Данмачи: Тень и Пламя

Глава 1

—Уф, блаженство... Это лучшая картошка, которую я когда-либо кушал. Чавк...

Сидя на камне, я кушал джагамарукун, как называют это блюдо местные. Выглядит джагамарукун очень аппетитно, а сам он, как цельный картофель, посыпанный панировкой и обжаренный во фритюре. Сидя на деревянной лавочке, которую недавно смастерил, я кушал и в то же время размышлял о том, как так получилось, что мне так «посчастливилось» оказаться незнамо где. С моего первого осознанного дня здесь прошло почти полгода, страшная цифра, если так подумать. И что такого страшного в ней? Так это то, что все это время я провел в рабстве, а позже был в казематах у одного психа. Думаю, стоит начать сначала, чтобы стало понятней.

Однажды ночью я проснулся в переулке, в лохмотьях, и даже не в своем теле. Не понимая, что со мной, решил выйти на свет, чтобы разобраться со всем. Как только увидел, где я и что вокруг, то был в полнейшем шоке. Увидел я какую-то средневековую улочку, по которой ходили люди в доспехах и полуголые девы, что стояли и торговали своими телами на показ. Из ступора меня вывел окрик какого-то мужика бандитской наружности.

Говорил тот на непонятном мне языке, и я ничего, естественно, понять не мог. Тогда меня схватили и стали волочь обратно в переулок. Я брыкался, пытался кричать, пока мне не прилетел увесистый удар. Тогда я впервые уснул в этом мире, хоть и не по своей воле.

После того, как я проснулся, то мало что помнил. Все было, будто в тумане. Меня чем-то поили, кормили, а потом куда-то везли. Я думаю, что в еде или воде был наркотик или что-то подобное, что не давало мне прийти в себя. Хотя возможно, меня так сильно приложили, что у меня случилась черепно-мозговая травма, что и не давало мне прийти в себя.

Когда я в очередной раз проснулся, то понял, что нахожусь в каком-то подвале с цепями на руках и ногах. Все еще не понимая, что со мной и где я, стал звать на помощь. Тогда меня впервые избили, если не считать затрещины в расчет. Последующие дни были одинаковые, попытки общения приводили к побоям и уменьшению порций похлебки. Так прошло где-то дней пять, пока вниз в подвал не спустился хозяин став что-то у меня спрашивать.

В расспросах тот не преуспел, потому что я не знал его языка. Тогда-то и начались, как я их шутя называл, экспресс-курсы по изучению языка. Я шутил, пытаясь быть оптимистом. Но недолго, потому что, чтобы не сойти с ума, я закрылся внутри себя. Меня дрессировали, как какую-то собаку. Если я правильно делал, что просили, не били, если неправильно, били кнутом. И так за какие-то две недели, может и меньше, я стал понимать простейшие команды, типа «принеси», «подай», «иди сюда», «кушать» и так далее.

После того, как я научился языку, ко мне начали приходить разные люди. В какой-то момент один мужчина, кажется, купил меня, и моя продажа длилась около двух дней. Я не знаю, почему продажа заняла так много времени. Сначала, после продажи, меня не трогали около двух недель. Я кушал, ходил по своим делам в ведро и почти все время спал. Позже меня снова начали обучать языку, но уже менее интенсивно, используя старую методику. Примерно за месяц я смог понимать, что они хотят от меня. И вот тогда началось самое интересное...

Сначала на мне проводили различные опыты, измеряли и проверяли что-то, а позже начали давать мне пить зелья. Доктора, или, вернее, экспериментаторы, наблюдали, что происходит после каждого приема зелья, записывая результаты. Если мне становилось плохо, они ждали до последнего, а потом лечили или давали отдохнуть. Если не помогало, они продолжали эксперименты. О Ками, как мне было плохо от некоторых зелий... Да кому я вру, почти все зелья были ужасны, начиная с головокружения и заканчивая поносом из глистов.

Мучения зельями длились около двух месяцев по моим ощущениям. В один момент, после уже привычного приема зелий, меня не повели в комнату со стеклами, где надо мной проводили опыты. Меня повели к себе в хоромы, три на четыре метра, в которых я бывал нечасто, если честно. Большую часть времени я проводил в стеклянной комнате. В хоромах был полусгнивший соломенный топчан, ведро для дел и ведро холодной воды.

Так после того, как меня привели в хоромы, я провел в них два дня. После этого меня повели к, как я позже узнал их Ками. Они называли его Ками, так что я тоже буду так его называть. Мне все равно, если честно, после того, что эта тварь творила, любые остатки веры, которые у меня были, растворились. И тогда меня начали пытать. Это делали разные люди, но что не менялось, так это присутствие Ками. Большую часть времени меня мучал именно он. Питали меня не постоянно, а с перерывами через день. Не знаю, что они со мной сделали или какими зельями напоили, но я восстанавливался аномально быстро. Возможно, потому что они нашли то, что искали, и прекратили поить зельями. Когда я в единственный раз спросил своего мучителя, «За что мне это?», тот ответил.

—Потому что я Ками и так захотел! А еще потому что я ненавижу таких смазливых маленьких выродков, как ты!

Перед тем, как продолжу, думаю, стоит описать себя, чтобы стало понятно, почему он назвал меня смазливым. Тогда я был ребенком где-то десяти-двенадцати лет с бледновато-сероватой кожей и очень смазливым лицом, на котором выделялись большие глаза золотистого цвета, что придавало им что-то мистическое. Глаза имели вертикальный зрачок, и, еще возможно, мне показалось, но ночью они, как будто, светились, будто наполняясь каким-то светом, который шел изнутри. Волосы были серыми, как пепел, иногда отливали розовым цветом, что, будто, танцевал по волосам, привлекая внимание. Иногда при правильном углу освещения могло показаться, будто мои волосы и вовсе имеют розовый оттенок. Единственное, в чем я был согласен с тем ублюдком, это то, что я действительно был невероятно смазлив. Когда я увидел себя впервые в отражении воды, даже засмотрелся на секунду. В голове тогда у меня проскользнула шальная мысль, она гласила одно: ’Красавчик’, вот так с большой буквы.

Думаю, продолжу. К тому моменту я уже закрылся очень глубоко в себе и жил в своем мирке, переживая свои воспоминания, прячась там от боли и побоев. И удивительно, это помогало. Иногда мне казалось, что меня пытается согреть и поддержать что-то внутри, такое теплое и приятное. Вместе с этим, ночью, когда я отдыхал, тень, казалось, меня укрывала, даря покой и спокойствие, заставляя боль от ран притупиться. Возможно, мне все кажется, а может, что-то на самом деле было, но, наверное, только благодаря этим ощущениям я и смог не сойти с ума окончательно.

Иногда бывало, что Ками не было больше одного дня, и тогда я мог назвать эти дни счастливыми. Меня пытали, но обычно без огонька, и иногда просто просили, чтобы я кричал, имитируя боль. Это были единственные добрые люди, что я видел тогда в этом мире. Иногда и вовсе меня просто кормили, и я мог спать нормально днями. Стоит заметить, что я хоть и восстанавливался, но не полностью убирались самые сильные ранения. Средней тяжести лишь покрывались коркой, постепенно заживая, хоть и быстрее, чем у простого человека, но все же не так быстро, как сильные раны. Про слабенькие рани я вообще молчу. Там максимум останавливалась течь кровь, и то только до момента, когда их потревожат.

Так прошел еще месяц, но под конец Ками стал реже приходить, а если и приходил, то очень сильно издевался, будто сгоняя злость. Еще он говорил что-то про долбанный Шторм. А в один день где-то сверху послышались крики, звуки взрывов и звон стали, а еще через какое-то время все и вовсе стихло. Я попытался докричаться к стражнику, что охранял мою клетку, но никаких звуков не последовало, хотя я уже сжался ожидая побоев. Тогда я решил это лучший момент для побега.

Все это время я не сидел сложа руки. Хотя я и закрылся в себе, но мне все также хотелось спастись, поэтому я в один из сеансов украл один из самых тонких скальпелей. Не спрашивайте, зачем он был нужен тем садистам. Украсть этот скальпель стоило невероятных трудов. Мне буквально пришлось вогнать его себе под кожу и так проносить.

Никто не удивился еще одной дырке и странному длинному бугру у меня под кожей, ведь иногда я выглядел похуже. Я спрятал скальпель в заранее выкопанной ямке, а чтобы его не сумели отыскать, собрал всю пыль и грязь с комнаты и присыпал ею ямку. Чтобы никто ничего не заподозрил, и чтобы тайник выглядел хоть немного похоже на остальной пол, я налил сверху немного крови, чтобы та засохла, сделав поверхность похожей на остальной пол.

И не зря, ведь буквально завтра же ко мне пришел сам Ками и двое его людей. Став избивать меня, Ками кричал, спрашивая, где скальпель, пока двое, что пришли с ним, обыскивали мою комнату, но так ничего и не нашов, они удалились. И вот выкопав скальпель, я стал рыться в замке, пытаясь как-то открыть дверь. Провозился с дверью минут пятнадцать или двадцать, пока замок не щелкнул и дверь не отворилась. Первое, что увидел в коридоре, была лужа крови, что натекла со ступенек. Хоть я был привычен к крови и не испытывал сильных эмоций, но все равно холодок пробежал по коже. К счастью, в соседних камерах никого не было, или, скорее, к сожалению, ведь раньше кто-то там был. Подойдя к лестнице, прислушался, пытаясь хоть что-то понять, но на улице было тихо, как не вслушивайся. Поэтому я крадучись поднялся по лестнице и, когда выбрался из подвала, увидел труп разрезанного пополам стражника. Смотря на его труп, я не чувствовал ничего, кроме ненависти к нему. Однако всё равно тошнота подкатила к горлу, заставляя отвернуться. Присев перед трупом, я обшарил карманы, найдя лишь немного местных денег, а также кинжал в ножнах, что и спрятал сразу же за пазуху. Идя по коридорам места моего заключения в поисках выхода, я видел лишь трупы, трупы и ещё раз трупы. Это угнетало, но в то же время согревало, пробуждая те чувства, что я спрятал где-то глубоко в себе: робкую надежду и небольшое счастье. Не подумайте, я не мясник или монстр, какой-то просто после всех тех мук, через которые пришлось пройти, я просто не мог их жалеть. Эти существа вызывали у меня лишь одну эмоцию, ненависть, и видя их такими, понимаю, что могу сбежать, а они больше никогда не смогут меня мучить. Поэтому и чувствовал такие эмоции. И вот, пройдясь по, как оказалось, и не сильно большому дому в поиске выхода, где-то минут пятнадцать и насобирав всякие вещи, что мне показались интересными и полезными, также собрал со стола на кухне какую-то приятно пахнущую еду, я ушел, больше не имея сил там находиться.

Оказавшись в полуразрушенном районе города, я заметил, что хотя вокруг было много нормальных домов, встречались и разрушенные здания. На улице царила облачная ночь, как в тот момент, когда я впервые открыл глаза. Это показалось мне символичным, будто весь мой период страданий был всего лишь мгновением. Тогда я испытал невиданные эмоции, которые и сам не мог до конца понять. Волей-неволей, под влиянием эмоций, я побежал дальше и дальше от места моего заключения. Я бежал без остановки, рыдая, и одновременно не имел возможности сдержать смех.

В ту ночь я наткнулся на заброшенное и полуразрушенное здание, в которое укрылся, уснув свернувшись клубком. Теперь я сижу здесь и ужинаю, в то время как за окном идет ужасная гроза. С момента моего побега не прошло и дня. Наверняка вам может показаться, что я слишком спокойно веду себя после побега из ада, но поверьте, это не так.

За время моих мучений я получил множество ран, и каждая из них заживала, либо самостоятельно, либо с помощью какого-то магического зелья, которым меня лечили. Раны заживали, но оставляли на моем теле шрамы, рубцы и неприятные бугорки плоти. Поэтому сейчас я выгляжу совсем иначе, чем когда я смотрел на свое отражение. Не знаю, на кого я больше похож, но этот ублюдок Ками сделал из меня урода. Возможно, больше я никогда не увижу себя красивым.

Но не только это мучает меня. Мне страшно. Я не знаю, как описать это. Боюсь, что «они» могут прийти и найти меня. Я даже боюсь выходить наружу. Когда я подхожу к выходу, мое сердце начинает бешено биться, мне трудно дышать, как будто ком встает в горле, и мои ноги начинают дрожать и подгибаться. Они шатаются, как у пьяного, и я сам начинаю трястись, как от холода, словно сейчас упаду и замерзну.

Хотя и так все нормально. Я набрал много еды и вода течет прямо с потолка, достаточно подставить котелок. Питьевой воды хватает, так что я не испытываю никаких проблем с питанием. И, честно говоря, выходить куда-либо нет смысла и необходимости... наверное...

*Неделя спустя*

После целой недели в этой заброшенном доме, я до сих пор не мог побороть свой страх. Каждый раз, когда я пытался подойти к выходу, меня охватывал приступ страха. Я пробовал разные способы, чтобы выбраться: закрывал глаза, шёл задом наперёд, даже представлял, что никуда не иду, но ничто не помогло. Это, конечно, звучит странно, но в тот момент это были мои лучшие попытки. Мне не остается ничего, кроме как собрать все свое оставшееся мужество и идти дальше, несмотря на страх. Моя уверенность постепенно росла, как и мой интерес. Мне было действительно интересно узнать, что находится за пределами этого заброшенного дома. Почему я видел людей, которые походили на персонажей из манги и были одеты в броню? Но все же на самом деле главная причина моего стремления была в другом.

Внутри меня постоянно набиралась какая-то странная и непонятная тяжесть, словно опухоль, которая росла, заставляя меня чувствовать себя некомфортно. Одной ночью, прямо перед тем как заснуть, у меня случился приступ. Я стал учащенно дышать и услышал голоса, которых не было. Мои шрамы, словно открывшись одновременно, начали кровоточить. Тогда я услышал голос Ками, который издевался надо мной, говоря, как он будет меня резать и пытать. Когда приступ прошел, я очнулся, весь порезанный и вспотевший, а мой нож был прижат к моему горлу. Тогда в моей голове звучала только одна мысль: «Нужно закончить страдания».

Эта мысль преследовала меня, и ранее но она исчезала из-за усталости и боли от пыток. Дни в этом заброшенном здании были такими же страшными, как дни в казематах. Я постоянно боялся, что меня найдут. Любой звук заставлял меня вздрагивать, я был в постоянном напряжении. Даже ночью тьма, которая раньше успокаивала меня, теперь казалась полна ужасов и монстров, готовых атаковать меня, как только я засну.

Что касается ощущения тепла внутри меня, оно меня согревало и не давало замерзнуть. Но сейчас это ощущение казалось бесполезным, а само тепло будто било растерянно, не зная, что делать, и эти чувства передавались с теплом. Возможно, это всего лишь галлюцинации, и я потерял рассудок, но надеюсь, что всё же это реально. То, что раньше помогало мне сохранить здравомыслие, теперь заставляет меня угасать с каждым днем. Как бы я ни пытался справиться со своим страхом, ничто не помогало. Каждое утро просыпаясь, я пытался съесть кусочек картошки, но она стала лишь биомассой без вкуса, и мне едва удавалось глотать ее из-за кома в горле. Сейчас, я стараюсь держаться, но в голове не уходит мысль: «Нужно закончить страдания». В попытке уйти от этой мысли, я решаю собрать свои вещи.

У меня не было много вещей: какие-то местные монеты, котелок, кухонный нож, деревянная ложка, плащ, который служил мне покрывалом, и рюкзак с небольшими вещами, которые я собрал из места своего заключения. Поправив рюкзак в третий раз, я, наконец, решаю сделать первый шаг к выходу. Но сразу же, как только я начал двигаться, в моей голове раздались голоса: «Они ждут меня за выходом», «Меня будут пытать», «Только не Ками, только не Ками». Эти мысли ударили по мне, но я переборол себя и сделал следующий шаг. Мои колени дрожали, а сердце билось все сильнее. Икак только я решил сделать четвертый шаг, я услышал его голос — голос Ками, и в моей голове начали всплывать воспоминания.

—Лоскут, за лоскутом, мы срезаем кожуу на, на, на-на... *чявк*

—Ааааааа!!!

—на-на, на-на-на-на-наа...

Вынырнув из воспоминаний и схватившись за больную руку, я упал на колени, мир вокруг меня начал плыть, а фантомная боль продолжала мучить меня. В моем сознании продолжала звучать та песенка, которая вызывала у меня ужас. Тяжело дыша, я наконец поднялся на ноги. Может быть, я боюсь Ками до полуобморочного состояния, но я решил, что даже он не сможет заставить меня оставаться на коленях. Эта мысль придала мне сил, и я продолжил двигаться вперед, несмотря на страх.

Следующие два шага сопровождались шепотом голосов: «Сдайся», «Перестань бороться», «Все равно», «Будет легче, расслабься», «Тебе нечего бороться», «Ты чужой здесь», «Сдохни, сдохни, сдохни, сдохни!» Еще немного, и я почти сдался бы, если бы не вспомнил, ради чего я все это делаю. Почему я пытаюсь выжить, почему так упорно боролся за себя в тех ужасных казематах? Все это было ради нее, девочки, которая дарила мне свои последние улыбки и ее последней просьбе.

«Будь счастлив, улыбайся, оставайся добрым и исполни свою мечту, мечту дарить людям улыбки!» — эти слова звучали в моей голове.

Со слезами на глазах и глупой улыбкой на лице, я продолжил двигаться вперед, сделав последние шаги к свету. И там, передо мной, открылось невероятное зрелище — яркая звезда на бескрайнем небосводе, и небо, которое подпирала мифическая башня Вавилон.

Глава 2

— Эй, Олег, подожди меня!

— Ха-ха-ха, не догонишь! И я съем твой десерт!

— Эй, ты не посмеешь!

Выбежав из палаты, двое детей смеялись и веселились. Их целью была столовая в левом крыле больницы. Немного уставший мальчик решил идти дальше пешком, чтобы девочка смогла его догнать. Девочку звали Оля, а мальчика — Олег. Имена были очень похожи, и детям это нравилось, ведь они были лучшими друзьями. Сидя и кушая, Оля дулась на мальчика из-за того, что тот ее не подождал, когда она его просила. А тот пытался ее развеселить, чтобы снова увидеть ее улыбку.

— Слушай, Олег, как думаешь, почему у нас эта болезнь? — спросила задумчиво Оля, когда Олег был занят поеданием каши с постным лицом.

— Не знаю, может, заразились от кого-то, но мне не нравится его название. Такое дурацкое, «рааак». Как будто чего получше не могли придумать, — беззаботно ответил ребенок. — Меня больше интересует, когда нас уже выпишут из больницы, и мы вернемся в детдом. Давно с ребятами не виделись.

— Да, тут ты прав. Хочется уже домой... а название, как название, не знаю, чем оно тебе не угодило.

— Дети! — обратились к ним со спины наигранно злым голосом. — Сколько раз повторять: без медсестры никуда не ходить, еду вам приносят, и так в комнату!

— Но, Андрей!

— Никаких «но» и не «Андрейкай». У вас сейчас должны были быть процедуры, а вы их пропустили! — уперев руки в бока, сказал мужчина.

Мужчину среднего возраста, увитого мышцами и с суровым лицом, звали Андреем. Он был закреплен за этими детьми как лечащий врач.

— Доедайте и пошли, пора на процедуры...

*Некоторое время спустя*

— Слушай, Олег, почему я не выздоравливаю так быстро, как ты? — спросила девочка, передвигая фишку вперед на одну клетку. — Мы вроде вместе начали лечиться. Признавайся, ты больше лекарств пил?!

— Ей, что за наглая клевета! — наигранно обиделся Олег, делая свой ход. — Ты сама знаешь, что мы принимали таблетки только вместе. И это ты больше меня в той штуке была, которая из людей делает халков. Поэтому это мне обижаться надо!

— Тогда почему я ещё лечусь? — надувшись и сложив руки, спросил ребёнок.

— Слушай, а мне почем знать? — удивившись, уставился второй ребёнок на девочку. — Давай лучше ты спросишь у Андрея. Он, вроде, говорил, что скоро тебе нужно будет пройти одну очень важную операцию. Вот пусть он и отвечает!

— Тогда побежали к нему в кабинет! — выскочило маленькое чудо, намереваясь бежать к кабинету.

— Ей, а как же игра?

*Кабинет врача после ухода детей*

— Да... прогнозы неутешительные. Недавно получили результаты обследования Оли, и мы ничего не можем сделать. Рак слишком быстро прогрессирует, — сейчас лечащий врач Оли и Олега сидел, откинувшись в своем кресле. Он говорил с директором детского дома, откуда к ним поступили дети.

Андрей должен был оповестить их о дурной вести: один из детей скорее всего не сможет к ним вернуться уже никогда. Доктора очень гложило чувство бессилия. Когда ты не можешь помочь ребенку, к которому за все время привязался, чувство вины душит. Перед тем как закончить звонок, он успел сообщить еще одну новость, но в этот раз уже хорошую. Мальчик, который поступил вместе с девочкой, идет на поправку и скоро будет выписан. Это была единственная хорошая новость за сегодня.

*День перед операцией*

— Ей, Олег, выйди, пожалуйста, из палаты ненадолго. Мне нужно переговорить с Олей. — попросил Андрей у ребёнка, который сидел возле койки Оли.

Сейчас доктор не видел перед собой тех весёлых детей. Перед ним открывалась картина, которая заставляла даже его плакать. Два ребёнка, оба без волос, играли. Один сидел на стуле, он выглядел здоровым, и ничего не указывало бы, что он был болен. Единственное, что портило впечатление, это лицо ребёнка. На нём отчётливо было видно вину и печаль. Он, возможно, многого не понимал, но видел, что его подруга сейчас больше похожа на скелет, обтянутый кожей, а также увешанный всевозможными датчиками. И не зная причин, почему она не выздоравливает, винил себя.

— Ладно, только Оля, поставь на паузу. Продолжим позже, хорошо? — спросил мальчик, пытаясь улыбаться.

— Уже можешь не бояться. — улыбнулась ему девочка, немного устало, но счастливо.

Выйдя за дверь, Олег сел на ближайшую лавку, став ждать. Когда из комнаты вышел Андрей, мальчик сразу же вошёл за ним. Его встретила улыбка Оли и её слова.

— Ну что, продолжим игру?

— Да, но о чём вы говорили с Андреем? — спросил он, садясь возле Оли.

— А, да, так. Завтра у меня операция и всё. — будто отмахнулась, ответила она.

— О, правда? — удивился мальчик. — Так это здорово, скоро и ты выздоровеешь!

— Да, наверное. Слушай, а ты всё так же хочешь стать врачом? — спросила девочка, будто пытаясь свернуть тему.

— Да, я всё ещё хочу стать врачом. А ты чего спрашиваешь? — задал тот вопрос.

— Мне просто стало интересно, почему.

— Хм, наверное, единственная причина заключается в моей мечте. — задумавшись, сказал Олег.

— И что у тебя за мечта? — спросила Оля. — У меня, например, была мечта рисовать мангу. Я просто увидела одно аниме, у него ещё название было длинное такое...

— А это то, что ты предлагала посмотреть, связано с подземельем, вроде? Что-то такое?

— Ага, там главный герой отправился в город Орарио, чтобы стать авантюристом и спасти девушку в подземелье. А вышло наоборот, его спасла девушка от монстра, а он в неё влюбился, решив во что бы то ни стало стать достоин её. Дурак, хи-хи. — прикрыв смех рукой, под конец закончила она.

— И правда, дурак. Это надо так. Вот я бы победил того монстра, и тогда бы она в меня влюбилась. — приосанившись, стал кичиться Олег.

— Пхи-хи-хи. — от открывшегося ей зрелища девочка рассмеялась.

— Ей, ты мне не веришь?! — наигранно обиделся герой.

— Конечно, ты победил бы. И я верю в тебя!

Придуривались они вместе ещё некоторое время, пока Оля не вспомнила, что так и не получила ответа на свой вопрос.

— Слушай, ты так и не сказал, что у тебя за мечта. — спросила та у победителя монстров, как придуриваясь. Она обозвала его.

— Ну, вообще, я ещё с детства любил смотреть, как люди радуются и улыбаются. А когда кто-то расстраивался, у меня на сердце всегда почему-то становилось очень плохо, будто кошки скребут где-то около сердца. Поэтому я решил, что когда вырасту, то хочу дарить людям улыбки, чтобы они не грустили и были счастливы. А лучше всего подходила для исполнения моей мечты профессия доктора. Ну, ещё я думал выбрать комика или героя, но у меня не сильно получалось смешить людей, а великого зла не было, чтобы кого-то спасать. — под конец своего рассказа немного стушевался Олег. — Ладно, забудь, что я сказал, и не могла бы ты перестать на меня так смотреть? Ты меня смущаешь.

— Правда? — будто зачарованная слушала его Оля, а под конец прищурилась, сказав то, что она думала. — Твоя мечта очаровательна. Обязательно осуществи её.

*Наступило завтра*

— Ну что же, прощайтесь, вы увидитесь ещё не скоро. Операция будет проходить долго, а после неё ты не сможешь её увидеть так как к ней нельзя будет пускать некоторое время.

— Лааадно. — протянул Олег, не понимая, для чего такое нужно.

— Я покину вас ненадолго, мне нужно отойти, а вы прощайтесь. — сказал доктор перед тем, как выйти.

Не зная, что ему говорить, Олег стоял и сверлил взглядом кровать, на которой сидела Оля. Та же тоже молчала, возможно, тоже не зная, что сказать, а возможно, просто ждя, пока парень начнет первым, она смотрела на него сложным взглядом, не начиная говорить.

— Знаешь, я не умею, наверное, прощаться, поэтому скажу лишь то, что буду ждать возможности посмотреть то аниме, о котором мы говорили вчера вместе! — сказав первое, что пришло ему в голову, тот немного покраснел и отвел взгляд в сторону.

— Хи-хи, дурачок. — пробормотала она очень тихо, чтобы ее уже ее мальчик не услышал. Она сказала. — Будь счастлив, улыбайся, оставайся добрым и исполни свою мечту, мечту дарить людям улыбки. — сказав это, она притянула его к себе, поцеловав.

— Как он? — спросил у психолога воспитатель.

— Очень плохо, Олежа очень сильно закрылся в себе и плохо реагирует на раздражители. Боюсь, что смерть той девочки слишком сильно повлияла на ребенка, — сказала молодая девушка. Она четко осознавала, насколько тяжело сейчас Олегу, и даже согласилась приходить в свободное от работы время, чтобы помочь ему выйти из этой тяжелой ситуации.

— Эх, бедненький. Как же так? Уже неделя прошла с ее похорон, а он все еще сам не свой. Нельзя же так, загонит же себя в могилу. Ведь даже кушать не хочет, сидит у себя в комнате с ее фотографией и плачет, — причитала старая повариха, которая тоже пришла узнать у психолога, как там Олежка.

— Я буду продолжать помогать ему, выйти из этого состояния, но боюсь, это может затянуться, — сказала психолог. — Могу лишь посоветовать выводить его на улицу к другим детям, чтобы он не замыкался в себе.

/Дзелень, Дзелень, Дзелень/

— Прошу прощения, телефон, — воспитательница, которой позвонили, отошла, подняв трубку. — Слушаю. А? Посетитель? К Олегу? Вы ведь знаете, что мальчику плохо. Так откажите. Ладно, скажите ему, чтобы подождал.

В приемной сидел мускулистый мужчина. Его звали Андреем, он был лечащим врачом Оли и Олега. Сегодня он пришел, чтобы сказать кое-какие слова, которые Оля просила передать Олегу, когда ее не станет. Когда он пришел за день до операции к ней и рассказал о всем и о том, что завтра у нее операция, и то, что возможно, она ее не переживет, она не стала плакать. Она лишь попросила передать Олегу ее слова, если ее не станет. Мужчина был впечатлен силой духа девочки, и не мог не прийти.

— Я хорошо знаю Олежку. Он может показаться сильным, таким, что легко отмахивается от проблем с усмешкой, но на самом деле он очень ранимый. Поэтому прошу вас передайте ему мои слова, — сказав эти слова, девочка расцвела улыбкой. — Олежа, я ни о чем не жалею, и ты, пожалуйста, не жалей. А если вдруг тебе будет плохо, вспомни свою мечту и держись ее, пожалуйста. И я буду счастлива, чтобы ты ни делал!

Андрей так впечатлился словами, казалось бы, простой девочки, что запомнил их на всю свою оставшуюся жизнь. И сейчас он пришел, чтобы исполнить данное ей обещание.

Сидя в приемной, он нервно постукивал пальцами по коленям, оперевшись в них руками. Когда из прохода показался воспитатель, а за ним ребенок, которого он помнил всегда веселым и улыбчивым, его сердце ухнуло. Сперва он даже подумал, что ему показалось, и это не тот ребенок. Но приглядевшись, увидел, что нет, это Олег, просто вместо той ауры счастья, веселья и дурашливости, что витала вокруг него, не осталось следа. Теперь же, смотря на ребенка, он видел лишь потускневший образ, будто из картинки убрали всю насыщенность. А аура вокруг Олега была такая, что хотелось побыстрее убраться от него подальше. Столь дискомфортно себя Андрей не чувствовал никогда. Подойдя вместе с воспитателем, его усадили напротив. А Андрей в свою очередь попросил дать им с Олегом переговорить наедине.

— Вы смотрите, еще больше мне его расстроите, пеняйте на себя! — грозно, как воспитательнице казалось, погрозила та кулаком, хотя со стороны это смотрелось скорее комично. Но Андрей ни капли не улыбнулся, лишь серьезно кивнул и сказал:

— Я здесь не для этого. Можете быть спокойны, — сказав это бывший лечащий врач перевел взгляд на Олега . И когда воспитатель удалилась, решил начать. — Я понимаю, что тебе сейчас очень тяжело. Но я здесь не для того, чтобы тебя утешать. Нет, я здесь, чтобы передать слова Оли, которые были для тебя сказаны.

Когда последние слова слетели с уст Андрея, Олег встрепенулся, его мутный взгляд, который до этого был опущен в пол, резко сфокусировался на враче. Глаза будто налились золотым сиянием, а зрачки превратились в щелочки. Такое резкое изменение удивило Андрея настолько, что он даже растерялся. Из растерянности его вывело всего одно слово юноши.

— Говори.

— Кхм, она сказала: «Олежа, я ни о чем не жалею, и ты, пожалуйста, не жалей. А если вдруг тебе будет плохо, вспомни свою мечту и держись ее, пожалуйста. И я буду счастлива, чтобы ты ни делал!», — сказав эти слова, тот обратил внимание на выражение лица мальчика. Зрачки, которые раньше казались, превратились в щелочку, сейчас стали размером с весь глаз, а сами глаза начали слезиться, пока из них не начали течь слезы. Сам он начал улыбаться.

Врач даже немного испугался, не сделал ли он этими словами хуже. Но его опасения развеяли следующие слова и действия юноши. Тот вытер слезы, улыбнулся во все тридцать два и сказал:

— Спасибо вам, Андрей. Мне очень не хватало этих слов, и теперь мне лучше, — прервавшись на секунду, тот вскочил, подняв голову к потолку, стал говорить. — Я исполню свою мечту, а ты, Оль, смотри, как я буду стараться.

После этого разговора Олег понемногу стал восстанавливаться, хотя все равно оставался немного отстраненным. Психолог только качала головой над таким чудом, но все же соглашалась, что парень идет на поправку. Вскоре все забыли о том, каким мрачным ходил парень, а Олег и Андрей стали очень хорошими друзьями. А сам Олег с тех пор стал очень усердным и старался очень сильно, чтобы поступить в медицинский университет. Но в один день что-то случилось, и теперь Олег находится непонятно где, и ему еще только предстоит узнать, что здесь творится.

Глава 3

Это невероятно. Я видел много небоскребов на фотографиях или в кино, и они внушали, правда. Но, смотря на башню, что прямо передо мной, я чувствую лишь величие — величие человека как создателя чуда. Чуда, созданного чтобы им восхищались.

Вид, открывающийся мне, правда, поражал. Я даже на секунду забыл о страхе, завороженный строением. Но, как говорится в поговорке, мгновение не вечно, и так же, как началось, оно и кончится. Страх стал быть набатом, крича мне об опасностях вокруг и о том, что Ками стережет меня прямо за спиной.

И, на секунду поддавшись, вытирая слезы, я обернулся, но увидел лишь зев в моем убежище, что стало для меня темницей. Только если Ками держал меня физически, то здесь я сам себя держал психологически.

Собравшись с мыслями, я окончательно поборол остатки страха, убедив себя, что вокруг никого нет, и все равно был очень напряжен. Идя по улицам города, я был напряжен ещё больше, нежели в начале, потому что вокруг было очень пустынно.

Я понимал, что это, скорее всего, либо заброшенный, либо малообжитой район, трущоб. Увидев кого-то здесь наверное, обошёл бы этого человека стороной, так как либо он нищий и не имеет денег на лучшее жильё, а значит, отчаянный человек, либо он какой-то мутный тип. И если вспомнить, что я сбежал от Ками где-то здесь, то скорее всего, этот человек как-то с ним связан.

Возможно, я утрирую, и во мне говорит страх, но я не хочу здесь встречаться с людьми, и уж тем более говорить. Однажды меня так украли, поэтому я хочу как можно быстрее выбраться в безопасный район. И все же надежда, что даже здесь есть хорошие люди, у меня осталась.

*Пятнадцать минут спустя.*

Не знаю, что сказать. Скорее всего, это место не хочет меня отпускать, хотя какие-то нехорошие мысли говорят, что это я страдаю топографическим кретинизмом. Вы спросите, причём здесь топографический кретинизм, ведь он связан с картами?

А я вам отвечу, что косвенно. Просто, пройдя какое-то время в одну сторону, ко мне пришла мысль, что стоит хотя бы осмотреться. Поэтому я залез на один из полуразрушенных домов и стал рассматривать окрестности. Поняв примерное направление, пошёл в ту сторону, но думаю, как вы уже поняли, что-то пошло не так. Я шел долго, не менее получаса, но так никуда и не пришел.

Решив всё же разобраться, сколько мне ещё идти, я немного побродил и смог забраться на один из домов. Когда забрался, до меня дошло, что все это время шёл совсем не в ту сторону. Я почему-то оказался ещё дальше от намеченного мной направления.

У себя в голове я пытался сложить карту своих блужданий, но так ничего и не сложилось. Поэтому я уселся и стал рассматривать коридоры между домами лучше, чтобы понять, как мне выбраться из этого чертового места. И вот сидел себе и думал, как вдруг!

—Кхе-кхе, мелок, ты чего на крышу то вылез? — услышал я старческий голос откуда-то справа снизу.

Не собираясь разбираться, кто это, я от испугу схватился за нож, который был у меня за пазухой. И в попытке его достать, разрезал себе штаны. И вот, поворачиваясь, я вижу дедка с палкой, на которую он опирается. А дед смотрит на меня, выпучив свои зенки.

Секунда, вторая, и дед начинает безудержно ржать, опираясь на свою палку. А я весь залитый краской впопыхах пытаюсь надеть штаны, а они зараза все норовят спасть. Дед же, видя, как я стараюсь, начал ещё громче ржать, даже от смеха прослезился гад. От смеха он уже весь был красным, как рак.

Как же мне стыдно. А ещё что-то нужно сделать, бежать ведь не выход. Похоже, так со спущенными штанами защищаться только и остается. Хотя может, что-то и выйдет с разговора. Может, он и не агрессивный.

—Ох-ох, ха-ха, давно я так не смеялся. Ты, это, нож то спрячь, а то и не только штаны разрежешь, но и себя порежешь. Я всего-то старик, ничего тебе не сделаю. — было сложно понимать, что тот говорил. Его скрипучий голос очень сильно искажал некоторые слова, но я смог уловить смысл, хоть и не все понял.

Разобрав, что он говорил, я смог немного расслабиться. Всё же он прав, и вряд ли что-то сможет мне сделать, даже со спущенными штанами. Но нож я так и оставил, наставленным на него. Тем временем он продолжил.

—Ты чего тут расселся, то? Неужто бродяжничаешь? А где мамка или батя?

Хоть я и мог понимать, но говорил я очень плохо. Поэтому не знал, что ему на это ответить. Додумался лишь к этому.

—Нет мать, нет отец, уходить, не трогать, подходить резать.

К этому моменту я смог рассмотреть стоявшего передо мной старика. Тот был одет просто — в тканевые штаны на завязках и в тканевую рубаху с длинным рукавом. Сам старик был худеньким, но видно, что когда-то имел мышцы. Да и сейчас занимается чем-то, что поддерживает его мышцы в тонусе. Они хоть и не выделялись, но рельеф проступал.

Поэтому я стал ещё более осторожным. Лицо старика было треугольным и сужалось у подбородка. У него были усы и козлиная бородка. А на голове у него был бардак. В целом лицо у него было добрым.

Сейчас же старикашка, похоже, рассматривал меня, но уже по-новому, и с каждой секундой он все больше и больше хмурился. Я не зная, что у него на уме, начинал все больше бояться. Неужели он меня узнал? Неужели этот дед связан с Ками?

—Кто же тебя так располосовал, о ужас... — Сейчас на мне была плащ-накидка с капюшоном, которая скрывала мое лицо и грудь, но мои руки и босые ноги она не скрывала, так как штаны мне были маловаты и были где-то по голень. Ещё не шорты, но и нормальными штанами их сложно назвать. — Ты не бойся. Правда, я тебя трогать не буду, но с тобой все нормально. Может, чем-то помочь?

Услышав его слова, я призадумался и немного успокоился. А что мне вообще делать? Я непонятно где, без знания языка, ещё и ребёнок. Так что же? Я не знал ответа, мне все ещё было страшно, и я не доверял старику, но понимал, что сам без понятия, что делать, поэтому решился попросить помощи.

—Где, выход, город, лучше? — Я попытался спросить у него, как выйти к лучшему району города, но не зная, как по-ихнему назвать район. Поэтому решил сказать «город», надеясь, что он догадается.

—Прости, но я ничего не понял, — повинился тот, чеша затылок.

Ладно, он не догадался.

—Как выйти туда? — Немного подумав, решил указать на башню. Как я думаю, город построен вокруг неё, значит, там и лучшие районы.

—А, так ты хочешь пройти к Вавилону? — Спросил старик.

Когда я услышал, как он назвал башню вдалеке, то немного прифигел. Оказывается, я угадал с названием. Все еще удивлений решил кивнуть.

—Зачем тебе туда, скажешь, или не можешь? — Спросил старик, нагибаясь, чтобы поднять палку. Деревяшка выскользнула из его рук до этого, когда он смеялся.

По видимому, она ему и вовсе не нужна, но для чего-то он её с собой носит. Немного подумав, решил ответить, как есть.

—Много говорить, сложно.

—Что же, если ты никуда не спешишь и готов довериться старику, предлагаю спуститься и пройтись ко мне домой, а там ты уже всё расскажешь за кружечкой чая, не спеша. Не против? — Задал вопрос старик, чеша свою бороду.

Я немного что понял, но главное уловил. Дед предложил мне пройтись к нему и поговорить. Не зная, что делать, я колебался. Мне все ещё было страшно, вдруг он служит Ками и передаст меня к нему в руки?

—Не бойся. Если ты голоден, я могу тебя накормить и напоить, — продолжил уговаривать старик. У меня даже сложилось впечатление, будто он пытается меня приманить, как какую-то дворняжку.

—Согласится, идти, вперед. — Всё же решился я довериться, так как кушать и правда хотелось сильно.

Да, и, ведь не могут быть все люди плохими, есть ведь и хорошие, правда?

*Спустя непродолжительную прогулку к дому старика*

И вот я стою перед дверьми дома старика, тот уже скрылся внутри, оставив двери открытыми. Дом был небольшим, каменно-деревянным, как и все дома в округе, максимум на две комнаты и кухню с туалетом. Хотя, навряд ли тут есть такое благо, как туалет, скорее всего, ведро и сточная канава, куда это ведро и опустошают.

Знаете, что удивляет? То, что здесь нет ни запахов испражнений, ни чего-то похожего. Раньше как-то не обращал внимания, хотя у нас в книжках всегда средневековье с антисанитарией связывалось. Но ладно, сейчас предо мной стоял выбор: ступать в пропасть или нет. Хотя выбора как такового, конечно, не стояло.

У меня было лишь два варианта: решать свои проблемы самому или с помощью старика. Поэтому чем дольше длились мои раздумья, тем больше я склонялся к помощи. Ведь я понимал, что по сути ничего не знаю о мире вокруг. В нерешительности, стоя у входа, я мялся с ноги на ногу и поправлял штаны, которые кое-как перевязал веревкой.

—Ты там долго решил стоять у входа? — Спросили меня изнутри.

Эх, ладно, была не была, все равно лучше варианта не найду. Войдя внутрь, я увидел старика, который сейчас что-то готовил в соседней комнате. Так вышло, что с входа было видно проход в другую комнату, и похоже, это была кухня.

—Ты садись за стол. Сейчас чай с кушаньем принесу, — сказал мне старик, ставя чайник и тарелку с печеньем в виде рыбок на стол. — Подожди, сейчас чашки принесу.

Когда старик принес чашки, я перевел свой голодный взгляд с печенья на старика, задав вполне логичный вопрос.

—Кто ты?

—Ох, как же так, совсем старая башка забывчивая стала, даже не представился. Меня зовут Каяма Мирай, — повинился старик, назвав свое имя, и в свою очередь задал аналогичный вопрос. — Что же вот и назвался. А ты кем будешь, юноша, и не мог бы ты снять капюшон? Не будешь же ты кушать в капюшоне?

А и правда, как мне представиться? Не могу ведь назваться своим именем, оно слишком много вызовет вопросов. Тогда как себя назвать? Блин, ничего не приходит в голову. Ладно, скажу, что не знаю. Ведь по сути и правда не знаю, это не моё тело и не мой мир, значит, и моё прошлое имя мне уже не подходит.

—Не знаю, — ответил я ему.

—Хм, — призадумался старик, глядя на меня и гладя свою бороду. — А капюшон ты снимешь?

Честно говоря, я не хотел его снимать, не после того, что со мной сделал Ками. Да, я был очень красивым, как раз до начала пыток. Даже, наверное, красивее себя в моем прошлом мире. Но не сейчас, не после пыток. Ведь даже мне неприятно смотреть на себя. После издевательств Ками моя кожа стала похожа на поле боя — рытвины, порезы, шрамы. У меня там даже части кожи нет под глазом. Вот поэтому я помахал головой, отказываясь.

— Ясно, настаивать не буду, — на эту реплику я тихо выдохнул. — И откуда ты сюда приехал? Или же ты тут родился?

— Не знаю, — я и правда не знал, откуда прошлый владелец тела прибился, да и вообще был ли этот прошлый владелец.

— Ладно, а где твои родители, может Семья? — спросил меня Каяма, отхлебывая чай после вопроса.

— Не знаю, — ответил так же, как и на прошлый вопрос старика. Только тут я ответил полную правду, потому что не знал ни здешних, ни родителей из моего мира. Там я был сиротой.

— Понятно. А почему не пьешь чай? Он остынет, да и печенье бери, не стесняйся, не отравление, — попытался пошутить Каяма, а я с недоверием покосился сначала на печенье, а потом на чай. И все же взял печенье и кружку.

И только поднеся ко рту печенье, как по всей комнате разнесся утробный рык моего желудка. На что дед весело рассмеялся и сказал:

— Вот видишь, твой живот только за. Так что кушай, не стесняйся. Сейчас еще должно разогреться рагу, — добродушно сказал Каяма. — Что с тобой случилось, ты можешь мне рассказать?

— Хммм, могу, но, сложно, — ответил, задумавшись, что мне говорить.

— Я помогу, ты постарайся, и у тебя все выйдет, — подбодрил меня старик. — Не нужно спешить, подумай, а тогда начинай.

Дальше я ему пытался рассказать, что со мной случилось. Прекрасно понимая, как это может обернуться, я был напряжен. Ведь если до этого он мог не понимать, что я бывший раб, или просто не знать, то теперь он точно будет знать. И все же я все равно решил открыться, попытавшись довериться старику. По мере того как я рассказывал, его кулаки все сильнее и сильнее сжимались, а его лицо становилось каменным, если можно так сказать о выражении лица моего собеседника. Видя реакцию собеседника, я был напряжен, не понимая, как он отреагирует. Спустя некоторое время тот выдохнул и вернув своему лицу прежнее выражение, сказал:

— Ну ничего, если я правильно понял из рассказа, то они все мертвы, поэтому можешь расслабиться, я не из той кодлы того Ками, — попытался то ли утешить, то ли подбодрить меня Каяма. Что у него неплохо получилось. У меня будто пружину отпустили, так легче стало.

— Не все, продавшие, живы... ненавижу... — последнее слово я проговорил про себя, чтобы дед меня не услышал.

— Ничего, их найдут и накажут. Ты главное продолжай жить, и жизнь все расставит на свои места, — сказал старик, поднимаясь. — Я принесу рагу, оно подогрелось уже, подожди немного.

Вернувшись, тот поставил две миски с рагу на стол, сказав:

— Приятного нам. — И мы начали есть.

Когда последняя ложка рагу скрылась в моем рту, Каяма спросил:

— И как рагу?

— Нравится, — ответил я ему, сытый и довольный.

— Какие у тебя планы, что-то представил? — поинтересовался у меня старик.

— Нет, — я и правда не представлял, что буду делать, поэтому не соврал ни капли.

— Слушай, оставайся тогда у меня. Будешь помогать по дому, возможно, еще где. А я тебе ночлег и еду, а еще язык помогу подтянуть. Как тебе предложение? — задал вопрос Каяма.

От неожиданности я даже не смог сразу ответить. Через секунд пятнадцать я все-таки решился произнести:

— Я...

Глава 4

— Хм, и чего он там стоит? — спросил Каяма.

Решив утолить свое любопытство, старик пошел посмотреть, кто это стоит на крыше. Подойдя, он увидел человека маленького роста похоже, это был полурослик. Поэтому дед решил последить за ним издалека. И вот Каяма какое-то время петляет с полуросликом непонятно куда. Старик даже мог бы подумать, что его ведут в какую-то западню, но, смотря на низенького паренька, понимал, что вряд ли. Он уже долго живет и уже лет так с десять проживает в квартале Дедала, поэтому знает многих в нем. А этого паренька Каяма видит впервые, что и вызвало интерес. Да и чего таить-то, нечем деду было себя занять. И вот поэтому тот решился на старости лет посталкерить как говорят боги.

— Хм, остановился... и чего он туда лезет? — проговорил про себя старик.

К этому моменту он понял, что это, скорее всего, не полурослик, поэтому решил заговорить.

— Кхе-кхе, мелок, ты чего на крышу-то вылез? — раздался голос, что заставил парня встрепенуться.

Встрепенувшись ребенок в попытке достать нож разрезал себе штаны, представ перед Каямой в одних трусах. Увиденное ввело старика сначала в ступор, а потом и рассмешило. Каяма сумел рассмотреть, что это все же был ребенок, а не полурослик. И по мере того, как Каяма рассматривал ребенка, старик все больше понимал, что мальчику нужна помощь, и при этом срочно. Каяма не знал, что случилось, но по уродствам, оставленным на руках и ногах, было понятно, что мальчик был не в самых любящих руках.Когда парень ответил, что у него нет родителей, у старика сложилась картина.

Похоже, ребенка либо продали в рабство, либо украли, а тот как-то сумел сбежать. И вот пацан сейчас здесь шастает в поисках чего-то, возможно, помощи. Немного поговорив и убедившись в своих догадках, старик предложил, немного колеблясь, поговорить у него дома. «Ну не могу же я кинуть этого ребенка здесь одного, тем более, что по нему видно, что парень нормальный,» — решил старик.

Идя по дороге к дому, Каяма думал, что же ему делать с этим ребенком. Навряд ли тот согласится пойти в приют, а если и согласится, то скорее всего его найдут очень быстро и вернут обратно в рабство. Уж слишком бросается в глаза парень, или скорее, его шрамы, и поэтому приют не подходит. Каяма мог бы попросить знакомых взять к себе мальчика, но тут все те же проблемы, а подставлять хороших людей не хочется. «Можно попытаться всунуть его в какую-то семью, как подмастерье или поддержку. Наверное, это лучший вариант — там его хоть смогут защитить,» — размышлял у себя в голове старик.

После того как они подошли к месту назначения, пацан не решался войти внутрь. Немного комично, что парень всю дорогу держал нож в левой руке, а в правой придерживал, поправляя штаны, что так и норовили упасть. И все же дорога прошла без эксцессов, ничего значимого во время ходьбы не случилось. Пройдя в гостиную-зал, Каяма поставил чайник и печенья на стол. Хотя по этикету нужно было сначала разлить чай по чашкам, а только потом принести угощения. Но похоже парень не обратил внимания на ошибку, либо просто не знал о таком порядке.

Старик принес чашки и разлил ароматный чай по кружкам. Тогда между ними завязался непростой разговор, и настроение Каями падало с каждым моментом. Догадки старика оказались точны. Каяма был зол на всех, кто обошелся так с ребенком. Из слов парня он понял, что на мальчике испытывали различные зелья, а позже какой-то Ками питал его из-за своих бзиков.

Старика поразило, как парень остался в здравом уме после всего. Сила воли мальчика поистине невероятна. Подумав, старик пришел к выводу, что не стоит отдавать мальчика в Семью. Парень относился к богам негативно, в частности к одному Ками, который его питал. Трудно сказать, как он отреагирует на другого Ками. Таким образом, как бы по наитию, старик спросил у мальчика, не против ли тот остаться жить у старика хотя бы на какое-то время...

***

— Я... согласится.

Наверное, странно, что я так ответил, тем более после всего, что со мной случилось. Ну вот, подумаем: что мне делать и какие у меня перспективы? Допустим, идти к башне в поисках лучшего района — хорошо. А дальше что? Мне остается разве что бродяжничать, и то до первого узнавшего меня человека. В общем, сейчас я, по сути, в отчаянной ситуации у меня нет лучшего выбора, чем остаться с этим дедом. Тем более, я всегда могу сбежать, ну, я надеюсь на это.

— Понимаю, это сложный выбор, тебе стоит подумать, — продолжал говорить старик, пока к нему не дошло, что я согласился. — Чего?! Ты сейчас серьезно согласился?

Меня немного насмешила его реакция, будто он даже представить себе не мог, что я так легко соглашусь. Я даже улыбнулся под капюшоном и, отвечая на его вопрос, кивнул.

— Л-ладно тогда... располагайся? — как-то неуверенно сказал старик.

Я решил снять с себя рюкзак и показать ему некоторые вещи, что у меня были может что-то понадобится, а что-то вообще опасно. Вещей у меня не так чтобы много: я брал все понемногу, хоть в большинстве это были маленькие вещи. Так как я не знал, что может мне понадобиться, брал все по чуть-чуть.

— О, ты решил показать, что в рюкзаке? Тогда подожди, я уберу посуду.

***

Выложив на стол почти все вещи, которые имел при себе, смотрел за реакцией старика.

На столе лежали какие-то местные монеты, котелок, кухонный нож, деревянная ложка, плащ, различные драгоценности, которые я собрал с людей в поместье, а также небольшая кучка странных кристаллов, переливающихся внутри, будто полярное сияние. Старик не спеша рассматривал мои вещи, отложив в сторону кухонную утварь. Он сказал, что она пригодится, поэтому дальше он стал рассматривать украшения, которых было не так чтобы много. Всё, что сказал старик после их осмотра, было: «На три тысячи потянут. Потом продадим и вместе купим тебе вещей получше». Отложив драгоценности, Каяма стал рассматривать кристаллы, откладывая их в разные кучки. Когда он их расфасовал, спросил у меня:

— Знаешь, что это?

В ответ на его вопрос мотаю головой, будто говоря, что нет, не знаю.

— Это мой дорогой, кристаллы, что падают из монстров. Кристаллы эти бывают разные, так как падают из разных монстров. Ты должен знать о гоблинах, они распространены почти везде, и эта кучка — их кристаллы. Вот эта кучка кристаллов принадлежит кобольдам, а эта — воинственным теням. Тут у нас муравьи-убийцы, а тут — парочка от игольчатых кроликов. Ну и последние два кристалла — орочьи. Богатый у тебя набор, тут где-то на двадцать тысяч, а то и сорок, нужно узнать расценки просто, — закончив, Каяма перешёл к пересчету монет, что я высыпал вместе с кристаллами.

Если закруглить, я был в полнейшем шоке, даже не знаю, что сказать. Выходит, что тут есть какие-то монстры... Хотя я половины и не понял, но и той половины достаточно. Сложно судить об услышанном, поэтому просто пропущу мимо ушей, думаю, позже ещё услышу об этом больше.

— Так, тут у нас где-то 1755 валис. На этом всё, если я не ошибаюсь, у тебя больше ничего нет? — спросил у меня Каяма.

Не зная, стоит ли, я не решался доставать последнюю вещь из рюкзака. Это была перчатка.

Сама перчатка была в кейсе из какого-то красного дерева, обрамленного золотом, поэтому она привлекла взгляд сразу. Я её заметил, когда проходил у какого-то богато обставленного кабинета, и решил забрать. Кейс я оставил там, уж слишком тяжёлым он оказался. Взглянув еще раз на старика, вздыхаю и одним рывком достаю перчатку, кладя ее на стол. Потому что перчатка была немного тяжелая, она с громким звуком ударилась о стол, создавая на нем вмятину; спокойно достать её у меня не хватило сил.

— Ой, пожалуйста, извинить! — поспешно извиняюсь.

— Ничего страшного. Ты лучше скажи, откуда у тебя эта перчатка? — немного шокировано спрашивает Каяма.

— Сбегать и взять, — коротко отвечаю.

— Понятно, — говоря это, старик вздыхает и без напряжения берет перчатку в руки. — Вот это да, это же орихалк! Да эта штука миллионы стоит!

Когда я подбирал эту перчатку, даже и подумать не мог, что она столько стоит. Хотя и понимал, что мало стоить она уж точно не будет, но на миллионы рассчитывать даже не надеялся. А пока у меня проносились мысли о стоимости моей бывшей поклажи, дед почему-то завопил, будто от боли, и уронил перчатку на стол.

В момент, когда перчатка коснулась стола, я увидел, как внутрь самой перчатки втягиваются небольшие шипы. На шипах была кровь, но она тоже всосалась вместе с шипами внутрь перчатки, оставляя поверхность чистой. Перчатка была угловатой и, будто вырезанной из камня, вся чёрная, она выделялась лишь небольшими частями, что были будто стеклянными. Старик же, после того как уронил перчатку, вскочил и стал говорить странные слова, некоторые из которых не имели смысла и мне было сложно что-то понять.

— Каяма, как рука? — немного не к месту говорю.

Я только подошёл к старику, как тот ответил:

— Всё нормально, ах, я-я сейчас перевяжу и полью зельем, п-подожди меня здесь.

***

— Так не трогай его руками! Давай осторожно... вот еще чуть-чуть...

Сейчас я вместе с Каямой пытаюсь замотать рукавицу в ткань второй раз, поскольку старик не решился брать ее голыми руками. После того как дед убежал на кухню за полотенцем, я помогал ему перевязывать рану, и когда кровь перестала течь, я снова услышал странные словосочетания из уст старика, но на этот раз они звучали не так резко. Успокоившись, Каяма предложил спрятать перчатку подальше.

Но когда он подошел к ней, перчатка, будто отвечая на его предложение, взъерошила шипы, не давая к себе прикоснуться. Так что сейчас мы и мучаемся, пытаясь обернуть шипастую перчатку в ткань, чтобы избежать порезов. Стол после наших попыток убрать перчатку выглядел как поле боя. Шипы были настолько острые, что без труда оставляли царапины на не самой жесткой древесине. И вот, наконец, перчатка укутана в пять слоев ткани, и мы можем взять ее в руки без опасений.

— Ух, чертова железяка, будь ты проклята весь стол испоганила. Ты как, малой, руки уберег? Все пальцы на месте? — спросил старик, который сейчас рылся у себя в комоде в поисках чего-то.

— Все хорошо, — отвечаю, осматривая свои руки.

Они на удивление остались полностью целыми, без единой новой раны, в то время как у старика они были все изранены, как будто перчатка целенаправленно ранила только его, что странно.

— Тогда ладно, я спрячу ее, если ты не против? — спросил он, достав из комода еще один сундук, только меньший, и улаживая перчатку среди вещей, которые там были.

— Не против, — я был даже рад, что эта проклятая вещь будет подальше.

— Уф, как же я ненавижу проклятые вещи! И как ты ее все это время носил с собой? — задался вопросом Каяма, на что я просто пожал плечами. — Бедные мои ручки... У тебя все точно хорошо?

— Хорошо, — дал я односложный ответ.

— Что ж, тогда подождешь меня тут? Я пока схожу, куплю зелье лечения, у меня кончилось, а раны не затянулись как следует. Так что не против подождать? — спросил меня старик.

Долго думать мне не пришлось, так как я еще раньше принял решение.

— Жду тут.

— Вот и ладушки! Тогда можешь осмотреться пока здесь, побродить вокруг, только если не далеко. Хорошо?

— Ладно, — согласился я со стариком.

И когда тот ушел, я откинулся на пол, смотря в потолок и думая: «Какой сегодня ненормальный день...»

Примечание автора:

Прошу прощения за задержку. У меня сессия, поэтому не было времени уделить внимание фанфику. Сегодня выйдут сразу две главы.

Глава 5

Немного полежав, решил пройтись по дому, чтобы немного его изучить. За чаепитием я заметил, что обстановка внутри сильно отличается от той, к которой я привык в прошлом мире. Если в целом, то очень напоминало традиционный японский дом, который всегда показывали в аниме.

На полу здесь расстелены маты сами они сделаны из чего-то похожего на солому, поэтому ходить по ним вполне приятно. Двери между комнатами сделаны из деревянного каркаса, заполненного чем-то, напоминающим бумагу. Двери открываются не как обычно, а отъезжают в сторону, открывая тем самым проход. На потолке висит что-то наподобие люстры, только сделано из бумаги, и для меня остается загадкой, как она еще не сгорела.

К комоду я не прикасался, как и к катане, боясь что-то поломать, поэтому нового ничего не расскажу. Катана простая, как в каком-то фильме: рукоять обвязана тканью, а вся катана вместе с чехлом черного цвета, лишь в щелях между обмоткой виден блеск металлической ручки. Как по мне, странно, что рукоять сделана из железа, хотя возможно так и надо, а я просто мало знаю о катанах.

Пройдя из зала в кухню, я осмотрелся, и заметил множество странностей. Во-первых, здесь стояла печь, как в древности, но сделанная из цельного камня и без дымохода. Это странно, потому что внутри не видно ни углей, ни золы, а отверстие под печью вообще оказалось полностью закрытым. Подумал бы я, что это полка, если бы не стоявшая сбоку железная крышка, похожая на крышку печи. Как по мне, готовить в ней невозможно, хотя, возможно, я чего-то не знаю вдруг она на магии работает, совсем не удивлюсь.

На кухне было много интересного, но в целом все выглядело в районе нормы и почти ничего не выделялось. Ушел бы оттуда, если бы не мое любопытство: показалось, что из одного из шкафов веет холодом. Подойдя и открыв его, я увидел что-то вроде холодильника из моего прошлого мира, только здесь он был сделан из дерева. Признаться, я был удивлен, просто не мог представить, что увижу холодильник на средневековой кухне. Закрыв его и осмотрев со всех сторон, не обнаружил кабеля для электричества, поэтому решил спросить об этом у старика, если не забуду.

Покинув кухню, отправился в последнюю комнату в доме. Это оказалась спальня там не было ничего интересного, кроме еще одной двери, которую раньше не было видно, так как она сливалась со стеной. Войдя, увидел вполне себе нормальную душевую и туалет. Я был удивлен, почти так же, как от холодильника, только намного приятнее. Все это казалось странным, поэтому я решил подождать старика, может быть, он мне все прояснит?

***

— Я вернулся! — объявил Каяма.

Услышав голос старика, я подскочил. Ждя его, я очень нервничал, и сколько бы себя не убеждал, мне было сложно ему доверять. Пару раз я так себя накручивал, что порывался вскочить и бежать, но всегда гасил порывы. И слава Богу, я все же дотерпел. Вглядываясь в него, сначала смотрел не на его руки, а за его спину, готовый убежать, но когда успокоился, увидев что позади никого нет, осмотрел старика получше. Увидел, что на руках Каямы были повязки, источающие очень густой запах трав, что долетал даже до меня. И видимо, не я один себя накручивал, так как когда Каяма увидел меня, то выдохнул и улыбнулся.

— Очень рад, что ты остался и дождался меня, я постараюсь оправдать твои ожидания — можешь на меня рассчитывать, — видимо, старик тоже переживал, оставляя меня одного, ожидая увидеть пустую комнату по прибытии. — Смотри, я купил несколько зелий и кувшинчик мази, которая убирает шрамы, думаю, она должна помочь тебе.

— Правда?!! — я был очень удивлен, а еще сильнее рад и почти буквально подлетел к Каяме, выхватывая у того кувшин.

— Не спеши ты так, мазь от тебя никуда не убежит, — усмехнулся старик, разуваясь. — Тебе помочь с мазью?

— У, у, — дал я ему отрицательный ответ, откупоривая мазь.

— Ладно, тогда пошли, покажу где ванна там сможешь обмазаться, — сказал дед, проходя в гостиную.

— Знать не на-а, — едва старик вошел, а я уже проносился ураганом в соседнюю комнату, где находилась ванная.

— Эх, молодежь, — вздохнул Каяма с улыбкой на лице. — Помойся сначала!

Стоя в ванной, я рассматривал себя, с желанием плакать. Но вопреки желанию, улыбался, так как знал, что вскоре все изменится, шрамы исчезнут, а рубцы рассосутся. Если быть честным, мне слабо верилось, что за один раз все пройдет, но, воспоминая о зельях, которые на мне испытывали, приходилось признать, что все возможно.

— Тебе там помощь не нужна? Может, показать, как душем пользоваться? — раздался голос из-за двери, заставивший меня выплыть из своих раздумий.

— Не надо, знать!

— Ладно, тогда одежду я оставлю возле дверей, а чтобы вытереться, бери любое полотенце, что в шкафу, — сказали мне из-за дверей.

— Хорошо.

***

Помывшись, обмазавшись и одевшись, я вышел из ванной, чтобы увидеть Каяму, который стелил мне футон.

— О, ты все? Тогда подожди немного, сейчас я застелю и поужинаем, — говорил старик, не отрываясь от своего занятия.

— Я помочь, — решил помочь Каяме, все-таки не из сахара.

После того, как мы застелили футон, я решил помочь старику в готовке и, объяснив тому на пальцах, что от него хочу, мы начали готовить. Немного подумав, Каяма заставил меня мыть овощи, которые будут тушиться с блюдом. Интересно, что здесь есть нормальный водопровод, и вода оттуда даже не пахнет плесенью или, не дай Бог, фекалиями. Поэтому быстро помыв овощи, похожие на наши картошку, лук и морковь, я вернулся к старику, который чистил курицу, или по крайней мере, подобное курице животное.

Скептически посмотрев на меня, он протянул мне нож, сказав, что посмотрит, справлюсь ли я с нарезкой овощей. Приняв нож, мне показали, как резать, и я старался делать так же. Сначала мне не очень удавалось, пару раз чуть не порезался, но со временем приловчился и начал резать аккуратнее. Каяма сначала улыбался, исправляя меня, но когда я привык к ножу и стал резать лук так, как резали у нас, чтобы не пораниться, он стал немного хмуриться, но не говорил ничего, просто наблюдал.

В Конце концов, я освоился с ножом и неплохо нарезал овощи, как было принято в моей прошлой жизни. Когда-то я долго работал поваром в кафе при аэропорту, где приходилось одновременно делать до пяти заказов. Еще я проходил некоторое обучение кулинарии на курсах после школы, недолго, всего шесть месяцев, но научили хорошо. Пока я нарезал, Каяма время от времени подкладывал мне другие продукты, и когда я закончил, он спросил:

— Ты откуда умеешь так обращаться с ножом на кухне? — спросил у меня старик невзначай.

Немного удивившись вопросу, я задумался. Было непонятно, почему он спросил, но представив, как это выглядело со стороны, понял к чему этот вопрос. Пожав плечами, я решил молчать, и если Каяма продолжит расспрашивать, просто скажу, что не помню.

— Ясно, тогда можешь идти, я уже сделаю все сам, — сказал Каяма, словно был вовсе не заинтересован в ответе.

— Хорошо.

Когда ужин был готов, на улице уже вечерело. Время пролетело незаметно, и теперь мы с Каямой ужинали запеченной уткой с овощами. Как сказал старик, это что-то вроде праздничного ужина, повод — мое прибытие. Каяма задавал разные вопросы, но я в большинстве случаев не мог ответить, и теперь старик, закончив свой ’опрос’, просто сидел и молчал, задумчиво что-то обдумывая. Кажись, придя к какому-то решению он начал говорить:

— Я понимаю, возможно, у тебя сейчас нет желания говорить. Может быть, из-за всего тобой пережитого, ты не хочешь что-то вспоминать. Поэтому предлагаю пока отложить вопросы о твоем прошлом и все расспросы. Сейчас тебе стоит подучить язык, создавать хорошие воспоминания, и возможно, в будущем ты сможешь рассказать мне больше о своем прошлом, — закончив, старик промочил горло водой из кружки и продолжил. — Поэтому, начиная с завтра, ты начнешь учить язык. Я попрошу помощи у одной моей знакомой, она поможет тебе с обучением. Думаю, мы сможем договориться с ней, чтобы учиться по утрам. А позже мы пройдемся по городу и купим тебе вещей, сладостей, возможно, и немного развлечемся. Хотел бы ты пройтись?

— Очень! — радостно сказал я.

— Тогда решено, доедай и ложись спать, чтобы завтра быть полным энергии! — сказал старик.

После ужина я помыл посуду, а затем меня заставили почистить зубы и умыться! Даже не знаю, радоваться мне или нет, ведь я всегда не любил чистить зубы, но после трех месяцев без зубной пасты, у меня в рту пахло хуже, чем на помойке. Когда мне протянули какую-то деревянную палочку, я удивился, так как не понял, что с ней делать. Оказывается, чтобы почистить зубы, мне нужно было сначала разгрызть ее и потом начать чистить зубы. К моему удивлению, палочка очистила мои зубы намного лучше, чем любые щетки. Перед сном мне пожелали хороших снов и чтобы меня во сне оберегали духи. В ответ я попытался пожелать то же и, хоть и криво, но меня поняли сказав «спасибо».

Заснул я быстро, все благодаря ощущениям тепла и безопасности, исходивших от пламени и теней. Сегодня они помогли как надо — не было монстров, прячущихся в тени, не было и неуверенности от тепла. Эти ощущения усилились, я четко их ощущал и мог уверенно сказать, что это есть, и это не мои галлюцинации. Чувство тепла и оберегающие тени позволили мне легко уснуть, не позволяя плохим мыслям и эмоциям завладеть мной.

***

— Соня, вставай, скоро придет учитель.

Меня будили достаточно осторожно, но все равно испугали. Раньше, если я не успевал встать до прихода мучителей, то будили меня безжалостно и очень болезненно. Но когда я понял, кто меня будил, немного расслабился, так как я был в безопасности.

— Встать, встать, подождать, — я отмахивался от него, желая еще немного понежиться в кроватке впервые за столь долгое время.

— Вставай, утро уже, а я кушать пока приготовлю! — сказал старик и уже из другой комнаты крикнул. — Иди умойся!

Вставал неохотно, но с хорошим настроением, так как выспался очень хорошо, впервые с моего побега. И вот собравшись и пройдя к туалету, я заглянул в зеркало. И увидел там себя почти такого же, что и вчера, отличие было, но почти незаметное. С зеркала на меня смотрел все еще урод, но с более светлым цветом кожи. Серость, что была до этого, сошла, дав место румянцу, что хоть и был виден, но из-за шрамов так сразу и не различишь. Если присмотреться и вспомнить, что было вчера, то можно было заметить, что немного шрамов сошло, а другие будто стали светлее или даже старее, будто немного зажили.

Рассматривая результат, что дала мазь, я был счастлив, так как за пару месяцев, возможно, полгода все они исчезнут, сделав меня снова красивым. Мое настроение только росло, поэтому, наполнившись энтузиазмом, стал умываться, и перед тем как выйти, снова накинул капюшон. И да, все это время я был в капюшоне, даже когда лег спать, не снял его. Мне дали кофту с капюшоном еще вчера, чтобы я смог укутаться в него вместо своего ширпотреба.

Пройдя в зал, увидел старика, что что-то готовил на кухне. Предложив свою помощь и получив отказ, стал ждать, когда приготовят завтрак. Каяма управился за минут пятнадцать, и мы приступили к поеданию яичницы с картошкой. Стоит заметить, что завтрак был великолепен, и съел я его вмиг, даже не заметил, как.

— Думаю, раз ты доел, могу тебя спросить, как там твои шрамы? Просто меня заверили, что уже сегодня никаких шрамов быть не должно. Мазь я брал дорогую, поэтому эффект должен быть хорошим, — старик меня что-то спросил, но понял я немного.

С утра было сложнее воспринимать и переводить слова здешнего языка, но все же не невозможно. Понял лишь вопрос про шрамы, дороговизну мази и то, что шрамы должны сойти. Про последнее два догадался лишь по контексту и двум словам «никаких шрамов».

— Мазь хорошо, полгода, и нет шрамов, — ответил Каяме, почти не ошибаясь.

— Каких полгода? — удивился старик и, нахмурившись, сказал. — Шрамов не должно быть уже сейчас.

На его слова я лишь недоуменно на него посмотрел, не понимая, почему. Мазь ведь всего лишь мазь, не какое-то сверхестественное зелье.

— Малой, могу я попросить посмотреть на тебя без капюшона? Мне просто нужно увидеть результат использования мази. Ведь если та не подействовала, то нужно будет пойти в магазин, чтобы разобраться, — вопрос Каями, как и причина, были важными, поэтому сразу отказать не решился.

Я сомневался, стоит ли показывать свое лицо, но объективных причин не находил. Лишь мое нежелание не давало мне сделать это в сию же секунду. Но я смог себя перебороть, сняв капюшон. И стоило мне это сделать, как я стал всматриваться в лицо старика. Я смотрел и даже не до конца понимал, что искал скорее всего, я боялся увидеть отвращение. Но время все шло, а Каяма все рассматривал мое лицо и не менялось, на нем не было видно отвращения. Когда тот рассмотрел мое лицо, то выглядел злым. Сразу после того, как старик хлебнул из своей чашки, то заговорил:

— Черт бы их побрал, а говорили мне: «лучшее-лучшее, лучше не найти!» Ух, вот приду я к ним — ох, скандал устрою! Ты не расстраивайся, купим у других нормальную мазь, тогда она должна будет помочь, — договорив, тот выглядел как злобный воробей, что напыжился, раскинув крылья.

Каяма выглядел так смешно, что я не смог удержаться и рассмеялся. Старик, видя, что я веселюсь, лишь хмыкнул, сдувшись. Мы еще некоторое время сидели, пока в дверь не постучали. Поднявшись и направившись к дверям, чтобы их открыть, дед сказал:

— О, видимо, твой учитель пришел, готовься! — сказав последнее, тот открыл дверь.

***

Стоило двери открыться, как комната наполнилась чем-то странным. Этим чем-то была аура она не была видна, но ощущение её присутствия давило. Давление было скорее эфемерным, но оно заставляло ощущать присутствие кого-то могущественного и мудрого, даже скорее кого-то божественного.

Когда дверь открылась, что-то внутри меня, будто проснулось, а позже встрепенулось и под конец попыталось спрятаться. Вместе с переменой внутри меня, перемена происходила и во мне, и снаружи. Сначала я смотрел на двери в радостном ожидании, но всё дольше стал недоумевать, ощущая что-то непонятное, и уже под конец, когда узнал, что это за ощущение, впал в ужас. Я знал, что знаменовало это ощущение.

— К-ками...

Глава 6

— К-ками...

Перед глазами будто наяву предстала комната пыток и тот, кого я боюсь до дрожи. Бог улыбался с интересом, смотря на меня, его лицо было немного измазано кровью, а улыбка будто тянулась до ушей, обнажая белоснежные зубы. В этом видении я сидел прикованный, не имея возможности даже зажмуриться, тело же будто парализовало, и мне оставалось смотреть в ужасе. Тогда Ками спросил у меня:

— Ну что, убежал?

И стоило богу договорить, наваждение будто сошло, возвращая меня в реальность. Не понимая, что происходит, я посмотрел на старика, подумав: «Неужели меня сдали?». А Каяма в это время говорил с каким-то мужчиной, они поклонились друг другу и пожали руки. И их действия подтвердили для меня мое шальное предположение. За мужчиной еще кто-то стоял, но вид на этого человека перекрывал старик.

В момент, когда старик повернулся боком, пропуская внутрь гостя, в прихожую вошли мужчина и женщина. Женщина оказалась тем самым человеком, что стоял позади. Гостья была неземной красоты девушкой, немного смуглокожей и с темными волосами, которые вились у нее за спиной. Она огляделась, рассматривая убранство комнаты, и наткнувшись на меня взглядом, стала рассматривать. Ее карие глаза на азиатском личике смотрели с интересом, изучая меня.

И, будто в ответ на ее интерес, странное давление усилилось, как и дискомфорт от него. Стоило давлению усилиться, как меня снова окунуло в страшные видения. Только вот сейчас они будто сопровождали меня наяву. Я стал отступать от единственных людей в комнате, так как галлюцинации делали из них врагов. Было ощущение, что страх или кто-то другой душит, а голову наполняет туманом, заставляя теряться в мыслях.

Краем глаза замечаю, что Каяма смотрит на меня, еще успеваю заметить, что на его лице выступает что-то наподобие понимания. Но тогда мне было все равно, так как на тот момент я уже разворачивался бежать в соседнюю комнату. Забегая в комнату, где мы спали, закрываю дверь на замок, но не останавливаюсь и бросаюсь к окну, которое, как назло, закрыто. Дергаю, пытаясь открыть, но окно не поддается, так как ставни, что его прикрывают, закрыты на ключ. Разворачиваюсь в поисках ключа и ищу его взглядом по комнате, но найти не удается. За дверью слышен шум и голоса, скорее всего, обращаются ко мне, но я не слушаю, а ищу ключ.

К сожалению, быстро найти ключ не удалось, поэтому, оглянувшись еще раз, натыкаюсь взглядом на комод. Подбегаю к нему, начиная открывать ящики, вспоминаю про ящик с перчаткой и припоминаю, что возможно ключ там. Сразу же открываю ящик, ищу ключ, и возле сундука нахожу небольшую связку из ключей, вот их и хватаю.

Но прежде чем бежать дальше, на секунду задерживаю взгляд на сундуке с перчаткой и почему-то хватаю его. Подбегаю к окну и трясущимися руками пытаюсь открыть замок на ставнях, как слышу удар. Дверь, которая вела в комнату, будто взорвалась, слетая с петель, но мне повезло: в этот момент я все же открываю ставни. Сердце стучит, разгоняя адреналин, страх же заставляет шевелиться без оглядки. Уши начинают слышать садистский смех Ками и звук, как он сдирает кожу. Уперевшись руками, я перескакиваю через окно и вижу, как ко мне тянется чья-то рука, чтобы схватить.

Буквально момент, и мое сердце замирает, в глазах начинает темнеть, а внутри разливается ощущение, будто что-то, что держали взаперти, освобождается, распространяясь. И в последний момент, до того как меня хватает, я откидываю руку от себя, хлыстом, который появился, будто из ниоткуда. Из-за этого непонятного хлыста я теряю равновесие и падаю на улицу.

Собираюсь уже бежать дальше, как меня все же хватают сзади и удерживают от побега. Было страшно, настолько, что от страха закричал. Пытаясь вырваться из почти стальной хватки, брыкаюсь, кусаюсь, даже как-то начинаю отбиваться этими хлыстами, но хватка слишком жесткая, не дает даже рыпнуться. Сзади слышится чей-то голос, мне незнакомый, он выдыхает прежде, чем заговорить.

— Фух... Я поймал его. Сейчас принесу, но он брыкается и кричит, как потерпевший! — сказал сзади мужской и грубоватый голос.

— Да-да, сейчас. — слышу голос Каямы позади.

От страха я почти не соображаю, а в голове голос Ками кричит в экстазе, предвкушая мою новую порцию мучений. Руки, подхватившие меня, кажутся костлявыми и покрытыми слоем засохшей крови. У меня плохо выходило вырываться с самого начала, но как только меня схватили еще и за ноги, то последняя возможность вырваться пропала.

Вместе с тем, как мои ноги схватили, я стал отчетливее чувствовать появившиеся у меня хлисти. Возможно, они стали лучше ощущаться из-за того, что внимание с ног перешло на эти хлысты? Как бы там ни было, ощущатся они стали намного лучше. Чувства от хлыстов были, будто от новых конечностей, я ощущал их как часть себя.

Но даже помощь странных хлыстов не помогла, меня подхватили и внесли в комнату. Уже в комнате меня отпустили, а я сразу же стал отползать, ища как бы сбежать. Было очень страшно и неуютно, но галлюцинации стали отступать, даря небольшую ясность мыслей. Мне перекрыли все пути побега, куда бы я не шмыгнул, меня ждал либо Каяма, либо мужчина, что меня словил. За ними еще была девушка, но на нее я мало обращал внимания. Пока я отползал, Каяма заговорил.

— Послушай, малой, все хорошо. Мы тебе не враги. Все хорошо. Ты в безопасности. — старик говорил размеренно, пытаясь меня успокоить. — Помнишь, я говорил, что к нам придет гостья, чтобы помочь тебе с языком?

У меня не было желания слушать Каяму, мне просто нужно было собрать немного силы для рывка и попытаться проскочить. Но прежде, если припомнить, старик и правда что-то говорил про учителя для меня. Немного повернув голову, я посмотрел на девушку, на ее милом личике было обеспокоенное выражение лица. Руки девушки были сложены на ее груди в неосознанном жесте переживания. Заметив, что я посмотрел на девушку, Каяма продолжил.

— Так вот, гостья эта является Ками. Ты, возможно, не помнишь, но богов существует много, и тот, что тебя мучал, не единственный. Но не все Ками плохие, есть много хороших и добрых, что и пальцем тебя не тронут. — Каяма присел передо мной. — Ты извини, что не предупредил, я старый дурак, даже не мог подумать, что так случится. А ведь должен был предусмотреть, что ты так отреагируешь.

Послушав старика, я как-то немного расслабился, и даже враждебность к нему немного поубавилась. В этот момент, когда все затихли, гостья решила представиться. От ее голоса я шуганулся, так как даже ее голос излучал божественность.

— Привет, меня зовут Нисабой. Тебе не нужно бояться я здесь только для того чтобы обучать тебя. — голос богини был мелодичен и немного неуверенный, как мне показалось. — А как тебя зовут?

Я ничего не ответил, просто смотрел на нее.

— Извините, Нисаба, но мальчик не помнит своего имени. — сказал вместо меня Каяма.

Немного неожиданно заговорил мужчина, что пришел вместе с богиней.

— Привет, зови меня Сенном, и бояться меня тоже не стоит, я тут только чтобы защищать Нисаби. — сказал он это успокаивающе, как он думал, хотя его напряженная улыбка и поза выдавала, что он нервирует.

— Видишь, я не вру, мне просто незачем, поэтому расслабься немного. Предлагаю нам немного успокоиться и присесть в зале, для этого есть специальные подушки, а я приготовлю отвар для успокоения нервов. — договорив, Каяма показал рукой на проход в зал. — Но если ты, малец, все так же хочешь уйти, то тебя никто не держит. Я понимаю, и не обижусь, решать тут только тебе.

Договорив, старик встал и направился на выход из комнаты, сказав гостям.

— Пройдемте, я заварю вам чай, пусть мальчик немного успокоится.

Поведение старика удивило и заставило растеряться, оно отличалось от навязанного мне страхом. Страх говорил, что меня не отпустят, что меня снова запрут, будут питать и измываться, еще и заставят вернуться к Ками. Когда все вышли, я все также стоял, но уже не столько от страха, как от растерянности.

Страх уже отступал, а галлюцинации исчезли и вовсе, оставляя после себя только воспоминания. Сейчас у меня было два выбора, прямо как когда мы только встретились с Каямой. Только если раньше стоял выбор пойти со стариком или остаться, то сейчас стоял выбор остаться или пойти?

Чем больше думал, тем больше решался остаться, ведь врать ему и правда незачем. Тут случилась простая ошибка. Возможно, что здесь и правда существуют какие-то боги. Раньше, пребывая в заключении, считал их сектой, поклоняющихся этому Ками. Может быть, что Ками здесь это что-то типа титула, а ощущение давления от владельца означает наличие этого самого титула?

Наверное, стоит подумать о всем произошедшем попозже, так как сейчас сидя и думая, мне кажется странным, как я себя вел. Возможно ли, что все видения я навыдумывал, или же это было что-то другое?

***

Еще в прошлой жизни, когда готовился к поступлению, я изучил такую вещь, как посттравматическое стрессовое расстройство если коротко ПТСР. При ПТСР люди могут получать психопатологические репереживания, попросту говоря, флешбеки. Вообще, кроме флешбеков, человек переживает много всего, как пример, депрессия, панические атаки, суицидальное поведение и т.д.

Все симптомы, да и причина появления, совпадают с тем, что я помню. Если все так то это очень плохо.Еще немного посидев и подумав о всем произошедшем, вздыхаю. Чтобы себе не навыдумывал, это не изменит того, что мне нужно выходить. Уже понятно, что я решил остаться, но мне все равно стыдно, да и немного страшно выходить, хоть и нужно. Причины остаться все те же у меня просто напросто нет других вариантов. Но перед этим мне нужно разобраться, что за щупальце-хлысты торчат у меня из спины.

Глава 7

Немного повернув голову, смотрю на это чудо, и, что интересно, я легко могу ими двигать и управлять. Ощущения были очень странными, будто вторая рука только очень подвижная. Хлысты выглядели, будто сделаны из ткани, но отливали металлом. Еще и на ощупь были теплыми, что вконец сводило с толку.

На конце хлысты были заострены и больше походили на клинки, но пораниться об них у меня не выходило, пока я, будто бы, не напряг эти хлысты. И тогда передняя часть хлыстов, что напоминала клинки, стала твердой и смогла меня поранить, оставив небольшую ранку на пальце. Было немного больно, когда порезался, но не страшно, ранка быстро перестала кровоточить, когда немного пососал порез.

Хлысты были очень гибкими и могли растягиваться почти в два моих роста, хотя в сложенном состоянии были в половину меньше. Пока игрался с хлыстами, заметил, что на руках у меня появились странные когти из металла. Что прикольно, когти ощущались полностью как обычные пальцы, я даже тепло через них мог чувствовать, магия да и только.

Насмотревшись на чудо, обратил внимание на комнату, в которой находился. Внутри комнаты был бардак, перевернутые вещи, следы от ботинок и, как вишенка на торте, выбитая дверь на полу.

Осмотрев этот бардак, мой взгляд приковал сундук, который сейчас лежал на полу под окном. Я поставил сундук с перчаткой на подоконник, когда пытался открыть ставни, и вот сейчас он был перевернут, а внутри пуст. Чтобы проверить появившуюся догадку, подхожу к сундуку и заглядываю внутрь, но там и правда было пусто.

Чтобы уверится решаю посмотреть на улицу, чтобы полностью убедиться, но и там не нахожу перчатки. Отойдя от окна, смотрю на свои когти и хлысты и думаю: «Неужели это та перчатка?». Мне пока неизвестно, правдива ли моя догадка, но если я прав, то это объяснило бы, откуда у меня появились хлысты и когти.

Еще немного осмотрел комнату, но спрятавшейся перчатки так и не нахожу. И вот теперь, когда последнее, что мог сделать перед тем, как выйти, было сделано, я мялся у выхода. Мне было немного страшно, и также сильно нервно, так как сейчас должен был состояться мой первый нормальный разговор с нормальным божеством этого мира, а также, по совместительству, моим первым в этом мире нормальным учителем.

И все же, как бы сильно я ни нервничал и не боялся, все же сделал свой первый шаг к свету из своей бездны страха. Так начались, как я надеюсь, мои полные радости и веселья приключения в этом мире. Сделав шаг вперед, я оказался под тремя перекрестными взглядами, одним из которых был божественный.

— Ну что, решил остаться? — спросил у меня Каяма, он как раз начал разливать кипяток в кружки.

— Угу.

— Что же, садись тогда, отвар уже готов, попьешь, успокоишь немного нервы и, как раз, получше познакомишься со своим учителем. — сказав это, старик поставил чайник обратно на подставку посреди стола.

Пройдя к последней свободной подушке с противоположной стороны, сажусь и, посмотрев на богиню и ее спутника, глубже натягиваю капюшон.

— И так, думаю, стоит тебе немного пояснить, почему я выбрал тебе в учителя богиню, а не стал учить сам. Не знаю, помнишь ли ты это, но боги могут разговаривать на всех языках. И из-за этого они почти что идеальные переводчики. — слова Каями были удивитель

ными, но неубедительными. Я сильно сомневаюсь, что здешние боги знают русский. — Поэтому попрошу попробуй с ней поговорить, возможно, у вас выйдет найти общий язык.

Хоть я и сомневался, но все же спросил на русском.

— Вы меня понимаете?

— Да, понимаю. — ответила на чистом русском богиня, заставив мою челюсть упасть на пол. — Хмм, какой странный язык, впервые его слышу, хотя он чем-то похож на эльфийский и на дворфийский одновременно. Его четкость, точность и, в кое-чем, грубость походят на дварфийский, а гармоничность на эльфийский, удивительно.

Чем больше говорила Нисаба, тем больше я терял дар речи. Она говорила на русском идеально, будто родилась с ним, не было ни акцента, ни путаницы в словах. Кажется, она даже лучше меня говорит на моем родном языке, я в полнейшем шоке. Нет, понимаю, что мне не врут, но так просто заговорить на незнакомом языке, услышав только три слова, это и правда магия.

— Ну, как у вас вышло? — спросил Каяма.

— Да, все прекрасно. Я могу разговаривать на его языке, хоть я и слышу его впервые. — задумчиво и немного радостно отвечает старику Нисаба.

— Ох, это прекрасно. Тогда не могли бы вы расспросить мальчика получше? Я хоть и поспрашивал его, кто он и откуда, но он не смог ответить. Может, вам он что-то расскажет? — попросил Каяма богиню.

— Да-да, конечно. Я тут, чтобы помочь, тем более, вы мне за это платите. — поспешила успокоить Кяму та.

— Тогда ладно, я пойду приберусь, а вы разговаривайте. — сказав это, старик встал.

— Я пойду с вами. Все же это я выломал дверь, прошу прощения за это. — встал Сенн с желанием помочь.

— Да не стоит, тем более, это я тебя попросил ее выбить. Но от помощи не откажусь, подмети пол веник, возьмешь в туалете. — запряг хитрый старикашка Сенна, на что тот кивнул, отправившись за инвентарем.

— И так, думаю, нам с тобой стоит начать. Меня, как ты уже знаешь, зовут Нисаба, а тебя как? — спросила богиня.

— Я не помню. — отвечаю той еще ранее заготовленный ответ.

— Ех, я понимаю, что тебе неприятно и возможно, ты не хочешь пока говорить своего имени, но не нужно врать. Мы ведь боги, чувствуем ложь, и она нам неприятна. Постарайся больше не лгать, пожалуйста. — как нерадивому дитя стала объяснять мне Нисаба.

— Правда что ли!? — еще раз удивился уже который раз подряд.

— Да, правда, так что будешь говорить свое имя?

— Я не знаю, какое дали мне имя родители. — я не стал юлить и сказал правду.

Может показаться странным, что у меня нет желания использовать свое прошлое имя. И возможно, если бы раньше, до рабства, я еще и представился бы Олегом, то сейчас нет. Если вкратце, за время пребывания в заключении я много думал и пришел к выводу, что просто не заслуживаю зваться своим прошлым именем.

На такие мысли меня натолкнули рассуждения о том, куда делся прошлый владелец этого тела. За раздумьями пришел к выводу, что его место занял я, а значит, забрал его жизнь и личность. Если для кого-то это не вызовет проблем, и они просто пожмут плечами, то для меня это то же, что убить ребенка. До сих пор чувство вины сидит где-то внутри, спрятавшись.

Поэтому решил использовать имя прошлого владельца тела в дань ребенку, чье место я забрал. Может показаться странным, но для меня еще в прошлом мире чужая и своя жизнь была бесценна, да, возможно, дорожил больше своей, но считал, что никто не заслуживает смерти просто так.

— Хм, тогда ладно, но как мне к тебе обращаться? Мне просто так будет проще, а позже, когда вспомнишь настоящее имя, то буду звать тебя им. — предложила компромисс женщина.

— Мне все равно, обращайтесь, как вам угодно.

— Ладно. — немного задумавшись, говорит Нисаби и, будто что-то вспомнив, восклицает: — О! У меня появилась идея, как можно узнать твое имя. Для этого тебе нужно будет вступить в Фамилию к какому-то богу. В статусе фални, кроме уровня и характеристик, значится полное имя и фамилия.

В момент, когда Богиня прервалась, я все же решил сказать ей.

— Простите, но я ничего не понял.

— А? Что именно ты не понял? Я неправильно выразилась? — с недоумением спросила у меня девушка.

— Нет, вы правильно выразились, просто я не знаю, что такое фална, а также что за Фамилия. — говорю успокаивающе.

— А-а-а. — многозначительно протянула та в ответ. — Оказывается, ты даже этого не знаешь... Ладно, начну с самого начала, чтобы ты все понял. И так, кхм-кхм, давним давно, еще в незапамятные времена, боги создали нижний мир, или иначе Хенкай, и стали его заселять разными существами. Первыми создали боги духов своих детей, за ними следовали животные, и также боги создали разумные расы, такие как Эльфы, люди, дварфы, палумми и зооморфы. Все они жили и процветали в гармонии до одного момента, когда в мир вторглось подземелье, нарушив покой и став сеять хаос. На защиту мира первыми выступили духи, но как бы сильны те не были, одни они справиться не могли. И тогда первый из духов даровал одному из разумных свою силу, тогда началась первая эпоха героев. Представители разных рас, имея силу духов, выступали одним фронтом, защищая мир от подземелья, но сколь необычны были первые герои, они все равно не смогли победить подземелье, и со временем герои стали умирать, а твари из подземелья распространялись. Позже появлялись новые герои, заменявшие старых, и с помощью этого мир застрял в шатком равновесии на какое-то время. И вот почти тысячу лет назад с небес спустились боги, даровав Фалну и статус, чтобы вы, смертные, могли лучше бороться с монстрами. На этом думаю, закончу, теперь тебе все понятно?

— Более-менее, но что за Фамилии у богов? — решил уточнить у богини.

— А, точно. Фамилия — это что-то типа объединения вокруг одного бога, который даровал своим последователям фалну. Бог помогает своим последователям, дарует фалну, и в ответ его последователи помогают своему богу. — беззаботно закончила богиня.

— Теперь понял, это что-то типа клана, наверное. — задумчиво сказал скорее для себя, чем для Нисаби.

— Да, Фамилии в восточных регионах называют Кланами, так что ты прав. — ответила мне девушка, утвердительно кивнув.

— То есть, если я получу фалну, то смогу узнать свое имя? — спросил у богини.

— Да, ты прав, но выбирай Фамилию тщательно, сменить ты её сможешь только через год после поступления. — наставительно подняв палец, говорит. — Но кроме этого тебе может придется еще и заплатить штраф, если ты подпишешь контракт, в котором он будет указан. Всегда читай, что подписываешь, а иначе тебя могут обмануть, тебе понятно?

На ее реплику я лишь закатил глаза и кивнул. Будет еще абориген современного человека учить, как контракты подписывать.

— Вот и хорошо! Так, а сколько тебе лет, знаешь? — интересуется Нисаби.

— Нет, но думаю, в районе от десяти до двенадцати, может меньше, а что? — спрашиваю в ответ.

— О, тогда тебе нужно будет сделать документы. — задумчиво говорит и продолжает допрос. — Ты знаешь, где родился, и кто твои родители?

— Не знаю.

— А хоть расу свою знаешь?

— Ну, человек, наверное, я не знаю. — для меня и правда было загадкой, точно ли я человек, потому что моя регенерация была уж точно не человеческой, как и некоторые детали.

— Ох, ладно. Хвост, ушки есть?

— Нет.

— Тогда зооморфы отпадают, остались человек, дварф, паллум и эльфы. — говорит девушка, будто для себя, но так, чтобы я слышал. — Дварф и паллум отпадают, слишком ты маленький для дварфа и большой для паллума, остались только два варианта... Ушки свои покажи.

На ее просьбу машу головой из стороны в сторону отказываясь.

— Это нужно, чтобы узнать твою расу, я гляну только одним глазком. — убеждала она меня.

— Я сам смогу, скажи только как. — виставляю условие.

— Хм, тебе будет сложно определить самому из-за того, что уши людей и эльфов в раннем возрасте слабо отличимы. Посмотри, есть ли у тебя небольшое искривление ушей где-то вверху, оно должно быть немного заострено. У эльфов уши начинают расти во время полового созревания, поэтому у тебя они должны быть в зачаточном состоянии. — проинструктировав богиня, оперлась локтем на стол и приняла более расслабленное положение, ожидая моего вердикта.

В то время, когда богиня мостилась, я протянул свои когтистые руки к своим ушам. Когда коснулся своих ушей, стал искать заострения и, к своему немалому удивлению, таки нащупал. Моя ушная раковина вместо того, как у обычного человека, закругляться, была немного заостренной. Если бы мне не сказали, на что обратить внимание, то, наверное, бы и не заметил. Продолжая щупать, я убеждался, что мне не кажется, и мои уши действительно заострены. Неужели я и правда эльф!?

— Они немного заострены! Так я эльф!? — Я не смог сдержать своего удивления, и что греха таить, радости, что даже подскочил на ноги от переполняющих меня эмоций и решил поделиться с Каямой, что я эльф. Он как раз ставил двери вместе с Сеном обратно. — Каяма, я эльф!

— А? Я ничего не понял, повтори еще раз. — Старик ничего не понял из-за того, что я заговорил на русском.

— Парень, оказывается, у нас эльф, а он даже об этом не знал, ха-ха. — Весело обращается богиня под конец, начиная хихикать.

— А?! Правда что ли!? — Старик так сильно удивился, что упустил двери, которые держал, и они начали падать прямо на Сена.

Сен, который в это время пытался прибить обратно дверь, в результате получил прямо по лбу. По всему дому раздался удар чего-то об дерево, и с криком и непонятными словами Сен высовывается из-за дверей.

— Каяма, твою душу, почему ты двери отпустил!? — Злобно спрашивает Сенн.

— Ой, извини, Сенн, я случайно, тут просто оказывается, что пацан то наш эльф! — Поспешно подбирая дверь с Сена, говорит Каяма.

— И что? — Недоуменно и зло спрашивает Сенн, тря красный лоб.

— А то, что до этого мы об этом не знали вот что! — Экспрессивно говорит старик, взмахивая одной рукой.

— Ага-ага, ты дверь держи лучше. — Парень прячет голову обратно, а из-за двери слышится злобное бормотание.

В это время богиня, которая за всем этим наблюдала, пыталась сдержать смех, держа у рта две руки. Меня тоже позабавила такая картина, но я все же сел обратно, задумавшись ненадолго. Так оказывается, что я эльф, и тогда это многое объясняет. Похоже, что из-за того, что я эльф, то восстанавливаюсь так быстро. Хотя нужно уточнить у Нисаби этот момент. Возможно, все же это не из-за этого.

— Простите, богиня, а все эльфы быстро восстанавливаются от ранений? — Спросил у немного успокоившейся богини.

— Да нет, обычно, вроде, а что ты имеешь в виду под «быстро восстанавливаются от ран»? — Уточняет Нисаби.

— Ну, вот порез размером сантиметров пять за двадцать максимум — тридцать минут восстановить смогут? — Интересуюсь.

— Пф, нет, конечно, если у них нету фални и способности какой-либо навыка, это невозможно. — Говорит удивленно девушка и спрашивает в ответ. — А чего ты спрашиваешь?

— Да так интересно просто стало. — Отвечаю, хоть и честно, но не всю правду. Не буду же я признаться, что могу так восстанавливаться.

— Точно просто из-за интереса? — Подозрительно спрашивает богиня.

На вопрос лишь киваю с самым честным видом, на который способен, так как если отвечу, то она узнает, что я соврал.

— Лаааднооо... — Еще более подозрительно говорит впридачу прищурив глаза.

Какое-то время мы просто молча сидим, она пирит на меня своими очами, ожидая, что я признаюсь. Я же в ответ просто смотрю то на нее, то на то, что делают за ней Каяма с Сеном. И все же первой не выдержала она и со вздохом она говорит.

— Хорошо, ты победил, можешь не рассказывать. — Говорит она, будто уже и сама все поняла и ей и не нужно знать.

— А что не рассказывать? — Невинно спрашиваю, потому что прекрасно знаю, насколько ей интересно.

— Ты издеваешься? — Уже злее смотрит она на меня.

— Да. — Все таким же ровным и невинным голосом говорю.

— Вот маленький негодник. — Почти что шипит себе под нос девушка, но так, чтобы я не услышал.

***

— Повтори еще раз, у тебя интонация неправильная. Тебе нужно больше языка и шипящего звука. — С момента начала занятий и расспроса прошло уже как минимум три часа, за которые мы изучили, как я понял, самые основы.

Сейчас мы перешли с основ на разработку моего речевого аппарата для нормального выговаривания слов. Как я понял, это очень важно для хорошей коммуникации. Тем более, что помимо основного человеческого языка, используемого в Орарио, есть еще, как минимум, четыре, и на всех из них мне нужно хотя бы минимально научиться говорить.

Кроме минимального знания языка, мне нужно научиться правильно произносить слова, иначе меня могут неправильно понять. Слова Нисаби о произношении в языках эльфов и паллмов подчеркнули важность этого аспекта, так как недостаточно четкое произношение может оскорбить.

Также в этих языках важно понимать, когда нужно ставить суффиксы. Суффиксы, как я понял из объяснений, невероятно сильно похожи на такие же, только в Японии моего мира. Если вкратце, то есть такие суффиксы: -сан, -кун, -тян, -сама, -сэмпай, -кохай, -сэнсэй. Каждый суффикс используется в разных ситуациях и к разным людям:

«-сан» — нейтрально-вежливый суффикс, довольно близкий к обращению по имени-отчеству в русском языке.

«-кун» — более «тёплый», чем «-сан», вежливый суффикс.

«-тян» — примерный аналог уменьшительно-ласкательных суффиксов в русском языке.

«-сама» — суффикс, демонстрирующий максимально возможное уважение и почтение.

«-сэмпай» — суффикс, используемый при обращении младшего к старшему.

«-кохай» — противоположность «сэмпай», допустимое обращение настоящего или потенциального «сэмпая» к тому, для кого он этим «сэмпаем» является.

«-сэнсэй» — суффикс, используемый при обращении к преподавателям и учителям (в самом широком смысле), а также врачам, учёным, писателям, политикам и прочим общественно известным и уважаемым людям.

Мы затронули суффиксы поверхностно, чтобы я знал, что такое есть, и не удивлялся, что ко мне или к кому-то другому так обратились. Кроме этих суффиксов, богиня упомянула еще парочку, используемых, например, при письме, но только вскользь.

— И так, на сегодня у нас с тобой все. На следующем занятии мы будем учить алфавит, поэтому будь готов и подготовь бумагу с пером. — Собираясь, Нисаби добавила: — Сенн, мы уже уходим, собирайся.

— Хорошо, богиня. — Сенн ответил, прекратив партию с Каямой.

— Ой, что уже? — Удивился старик. — Как быстро время летит, даже и не замечаешь.

— Простите, Нисаби, у меня есть к вам вопрос и просьба перед тем, как вы уйдете. — Решился я все же сказать ей перед уходом.

— А? Конечно-конечно, спрашивай. — Немного удивилась девушка.

— Не могли бы вы дать мне фалну? Просто понимаете, сейчас я стопроцентно не хочу вступать в Семью к какому бы то ни было богу, кроме вас, и, наверное, только из-за того, что узнал вас получше. И если вам будет это накладно, я готов заплатить, а по истечению года перейти в любую другую семью. — Говорю я, затаив дыхание.

— Извини, но я не могу тебя сейчас принять. Ты слишком маленький для этого. Моя Семья принимает только с двенадцати, так как это слишком большая ответственность. Даже если просто дать фалну, будет проблематично, так как тебя нужно будет регистрировать, а мы это сделать не можем. Мне жаль. — Печально проговорила Нисаби.

— Ладно. — Тихо говорю, даже не расстроившись, так как уже предполагал, что мне откажут. — Тогда еще одно, не могла бы ты перевести то, что я скажу старику?

— Да, конечно, без проблем. — Говорит богиня, готовая помочь мне с переводом.

Если вкратце, я попросил перевести некоторые моменты для старика, чтобы тому было легче. Рассказал свою догадку о том, что со мной, что это за болезнь. Также я рассказал все, что знал о Ками и том, что с ним случилось. Но, когда я уже хотел закончить, Сенн неожиданно спросил.

— Слушай, а что это у тебя на спине, и что за перчатки в виде когтей?

— Да, мне это тоже интересно. Я хотел спросить об этом позже, но если так подвернулся момент, то грех им не воспользоваться. — Сказал Каяма, подходя поближе.

— Нууу... на самом деле я и сам не уверен, что это такое. Эти... хлисты, они будто часть меня. Я даже чувствую прикосновения к ним, также и с когтями. Они будто продолжение моей руки. Что насчет откуда... Ну, я мало что могу сказать, только то, что они появились во время... когда убегал. У меня есть предположение, откуда они, но... рассказать об этом я могу только Каяме. Извините. — Не знаю почему, но когда стал рассказывать о хлыстах и когтях, мне стало очень-очень стыдно.

В придачу к стыду я стал очень сильно стесняться, будто рассказываю что-то очень интимное. Очень странные ощущения, так наверное себя чувствуешь, когда рассказываешь родителям, что у тебя появилось постыдное хобби или девушка. Даже странно, что это вызывает у меня такие ощущения.

— Можно я коснусь этих, как ты назвал, хлистов? — Уже протягивая руку к хлыстам, спрашивает Нисаби.

— Н-нет! — Резко отдергиваю хлыст от руки девушки, которая почти его коснулась, и поняв, что немного испугал этим девушку, извиняюсь. — Извини, но я не хочу, чтобы их кто-то касался.

— Ничего, я понимаю, все хорошо. — Успокаивающе улыбнулась богиня, смотря, как я прячу хлисти под одежду.

Наверное, может показаться странным, почему я так резко отреагировал, но у меня на это были причины. Основная причина была боязнь причинить боль. Так как я предполагаю, что хлисти с когтями пошли от перчатки, то опасаюсь, что они также будут реагировать на всех, как реагировала перчатка на Каяму, то есть колоться, причиняя боль. Но кроме этого мне немного стыдно. Поэтому мое нежелание основано не на простом «не хочу», а на страхе ранить кого-то.

— Ладно, мы уже уходим. Завтра снова прийду, и будем учиться, так что будь готов и подготовь все, о чем я тебе говорила. — Нисаби уже стояла на пороге, обуваясь, в то время как Сенн уже был готов и только ждал ее. — Каяма, мы придем завтра, как и договаривались, можешь не беспокоиться, наш уговор в силе.

— Вот и славно, тогда всего хорошего до завтра!

Закрыв дверь за гостями, старик сел обратно за стол и сказал лишь одно.

— Рассказывай.

Глава 8

— Рассказывай.

Взгляд Каямы был направлен мне за спину, поэтому я легко смог понять, о чем он спрашивает.

— Я думаю, что это та перчатка, — озвучил свои догадки.

Старик ненадолго задумался, уставившись на мои руки.

— Честно скажу, впервые слышу о подобном артефакте. Даже в легендах ничего близкого не наблюдается. Покрайней мере, я ничего об этом не знаю, — голос старика звучал задумчиво, а его рука в это время гладила бороду, будто это помогало ему думать. И он продолжил, спрашивая меня. — Ты можешь их снять, эти когти и непонятные хлысты?

— Не знаю, попробую, — подтверждая свои слова, пробую снять перчатку в виде когтей. Но все, что удается, только немного пораниться.

— Так дай-ка, я попробую, — тянет тот руки, но не даю старику коснуться перчаток.

— Забыл, что делать, перчатка? — спрашиваю у того, на что тот только фыркает и говорит.

— Ничего страшного, просто попробую один раз. Если снова будет колоться, то просто уберу руку, — говорит тот и продолжает. — Давай сюда свои когти, попробуем снять их.

Выдохнув, я все же протягиваю руки, на что Каяма осторожно касается поверхности когтей пальцем, и ничего не происходит. Вместе с тем, как ощущаю его касание, начинаю чувствовать странный зуд внутри, но не обращаю на это внимания.

— Вот видишь, все хорошо, не колются. Давай попробую снять, — говорит, начиная тянуть перчатку, но вновь ничего не выходит.

В итоге Каяма лишь бессильно пыжился, пытаясь хоть как-то их содрать с меня, но ничего у него не вышло, только немного поцарапать себе руку об острую кромку когтей.

— Острое зараза! Ладно, не выходит у меня их снять, и что за чертовщина такая, будто с рукой срослись, — старик вертел мои руки, рассматривая, как перчатки соединяются с рукой.

Что удивительно, зазора между перчаткой и кожей не было, будто срослись вместе. Какого бы то ни было дискомфорта тоже не чувствую, даже наоборот, удобнее стало, будто защищеннее. В подвижности не потерял, пальцы гнулись также, как и без перчатки нижняя часть перчатки была мягкой, и я мог удобно подбирать и держать вещи. Единственное, что отличалось, это размер и вес. Я буквально чувствовал, что моя рука стала тяжелее и больше, но и к этому можно привыкнуть.

По этим причинам я почти не переживал что не могу снять перчатки. Ну, покрылись у меня пальцы металлом, и ладно, главное осторожнее быть, и все будет нормально. Что же до хлыстов, то я вообще не чувствовал никакого неудобства, только одни плюсы в виде дополнительной пары конечностей.

— С руками разобрались. Что у тебя с этими тентаклями? — с усмешкой сказал Каяма.

— Эй, хлысты! — возмутился я. Откуда такой старикашка знает о таком?

— Ладно-ладно, так что с ними? — снова спрашивает с улыбкой старик.

— Можно я сам? — у меня не было желания, чтобы он касался моих хлыстов.

— Можно, но пойди в туалет. Там как раз зеркало есть, а я пока переоденусь. И не забывай, нам сегодня нужно на рынок за одеждой, так что не задерживайся там, — говорит Каяма, а я в это время уже прохожу мимо него.

***

Стоя перед зеркалом, я рассматривал свою голую спину. В районе ниже плеч, там, где у нормальных людей расположена трапециевидная мышца, у меня росли два железных отростка. На месте стыка со спиной кожа, будто бы, покрылась металлом, и понемногу отходя от центра, она приобретала нормальный вид. Также от хлыстов шли, будто бы, стальные вены, которые исчезали где-то внутри.

Интересно, еще то, что на ощупь она была почти как обычная кожа, только немного тверже, будто загрубевшая. Сами хлысты, что на кончике больше походили на массивные лезвия, возле спины становились меньше и грубее, округляясь. Описание, наверное, вызывает отвращение, но на самом деле все не так плохо выглядит, даже круто и немного брутально.

Единственное, надеюсь, что эти хлысты будут расти вместе со мной, потому что сомневаюсь, что у меня выйдет их снять. Когда только снимал верхнюю одежду, то увидел две дырки на своей кофте, как я понял, хлысты разорвали кофту в этих местах, чтобы выбраться наружу. Осмотрев себя еще раз, я не нашел ничего, что могло бы еще измениться, поэтому, одевшись, вышел к Каяме, который уже меня ждал.

— Ну как снимаются? — спросил старик, кивая на хлысты за моей спиной.

— Нет, срастись и порвать кофту, — говорю я, поворачиваясь спиной.

— Хм, и правда порвало кофту. Теперь ведь простая одежда тебе не подойдет, — разочарованно сказал Каяма. — Эх, ладно, просто будем, если что, вырезать тебе отверстия под твои тентакли.

— Эй! — возмущаюсь, поворачиваясь лицом к старику.

— Да-да, ты вон бери плащ лучше и не возмущайся, — протягивает тот плащ.

— Зачем? — не понимаю причины для чего мне его носить.

— А ты что, перед всеми своими хлыстами будешь хвастаться, что ли? Или хочешь, чтобы все уже завтра знали об тебе и твоих хлыстах? — спрашивает Каяма, протягивая штаны с рубашкой. — Вот это тоже одень, теплее будет. Они хоть и великоваты, но подвязав будет сносно. А когда купим новую одежду, то сразу в нее и переоденешься.

Взяв из рук старика одежду, пошел переодеваться. Переодевшись, мы собрались выходить. Перед тем как выйти, мне устроили лекцию о том, что нельзя, а что можно. Также было указано не отходить от него ни на шаг. Выйдя на улицу, где сейчас гулял солнечный день, мы отправились потихоньку на рынок.

***

Впервые в своей жизни в этом мире, выходя на обжитые улицы, я был очень удивлен. Все выглядело очень ухожено, по улицам ходили люди в ухоженной одежде. К сожалению, рассмотреть их в начале нашего пути мне не удалось, Каяма шел, не останавливаясь. Шаг у старика был большим и быстрым, несмотря на то, что он был с тростью, поэтому поразглядывать людей у меня не получилось. Мне пришлось часть дороги спешить и смотреть себе под ноги, чтобы не упасть. Мостовая, сделанная из камня, хоть и была более-менее ровной, все равно сияла выступами, за которые легко можно было зацепиться и споткнуться, тем более с моим ростом. Когда привык к темпу ходьбы старика стал больше вглядываться в прохожих.

Тогда я выпал из мира, столь много эмоций промелькнуло, что голова просто отключилась, а я встал и просто смотрел. Спросите, что я там такого увидел? Ничего такого, просто там была кошкодевочка, долбаная КОШКОДЕВОЧКА!!! Я так и застыл, смотря на девушку, что сейчас разговаривала с подругой. У нее были оранжевые ушки и оранжевый хвост, у ее подруги был хвост, подобный собаке, и подобные собакам уши серого цвета.

Но дальше смотреть мне не позволил Каяма, который вернулся за мной, заметив мое отсутствие и, схватив за руку, стал тащить. Он говорил, что это неприлично так пялиться на девушек и что они могут подумать, что я какой-то извращенец. Думаю, может показаться странным, почему я так реагирую, когда, по сути, сам эльф, что до этого говорил с богом, который рассказывал о разных расах. Так вот, я просто не воспринимал все до конца серьезно, вот бывает, что человек просто делает вещи по инерции, не совсем понимая или осознавая смысл действий.

Вот все то же состояние было у меня, я просто принял к сведению данную мне информацию. Я не воспринял ее серьезно, так как слишком много всего произошло, и мой мозг просто не справлялся со всеми эмоциональными переживаниями, откладывая все неактуальное на потом. И вот это потом настало, когда я заметил среди прохожих кошкодевочку, а сейчас идя возле Каямы, я все больше замечал разных рас, таких как зооморфы, эльфы, даже дварфов с какими-то карликами видел.

— Малой, ты чего так отреагировал на тех девчонок, неужто понравились? — с ехидцей спросил старик, когда мы немного отошли от них.

— Никогда не видел зооморфов, — спешу оправдаться, ведь надумает себе еще чего.

— А точно, ты ведь всю память потерял. Ну да, зрелище красивое, соглашусь, — покивал старик и немного помолчав, сказал. — Мы уже почти пришли на рынок, поэтому, если не хочешь, чтобы тебя украли, не залипай так больше ни на кого. Понял?

— Угу.

***

Столько всякой разной всячины, я не видел никогда, даже в гипермаркетах был меньший ассортимент. На этом рынке было очень много столиков, и их количество было просто неимоверным. Торговые ряды тянулись и тянулись, и от количества людей рябило в глазах.

Чтобы не потеряться, я держался за рукав Каямы, сзади от криков торговцев, людей что торговались, и простых разговоров стоял невероятный гам, из за которого иногда приходилось буквально кричать Каяме, чтобы тот притормозил. За время закупок мы накупили для меня всякой разной одежды, пару обуви и кучу разных мелочных вещей, таких как носки и трусы. Также мы купили разных нужных в хозяйстве вещей, как сказал старик, хотя половину из них я даже не знаю, зачем нам нужен какой-то рог с пористым камнем?

Ну ладно, это не слишком важно. Важно то, что я чувствовал буквально отовсюду ауры, и что удивительно, не только богов были какие-то другие ауры, послабее. Я принял решение называть эти странные ощущения аурами. Просто так, легче.

Было немного страшно, но, что удивительно, я чувствовал себя в безопасности в этой толпе, понимая, что в такой месте мне навряд ли что-то сделают. И что же, я сильно ошибался...

— Смотри, куда прёшь, карлик! — рыкнул какой-то зверолюд, пихая меня боком.

Сейчас я шёл вместе с Каямой к какому-то магазину, который он припомнил. Там он хотел закупиться. Как я понял из объяснений, там он покупает те странные кристаллы и всякие магические штучки. Я плохо понял, что он мне объяснил, поэтому просто шёл за ним, пытаясь не отстать, и надеясь, что осталось идти недолго. Ноги уже болели и просили пощады.

Проходя возле одного из множества прилавков, я заметил какую-то клетку. Заинтересовавшись, я на секунду поворачиваю голову, чтобы посмотреть, что там. Оказывается, в клетке сидело какое-то существо зелёного цвета с очень большой и непропорциональной головой.

Я сразу понял, кто это был. У меня в мире такими представляли только одних существ — гоблинов. И черт бы побрал этого гоблина, потому что, только я повернулся к месту, где должен был быть Каяма, его уже там не было. Меня ведь предупреждали о том, чтобы не отставать и не вертеть головой по сторонам, а следить за тем, куда идти. Черт, черт, черт. Вот зачем я отпустил его рубаху? Ну, устала рука, и что, потерпел бы немного. А теперь вот что делать?

Ещё раз оглядываюсь, пытаясь высмотреть старика. Вдруг тот заметит моё отсутствие и вернётся, но его нигде не было. Ладно, я знаю главное правило: когда теряешься, никогда не уходи с места, потому что тебя легче будет найти, если ты будешь стоять на одном месте. И вот решаю немного отойти с центра улицы поближе к прилавкам, что находятся на краю, как меня опрокидывает от мощного толчка в спину, и из-за спины слышится:

— Уйди с дороги, карликовая псина.

Это говорит какой-то высокий парень в компании, все в компании, как и парень, одетый в доспехи, а их уши выделяются своей остротой. Как я понимаю, это эльф. Ладно, мне неважно, кто это. Просто нужно уйти, а ему вернется с торице... Кха...

— Не валяйся посреди дороги, погань. А ползи отсюда, ты нормальным разумным пройти мешаешь. — Надменно говорит этот ублюдок, отталкивая меня со своей дороги, не дав мне даже встать.

Он попал мне носком железного сапога прямо в грудь. Я не могу вдохнуть, кашляю, смотрю как эта погань проходит мимо. В этот момент мои хлисти и когти незаметно для меня самого наполняются чем-то потусторонним. А у самого в голове проявляется четкая мысль: «Ненавижу».

И в этот же момент прямо из земли под этим эльфийским мудилой вырывается целая россыпь шипов. Все они небольшие, размером с палец взрослого мужчины, но все они очень острые и впиваются мудиле прямо в пятки, покрытые броней, и почти не встречая сопротивления, пробивают ему ноги. Эльф орет от дикой боли, падает, истекая кровью из ступней. Шипы же, выполнив своё предназначение, погружаются обратно под землю также быстро, как и появились.

Смотря, как эльф корчится от боли, а вокруг него кружатся его друзья, пытаясь помочь, мне стало его даже жалко. Но только до того момента, как боль в груди припоминает о себе. Это достойная кара для него. У них должны быть зелья, так что ничего непоправимого не случится.

Немного отойдя в сторону от действа, буквально на метров десять, я задумался, что это было. Но додумать мысль у меня не получилось меня стала тревожить головная боль. Возможно, я упал сильнее, чем думал, раз голова начинает болеть. Но почему-то головная боль все росла и росла, не переставая, даже думать толком не выходило. Вдруг у меня из носа пошла кровь, а через секунду всё моё тело скрутило от невыносимой боли. Было ощущение, что меня пытаются прожарить изнутри. Я не смог выдержать такого, просто отрубаясь.