня не всегда звали Барбасом, но своё настоящее имя я уже давно забыл.

— Ты помнишь, как ты попал на службу Клавикусу?

— Уже и нет, а может, я и не должен этого помнить, — равнодушно пожал плечами редгард.

— А ты бы не хотел освободиться от служения ему?

— Я не думаю, что моя прежняя жизнь была сильно лучше, а теперь я бессмертен и мне подвластна часть силы моего хозяина. Если это и было результатом какой-то хитрой сделки с ним, то, кажется, я и не так и проиграл. А что мне свобода? Идти мне некуда. Я не помню никого из родных, а если бы и помнил, их уже как сотни лет нет в живых.

— Я и понимаю тебя, но при этом мне и грустно от твоих слов.

— И что же заставляет тебя грустить?

— Наверное, что я и сама могу попасть в подобное служение Хермеусу. Забуду свою прежнюю жизнь и буду считать, что иного мне и не нужно, — горько усмехнулась Элейн.

— Если уж ты заключила с ним сделку на собственную душу, то зазря давать тебе ложные надежды я не стану. Но сейчас ты жива. И пусть простой эту жизнь не назвать, но она твоя. И судя по тому, что я вижу, тебе явно есть ради чего жить, что даёт тебе силы преодолевать столько сложностей и не ломаться.

— Тут я бы поспорила. Я и сама до конца не понимаю, ради чего я стараюсь.

— Здесь что-то явно больше, чем просто желание угодить Хермеусу.

— Он сказал, что если я не верну книгу, то весь мир может оказаться в опасности, — «и Рагнар» мысленно добавила она, но произносить не стала. Ей было больно вспоминать наёмника и то, как они расстались. Хотя он всё равно вновь и вновь тревожил её разум напоминаниями о себе.

— Цель благая, — хмыкнул мужчина. — Ладно, пойдём уже в таверну, пока ты тут совсем не замёрзла.

Появление в «Гарцующей кобыле» редгарда в одежде, будто он только что вышел из знойной пустыни Алик’р, а не из заснеженных улочек Вайтрана, вызвало именно такой ажиотаж, как и предполагала Элейн. Она догадалась, что могла бы наколдовать ему иллюзию зимней одежды слишком поздно, уже когда на Барбаса откровенно пялились и перешептывались. Ладно, можно сказать, что их ограбили или что он закалённый. Или вообще ничего не говорить, трактирщице ведь главное есть ли чем платить посетителям, а не во что они одеты. В целом так и вышло. Элейн просто подошла к барной стойке, игнорируя любопытные взгляды постояльцев, и узнала о наличии свободных комнат и стоимости ужина. Хозяйка таверны сначала неодобрительно зыркнула на девушку в сопровождении странного чужеземца, но когда в поле её зрения мелькнул кошель с монетами, сразу натужно заулыбалась и спросила, нужна ли гостям одна кровать или две.

— Две, и накройте ужин, и можно попросить подготовить еду в дорогу? Мы отправляемся дальше завтра рано утром, — сделала заказ Элейн.

— Всё будет готово, ваша комната вон в ту сторону, вторая дверь, — ответила трактирщица, протягивая ключ.

Оставив вещи в комнате, Элейн всё же наколдовала Барбасу видимость более уместной в этих краях одежды: может, теперь на них будут пялиться чуть меньше. Теперь Барбас выглядел как наёмный охранник девушки, что её полностью устраивало. Мало найдётся задир, попытающихся лезть к опытному с виду воину.

— Мне тебя так и называть — Барбас? — уточнила Элейн, прежде чем покинуть комнату.

— А почему нет? — удивился редгард.

— Ну… Звучит как кличка собаки, — смущённо ответила Элейн, надеясь, что этим замечанием не обидит его.

Барбас задумчиво почесал за ухом и сказал:

— А Лорд?

— Вот местные удивятся, что в их края пожаловал некий лорд, — хихикнула Элейн.

— Я не силён в именах, называй меня, как хочешь, — равнодушно пожал плечами Барбас.

— Тогда на сегодня будешь Аарен. Звучит вполне по-редгардски, — решила Элейн.

— А что, мне нравится. Пусть будет Аарен. Но смотри не привыкни, Барбас мне всё же привычнее.

Ужин для двоих уже был накрыт и аппетитно дымился на отведённом для них столике. Барбас накинулся на еду, игнорируя существование приборов, заставив Элейн смущённо краснеть и снова ловить взгляды постояльцев, но учить его пользоваться приборами на глазах у всех было бы ещё страннее. Пусть лучше считают его неотёсанным дикарём. Вообще, смотря на его звериный аппетит, так и не скажешь, что этому магическому существу действительно не нужна пища. Может, он лишь стоически притворялся, чтобы не объедать скромные походные запасы провизии Элейн? Ей даже стало стыдно, что она не делилась с ним, хоть он и сам на вчерашней стоянке заявил, что еда и отдых ему не сильно нужны. Сама Элейн тоже уже была сильно голодна, но есть начала медленно, почти манерно, резко контрастируя на фоне Барбаса, от которого крошки еды разлетались в разные стороны. Благо длилось это недолго, потому что с такой скоростью его часть стола быстро опустела.

— Добавки? — уточнила Элейн, пока Барбас вместо салфеток облизывал руки, закончив проделывать то же самое с тарелкой.

— Мне достаточно. Давно я так сытно не ел, спасибо, — довольно ответил Барбас, откидываясь на стуле.

— Тебе спасибо, я бы за этот стол заплатить не смогла, — тихо произнесла Элейн, хотя чувствовала неловкость, что благодарит за кражу чужих денег.

— В выживании любые средства хороши. Уж я-то знаю.

— Я, кстати, думала, что еда тебе не нужна, — не удержалась отметить этот факт она.

— Пусть смерть от голода мне и не грозит, но с пустым животом живётся не так радостно, — ухмыльнулся Барбас, подмигнув ей.

— Понимаю. Бар… Аарен, а долго нам ещё идти от Вайтрана?

— Доскачем, ещё смеркаться не начнёт. Если выйдем на рассвете, конечно, — задумчиво прикинул тот.

— Значит, завтра нам уже придётся расстаться, — сказав это, Элейн даже почувствовала какую-то грусть. До Рифтена ещё было неблизко, и идти дальше одной будет сложнее и опаснее.

— Что? Уже привыкла к компании старины Аарена? — снова ухмыльнулся Барбас.

— С тобой не так уж и плохо, — сдержанно призналась Элейн, не желая сильно уж расчувствоваться, что действительно привыкла к псу, пусть порой тот и сильно умничает.

— С тобой тоже не так плохо, — в её же манере откликнулся Барбас, хмыкнув.

— Ты так и не рассказал, из-за чего ты поссорился… кхм… с хозяином.

— Поссориться с ним дело нехитрое. Не первый раз уже такое. Характер у него скверный и вздорный. Поверь, он и сам уже не помнит, за что прогнал меня. Напоминать ему я не собираюсь. Он сказал привести ему смертного, вот я и приведу. Язык у тебя подвешен, заговоришь ему зубы, а я уж как-нибудь между делом вернусь к нему. Но помни, что я говорил про сделки, — строго нахмурился Барбас, погрозив ей пальцем для пущего эффекта.

— Да, помню я, помню. И не собиралась, — закатила глаза Элейн. Сколько можно об этом напоминать? Будто только сделок с Клавикусом ей для коллекции и не хватало.

— Я не просто так это напоминаю. Находить слабые места людей и пользоваться этим — его страсть. Тебе придётся использовать всю свою выдержку, чтобы устоять перед соблазном.

— Но кто-нибудь ведь добивался от него выгодных условий? — не сдержалась полюбопытствовать Элейн.

— Может, пару раз и было, — неохотно отозвался Барбас. — Если ему самому было что-то нужно от смертного, а не наоборот. А такого практически не бывает. Я постараюсь выбить для тебя какую-то неопасную награду. Я не буду советовать тебе напрямую, чтобы не разозлить его, но если я подниму хвост, то значит всё в порядке, а если буду стоять на трёх лапах, то не соглашайся ни на что, как бы заманчиво ни звучало. Справишься? — серьёзно спросил Барбас, пока Элейн украдкой осматривалась по сторонам, чтобы убедиться, что никто не подслушивал, как редгард собирался махать хвостом и стоять на трёх лапах. Благо в таверне было довольно шумно, так что в их разговор явно никто не вслушивался.

— Уж не запутаюсь. Не переживай, — отмахнулась рукой Элейн.

Закончив с ужином, Элейн сразу же высказала намерение лечь спать, не желая терять возможность поспать в тёплой постели столько, сколько они максимально могут себе позволить. Не без грусти понимая, что следующий раз такая возможность могла выпасть ей нескоро. Барбас, которому с непривычки было явно не очень уютно в теле человека, тоже не пожелал надолго оставаться у всех на виду. Первое, что он сделал, когда Элейн плотно закрыла дверь, — вернул себе свой привычный облик, чтобы затем задорно запрыгнуть на кровать и уютно устроиться среди подушек. Вот удивится потом хозяйка таверны обилию собачьей шерсти на кровати, но не лишать же из-за этого Барбаса удовольствия. Агния и близко его не подпускала к кровати, так что не исключено, что это была его первая подобная возможность. Элейн была только рада, что с ней снова пёс, потому что если говорить откровенно, то человеческий облик Барбаса заставлял её чувствовать себя немного неловко. Хотя когда она раздевалась ко сну то всё равно украдкой проверяла, не смотрит ли он на неё. Но Барбас будто бы уже и вовсе заснул.

Из-за накопившейся усталости, долго ворочаться не пришлось, Элейн почти сразу же провалилась в сон. В тошнотворно знакомый сон: даже сейчас Хермеус не оставлял её разум в покое, продолжая насылать на неё кошмары. Но в этот раз Элейн вместо страха почувствовала лишь раздражение. Она и так уже делает всё возможное, чтобы вернуть книгу, и эти попытки запугать её стояли уже у неё поперёк горла.

— Делай, что хочешь, но я намерена выспаться, чтобы добыть твою проклятую книжонку! — крикнула Элейн в мрачное грозовое зелёное небо, нависшее над ней, и, несмотря на угрожающе рушившийся за ней мост, демонстративно легла на холодную каменную плитку, будто действительно собираясь спать в ожидании, когда пол под ней провалится и она рухнет в бездну.

Но ничего не произошло, кошмар отступил, пустив на своё место блаженную темноту. Видимо, со строптивыми жертвами Хермеусу играться было не так весело, как с запуганными. Может, теперь он наконец-то от неё отстанет хотя бы на какое-то время. Её дерзкая выходка во сне действительно позволила Элейн выспаться, так что когда её разбудил Барбас, деликатно тыкаясь мокрым собачьим носом в свисающую с кровать ладонь девушки, Элейн совсем не чувствовала себя разбитой.

Быстро одевшись и умывшись, Элейн и Барбас, вновь вернувший себе на время человеческий облик, вышли в пустой в такой ранний час зал таверны, где за стойкой дремала хозяйка. Сонно встрепенувшись при звуке открывшейся из комнаты дверей, хозяйка хрипло поинтересовалась насчёт того, подавать ли гостям завтрак.

Отказываться они не стали и заодно напомнили про припасы в дорогу, благо раздобытые Барбасом деньги позволяли не путешествовать на голодный желудок.

Завтрак подали быстро, так что город они покинули ещё до рассвета, который, как полагается для зимы, не сильно спешил радовать суровых северян лицезрением солнца. Уйдя от города на безопасное расстояние, Барбас снова обратился конём и резво понёсся по заснеженным трактам, пища и отдых явно пошли ему на пользу. Элейн оставалось лишь покрепче держаться в седле, совсем не беспокоясь о выбранном направлении: она не сомневалась, что верный пёс без труда найдёт дорогу к своему коварному хозяину.

Они лишь один раз остановились на небольшой привал, чтобы Элейн могла поесть и немного размяться после долгого сидения в седле и отогреться возле магического костра, который она наколдовала.

— До святилища Клавикуса уже не так далеко. Но придётся немного пройтись, я там не проеду, слишком густой лес. Я приведу нас к потайному входу, нечего нам плутать по пещере, ещё нарвёмся на ярых почитателей моего хозяина. Не самое приятное общество, я тебе скажу. Про паука я вообще молчу, — поделился Барбас своими мыслями о предстоящем дальше пути.

— Да уж, спасибо за заботу, — поёжилась Элейн, воображение которой уже успело нарисовать хищно клацающие ядовитые челюсти многоглазого и многолапого чудовища.

Как и обещал Барбас, солнце еще не успело скрыться за горизонтом, когда настало время спешиться. Это означало, что их путь был близок к завершению. Идти по заснеженному лесу было бы очень тяжело, если бы Барбас старательно не проделывал для неё колею сквозь высокий сугроб. Отчего Элейн снова с тоской подумала о том, как ей предстоит дальше справляться с дорогой в одиночку.

Наконец лес расступился, открывая вид на высокую скалу. На её поверхности обнаружилась небольшая расщелина, хорошо скрытая от глаз случайных путников. Если бы не Барбас, Элейн никогда бы её не заметила. Тёмный, холодный коридор пещеры упирался в массивную кованую решётку. Без лишних подсказок, Барбас принял облик маленькой мыши и легко прошмыгнул сквозь прутья. Вернувшись к облику собаки, он дёрнул пастью за железное кольцо на стене. Решётка с громким скрежетом поднялась, позволяя Элейн пройти вперёд.

— Хозяин, это Барбас! Я вернулся, — смело пролаял пёс, первый убегая вперёд в просторный пещерный грот, в котором жутковато и величественно восседала впечатляющих размеров каменная статуя, изображающая Клавикуса Вайла, являющаяся сердцем его святилища.

— Как посмел ты заявиться сюда? Да ещё и протащить смертную через секретный ход! Я рассчитывал на занятное зрелище, как её радушно встретят вампиры, зря они, что ли, околачиваются здесь, доставая меня своими просьбами об исцелении? — ворчливо-капризным эхом раздался бестелесный глас даэдра, исходящий от неподвижного изваяния.

— Я лишь исполнил твою волю, хозяин, — сдержанно-покорно ответил Барбас. — Ты велел найти смертного, кто бы помог разрешить наш спор. Я решил, что она подходит как никто другой.

— А о чём мы спорили? — раздражённо отозвался Клавикус. — Неважно! Скука! Эй ты, смертная, раз уж ты здесь, — протянул даэдра уже совсем иным тоном, будто предвкушая нечто занятное. — Не хочешь заключить какую-нибудь сделку? Должен признать, интересную гостью мне привёл этот бесполезный шерстяной олух. Хоть какой-то от него прок.

— Мне ничего не нужно, я просто привела Барбаса обратно к его хозяину, — не поведя и бровью ответила Элейн, сама поражаясь, откуда в ней столько смелости так спокойно говорить с Князем Желаний. Наверное, когда это уже четвертый даэдра, с которым приходится иметь дело, то даже к такому человек способен привыкнуть.

— Получается, твоё желание — вернуть этого несносного пса? — тут же хитро переиначил её слова Клавикус.

— Я не говорила, что это моё желание, — немного растерялась Элейн, испугавшись, что уже нарвалась на какую-то сделку с коварным божеством.

— Ты проделала такой путь ради этого, что это может быть ещё, кроме как желание? — раздражённо огрызнулся даэдра.

— Неважно, как это назвать, так ты забираешь Барбаса обратно? — тоже с раздражением ответила она, желая лишь поскорее закончить этот балаган желательно без особых потерь и покинуть это место.

— Возможно, я и соглашусь принять его обратно в обмен на одну услугу, — снова капризно растягивая слова, заговорчески отозвался даэдра.

— Что ещё за услугу? — спросила Элейн, уже заранее понимая, что никакой вариант её не устроит.

— Я хочу вернуть одну занятную вещичку. Смертному, которому я её даровал, она больше не понадобится, а такой хороший топор получился, — мерзко хихикнул Клавикус. — Принесёшь мне этот топор, и, так и быть, заберу этого пса у тебя.

Элейн посмотрела на Барбаса, который скромно молчал всё это время, сразу отметив, что правая лапа пса была приподнята.

— Нет, — упёрто отрезала девушка, скрестив на груди руки.

— Что значит нет?! — противно взвизгнул Клавикус. — Ну и убирайтесь оба с глаз моих! Мне не интересно тратить на вас понапрасну время!

— Да с радостью, — уверенно заявила Элейн, начиная заводиться от гнева, но вовремя решила направить эту энергию не в пустое раздражение, а в одну затею, внезапно пришедшую ей на ум. — Зачем мы вообще пришли сюда, Барбас? — она присела перед псом на колени и ласково потрепала его по голове, а затем начав гладить его, что тот аж прикрыл глаза от удовольствия и завилял хвостом. — Как можно было подумать, что я вообще хочу возвращать такого замечательного компаньона? Я думала, такого хорошего пса здесь ждут, а раз он не нужен, то пойдём, Барбас, со мной? Нам ведь было хорошо вместе? Так ведь, мальчик? — Элейн продолжала ласково трепать собаку по голове, загривку, спине, тот, млея, лишь продолжал вилять хвостом, даже высунув язык, как самая обычная собака.

— Эй, стой! Ладно, я передумал! Убирайся, а пса можешь оставить! — еле скрывая панические нотки, раздражённо крикнул Клавикус.

— Не имею ни малейшего желания делать этого. Мне нравится Барбас, и он пойдёт со мной, — с уверенным высокомерием ответила Элейн, поднимаясь и делая несколько шагов в сторону выхода, подманивая пса за собой. Тот нерешительно замер, оглянувшись сначала на статую, а затем всё же сделав шаг по направлению к Элейн.

— Я ПРИКАЗЫВАЮ ТЕБЕ ВЕРНУТЬСЯ КО МНЕ, БАРБАС! — зло завопил Клавикус, так что с потолка пещеры посыпалась мелкая каменная крошка.

— Ты не обязан его слушаться, Барбас! Он сам прогнал тебя, а значит ты сам теперь можешь делать, что хочешь. Ты ведь хочешь пойти со мной, так? — стараясь держаться смело, сказала Элейн, хотя вспышка гнева даэдра здорово напугала её. Она молилась, чтобы догадливый пёс разгадал её замысел.

— Прости, Клавикус, но она права, я могу сам решать, с кем мне уйти, — решительно заявив, Барбас подняв вверх хвост, подавая Элейн сигнал, что одобряет её действия.

— Нет, подожди! Ладно! Что ты хочешь взамен этого блохастого предателя? — выпалил Клавикус, теряя остатки обладания. Он явно не ожидал, что дело может принять такой оборот. — Бессмертие? Могущество? Золото? Нет? А… А что насчёт вернуть любовь одного немалоизвестного наёмника? — Князь Сделок сначала перечислял раздраженно, но про Рагнара он упомянул уже увереннее, будто наконец-то собрался и начал делать то, что умеет лучше всего — обнаруживать человеческие слабости.

Элейн при упоминании наёмника испуганно вздохнула, почувствовав, как предательски дрогнуло её сердце. Прочувствовав её слабину, Клавикус продолжил:

— Я могу сделать так, что он вмиг приползёт вымаливать у тебя прощения, больше никогда в жизни он не посмотрит на другую так, как будет смотреть на тебя. Такой любви, которую могу даровать между вами я, ты не сможешь испытать никогда. И всё это за вшивую шавку. Соглашайся, пока я не передумал! — соблазняюще перечислял даэдра.

— Ценность любви в её искренности. Грош цена чувствам, навязанным магией, — тихо ответила Элейн, стоически отгоняя образ их счастливой жизни с Рагнаром, которые она строила, пока была с ним рядом. Но она не сомневалась в верности своих слов, и это давало ей силы держаться против Князя Желаний.

— Как же ты бесишь! Такое желание бы вышло, я бы всласть повеселился, смотря на твои муки! Надоела ты мне. Знаю, я что тебе действительно нужно, — одновременно раздражённо и скучающе сказал даэдра.

— Что ты имеешь в виду? — Элейн терялась в догадках: вещь которая ей нужна — Чёрная Книга, ну или хотя бы Скелетный ключ, но Барбас дал ясно понять, что чужие даэдрические артефакты неподвластны Клавикусу. Может, Барбас заблуждался? Потому что помимо этого, что ей нужно ещё, о чём так уверенно заявляет Князь Желаний, она даже не представляла. Может ли ему известно больше, чем она знает сама о себе?

— Гонимая всеми. Преступница, по пятам которой идут стражи Стендарра, мечтающие о том, как твоя милая головка покатится по плахе, — коварно зашептал Клавикус, будто околдовывая её, насылая слишком яркие картины этого пугающего будущего, которые сразу же разыгрались в её голове, заставляя судорожно взглотнуть, почти что ощущая нависшее над её шеей холодное безжалостное лезвие в руках палача. — Ты ведь не хочешь всю жизнь прожить, оглядываясь в страхе? Замирая при виде любого стража? Стыдливо пряча лицо и представляясь чужими именами? Иллюзии слишком зыбки, чтобы позволить тебе продолжать спокойно жить. А что, если я могу даровать тебе кольцо, надев которое, ты будешь выглядеть совсем иначе? Иной голос, другой возраст, новая внешность, новый шанс начать всё сначала? Никакое прикосновение не разрушит магию, пока кольцо будет на тебе. Для всех ты будешь другим человеком. Пятью разными людьми! По одному за каждый прелестный пальчик на твоей правой руке.

Элейн поражённо молчала. О том, что Клавикус может создать для неё совершенно новый артефакт, она и подумать не могла. Кольцо, меняющее внешность своего владельца, — это действительно то, что ей бы пригодилось. Ничего сверхмогущественного, просто небольшая деталь, которая сделает её жизнь проще. Осталось лишь понять, какое коварство задумал Принц Сделок.

— И в чём подвох? Внешность будет столь уродлива, что меня арестуют за издевательство над зрением обывателей? — стараясь скрыть свою заинтересованность, недоверчиво хмыкнула Элейн.

— Хорошая идея бы была, но ладно, даю слово, что ты будешь не разочарована. Варианты на любой вкус и случай. Соглашайся уже, — терепеливо подгонял её даэдра.

— Может, тогда ты задумал, что раз применив кольцо, я уже не смогу вернуть свою настоящую внешность? — продолжила допытываться Элейн, которую нетерпение Клавикуса лишь уверило, что он непременно зарыл какую-то пакость в свой артефакт.

— Сдалась тебе эта твоя внешность! Я ведь уже сказал: снимешь кольцо и щеголяй дальше своей мордашкой сколько угодно! Хватит испытывать моё терпение! Берёшь кольцо? — не на шутку разозлился Клавикус.

Элейн вновь посмотрела на Барбаса, и тот, заметив это, молниеносно поднял хвост, показывая, что в этот раз даже он не видит никакого подвоха.

— Хорошо. Я согласна обменять такое кольцо на возвращение тебе Барбаса, — наконец-то согласилась Элейн, и в этот же момент в яркой вспышке света перед ней возникло золотое кольцо с печатью, изображающей жуткую рогатую маску — один из самых известных артефактов этого даэдра, которую он держал в руках в виде каменной статуи. Девушка взяла парящее кольцо и зажала в руке.

— Сделка исполнена! Барбас, живо ко мне! — нетерпеливо крикнул Клавикус.

— Спасибо тебе, — благодарно коснулся её лапой Барбас. — И береги себя.

— Спасибо и прощай, я буду скучать по тебе, — с тяжёлым сердцем попрощалась с Барбасом Элейн.

— Хватит там болтать, непослушная ты псина! — снова капризно выкрикнул даэдра.

— Прощай! — бросил Барбас, делая мощный прыжок в сторону статуи своего хозяина, делаясь бесплотным. В пещере повисла звенящая тишина. Элейн моргнула. И когда открыла глаза, увидела, что подле каменного трона, на котором восседал образ Клавикуса, появился огромный каменный пёс. Почему-то это зрелище принесло покой её сердцу, собака и хозяин воссоединились. Сколько бы Клавикус ни злился и ни ругался с Барбасом, эти двое были единым целым, и ни один из них долго не мог спокойно существовать без другого.

Элейн решила надолго не задерживаться в пещере, помня предостережения о вампирах и пауках, и поспешила к выходу через секретный проход, которым пёс провёл её сюда. Оказавшись на свежем воздухе посреди леса в лучах заходящего солнца, девушка остановилась и разжала руку, в которой держала кольцо. Её распирало любопытство испытать доставшийся ей артефакт. Она немного повертела кольцо в руках, разглядывая его, а затем прямо на отвесной скале наколдовала иллюзию зеркала, чья магическая поверхность послушно отобразила закутанную в зимнюю одежду девушку с бледным от множества навалившихся на неё испытаний лицом, чуть красным местами от холода, и развевающимися светло-русыми волосами, частично выбившимися из-под капюшона. Измотанная, но такая привычная и любимая ей внешность, на которую она никогда не жаловалась. Но которая накликала слишком много бед, чтобы дать ей спокойно жить дальше. Если «спокойно» в принципе применимо к её жизни…

Поборов неуверенность, Элейн всё же надела кольцо на безымянный палец, поздно подумав, что, может, Клавикус сделал трансформацию внешности болезненной, чтобы хоть как-то отыграться на ней? Но боли она не почувствовала. Всё случилось слишком быстро, чтобы она ощутила, как протекают изменения, но она сразу же почувствовала себя «иначе», ещё даже не вглядевшись в зеркальное отражение. Она точно стала ниже, одежда, бывшая ещё секунду назад впору, теперь ощущалась куда свободнее, хотя и не стала висеть совсем уж мешком. Элейн подняла взгляд на зеркало и встретилась глазами с незнакомой ей девушкой. Она была явно младше самой Элейн, ей было сложно дать больше шестнадцати.

Она скинула с головы капюшон, подставив падающим с неба редким снежинкам копну вьющихся ярко-рыжих коротких волос. Она почти вплотную приблизилась к зеркалу, рискуя случайно коснуться его и развеять магию, но желание рассмотреть получше было сильнее. Аккуратный курносый носик с игривой россыпью веснушек, небольшой рот с невинными пухлыми губками и задорный взгляд серо-зелёных глаз. Девочка одновременно казалось милой и вздорной. Именно такую Элейн могла бы представить в Гильдии Воров, куда она планировала внедриться.

Испытывая лёгкую тревогу, девушка сняла кольцо с пальца, и тут Клавикус её не обманул — в то же мгновение она снова увидела привычное отражение Элейн. Первичный страх перед артефактом отступил, освободив место для любопытства — ей не терпелось увидеть все пять обликов, которыми наградил её даэдра. Теперь она надела кольцо на средний палец и ахнула: в зеркале отразилась удивлённая, но невероятно прекрасная девушка, на фоне которой Элейн, обладательница далеко незаурядной внешности, показалась бы просто какой-то замухрышкой. У девушки в отражении были длинные тёмные волосы, ниспадающие до пояса нежной волной, чувственные губы, длинные густые ресницы у красивых тёмно-серых глаз, ровные с идеальным изгибом брови и красивые скулы с лёгким румянцем.

— Клавикус действительно расщедрился, — поражённо выдохнула Элейн совершенно не своим голосом, сразу же замолчав от удивления. Будь у неё такой голос, то её карьера в гильдии бардов могла сложиться совсем иначе.

Элейн стянула кольцо даже с какой-то досадой, почему-то она завидовала этой незнакомой красотке, пока не принимая, что этот облик может принадлежать ей.

Она решила довести эксперимент с кольцом до конца. На мизинце она превратилась в милейшую светловолосую девочку лет десяти, на указательном — в статную даму с благородными чертами лица, на большом — в седую старушку. Вот уж действительно облик на любой вкус и случай. Если уж её дальнейший путь лежит в Рифтен, то пусть быть ей теперь задорной рыженькой девчонкой, она уж точно придётся ко двору лучше, чем длиноволосая красавица, к которой в любом месте было бы слишком много внимания. Решив, что нужно уже начать привыкать к новому телу, Элейн смело надела кольцо на безымянный палец, рассеяла магическое зеркало и двинулась к главной дороге по тропе, которую совсем недавно проделывал для неё Барбас.

Глава 13 - "Вор"

*Скайрим, 202г 4Э, 16-й день Утренней Звезды, Миддас, день*

Вопреки худшим опасениям Элейн, когда она вышла с лесной тропы на тракт, то почти сразу же увидела неспешно катящуюся по заснеженной дороге телегу с одной лошадью. Это оказался фермер, везущий оставшиеся у него с лета запасы капусты в Виндхельм на продажу. Заметив молоденькую девушку совсем одну в этих краях, он сразу же остановился и обеспокоенно поинтересовался, не потерялась ли она. Элейн представилась сиротой и сказала, что пытается добраться в Рифтен, где, как она слышала, есть приют для таких, как она.

Старик предложил довезти её до Виндхельма, а дальше договориться со знакомым возницей, чтобы тот взял сиротку с собой, как только будет дорога в Рифтен. Поэтому долго скитаться холодными скайримскими днями и ночами ей не пришлось. Ей даже дали бесплатно ночлег в Виндхельмской таверне в обмен на помощь на кухне, пока та ждала, когда её позовёт возница в путь до Рифтена.

Хозяйка таверны Эльда даже предложила Элейн, которая представлялась всем выдуманным ещё в первую встречу с фермером именем — Триш, остаться у неё насовсем, обещала работу и кров. Если бы Элейн хотела осесть и спрятаться, то она бы с удовольствием ухватилась за эту возможность, но в Рифтен её тянула не прихоть, а тяжёлый долг. Поэтому пришлось вежливо отказаться, на ходу придумав несуществующую двоюродную сестру по материнской линии, у которой она якобы рассчитывала найти приют.

Эльда настаивать не стала, лишь поделилась мечтами, что и сама бы была не прочь перебраться из промозглого каменного Виндхельма в окрестности Рифтена, где климат был мягче. Поэтому не прошло и недели с её расставания с Барбасом, как она уже лицезрела каменную крепостную стену, окружавшую Рифтен, расположившийся на берегу широкого озера в краю, где, казалось, насовсем обосновалась золотая осень, сбежавшая от губительных заморозков северного Скайрима.

Нежась в слабых, но всё равно приятных лучах солнца, по которым она уже успела соскучиться, Элейн бодро направилась к городским воротам и увидела, что те закрыты, а рядом караулят два стражника.

Когда девушка уже не так уверенно приблизилась к воротам, один из стражников сделал шаг вперёд и вытянул руку в предупреждающем жесте, чтобы та остановилась.

— Здравствуйте. Могу я попасть в город? — осторожно поинтересовалась Элейн.

Стражник высокомерно смерил рыжую девчонку взглядом и строго произнёс:

— Для входа в город требуется оплатить налог посетителя.

— Какой налог? — опешила Элейн, впервые столкнувшись с чем-то подобным.

— Глухая, что ли? Налог посетителя! — раздражённо повторил стражник. Затем он ещё раз осмотрел девушку, будто бы прикидывая, сколько у неё может быть денег. — Десять септимов, — наконец выдал он, явно оценив не слишком высокую платёжеспособность новоприбывшей.

Стоило лишь поразиться столь точной насмотренности стража, ведь у Элейн действительно в кошеле болталось десять с небольшим монет — остатки ещё тех, что ей преподнёс Барбас. Но Элейн было не до восхищения способностями стражника, она всё ещё пребывала в растерянности, но абсолютно точно не горела желанием отдавать последние крохи только лишь за вход в город.

— Если нечем платить, то и проваливай отсюда, у нас и так город полон таких голодранцев, — вульгарно сплюнув в жухлую траву, вступил в разговор и второй стражник.

— Но я лишь… — испуганно начала Элейн, как вдруг её лепет прервал жёсткий женский голос.

— Что здесь происходит? Мало вам торговцев грабить, так теперь ещё и на детей перекинулись?

Элейн обернулась на голос и увидела высокую нордку в тяжёлой броне, угрожающе державшую руку на рукояти большого двуручного меча. На её довольно красивом лице была боевая нордская раскраска, делающая её вид ещё воинственнее.

— Просто следим за порядком! — тут же выпрямился по стойке первый стражник.

— Да, следим, чтобы в город не заходил никто неблагонадёжный, — подхватил второй.

— И чем вам не угодило это дитя? — нахмурилась женщина.

— Вот мы только что убедились, что всё в порядке, можете проходить, — сказав это, стражник поспешил открыть ворота перед Элейн и её неожиданной спасительницей.

Элейн, поняв, насколько ей повезло, медлить не стала и быстро прошмыгнула в город вслед за женщиной, которая лишь смерила стражников презрительным взглядом.

— Как тебя зовут? — первой заговорила нордка, стоило им пересечь ворота.

— Меня зовут Триша, — представилась Элейн своим новым именем.

— Ты ведь не местная?

— Нет, я приехала из Виндхельма. Я осиротела, и ярл выслал меня в Рифтен, хотел устроить в приют, — быстро нашлась Элейн, надеясь, что эта история не вызовет подозрений.

— Сочувствую, девочка. Будь осторожна. Этот город намного опаснее, чем может показаться на первый взгляд. Рифтен для меня всегда был подобен чудовищу, которое я тщетно пытаюсь одолеть. Меня зовут Мьол. Мьол Львица.

— Спасибо за предупреждение и спасибо… что помогли с теми стражниками.

— Пустяки. Это ворьё, а не стража. Если будут проблемы, сразу иди ко мне. Или спроси Эйрина, он точно подскажет, где меня найти. Тебя проводить до приюта?

— Нет, спасибо. Я… Если честно, не уверена, что хочу в приют. Я уже довольно взрослая, хоть ярл и другого мнения на этот счёт. Попробую лучше поискать работу.

— Может, оно и к лучшему будет, приют не самое благополучное место. Ну, бывай, — Мьол кивнула ей напоследок и, прибавив шаг, вскоре скрылась из виду.

Элейн осталась одна и впервые как следует огляделась, осматривая город, в котором ей предстояло остаться на неопределённый срок. И, признаться, Рифтен очаровал её. Фахверковые небольшие домики с однотипными черепичными крышами, плотно стоящие друг к другу, уютные мостики через тихие каналы, к которым вели деревянные дорожки - казалось, весь город стоял на воде, сливаясь с озером в единое целое. Но сильнее всего ей нравилась погода, больше напоминающая умеренные зимы Морровинда, чем лютые стужи Скайрима. Какая-то её часть была даже рада, что искать Скелетный ключ предстояло здесь, а не где-то в условном Фолкрите.

Элейн остановилась у хлипкой ограды на мосту, которая лишь условно могла защитить от случайного падения в мутные воды местного канала. Почти с детским восторгом девушка оглядывала узкие улочки, которые постепенно окрашивались в тёплые предзакатные оттенки — от нежно-розового до золотисто-оранжевого. Рифтен, утопающий в мягком свете заходящего солнца, словно оживал, превращаясь в город, сошедший с картины излишне романтичного художника.

С трудом оторвав взгляд от этого зрелища, Элейн хотела продолжить путь. Ей было нужно найти таверну, где могла бы провести ночь. Но сделав всего один шаг, она неожиданно врезалась в проходящего мужчину.

— Простите! — сразу же воскликнула девушка, отскакивая в сторону и виновато кланяясь — засмотревшись, она совсем забыла, что не одна в городе.

— Эй, полегче, детка. Смотри, куда идёшь в следующий раз, — довольно беззлобно ответил мужчина, лишь усмехнувшись, и размеренно пошёл дальше.

Поплутав немного по городу, Элейн наконец-то случайно наткнулась на таверну, носящую красочное название «Пчела и жало», что было весьма уместно, учитывая множество пасек, благодаря которым в окрестностях Рифтена процветали медоварни. Рука Элейн привычно потянулась к кошелю, чтобы заранее отсчитать монеты за ночлег, но ладонь лишь растерянно ударилась о бедро. У девушки перехватило дыхание от страха. Она быстро сложила свой небольшой скарб на землю, ещё раз обшарила себя руками, заглянула в походный мешок, и только после этого пришло горькое осознание — кошель украли!

Одна, без денег, в чужом городе. Она так и застыла, не зная, что делать дальше. Идти к страже? Да они сами её чуть не грабанули при входе в город. Если бы не Мьол… Может, отыскать её? Она бы точно помогла, если не найти вора, так хотя бы с ночлегом… Нет. Она не просто девочка в беде. Её цель - чтобы её заметили в Гильдии воров, а бежать жаловаться, что у неё украли последние деньги, не тот способ, которым можно заработать себе репутацию.

Элейн задумалась, в какой момент её могли обокрасть, и в голове сразу же всплыл момент, как она врезалась в прохожего, засмотревшись на виды с моста. Подозрительно, что он оказался так близко к ней, он-то её должен был прекрасно видеть. Это точно сделал он. Девушка попыталась вспомнить его внешность, но особо она на него тогда не смотрела. Кажется, тёмные волосы, возможно, была борода. Да уж, с такими приметами можно половину Скайрима опознать. Может быть, этот мост его излюбленное место для краж и стоит вернуться туда и попробовать выследить его. И стоило бы поторопиться, пока совсем не стемнело.

Подхватив свой мешок с вещами с земли, Элейн быстрым шагом пошла по обратному маршруту, на ходу вспоминая какие-то ориентиры, которые ей запомнились, чтобы снова не заплутать. Чем темнее становилось, тем всё более жуткими и неприятными ей казались редкие прохожие, которые попадались ей на пути. Пару раз её кто-то пытался окликнуть явно нетрезвым голосом, один схватил за плечо, а затем, неприятно улыбаясь, спросил, не заблудилась ли она. Повезло, что это оказался не какой-то амбал, и Элейн, быстро ляпнув, что ей не нужна помощь, смогла вырваться и поскорее выйти на более освещенные улицы вдоль канала.

Когда она наконец-то вышла к нужному мосту, то ей уже с трудом удавалось убедить себя, что она справится, и желание убежать как можно дальше от злачного ночного Рифтена не столь рационально, как сейчас ей кажется. От панических мыслей её отвлекло то, что на мосту, спокойно облокотившись на ограду, стоял мужчина, сильно напоминавший того, кого она и пыталась разыскать.

Набравшись смелости, Элейн глубоко вздохнула и направилась прямо к нему, быстро перебирая варианты, как она заведёт разговор. От вежливого и наивного: «Вам не попадался случайно кошель, кажется, я его где-то обронила», до: «Это ты сделал? Верни мои деньги, пока я не пошла к страже!», или же ещё чего похлеще. Но все её заготовленные фразы разбились о реакцию мужчины на её появление:

— А я всё гадал, когда же ты появишься.

Элейн опешила от неожиданности и смогла выдать только удивлённое:

— Когда я появлюсь?

— Было любопытно, что ты попытаешься предпринять, детка, — хмыкнул незнакомец, окончательно убедив её, что это действительно тот самый мужчина, с которым она столкнулась.

Элейн наконец-то разглядела его как следует в тусклом свете уличного фонаря. Это был высокий мужчина с длинными тёмно-рыжими волосами до плеч и небольшой бородкой. Он был одет в довольно дорогую одежду, больше подходящей зажиточному торговцу, чем какому-то уличному пройдохе, образ которого она рисовала в своей голове, представляя вора.

— Это ты украл мой кошель? Когда столкнулся со мной? — взяла себя в руки Элейн, пытаясь завладеть инициативой в разговоре и повернуть его в нужное русло, не давая ему заговорить ей зубы. Любопытно было ему. Сейчас ей будет любопытно, как он попытается вывернуться от такого обвинения.

— Не очень ты похожа на Вигнара Серую Гриву, — задумчиво и явно с издёвкой ответил мужчина, придирчиво разглядывая её.

— Причём здесь это имя? Я впервые его слышу, — раздраженно нахмурилась Элейн.

— Я тут на мосту нашёл кошелёк, на котором вышито «Собственность Вигнара Серая Грива», вот жду этого несчастного, чтобы вернуть, — с хитрой усмешкой сказал мужчина, внимательно наблюдая, как Элейн поменялась в лице. Она не помнила никакой вышитой надписи, но не сказать, что она прям уж старалась его разглядывать, может, там действительно стоит имя владельца, у которого Барбас и умыкнул кошелёк.

— Я его просто нашла, и он уже давно мой, — неубедительно попыталась оправдаться Элейн.

— Так я и думал. Такая маленькая, а уже воровка, — поцокал незнакомец, продолжая при этом нагло ухмыляться.

— Я не воровка, — огрызнулась Элейн и тут же прикусила язык, резко замолчав. Если этот мужчина как-то связан с Гильдией, то очень глупо с её стороны с ним ссориться. Но она с раннего утра ничего не ела, вымоталась, перенервничала сначала из-за стражи, потом из-за кошелька, и голова еле соображала, чтобы сходу пытаться придумать, как впечатлить предполагаемого вора.

— Чего приуныла? Да я пошутил. На, держи свой кошель, — неожиданно смилостивился незнакомец, видимо решив, что сейчас она разревётся.

Боясь, что он передумает или это очередная уловка, Элейн быстро выхватила кошелёк из его рук и отступила на несколько шагов назад. Мужчина не пошевелился, лишь хмыкнул.

Убедившись, что между ними достаточная дистанция, Элейн заглянула внутрь, пересчитав на глаз монеты, попутно ища злополучную вышивку.

— Здесь нет никакого имени! — обиженно воскликнула она, поняв, что её и с этим обманули.

Мужчина засмеялся, а затем произнёс:

— Просто проверял тебя. И не бойся, всё на месте. Я ж не изверг какой-то у детей отнимать последнее. Как зовут-то тебя?

— Триша, — представилась она уже ставшим почти привычным за последние дни именем.

— Я Бриньольф. Впервые в Рифтене? Что, и прям совсем одна здесь?

— Я уже давно одна, и ничего, справляюсь, — буркнула Элейн, решив, что постарается храбриться, а не давить на жалость.

— Ишь какая. Пойдём, накормим тебя. Да и не оставлю я тебя бродить тут в потёмках, нарвёшься ещё на неприятности, — он оттолкнулся от перил моста и сделал жест рукой, подманивая её к себе.

— Обычно неприятности начинаются, когда тебя вот так вот зовут с собой какие-то незнакомцы, — упрямо заявила Элейн, даже не шелохнувшись, только скрестив руки на груди.

— Это правильно. В этом городе лучше никому не доверять. Но со мной тебе ничего не грозит. Рифтен может сожрать тебя с потрохами, если быстро не поймёшь, как тут всё устроено. Здесь лучше сразу сделать выбор, жертва ты или хищник, пока этот выбор не сделали за тебя.

— А ты тут что, местный благородный защитник сироток? — дерзко фыркнула Элейн.

— Просто жалко тебя стало, когда увидел, как ты своими наивными глазёнками любуешься улочками, вместо того чтобы быть настороже. Не очень хочется через пару дней увидеть, как тебя синенькую вылавливают из канала.

Элейн сглотнула ком в горле, подступивший от всплывшей в разуме картины.

— Напугал тебя? — снова засмеялся Бриньольф. — Пошли уже, — и он, больше не оборачиваясь, уверенно зашагал дальше по улице.

Элейн понимала, что с ним нужно быть осторожной, но какой-то сильной опасности, исходящей от него, она не ощущала. Не похож он был на того, кто бы мог поспособствовать нежелательным водным процедурам в местных грязных водах. Поэтому, немного постояв в нерешительности, она всё же поспешила за ним.

Её опасения чуть рассеялись, когда она поняла, что Бриньольф ведёт её в таверну «Пчела и жало», куда она и рассчитывала попасть, а не куда-то в тёмные переулки.

Внутри таверны в этот час оказалось весьма многолюдно, главный зал был наполнен громкими голосами, смехом, стуком кружек, а вот барда видно не было, видимо местную публику музыка не особо интересовала.

Свободных столиков не наблюдалось, но Бриньольф спокойно подошёл к одному из угловых, где сидела компания из трёх мужчин, наклонился к ним, поздоровался, что-то пошутил, похлопал одного по плечу, и после этого они как-то быстро засобирались на выход, а Бриньольф спокойно сел за освободившийся столик и поманил к себе замешкавшуюся у входа Элейн.

Когда она села, к столику уже подскочила аргонианка, быстро собирая оставленные кружки и тарелки от прошлых посетителей.

— Тебе как обычччно, Бриньольф? — спросила она.

— Будь так добра, Кирава. И чего-нибудь горячего из блюд для этой юной особы.

— И воды, — добавила к заказу Элейн.

— Ожжжидайте, — произнесла аргонианка и скрылась в толпе, ловко маневрируя между столиками, попутно собирая ещё опустевшие кружки.

— Ну так и? — нервно постукивая пальцами по своим коленям, спросила Элейн. — Только не говори, что привёл меня сюда по доброте душевной.

— Я что, не похож на добродетеля? — хмыкнул Бриньольф. — Да ты не бойся так, сидишь как на иголках. Угощу тебя ужином, договорюсь с Киравой о комнате для тебя на сегодня. Ну и так… Может, заинтересует тебя одна работёнка. Деньги ж явно не лишними будут? — спокойным будничным тоном произнёс мужчина явно главную причину, зачем она ему.

Элейн была уверена, что «работёнка» ей не понравится, а ещё что от такой «работёнки» не ровен час угодить за решётку. Но выбора у неё не было. Бриньольф явно был не последний человек в городе и наверняка связан с Гильдией Воров, а значит придётся его выслушать.

— И сколько заплатишь?

— Сразу к главному? А ты с деловой хваткой, — посмеялся Бриньольф. — Двадцать септимов, ну и ужин и комната авансом сверху.

— Сорок, — тут же подняла цену вдвое Элейн, согласиться на дело ей в любом случае придётся, но за гроши рисковать она не собирается.

— Режешь без ножа, детка, — ухмыльнулся Бриньольф, ничуть не разозлившись повышению цены; наверняка он мог заплатить и больше и в минусе не останется. — Договорились. Может, даже еще накину, если не накосячишь.

— Договорились. Может, даже еще накину, если не накосячишь.

— Так что нужно делать?

— В людных местах о делах не говорят, расскажу попозже, вон уже Кирава идёт к нам, — откинулся на спинку стула Бриньольф, пока аргонианка ставила с подноса на стол полную кружку эля с густой пеной и тарелку с щедрым куском мяса с овощной подливкой и печёным картофелем.

Элейн, у которой чувство голода уже перешло в стадию практически невыносимого, при виде еды сразу же забыла о деле и жадно набросилась на блюдо. Бриньольф неспешно пил эль, внимательно смотря на девушку, будто пытаясь считать её по каким-то особым движениям, жестам и манерам.

Элейн понимала, что её оценивают, поэтому старалась вести себя так, как она ощущала Тришу, образ и биографию которой она придумывала последние пару дней. Дерзкая, без должного воспитания, не знакомая с манерами, необразованная. Практически полная противоположность Элейн, когда ей было шестнадцать. Хотя кто знает, если бы её младенцем подкинули не в Гильдию Бардов, а в Гильдию Воров, то, может, и она бы выросла такой. Если бы её в тот же день не утопили в озере, чтобы не раздражала плачем. Каких-то заблуждений о «благородстве» воров она не имела.

— Расскажешь немного о себе? — наконец спросил Бриньольф, терпеливо дождавшись, когда девушка расправится с ужином.

— Зачем?

— Интересно, откуда тебя такую в Рифтен занесло.

— Из Виндхельма, — неохотно буркнула Элейн.

— И что, плохо там жилось? Бежишь от кого-то или ищешь что-то?

— Ярл всех сирот сюда отправляет. Задолбало от стражи бегать, которые силком должны были меня в приют затащить. Рифтен так Рифтен, но лучше по своей воле, а не чьей-то. Да и не ребёнок я уже, чтобы в приют меня засовывать, что бы этот дурацкий ярл ни считал.

— И что делать тут собиралась?

— Что-нибудь да делала бы, — Элейн неопределённо пожала плечами.

— А чем ты в Виндхельме себе на пропитание зарабатывала?

— Тебе-то какое дело?

— У меня именно что деловой интерес. Хочу понять, что ты можешь уметь. Ну кроме как находить чужие кошельки, — хитро подмигнул ей Бриньольф.

— Вот пристал! Повезло разок - и только. На нём не написано, что чужой, — огрызнулась Элейн, вспоминая, как он её провёл, выдумав имя владельца.

— И всё же? Виндхельм суровый город, без семьи и работы ты бы там долго не протянула. Скрываешь что-то?

— Достал. Что мне скрывать? Не было постоянной работы. Когда помельче была, цветы собирала, потом продавала, кто-то да подкинет монетку из жалости. Потом на кухню в таверну проситься стала, посуду помыть или ещё чего-то такого, денег не платили, но хоть кормили. Как-то да выживала. Доволен?

— Ну-ну, — с ухмылкой произнёс Бриньольф, будто ни слову не поверил.

— Это как понимать?

— Сочинять складно умеешь.

Элейн занервничала, с чего бы ему ей не верить? Ничего особенного она не выдумывала, таких сирот, как Триша, по Скайриму было немало.

— Делать мне нечего, — фыркнула Элейн. — Не веришь, ну и насрать.

— Судя по рукам, ты и дня честно не работала, детка, — с хитрой ухмылкой произнёс Бриньольф, наклонившись к ней и понизив голос, чем поверг Элейн в ступор.

Она непроизвольно посмотрела на свои руки — светлая нежная кожа, ни царапин, ни мозолей, если бы не грязь под ногтями, то действительно руки скорее аристократки, чем сироты, выросшей на улице. Быстро бросив смотреть на руки, девушка спрятала их под стол и огрызнулась:

— Тебе ли тут о честной работе говорить.

— Да уж, тебе палец в рот не клади, — рассмеялся Бриньольф. — Ладно, вот завтра и увидим, чему ты в Виндхельме научилась. Я пойду заплачу за комнату. Отдыхай, дверь запрёшь, никому не открывай на всякий случай. Утром заберу тебя и расскажу подробности, что от тебя требуется.

Бриньольф действительно договорился с Киравой о ночлеге для неё. Свободной оказалась лишь маленькая комнатушка под крышей, но Элейн и этому была рада.

Только оставшись одна и правда заперев дверь, Элейн почувствовала, что напряжение, которое она ощущала весь разговор с Бриньольфом, отступает. Она до последнего боялась, что он может попробовать склонить её к какой-нибудь непотребности. Был ли Бриньольф вором или нет, хоть какое-то подобие чести у него, кажется, имелось. Может, он и правда пожалел сироту, оказавшуюся одной в опасном городе, и захотел помочь, подкинув работу, чтобы та не сгинула. Хотя ещё неизвестно, что за дело он там задумал.

Элейн слишком устала чтобы гадать, завтра всё узнает. В любом случае если она почувствует опасность, то просто сбежит от него. Ей бы не хотелось, чтобы кто-то узнал, что она владеет магией, но в крайнем случае для самозащиты она медлить не станет. Заклинание паралича или ледяной хватки неприятно удивят любого, кто посмеет напасть на Тришу.

***

Элейн уже и забыла, когда в последний раз ей удавалось так хорошо выспаться в мягкой и тёплой постели, когда никакой долг не заставляет подниматься с первыми лучами солнца. Поэтому, выйдя из комнаты в практически пустую в этот утренний час таверну, она пребывала в приподнятом настроении, что тоже уже давненько с ней не случалось.

А когда Кирава, встретившая её за стойкой, объявила, что Бриньольф оплатил и завтрак, то день сразу стал ещё чудеснее. Хотя пока она ела горячий суп со свежеиспеченным хлебом, где-то в её сознании замаячили тревожные мысли. Уж очень рьяно Бриньольф взялся оплачивать её пропитание, хотелось бы думать, что его работёнка не заключается в том, чтобы Элейн стала какой-то приманкой для тролля или великана, для чего её и откармливают. Звучало глупо, но ей всё равно стало тревожно, поэтому на всякий случай суп она доедать не стала, если придётся от кого-то бегать.

Долго себя ждать Бриньольф не заставил, вскоре заявившись в таверну, как и обещал.

— Ну что, готова, детка? — вместо приветствия подмигнул он Элейн, подходя к стойке, где она сидела, нервно болтая ногами.

— Что делать-то нужно? — вновь попыталась вызнать Элейн хоть какие-то детали о предстоящем деле.

— По пути расскажу, давай за мной, вещи пока можешь оставить в таверне, — Бриньольф махнул рукой и вышел, и Элейн, на ходу застегивая зимнюю одежду, побежала за ним.

Когда она вышла, Бриньольф уже взялся катить тележку со взгромождённым на ней тяжелым ящиком, в котором что-то подозрительно бренчало на каждом бугорке на дороге.

— Что там у тебя? — поинтересовалась Элейн, не сильно надеясь получить ответ и в этот раз.

— Увидишь чуть позже. А теперь слушай внимательно. Мы идём на рыночную площадь. Есть один торговец. Данмер. Зовут Бранд-Шей, хотя это уже не такие важные детали. Дело в том, что у него возникли некоторые… «недопонимания» с нашей организацией. Видишь ли, он заявил, что отказывается платить ренту, считая, что его торговля и так идёт хорошо без какого-либо покровительства. Страшное заблуждение с его стороны, — хмыкнул Бриньольф.

— И ты хочешь его проучить? — догадалась Элейн, к чему идёт дело.

— Просто немного напомнить, что с нами его жизнь будет куда размеренее и спокойнее. Думаю, неделька отдыха в комфортабельных темницах Рифтена под чутким наблюдением благородной стражи пойдёт на пользу его сговорчивости.

— А это не слишком? — вырвалось у Элейн, которая случайно забыла, что она пытается быть в образе дерзкой Триши, выросшей на улице и в которой не должно быть слишком много жалости. Ведь на улицах выживают только сильнейшие.

— Что, уже заранее жалко беднягу? С таким подходом в нашем деле далеко не уедешь, если жалеть каждого, кто нарушает условия договора, — хитро прищурился на неё Бриньольф, хотя голос его звучал скорее шутливо, чем с укором.

— Ещё чего. Я его даже не знаю. Просто пытаюсь понять, как тут ведутся дела, — фыркнула Элейн, быстро пытаясь выкрутиться.

— Вот это наш подход, — одобрил Бриньольф. — А теперь о главном. Я устрою небольшое шоу для отвода глаз, уж это я умею, думаю, ты будешь впечатлена моими ораторскими способностями. И пока зеваки будут внимать моим речам, твоё дело — незаметно залезть в ювелирный прилавок, его держит аргонианин Мадези, и вытащить оттуда кольцо. Оно там будет одно, так что не перепутаешь. И так же незаметно это колечко подбросить в карман Бранд-Шею. Звучит несложно, так ведь? Ну что, справишься, или я выбрал не того человека?

— Справлюсь, — буркнула Элейн, стараясь не выдать своего волнения.

Пока у неё не было ни единого варианта, как ей провернуть такое. Взламывать замки она не умеет, залезать в чужие карманы тоже, разве что быть незаметной - это ещё ей по плечу. Вот и пригодится заклинание невидимости. Тем более ей уже приходилось нарушать закон с его помощью, когда она забрала Эбонитовый клинок из Драконьего Предела. «Получается, даже релевантный опыт имеется», — мрачно размышляла она.

— Я в тебе и не сомневался, но учти: если что-то пойдёт не по плану, то тут уж придётся самой как-то выкручиваться. Никто не должен знать, что мы заодно. Эй, ну не зыркай так злобно на меня, совсем в беде не брошу: если что, из тюрьмы уж тебя вызволим.

— Да уж, спасибо, приободрил.

— А теперь постой где-нибудь. Рынок тут за поворотом, вместе нам туда нельзя. Пойдешь, когда услышишь, что представление началось, — подмигнул ей Бриньольф и дальше покатил свою тележку уже в гордом одиночестве.

Стоять без дела было скучно и довольно прохладно, поэтому Элейн слонялась из стороны в сторону, стараясь далеко не отходить и внимательно вслушиваться в происходящее за углом. Один раз она всё же осторожно выглянула, чтобы заранее осмотреть рынок. Палаток было не так много, поэтому найти данмера и аргонианина не составило труда.

Выглянула она как раз вовремя, чтобы увидеть, как Бриньольф, закончивший расставлять какие-то красные фигурные флаконы на пустоющий прилавок, громко провозгласил:

— Слушайте все! Слушайте! У меня есть нечто замечательное, и оно стоит вашего внимания. Не пихаться, не толкаться. Места полно! Эй, храбрецы и красавицы, я представляю вам фалмерский кровяной эликсир. Но, но! Не спешите морщиться. Вы ещё не слышали о его легендарных свойствах. Давайте, подходите ближе, весь мой товар высшего качества, убедитесь в этом сами!

«Началось», — подумала Элейн, смотря, как вокруг Бриньольфа действительно собирается толпа зевак, среди которых оказался и Мадези, беспечно бросивший свой прилавок.

Аргонианин явно был не в меру любопытен. Наверняка хитрец Бриньольф был заранее осведомлён о такой маленькой слабости бедного торговца, которому выпала роль стать невольной жертвой его представления.

Спрятавшись в переулок, Элейн наложила на себя заклинания невидимости и тихого шага и, не теряя больше времени, поспешила на рыночную площадь, уже не опасаясь быть обнаруженной.

— И ссс-колько ссс-тоит этот элик-ссс-ир? — спросил Мадези, заинтересованно крутясь возле Бриньольфа.

— Для тебя, мой друг, всего двадцать септимов. И это сущие гроши по сравнению с теми благами, что сулит этот эликсир, принявшему его. Мечтаете сокрушать своих врагов с мощью, сравнимой с великаньей? А может, хотели бы любовную силу подобно саблезубому тигру? Значит, сегодня ваш удачный день! Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, подумаете вы? Но правда в том, что даже это не предел его чудесных свойств. Читать чужие мысли? Мудрость? Заживление ран? Всего ложка этого зелья каждое утро…

Элейн бросила вслушиваться в тот бред, что с таким воодушевлением нёс Бриньольф, и сконцентрировалась на своей задаче. Пробраться к брошенному ювелирному прилавку труда не составило, как и открыть перегородку, которая держалась на каком-то хлипком замочке, который Мадези явно забыл толком запереть, так что она открылась, стоило Элейн на удачу дёрнуть за ручку чуть сильнее. Но вот сейф, который она обнаружила за ней, был закрыт куда надежнее. Элейн не представляла, как к нему подступиться. На что только рассчитывал Бриньольф, думая, что она сможет его отпереть. Но ведь сам Мадези как-то его открывает… Значит, есть ключ, и он наверняка сейчас у аргонианина, зачарованно слушающего байки Бриньольфа о великом богатстве, вечной жизни и неограниченных возможностях, которые неизбежно настигнут любого, кто будет с нужным усердием и регулярностью принимать его фалмерский эликсир.

Добраться до Мадези, стоявшего прямо перед прилавком с сияющими в лучах солнца красными склянками в окружении любопытствующей толпы, было куда более серьезным испытанием для Элейн — пришлось ползти на четвереньках по холодной земле, между ног собравшихся. Благо даже если она кого-то задевала, то на это никто особо не обращал внимание — в толпе и так постоянно кто-то норовит пихнуть, толкнуть или наступить на ногу. Главное было не терять концентрацию и поддерживать невидимость.

Наконец перед её носом показался карман зимнего одеяния Мадези, который в этот самый момент уже доставал свой кошель, чтобы отсчитать кровные двадцать септимов в обмен на чудодейственный эликсир Бриньольфа.

Стараясь даже не дышать, Элейн аккуратно запустила руку в карман и ощутила радостный трепет, когда её пальцы сразу нашарили холодный металл ключа. Она смогла вытащить его, когда аргонианин уже потянулся за флаконом и поэтому ничего не почувствовал.

Выбравшись из толпы из ближайшего доступного места, Элейн бросилась обратно к прилавку и дрожащими от волнения руками провернула ключ, который податливо щёлкнул, давая доступ к своим сокровищам. Как и обещал Бриньольф, среди разных серёг, ожерелий и прочих дорогих безделиц нашлось и кольцо.

Девушка вытащила кольцо, оставив сейф открытым и бросив ключ на землю — её задача не совершить идеальное ограбление, а подставить несчастного данмера, который, в отличие от прочих, не поддался на искушение подойти к Бриньольфу, а остался у своего прилавка, неодобрительно поглядывая на толпу недалёких зевак. Но при всём его скепсисе свою долю внимания он посвятил разглагольствованиям Бриньольфа, отчего подкинуть ему кольцо оказалось самой простой задачей из тех, что выпали на долю Элейн сегодня.

— Люди, не ведитесь, это мошенник! — крикнул кто-то из недавно подошедших к рынку. — В прошлый раз он продавал средство для роста волос из жира тролля, обещал первый результат через сутки, и брехня это оказалось, — вышедший вперёд мужчина в подтверждение своих слов шлёпнул ладонью по абсолютно лысой макушке.

— Твой случай слишком тяжёлый, Асбьорн, но не хотите - я найду покупателей посмышлёнее, потом сами будете локти кусать, — Бриньольф начал быстро собирать флаконы с импровизированного прилавка, но не из-за уязвлённых чувств торговца, а потому что разглядел в толпе Тришу, которая уже сняла заклинание невидимости и теперь строила из себя одну из собравшихся зевак.

В толпе раздался неодобрительный ропот, но Бриньольфа от разбирательств с недовольной публикой спасли вальяжно вышедшие на площадь двое стражников.

— Что тут за шум? А ну, разошлись все, не создаём толкучку, все нарушители общественного порядка будут немедленно арестованы! — зычно крикнул стражник, и спустя минуту толпа уже рассосалась. Элейн тоже на всякий случай отошла подальше.

Мадези, оказавшийся сегодня единственным покупателем эликсира, тоже вернулся к своему прилавку, округлил глаза, бросился к сейфу и, обнаружив пропажу, завопил:

— Стра-жжж-а! Стра-жжж-а! Грабё-жжж! Грабё-жжж! Меня ограбё-жжж-или!

— А ну всем стоять! Тихо, гражданин, сейчас мы со всем разберёмся! — строго крикнул страж, подходя к прилавку, пока второй следил, чтобы с рыночной площади никто не ускользнул.

— Ага, умышленный взлом с целью хищения на лицо. Что пропало?

— Коль-ссс-о, коль-ссс-о пропало, о горе мне, — причитал Мадези.

— Далеко он не ушёл, сейчас поймаем вора на горячем! — пообещал страж, подозрительно оглядывая каждого, кого заставили остаться на рынке, особенно не спуская глаз с Бриньольфа.

— Эй, ты, с зельями, а ну выворачивай карманы! — приказал страж.

— Я ведь был всё время тут, но пожалуйста, господа, не смею препятствовать расследованию, — вежливо ответил Бриньольф и терпеливо дал обшарить страже все его карманы.

Не найдя там ничего подозрительного, они пошли к следующему, пока очередь не дошла до данмера-торговца.

— Руки от меня убрали, я сам вам сейчас всё достану, — недовольно морщась, произнёс Бранд-Шей, запуская руки в карманы и сразу же меняясь в лице. — А это ещё что такое?

— Это ваше кольцо? — тут же выхватив из рук шокированного данмера улику, страж поднял кольцо, демонстрируя его потерпевшему Мадези.

— Да! Это моё!

— Подождите! Я ничего не делал! Это ошибка! — в панике постарался оправдаться данмер.

— Все вы так, ворьё, говорите. Следуйте за нами, или нам придётся применить силу.

Больше Бранд-Шей не сопротивляться, понимая, что может сделать себе только хуже, и дал страже себя увести.

— Ну, удивила, детка, — подошёл к ней Бриньольф, когда на рынке всё устаканилось и к нему потеряли всякий интерес. — Я ведь специально выглядывал тебя, но ни разу не заметил среди прилавков. Ну, ловкачка, — в его голосе звучало одобрение и даже какое-то уважение. — Не даром я тебя приметил. Есть ещё нюх на таланты.

— Я же говорила, что справлюсь, — с напускным равнодушием пожала плечами Элейн.

— Ну, свою награду ты заслужила. Накину ещё десять септимов сверху за чёткую работу, — Бриньольф честно отсчитал золотые и перекинул их в кошель девушки, который она раскрыла перед ним.

— Спасибо, если будет ещё какая-то работа, то я не против, — закинула Элейн удочку.

— Непременно. Куда идти думаешь? — поинтересовался Бриньольф, ухмыляясь.

— Не знаю, поживу пока в таверне, теперь есть на что, а там видно будет, — пожала плечами Элейн.

— Я тебе сейчас кое-что скажу. Но имей в виду, что я такое говорю не каждому встречному, — вдруг враз став серьёзнее, начал Бриньольф. — Что ты знаешь о Гильдии Воров?

— Не очень много, — честно призналась Элейн, что было чистой правдой. Все её знания - это какие-то обрывки слухов и стереотипы о ворах.

— Это тебе не какая-то шайка бандитов, а серьёзная организация, решающая многое не только в этом городе, но и во всём Скайриме. И я это говорю не для красивого словца, всё так и есть. Любого с улицы туда не берут. Но ты сегодня показала, что чего-то да стоишь.

— Значит, ты из Гильдии?

— Быстро схватываешь, детка. И я хочу предложить тебе пойти со мной. Сразу членом тебя не сделают, на это не рассчитывай, но под мою ответственность пустят, а дальше уже как себя проявишь. Ну, что скажешь?

Элейн немного помолчала, изображая задумчивость, а сама радуясь, что пока в Рифтене ей благоволит удача и всё складывается так, как она и рассчитывает. Если ей и дальше будет так везти, то это лишь вопрос времени, когда она узнает что-то о Скелетном Ключе.

— Мне понравилось иметь с тобой дело, поэтому… Да, почему бы и нет. Не сказать, что у меня уж сильно много выбора, — наконец дала ответ Элейн.

— Взаимно, детка, — хмыкнул Бриньольф на её согласие. — Пошли за мной, познакомлю тебя со всеми, — и он в своей манере, больше не оборачиваясь на неё, спокойно пошёл вперёд.

Элейн старалась не отставать, тем более Бриньольф довольно быстро свернул с основной улицы в переулки, долго петлял, будто проверяя, нет ли за ними хвоста, и только потом вернулся к пристани и спустился по хлипкой от вечной влаги деревянной лестнице к нижнему ярусу города.

На самом деле Элейн даже не подозревала, что сюда можно не только спуститься, но и то, что здесь что-то было — местами прогнившие деревянные дорожки на сваях над самой кромкой воды вели к множеству дверей, часть из которых явно могли вести в чьи-то жилища.

— Что это за место? — шепнула Элейн, подозрительно оглядываясь и морщась от неприятного запаха тины и плесени.

— Перед тобой, детка, настоящий Рифтен. Точнее, всё, что от него осталось. Это древний фундамент старого города, поверх которого выстроили новый. Но нам ещё дальше, так что все разговоры потом, нечего тут маячить, — с этими словами он подошёл к одной потемневшей от времени двери, не без усилия раскрыл её и жестом предложил войти.

В любых других обстоятельствах, Элейн бы ни за что не шагнула в тёмный проём, из которого веяло холодом, сыростью и смрадом похлеще местной тины, тем более в сопровождении такого сомнительного типа, как Бриньольф, но у нее выбора не было. Жалея, что нельзя было впрок надышаться воздухом с верхнего уровня, девушка шагнула вперёд, чтобы затем полностью погрузиться во тьму, когда Бриньольф плотно закрыл за ними дверь.

— Секунду, где-то здесь у меня был припрятан факел. О, да, вот он, сейчас, сейчас, — приговаривал мужчина, шарясь где-то в районе пола, затем он чиркнул огнивом, и мрачное подземелье озарилось светом от огня.

Уюта это не прибавило, а лишь подсветило мрачный тоннель, выстроенный из каменных блоков, влажных от сырости и местами покрытых чёрным мхом.

— Это старые канализационные туннели, — пояснил Бриньольф, предупреждая вопрос, который уже было сорвался с уст девушки. — Местные зовут это «Крысиной норой», и крысы - это меньшее, чего тут стоит бояться. Так что постарайся не отставать и ступай ровно вслед за мной. Тут полно ловушек.

— Поняла, — шепнула Элейн, старавшаяся дышать через раз — воздух тут был слишком тяжёлый.

Поначалу Элейн ещё пыталась запоминать, какие именно повороты выбирает Бриньольф, но света факела было недостаточно, чтобы запоминать какие-то ориентиры, поэтому она бросила это занятие, сосредоточившись на том, чтобы и правда идти след в след за мужчиной.

Они долго петляли, пока Бриньольф наконец-то остановился и с ворчанием дёрнул за неприметный рычаг на стене, отчего тут же с грохотом развернулся деревянный мост.

— Давно бы уже дошли, если бы какой-то умник не дёргал вечно этот рычаг, а так ходи в обход, —прокомментировал Бриньольф и, вопреки ожиданиям Элейн, пошёл не по мосту, а в противоположную сторону, где вскоре показалась ещё одна дверь. — Добро пожаловать в «Бурную флягу», лучшую таверну этого города, если предпочитаешь кислый эль, мрачные рожи и канализационную вонь, — хохотнул Бриньольф, приоткрывая перед ней дверь.

Но не успел он сделать и шаг внутрь, как грудь Бриньольфу преградила чья-то внушительная рука.

— Стоять.

— Совсем ослеп, Могильщик? Своих не признаешь? — недовольно фыркнул Бриньольф, сбрасывая с себя лапищу охранника.

— Кто это с тобой? — и бровью не повёл громила, теперь буравя глазами Элейн.

— Она со мной, дай пройти уже.

Могильщик нахмурился, но всё же отошёл в сторону. Элейн проскочила вслед за Бриньольфом, стараясь больше не пересекаться взглядом с этим верзилой.

Только когда он остался позади, она смогла оглядеть место, в которое попала. Это было просторное округлое помещение с высоким потолком, по которому словно щупальца гигантского осьминога из центра расползались укрепляющие свод колонны. Большую часть центра занимала огромная круглая цистерна, где мрачно плескалась зеленовато-чёрная вода, казавшаяся довольно глубокой. На противоположной стороне от входа, прямо над водой, был выстроен деревянный помост с наваленными на него деревянными ящиками и несколькими столами, на которых тлели свечи.

Бриньольф спокойно обогнул водоём вдоль стены, направляясь к единственному островку жизни в этой странной таверне — длинной барной стойке, возле которой кучно располагались потемневшие от сырости и времени круглые деревянные столы, за которыми даже кто-то сидел. При виде приближающихся Бриньольфа с Элейн тёмные силуэты заметно оживились, пока Элейн привыкала к тусклому освещению, чтобы их рассмотреть.

— Кого это ты к нам привёл, Бриньольф? — донёсся до них спокойный голос, принадлежащий мужчине солидного возраста с гладко выбритой головой.

— Здорово, народ. Знакомьтесь, это Триша. Будет у нас новенькой.

Реакция на представление девушки была несколько иная, чем воображала Элейн. Сначала в таверне повисла напряженная тишина, которую нарушал лишь плеск воды в резервуаре, затем резко отодвинулся стул и прозвучал рассерженный женский голос:

— Ну нет! Бриньольф, ты в своём уме? Она еще совсем ребёнок! — обладательница голоса вышла на свет; это была симпатичная светловолосая нордка, но хмурое лицо несколько умаляло её красоту.

— Да ладно тебе, Векс, — отмахнулся Бриньольф. — Подрастёт. Ты бы видела, что она провернула на рынке. Нам нужны такие люди.

— И правда, Векс, — с примирительными нотками снова заговорил бритоголовый пожилой мужчина. — Сама-то была не старше, когда попала сюда.

— Поэтому я и знаю, о чём говорю, Делвин, — фыркнула Векс, скрещивая на груди руки.

— Стоит уже признать, что все мы тут из вымирающего племени, — неожиданно вступил в разговор стоящий за барной стойкой трактирщик. — Времена меняются, и гильдии нужна свежая кровь.

— Вот, Векел понимает. Так что хватит нудеть. Пойдём, представлю тебя Мерсеру, — Бриньольф кивнул головой куда-то в сторону проёма, ведущего в тёмную и заставленную хламом кухню.

Элейн, так и не сказав ни слова, поспешила за ним, не желая мозолить глаза не сильно-то принявшим её будущим одногильдийцам.

— Ты не обращай внимания. Они не всегда такие. Дела в последнее время идут так себе, вот все и не в духе, — будто бы попытался оправдаться Бриньольф.

— Да я и не рассчитывала на тёплый приём, — равнодушно пожала плечами Элейн. Воры никогда не славились радушием, да и она здесь по делу, а не в поисках друзей. Бриньольфу, конечно, знать это не полагается.

— Ха, ну и славно, это ты ещё Мерсера не видела. Он тут главный, если что, — будто чуть расслабился Бриньольф, поняв, что местные нравы её не пугают.

— А что за дела идут так себе? — не удержалась от вопроса Элейн.

— Ой, да так, тут сделка сорвалась, там дело неудачное, ну и как-то одно за другим. Воры и так народ суеверный… А ещё и Делвин дров подкидывает, каждый день болтая, что на нас проклятие.

— Проклятие?

— Да не забивай голову. Нет никакого проклятия. Просто чёрная полоса. Так бывает. Но правда лучше не лезь ни к кому с такими вопросами. Поверь, тебе будет чем заняться тут, — произнеся это, Бриньольф завёл её в какую-то кладовую на кухне, остановился у шкафа, нажал куда-то, и шкаф медленно отъехал в сторону, открывая проход.

Элейн оставалось только удивлённо расширить глаза и шагнуть в темноту вслед за Бриньольфом. Проход вывел их в ещё один просторный подземный зал. Здесь Элейн опять невольно пришлось открыть рот от удивления, настолько её поразило скрытое убежище Гильдии Воров.

Здесь чувствовалась атмосфера таинственности, пронизанная шепотом секретов и шорохом теней. В центре зала величественно раскинулся резервуар с тёмной водой, неохотно отражая тусклый свет факелов, прикрепленных к стенам. Над водой возвышалась каменная платформа, словно остров в этом подземном море, к которой вели деревянные мосты с нескольких сторон.

По стенам зала шумно ниспадали потоки воды, создавая завораживающий водопадный хор. Капли, разбиваясь о камни, разлетались в стороны, как искры. Эта звуковая симфония наполняла пространство, создавая ощущение живого дыхания этого подземелья. С каждой стороны от главного зала разветвлялись коридоры, ведущие к комнатам, скрытыми за массивными дверями из темного дерева. Элейн, оказавшись здесь, почувствовала, что это место и есть настоящее сердце Рифтена, где каждый камень хранит свои секреты.

— Вот и ты, Бриньольф! Где тебя носило? — ворчливо начал мужчина, стоявший посреди платформы. — Там Мавен хотела обсудить... — он шагнул к ним навстречу, но осёкся и замолчал, подозрительно глядя на Элейн, когда наконец её заметил.

— Хочу кое-кого тебе представить, Мерсер. Это Триша. Мой новый рекрут, я упоминал вчера о ней. Способная, лично проверил, да и у меня на такое нюх, сам знаешь, — говоря это, Бриньольф взял её за плечи и выдвинул вперёд.

— Здравствуйте, — тихо поприветствовала его Элейн, которая чувствовала себя не в своей тарелке под холодным буравящим её взглядом этого хмурого мужчины.

— Только бы это не было очередной лишней тратой ресурсов гильдии, Бриньольф, — недовольно фыркнул Мерсер. — Ладно, слушай сюда внимательно, девочка. Здесь, в Гильдии, если ты играешь по правилам, то становишься богаче. Если нарушаешь правила — теряешь свою долю. И чтобы никаких споров, разговоров и тем более нытья. Просто делай, что мы скажем и когда скажем. Я ясно выражаюсь?

— Да, проблем со мной не будет, обещаю, — взяв себя в руки, серьёзно ответила Элейн, мысленно решив во что бы то ни стало впредь держаться от Мерсера подальше. Он её пугал намного больше, чем даже тот верзила у входа в Буйную флягу.

— Это мы проверим в деле. А теперь брысь куда-нибудь с глаз моих. Мне надо обсудить важные дела с Бриньольфом.

— Осмотрись пока здесь, детка. Я найду тебя позже, покажу всё, познакомлю с другими, — подмигнул ей Бриньольф.

Дважды повторять ей не пришлось, злить Мерсера ей совсем не хотелось, как и давать ему повод считать, что она что-то пытается вызнать, поэтому Элейн решила вернуться в таверну и подождать Бриньольфа там.

Глава 14 - "Ключ"

Триша привычно устроилась на старой скрипучей кровати, которую ей выделили в Гильдии в одном из укромных уголков Цистерны. Это было единственное место, где она могла побыть наедине с собой после целого дня, в котором то Бриньольф делился очередными тонкостям устройства воровского мира, то гоняла строгая Векс, взявшаяся учить её взлому замков после долгих уговоров, то Делвин подкидывал мелкие поручения.

Она засунула руку под тонкий матрас и достала помятую книжку с пожелтевшими листками, служившую ей дневником. Она прекрасно понимала, что её тайник нельзя назвать надёжным и что её записи в любой момент могут стать достоянием Гильдии; учитывая это, она просто старалась не писать ничего важного. Вести дневник было не её прихотью, а скорее вынужденной необходимостью, когда она начала ловить себя на том, что практически не помнит свои первые дни в Гильдии и особенно свою жизнь до. Это её здорово напугало, и с тех пор, вот уже почти три месяца, она кратко записывала всё, что было с ней за день.

Триша открыла дневник и, медленно листая, устало бегала глазами по неровным строчкам, будто ища зацепки, хоть какие-то ключи к своему прошлому, но нельзя найти то, чего там быть не могло.

Она старалась не подавать виду, что её что-то тревожит, пока была с кем-то из Гильдии, но стоило ей спрятаться здесь ото всех, как от её напускной бодрости духа не оставалось и следа — словно в её жизни была какая-то трещина, и она теряла частицы себя в ней. Было тяжело знать о себе только с каких-то вскользь упомянутых фраз Бриньольфа, что она сирота, жила в Виндхельме, пока не сбежала в Рифтен, где каким-то образом сумела впечатлить опытного вора своим даром скрытности. Сама она в себе такого дара не ощущала, хотя обучение воровскому делу давалось ей довольно легко. Её разум впитывал новые знания с такой жадностью, будто тем самым старался залатать те тёмные бреши, что так тяготили её.

Вздохнув, Триша достала из маленького ящика, где она хранила личные вещи, перо и чернильницу и внесла новую запись:

*17-й день Первого зерна. Векс притащила откуда-то древний сундук, похоже, двемерский. Она взломала его за минуту. Я ковырялась с ним час, но лишь переломала с десяток отмычек. Завтра придётся пробовать снова.*

Больше ничего записывать не хотелось. Она никогда много и не писала. Лишь какой-нибудь якорь, чтобы при взгляде на него свериться со своими мыслями — помнит она тот день или нет. Она открыла случайную страницу и прочла:

*24-й день Утренней звезды. Бриньольф впервые взял с собой на обход по сбору долгов с торговцев.*

Это был первый раз, как она вышла «на дело» спустя полмесяца, как её взялся натаскивать Бриньольф. Она рвалась и раньше, но он всё твердил, что она не готова. Возможно, её бы и в этот раз не взяли, если бы Векс и Делвин уже не начали подшучивать на Бриньольфом, что он как курица-наседка носится со своей протеже, не отпуская никуда.

Тоннила как раз накануне выдала ей полное обмундирование Гильдии, и ей не терпелось применить его по назначению. Несмотря на её хрупкое телосложение и невысокий в силу возраста рост, в чёрной кожаной броне с капюшоном даже она в рифтенских сумерках выглядела опасно.

Их первая вылазка прошла весьма продуктивно, Трише даже понравилось. Было забавно наблюдать, как менялись в лице торговцы, которые ещё минуту назад пытались нагло выставить вон сборщиков долгов, когда Триша, поймав сигнал от Бриньольфа, демонстративно разбивала какую-нибудь вазу или любовно отполированную до блеска статую Дибеллы. После такого они сразу становились сговорчивее.

*23-ий день Восхода солнца. Бриньольф вытащил большую часть гильдии в «Пчелу и жало». Впервые там было настолько многолюдно. Все праздновали какую-то победу над драконами. Ура, наверное.*

Триша до этого дня и знать не знала, что Скайрим подвергался каким-то нападениям драконов. Бриньольф был поражён таким откровением, заявив, что, видимо, она последний год жила не в Виндхельме, а в медвежьей пещере. Не желая выдавать факт того, что она лишилась большей части воспоминаний, она лишь отмахнулась, что, живя на улице, проблем хватает и без драконов.

С этим Бриньольф спорить не стал, а после пары кружек черновересковой медовухи сам с удовольствием вывалил на неё всю гору слухов, кто, где и когда видел драконов, какие деревни были сожжены практически дотла и как Седобородые призвали довакина, который и положил этому конец.

В завершение вечера, когда счёт выпитому уже было тяжело прикинуть, Бриньольф заговорщически приманил Тришу к себе и успел прошептать ей на ухо, прежде чем отрубился, что лично знаком с довакином и что они практически выросли вместе.

Какой-то пользы от владения этой информацией Триша не видела, что толку быть знакомым с какой-то известной личностью, если ты здесь, а он где-то там, и, вероятно, вы даже больше никогда не увидитесь.

*4-й день Первого зерна. ИЗБЕГАЙ МЕРСЕРА ФРЕЯ! *

Триша неприятно поёжилась, как и всегда, когда ей на глаза попадалась эта запись. Ей не хотелось вспоминать, но мысли лезли в голову вопреки её воле. Ей нравилось в Гильдии, она поладила практически со всеми, кроме главы.

Она терпеть его не могла. Весь его вид вызывал в ней отвращение. Он с первого дня относился к ней высокомерно, будто она пустое место и лишь зазря просиживает своё место. Никогда не упускал случая ткнуть Бриньольфа в тот факт, что она еще не заработала ничего для Гильдии, не беря в расчёт его заверения, что она очень быстро учиться и скоро будет готова.

Однажды она допоздна задержалась в комнате, где Векс учила её вскрывать замки, не желая уходить, пока один особенно сложный замок наконец ей не поддастся. Векс уже давно ушла, махнув на неё рукой, и Триша просто ковырялась отмычками в одиночестве, чутко прислушиваясь к щелчкам механизма. Поэтому она даже вздрогнула, когда позади себя услышала:

— Ничего не выходит? Прости, не хотел пугать тебя.

— Я не испугалась. Просто была сконцентрирована, — уняв стук сердца, как можно спокойнее ответила Триша, отворачиваясь от Мерсера, стоявшего в дверях.

— Это правильно. Я просто понаблюдаю. Не обращай на меня внимания.

Сказать было легче, чем сделать. Она буквально затылком ощущала на себе пристальный взгляд Мерсера, ловящий каждое её движение. Она и так уже устала, а теперь ещё и нервничала, что если сейчас не вскроет замок, то Мерсер сочтёт её полной бездарностью и выгонит из Гильдии, отчего дело пошло ещё хуже.

Сломав очередную отмычку и уже чуть ли не мысленно воя от бессилия, Триша вдруг услышала не едкий комментарий, который ждала, а почти отеческое:

— Ну ничего. В другой раз получится. Позволь, я попробую?

Ничего не говоря, Триша просто отступила от сундука, пропуская к нему Мерсера. На самом деле ей было даже любопытно, сможет ли он. Векс открывала замок минуты три, что уже говорило о его сложности, а ведь она была лучшей в гильдии по взлому. Вот будет смешно, если сам глава гильдии провозиться с ним и так и не вскроет. Триша почему-то была уверена в его провале.

Но не успел Мерсер присесть перед замком на одно колено и пригнуться, как спустя секунд десять замок податливо щелкнул, и он довольно откинул крышку.

Триша была ошеломлена. Конечно, она осознавала, что Мерсер не просто так занял пост главы Гильдии. Но до этого момента она всегда считала, что Бриньольф гораздо больше заслуживает это место. Мерсер же, по её мнению, выглядел человеком, который занимается чем-то сомнительным. Он не проявлял той преданности и усердия, которые демонстрировали остальные. Поэтому Триша не могла избавиться от ощущения, что выбор был сделан не по заслугам, а по каким-то менее благородным причинам. Теперь она засомневалась.

— Теряю форму, можно было и лучше, — хмыкнул Мерсер, поднимаясь.

— Лучше? Я считала, что Векс ещё быстро справилась, но…

— Векс. Что думаешь, она сама всему научилась? — прервал её Мерсер. — Она, несомненно, талантливая, но лучшая в Гильдии она лишь условно. Но мне её лавры ни к чему, да и она, знаешь ли, старательнее работает, пока треплется, что лучше её никого нет. Это малая цена за её лояльность. Когда ты глава, то нужно учитывать и такие особенности членов Гильдии.

— Да, наверное, — тихо согласилась Триша, которой было странно вот так разговаривать с Мерсером и хотелось только скорее уйти.

— Бриньольф говорит, что и ты весьма талантлива, — произнёс Мерсер, подходя ближе.

— Я стараюсь, но у меня не всегда получается так же хорошо, как у Векс, — нервничая, призналась Триша, хоть и сразу же пожалела. Нельзя давать слабину, тем более перед Мерсером, особенно после провала с замком прямо у него на глазах.

— Знаешь, а может, Векс специально плохо тебя учит, чтобы не создавать себе конкуренцию?

Это предположения застало её врасплох, о таком она и не думала, хотя, зная характер Векс, полностью исключать такую вероятность нельзя.

Пока Триша задумалась, Мерсер подошел совсем вплотную, девушка невольно отступила назад и упёрлась спиной в стену. Можно было оступить к выходу, но рука Мерсера преградила ей путь к двери.

— Может быть, я бы смог найти время сам взяться за тебя. Я бы столькому бы мог тебя научить. Кто знает, к чему бы это привело. Может, ты обскачешь не только Векс? Может, сам я бы мог выбрать тебя своей преемницей, если будешь очень стараться. И тогда любой замок, любая дверь в этом мире будет открыта для тебя.

Триша поражённо слушала его, не веря, что он действительно это говорит, пока он не провёл рукой по её щеке и не убрал ей за ухо огненно-рыжую прядь волос. Это подействовало отрезвляюще. Её будто окатили холодной водой. Холодной, склизкой, мерзкой болотной водой. Она не была глупа и прекрасно понимала, к чему клонит Мерсер.

— Спасибо, но наверняка у вас полно других ужасно важных дел для Гильдии, чем обучать таких новеньких, как я, — быстро сказав это, Триша ловко вывернулась, обогнув Мерсера с другой стороны, и, не оборачиваясь, выбежала из комнаты.

С тех пор она старалась не попадаться ему на глаза. Получалось это с переменным успехом. Но наедине они точно больше не оставались. Зато едких комментариев и упрёков в её сторону стало будто даже больше. Но уж лучше пусть так, чем то, что он пытался ей предложить.

Триша с отвращением перевернула несколько страниц дневника и скорее прочитала следующую запись, чтобы отвлечься:

*13-й день Первого зерна. Делвин расспрашивал меня о кольце. Предлагал его выкупить за пятьдесят септимов, под конец поднял цену до семисот, но я не собираюсь продавать ему единственную вещь, которая может быть как-то связана с моим прошлым, даже за десять тысяч септимов.*

Триша отложила дневник и подняла перед собой руку, на безымянном пальце которой было надето то самое кольцо. Она часто его рассматривала, силясь вспомнить, как оно у неё появилось, но все попытки были тщетны. Однако оно точно было важным для неё, ведь иной причины таскать на пальце такое жуткое украшение она придумать не могла. Оно было из потемневшего золота в виде печати с ухмыляющейся гримасой с рогами.

В тот день от Делвина она узнала о кольце больше, чем сама могла ему рассказать. Пока он пытался выведать информацию и видя полную неспособность Триши рассказать хоть что-то связное, начал сам строить предположения.

Он рассказал, что жуткая маска с рогами — ни что иное, как одно из канноничных изображений даэдра Клавикуса Вайла его последователями и что, вероятно, кольцо раньше принадлежало кому-то из его ярых почитателей. Саму ценность кольца Делвин принижал как мог, сначала заявив, что это наверняка какая-то кустарная любительская поделка, да и не золото вовсе, но, видя, как растёт предлагаемая им цена, Триша сделала вывод, что как минимум золото было настоящее, и это явно не укрылось от глаз опытного перекупщика.

Но даже если бы в тот день Триша и согласилась бы его продать, то Делвину пришлось бы забирать его вместе с пальцем — кольцо сидело так плотно, что сколько бы девушка ни пыталась его скрутить, то ничего не получалось, оно даже не проворачивалось, а ехидная маска лишь продолжала жутко лыбиться, будто её веселили эти жалкие попытки снять кольцо.

Неожиданно Трише пришла в голову мысль, что, возможно, на внутренней стороне кольца, может быть выгравировано что-то, что может дать ей хоть какую-то подсказку о происхождении кольца.

Эта идея теперь не давала ей покоя, и она тянула кольцо пока кожа вокруг не покраснела. Она уже была готова сдаться, как вдруг услышала шаги, а затем кто-то громко постучался в дверь её маленькой каморки, и, даже не дожидаясь ответа, в комнату просунулась голова Бриньольфа.

— Отлично, ты не спишь и даже одета, быстро за мной.

— А если бы спала и была раздета? Разве можно так врываться? — возмутилась Триша, стараясь спрятать раскрасневшуюся руку с кольцом за спину.

— Прости, детка, но дело важное. Мерсер внезапно решил послать тебя с нами в поместье Златоцвет. Это твой шанс проявить себя, так что не до церемоний. Пошли уже.

Гонимая любопытством, Триша подскочила с кровати и быстро пошла за Бриньольфом, на ходу гадая, радоваться ей или нет. Она ждала какой-то подлянки от Мерсера, поэтому боялась, что это шанс не проявить себя, а шанс вылететь из гильдии. Но если с ней будет Бриньольф, то всё должно быть нормально. Он ещё ни разу не подводил её, никогда не отправлял на заведомо опасные и провальные задания, да и в целом не давал её в обиду, выгораживая даже перед Мерсером. Из обычного наставника в мире воров он стал для неё тем человеком, которому она всецело доверяла и пошла бы за ним на любое дело. И хоть с виду он при всех держался с ней с присущей ему некоторой отстраненностью и непринуждённостью, часто подшучивал, но его истинное отношение чувствовалось в мелочах, будто бы между строк. Именно так Триша представляла отношение к себе, будь у неё старший брат или дядя. Для неё было ценным, что так неожиданно в её жизни появился такой человек. Хотя внешне она также не сильно проявляла свою привязанность, считая, что это могут счесть за слабость.

Когда они вышли в центральную залу Цистерны, на главной платформе уже собрались Мерсер, Делвин, Сапфир и Векс.

— Вот и Бриньольф с Триш. Делвин, рассказывай, что выяснил, — произнёс Мерсер, когда они подошли.

— Кхм, Арингот действительно собрался продавать своё поместье с пасекой. И явно понимает, что Мавен рада этому не будет, так что нанял дюжину громил охранять себя, пока не передаст «Златоцвет» новому владельцу.

— Это серьёзно осложняет наше задание, но подвести семью Чёрный Вереск мы себе позволить не можем. Не в нашем текущем положении, — покачал головой Бриньольф.

— Мавен рвёт и мечет, и попадать под её горячую руку нам точно нельзя, — буркнул Мерсер. — Сапфир предложила план действий, я его одобрил. Расскажи остальным, — кивнул девушке Мерсер, скрещивая руки на груди.

— Я раздобыла план поместья и выяснила, что можно незаметно проникнуть через канализацию. Бриньольф на лодке подвезёт Векс и Тришу к поместью. Я останусь на другом берегу для подстраховки, если что-то пойдёт не так. У тебя, Векс, самая сложная часть — незаметно пробраться в подвал, вскрыть сейф и достать купчую на поместье. Бриньольф будет в лодке наготове, чтобы отчалить, как только вернётся Векс.

— Взломать сейф и не попасться наёмникам. Принято, будет сделано, — серьёзно кивнула Векс.

— А Триша? — поинтересовался Бриньольф за неё.

— Ей достанется выполнить особые указания Мавен, — ответил Мерсер. — Она хочет как следует проучить Арингота и приказала сжечь три улья. Только три, слышишь, девчонка? Считать, надеюсь, умеешь. У Мавен виды на эту пасеку, и за уничтоженные лишние улья она спасибо не скажет.

— Я запомнила, — стиснув зубы от пренебрежительного тона Мерсера, ответила Триша.

— Используем это условие себе на благо, — продолжила Сапфир. — Если у Векс что-то пойдёт не так, поджог ульев может отвлечь наёмников и дать ей время выбраться. Если это не потребуется, то Триша подожжёт их в самом конце и побежит к берегу, где на лодке её подберут Бриньольф и Векс.

— Как я пойму, что время пришло? — осторожно спросила Триша, надеясь, что это не глупый вопрос.

— Я буду внимательно следить за поместьем с берега и, если увижу там какой-то переполох, подам сигнал — свист. Услышишь — поджигай и беги к лодке, а Бриньольф пойдёт к Векс на выручку. В ином случае Бриньольф сам подплывёт уже с Векс со стороны улья и даст другой сигнал — уханье совы. Твои действия такие же: три улья, и бегом в лодку.

— Я всё сделаю, — подтвердила Триша, чувствуя, как холодеют руки. На словах всё звучало понятно, но на деле слишком многое могло пойти не так.

— Раз так, то выдвигайтесь. Уже достаточно стемнело, так что нечего тут толпиться, — в своей манере напутствовал их Мерсер, выпроваживая.

Пока они шли к тайному выходу из Гильдии, Триша боролась с накатываемой на неё паникой, чувствуя, как начинает гореть лицо и крутить в животе. Остальные же с виду никакого волнения не показывали, подумаешь, нужно лишь выкрасть что-то из жутко охраняемого места, где каждого участника могли схватить или даже убить. Типичный день в Гильдии, и только.

Когда от нервов уже начало колоть в груди, Триша почувствовала, как рука Бриньольфа легонько похлопала её по плечу, будто он почувствовал, что ей нужна хоть капля ободрения. На удивление этот жест сработал. Чего она, в самом деле, так разволновалась? С ней трое самых опытных членов Гильдии, а её задача не самая сложная. Не ей же лезть в поместье взламывать сейф.

Поместье Златоцвет располагалось на острове посреди озера, но отчаливать с лодочной пристани Рифтена было слишком заметно, поэтому их группа покинула город и в условленном месте под грудой веток и листвы откопала припрятанную лодку.

— Удачи, ребята, — шепнула Сапфир, когда оттолкнула их лодку от берега.

Триша глубоко вздохнула, стараясь успокоить дрожь в руках. Лодка медленно скользила по тихой глади озера, оставляя за собой лишь легкие волны. Вокруг царила тишина, нарушаемая редкими звуками ночной природы — шорохом листьев и далеким воем волков.

Векс, сидевшая впереди, выглядела сосредоточенной и серьёзной, её глаза были устремлены вдаль, в темноту, где в свете двух лун виднелись очертания поместья. Бриньольф сидел на вёслах, стараясь грести так, чтобы создавать минимум шума, и время от времени бросал взгляды на Тришу, словно проверяя её состояние.

Пару раз Триша украдкой обернулась к берегу, где они оставили Сапфир, вооружённую луком и стрелами. В темноте ей не удалось различить её силуэт, но Триша была уверена: Сапфир не спускает с них глаз из своего укрытия. Осознание этого придавало ей уверенности.

Так и оставшись незамеченными с берега, воры на лодке беспрепятственно подплыли к небольшому водному гроту, который расширили и приспособили под канализацию.

— Ну всё, дальше я одна. Бриньольф, будь здесь, я постараюсь вернуться тем же путём, — тихо прошептала Векс, ловко спрыгивая из лодки, сразу погрузившись в холодную воду по колени, но даже не поморщившись.

— Давай, малышка Векс, верю в тебя, — кивнул ей Бриньольф.

Когда Векс скрылась в темноте туннеля, то пришла очередь Триши выбираться из лодки.

— Будь осторожна, детка, — шепнул Бриньольф и, в отличие от напутствия Векс, сейчас его голос звучал с большей тревогой. — По острову может ходить охрана с обходом. Увидишь свет факела — прячься. Не маячь возле ульев. Затаись у берега рядом, а как услышишь сигнал, то уже действуй.

— Я всё поняла, — кивнула Триша.

— Если почувствуешь опасность, то Обливион с ними этими ульями. Спасайся. Хоть вплавь.

Триша ничего не ответила, лишь нервно сглотнула, и кивнула головой.

Бриньольф подсадил её, чтобы та, минуя воду, сразу вскарабкалась на берег. Она пригнулась и направилась вдоль берега, стараясь не шуметь и оставаться незамеченной. Свет лун пробивался сквозь листву деревьев, создавая игру теней на земле. Триша двигалась осторожно, избегая хрустящих веток и сухих листьев под ногами. Ульи были недалеко — она видела их силуэты вдалеке. Сердце колотилось в груди от волнения и страха. Наконец она добралась до места и затаилась за большим камнем, откуда могла наблюдать за ульями. Время тянулось бесконечно. Она прислушивалась к звукам вокруг: шорохи ветра, плескание воды о берег и отдалённые звуки ночных животных. Каждая секунда казалась вечностью. Прошло несколько минут, и напряжение лишь нарастало. Она старалась не думать о том, что может произойти, если их поймают.

Но время шло, в поместье всё было тихо, и понемногу Триша успокаивалась. Векс профессионал, пусть это и займёт время, но она точно сможет пробраться к сейфу, не поднимая тревоги. Значит, ей останется лишь дождаться, когда она вернётся к лодке и они с Бриньольфом подплывут сюда. Прошло ещё немного времени, и тишина вокруг уже начинала действовать угнетающе. Словно в попытке отвлечься от навязчивых мыслей, Триша случайно снова обратила внимание на кольцо, сверкающее на её пальце, ловя свет луны. Девушка вновь попыталась снять его, но оно всё так же продолжало цепко врезаться в её кожу. Но тут Трише пришла в голову идея: возможно, если смочить руку, то металл может проскользнуть.

Триша осторожно подползла к кромке озера и опустила руку в ледяную воду. Холод пробежал по коже, вызывая мурашки по всему телу.

Сделав глубокий вдох, она потянула кольцо. Оно соскользнуло с пальца с неожиданной лёгкостью. В тот же миг в её сознании будто произошёл взрыв, и она, хватая ртом воздух, упала на песок.

Элейн. Это имя пронзило её разум, как молния.

Воспоминания бурным потоком нахлынули на неё: магия, Коллегия, даэдра, приговор, побег, Скелетный ключ.

Всё ещё с трудом осознавая происходящее, девушка посмотрела на свои руки со светящимися на них рунами, провела по светлым длинным волосам, казавшимися почти белыми в ночи.

Личность Триши исчезла, оставив лишь инородные воспоминания, будто бы в разум Элейн вложили чью-то чужую жизнь. Крепко сжимая проклятое кольцо в руке, Элейн наконец-то всё поняла. Не мог Принц Желаний хоть как-то не извратить созданный им артефакт. Чем дольше носишь кольцо, тем больше он стирает твою личность, превращая тебя в другого человека.

Сколько она проходила с ним? Три месяца или около того. И уже с трудом избавилась от него. Возможно, проходи она так ещё какое-то время, и кольцо бы полностью слилось бы с её плотью, и Элейн исчезла бы навсегда.

Но ведь было время, когда она ещё полностью осознавала себя, хоть и носила кольцо. Значит, есть способ пользоваться им относительно безопасно — нужно лишь изредка снимать его, когда представляется возможность. Это должно ослабить его пагубное влияние. Триша вела дневник. Стоит продолжать это делать, внеся предупреждения для себя о кольце, но такие, чтобы посторонний ничего не понял.

Вдруг где-то на другом берегу ухнула сова, а затем, захлопав крыльями по воздуху, перелетела на другое дерево. Элейн сразу же вздрогнула, резко вспомнив, что она ведь здесь неспроста, а должна ждать сигнал, чтобы поджечь улья. ТРИША должна ждать сигнал, а не Элейн. И как бы ей не хотелось снова надевать кольцо, но иного выбора не было. Её целью было внедриться в гильдию, и Трише это удалось, нельзя останавливаться, когда она уже зашла так далеко.

С открытой неприязнью повертев в руках артефакт, девушка всё же вернула его на безымянный палец, тут же вновь приняв облик рыжеволосого подростка. Внимательно прислушиваясь к своему сознанию, Элейн убедилась, что пока полностью контролирует свои мысли. Это придало уверенности, что её затея с ограничением времени носки кольца может иметь успех.

Вдруг со стороны поместья до неё донеслись возбужденные голоса. Элейн бросилась обратно к своему укрытию, выглянула из-за камня и увидела, как в доме быстро загораются окна. Кажется, у Векс не получилось остаться незамеченной!

Вдоль водной глади пронёсся легкий свист, и Элейн поняла, что пришло её время действовать. Быстро наложив на себя чары невидимости, Элейн добежала до ульев и магией подожгла первые три из них. Пламя вспыхнуло мгновенно, треща и обжигая воздух вокруг. Солома загорелась ярким, неистовым огнём, и в тот же миг раздался жужжащий гул — пчёлы, словно живое облако, вырвались наружу. Потревоженные и разъярённые, они искали виновников, кружа вокруг поднимающихся столбов чёрного дыма. Но магия скрывала Элейн от их гнева, и она оставалась незамеченной среди разворачивающегося хаоса.

— ПОЖАР! — послышались первые крики из дома. — СКОРЕЕ СЮДА! ТУШИМ, ПОКА ОГОНЬ НЕ ПЕРЕКИНУЛСЯ!

Элейн уже отбежала далеко, её сердце колотилось как бешеное, в ушах стоял звон. Даже вдали от пламени, до неё доносились испуганные крики людей, бросившихся на борьбу с огнём. Но вместо того чтобы тушить, они были вынуждены спасаться от разъярённых пчёл, жаждавших справедливого возмездия за разрушение их домов.

Всё ещё под действием чар Элейн быстро добежала до места, где должен был быть Бриньольф с лодкой, молясь, чтобы они не успели уже уплыть без неё. Выглянув с обрыва вниз, Элей увидела лодку, плавно качающуюся на волнах. Корпус её иногда стучался о ствол мертвого дерева, остатки которого торчали из воды, к которому она предусмотрительно была привязана, чтобы не унесло течением. Бриньольфа нигде видно не было. Скорее всего, услышав сигнал, он поспешил на помощь Векс, бросив лодку.

В туннеле царила почти гробовая тишина, если не считать плеска воды, и Элейн решила рискнуть, использовав магию, чтобы мягко опуститься в лодку, избегая холодных вод озера. Лодка лишь слегка качнулась под её весом, а затем наклонилась уже сильнее, когда она села. Сняв невидимость, Элейн затаила дыхание, прислушиваясь к звукам из туннеля и поместья.

В её голове метались мысли: оставаться в лодке или рискнуть и пойти за ними в туннель? Хотя как она может помочь, не выдав себя? Трише было не положено уметь колдовать.

Пока Элейн терзалась сомнениями, из туннеля донеслись голоса и шаги, сопровождаемые плеском воды.

— Уже почти дошли, потерпи ещё немного, Векс, — донёсся до неё отдалённый голос Бриньольфа. Вскоре в темноте показались два знакомых силуэта. Векс шла, обхватив Бриньольфа за шею, вторая рука прижимала бок, по пальцам струилась кровь.

— Векс? Ты ранена? Что случилось? — испуганно спросила Элейн, когда они приблизились.

— Слава Девяти, ты здесь, Триш, — будто бы с облегчением выдохнул Бриньольф. — Помоги мне с Векс.

— Со мной всё нормально, он лишь слегка задел меня, — поморщившись, ответила Векс, забравшись в лодку с помощью Бриньольфа и Элейн.

— Убираемся отсюда, мы и так наделали слишком много шума, — сказал Бриньольф, усаживаясь за вёсла и делая первый мощный гребок.

— Значит, ничего не вышло? — с разочарованием спросила Элейн.

— Обижаешь, детка, — хмыкнул Бриньольф, изображая обиду в голосе.

— Купчая у нас, — попыталась улыбнуться Векс, но лишь снова сморщилась от боли.

— Лучше молчи, тебе нельзя напрягаться, — нахмурился Бриньольф. — Векс уже вскрыла сейф, когда одному из наёмников пришла неудачная мысль спуститься в подвал. Каюсь, я не смог просто сидеть в лодке и ждать, как было оговорено, поэтому тихо последовал за ней. Но всё равно не успел. Приди я раньше, он бы тебя не ранил.

— А приди ты позже, то и вовсе убил бы, так что я обязана тебе жизнью, — мрачно откликнулась Векс. Особой благодарности в её голосе не сквозило, видимо, быть кому-то обязанной казалось ей участью не сильно лучше смерти.

— Из-за шума боя переполошился весь дом. Но потом начался пожар, и это дало нам шанс сбежать. С толпой наёмников я бы уже не справился при всём своём мастерстве, — скромно ухмыляясь, признал Бриньольф.

— Так что мы оба обязаны тебе за то что выбрались. Чётко сработано, детка.

— Я лишь делала, что было сказано. Рада, что вы оба живы, — тихо ответила Элейн, считая, что Бриньольф преувеличивает её заслугу.

— Не скромничай. С этого дня ты больше не моя протеже, а полноценный член Гильдии воров.

***

Вернувшись в убежище, первым делом занялись раной Векс. Вопреки опасениям Элейн, ранение действительно оказалось не очень серьёзным, но пару дней взломщице придётся провести в постели.

Подошедший Мерсер и вовсе не обратил внимание на ее состояние, сразу спросив о купчей, которая явно интересовала его куда сильнее.

Выхватив документ из рук Бриньольфа, он пробежался по нему глазами и раздражённо произнёс:

— Обливион их раздери, как я и подозревал, кто-то действительно пытается подорвать авторитет Гильдии. Утром пойдешь с этой купчей к Мавен. Отчитаешься перед ней за тот переполох, что устроили. Я рассчитывал, что вы справитесь лучше.

Этим «благодарность» Мерсера за выполненное дело и ограничилась.

— Мерсер стал совсем невыносим в последнее время, — не выдержав, прокомментировала Сапфир, когда тот ушёл.

— Каждый по-своему выражает свое беспокойство о Гильдии, — будто бы попытался оправдать его поведение Бриньольф.

Сапфир лишь фыркнула и тоже ушла.

— Иди отдыхай, Триша. Я пригляжу за Векс.

— Оставь это, Бриньольф, — раздражённо поморщилась Векс, лежавшая на кровати. — Со мной всё в порядке.

— Ну, как скажешь, навязывать тебе своё общество насильно не буду. Эй, Триш, пойдешь со мной завтра в «Пчела и жало»? Заказывай, что хочешь, я угощаю, — подмигнул Бриньольф, снова поворачиваясь к Элейн.

— Да, почему бы и нет.

— Если угощаешь, то и я пойду, — шутливо ответила Векс, несмотря на своё состояние.

— Это непременно, но лишь когда поправишься окончательно. Ладно, все мы заслужили отдых. Расходимся.

Вернувшись к себе и оставшись одна, Элейн сразу же сняла кольцо. Спать в нём не хотелось абсолютно, но кто знает, кому придёт в голову заглянуть сюда, пока она отдыхает. Элейн уже валилась с ног от усталости, но, собрав последние силы, достала дневник и дописала заметку:

«Снимай кольцо перед сном.»

Это заглушило её страх вновь лишиться своего «я», и она вернула кольцо на палец. Забравшись в кровать, девушка попыталась уснуть, но в голове было слишком много мыслей. Она потеряла столько времени, пока была Тришей. Три месяца, и это ни капли не продвинуло её в поисках скелетного ключа. Она была уверена, что ни разу даже упоминания о нём не слышала. Может, это и вовсе был ложный след. Был бы ключ в Гильдии, то их дела бы не шли столь плачевно. Вор, который за секунды может открыть любой замок, попасть в любое место, как бы далеко оно ни находилось. Такую силу было бы сложно скрыть.

Вдруг её дыхание перехватило. В голове звучало лишь одно имя — Мерсер! Он ведь прямо на её глазах открыл сложнейший замок без всяких усилий. И все его слова, что, став его преемницей, перед ней будут открыты все двери. Это не походило на обычное совпадение. Начать точно стоит с него.

Пока Элейн думала, как лучше подступиться к Мерсеру, чтобы не вызвать подозрений, она незаметно уснула — усталость все же взяла вверх.

***

— Что-то ты какая-то тихая сегодня. Случилось что-то? — спросил Бриньольф, устав смотреть, как Элейн задумчиво ковыряется ложкой в тарелке с фирменным блюдом «Пчелы и жало».

Свою порцию он уже давно съел, и, в отличие от Элейн, Бриньольф был в весьма хорошем настроении, да и вообще выглядел как человек, живущий свою лучшую жизнь, запивая полуденный завтрак фирменной медовухой Черный Вереск.

— А? Да нет, ничего не случилось. Не выспалась, кажется, — ответила Элейн, даже немного вздрогнув, настолько она погрузилась в свои мысли.

Ей всё ещё было тяжело смириться с тем, что она чуть было не потеряла свою личность, и из-за этого притворяться Тришей стало совсем тяжело. Ей будто было страшно, что стоит начать играть эту роль, то она снова перестанет быть Элейн. Да и мысли о ключе всё так же тяготили её. Даже если он у Мерсера или он хотя бы что-то знает о нём — он последний человек на свете, с которым бы ей хотелось связываться. Хотя какой у неё выбор?

— Ну да, ночка выдалась ещё та, — довольно хмыкнул Бриньольф. — Я-то к такому привык, а ты небось до утра ворочалась?

— Угу, — поддакнула Элейн, надеясь, что это хоть немного отведёт от неё внимание Бриньольфа, который уже явно заскучал в ожидании, когда Мавен наконец-то соизволит позвать его на разговор для передачи купчей за вознаграждение для Гильдии. Сейчас же она была слишком занята, со слов одного из её сыновей. Поэтому Бриньольф и Элейн, которую он вытащил за компанию, коротали время в таверне.

Бриньольф, допивая вторую кружку, скучающе барабанил пальцами по столу, оглядывая практически пустую таверну — в такой час посетителей почти не было. Тут дверь отворилась и послышался голос Киравы, как раз подметавшей в это время пол у входа, приветствующей нового посетителя:

— Добро пожжжаловать в «Пчелу и жжжало». Что могу вам предложжжить?

— Здравствуйте. Найдется ли свободная комната на день или два? — ответил мужчина, и Элейн чуть было не сбила тарелку со стола, настолько резко дёрнувшись. Этот голос был ей знаком до боли.

Она повернула взгляд ко входу и окончательно признала в новом посетителе Рагнара, пусть он и старательно скрывал своё лицо, натянув поглубже капюшон. Благо Бриньольф не заметил её странной реакции, потому что и сам удивлённо повернулся на голос и, расплывшись в улыбке, уже вставал из-за стола с явным намерением раскрыть инкогнито путешествующего довакина.

— Глазам не верю! Вот это люди в Рифтене! Рагнар, какими ветрами тебя сюда занесло?

Явно не ожидавший, что его здесь узнают, Рагнар недовольно повернулся, но, увидев Бриньольфа, его лицо сразу смягчилось лёгкой улыбкой. Он откинул капюшон, пользы в котором уже не было, и они с Бриньольфом крепко пожали руки и дружески хлопнули друг другу по плечу.

— В такой час и уже пьянствуешь, Бриньольф? — ухмыльнулся Рагнар, игнорируя вопрос о причинах столь неожиданного появления в городе.

— Но-но! Я тут строго по делу, — наигранно оскорбился Бриньольф. — Нет, действительно, Рагнар, что ты здесь забыл? Я думал, ты теперь только и делаешь, что ездишь от одного ярла к другому на пиры в твою честь. Это вообще правда, что все говорят? Ты довакин?

— Давай немного тише, я не планировал привлекать к себе внимание, — нахмурился Рагнар, первый понижая голос.

— Понял-понял, слава давит? Поклонницы проходу не дают? Решил в нашу глушь перебраться, чтобы вспомнить, каково быть обычным наёмником? Боюсь, ты опоздал, молва о тебе и до наших гиблых краёв дошла. Ладно, не хмурься ты так, шучу я, с поклонницами как-нибудь разберёмся. Пошли за наш столик, поболтаем. Кирава, неси лучшей медовухи!

Элейн не знала, куда себя деть. Она понимала, что у Рагнара нет ни шанса узнать её в облике Триши, но слишком много чувств и эмоций захлестнули её при виде мужчины, разбившего ей сердце.

— Триша, знакомься, это Рагнар, мой старый друг и довакин по совместительству. Рагнар, это Триша, наша новенькая, — представил их друг другу Бриньольф, игнорируя просьбу Рагнара не привлекать внимание к факту того, что он довакин.

— Приятно познакомиться, Триша, — вежливо кивнул Рагнар, смотря на девушку.

— Здравствуй, — буркнула Элейн, даже не повернувшись к нему.

— Она сегодня что-то не вдухе. Но очень способная, с такими новичками и на покой не страшно уходить.

— Не рановато на покой-то собрался? — хмыкнул Рагнар, делая глоток из только что принесённой Киравой кружки с медовухой.

— Помечтать-то можно? Ладно, выкладывай давай, зачем приехал? Десять лет и носа в Рифтене не показывал, а тут нагрянул.

— Да с Делвином хотел одно дело перетереть.

— С Делвином, значит. Твои слова глубоко ранят меня, Рагнар. Я-то надеялся услышать, что ты приехал, потому что понял, что жить больше без меня не можешь.

Рагнар не ответил, а Элейн бросила на него короткий взгляд. Выглядел он уставшим и печальным, явно не разделяя болтливое настроение Бриньольфа. Тот тоже это заметил и стал серьёзнее.

— Ладно, друг, правда шутки в сторону. Что у тебя стряслось? Зачем тебе Делвин?

— Я кое-кого ищу, — коротко ответил Рагнар. Сердце Элейн ёкнуло. Может ли он… Говорить сейчас о ней? Боясь, что её переживания отразятся на её лице, девушка, стараясь унять дрожь в руках, медленно отпила воды из кружки, как можно сильнее прячась за ней. Но ни Бриньольф, ни Рагнар и не смотрели на неё в данный момент.

— И кого? — спросил Бриньольф, так и не дождавшись продолжения от Рагнара.

— Может, позже об этом? Встретимся у Делвина и обсудим.

— Ты что, при Трише говорить не хочешь? Ты это брось, она свой человек. Да я ей доверяю как себе.

— Не отстанешь ведь теперь, да? Я ищу одну девушку.

— Что за девушка? Кто она тебе?

— Давай я просто скажу, что она важна для меня, и закроем эту тему?

— Дела сердечные, получается? — ухмыльнулся Бриньольф. — Понимаю, понимаю. Аж самому посмотреть на неё захотелось. Красотка, видать, ещё та, раз сам Рагнар с ног сбился искать её.

— Я боюсь, что она сейчас в беде. В который раз… — с плохо скрываемой болью в голосе ответил Рагнар.

Элейн была благодарна тусклому освещению в таверне, которое успешно скрывало поступивший у неё на щеках румянец, который она явственно ощущала по терзавшему её кожу жару.

Теперь она была уверена, что Рагнар и правда ищет её. Было ли это совпадение, что его поиски завели его в Рифтен? Или он уже знает, что она скрывается здесь?

— А ты уверен, что она… Ну, жива вообще? — тихо спросил Бриньольф, явно озвучивая худшие опасения Рагнара.

— Я ни в чём уже не уверен. Но пока я сам не увижу… — Рагнар явно не смог вслух произнести «её тело». — Я не оставлю поиски.

— Эх, сочувствую. Правда сочувствую. Но будем верить в лучшее. Поговори и правда сначала с Делвином, у старика связей везде хватает, может, что и слышал. Я бы прямо сейчас тебя отвёл в Буйную Флягу, но, проклятье! Должен торчать тут, ожидая, когда Мавен позовёт меня к себе на разговор, будь она неладна! Мы уже битый час торчим тут, и бестолку!

— Всё нормально. Думаю, я ещё помню, как туда добраться. Разбирайся со своими делами.

— Эй, нет, брат, так не пойдёт. То, что ты там помнишь, уже и яйца выеденного не стоит. Мы там новых ловушек понаставили от праздно любопытствующих. Не хотелось бы по возвращении запнуться о твой пронзённый ядовитыми дротиками труп. Триш, детка, выручишь моего друга? Будь добра, отведи его к Делвину. Уж ты-то дорогу знаешь. Уверен, и с закрытыми глазами теперь пройдёшь, — обратился к Элейн Бриньольф.

— Да, конечно. Не вопрос, — как можно безразличнее ответила Элейн, поднимаясь на дрожащих ногах из-за стола. — С закрытыми глазами не обещаю, но постараюсь обойтись без ядовитых дротиков.

— Дождись меня во Фляге, договорились? Может, тоже смогу чем помочь, — сказал Бриньольф вставшему Рагнару.

— Спасибо, Бриньольф. Подожду.

У Элейн путались мысли в голове, пока она, не оглядываясь, шла к выходу из таверны. Она не знала, как себя вести с Рагнаром. В разуме бесконечно сменяемым потоком проносились различные картины развития событий. Отвести его к Делвину и пусть ищет её, пока не потеряет надежду? Признаться ему? Зачем? Душевная рана, нанесённая им в ту ночь, когда он ее бросил, снова заныла. Зачем зря тешить себя какими-то надеждами, что всё можно вернуть. Она уже давно не та девушка, которую он когда-то полюбил. Он не принял её перемены, он никогда не поймёт путь, по которому она теперь вынуждена идти, поэтому он тогда и отверг её. Разве сейчас что-то изменилось? Пусть лучше считает её мёртвой. Зачем? Зачем он вновь появился?

— Спасибо, что согласилась проводить, — произнёс Рагнар, нагнав её.

— Мне не сложно, — безразлично ответила Элейн, что далось ей тяжело, голос норовил предательски задрожать.

Было проще всего провести его через тайный проход, но о нём не положено было рассказывать посторонним, а Элейн не знала, настолько Рагнар был близко знаком с Гильдией. Нарываться на гнев Мерсера ей не хотелось, поэтому придётся вести его через крысиную нору. Может, завести его куда-то и бросить там? Нет, хоть она и ожидала, что будет чувствовать злость на человека, который предал её, но никакого желания отомстить ему не было. Лишь бесконечная тоска. И тихая боль в сердце. Заходя в тёмный туннель подземных катакомб и зажигая факел, Элейн ещё до конца не понимала, что собирается делать, но решила, что к Делвину она его не поведёт. Надо разобраться с этим раз и навсегда. Поэтому Элейн намерено пропустила верный поворот, ведя молчаливого Рагнара дальше вглубь крысиной норы.

— Ты уверена, что это самый близкий путь? — наконец не выдержал и спросил Рагнар. Пусть он и отсутствовал в Рифтене десять лет, если верить словам Бриньольфа, но явно забыл не всё и начал что-то подозревать.

— Уверена, — коротко ответила Элейн, уводя его все дальше во тьму.

— Что ты задумала? Я знаю эту часть норы. Фляга совсем в иной стороне. Шутить со мной вздумала? — разозлился Рагнар, схватив её за плечо, останавливая и разворачивая к себе. Элейн вырвала руку, точнее Рагнар позволил ей это сделать, ослабив хватку, затем засунула факел в торчащий в стене проржавевший держатель и спросила, отводя взгляд:

— Та девушка, о которой ты говорил. Зачем ты её ищешь?

— Какое тебе дело? Ты что-то знаешь? — резко спросил Рагнар.

— Может, и знаю, — Элейн сделала шаг назад, наконец набравшись смелости посмотреть в глаза Рагнару. Он смотрел на неё с недоверием, рука напряжённо лежала на рукояти его меча.

— Мне некогда играть в твои игры. Решила подзаработать так? Я не сказал в таверне ничего, что могло бы дать какую-то информацию о той, кого я ищу. Думаешь, я так просто поверю, что ты действительно можешь что-то знать? — Рагнар явно злился, но Элейн, наоборот, перестала робеть и чувствовала решимость довести этот разговор до конца.

— Элейн. Её имя Элейн. Не так ли? — испытывающе смотря ему в глаза, спросила она. Рагнар застыл, а затем убрал руку с рукояти. Он всё ещё смотрел с недоверием, но теперь в его взгляде появились удивление и тень надежды.

— Как? Откуда ты знаешь это имя?

— Зачем ты ищешь её? — снова делая шаг назад в тень, спросила Элейн.

— Ты ведь слышала там в таверне. Я лишь хочу убедиться, что она не в опасности. Я не желаю ей зла, я бы мог помочь ей. Ты хочешь денег? Я щедро заплачу за информацию, где я могу найти её, — Рагнар хотел сделать к ней шаг, но остановился, будто боясь спугнуть, чтобы шанс получить ответы на свои вопросы не сгинул в объятиях тьмы туннеля.

— Хочешь убедиться, что она не в опасности? А если я точно знаю, что она не в опасности? Уйдёшь?

— Мне нужно поговорить с ней. Я не поверю, пока сам не увижу её. Ты не говоришь, откуда знаешь её, с чего я должен тебе поверить?

— Скажем так: я помогла ей спрятаться, когда она сбежала из темницы Стражей Стендарра. Теперь веришь мне больше?

Глаза Рагнара чуть расширились от удивления, ушла враждебность во взгляде, он явно начал верить её словам.

— Слава Девяти, значит, она правда спаслась. Приехав на пепелище, я опасался худшего.

— Ты был там? — теперь пришла очередь Элейн удивляться.

— Я поехал туда сразу, как узнал об аресте. У нас с Виллейном был план, как вызволить её и отвести в Морровинд, где бы её уже не нашли, — Рагнар говорил, больше не таясь, окончательно поверив, что Триша - его шанс узнать правду и стараясь быть с ней максимально честным.

— Виллейном? — растерянно переспросила Элейн; услышать это имя - последнее, что она ожидала.

— У него был свой человек в Коллегии. Он первый узнал о случившемся и смог связаться со мной.

Значит, Виллейн продолжал приглядывать за ней даже после того, как сам же порвал с ней. Было странно узнать это и не почувствовать ничего, кроме раздражения. Она бы ни за что не поехала в Морровинд. Она больше никогда в жизни не хочет видеть его. Ничего бы не случилось, если бы не он. Слишком поздно он решил спасать её.

— Она спаслась и без вас, как видишь. Она может о себе позаботиться, спасать её не от чего, — сухо ответила Элейн.

— Я должен с ней поговорить, — упорствовал Рагнар. — Скажи, что ты хочешь? Я отдам всё. Заживёшь достойно, тебе больше не придётся заниматься воровством в ги…

— А хочет ли она говорить с тобой? — резко прервала его Элейн, чувствуя, что практически теряет контроль над эмоциями и как начинает щипать глаза.

— Может, и не хочет, — ненадолго прикрыв глаза, тихо признал Рагнар. — Я виноват перед ней. Если она скажет, чтобы я убирался, я больше не побеспокою её… — тут он замолчал, смотря, как дрожат плечи у юной девушки, прижавшейся к стене и отвернувшейся от света факела, чтобы не было видно её слёз.

— Ты плачешь? — в его голосе звучало непонимание вперемешку с беспокойством.

— Уходи. Убирайся, — плача, выдавила из себя Элейн.

Так больно... У неё нет больше сил выдержать ещё одно разочарование. Да, она любит его. Всё ещё любит. И от этого было ещё больнее. Он вернулся, чтобы ещё раз разбить ей сердце? От него и так уже практически ничего не осталось.

— Элейн? — неверящим голосом наконец-то произнёс Рагнар. Она сама выдала себя своей реакцией. Она не так сильна, какой хотелось бы ей быть. Больше не было смысла прятаться, и она сорвала с пальца кольцо Клавикуса.

— Элейн, это правда ты. Я должен был догадаться раньше… Прости меня, — голос Рагнара звучал взволнованно и трепетно. Его руки, осторожно обнявшие её, были так теплы. Он нежно прижал её к себе. Она не сопротивлялась. Ей было тяжело сказать что-то. Она лишь могла пытаться успокоиться, слушая его мягкий шёпот о том, как он рад, что нашёл её, просьбы о прощении, слова, как сильно он любит её.

Пускай её судьба — это испытывать удар за ударом. Лишь минута счастья. Она так нужна ей. Даже если это в итоге сгубит её. Пускай. Сейчас она не хотела думать о будущем. Только об этом мгновении. Она обняла его за шею. Он приподнял её на руках вдоль стены. Их губы соприкоснулись. Яркая вспышка внутри. Всё остальное было неважно.

***

Они ушли ещё дальше. Рагнар вывел её в небольшой зал, залитый мягкими лучами солнца, пробивающимися сверху сквозь решётку, под живительным светом которого даже в этом подземелье проросли ростки зелени, создав даже некое подобие цветущей поляны в этом царстве тьмы и сырости.

Им так много нужно было обсудить, но пока никто не нарушал молчание, предпочитая нежные прикосновения и горячие поцелуи словам.

— Ты уйдешь со мной? — наконец произнёс Рагнар, взяв её за руку.

Вот и всё. Сладкая сказка закончилась. Наивная иллюзия сгинет под гнётом жестокой реальности.

— Я бы очень хотела этого… Но я не могу уйти сейчас, — тихо ответила Элейн.

— Почему? Расскажи, что происходит, — нахмурился Рагнар.

— Тебе не понравится то, что я скажу.

— Не важно, понравится или нет. Я хочу понимать, что тобой движет.

Элейн прикусила губу, пытаясь мысленно подобрать слова, и наконец решилась сказать:

— Я оказалась в Гильдии воров, чтобы найти нить, которая приведёт меня к скелетному ключу.

— Скелетный ключ? — переспросил Рагнар, продолжая хмуриться. — Какой-то очередной даэдрический артефакт?

— Да, очередной артефакт, — чувствуя, как больно сдавливает в груди, ответила Элейн. Вот и всё. Сейчас всё и закончится.

— И что удалось уже выяснить? — хмуро спросил Рагнар.

До Элейн даже не сразу дошёл смысл сказанного, настолько она была готова услышать слова осуждения.

— Не так много, как хотелось бы, — осторожно ответила Элейн. — Есть косвенные зацепки, что ключ у Мерсера Фрея, но я пока не проверила это, чтобы быть хоть в чем-то уверенной.

— Мерсер опасный человек. Я не хочу, чтобы ты приближалась к нему. Возможно, получится узнать что-то, проникнув в его дом. Давай лучше этим займусь я.

— Не думаю, что он может быть так неосторожен. Не стоит так рисковать. Я наслышана про его особняк в Рифтене, он нанял каких-то головорезов охранять его. Если хоть что-то пойдёт не так… Сейчас он не подозревает, что кто-то ищет ключ, пусть это так и остаётся.

— Так, а что ты предлагаешь?

— Он как-то предлагал поучиться у него. Если он возьмёт меня с собой на какое-то дело, то, возможно, я смогу понять действительно ли ключ у него.

— Нет, это точно не вариант, — запротестовал Рагнар. — Он очень мнительный, одно неверное слово, и он почувствует неладное. А если он попробует причинить тебе вред? Так я не смогу быть рядом и вмешаться.

— Он не посмеет напасть на меня в Гильдии, даже если что-то заподозрит. Нужно лишь заманить его куда-то, — рассуждала Элейн, всё ещё не веря, что они действительно говорят об этом. Поэтому она не выдержала и спросила: — И ты правда хочешь мне помочь? И даже не спросишь, зачем мне это?

— Элейн… Я подвёл тебя. Сгоряча наговорил всякого. Я пожалел об этом почти сразу же, как немного остыл. Я вернулся к пещере, но тебя уже нигде не было. Я не оправдываю себя, просто хочу сказать, что… Я на твоей стороне.

— Я считала, что ты ненавидишь меня, — тихо сказала Элейн, ей пришлось пережить очень много боли, которая не уйдет за один момент.

— Это не так, — он вновь прижал её к себе. — Я правда хочу помочь. Разобраться со всем, что тебя тяготит. Может, тогда ты согласишься уехать со мной подальше от всего этого. Найти тихий уголок только для нас двоих. Никаких драконов, никаких даэдра. Ты бы хотела этого?

— Я ведь сама мечтала об этом, ты знаешь. Да. Конечно, хочу. И правда, клянусь, я бы очень хотела сделать это прямо сейчас. Бросить всё. Уехать с тобой, неважно куда. Но Хермеус… Только не злись.

— Элейн, я не злюсь. Просто расскажи, чем больше я знаю, тем будет лучше.

— Когда меня схватили Стражи Стендарра и забрали Чёрную книгу и остальное… Он начал насылать эти кошмары…- немного путанно из-за волнения попыталась объяснить Элейн. — Даже нет, не так. Хермеус явно знал, что меня ждёт. Но всё, что он сказал, что если мне дорога твоя жизнь, то я должна держать книгу при себе.

— Это он так угрожал тебе?

— Нет, скорее предупредил, что это как-то связано…

— Он ведь мог просто манипулировать тобой?

— Я знаю, но даже малейший шанс, что это правда… Я не могла бросить попытки вернуть её. Поэтому я здесь. Поэтому мне нужен ключ.

— Элейн… Значит, даже после того, что случилось, ты пыталась спастись не сама, а думала обо мне? Если быть честным, то я не верю ни единому слову даэдра. Я уже прошёл через слишком многое, чтобы поверить, что на мою жизнь повлияет как-то эта книга, но раз это важно для тебя, я помогу вернуть её.

— Важно, потому что ты важен для меня.

— Как и ты мне, но план с Мерсером мне не нравится.

— Обещаю быть осторожной. Я ведь тоже уже через многое прошла…

— Мне жаль, что я не смог оградить тебя от этого. Это во многом моя вина, — вновь попытался извиниться Рагнар.

— Ты не всесилен, и нет, это не твоя вина. Да, что-то могло сложиться иначе, но сейчас мы здесь вместе, и это все, что мне нужно. Так что просто доверься мне. Я попробую что-то выяснить, а затем сразу свяжусь с тобой, и мы вместе придумаем, как быть дальше.

— Я сниму один пустующий дом у пристани, там будет меньше глаз и ушей, чем если остановиться в таверне. Ты ведь уже знаешь о знаках Гильдии воров?

— Ты о теневых метках на домах? Да, Бриньольф заставил вызубрить их все.

— Слева в самом низу от двери я оставлю метку «Под защитой Гильдии». Помнишь её?

— Ромб, пересечённый двумя кругами. Метка, из-за которой никто из Гильдии не посмеет сунуться в дом. Поняла, так я пойму, что ты там. Подожди, а как быть с Бриньольфом? Он ведь точно спросит про тебя, — вдруг вспомнила Элейн.

— Лучше мне не светиться во Фляге с учётом того, что мы планируем. Не хочется обманывать старину Бриньольфа, но в его же интересах не знать. Он, конечно, сам не фанат Мерсера, но Гильдии верен. Так что просто скажи, что по пути в Гильдию меня отыскал гонец с письмом, и из-за содержимого письма мне пришлось сразу уехать. Пусть думает, что я уехал искать тебя дальше, получив нужную зацепку.

— Я приду ночью, когда никто не заметит моего отсутствия в Гильдии. Надеюсь, уже с какой-то информацией.

— Главное, будь осторожна. Обещаешь?

— Обещаю, — мягко улыбнулась Элейн ему.

***

Как бы им ни хотелось расставаться, но нужно было вернуться в Гильдию, пока Тришу не хватились. Рагнар пообещал ждать её в доме, никуда не уходя, чтобы они случайно не разминулись, да и на улице ему было лучше не появляться, если они хотели придерживаться легенды, что он покинул город. Маловероятно, что Бриньольф бросится проверять, но осторожность не помешает. На появление Триши в Буйной фляге никто внимания не обратил, кроме Могильщика, но она здесь была уже своей, поэтому останавливать он её не стал.

Первым делом Элейн вернулась к себе в комнату, взяла свой дневник и, улучив момент, когда рядом никого не было, утопила его в цистерне, примотав к нему камень. Хоть она и не писала там какие-то особые секреты, но оставлять что-то столь личное ей не хотелось.

Она пыталась представить, что будет, если она сбежит с Рагнаром. Что подумают в Гильдии? Предпримет ли что-то Бриньольф, чтобы понять, почему она так резко исчезла? А что станет с Мерсером? Ей не хотелось, чтобы дело дошло до худшего, каким бы подонком он ни был, именно смерти она ему не желала. Но если ключ и правда у него, то получится ли забрать его так, чтобы он не понял, что это сделала Триша? Маловероятно. Хотя даже если так, то Триша исчезнет так же внезапно, как и появилась. Стоит только снять кольцо, и уже никто её не найдёт.

Элейн понимала, что ей нужно действовать осторожно и что лучше не спешить, но появление Рагнара всё изменило. Было давящее ощущение, что она больше ни дня не хочет проторчать в этом сыром подземелье, как только её разум нарисовал иное будущее, которое теперь у неё могло быть. Трише здесь нравилось, а вот Элейн нет. Она чувствовала себя здесь в ловушке, а чтобы выбраться, был лишь один способ — нужно идти к Мерсеру. Хоть он и был главой гильдии, но застать его в Цистерне можно было не так и часто — он больше предпочитал коротать время в своём особняке или пропадать на каких-то лишь ему ведомых делах. Но сегодня он точно был у себя, потому что дожидался Бриньольфа с вестями от Мавен.

Собравшись с духом, Элейн постучалась в массивную деревянную дверь, ведущую в кабинет Мерсера. Здесь он проводил особенно важные переговоры и хранил свою коллекцию награбленных трофеев. Эти предметы явно обладали какой-то ценностью, но не настолько, чтобы их надежно запереть в хранилище Гильдии.

— Да входите уже, — донёсся ворчливый голос Мерсера из-за двери. — Чего тебе? Тебя Бриньольф прислал? — недовольно спросил мужчина, подняв взгляд на Элейн, отложив в сторону кипу каких-то писем и бумаг, которые только что изучал.

— Нет, он всё ещё у Мавен. Она так и не приняла его, когда я ушла. У неё какие-то там другие посетители, — спокойно ответила Элейн, подходя ближе к его столу.

— Вот стерва. Специально даёт понять, что дела Гильдии для неё не столь важны. Так чего тебе? — при этом Мерсер сложил все бумаги и убрал в стол, будто не хотел, чтобы Элейн даже краем глаза увидела, что на них.

— На самом деле я… — Элейн будто в нерешительности чуть прикусила губу, прежде чем продолжить. — Я хотела извиниться.

— Извиниться? — подозрительно прищурился Мерсер, а затем откинулся на стуле и, неотрывно смотря на Элейн, хитро добавил: — Ну-ка давай, даже интересно послушать, за что ты собралась извиняться.

Элейн села на край стола перед Мерсером. Она играла с огнём, но нужно было направить подозрительность Мерсера в иное русло.

— За свою глупость. Я очень много думала о том нашем разговоре… Я повела себя неразумно, когда отказалась, чтобы вы учили меня. Кажется, я просто слишком разволновалась тогда.

— Может, ты и не так глупа, раз умеешь признавать свои ошибки, — хмыкнул Мерсер, чуть ли не пожирая её глазами.

— Могу ли я рассчитывать на второй шанс? В этот раз я обещаю быть послушной ученицей. Я понимаю, что стать лучше можно лишь учась у лучших, — произнеся это, Элейн будто случайно коснулась щиколоткой ноги Мерсера. Мастером соблазнения она себя не ощущала, но, судя по играющей у него на лице довольной ухмылке, много тому и не надо было.

— Это мы, конечно, ещё проверим будешь ли ты хорошей ученицей, — Мерсер положил ей руку на колено и уже начал вести дальше по её бедру, как в дверь постучали. — Да кого там ещё принесло?! — гневно спросил Мерсер, убирая руку, а Элейн быстренько спрыгнула со стола, чинно встав напротив.

В комнату вошёл Бриньольф, который сразу же удивлённо замер, увидев Тришу.

— Так вот ты где, а я тебя по всей Гильдии ищу.

— Поговорим о твоём обучении позже, Триш. Выйди пока, подожди за дверью. Давай, Бриньольф, выкладывай, что там с Мавен, — хмуро произнёс Мерсер, пока Элейн послушно выходила из комнаты мимо провожавшего её удивлённым взглядом Бриньольфа.

Оказавшись за плотной дверью, она уже не могла слышать их разговор, хотя он её и не сильно интересовал. Дела Гильдии уже практически не её забота. Но при этом она почувствовала какую-то грусть. В основном из-за Бриньольфа. Она не могла просто взять и отбросить то, как он заботился о ней все эти месяцы. Наверное, он единственный, кого ей будет действительно жалко оставлять позади, даже не попрощавшись. Но Трише суждено исчезнуть, и Бриньольфу придётся принять это.

Долго ждать не пришлось. Минут через пять дверь отворилась и в общий зал Гильдии вышел Мерсер, а сразу за ним и Бриньольф.

— Приходи сегодня ко мне в особняк, обсудим твоё обучение, — сухо бросил Мерсер, приходя мимо Элейн, даже не кинув на неё взгляда.

А вот Бриньольф, сильно хмуря брови, остановился рядом с ней, а когда Мерсер скрылся, произнёс громким недовольным шёпотом:

— Триш, что это сейчас было?

— Векс ранена и не сможет обучать меня некоторое время, а Мерсер и раньше предлагал учиться у него, вот я и спросила, в силе ли еще это предложение, — быстро нашлась, что ответить, Элейн, непонимающе вскинув брови, будто реакция Бриньольфа сильно удивила её.

— Мерсер предлагал? Я могу учить тебя, зачем было идти к Мерсеру, даже не спросив меня?

— А что-то не так с нашим главой? Почему ты будто против этого?

— Я не против, но… Проклятие, Триш, — замялся Бриньольф, пытаясь правильно подобрать слова. Элейн прекрасно понимала его беспокойство, но в облике Триши продолжала вопросительно смотреть на своего наставника.

— Я просто не уверен в способностях Мерсера к обучению кого-то. Он опытный вор, несомненно, он бы не стал главой Гильдии, будь это не так. Но с ним тяжело, — звучало не очень убедительно, но пока Бриньольф решил подойти с этого края.

— Ничего, я привыкла, что ничего легко в жизни не бывает.

— Ладно, скажу иначе. Мне не нравится, как он порой на тебя смотрит.

— Смотрит? Как? Пренебрежительно? Как на пустое место? С ненавистью? — перечисляла Элейн, что в целом было близко к правде, Трише постоянно доставались от Мерсера упрёки, колкости и другие грубости, особенно на виду у всех. — Я понимаю, что он, мягко говоря, недолюбливает меня, но может, если он признает во мне ученицу, то его мнение поменяется?

— Я вообще не об этом. Ладно, поступай, как знаешь, но… Просто приходи сразу ко мне, если будет какой-то конфликт с ним, — тяжело вздохнул Бриньольф, признав наконец, что этот разговор никуда не приведёт.

— Непременно. Я тогда пойду? — нетерпеливо произнесла Элейн, которой хотелось поскорее уйти — нужно было успеть попасть к Рагнару и рассказать, что ей нужно идти в особняк к Мерсеру. Это может быть хорошим шансом выяснить что-то о скелетном ключе.

— Да иди. Хотя нет, стой! А куда подевался мой друг, которого я отправил с тобой? Я говорил с Делвином, никто к нему не приходил.

— А этот… Да мы не дошли, — равнодушно начала Элейн, но видя, как брови Бриньольфа стремительно поползли вверх, поспешила добавить: — Его догнал гонец, вручил ему какое-то письмо, он развернул и прочёл его прям там же на улице, после чего наскоро попрощался, сказав, что планы поменялись, и был таков.

— Вот как, может, и нашлась его дама, — заметно успокоившись, произнёс Бриньольф.

— Ну подробностями он не делился, но может, и нашлась, — пожала плечами Элейн, надеясь, что Бриньольф не заметил, как на мгновение уголки её рта поднялись в лёгкую улыбку, прежде чем она опять напустила равнодушную мину.

— Ладно, жаль, конечно, что так мало удалось пообщаться, я надеялся застать его здесь.

На самом деле, Элейн было даже интересно послушать, как именно Бриньольф познакомился с Рагнаром и что их связывает, но сейчас на это нет времени. Расспросит когда-нибудь самого Рагнара о его жизни в Рифтене, после того, как он сбежал из Виндхельма. И о жизни в Виндхельме. И все подробности, как он учился у Седобородых, как остановил нашествие драконов… Ей очень хотелось верить, что очень скоро у них будет всё время этого мира, чтобы наговориться обо всём, что было упущено ранее.

— Ну может, ещё увидитесь. Ладно, я пошла, — махнула рукой Элейн, чувствуя, как внезапно неприятно сжимается сердце. У неё было ощущение, что это и есть её прощание с Бриньольфом, прежде чем навсегда исчезнуть. Было грустно расставаться вот так, даже не поблагодарив его, не сказав, что он действительно стал важным человеком для неё за эти месяцы, что он ей как старший брат. Хоть что-то, чтобы выразить, как много он сделал для неё с тех пор, как заметил одинокую сиротку на улицах. Но это было бы странно… Тем более Триша никогда не была склонна к проявлению чувств.

Поэтому она просто развернулась и ушла.

Выбравшись через тайный проход, скрытый в неприметном старом склепе на краю городского кладбища, Элейн поспешила к пристани, чтобы отыскать дом, о котором говорил Рагнар. Ей пришлось обойти почти всю гавань, прежде чем она увидела свежую теневую метку. Не успела она поднять руку, чтобы постучаться, как дверь распахнулась и крепкие руки затянули её внутрь.

— С тобой всё в порядке? — спросил Рагнар, быстро закрывая дверь и украдкой выглядывая в окно, чтобы убедиться, что на улице никого нет.

— Да, но времени мало, — чуть запыхавшись ответила Элейн, снимая кольцо.

— Что ты узнала? — Рагнар провёл её вглубь дома, в котором было на удивление уютно, несмотря на скромное убранство, и усадил на покрытую мехами скамью.

— Мерсер согласился обсудить мое обучение. Он уже ждёт меня у себя дома. Но… Если честно, я не представляю, что сказать, чтобы проверить, у него ключ или нет, — призналась Элейн. Всё происходило слишком быстро, чтобы у неё было время всё точно продумать.

— Что этот подонок задумал? — нахмурился Рагнар, точно так же, как ранее Бриньольф.

— Чтобы он ни задумал, его планам на вечер сбыться не суждено, ведь так?

— Несомненно. Хотя это всё равно может быть опасно для тебя. Ладно, что толку, ты и так всё понимаешь, но всё равно хочешь идти в логово, наверное, одного из самых опасных людей в этом городе, да ещё и с намерениями обокрасть.

— Главное не ошибиться…

— У меня есть то, что может тебе помочь, — сказал Рагнар, отошёл в дальний угол комнаты, а затем он вернулся с аккуратным металлическим сундучком, предназначенным для хранения небольших ценностей.

— Предложить Мерсеру открыть его? Это, конечно мысль в верном направлении, но такие и Векс щёлкает как орешки, не думаю, что это даст нам ответы, — вздохнула Элейн.

— С виду да, он такой же, как и все прочие. Я купил его на рынке меньше часа назад. Но перед тем, как идти сюда, я отнёс его к кузнецу и попросил капнуть в замочную скважину раскалённого железа.

— Рагнар! — ахнула Элейн, мгновенно понимая его задумку. — Ты просто гений! — девушка обняла его с улыбкой, и он воспользовался моментом, поцеловав её в ответ.

— Я слышал о скелетном ключе. Невероятный артефакт, который может открыть что угодно. Так что если подсунуть Мерсеру то, что открыть невозможно, будь ты хоть трижды взломщиком, а он это сделает — это раскроет его.

— Значит, мне нужно просто убедить его открыть его, — сказала Элейн, беря сундучок в руки. Что-то звякнуло. — Там что-то внутри?

— Ну какому вору будет интересно открывать пустой ларец? Кинул туда пару медных украшений. Как только он откроет его, делай что хочешь, но постарайся уйти как можно скорее под любым предлогом. А ночью мы проникнем в дом и выкрадем ключ.

— А если не откроет?

— То тем более уходи. Придумаем, как вернуть книгу и без ключа.

Элейн снова не удержалась и обняла Рагнара, её переполняло столько чувств. Она уже и не думала, что сможет чувствовать себя настолько счастливой. Рагнар и правда на её стороне.

— Ты ведь будешь недалеко от дома? — шепнула Элейн, положив голову ему на плечо.

— Конечно. Если что-то пойдёт не так, я буду наготове. Будь очень осторожна. Если почувствуешь опасность — кричи или беги… или всё сразу.

— Или пущу в ход магию.

— Я одобряю любой способ, лишь бы ты осталась цела.

— Тогда я пошла, чем быстрее мы пойдём через это, тем скорее сможем уехать, — сказав это, Элейн вновь вернула на палец кольцо, обратившись в Триш.

Было видно, что Рагнар не очень хочет отпускать её в лапы «чудовища», но, сдержавшись, лишь кивнул и добавил:

— Я пойду следом. Лучше, чтобы нас не видели вместе. Тот переполох, который мы можем устроить… Мерсер поднимет на уши весь Рифтен, чтобы выяснить, кто его обокрал. Не будем ему в этом помогать.

Прощание могло затянуться надолго, поэтому Элейн, не произнеся больше ни слова, решительно направилась к выходу, прижимая к груди сундучок с неисправным замком. Она знала, где находилась усадьба Мерсера — об этом ей когда-то поведал Бриньольф, когда они однажды оказались рядом. Поэтому долго блуждать не пришлось.

Дойдя до усадьбы, она решила, что стучаться в парадный вход было бы как-то неприлично для члена Гильдии воров. Поэтому Элейн обошла поместье со стороны заднего дворика и аккуратно отворила калитку. Не успела она сделать и шага во двор, как мощная рука больно ударила её в спину, заставив слёзы брызнуть из глаз. Сундук вылетел из рук и с возмущенным бренчанием покатился по траве. В следующее мгновение грубый рывок оторвал её ноги от земли, и она повисла в воздухе, как котёнок, которого подняли за шкирку, беззащитно брыкаясь и пытаясь вырваться из хватки.

— Думала проскочить мимо Вальда, мелкая засранка? Сейчас мы тебе твои вороватые ручонки-то пообкарнаем! — проревел грубый мужской голос где-то над ней.

— Успокойся, Вальд. Она ко мне. Забыл предупредить, — раздался голос Мерсера, который вышел на задний двор, привлечённый шумом. В его тоне не было ни капли сожаления о том, что его гостью встретили подобным образом.

— Как скажешь, хозяин, — проворчал норд, небрежно вернув Элейн на землю. От страха у неё подкосились колени, и она, потеряв равновесие, упала на сырую траву.

— Ты свободен на сегодня, Вальд. Погуляй где-нибудь. Я здесь справлюсь, — бросил Мерсер, возвращаясь в дом.

— Как будет угодно, — хмыкнул норд уже заметно более довольный открывшейся перед ним перспективой. Он потерял всякий интерес к Элейн и, вернув меч в ножны, вышел за калитку.

Поднимаясь с земли и вытирая проступившие от боли слёзы, Элейн думала, видел ли эту неприятную сцену Рагнар? На какой-то момент она даже испугалась, что он может вмешаться. Тогда их план был бы полностью провален. Благо, всё разрешилось довольно быстро. Хотя если после произошедшего Вальд не уйдёт далеко в свой внеочередной выходной, грустить о нём она не намеревалась. Девушка подняла сундучок и направилась к чёрному входу в усадьбу.

Элейн нашла Мерсера в просторной спальне на втором этаже, где тёплый свет камина мягко освещал роскошные ткани и изысканную мебель. Он сидел в уютном кресле, медленно потягивая вино из кубка, и в этот момент казался воплощением уверенности и власти. Она успела увидеть лишь малую часть усадьбы, но уже поняла: хозяин этого дома не просто любит роскошь — он ею дышит. Взгляд её скользнул по бархатным драпировкам и тяжелым занавескам, и она задумалась, какое же мнение у других членов гильдии о том, что их глава живёт в таком великолепии, а не ютится, как все остальные, в Цистерне. Может быть, это всего лишь способ подчеркнуть статус перед семьёй Чёрный Вереск и подобными?

— Что это там у тебя? — прервал её размышления Мерсер, когда она пересекла порог спальни, заметив сундук в её руках.

— Векс дала неделю назад для тренировок, — быстро придумала Элейн, стараясь сохранить спокойствие. — Сказала, что здесь какой-то хитроумный замок, выполненный на заказ, и это будет отличная возможность улучшить мои навыки взлома.

— Смотрю, особых успехов за неделю ты не достигла, раз притащила его сюда? — с издевкой прокомментировал Мерсер её историю.

Его холодный взгляд вызывал у Элейн смешанные чувства: она не могла понять, на руку ли ей это или наоборот. Но по крайней мере ворчливый и грубый Мерсер был для неё привычнее. От доброго Мерсера всегда ожидала большей опасности, ведь такой человек натягивает фальшивую улыбку лишь перед тем, как нанести удар в спину.

— Если бы было иначе, то я бы не задумалась о смене учителя на более опытного.

— Ох, подхалимка. Давай сюда твой ящик, гляну, — Мерсер поставил на столик возле кресла свой кубок и протянул руку. Элейн передала ему сундучок.

Мерсер повертел его в руках, прислушиваясь к звону мелких предметов внутри. Элейн села на соседнее кресло и затаила дыхание, внимательно следя за каждым его движением. Клюнет ли он на эту уловку?

— Нет такого мастера, кто бы придумал замок, который невозможно вскрыть. Древние норды считались таковыми, это они придумали замки с драконьими когтями для своих гробниц. И толку? Даже у них есть слабое место, зная которое открыть их не составит труда, — ворчливо рассуждал Мерсер, продолжая крутить ларец и изучая его со всех сторон. Элейн немного нервничала, но она сама проверила сундук заранее и была уверена, что снаружи не видно следов его запайки.

Тут Мерсер сунул руку во внутренний нагрудный карман и что-то достал. Он слегка отвернулся, будто ловя больше света от камина, но Элейн поняла: это было сделано специально, чтобы скрыть от неё свои действия. Девушка нервно закусила губу и прислушалась к металлическим щелчкам, ожидая следующего шага. Через несколько секунд Мерсер вновь повернулся, открыл крышку сундука, быстро осмотрел содержимое и, захлопнув его, поставил на столик к кубку с вином.

Элейн охватил трепет, больше не было ни единого сомнения, что скелетный ключ у него. Она даже теперь знает, что он прячет его в нагрудном кармане.

— Невероятно. Вы настоящий мастер своего дела, — восхищённо выдохнула Элейн, уже начиная лихорадочно придумывать предлог для побега.

— У всех в Гильдии свои таланты. Кто-то хорош во взломах, кто-то в карманных кражах, а кто-то просто умеет хорошо лгать, не так ли? — холодно произнёс Мерсер, а затем злобно посмотрел на Элейн, так что у той всё сжалось от страха внутри. Он имеет в виду её? Но как? Он что-то заметил в сундуке?

— Наверное, мне лучше зайти в другой раз, — вставая, произнесла Элейн, чувствуя, как в комнате нарастает напряжение, исходящее от Мерсера.

— Никуда ты не пойдешь, — прорычал Мерсер, внезапно обрушиваясь на Элейн с такой скоростью, что она не успела опомниться. Он с силой придавил её к стене и приставил кинжал к горлу. — Сейчас ты мне за всё ответишь. Это ведь она тебя подослала? — в глазах Мерсера пылала ненависть, словно огонь, готовый сжечь всё на своём пути. Элейн почувствовала, как её сердце забилось в унисон с нарастающим страхом, и инстинктивно отпрянула от лезвия, леденящий холод от которого она ощущала на своей коже, еще сильнее прижимаясь к стене.

— Кто она? Я не понимаю, о чём вы, — дрожащим голосом спросила Элейн.

— Хватит строить из себя дурочку! — рыкнул на неё Мерсер. — Ваш план провалился! Думали, я не узнаю, кто стоял за покупкой поместья «Златоцвет»? Не узнаю, кто пытается настроить Мавен против Гильдии? Думали, не проверю, что вся твоя легенда о жизни в Виндхельме полная брехня?

Элейн панически искала выход. Она была в уязвимом положении, и любое движение могло стать для неё последним. Колдовство требовало времени и концентрации, а сейчас она была лишь игрушкой в руках Мерсера, который был готов перерезать ей горло в любой момент, стоило ей дёрнуться.

— Получив донесение, я сразу понял, что ты свалилась на Гильдию не случайно. Лживая тварь! Это Карлия подослала тебя шпионить за мной?

— Нет, я впервые слышу это имя, — выдавила из себя Элейн, и это была чистая правда. Да, она придумала всё о Виндхельме, но узнав об этом, Мерсер явно сделал неверные выводы.

— Сейчас ты либо расскажешь, что задумала эта проклятая Карлия, либо сдохнешь, — злобно процедил Мерсер, сильнее прижимая к её горлу клинок.

— Отпусти её живо! — наконец-то раздался властный голос Рагнара позади, быстро достающего меч из ножен.

— А ты ещё кто, ублюдок?! — мгновенно среагировал Мерсер.

Он оттолкнул Элейн в сторону, бросая её под замах меча Рагнара. Сам же он отскочил назад и вытащил свой меч. Рагнар успел отвести удар, но Мерсер воспользовался моментом и атаковал с новой силой. Мечи встретились с оглушительным звоном, искры разлетелись вокруг.

Элейн упала на пол и быстро сместилась в сторону, стараясь избежать схватки. Она наблюдала за сражением с ужасом: Мерсер был искусным мечником, его удары были стремительными и смертоносными. Каждый раз, когда он атаковал Рагнара, тот лишь успевал блокировать удары.

Звон мечей оглушал, они рассекали воздух так стремительно, что было тяжело уследить, каждый удар Мерсера пытался стать смертельным для Рагнара. Отойдя от первого шока, Элейн поняла, что должна вмешаться. Мерсер сбросил её со счетов, полностью сконцентрировавшись на попытках убить Рагнара.

Вооружённый мечом и длинным кинжалом, Мерсер заблокировал контратаку Рагнара и попытался нанести коварный удар под рёбра вторым клинком. Но в этот момент заклинание оцепенения пронзило воздух и поразило его. Мерсер застыл, а Рагнар, воспользовавшись моментом, пронзил его мечом. Кровь брызнула из раны, и Мерсер рухнул на колени, кашляя кровью и обмякнув. Рагнар вытащил меч из тела противника и оттолкнул его ногой.

— Прости, я боялась, что, если не вмешаюсь, он ранит тебя! — спешно оправдалась Элейн, всё ещё находясь в шоке.

— Всё хорошо, ты молодец. Ты всё сделала правильно — это был действительно сложный противник. Он не ранил тебя? — спросил Рагнар, присев рядом и осторожно проведя рукой по её шее. На его пальцах остались капельки крови. — Царапина, но какой же ублюдок.

— Он мёртв? — тупо повторила Элейн, пока ещё не веря в произошедшее. Они не планировали убивать его, но ситуация вышла из-под контроля.

— Да, всё позади. Почему он напал на тебя? Это из-за сундука?

— Нет, то есть, я не знаю. Он будто спутал меня с кем-то. Сказал, что я шпион Карлии.

— Карлия? Не думал, что услышу когда-нибудь ещё это имя, — удивился Рагнар, аккуратно помогая Элейн подняться.

— Ты знаешь её?

— Лично не знал. Это случилось лет двадцать пять назад, я узнал о Гильдии уже позже. Но тогда это имя ещё периодически вспоминали те, кто застал эти события. Говорят, она убила прошлого главу гильдии и сбежала. Но неважно. Нужно скорее убираться отсюда и из Рифтена.

— Ключ, — резко вспомнила Элейн. — Он смог открыть неисправный замок, скелетный ключ в его скрытом нагрудном кармане.

Рагнар, не теряя времени, опустился на одно колено рядом с телом Мерсера, которое лежало в расплывающейся тёмной луже крови. Он провёл рукой по карманам противника, его движения были быстрыми и решительными. Наконец, он достал артефакт, который действительно выглядел как искусный ключ — его округлая ручка сверкала мягким голубоватым светом, давая ясность, что заключённая в ней магия была явно не из этого мира.

— Это он? — спросил Рагнар, демонстрируя находку Элейн.

— Определённо. Это точно он, Рагнар, — ответила она, всё ещё охваченная смешанными чувствами. События последних минут пронзали её разум: она не так себе представляла способ завладения артефактом. Ощущение тревоги и облегчения переплетались в её сердце, создавая вихрь эмоций.

— Тогда уходим, — произнёс Рагнар, его голос стал более решительным. — Нам нужно оказаться как можно дальше от этого места, пока Мерсера не обнаружили.

— Подожди, я наложу чары невидимости, — сказала Элейн, сосредоточившись. Она ощутила, как магия собирается в её ладонях, и вскоре вокруг них разлился лёгкий свет. Их фигуры стали прозрачными, словно они растворялись в воздухе.

Никто не мог видеть, как они покинули усадьбу. Их шаги были тихими и незаметными, словно шёпот ветра. Они собрали вещи из небольшого домика Рагнара и вышли за пределы Рифтена. Только один скучающий стражник, прислонившийся к стене городских ворот, краем глаза заметил, как массивные створки приоткрылись. Но лишь пожал плечами, принимая это за проделки весеннего ветра.

Мягкие красноватые лучи заходящего солнца освещали им путь, когда они удалялись от города. Элейн ощущала нарастающее чувство свободы и одновременно тревогу: им ещё многое предстояло сделать, прежде чем отвести от себя страшное предзнаменование Хермеуса. Но сейчас главное было одно — они вместе.

Эпилог - "Изгнанник"

*Скайрим, 203г 4Э, 15-й день Последнего Зерна, Фредас, день*

Жаркое полуденное солнце безжалостно палило землю, иссушая из неё последнюю влагу и превращая в пыль, которая поднималась облаком от медленно крутящихся колёс телеги с сеном. Пожилой фермер, утомлённый жарой, вёл кобылу в сторону Солитьюда, где собирался продать свой товар. Время от времени он оборачивался и бросал недовольные взгляды на мужчину, неподвижно лежащего на сене — бродягу, которого он согласился подвезти за несколько монет.

В этом неопрятном и измождённом человеке едва можно было узнать Бриньольфа. Он не спал, просто лежал с закрытыми глазами, чувствуя, как пыль оседает на его одежде и коже, проникая в лёгкие с каждым вдохом. Усталость сковывала его тело, и он не находил сил пошевелиться. Устал от всего — от бесконечных странствий по Скайриму, от дорожной пыли, от скудных трапез, от безрезультатных поисков, от необходимости гоняться за призраками прошлого.

Некогда ухоженная борода теперь напоминала запущенные заросли, тёмные спутанные волосы были собраны в небрежный хвост, а выбившиеся пряди прилипли к мокрому от пота лбу. Одежда тоже не радовала: кожаная броня выцвела и потрескалась, ботинки почти рассыпались на части, как и его надежды когда-либо вернуться в Рифтен.

Когда его жизнь стала такой? Этот вопрос не покидал его, но он знал ответ. Гораздо больше его мучило другое: почему именно он? Эта мысль терзала его сильнее всего.

Но сейчас ему ничего не оставалось, как вновь и вновь прокручивать в голове все события прошедшего года в тщетной надежде, что в этот раз он заметит какую-то новую деталь, которая сложит все разрозненные осколки воедино.

Он хорошо помнил тот день, когда его жизнь начала рушиться.

В тот вечер Бриньольф проводил время в «Буйной фляге», стараясь отвлечься от тревог о Трише, беседуя с Делвином. Какого Обливиона она вообще придумала просить Мерсера обучать её? Да ещё согласилась идти к нему в усадьбу. Не то чтобы он был уверен, что Мерсер способен причинить ей вред, но зная дерзкий нрав Триши и взрывной характер Мерсера… Бриньольф серьёзно опасался, что это может плохо закончиться. За эти месяцы он сильно привязался к девушке и невольно чувствовал ответственность за неё — ведь именно он, а не кто-то другой привёл её в Гильдию. Он не считал это ошибкой: с первого взгляда заметил искорку таланта в Трише и оказался прав — она прекрасно вписалась.

Неприятные предчувствия начали нарастать к ночи, когда ни Триша, ни Мерсер так и не появились в «Буйной фляге». Бриньольф словно между делом поделился своими опасениями с Делвином и Сапфир. К его удивлению, они отнеслись к его словам серьёзно и совсем не стали подшучивать над его мнимой гиперопекой. Сапфир даже предложила составить ему компанию и отправиться к усадьбе Мерсера, чтобы выяснить, куда пропала Триша.

Никто из них не был готов к тому, что им предстояло обнаружить в усадьбе, которая встретила их мрачной чернотой окон.

Им понадобилось меньше часа, чтобы вернуться и собрать всех членов Гильдии, чтобы те тоже стали свидетелями жестокой картины жуткой расправы над их главой.

К утру они уже собрали горсть фактов: в доме не пропало никаких ценностей; Мерсер был убит от единственного сильного удара мечом, пронзившего ему грудь; Триша точно была внутри, со слов Вальда; не было ни единого свидетеля, кто бы видел после этого девушку в Рифтене или за её пределами.

Но это было лишь началом их бед…

Через три дня в Гильдию заявилась Карлия.

Она с трудом уговорила выслушать её, призналась, что годами прорабатывала план мести Мерсеру, но вот убила его не она. В доказательство своих слов она принесла с собой дневник Галла, который расшифровала последний месяц, и он послужил первым доказательством того, что именно Мерсер убил прошлого главу и годами обворовывал Гильдию. Доказательства продолжали накапливаться в пугающем количестве, после того как они обнаружили опустошенное хранилище и тайное укрытие Мерсера, надёжно спрятанное за фальш-панелью в его усадьбе. Это стало большим ударом для всех в Гильдии. Как они могли быть так слепы все эти годы?

Но тайну истинного преступления Мерсера против Гильдии Карлия открыла лишь Бриньольфу.

Если бы он знал, к чему это знание приведет, он бы никогда не согласился выслушать данмерку.

Она рассказала ему, что она, Галл и Мерсер были Соловьями. Бриньольф тогда только усмехнулся: кто в здравом уме поверит в сказки о мстителях и тайных стражах несметных сокровищ, принадлежащих принцессе-даэдра Ноктюрнал, которые служат своей госпоже как при жизни, так и после смерти? Не до смеха ему стало лишь когда Карлия отвела его в святилище, где пред ним предстала сама Владычица Ночи, Покровительница Воров и Тайн — Ноктюрнал. Бриньольф был в таком шоке, что сам не понял, как согласился стать новым Соловьем и поклялся вернуть Скелетный Ключ, который больше двадцати пяти лет назад украл Мерсер, чем обрёк всю Гильдию на проклятие вечных неудач в воровских делах из-за гнева Даэдра. Он дал обещание не возвращаться в гильдию и Рифтен, пока не исполнит приказ Ноктюрнал.

Карлия принесла такую же клятву.

Так Бриньольф стал невольным союзником Карлии. Единственное, в чем их мнения кардинально не сходились, так это о роли Триши в этом запутанном и тяжёлом деле.

Карлия была уверена, что именно Триша забрала Скелетный ключ с тела Мерсера и, чтобы найти артефакт, нужно сначала отыскать девчонку.

Бриньольф же считал, что девушка просто оказалась не в том месте и не в то время, и ключ у убийцы Мерсера, потому что, кто бы это ни был, он должен быть куда сильнее и выше подростка, раз сумел оставить такую жуткую рану.

Что же до Триш… Он уже не верил, что она может быть жива, и мысленно оплакивал её потерю, временами виня себя, что не смог уберечь её.

Было решено, что Карлия и Бриньольф каждый будет вести собственные поиски, оставляя зашифрованные записки в каждой таверне, где они успели побывать, делясь найденными данными и новыми предположениями.

Так прошёл месяц, затем два, потом год, а потом Бриньольф совсем перестал вести счёт времени, но так и не приблизился к обнаружению следа, ведущего к скелетному ключу.

Они ждали, что по Скайриму пройдётся череда громких ограблений, и рано или поздно вор ошибётся и даст себя выследить. Но по итогу это они ошиблись в своих предположениях. Ни в Скайриме, ни где-то ещё в Тамриэле не произошло ни единого ограбления, выходящего хоть сколько за рамки обыденного.

Украсть скелетный ключ и ни разу им не воспользоваться? Это не укладывалось у Бриньольфа в голове. Разве что похититель и не подозревает, какое могущество попало в его руки. В любом случае, поискам это нисколько не способствовало.

За всё время лишь раз ему показалось, что он наткнулся на что-то стоящее, когда он случайно подслушал разговор двух Дозорных Стендарра в одной из таверн. Как он понял из их слов, из хранилища Дозорных пропали несколько опасных артефактов, и остатки Дозора были брошены на поиски каких-либо следов их применения. Бриньольф сразу зацепился за эту ниточку, решив, что, возможно, вора интересуют не деньги и сокровища, а могущественные артефакты.

Пришлось изрядно поездить, поговорить с десятком людей, убеждать, подкупать, договариваться, пока он не узнал, что именно было похищено и кому это когда-то принадлежало. Ему даже пришлось добраться до самой Коллегии магов в Винтерхолде, но по итогу всё было зря: девушка, которую он пытался найти, погибла в пожаре в темнице Зала Дозора за много месяцев до смерти Мерсера. И эта нить оборвалась… С тех пор не было ни единой новой зацепки, и с каждым новым местом Бриньольф лишь сильнее терял веру, что его вынужденное путешествие имеет хоть какой-то смысл.

— Эй, просыпайся там, приехали, — раздался ворчливый голос фермера, вырвавший Бриньольфа из глубин воспоминаний.

Мужчина неохотно приподнялся на сене, потянувшись к фляге с водой. Сделав глоток, он вылил остатки жидкости на лицо, пытаясь смыть пыль и усталость. Хотя его внешний вид не стал заметно лучше, он, по крайней мере, смог оглядеться вокруг.

Подняв взгляд, Бриньольф впервые увидел столицу Скайрима — величественный Солитьюд. Город возвышался, словно страж, на высоком мысе с изогнутым каменным мостом над устьем реки Карт, которая стремительно впадала в море Призраков. Его гладкие стены и внушительные башни были монументальны, а высокие пики Хаафингарского хребта, окружавшие город, завершали его неприступный облик.

Но Бриньольф не ощутил ни восхищения, ни трепета перед этим зрелищем. Даже ветер, который наконец-то принёс с собой солёный запах моря и свежесть горных трав, разбавляя летнюю жару, не вызвал в нём ни малейшей радости.

У Бриньольфа даже не было представления о том, что он собирается делать в городе, разве что оставить пару монет в местном трактире. Он уже несколько дней толком не ел, перебиваясь остатками припасов. В последнее время его всё реже пускали в заведения, и приходилось доказывать свою платежеспособность, доплачивая на входе «штраф» за неприглядный внешний вид.

Вот и сейчас, когда он приблизился к таверне с причудливым названием «Смеющаяся крыса», ему преградил путь грозный охранник.

— Проваливай отсюда, бродяга. Я не позволю тебе распугивать посетителей! — прорычал он, скрестив руки на груди.

— У меня есть деньги, — устало произнёс Бриньольф, демонстрируя блестящую на солнце золотую монету.

— Ворья я тут тем более не потерплю! — рассвирепел охранник. — Мне что, стражу позвать, или ты сам уберёшься с глаз моих долой?

— Что у вас тут происходит? — раздался знакомый голос из-за спины.

— Добрый день, достопочтенный тан, — охранник мгновенно изменился в лице. — Поверьте, ничего, что стоило бы вашего беспокойства. Просто бродяга лезет куда не следует.

Бриньольф обернулся и не поверил своим глазам, сразу же узнав в «тане» своего давнего друга.

— Рагнар?

Мужчина на секунду нахмурился, явно не признавая его, но затем его глаза расширились от удивления, а лицо просветлело.

— Бриньольф? Ты, что ли? Вот это тебя жизнь потрепала, даже не узнал сразу. Что с тобой приключилось? — поражённо спросил Рагнар, оглядывая друга с некоторым беспокойством.

— Долгая история…

— Пойдём внутрь, расскажешь. Вот уж не думал встретить тебя так далеко от Рифтена.

Больше охранник им не препятствовал, хотя и проводил Бриньольфа подозрительным взглядом. Попав внутрь, Бриньольф сразу отметил, что для такого часа в таверне было даже слишком многолюдно. В Солитьюде что, люди вообще не работают? Однако для Рагнара и его гостя столик нашёлся сразу же: видимо, здесь он был частым посетителем. Он даже ничего не заказывал, но спустя минуту на столе уже появились две кружки с медовухой и несколько тарелок с закусками.

— Так ты теперь тан? Неплохо так устроился, я смотрю, — хмыкнул Бриньольф и жадно отпил из кружки.

— Так уж вышло. Отказываться я не стал. Солитьюд неплохой город для жизни, — пожал плечами Рагнар, явно преуменьшая свои заслуги — таном не назначают просто так.

Бриньольф хотел задать ещё несколько вопросов, как вдруг весёлый гул разговоров вокруг резко стих. Вместо этого послышались возбуждённые перешептывания, и ему тоже пришлось притихнуть, пытаясь понять, что вызвало такие резкие перемены у здешней публики. Долго гадать не пришлось: через пару секунд под общие аплодисменты в центр таверны вышла группа бардов с музыкальными инструментами в руках.

Но больше всего внимание публики было приковано к девушке, которая с улыбкой приветствовала собравшихся. Бриньольф и сам не мог отвести от неё взгляда — он впервые видел кого-то настолько прекрасного. Её длинные тёмные волосы мягкими волнами ниспадали на плечи, обрамляя красивое лицо. На губах играла улыбка, полная теплоты и очарования. В тёмно-серых глазах читался игривый огонёк — взгляд манил и завораживал, как загадка, которую хочется разгадать. Лёгкая и стройная, она была воплощением грации. Роскошное зелёное платье с золотыми акцентами подчеркивало каждый изгиб её фигуры, а драгоценная заколка и ожерелье на груди завершали чарующий образ.

Сопровождающие её барды начали играть знакомую мелодию, а девушка запела:

— Наш воин, герой наш, настал твой черёд,

Я верю, Драконорождённый придёт,

Его голос в себе силу Нордов несёт.

Поверь и ты, он скоро придёт.

И наступит конец всем Скайримским врагам,

Близка ваша гибель, идёт герой к нам.

Возродится легенда из тьмы и руин.

Тогда ты поймёшь — пришёл Довакин.

Бриньольф уже много раз слышал эту песню, которую охотно исполняли барды по всему Скайриму после победы над драконами. Но это выступление стало для него настоящим откровением. Он ощутил лёгкий укол разочарования, когда песня подошла к концу — ему хотелось слушать этот завораживающий голос снова и снова.

Посетители таверны, не желая расставаться с волшебной атмосферой, начали аплодировать, взывая к бардам с просьбой исполнить ещё одну песню. Однако музыканты лишь заиграли мелодию без слов, а красавица, поклонившись, спустилась со сцены и направилась прямо к столу, за которым сидели Бриньольф и Рагнар.

Он впервые пожалел, что не озаботился привести себя в порядок, но сейчас уже было поздно: девушка уже заметила неопрятного скитальца и теперь удивлённо рассматривала его, бросая короткие взгляды то на него, то на Рагнара, пока подходила ближе.

— Ты всё же пришёл, — улыбнулась она Рагнару. Тот сразу встал и заключил красавицу в объятия.

— Я ведь не пропустил ни одного твоего выступления. Милая, позволь представить: это мой давний приятель Бриньольф. А это — моя жена Фрейя.

— Рада познакомиться с тобой, Бриньольф, — вежливо произнесла Фрейя, слегка наклонив голову в приветствии.

— Взаимно. Прошу прощения за свой внешний вид — я уже несколько месяцев в пути и немного подрастерял весь лоск. Наверное, вы теперь думаете, что ваш супруг водит знакомства с бродягами, — ответил Бриньольф, поклонившись в ответ.

Он был поражён тем фактом, что Рагнар успел жениться на главной красавице города. Теперь точно было чему позавидовать. Хотя Бриньольф понимал, что все эти блага не свалились на Рагнара с неба — он прошёл долгий путь и, безусловно, заслуживал мирной жизни после всех испытаний, выпавших на его долю. Но не завидовать всё равно было трудно.

— Надеюсь, Рагнар уже предложил тебе отдохнуть у нас в гостях? — вопросительно посмотрела на мужа Фрейя.

— Как раз собирался это сделать. Бриньольф, нам будет за радость принять тебя у нас.

— Не хочу обременять вас. Но спасибо за предложение, — попытался вежливо отказаться Бриньольф. Обычно он не был таким уж скромным, но сейчас ему было неловко: Фрейя общалась с ним так, будто он не выглядел как последний бездомный. Он бы с радостью заглянул к ним в гости, но только после того, как приведёт себя в порядок.

— Прошу тебя, не отказывайся. Что может быть лучше после долгого пути, чем горячая ванна, сытный ужин и дружеская беседа? — настаивала Фрейя. Её слова и правда звучали искренне.

— С моей стороны было бы настоящим свинством проигнорировать такую добрую просьбу. Спасибо вам, я очень благодарен за ваше гостеприимство, — наконец согласился Бриньольф.

Они вышли из таверны, и вскоре перед ними предстал роскошный особняк, расположенный в самом сердце города. Этот дом, который Рагнар и Фрейя нарекли своим «скромным убежищем» в присутствии гостя, стал их собственностью вместе с титулом тана, полученным от Элисиф, ярла Солитьюда.

Фрейя, не теряя времени, отдала распоряжение двум молодым служанкам, которые их встретили: им предстояло подготовить для гостя уютную комнату, наполнить ванную горячей водой и подать ужин в обеденном зале. После этого она сама присоединилась к хлопотам на кухне, оставляя Рагнара и Бриньольфа наедине.

Бриньольф не смог сдержать любопытства и начал осматривать необычные диковины и ценности, заполнявшие главный зал. В первую очередь его внимание привлекли множество книг, аккуратно расставленные на полках, а также целые комплекты доспехов, выставленные на деревянных манекенах. Особенно его поразил доспех странного вида — материал, из которого он был изготовлен, Бриньольф не смог определить с первого взгляда, но это точно не был металл. Кираса от него и вовсе больше напоминала череп какого-то чудовища, чем привычный шлем.

— Приглянулся костяной доспех? — усмехнулся Рагнар, заметив интерес Бриньольфа.

— Впервые вижу нечто подобное. Ты где откопал такое? — спросил тот, продолжая разглядывать броню.

— Да, он и правда впечатляет. Это типичное облачение солдатов дома Редоран на Солстхейме. Я не удержался и привёз его в свою коллекцию.

— И давно ты был на Солстхейме? — поинтересовался Бриньольф.

— Вернулись пару месяцев назад.

— Ты был там с Фрейей? — удивился Бриньольф, с трудом представляя это нежное создание в таком суровом путешествии.

— Да, практически сразу после свадьбы.

— Не самый очевидный выбор места для проведения медового месяца, — заметил Бриньольф.

— Ха, если бы, — невесело улыбнулся Рагнар. — По своей воле я бы туда не поехал. Скажем так, там началась заварушка похлеще драконов. Нас вынудили. К нам в дом вломились культисты с острова с намерением убить лже-довакина, то есть меня. Стало ясно, что просто так нас не оставят в покое, поэтому пришлось ехать. Оставить Фрейю одну я не мог, там я хотя бы мог защитить её.

— Значит, зря я успел позавидовать твоей спокойной жизни? — посмеялся Бриньольф. Хотя чему было удивляться: где Рагнар, а где спокойная жизнь, так уж было всегда.

— С этим ты точно поторопился, — улыбнулся в ответ его друг. — Кстати, если интересно, это лишь малая часть моей коллекции. Внизу у меня ещё несколько любопытных экземпляров доспехов и целый арсенал оружия. Признаться, я давно мечтал о месте, где мог бы выставить всё накопленное за годы путешествий. Раньше всё это пылилось в тесных сундуках у знакомых, которые позволяли хранить у них эти залежи. Спасибо им за это, — Рагнар заметно воодушевился, говоря о своём домашнем «музее». Видимо, не каждый день ему выпадала возможность продемонстрировать кому-то свою коллекцию.

Когда Бриньольф уже согласился осмотреть и другую часть дома вместе с Рагнаром, вернулась одна из служанок и сказала, что гостевая комната и ванна готовы. Тогда было решено перенести экскурсию на после ужина. Бриньольф был этому только рад — он с нетерпением ждал момента, когда сможет предстать перед хозяйкой дома в надлежащем виде. Его поразило, что помимо горячей ванны и бритвенного набора он обнаружил аккуратно подготовленную для него одежду к ужину и даже новую обувь. Он был уверен, что это забота Фрейи, а не простая инициатива служанки. Впервые за этот тяжёлый год он попал в место, где, кажется, ему и правда были рады.

Бриньольф потратил не меньше часа на умывание, причесывание, стрижку и бритьё, а затем переоделся. Наконец, он взглянул на себя в зеркало и понял, что выглядит лучше, чем когда-либо в свои лучшие дни в Рифтене, во многом благодаря подобранному Фрейей наряду: таких одеяний обычно на нем лицезреть не приходилось. Однако подлецу всё к лицу.

Когда он спустился вниз в обеденную, Фрейя со служанками как раз заканчивали накрывать стол, после чего она их отпустила домой со словами, что дальше она справиться сама, а они пусть уже отдыхают.

К Бриньольфу между тем вернулась прежняя уверенность. Он подошел к Фрейе, галантно поклонился, держа руку у сердца, и произнёс:

— Будет не преувеличением сказать, что вы моя спасительница сегодня. Позвольте ещё раз поблагодарить вас за доброту и гостеприимство. Теперь Вы навеки в моём разуме и сердце, да простит меня Рагнар за эти громкие слова.

— Друзья Рагнара всегда желанные гости в этом доме, — улыбнулась Фрейя. — Вы наверняка уже голодны, поэтому приглашаю за стол.

Дважды предлагать не пришлось: манящие ароматы уже сводили Бриньольфа с ума.

— Расскажешь, что привело тебя в Солитьюд? — спросил Рагнар, отпивая из бокала с вином, через некоторое время после того, как первые блюда были съедены.

Бриньольф не сразу ответил, задумавшись, что он может рассказать, а что лучше не упоминать, тем более при Фрейе. Будто поняв его сомнения, Рагнар добавил:

— Просто чтобы ты знал, у меня нет никаких тайн от Фрейи, но если ты предпочтешь поговорить наедине, то она поймёт.

— Да, вам, наверное, многое хочется обсудить, я могу подняться к себе, — мягко улыбнулась Фрейя.

— Нет, это будет невежливо по отношению к такой радушной хозяйке. На самом деле, я просто даже не знаю, с чего конкретно начать. Ладно… Слышал ли ты когда-нибудь о Скелетном ключе? — наконец решился открыться им Бриньольф.

— Приходилось. Если проводишь свою юность в Рифтене, общаясь с гильдейскими, то волей-неволей нахватаешься всяких баек, — спокойно ответил Рагнар.

— Так вот, это не байка. Всё, над чем мы только потешались в молодости, слушая старожилов… Все эти сказки про Соловьёв, Ноктюрнал и ключ. Всё правда. Можешь так не смотреть, я бы и сам себе не поверил, если бы не видел всё своими глазами.

— Я слишком хорошо знаю тебя, так что я верю. Раз ты говоришь, что видел всё сам, то мне здесь нечему сомневаться. Но Обливион раздери, звучит так, что ты дал себя втянуть не в самую приятную историю, — покачал головой Рагнар.

— Мягко говоря. И всё из-за Мерсера. Ты слышал, что его убили?

— Боюсь, я давно не получал никаких новостей из ваших краёв. Убит, значит. Такие, как он, редко заканчивают хорошо, — мрачно отметил Рагнар. Фрейя тоже притихла и погрустнела — всё же, наверное, не стоило говорить про убийства за столом. Но после бокала вина Бриньольфу уже было тяжело остановиться. Он слишком давно был лишён возможности хоть кому-то рассказать о своих злоключениях.

— Самое худшее выяснилось уже после. Вернулась Карлия, ты, наверное, такое имя уже и не слышал. Она принесла доказательства того, что именно Мерсер убил Галла, а также что это он украл скелетный ключ из сокровищницы Ноктюрнал, чем навлёк проклятие на всю Гильдию. Да, я понимаю, как это звучит, но я ещё в своём уме.

— Знаешь, меня уже таким не удивишь. Я и не то успел повидать, — невесело усмехнулся Рагнар. — Так что продолжай.

— В общем, я и оглянуться не успел, как уже стою в этом проклятом святилище перед ликом Ноктюрнал, практически лишенный дара речи. Врагу такое пережить не пожелаю. Увидеть даэдра в нашем мире… Я от страха уже не очень соображал, что происходит, и только потом осознал, что вписался искать скелетный ключ, пока не сдохну или умру, по всей видимости. Потому что где этот грешный ключ, я не представляю даже спустя год поисков.

— Значит, именно поиски ключа привели тебя в Солитьюд? — впервые подала голос Фрейя с начала рассказа Бриньольфа.

— Я был уже во всех крупных городах, в поселениях поменьше, в каких-то руинах, в Коллегию магов даже забрёл. Всё без толку. Так что Солитьюд просто лишь ещё одно место, которое нужно проверить.

— Значит, ты просто колесишь по Скайриму? И что, никаких зацепок? — спросил Рагнар.

— Да были несколько… Помнишь Тришу? Вы виделись тогда, когда ты приехал в Рифтен в поисках… — Бриньольф осёкся, мельком глянув на Фрейю. Было или не было тайн от жены у Рагнара, но уверенности, что тогда он искал именно её, у Бриньольфа не было. Лучше, наверное, не упоминать каких-то других женщин, которых разыскивал когда-то её будущий супруг. — В поисках там кого-то, не помню уже кого, — неловко закончил Бриньольф.

— Такая рыженькая? Да, помню, — подтвердил Рагнар.

— Так вот, она пропала в тот же день, в который и был убит Мерсер. Карлия уверена, что ключ украла она, поэтому и сбежала. Я не очень верю в эту версию, да и Тришу мы так и не нашли. Кстати, только сейчас понял. Получается, ты с ней и познакомился в день, когда она пропала, — задумчиво отметил Бриньольф. Раньше он об этом и не вспоминал. Не то чтобы это играло какую-то роль…

— Грустный факт. Жаль слышать, что она пропала при таких обстоятельствах, — вздохнул Рагнар.

— А какая была другая зацепка? — серьёзно спросила Фрейя, явно заинтересованная историей Бриньольфа. Она смотрела на него с таким сосредоточенным выражением лица, как будто каждое его слово имело для неё особое значение.

— Вторая зацепка появилась, когда я случайно узнал о том, что хранилище Дозорных Стендарра подверглось ограблению. Воры забрали несколько опасных даэдрических артефактов и не оставили ни единой улики. Мне сразу показалось, что это может быть связано. Но и этот след меня никуда не привёл. Я лишь узнал, что раньше этими артефактами владела маг из Коллегии, девушка по имени Элейн. Но она была схвачена Дозорными, а после погибла в пожаре прямо у них в темнице. Так и оборвалась и моя вторая зацепка, — грустно закончил Бриньольф, подняв кубок с вином и залпом осушая его, из-за чего не мог заметить, как Рагнар и Фрейя обменялись многозначительными взглядами после его слов, будто ведя немой спор.

— Подлить ещё вина? — сразу же встрепенулась хозяйка, когда Бринольф, уже немного пьянея, со стуком поставил бокал на стол.

Он задумчиво кивнул, наблюдая за тем, как девушка встала из-за стола, взяла в руки кувшин с вином и подошла к нему, чтобы наполнить бокал. Он вновь залюбовался её красивой фигурой, провёл взглядом по нежной руке с изящными пальцами, как вдруг его внимание привлекло жуткое кольцо со смеющейся маской на среднем пальце хозяйки дома. Точно такое же, какое когда-то носила Триша.

Шок от этого открытия и действие вина затуманили разум Бриньольфа. Вместо того, чтобы обдумать, как реагировать на этот неожиданный факт, он поддался эмоциям и схватил девушку за запястье, подняв её руку с кольцом, одновременно вскакивая из-за стола. Кувшин с вином взмыл в воздух и алым фонтаном окропил стол и одежду обоих.

— Откуда это кольцо у тебя?! Это кольцо Триш! Что вы с ней сделали?! — взревел Бриньольф, и в тот же миг его мир окутала яркая вспышка. Внезапно все конечности онемели, пальцы, сжимающие запястье, разжались, и он рухнул на пол не в силах пошевелиться.

— Элейн! Он жив? — вскочил Рагнар.

— Я запаниковала! Я просто обездвижила его. Что нам делать? — чуть ли не плача произнесла Фрейя, прижимая к себе руку с покрасневшим запястьем.

Бриньольф не сразу осознал, что тот только что назвал её другим именем. Элейн? Как та погибшая в пожаре? Неужели он, оказавшись в доме «друзей», случайно попал в ловушку, наткнувшись на тех, кто стоял за всеми преступлениями? Но сейчас его волновало не убийство Мерсера и даже не скелетный ключ. В его сознании пульсировал лишь один образ — юной рыжеволосой девушки, которая была так дорога ему. Что они сделали с ней? Как Рагнар, которого он считал чуть ли не братом, мог поступить так? Мысли яростным потоком метались в его разуме, запертые в теле, скованном магией.

— Не переживай, мы во всем разберемся. Сильно болит? — спросил Рагнар, осторожно коснувшись её руки.

— Нет, всё в порядке. Я правда не хотела причинять вред Бриньольфу. Надеюсь, он не сильно ударился, упав на пол, — всхлипывая произнесла Фрейя. Или теперь её следует называть Элейн?

— Нехорошо вышло… Надеюсь, он согласится нас выслушать.

Рагнар присел рядом с Бриньольфом, который впился в него злобным взглядом с пола, и произнёс:

— Бриньольф, прости. Ты всё не так понял. Сейчас я подниму тебя и усажу на стул. И мне придётся тебя связать, исключительно для твоего же блага и чтобы никто случайно не пострадал. Надеюсь, ты сможешь меня простить за это.

Пока Рагнар пытался осуществить задуманное с обездвиженным Бриньольфом, Элейн сбегала за верёвкой. Когда они убедились, что он крепко связан, она сняла чары.

— Где Триша? Она жива? — первое же, что вырвалось у Бриньольфа, когда к нему вернулась способность говорить. Он поморщился от боли: затылок сильно саднило — он действительно сильно ударился при падении.

— Спокойно, Бриньольф. Трише никто не причинил вреда, — постарался произнести Рагнар вкрадчиво, пока Элейн заметила его страдания и приложила руку к его затылку. Лёгкий холодок пробежал по всему телу Бриньольфа, и боль начала отступать.

— Тогда где она? — не унимался он, дёрнув головой в попытке сбросить с себя руку Элейн. Она быстро убрала её.

— Бриньольф… — произнесла Элейн с горечью. — Мне жаль, что ты узнаешь это именно так… Но правда в том, что Триши на самом деле не существует.

— Что это ещё за бред? — злобно возмутился Бриньольф. Если это уловка или попытка заколдовать его, он будет сопротивляться изо всех сил.

Тут Элейн потянулась к кольцу, но её остановил Рагнар, положив свою руку сверху.

— Ты уверена? — спросил он.

— Да, я хочу ему всё рассказать. Он заслуживает знать всю правду. Ведь получается, это по нашей вине ему пришлось вынести столько испытаний.

Бриньольф молчал, внимательно наблюдая за разворачивающейся сценой.

Рагнар кивнул и убрал руку, тогда Элейн сняла с пальца кольцо и сразу же стала совсем другой. У неё были светло-русые волосы, покороче, чем были у Фрейи, но тоже достаточно длинные, с лёгкими завитками локонов. Черты лица были тоньше, кожа бледнее, губы не такие пухлые, но всё равно изящные, не такая фигуристая, но очень стройная. Платье Фрейи сидело на ней уже не так эффектно, но всё равно шло. Не будь Бриньольф в столь скверном настроении, он бы тоже с лёгкостью записал её в красавицы, но сейчас ему было не до этого.

— Как ты уже, должно быть, понял, меня зовут Элейн. Я — та самая маг из Коллегии, которую считают погибшей. Фрейя — лишь магический облик, позволяющий мне жить спокойно, не опасаясь быть обнаруженной дозорными. Как и Триша…

— Что? — Бриньольф не сразу осознал смысл её слов. — Что значит «как и Триша»?

Вместо ответа Элейн вновь надела кольцо и в тот же миг превратилась в рыжеволосую юную девушку. Платье оказалось ей несколько велико, и она стыдливо потянула его вверх, скрестив руки на груди.

— Так ты… — Бриньольф не смог договорить, настолько он был поражён. Его разум хаотично пытался собрать себя заново, только что расколовшись на части.

— Да, это я, назвавшись Тришей, пришла в Рифтен, где и познакомилась с тобой. И моей целью и правда было отыскать скелетный ключ, чтобы вернуть то, что отобрал у меня Дозор, — с виной в голосе призналась Элейн. — Но я клянусь, что ничего не знала, откуда он у Мерсера, про Соловьев, про проклятие… Если бы я только знала, что тебе придётся разыскивать ключ по всему Скайриму без права вернуться назад… Я лишь думала, что будет безопаснее спрятать такую опасную вещь от мира, что так будет лучше для всех. Я никогда не планировала убивать Мерсера, но он напал на меня, обвинив в том, что я шпионка, подосланная Карлией. Он не оставил нам выбора.

Бриньольф с трудом обрабатывал получаемую информацию — слишком много для одного человека за раз. Но наконец он начал осознавать происходящее.

— Так ключ… Он у вас?

— Да, Бриньольф, — Элейн, всё ещё в облике Триши, присела на пол рядом со связанным мужчиной и заглянула ему в глаза. — Я отдам его тебе. Тогда ты сможешь вернуться в Рифтен. Ты ведь этого хочешь?

— Вы отдадите ключ просто так? И я должен поверить в это? — Бриньольфу было трудно смириться с тем ворох лжи, который внезапно открылся перед ним.

— Да, он нам больше не нужен. Всё, чего мы желаем, — немного мирной жизни, — произнесла Элейн, сняв с пальца кольцо и вновь обретя свой истинный облик. Бриньольфу стало легче: видеть Тришу и осознавать, что всё это было лишь иллюзией, было невыносимо.

— Я пойму, если ты больше не захочешь знать меня, — вновь заговорил Рагнар. — Но на правах нашей многолетней дружбы прошу дать нам шанс решить всё мирно. Нам нет смысла тебя обманывать. Мы вернём ключ, и ты уйдёшь, когда захочешь. Обещай лишь, что Гильдия воров не будет мстить нам.

— Развяжите меня. Давайте покончим с этим. Я даю вам слово, что никто в Гильдии не узнает о произошедшем. Лишь Карлия знает о ключе, и у меня нет резона натравливать её на вас, — мрачно ответил Бриньольф. Он не лгал: единственное, чего он желал, — вернуться к прежней жизни и как можно скорее забыть этот тёмный период.

Рагнар достал короткий кинжал и перерезал верёвки. Бриньольф недовольно потёр затёкшие конечности, поднимаясь со стула и стараясь избегать резких движений, чтобы не получить новое оцепеняющее заклинание — лучше он проживёт без повторения подобного опыта.

— Следуй за мной, — произнесла Элейн. — Я прячу ключ в особом магическом тайнике внизу.

Бриньольф задумался: если бы они продолжали подозревать его, было бы неразумно показывать ему тайник. Может быть, Элейн действительно пытается продемонстрировать искренность своих намерений? Он пока не понимал, что чувствует к этой девушке. Слишком много эмоций смешивались воедино. Но зла он ей точно не желал… Простит ли когда-нибудь? Пока он в этом серьёзно сомневался.

Втроём они спустились в подвальный этаж, представляющий собой широкую, хорошо освещённую комнату с множеством оружейных стоек и рядами манекенов с бронёй и щитами на стенах. Рагнар не преувеличивал: он собрал целую коллекцию.

Элейн остановилась перед манекенами и подняла руки, на которых засияли руны. Фигуры раздвинулись, а стена за ними начала таять, становясь прозрачной. В ней проявилась арка, ведущая в другую комнату. Элейн зашла внутрь, а Бриньольф замер на пороге. Скрытая комната была гораздо меньше, но коллекция, которую она хранила, внушала ужас куда сильнее всего оружия Рагнара вместе взятого.

У дальней стены стояло семь пьедесталов, на каждом из которых лежали жуткие чёрные книги с переливающимися зелёными рунами. От их вида у Бриньольфа кровь стыла в жилах. Весь их облик кричал о том, что нужно держаться от них подальше. Помимо книг здесь были несколько закрытых витрин, за защитным стеклом которых виднелись острый кинжал с ножнами со знаком врат Обливиона, длинный тонкий меч с тёмной аурой и кольцо, на вид не такое пугающее, как артефакты по соседству. Но Бриньольф не обманывался: даже эта вещь могла быть крайне опасной. В другой витрине, к которой направилась Элейн, он разглядел замысловатый предмет, лишь отдалённо напоминающий ключ, его округлая рукоять испускала голубоватое сияние. Девушка открыла витрину, взяла ключ и протянула его Бриньольфу.

Он принял артефакт из её рук, всё ещё не веря в то, что его долгие поиски наконец завершены.

— Я сдержу своё обещание. Никто из Гильдии не узнает о вас и этом месте, — снова произнёс клятву Бриньольф, крепко сжимая в руке холодный металл ключа.

Неожиданно Элейн сделала шаг вперёд и обняла его, так тепло и искренне, что на мгновение мир вокруг исчез.

— Надеюсь, ты когда-нибудь сможешь простить меня, — прошептала она, её голос дрожал от эмоций. — Это никогда не было для меня игрой. Я никогда не считала тебя лишь инструментом для достижения своих целей. Всё, что происходило в Гильдии… для меня это было по-настоящему. Я навсегда останусь благодарна тебе за твою заботу и защиту. Мне было ужасно больно оставить всё так… Пропасть и не объясниться перед тобой. Прости, что причинила тебе столько зла.

— Я прощаю тебя, — тихо ответил Бриньольф, обняв её в ответ. Слова, произнесённые Элейн, неожиданно стали бальзамом для его искалеченного сердца. Где-то в глубине души, даже когда вся правда открылась, он тайно надеялся, что Триша была настоящей, хотя бы в каком-то ином смысле. Ему было важно услышать это от неё. Затем, почувствовав, что эмоции переполняют его, он отступил от девушки и протянул руку Рагнару. — И тебя прощаю, Рагнар. Конечно, мне очень хочется заехать тебе по лицу, но это я как-нибудь переживу.

— Спасибо, друг. Последнее, что я хотел, — это предать твоё доверие. Но судьба порой подбрасывает испытания, к которым невозможно быть готовым.

— Мне ли не знать, — хмыкнул Бриньольф. — Ладно, раз уж вы тут начали заглаживать свою вину, я тут ещё немного понаглею и попрошу снабдить меня в обратный путь. В этом наряде меня побьют в ближайшей же подворотне, не говоря уж о том, чтобы заявляться в таком в Рифтен. Ребята не оценят.

— Тебе обязательно уходить прямо сейчас? Останься на ночь, а завтра отправишься в путь. Мы подберём тебе подходящую броню и припасы в дорогу, — улыбнулась Элейн, быстро смахнув одну оставшуюся слезинку с щеки.

— Спасибо, но, кажется, я уже загостился. Страшно подумать, что там сотворили с Гильдией, пока меня не было. Я спать не смогу, пока лично не увижу, что Делвин, Векс и Сапфир не развалили там всё, — отшутился Бриньольф.

Больше Рагнар и Элейн переубеждать его не стали, а правда собрали в дорогу и ещё раз тепло попрощались перед тем, как Бриньольф всё же переступил порог их дома со спрятанным в нагрудном кармане скелетным ключом.

Над городом уже смеркалось, улицы и дома окрасились розовато-красным в зареве заката. Бриньольф уже сделал было шаг в сторону городских ворот, но остановился. Он обернулся на особняк, а затем обошёл вокруг, отыскав чёрный вход. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что рядом никого не было, он присел возле двери на одно колено, достал кинжал и нацарапал снизу метку, частично скрытую в траве. Ромб с двумя пересекающимися кругами.

После чего он поднялся и пошёл к выходу из города, больше не оборачиваясь. Теперь спокойствие в этом доме - забота и Гильдии воров.