Дамские штучки

Плохой хороший роман

"Хороший любовный роман должен быть написан плохо" -- сказал Карел Чапек. Даже не знаю, почему, но что-то в его заключении мне понравилось.

Возможно, наличие обещания. То ли роман получится хорошим. То ли слог и стиль вас поразят.

Однако обещать вам этого не буду. Потому что, едва познакомившись с персонажами этого повествования, толком еще не разобралась, моего ли романа те герои.

Вернее, героини. Потому что рассказывать буду о двух женщинах. Молодой и очень молодой. С разницей в двадцать лет. Догадались?

Точно. Это мать и дочь. И, что интересно, обе в том прекрасном женском возрасте, о котором говорят: дескать, на выданье...

Правда, моим девушкам не очень везёт с женихами. Но в их жизни случается много событий. Они переживают хорошие и не очень дни. Ладят между собой и непременно ссорятся.

Женский мир и и прочие дамские штучки — дело тонкое. И не для каждого литератора интересное. Только не для меня. Потому что я даже нервничаю от нетерпения. Мечтаю побыстрее начать свой рассказ...

1. Роза пахнет розой...

Помните, да? Хоть как её не назови, эту розу. А еще есть афоризм про корабль, который поплывёт в строгой зависимости от выбранного названия...

О том в очередной раз вспомнила Капитолина, по обычаю рано проснувшись в субботнее неторопливое утро. И, хотя она улыбалась в этот момент, на душе было не благостно. Всё думалось и тревожилось. Непонятно за что.

То ли за розы, то ли за корабли, то ли за ономастику. Это раздел языкознания. Про имена. Для неё очень актуальный...

Сейчас женщин с таким старомодным, как у неё, ещё поискать. Но родители выбрали для своей дочки именно это, услышав где-то ненароком красивое, как им показалось, и загадочное имя. И вот она уже сорок лет его носит.

Только так её не величают. В основном Лина да Капа. Это на работе. Она сначала поправляла, дескать, Капитолина она, потом плюнула. Пусть...

Мама с папой зовут Капитошей. Они, скорей всего, до сих пор связывают выбранное имя с древним Римом. Но где они, а где та самая страна с холмами, на которых раньше и рождались вот такие, как пишут в словарях, царственные особы...

Один муж бывший красиво обращался. Капелька, мол. Только он ушёл от неё пять лет назад. При том совершенно не к другой женщине...

Просто. Купил себе квартиру, платит ипотеку, работает на приличной должности в консалтинге, какие-то спортивные секции у него. Охота, рыбалка, лыжи. Живёт в общем на радость своему эго. Один...

И, кстати, перестал так нежно ее звать. Только Капитолина теперь. И ладно...

Женщина, даже не заметившая в своих раздумьях, как оказалась на кухне и затеяла тесто для блинов, заторопилась. Клава попросила пораньше её разбудить. Вроде их студенческая компания за город собирается.

Да, представьте себе. Несмотря на то, что она очень недовольна родительским выбором, сама не назвала собственную дочь простым и безыскусным именем. Скажем, Катя или Таня. А придумала для нее ещё более заумное. Клавдия.

Честно сказать, Капитолина была абсолютно уверена, что оно образовано от греческого слова "веселая" или "живая". Ну, или от латинского — «ясная».

А Клава еще в детстве где-то нашла, что в переносном смысле её имя может означать "имеющая некий недостаток" или "несовершенная". А то и "хромая". Теперь претензии предъявляет матери, когда та начинает ее воспитывать. Дескать, что ты хочешь от инвалида?

Она учится в педе. То есть, в педагогическом университете. Не разрешает о своем вузе пренебрежительно отзываться. Дескать, так мать договорится и до "педюшника", как нынче принято...

Совершенно честно собирается стать учителем. Несмотря на все уговоры домашних не совершать роковой ошибки. Тем более, что бабушка в школе работает. Почти сорок лет. И чуть не каждый день плачет. От бессилия изменить жизнь и связь поколений из-за её злободневных перипетий. Той самой жизни...

Хотя и не уходит. Возможно, уже не может расстаться с привычным образом бытия. Да и куда ей теперь податься? Пенсия на носу...

Говорит, ни дня не останется на работе, как только в руках окажется заветное пенсионное удостоверение. Хотя в семье никто этому не верит. И только радуются тому, что Нине Михайловне хотя бы тетради проверять не надо. Историю преподаёт...

И Клава на исторический поступила. Мечтает найти объективную форму оценки реальности. Как прошлой, так и настоящей. Как будто она существует.

Ведь даже Куликовскую битву многочисленные специалисты описывают по-разному. И объективные вроде её данные и координаты воспринимаются через субъективные образы участников. Которых воссоздают и трактуют разные историки. С большими, между прочим, допущениями...

А если современную действительность взять? Столько мнений, столько взглядов, столько предположений и несоответствий...

Но Клавдия в восторге. Для этого, мол, и нужна школа, чтобы научить детей ориентироваться и в происходящих событиях, и в собственных мыслях, их касающихся...

— Мам, какая ты умница, блины напекла, — заспанная Клава заглянула на кухню, — я с клубничным вареньем буду...

Поесть девчонка любит. К счастью, фигура позволяет ей и сладкое потреблять без опасений, и булки с пирогами. Но это пока.

— Потом и ей придётся ограничивать себя, — лениво тянулись мысли, — У нас в семье все по женской линии в молодости такие худышки, что аж жалко смотреть, а к среднему возрасту впору на диету садиться, -- она прошла в прихожую, чтобы глянуть на себя. Так себе, если честно...

‐- Мама давно махнула на себя рукой, -- тема не отпускала, теребила Капитолину , -- сейчас она кругленькая, как колобок. Но зато румяная и моложавая. Хорошо выглядит. Не так жалко, как многие пожилые женщины. Это, к слову, большая беда для дам. Мужики стареют куда как красивее. У них и благородная седина, и суровые носогубные складки, и все прочее. Как мой папа, к слову. Совсем ещё не дедушка на вид...

Капитолина хотела было подумать про отца, но решила даже в мыслях быть последовательной:

-- Ой, я ж про женщин. С мамой все ясно. Теперь про себя. Стараюсь держаться. По фигуре я вполне себе. Но каждая лишняя конфета тут же прибавляет меня в талии. Потому воздерживаюсь. Вот вижу, вчера зря чай с мармеладом пила...

Она с сожалением посмотрела на третий блин, который было взяла с тарелки. Нет, пожалуй, хватит двух...

А Клава самозабвенно жевала шедевры материнской стряпни, сдабривая их бабушкиным вареньем, и, похоже, была в приличном настроении. Что странно...

Потому что она не любит вылазки на природу. Ей бы лучше на диване с книжкой полежать.

— Ой, — поняла мамаша. — Наверное, с ними поедет родственник Ники. Это лучшая подружка Клавы. Её старший брат недавно вернулся в родительский дом. Там какая-то личная трагедия...

Девица убежала. Капитолина уже мыла посуду и все сильнее печалилась. Как всегда, когда думала о том, кто станет дочкиным избранником.

Конечно, матери хотелось, чтобы будущий муж Клавы был красив, умен, честен, мог зарабатывать и побольше, любил жену и детей, уважал родственников и прочая-прочая...

Почему же она не желала, а, вернее, боялась рассматривать этого Петра в качестве соискателя?

Потому что он разведен. И это большой минус. Раз не смог жить с одной женщиной, как знать, сумеет ли ладить с другой? Ведь ясно же, что мужики гораздо чаще являются виновниками развала брачных отношений. Пьют, бьют, гуляют...

— Ой, куда меня занесло, — открестилась от своих страхов Капитолина. — Какой брак? Какой Петя? Сколько ещё таких женихов будет...

Но в глубине души она понимала, что этот парень доставит их семье немало хлопот. И имя у него неинтересное. Простецкое слишком.

Хотя вроде Пётр переводится как камень. Или скала. В общем, надёжный. Но он же не стал таковым для первой жены?

В общем, вряд ли он апостол. Тот, что такое же имя носит...

Но Капитолина, хоть и хотелось, не собиралась обсуждать с Клавдией вопросы её личного и тем более семейного счастья.

Потому что дочь, при всей её расположенности к нестрогой родительнице, философскому отношению к жизни, а также хорошему чувству юмора, не допускала на свою территорию никого.

Исключения, и то небольшие, делались только для бабушки. Учительницы, настоящая и будущая, видимо, чувствовали свою некую иную общность, кроме кровной...

— А навещу я сегодня стариков, — решила Капа. Ну, или Лина. А что? Делать особо нечего. Не полы же мыть, как собиралась? Не для того выходные дни придуманы, чтобы тратить их на уборку.

Лучше о душе подумать. Вернее, про радость для неё. Она очень любила родителей. И чувствовала себя рядом с ними ребёнком. Плохо ли?

2. Как испортить себе лето?

Клава неторопливо шагала к дому Ники и пыталась вспомнить, кто из великих такой умный? Он сказал, что лучший способ испортить себе лето, это влюбиться весной...

Память подвела, но разумность высказывания была несомненна. И аккурат про нее. Похоже, втюрилась...

Уже месяц прошёл, как у подружки Ники живёт её брат. До этого Клава никогда его не видела. Потому что он был много старше девчонок, и давно обретался за рубежом. Вроде бы...

Вообще-то он Нике сводный. Ой, нет. Единоутробный. Мать у них одна, а отцы разные. В общем, он, говорят, расстался со своей иностранной женой, вернулся в Россию и обустраивает свою жизнь в соответствии с отечественными реалиями.

Как Клава поняла, денег у него не густо. То ли вообще не из зажиточных, то ли все жене бывшей оставил. Благородный, короче. Или нищий.

Она-то, хоть и учительницей мечтает быть, определенного практицизма жизненного, даже и цинизма умеренного, не лишена. Совершенно не хочет копейки считать...

Девица вслух засмеялась, поймав недоуменный взгляд случайного прохожего. Но она себе тем и нравилась, что была разумна. Лирика и романтика хороши до времени. А кушать, как цинично говорят иные граждане, хочется всегда.

Клавдия захохотала. Как иногда заманчиво выражаться без прикрас. Конечно, точно зная, зачем мимикрируешь под митрофанушку. Нарочно...

Однако, она честно призналась себе, что Пётр ей нравится. Даже больше. Хотя звёзд с неба явно не хватает. В меру умен, весьма симпатичен и достаточно остроумен. Однако, не супермен. Сначала Клавдия даже и подумать не могла, что увлечется. Но попалась...

На дачу к однокурснику Серёге поехали на двух машинах. Как раз десять человек. Ника с Клавой и Петром толкались боками сзади в машине парня однокурсницы Ольки. Та тарахтела по соседству с женихом не хуже круглосуточного радио.

Пётр наконец устроился. Удобно привалился к спинке между сестрой и её подругой. И с удовольствием молчал. Иногда кося глазом на Клаву. Мол, хорошо-то как. Мол, каждое касание, мол...

Впрочем, одернула себя мечтательница, скорей всего, он просто резюме сочиняет. На работу в понедельник пойдёт устраиваться...

Нет. Ника как раз спросила, когда ему выходить на службу. Значит, вопрос о трудоустройстве уже решен...

Ради вежливости поговорили о должности. Впрочем, там ничего особенного. Айтишник, он хоть в Африке, хоть в Европе айтишник. А теперь в России будет...

Погода, к сожалению, замироточившая с утра, так и не наладилась. И даже совсем наоборот, окончательно испортилась.

Но дача у Серёгиных родителей была серьёзная. Капитальная. С водопроводом и камином. Поэтому гости и согрелись, хоть и не быстро, и стол накрыли. Красивый и вкусный...

Посидели отлично. И гитаристы в компании оказались. Олькин парень, хоть и фальшивил слегка, но душевно исполнял. А Пётр оказался настоящим бардом.

Впрочем, у самой слушательницы музыкальный слух отсутствовал. Ей просто нравилось, как звучала музыка и как красиво соединялись с ней слова. Но все остальные, выходит, понимающие, гости были в полном восторге от исполнителя.

Сидели долго. Но все кончается. Даже вот такие уютные вечера. Начали распределяться на ночлег. Пётр украдкой вопросительно глянул на Клаву. Дескать, дай знак. Мы ж взрослые люди...

Ещё чего. На чьей-то чужой даче, в чужой кровати... Нет. Если их ночи суждено быть, она случится в более романтичной обстановке.

Девушка улыбнулась. Слышала бы сейчас её Капитолина, очень была бы восхищена. Разумностью дочки и её предусмотрительностью.

А то переживает. Даже не за то, что девица, попросту говоря, в подоле принесёт. Нынче это за беду не считается. А за то, что несчастной станет. По причине того, что не сможет справиться со своей молодостью и неопытностью...

Почивали на диванчике в гостиной вдвоём с Никой. Ни та, ни другая такие походные спальные места не жаловали. Потому утром обе были хмурыми и немногословными...

Впрочем, и у остальных членов дачной вечеринки настроение изменилось. Время уже к полдню. Завтра на работу или на учебу. Ни выпить сегодня, ни попеть...

Так и отправились в город. Пётр из машины вышел вместе с Клавдией. Хотя им с Никой ещё два квартала до дома было...

Постояли. Потом прошлись вокруг дома. Кавалер признался, что при знакомстве был изумлен. Он никогда не встречал молодых дам с таким старинным именем. И оно ему попервоначалу так не понравилось, что на его носительницу парень не обратил должного внимания.

Однако быстро разглядел девушку, и теперь то, как её зовут, кажется ему прекрасным и современным. Мол, даже не знал, что такое бывает. В общем, не имя красит человека.

Клава слушала льстивые, и даже неприлично, речи ухажера, молчала и улыбалась. Решала про себя вопрос, соглашаться ли на свидание. Настоящее чтоб. С букетом и конфетами...

И не зря. Петр её пригласил. Уже сегодняшним вечером. Договорились, где и когда, и девушка побежала домой готовиться к встрече. Возможно, важной...

Дома её ждала встревоженная мама. Впрочем, она всегда беспокоится. Только как-то плохо слушала дочкин рассказ вопреки обыкновению. Невнимательно. И как будто не впечатлилась информацией, что та сегодня вечером идёт на свидание. Удивила Клаву...

Хотя все было логично. Просто девушка тогда ещё не знала, что у матери, как и у дочки, случились перемены в личной жизни. И она тоже была на свидании. Вчера. Вместо визита к бабушке и дедушке это произошло...

В форме неожиданной встречи по пути к родительскому дому. С мужем её прежней школьной подружки. Да нет, не то что подружки, просто одноклассницы...

И вообще. При чем тут закон, что на чужом счастье свое не построишь? Она ж, Капитолина, не сама ему навязалась? Это ж Аркадий её пригласил. Настойчиво так.

Как умеют делать мужчины, уверенные в себе, и в том, что весь мир вертится вокруг них...

Клава, кстати, что-то ей интересное рассказывала, но Капитолина не очень вникала. А лучше сказать, совсем не слушала...

Ей-то как дальше быть? Потому что после свидания с ней Аркадий отправился домой. К жене Ларисе. С которой она сама несколько лет за одной партой сидела. Впрочем, это так давно было, что почти не кажется правдой.

Может, ну, её, эту Ларису? Раз муж ищет ей замену, он все равно уйдёт. А почему тогда не к ней? Чем Капитолина хуже?

Она подошла у окну, посмотрела на молодую пару с третьего этажа, показательно любовно идущую к дому. Смеются чему-то, толкаются...

Как же хочется, чтобы рядом был такой же симпатичный и влюблённый мужик.

Лина неожиданно заплакала, забыв о том, что завтра на работу и надо бы поберечь глаза. Ведь опухнут. И тогда...

Ой, об этом лучше не думать. Женщина шмыгнула носом, как девчонка, и пошла на кухню. Любовь любовью, а обед по расписанию. Для Клавы. Она ж любит поесть...

3. Старый календарь...

Капитолина уже пятнадцать лет работала в муниципальной газете и ни разу не ездила туда на троллейбусе. Только пешком. Две остановки в любую погоду. И потому, что не терпела общественный транспорт (впрочем, кто его любит?), и потому что считала это утренней зарядкой...

Понятно, что в плохую погоду такой моцион раздражал. И не улучшал внешний вид женщины. Но цель превыше всего. И к ней обычно стремится каждая. Дескать, пусть годы идут, а личный календарь девушки стоит на месте.

Неторопливо вышагивающая Лина улыбнулась. В общем, пока у нее "длится" девушка -- хорошо. А там, дальше — бабьи "сорок пять". И вновь ты ягодка...

В редакции, несмотря на рань, было людно. Это ноу-хау теперешнего шефа. Чтоб с утра все были, а потом как хотят. Хороший ведь текст на стуле не высидишь.

Их, редакторов, кстати, на её веку аж четверо сменилось. Самый лучший и мудрый был первый. Старый журналист советской закалки, который умел пролезть в игольное ушко при любой власти. И, самое главное, уберечь коллектив. Никого за годы работы не уволил. Ничью жизнь не разрушил.

Жаль, умер рано. Мог бы ещё жить во благо...

Второй был ленив, как крокодил. Да, между прочим, доказано, что эти животные не отличаются трудолюбием. Большую часть времени проводят, затаившись на мелководье. А в период засухи нильские крокодилы, например, ныряют в ил и проводят в спячке три-четыре месяца...

Но даже когда этого редактора будили и заставляли работать, он умел делегировать любые обязанности любым работникам. И опять спал...

Тоже умер. Кстати, в редакции часто хоронили сотрудников. То ли работа была непосильная, то ли линия электропередач на той улице народ губила, только вот так было...

Капитолина мысленно перекрестилась. Нет-нет. Помирать нам ещё неохота. Да и дел полно...

Первого редактора она очень уважала. Второго порой презирала. Ссорилась и спорила. Но терпела. Иногда даже жалела. Дурацкий он временами был.

Третьей была женщина. Хорошая. Честная. С ней Лина почти подружилась. Но та была уволена. Какой-то конфликт с властью местной случился. Там ведь как хотели? Чтоб в муниципальной газете каждый номер все подряд, и журналисты, и герои их репортажей в пояс кланялись лидерам местного самоуправления. И по делу, и без него...

Капитолина вспомнила, что ей сейчас вот именно такой материал сдавать в номер, и расстроилась. Уж как ни старалась, пишучи, по острию бритвы пройти, все ж завернут его. Наверное.

Потому что, как ни смягчай слог и стиль, всем ясно, что за плохие дороги отвечает власть. А не автомобилисты, которые до того обнаглели, что ездят по ним и ездят...

Однако вопреки опасениям новый, аккурат четвёртый редактор, похвалил завотделом социальных проблем, то есть, её, Капитолину. И даже посоветовал поострее писать...

Лина удивлённо на него взглянула, похоже, не битый ещё гражданин, и отправилась в свой кабинет. Как она его любила! А ведь получила это помещение, не единожды поскандалив с предыдущими начальниками. Никто не хотел ей отдавать эту маленькую комнатку с огромным окном. Из вредности, что ли?

А обитатели её, между прочим, там не задерживались. Не то чтобы все умирали, но бывало. А остальные в другие издания уходили. Кто потом об этом жалел, а кто радовался...

Капитолина не собиралась. Она понимала, что журналистика нынче почти полностью превратилась в пропаганду. Но на то она и специалист, чтобы сделать её, по крайней мере, качественной. Не оголтелой и неоднозначной...

Чтоб не отнимать у гражданина права думать, сравнивать, делать выводы...

Она смотрела в окно, придумывала, как привыкла, биографию многочисленным прохожим и погружалась в любимое состояние предвкушения. Сейчас она очерк писать будет.

Это ж сплошное удовольствие. Ни тебе низких поклонов благодетелям в управе, ни словословий депутатам. А только внимание к простому человеку, прекрасному в своей разной ипостаси. Не идеальной, но интересной...

Капитолина увидела, как Филипп выскочил на улицу, подошёл к подъехавшей машине. Кстати, у нового редактора имя тоже громкоговорящее. Родители, видать, те еще оригиналы были. И, поди, не знали, что оно касается любителей лошадей. Смешно теперь. Где редактор их газеты, и где те кони, которых он должен вожделеть?

О, интересная картинка. Филипп ругается с женщиной, которая вышла из авто. С виду спокойный такой, а тут вон как руками машет. А она окатывает его взглядом и молчит...

Зачем тогда приехала, если не хочет отношения выяснять?

А, понятно. За деньгами. Филипп вынул карту из портмоне и отдал ей. Пошёл в редакцию. Вернулся. Что-то твёрдо сказал. Нахмурился и махнул рукой...

При входе случайно глянул в окно. А там Капитолина уши развесила. Господи, стыд-то какой...

А Филипп весело ей подмигнул, расхохотался и уже с улыбкой зашёл в подвластный описаниям мир. Творческую, так сказать, обитель. В общем, в редакцию муниципальной газеты...

Тем временем у Клавы день складывался не складно. А что? Интересный повтор получился. Мама бы сказала, тавтология...

В общем, на лекциях в универе она лениво записывала тезисы нудной темы по дошкольной педагогике. Вот уж не для неё. Она только со старшеклассниками хочет работать. Хотя бабушка уверяет, что так не получится. Какие классы дадут, такие и будет вести. Но все ж не с детсадовцами общаться. Хотя знать надо. Она вздохнула и что-то там нацарапала в тетрадке...

У неё из головы не выходило вчерашнее свидание. Если его так можно назвать. Ну, походили по улицам. Погуляли в парке. Мороженое поели. Но не в кафе. А на ходу. Купленное в ларьке.

Нет, она, Клава, нормальная. Понимает, что у парня, видать, с деньгами напряжёнка. Но хотелось бы в кафе посидеть. И закусить что-нить. Обычное это ведь дело. У неё ж аппетит...

В общем, как-то она не впечатлилась. И, главное, не понимает, что дальше делать. На следующем свидании. Если оно будет. Опять, что ли, по улицам ходить?

Но вообще-то Пётр умный. Столько всего знает. И про политику, и про искусство. И мир посмотрел, умеет сравнить, как у нас, и как у них. Правда, про семью не заикался. Клавдия несколько раз хотела спросить, но не решалась...

После пар она не пошла с подружками. Хотелось побыть одной. Брела по теплому весеннему городу и чего-то хотела. Понятно, что не севрюжины с хреном. Но...

Впрочем, вскоре о своих непонятных ощущениях забыла. Пётр позвонил. Адрес сказал, по которому ей вечером надо прийти на свидание. И хорошо бы с собой комплект постельного белья захватить. У него-то нет. Не родительское же с собой тащить...

Клава так потерялась, что не нашла слов в ответ...

Двумя часами позже так же растерянно шла домой её мать. Её тоже пригласили на свидание. С той лишь разницей, что адрес прислали смс-кой. В постскриптуме - просьба захватить с собой комплект постельного белья...

Знающий жизнь автор и сочувствующий своим героиням, наверняка бы к месту поскликнул: " О, времена, о нравы!"...

Только не я. Не уверена, что моим дамам, хоть молодой, хоть вдвое старше нанесли такую уж страшную обиду.

На то, как человек относится к началу телесного контакта, влияют ценности его предыдущей жизни. И воспитание, и образование, и… физиология.

Мужчина — завоеватель по природе. Так себя и ведёт зачастую. И портит всю любовную игру. Становясь для партнерши неинтересным...

Об этом две подружки, мать и дочь откровенно поговорили за ужином. Посмеялись. И отправили своим ухажерам отказ в свидании. Дескать, я не такая...

И мне, наблюдая за ними, прямо не терпится узнать, как поступят их кавалеры. И вообще, поймут ли, что это демарш?

4. Мимо пристани...

Вчера вечером Капитолина, обсуждая с дочкой смешной казус, в который они параллельно попали, будучи приглашены на рандеву со своими простынями, так много смеялась, что сегодня ощущала некоторую тревогу. Вернее сказать, тоску. Как бы плакать не пришлось. У неё так бывает. Не всегда, к счастью, но и нередко...

Однако пока все шло хорошо. Очерк свой интересный она дописала, редактору улыбнулась. Два раза. Клаве позвонила. Та была весёлой и энергичной. Сообщила, что у неё есть новости. Мол, вечером обсудят...

Лина расслабилась, собралась горяченького попить. Чай, полдень. Однако, не успела. Явился Аркадий. Её несостоявшийся вчерашний любовник. Муж одноклассницы. Злобный...

С порога начал голос повышать. Дескать, он, что, ей мальчик? Или она девица юная, к которой выстроилась очередь кавалеров, ее желающих и вожделеющих?..

В общем, мужик принял её отказ как оскорбление. Рассвирепел и примчался к ней разбираться. Орал все громче.

Капитолина недоуменно молчала. И с изумлением вспоминала, как вела себя третьего дня. Когда предполагала, что может завести с этим мужичонкой роман. И заранее стыдилась своей одноклассницы Лариски, его жены. Как она могла представить себя рядом с ним? Это ж позор...

Аркадий, видимо, её молчание воспринимал, как признание вины. Потому решил, что он близок к победе и заявил, что сегодня опять ждёт её по присланному раннее адресу. И постарается не сильно обижаться. Всё ж бабы дуры. И, раз она осознала...

Лина, не разобравшись, что именно, только краем глаза увидела, как неплотно прикрытая Аркадием дверь резко распахнулась, и в кабинет стремительно ворвался взбешенный Филипп.

Аркадий совсем не был щуплым и субтильным, но редактор так ловко подхватил его подмышку, как будто тот именно таким и являлся...

Подхватил и понёс к выходу из редакции. Одновременно бормотал что-то ласково-угрожающее. И Аркадий вроде сомлел, и даже ножонками не сучил.

Капитолина застыла на стуле, не зная, как вести себя дальше. Поблагодарить защитника? Сделать вид, что ошеломлена? Перевести все в шутку?

Ничего делать не пришлось. Филипп вернулся, выбросив Аркадия с крылечка редакции, и, проходя мимо распахнутых дверей кабинета сотрудницы, аккуратно их закрыл. При том заглянув внутрь помещения и помахав рукой потерпевшей. Мол, все хорошо, работай. Улыбнулся и отбыл...

Да какая уж тут работа? Так озадаченная Капа и просидела до окончания рабочего дня. В раздумьях. Вернее сказать, в попытках привести мысли в порядок. Но и продукты её разума были какие-то куцые, и упорядоченности не намечалось...

На пути домой она несколько раз оглянулась. А вдруг Аркашка из кустов выскочит? Потом развеселилась. Нет. Этот гражданин теперь к ней никогда не подойдёт. Она вспомнила, как безвольно висели его ноги, когда Филипп легко нес дебошира на выход. Рассмеялась...

Клавы дома не было. Заботливая мать затеяла ленивые голубцы. Она вообще умела из мясного фарша разное и вкусное делать. Тогда как цельное мясо ей плохо поддавалось. И хозяйка уверила себя в том, что готовить таковое — истинно мужское занятие. Да и некому у них дома антрекоты есть...

Клава явилась загадочная. С удовольствием поужинала. Это для неё всегда радость. За чаем рассказала матери про перипетии своего сюжета. Об обольщении и совращении. Ну, и о тех же простынях...

Её Пётр с самого утра позвонил. Принёс искренние извинения, и попросил о встрече. Ждал её после лекций. Зашли в тихое кафе, Клава ж голодная, как обычно. Три пирожных съела. Вкусные. ..

Они поговорили. Хорошо так...

Он считает себя виноватым, что не учёл юного возраста девицы и ее российского менталитета, касающегося особых условий для любовной связи. В физическом смысле. Потому что за границей, где он долго жил, все это, конечно, не совсем пустяки, но и не сакраментальное кредо — умри, но не дай поцелуя без любви...

Мужик он начитанный, слова красиво складывает, Клава слушала и таяла. Приятно ж, когда тебя вот так всерьёз принимают и стараются произвести впечатление. Как на взрослую леди. Тем более понятно, что Пётр что-то задумал.

Она, Клава, конечно, хотела бы поберечь маму и не шокировать её очередными действиями, но боится, что все равно сделает по-своему. Даже если родительнице сие не понравится.

Короче, через пару недель они с Петром съедутся. Попробуют жить вместе. Он Клаве честно сказал, что в перспективе хотел бы иметь именно такую жену. Русскую милую девушку. Хорошо воспитанную и симпатичную. И она, Клавдия, кажется ему самым прекрасным вариантом...

Он и срок предсвадебный назначил. Дескать, полгода. За это время станет ясно, готовы они создать крепкую семью, или нет. На русской, так сказать, почве. Потому что чужого всего ему за глаза хватило. В прошлой жизни...

Клава рассказывала вроде спокойно, но косила на мать с опасением. Понимала, что та вряд ли будет рада такому раннему сожительству дочки с мужчиной много старше. Хотя нынче это обыкновенная нормальность...

А Капитолина с трудом представляла, как реагировать. Дочь предупредила, что поступит по-своему при любом её решении. Значит, запрещать бессмысленно. Но и разрешать она не хотела. Это ведь её маленькая девочка. Она ж почти ребёнок, она...

А ребёнок смотрел на неё очень взрослыми глазами. Только женщины так умеют. С детства. И была в них вселенская решимость и космическая надежда. Абсолютно, между прочим, оправданная. В этой потенциальной брачной паре кандидаты были вполне себе...

И Капитолину осенило. Чтоб и не отказать, и не согласиться, не обдумав. Она объявила дочери, что в субботу приглашает жениха на смотрины. Она же мать? Должна увидеть и оценить человека, которому отдаст дочь...

Клавдию такой расклад нисколько не испугал, и они начали обсуждать меню званного обеда...

5. "Любимый мой, чужой"...

В воскресенье утром Капитолина встала хмурая и несчастная. Вчерашний день прошёл и отлично, и трагично. Но в настоящий момент анализировать случившееся ей не хотелось...

Хорошо, Клава отвлекла. Ей надо было срочно завтракать и убегать. Они сегодня с подружками в деревню едут. Мать одной из них навещать. Захворала та. Надо продукты-лекарства привезти, помочь по хозяйству. Молодцы девчонки...

Хорошо, что после вчерашнего празднества много еды осталось. Сама она едва поклевала, а Клава, как всегда, с удовольствием навернула и с собой взяла. Убежала. Оставив мать наедине с переживаниями.

Капитолина вымыла посуду, все расставила по привычным местам, прошла по квартире. Везде порядок. Кроме головы. Там раздрай и хаос...

Она решительно плюхнулась на диван и стала вслух проговаривать то, о чем совершенно не хотелось думать. Испробованная методика. Путь к освобождению...

Пётр вчера явился к обеду. Как принято, с цветами, вином и конфетами. Лина похолодела, когда его увидела. Нет, интересный мужик. Но он ведь вдвое старше дочки! Нельзя юным неискушенным барышням выходить замуж за плейбоев, которые вот-вот начнут стареть...

И, главное, совершенно непонятно, почему Клава его выбрала. Если как дочка, страдающая от расставания с отцом после развода родителей, то это не их история. У Семена с Клавой прекрасные отношения. Они встречаются, созваниваются и вряд ли испытывают недостаток в общении...

Если девушке интереснее с возрастными ухажерами, чем со сверстниками, то это фактор. Но все ж не вдвое старше?

Озабоченная этими мыслями, она прямо с порога спросила кавалера, сколько ему лет. Тот оторопел. Видать, сам не понимает, что рядом с юной особой неприлично взросло выглядит. Но послушно ответил. Дескать, тридцать восемь стукнуло...

— Мне ровесник почти, — горестно заохала расстроенная мамаша. В мыслях, к счастью. Не вслух. — Хотя девочки сейчас так быстро взрослеют, особенно моя умненькая Клава, что возраст в паспорте совершенно не сравним с личностным...

Она отогнала несвоевременные переживания и пригласила Петра к столу. Общение развивалось по обычному сценарию. Вопросы, прямые, уточняющие, осторожные и на грани обиды. Такие же ответы. Потому что Пётр не поддавался на провокации...

Отвечал с достоинством и уважением. К себе и к взбалмошной и чересчур тревожной мамаше. А потом как-то все наладилось. Капитолине даже смешно стало, что она так встревожилась. Все нормально, все, как у людей...

Мужик-то хороший. Правда, был женат. Но та любовь осталась в чужеземных пенатах и явно больше не терзала его. Это было видно по спокойствию, с которым он рассказывал про Марту. Вроде так зовут его бывшую супругу. А, может, и нет. Лина обычно забывала ненужную информацию сразу...

Правда, она тогда и предположить не могла, что придёт время, и она лично познакомится с этой Мартой. И даже поплачет в связи с её существованием...

В общем, сошлись поближе с Петром, примирились, начали общаться в качестве приличных и воспитанных собеседников. И вдруг...

Капитолина заметила необычный взгляд дочкиного почти жениха. Совсем не как на будущую тёщу он на неё смотрел. Раз, другой, третий...

А потом вдруг внезапно поскучнел. Замолчал. И теща притихла. Клава недоуменно посматривала на обоих, но попыток разговорить их не предпринимала.

Она вообще была не по обычаю сдержана и немногословна. Только слушала и наблюдала. Лине даже показалось, что она передумала замуж выходить. Мать даже вздохнула с облегчением...

Однако рано радовалась. Ещё не успела дверь закрыться за гостем, как дочь радостно заверещала. Мол, мам, дескать, какой её Пётр замечательный! Мол, до чего красив, до какой степени умен и вообще как ей, Клаве повезло...

Капитолина молчала. Да её ответы экзальтированной девице были не нужны. И это обеспокоило мать ещё больше. Дочка сроду не была восторженной и фанатичной. А, напротив, являлась рассудительной и осторожной.

— Не иначе, любовь? — она тяжело вздохнула, с ужасом вспоминая взгляд Петра перед его уходом. В прихожей...

Они с Клавой вышли его провожать, и вдруг тот сверкнул глазами на Лину. А потом они стали влажными, рассеянными и теплыми...

И она неожиданно поняла, что и сама так же смотрит на Петра. И ужаснулась. Это что же? Она, правильная и разумная мать, влюбляется в жениха своей дочери? Или уже влюбилась? И как быть?

Клава поцеловала Петра, закрыла дверь и изумленно посмотрела на мать. Значит, заметила их с Петром переглядки...

Но нет. Именно тогда она и начала тарахтеть. Дескать, ты поняла? Ты согласна? Ну, и дальше по вышеперечисленному. Про то, какой мужик ей достался. В общем, решила, что мать в восторге от её ухажера...

И, по счастью, ей и в голову не пришло, что дело не в том, что мать оценила Петра как дочкиного избранника, а в том, что она его для себя выбрала...

А это так? Капитолина вскочила с дивана. Стала быстро ходить по комнатам. Как же теперь быть? Что делать? Как вести себя? С Петром, с дочкой, с её подружкой, что сестра ему? Та, поди, сразу все заметит и Клаве растолкует.

Однако понемногу Капитолина начала успокаиваться. В очередной раз помог её диалог с самой собой. Вообще-то таковые речи монологом зовутся, но у Лины точно был диалог. Сама вопросы задавала, сама отвечала. Теперь бы выводы ещё сделать...

Ей в конце концов удалось убедить себя в том, что она преувеличивает проблему. Нет, она-то точно почти влюблена. Но запросто сумеет укорот себе дать. Потому что ценит дочь больше жизни. А ее счастье превыше собственного...

Но Лина не зря была журналисткой. Умела посмотреть на проблему со всех сторон. Допустим, с собой она справится. А если она не ошибается, и Пётр тоже выбрал её, а не Клаву?

Допустим, она и ему блок выставит. А что с дочкой делать? Она точно не отойдет в сторону. И как её избранник вдруг исчезнет? Это ж горе и стыд. И все остальное. Плохое и очень плохое.

Итог. Все переживают. Все несчастны. При том, что двое, она, Капитолина, и Пётр, могут быть счастливы. Если будут вместе...

Но это невозможно, потому что. Читай выше...

К вечеру зазвонил телефон. Номер не знакомый. Лина почему-то испугалась. Но ответила. Это был Пётр...

6. Долг против любви...

Капитолина сидела за рабочим столом и пыталась уговорить себя приступить к правке текста. Хорошо ещё, что он накануне выходных был написан. Сейчас бы точно не смогла. А через пару часов сдавать в номер...

Воскресенье закончилось ошеломительно. Ошеломительно ужасно. Ну, или просто пугающе...

Они все же встретились с Петром, хотя сначала Лина отказалась и просила его больше не звонить ей. Мол, она в ужасе от случившейся ситуации, и сделает все, чтобы исключить горе для дочери...

Пётр согласился, но уверил женщину в том, что именно поэтому необходимо встретиться и проговорить все возможные варианты поведения...

Она сорок лет прожила на свете, по своей журналистской ипостаси встречалась с сотнями самых разных людей, не раз убеждалась в том, что не бывает только хороших и только плохих, но Пётр её поразил. Прямо как книжный герой. Правильный, последовательный и безупречный. И потому вдвойне подозрительный...

— Капитолина, мои намерения в отношении к Клаве были абсолютно искренни и чисты, — он спокойно начал свою исповедь в кафе, где они встретились после долгих сомнений. — Увы, не особо молод. Хочу жениться немедленно, чтоб все успеть. Создать семью, родить детей и поиметь счастье. И ваша дочь как нельзя лучше подходит для реализации моей мечты.

Я, конечно, эгоист. Потому что не веду речь о любви с моей стороны. Будучи взрослым и потерпевшим по жизни. Поэтому я выбирал свою возможную невесту по общечеловеческим качествам. Лучшую во всех отношениях. В том числе и потому, что считал себя неспособным влюбиться в очередной раз. Вроде все позади...

К сожалению, я не подумал о том, что Клава, в отличие от меня, - юная барышня. И для неё любовь - главная ценность жизни. А тут - симпатичный мужик, — он засмеялся, — вроде состоятельный, ухаживает, и вообще. В общем, "пришла пора — она влюбилась"...

Капитолина с удивлением посмотрела на собеседника. Вон, как, даже классика цитирует...

Пётр долго и правильно говорил. Она даже слушать устала. Потому что все это были оправдания того, что они с ним не виноваты. Стечение обстоятельств...

То есть, Пётр абсолютно точно знал, что и он, и она влюблены в друг друга. Ну, или как можно ещё назвать овладевшее ими чувство? Страсть, увлечение, вожделение, в конце концов...

Капитолина хотела было возмутиться. Но не стала. Потому что он был прав. Пётр ей очень нравится. Она постоянно думает о нем. Но она любит Клаву. Которая, без сомнений, отдала свое сердце тому же мужику. Любовь ведь это эфир, говоря красиво. Непредсказуема она и летуча...

При том, что ни мать, ни дочь толком ничего не знают о возможном партнёре. Скорей всего, приписывают ему черты, которыми он, вполне возможно, и не обладает...

Капитолина опять посмотрела на текст, который уже должен лежать на столе у ответственного секретаря. Задержится ведь выпуск газеты. Типография штраф наложит...

Успела. Филипп мельком глянул на нее, встретившись в коридоре, улыбнулся слегка. Но она впервые, пожалуй, с момента его появления в редакции не обратила на него особого внимания. Ну, редактор и редактор...

— Ага, — засмеялась и враз повеселела, — а как я на прошлой неделе им восхищалась, когда он Аркашку вынес из моей жизни? Прямо на руках...

Да уж. Отлично на нее воздействует непосредственный начальник. Сейчас додумает про итоги встречи с Петром и постарается забыть этот поворот своей женской судьбы...

Да, собственно, выводы предсказуемы. Пётр и Капитолина берут паузу в отношениях. Которых, собственно еще и не случилось. И, скорей всего, не будет.

Экс-жених со всей возможной мягкостью и нежностью бережно объяснит Клаве, что он плохой и несправедливый, короче, гнусный, тип...

И объявит ей о разрыве. Да, собственно, просто о расставании. Потому что у них ничего и не было. Только что и целовались пару раз. И то без особого жара и пыла...

Из кафе Капитолина явилась, когда дочь уже была дома. Весёлая, довольная поездкой и, конечно, голодная. Накрывая на стол, мать с надрывом думала о том, что предстоит пережить её родной девочке. Которая чувствует себя востребованной и счастливой...

Она очень сердилась на Петра. Он и только он виновник предстоящих девичьих слез. Которому не нужна невинность почти соблазненной им барышни. А нужна опытность и зрелость женщины средних лет...

Её, Капитолины, страсть, пылкость и горячность...

Она тяжело вздохнула. У неё все это мучительное и терзающее "добро" имеется. И ей некому отдать оное уже достаточно долгое время...

Нет, были, конечно, у неё романы. Вернее, романчики. Мимоходом. И всего один настоящий. Когда все-все взрывалось, как только они встречались и дотрагивались друг до друга...

Тогда казалось, что им не вырваться из своих объятий. Но это только чудилось. Допивали вино, целовались и уходили из "явочной" квартиры...

Капа к дочери, Валентин к жене. И детям. Маленьким ещё. Которых надо было растить и воспитывать. Что в сто раз дороже любви...

Впрочем, они так привлекали друг друга, что согласились бы встречаться урывками. Чтобы хоть как-то утолять свои потребности в нежности и приязни. Жена не захотела терпеть такое безобразие. И кто её за это осудит? Короче, расстались...

Так Капитолина и досидела до обеда. Есть не хотелось. И она решила пешком пройтись до офиса фирмы, где у неё через час пополудни было назначено интервью. Интересное, кстати. Она так долго гонялась за его фигурантом, что в другие времена бы на крыльях летела в эту самую контору. А теперь нехотя плетется. И что?

7. Вершина или бездна?..

Веселая вроде Клава вышла из кухни, и улыбка сползла с её лица. Безмятежная, она была надета для мамы. Та, бедная, так хочет, чтобы у них с Петром все сложилось. Но дочка-то не дурочка из переулочка. Не слепая. Всё видит...

Правду говорит наш условный жених. Сочетаться законным браком он хочет. Очень. С приличной девушкой. Чтоб хорошее образование и воспитание. Чтобы характер покладистый. Чтоб от людей не было стыдно. Ни за внешний вид, ни за внутренний склад...

При том совершенно не обязательно, и даже вовсе не нужно, чтобы у невесты ноги от ушей росли и глаза были с поволокой. Потому что она будет женой. А таковая требуется не для того, чтобы ею любоваться. Той первое дело детей рожать, воспитывать и мужу угождать.

Нет, Клава попервоначалу даже обрадовалась, когда Пётр её замуж позвал. Потому что любой барышне хочется под венец. Тем более, если жених видный и не бедный. А её кандидат, похоже, таковой.

Она сначала думала, что у него с деньгами некий напряг. Но потом он квартиру, недавно купленную, показал. Дорого-богато...

В общем, обустраивает мужик свою жизнь. Старается не делать ошибок. Они сами рады стараться. Вон как он на маму запал. Взглядом прямо ел и ел. А та дурочка. Ничего не замечает. Думает, Пётр дочку её боготворит. Нет...

У него на невесту и будущую тёщу разные планы. В смысле, возможные. Не реальные. Потому что он дочь берет в статус, а тёщу хотел бы в постель.

Понятно, что ни Клава, ни Капитолина на такое не пойдут. И той, и другой нужно её, Клавкино, счастье...

Она вздохнула, улеглась под одеялко и предалась сладким мечтаниям. Которые касались совершенно другого человека. Вот такая она легкомысленная. В пятницу практически приняла предложение от одного, а в воскресенье почти влюбилась в другого.

Арсений оказался соседом институтской подружки, чью мать они проведывали в воскресенье. В посёлок они прибыли на электричке, а обратно вернулись на попутной машине. Водителем которой и был этот Сенька. Он так и велел себя называть. Дескать, все равно все так делают, как бы он не представлялся.

Он живёт с родителями в доме по соседству. Богатом таком. И красивом. Что странно. Хотя...

Этот посёлок пока не идеально выдержан. Чего там только нет. И почти замки, и красивые архитектурные сооружения, и дома-монстры, и халупы. Из старых, ещё советских времен...

Понятно, что со временем это будет элитное селение для избранных богатеев. Но пока вот так...

Арсений учится в политехе. Инженером хочет быть. Как-то несовременно. Но раз он неисправность техники угадывает по звуку мотора, значит, сделал правильный выбор.

Машина у него удобная. Наверное, очень дорогая. Клава даже прочитала название. Но тут же забыла. Зачем ей?

Хорошо, что Ника раньше вышла. Хотя видно было, что она бы осталась с Арсением наедине. А что? У Клавы Петр есть. Кстати, брат Нике единокровный. Значит, на Арсения она претендовать не может. Можно попробовать с ним закрутить. Парень зачётный...

Но не скажешь же вслух, давай, мол, тебя, Клава, сначала отвезем, если Никин дом вот он. Пришлось выходить, как она не тянула...

А Клава с новым знакомцем не сразу попрощалась. Посидели в машине. Он предложил погулять в маленьком парке, что рядом. Прошлись. Поболтали. С ним было интересно. И...

Они договорились, что встретятся в понедельник. А чего ждать? Явно ведь понравились друг другу. Вот только маме что сказать?

Кстати, а где она сегодня была? Неужели у неё тоже личная жизнь появилась? Она недавно что-то про нового редактора рассказывала. Или, может, кто-нибудь из респондентов её охмурил?

Хотя Капитолину трудно влюбить в себя. Она как будто все сразу видит, что человек в первую очередь хочет скрыть. По крайней мере, дочери сразу полный расклад даёт о характере, привычках и заморочках всех её ухажеров. Чуть ли не по фотографии. Если живьём нет возможности пообщаться...

Ой, как спать хочется. Завтра додумаю...

А на кухне тихонько сидела Лина. Нет. Никакая она не Лина. А самая настоящая Капа. Не умная, не дальновидная и не серьёзная. Настоящая Капа...

Это ведь счастье, что Клава не спросила её, где она была. Потому что ей просто невозможно выйти из дома в воскресенье после обеда. Не бывает такого.

Это время её дивана. Удобного, мягкого и красивого. И любимых электронных книг. В которых собраны все авторы, ей дорогие и приятные. Кстати, у неё три таких гаджета. С разными литературными подборками и статусом использования...

А тут вместо дивана и чтения она вдруг с улицы приходит. С элегантным макияжем. В новом красивом плаще. Так-так...

Лина, то есть, Капа, похолодела. У Клавы что-то случилось. Иначе она бы обязательно расспросила мать, где та была. А улыбка? Что-то уж очень широкая и беззаботная она была...

Женщина вскочила с дивана и бросилась в комнату к дочери. Но вовремя остановилась. Не надо сейчас откровеничать с Клавой. В себе пока следует покопаться...

Пискнул телефон. Смс пришло. Глянула. "Думаю о тебе"...

Вот так коротко и нахально Пётр испортил ей ночь. Вместо сна она вертелась на постели и думала. О том, о чем нельзя было грезить ни в коем случае...

8. Тяжёлый понедельник...

Утром следующего дня обе женщины были готовы к тому, что день будет складываться тяжело. На то он и понедельник.

За завтраком мать старательно пыталась заглянуть в глаза Клавы. Дескать, что дочка скрывает? А та не менее тщательно прятала свои мысли и тревоги за опущенными ресницами...

Так и расстались, толком не обозначив ни свое настроение, ни расписание намеченных дел. Хотя Клава, к примеру, отлично знала свой нынешний график.

Отсидеть пары в универе, а потом на свидание. С Сенькой. Он обещал без машины быть. Чтобы и погулять, и в кафе сходить...

На лекциях барышня так томно улыбалась своим мыслям, что обратила на себя внимание симпатичного препода по зарубежной литературе. Тот, кстати, давно на неё поглядывал. Только Клаве он совершенно не нравился.

Слишком прилизанный, что ли? Одет с иголочки. Очки GUCCI. Нет, она, конечно, понимает, что очки - это второе лицо. Хоть для женщины, хоть для мужчины. А на нем не экономят. Как и на косметике.

Тем более, что мужикам она не нужна. Вот некоторые и компенсируют свой имидж через дорогую оправу...

Поэтому, наверное, и одежда Дмитрия Сергеевича смотрится более респектабельно, чем таковой является. Инвестирует он, в общем, в свой стиль...

Кстати, девчонкам он нравится. Болтают, что у него часто бывают подружки из студенток. Хотя про правилам это запрещено...

Нет, конечно, случается, что и здешние преподаватели женятся на своих ученицах. Но редко. И, как считается, лишь по большой и трепетной любви...

— Ой, привязался ко мне этот Дмитрий Сергеевич, — мысленно отмахнулась Клава от своих навязчивых мыслей, — и вернулась в приятный сердцу другой их поток.

Про Арсения завела внутренний разговор. Ну, не конспект же писать в таком настроении?

Но все её раздумья о кавалере почему-то иссякли не просто быстро, а очень быстро. И она впервые подумала о том, что, может быть, герой её нового романа вовсе не так интересен, как ей показалось в начале?

Думать об этом было не очень приятно. Потому Клава закончила с этим делом и начала вспоминать Петра. Уже считая его не своим, а маминым ухажером...

Собственно, и Капитолина в душе с таковым раскладом смирилась. Даже ещё ничего не зная о том, что дочь ей своего жениха отдала.

Не то чтобы вырвала из сердца, но и не просто уступила. Все ж с некоторой жалостью. Потому что Пётр был очень хорош. Впрочем, для мамы не жалко?..

Журналистка сидела в своём редакционном кабинете смиренная. Совершенно не понимая, что будет говорить своему гостю, когда он явится к ней. Почему-то она не сомневалась, что это обязательно случится.

Однако пока к ней пришёл Филипп. Поговорили ни о чем. И редактор отправился восвояси. Зачем навещал?..

Капитолина опять принялась ждать Петра. Бесполезно...

За час до окончания рабочего дня она, измученная и опустошенная, разочарованная и усталая, выбросила все мысли из головы и подготовила срочную информацию в номер. Чтоб уж совсем её за бездельницу не приняли...

Понуро вышла из редакции, даже пересидев чуток по окончании рабочего дня. Боялась уходить. Вдруг Пётр решит, что она позже работу заканчивает, и опоздает? Но, нет. Не пришёл...

Постояла минутку у входа. Побрела по привычной дороге к дому. Шла и думала о своей невезучести. Это ж надо, влюбиться в жениха собственной дочери...

Пётр ждал её возле дома. Ни от кого не скрывался. Стоял возле машины с твердыми губами и молчал...

Капитолина робко подошла. Тоже молча. Он посмотрел на неё, что-то для себя понял и, полуобняв, довёл её до пассажирского места. Усадил, закрыл дверь, и быстро, пока она не передумала, наверное, рванул в неизвестном направлении...

Домой, забывшая о своей кровиночке, мамаша явилась поздно. Едва живая от стыда, зашла в квартиру, пряча глаза.

Клава, взлохмаченная и обеспокоенная, бросилась к ней. Обняла, заплакала. Дескать, куда же ты пропала? Почему телефон отключён? Ну, и все такое...

Капитолина тоже захлюпала носом. Так, прижавшись друг к другу, они стояли довольно долго. Пока у обеих не кончились слезы. При том, что плакали они по совершенно разным поводам. И в то же время по одному...

Имя ему, конечно, любовь. Только Клава печалилась по той причине, что ее нет. Потому что с отсутствием чувства по отношению к Петру она ещё вчера разобралась. А про Арсения нынче поняла...

После занятий они встретились, погуляли, посидели в кафешке и поняли, что им неинтересно вместе...

Да. Так бывает. Хорошие вроде парни и девушки, симпатичные друг другу, умненькие, современные... и ни разу не совпадающие. Ни в чем.

Клава даже удивилась. Они, едва начав обсуждать мир, сто раз чуть не поссорились. И фильмы им нравятся прямо противоположные, и книги. И люди. В том числе и те, что из мира искусства и кино...

Короче, Клава расстроилась. И про все это рассказала матери. Как только они рыдать перестали и уселись чай пить. А как ещё в семье проблемы решать, как не за кухонным столом?

Капитолина же, хоть вроде и успокоилась, слушала дочку вполуха. Она-то по другой причине слезы лила.

Несчастная точно знала, что надо ей признаваться в связи с Петром. Тем более, что Клава уже и другого ухажера разлюбила, а не только прежнего...

Но она-то, мать, этого не знала, когда у того в квартире нынче гостевала. Предав дочь.

В общем, не мать она, а ...

Не додумала, кем является. Клава внимательно на нее посмотрела и засмеялась:

— Мам, а что мы все про меня и про меня? Тем более, что ничего интересного. У тебя-то точно роман? С кем?

Мать молчала. Потом вроде решилась признаться. А дочь захохотала:

— Ой, поди, с Петром? — она даже вскочила с диванчика, — мам, вы так с ним подходите друг другу...

И рассказала Капитолине, что ещё в субботу заметила, как тот на неё смотрел. И как она очи долу опускала...

В общем, облегчила душу матери. Сняла с неё невыносимый груз. И Лина пошла спать спокойно. Вроде ведь все наладилось ...

Но под утро проснулась. И больше глаз не сомкнула. Потому что ничего хорошего в свой жизни не усмотрела...

Да. Вроде с Петром все определилось. Они нравятся друг другу. Но никакой радости от этого она не ощущала. Что было непонятно. И, главное, тревожно...

9. Игра прибоя...

Говорят, что пониманию не поддаются только три вещи. Работа пчёл, игра прибоя и разум женщины.

Капитолина точно знала, что это про неё. Потому что она и сама не понимала, что творит, зачем это делает, и каковы будут результаты её опрометчивости...

А по-другому и не назвать было их с Петром роман. Страсть этих отношений была так сильна, что мешала жить обыкновенной человеческой жизнью. По крайней мере, Лине. Не давала писать корреспонденции и очерки. Беседовать с респондентами, искать темы для журналистских расследований...

Странно, что молчал Филипп. Хотя совершенно точно: на его редакторский взгляд она стала никчемным работником. И перестала приносить газете реальную повседневную пользу. Как бывало раньше...

На обыденном же уровне, если посмотреть со стороны, ничего особенного с любовниками не происходило. Встречались ближе к вечеру на квартире Петра. Причём, в последнее время Капа добиралась до места прелюбодеяния сама. Тогда как раньше он заезжал за дамой в редакцию.

Она засмеялась своим мыслям. Стало само собой получаться, что, будучи довольна личными качествами, она называет себя Линой. А, если сердится, Капой кличет. Потому что Капа вам не Лина. Как простолюдинка рядом с леди...

Сейчас она ехала домой. Пётр её в такси посадил и был таков. Мол, дела...

Но она даже рада такому раскладу. Потому что ей надо подумать перед возвращением в семью. Разложить свои мысли по полочкам...

Замечательно, что теперь между ними с дочерью нет никаких тайн. Но не гоже, если будет заметно, что мать вернулась домой из чужой постели...

Клава, как обычно, читала. Она старается не пропускать новинки современных российских авторов. К зарубежной литературе настроена скептически. Считает, что ей неинтересны чужеземные реалии...

Может, и права она. Капитолина тоже больше любит читать про горемычных российских баб. Будь они хоть умные, хоть дуры. Хоть красотки, хоть страшненькие...

Впрочем, нет некрасивых женщин. Есть те, кто себя не любит. ..

Так она думала, уже принимая ванну. С какой-то крутой маской на лице. Парикмахерша Вера на пробу всучила. Сказала, мол, минус десять лет...

Скептически глянув на себя в зеркало, Лина отправилась на кухню. Чай с дочкой пить да беседы вести. И зря, между прочим, не торопилась. Потому что Клава её ошеломила...

Меньше месяца прошло, а она уже двух ухажеров похерила. К слову, не возмущайтесь. Абсолютно литературное слово.

В церковнославянском языке, да и в старой русской азбуке привычная нам буква «Х» называлась «хер». Её написание похоже на крестик. Вот так и стали говорить. "похерить" — значит, перечеркнуть...

Лина расхохоталась, вспомнив верстальщицу Ксюшу на работе. Вернее, компьютерного дизайнера. А, точнее сказать, её конституцию. Классик, к примеру, такие ноги, как у неё, и походку соответствующую, образно называл:

— Растопыря ноги наподобие буквы хера и подбочась наподобие ферта... (Пушкин. «История села Горюхина»)...

Одно ему было оправдание, что тут он о мужчине вёл речь. Потому как к дамскому полу был снисходителен. Хотя и не всегда.

— Но я ж о женихах Клавкиных хотела подумать, — вздохнула Капитолина, укладываясь спать. — Про Петра известно. Теперь он за матерью её ухаживает. Вернее, сожительствует с ней. Или как по-другому наши отношения можно назвать?

Потому что мы с ним не дружим, ни гуляем, ни развлекаемся. Даже не ужинаем в ресторанах и не обедаем в кафе. Встречаемся исключительно в его кровати...

Нет, она, конечно, очень красивая и удобная. Для себя, любимого, хозяин, чай, покупал. Но мне она уже совершенно не интересна. Потому что для меня отношения мужчины и женщины гораздо сложнее, чем только секс...

-- Ой, опять мамаша с темы сбилась, -- зевнула Лина. Она ж не про себя сейчас. Про дочь...

-- На смену Петру девица выбрала себе Арсения. А что? Из хорошей, в смысле, из богатой, семьи. Симпатичный, умный, воспитанный...

Чуть ли не после первого свидания разбежались. Неинтересно, видите ли, им друг с другом...

А что? Так бывает. Всем хороши и тот, и другая, а не пара. Не пара...

Так бы и ладно. Ей всего-то двадцать. Будут в её жизни и другие ухажеры. Так хотела утешить дочку мать, забыв отхлебывать из чашки.

А та смеётся. Уже нарисовался один. Порядочный, интеллигентный и очень умный. К тому же проверенный временем. Несколько месяцев на Клаву косит.

Сначала просто в коридорах университета при случайных встречах поглядывал, а теперь лекции и семинары у их группы ведёт. По зарубежной литературе. Доцент он.

И недавно этот Дмитрий Сергеевич осмелел. Задержал её после пары. Что-то спросил про реферат, который она взялась подготовить. Внимательно посмотрел и пригласил в кафе...

Она, конечно, оторопела. Потому что ни в одном вузе не принято, чтобы преподавателем со студенточками шашни заводили. Однако, что уж, везде почти заводят...

Но она, Клава, выше всего этого. Она не собирается прятаться, скрываться и таиться. Она хочет свободно ходить по улицам города со своим бой-френдом и вообще...

Так она ему и сказала...

Дмитрий Сергеевич засмеялся, блеснул своими фирменным очечками и твёрдо пообещал пройти с ней, не таясь, уже сегодня. Если она согласна...

Прошлись. И в кафе посидели. И до дому Митя её проводил. Она теперь его так зовет. Хотя он много старше...

Капитолина, услышав рассказ дочери, побледнела. Вскочила из-за стола, представив себе престарелого профессора, который захотел испортить жизнь девчонке...

Но нет. Этому тридцать. Самый лучший возраст, чтобы создать семью. Вот только с этой ли целью этот Митя её дочь влюбляет в себя?

А то, что она уже сомлела, видно невооружённым взглядом. Капа вспомнила, как надела очки, внимательно посмотрела на дочь. И вооружённым тоже...

10. Ох, как я была влюблена. И что теперь?..

Клава была ошеломлена и обескуражена. Она и представить себе не могла, что можно так жить. Просыпаться и сразу вспоминать, что у нее есть Митька. Что он в эту минуту тоже надавил на кнопку будильника и вспоминает, что его Клаша думает аккурат о нем...

Она прекрасно осознавала, что влюблена. На этот раз по-настоящему.

Случилось это не сразу. Но в какой именно момент преподаватель в фирменных очочках стал главным в её жизни, она сказать не может...

Клава нахмурилась. Ей не понравилось, что в сегодняшних размышлениях мама как будто ушла на второй план. Неужели чужой мужик ей теперь более необходим, чем Капитолина?..

Родная мамочка. Разве это возможно?

После некоторых раздумий честно себе призналась. Да. Хотя она очень любит мать. И они не просто родственницы, самые близкие, причём. А друзья и единомышленницы.

Но она, дочка, свободная личность. Поэтому её жизнь связана с собственными планами и привязанностями. Наверное, это нормально, что родители рано или поздно уходят на второй план?

— Нет, не так. Мама не ушла от меня. Просто я несколько изменилась. Выросла и потому заимела личные потребности в общении с противоположным полом. Это и физиология, и психология, и даже эстетика, если хотите...

Но, увы, я по-прежнему считаю матушку неиссякаемым источником безвозмездного ресурса...

То есть, не стесняюсь брать и брать. Энергию, доброту, силы. Как в детстве. Мать она и есть мать. Не может не давать...

А стать источником собственных трат этого же добра для нее пока не могу. Не мудрая ещё. Не доросла до таких глубин альтруизма...

Мы по психологии в конспектах писали, что это называется «эмоциональным налогом». Который надо отдавать. Хочешь - не хочешь. Честно сказать, не все отдают. По крайней мере, не сразу...

Клава поскучнела. Объяснение и оправдание можно найти любому поступку. Но это не делает его приличным.

С другой стороны, она ничего плохого не замышляет. Просто любит своего Митьку. Как умеет, как хочет, как подсказывают её воспитание, образование и тип характера...

А с мамой все устроится. У них с Клавой хорошо налажены необременительные контакты. По крайней мере, до Дмитрия Сергеевича они были такими.

И чай они вместе пьют, и беседы беседуют. Всякие пустяки обсуждают. Кстати, это не отчёт о прожитом дне, а самая что ни на есть близость. Причём, с самого детства...

Клава потянулась. Сладко-сладко. И, повеселевшая, отправилась собираться в университет.

Но по пути опять задумалась о Капитолине. Похоже, её роман с Петром идёт к концу. Или уже?

Собственно, сразу было понятно, что в их отношениях только страсть, а не любовь. А она обычно бывает скоротечной. Постель значит многое, но не все...

Тем более, что он и не скрывал, что ему надо жениться, детей завести, крепкую семью построить. Мама, к сожалению не в том возрасте, чтобы соответствовать.

Нет, конечно, она ещё вполне бы родила. В Европах в этих летах только- только в замуж идут.

Но вряд ли этот тип захочет жениться на женщине, идущей к закату. Какой бы молодой она не выглядела и не казалась...

Задорно цокая каблучками туфелек, она поднималась на третий этаж. Сегодня у неё романтический образ. В платьице, с красивой сумочкой. В кафе пойдут с любимым после учёбы...

Обычно Дмитрий Сергеевич в это время стоит у окна в коридоре и будто бы деловито что-то смотрит в телефоне. Мол, по работе надо...

На самом деле он ждёт Клаву. Она весело пробегает мимо, улыбаясь преподу. А он вежливо с ней здоровается...

Это означает: люблю, соскучился, жду встречи. С нетерпением. Для Клавы. А для всех остальных обычная мизансцена университетской жизни...

Но сегодня все было не так. Нет. Митька стоял у окна. Но не один.

Рядом была молодая женщина. Яркая, необычно одетая и вроде как бесцеремонная. Она громко, на грани с визгливостью, выясняла отношения со своим явным прежним знакомцем. И ей что-то от него было надо. Ценное:

— Нет, ты мне за это ответишь. Ты просто обязан, ты не сможешь уйти от ответственности, — уловила Клава выводы предъявленых её возлюбленному обвинений...

Что такое он натворил? Это его бывшая женщина?

Краем глаза она отметила, что тот Клаву увидел. Расстроился, что она застала его жалким. Но он мужественно ей кивнул и опять обратил свой взор на собеседницу.

Клава очень хотела бы задержаться неподалёку и послушать этот непонятный разговор. Чтобы понять, что происходит. Потому что ей было невыносимо терять таявшее ощущение утреннего счастья.

Вспомнила песню: "Ох, как я была влюблена, и что теперь?"..

Не вовремя зазвонил телефон...

×××

В то же самое время Капитолину вдруг охватила необъяснимое беспокойство. Поскольку с ней не случилось никаких новых несчастий, она сразу подумала про Клаву. Наверняка, у дочки что-то не так...

Испуганные мысли заметались. Стали строиться в трагические сюжеты. Всякие аварии и несчастные случаи были готовы материлизоваться...

У них с Клавой была договорённость не ждать ни минуты, если такое происходит. Не давать страху перерастать в панику. Сразу звонить. Она достала телефон.

Дочка тут же ответила. Благо, что лекция ещё не началась. Но мать сразу поняла, что она расстроена. Но говорить ни о чем не могла. Вот-вот звонок на пару...

Но хоть жива-здорова...

У самой-то родительницы дела шли не очень. С Петром взаимоотношения явно тяготели к окончанию. Он редко звонил и практически не объявлялся вживую. Правда, постоянно обещал, что вот-вот...

Капитолине не то что нужны были эти встречи, но она болезненно переживала то, что практически брошена. Никая женщина не любит вдруг стать "кинутой" . Унизительно как-то.

На работе стало скучно. Все было написано, проверено, сдано. Она лениво потянулась к телефону. Может удастся договориться об интервью с удачливым бизнесменом и меценатом?

В кабинет неслышно зашёл Филипп. Лине всегда было приятно его видеть. Он улыбался. Чуть насмешливо и загадочно. К чему бы это?

А к тому, что начальник предложил подчиненной сбежать с работы. И потратить эти украденные часы на удовольствие...

11. Что есть долг?..

Капитолина всегда мучилась бессонницей, когда у неё вдруг случались необычные жизненные ситуации. Будь они плохими или хорошими. Без разницы.

Вот и сейчас она не могла заснуть. Но хоть не металась горячечно по постели, пытаясь выбрать более удобную позу. Напротив, лежала спокойно и улыбалась...

У неё роман. С Филиппом. И все так здорово, — и встречи, и расставания после них, и ожидание новых...

В общем, она решила. Выйдет за него замуж. И ещё успеет ребёнка родить. Потому что хочет семью, уютное тепло родных и близких рядом...

Вдруг ей стало страшно. А с чего она взяла, что начальник готов взять ее в жены? Может, она для него только очередная любовница? Наверняка у такого красивого мужика их полно?

— Полно, — сама с собой согласилась женщина и тут же убедила себя в том, что такие душевные, как у них, отношения не могут быть обыкновенной интрижкой.

Разве равнодушные мужики так смотрят на своих подруг? Разве их глаза так плавятся от нежности? Разве...

— У нас любовь, — счастливо вздохнула она и наконец заснула. Ещё не зная, что уже завтра ей придётся расстаться со своими мечтами...

Зато для дочери её, Клавдии, судьба готовила лучший день. Она ведь со своим преподом в очечках уже долгое время в натянутых отношениях. Потому что не понимает поведения любимого. И боится разочароваться в нем.

Ведь уже выбрала его для дальнейшей жизни. Хотя понимает, что рановато все за них обоих решила...

А что тут уж особенно мудрствовать? Та женщина, нагловатая и бесцеремонная, ему родственница, а не бывшая пассия. И Митя её не признает.

Это дочь его родного отца. Который ушел из семьи почти сразу после рождения сына. В новую. Где через пару лет и появилась эта Кристина.

Папаша его был не то чтобы уж очень порядочный, но и не подлец. Алименты платил исправно. Иногда звонил бывшей жене, спрашивал, как Димка. Да и в цирк они однажды сходили втроём. Отец, сын и дочь.

Именно тогда мальчишке стало очень обидно, что у него нет отца. Ни по понедельникам, ни по вторникам. В отличие от Кристины.

А воскресный папа ему точно был не нужен. Он в это время с мамой любил общаться. А то она всю неделю на двух работах...

Хороший почин быть заботливым отцом для обоих детей у родителя прошёл быстро. И они совсем перестали общаться. Долгие годы и вовсе не виделись. И почти не созванивались. Изредка, правда, сын отца набирал. Чтобы для порядка узнать, что тот жив.

Сам же мужчина, даже когда его первая жена болела, не показывался. Ему и приличия в этом вопросе не надобны были. Ушёл ещё в молодости и навсегда. Забыл...

Между тем, помощь его тогда очень бы не помешала. Любого рода и объёма. Молодой Дмитрий едва справлялся с бедой.

И все было тревожно. Очень. Слава богу, обошлось. И без папашиной помощи...

А теперь он сам занемог. Да так, что потребовался ежедневный уход. Одного не оставишь. И Кристина вспомнила про брата. Почему бы ему не поручить это важное дело?

Тот, само собой, возмутился. Ему-то папаша памперсы не менял!

Но жизнь часто бывает несправедлива. Жена его вторая, мать объявившейся сестры, несколько лет назад умерла. Дочь живёт с крутым бизнесменом. Вон какая красавица!

Но дело в том, что этот нувориш не разрешает наложнице брать своего отца в его дом. И денег не даёт на обеспечение заботы о нем. А Кристина так надеется, что богатей возьмёт её замуж, что лишнего слова боится вымолвить. И то понятно. Кто она такая?

Клавин Митька, конечно, человек ответственный, и он сразу предложил сестре материальную помощь. Мол, надо устроить отца в соответствующий пансионат. Где ему будет обеспечен достойный уход...

Его понять можно. Когда мама болела, он и сам за ней ухаживал, и лучших сиделок выбирал. Каждый вздох её ловил. Потому что родная. А отец — одно название...

Кристина же так не считает. Она уверена, что Димка должен забрать отца к себе. И организовать уход. С матерью ли вместе, один ли, но никаких пансионатов. Потому что это плохой тон.

Тот даже слушать об этом не хочет. Хотя мама его вроде и не особенно возражает. Она вообще, по словам Мити, добрая и бескорыстная. Хотя в свое время сильно обиделась на мужа, бросившего её с грудным ребёнком...

До сих пор глаза вытирает, когда вспоминает те времена. Денег не хватало ни на что. Даже полученных от двух работ. Кстати, управляться с обеими надо было до шести вечера. Чтобы сына из садика забрать. Очень воспитательницы сердились на тех, кто опаздывал.

Потом научилась зарабатывать по ночам. Тексты на заказ набирала. А, поскольку была аккуратная и обязательна, постольку от клиентов отбоя не было...

Однако, ходила бледная, тощая и некрасивая. Уставала дико. Митька вспоминать те времена без слез не может. И так за все благодарен женщине, что не может повесить на неё её придурочного мужа. Требующего заботы.

Клава его вполне понимает. И сама бы не взялась исполнять таковое послушание по отношению к чужому человеку. Ей только претит, что что вроде бы добрый и воспитанный Митька говорит об отце с невероятной неприязнью. Иногда вроде бы даже с ненавистью. Ни слов, ни выражений не выбирая. Вот, придурочным его называет...

По сути, это верно, а по этике недопустимо. У отца деменция. И очень к тому же прогрессивная. Что означает необходимость ежеминутного контроля за болящим.

Значит, кому-то из них двоих, маме или сыну, надо уволиться? Чтобы эта наглая Кристина вымащивала себе дорогу в рай? А им в ад?

Давно надо было бы послать наглую бабу. Но она уже и в суд обещала подать. Алименты ведь отец сыну платил. Значит, и право на сыновью заботу имеет.

Впрочем, напополам с сестрой. А та за собой эту обязанность не признает.

Короче, непонятно, как в этой ситуации и подлецом не стать, и жизнь свою под откос не пустить?

Дима всю голову сломал, решая этот, почти гамлетовский, вопрос. Однако придумал. Клава аккурат завтра обо все этом узнает...

А пока вспоминая слова и пылкие взгляды своего возлюбленного, хотя и озабоченного бытовыми и семейными проблемами, она улыбнулась, зарылась головой в подушку и, наконец, провалилась в сон...

Обе женщины спали крепко. Лица их расслабились. Видимо, обеим снились что-то хорошее. Потому что губы то и дело складывались в улыбку. Впереди их ждал новый день...

12. Танцевать под дождём...

Время летело стремительно. Капитолина только и успевала подвести итоги как собственных невзгод, так и дочкиных перемен. У той, к счастью, личная жизнь налаживалась.

— Её Митька,— рассказывая об этом маме, она засмеялась (странно как-то кандидата наук так пренебрежительно называть. Ну, или ласкательно), — решил-таки вопрос по уходу за больным родителем. При том не сдавая его в дом престарелых.

Нашёл в деревне его двоюродную сестру, женщину вполне себе бодрую и энергичную, и нанял её на работу. Сиделкой к брату. Денег, правда, та запросила немало. Дескать, не след ей хозяйство задаром бросать.

Но, хотя в хозяйстве этом был только блудливый молодой кот, явно не тоскующий по поводу отъезда хозяйки, Дмитрий Сергеевич на условия согласился. При том, что поставил ультиматум Кристине. Дескать, либо она половину суммы оплачивает, либо сама занимается уходом...

Мама, будучи строгой учительницей, очень удивилась такому его решению. Ни ей, ни самой Лине Митька не казался таким безапелляционным. Наверное, Клава хорошо с ним поработала...

Кстати, Кристина, хоть и повыпендривалась, вынуждена была согласиться. Когда брат перестал трубку брать, чтобы выслушивать её истерики и отказывать ей в требованиях немедленно ехать к отцу. Решение вопроса не терпело промедления...

Короче, обошлись малой кровью. Ведь деньги ничего не стоят по сравнению со спокойствием. И возможностью строить собственное счастье...

Капитолина, возвращаясь вчера от родителей, прислушалась к себе. Надо же, вроде понемногу отходит. А ещё пару дней назад ей казалось, что она никогда в жизни не сможет улыбаться...

Впрочем, явно преувеличивала. Ничего страшного не случилось. Ну, да. Пришла утром на работу, а там шеф с красивой женщиной в коридоре обнимается. Она чуть не задохнулась, когда Филипп представил гостью сотруднице. Мол, познакомьтесь, жена его, Римма...

Нормально так. Представил жене любовницу. Да ещё сразу после грехопадения...

Лина то ли всхлипнула, то ли хмыкнула. Она-то, дубина, замуж за него собралась. Ребёночка родить возмечтала. А он глубоко и счастливо женат. И просто гарцует по жизни. В том числе и с ней...

Но что удивительно, по истечению времени, после длительных раздумий, она поняла, что нисколько не обижается на редактора...

Потому что не любит его нисколечко. Просто её настигла мнимая влюблённость. После того, как Пётр бросил. Обида и нестерпимое желание реабилитировать свое достоинство, относительную молодость и красоту как можно быстрее, сыграли с ней злую шутку. Любовь, короче, зла...

А Филипп ничего не осознал. Ходил, улыбался ей, давал производственные задания и ничем не давал понять, что знает про её родинку под правой грудью. Что так понравилась ему в тот день...

Ого. Время перерыва. Капитолина зашла в любимое кафе, где обычно обедала. Все столики были заняты. Но ничего. Присоседится к вон тем двоим, что у окна. Тем более они вроде уже заканчивают...

Подошла. Молодая пара пьёт чай. Два стула рядом заняты сумками и куртками. Рядом пустой столик. Но без стульев. Лина обрадовалась. Сейчас попросит освободить стул и обед гарантирован!

Как бы не так. При странном мужике-молчуне его говорливая спутница так нагло и бесцеремонно отказалась отдать лишний стул голодной Лине, что той пришлось звать менеджера.

Но и тот ничего не смог сделать с нахальной тёткой. Говорит, отстаньте, мол, от неё. Не мешайте пить чай...

Хотя стакан уже давно был пуст, хамка ещё посидела за грязным столом. Лишь бы не уступить свое клиентское право...

Капитолина никогда не терялась в таких ситуациях. Она всё записывала в свой внутренний блокнот и потом мимоходом публиковала маленькие рассказики в одноимённой рубрике. Читателям нравилось. Видимо, узнавали похожих встречных...

Она задумалась, рисуя в памяти портрет тётки. Вполне, кстати, себе симпатичной. И одетой хорошо. Но злобной.

Впрочем, спутник её в литературном плане был интереснее. Ему явно не нравилось происходящее, но он молчал. Хотя это выглядело некрасиво.

Как правило, мужику всегда стыдно бывает, когда его женщина похожа не на леди, а на торговку. С рынка. Колхозного, к тому же.

Хотя журналистка хорошо относилась к подобным торговым заведениям. Там продукты вкусные...

— Девушка, девушка... — какой-то громадный мужик, сильно склонясь к её уху, пытался привлечь внимание. Она глянула вверх.

Действительно, этот Кинг Конг приглашал её пообедать за их с супругой столиком. А стул, дескать, официант уже из директорского кабинета принёс. Мягкий...

Лина с удовольствием отправилась к месту поглощения пищи. И с хорошими людьми, познакомившись, поговорила, и кое-что полезное узнала...

Даниил, так звали того огромного мужика, работал заместителем редактора одной известной газеты. Федерального значения. Конечно, в региональном филиале. И он, оказывается, Капитолину знал. И даже почитывал...

В общем, пообещал, что составит протекцию в получении нового места работы...

Так бы Лина и думать о том не стала. Ей и на старом месте было удобно. Но теперь, когда вот так всё с Филиппом получилось, видимо, придётся уходить...

Хотя тот так, видимо, не считал. Он с улыбкой встретил женщину на пороге редакции, полуобнял и прошептал на ухо, дескать, не хочет ли она повторить их любовную встречу...

Она с удовольствием расхохоталась. Хотела, было, съязвить, что повторяют только то, что понравилось, а она, мол, разочарована...

Но не стала изгаляться. А, ну, как так испортит отношения, что уходить придётся? А у нее ребёнок...

К слову, этот ребёнок аккурат в эти минуты ехал в такси после всех лекций и семинаров. Вернее, ехала. На заднем сиденье.

И не одна. Со своим преподавателем Дмитрием Сергеевичем восседала. Который вопреки всем правилам разместился с ней рядом на глазах университетских зевак. И теперь гладил Клаву по голове и целовал. Нежно так...

13. Окно сомнений...

Клава была бы счастлива, если бы не мама. Которая ходила даже для своей уж очень трепетной натуры слишком задумчивая и грустная. На дочкины вопросы отвечала коротко, просила не сердиться на скрытность. Дескать, сама ещё не разобралась в своих чувствах...

Зато с удовольствием слушала, как сильно Митька влюблен в её принцессу. А та удивлена тем, что и сегодня, в циничном и жестоком современном мире живут такие порядочные мужики. И довольно хорошо живут. И в материальном, и в моральном плане...

Хотя, казалось бы, какие деньги у обыкновенного университетского преподавателя?

Дмитрий же Сергеевич не бедствовал. Писал какие-то монографии про своих любимых зарубежных авторов. Публиковался в журналах, в том числе и зарубежных. Даже в издании учебника принял участие. А ещё...

Впрочем, Клава особо в подробности не вдавалась. Митя не жался, деньги на расходы невесте выдавал. И дома они не экономили...

Да-да. Дома. У неё теперь их два было. Общий с мамой, куда она в гости теперь прибегала, и их с Димой. Где они начали строить свою семью.

Он был вполне терпим в соблюдении правил общежития. Носки свои не разбрасывал. Посуду мыл исправно. И ночью не храпел. Так только, посапывал. Клаве даже нравилось. Эти звуки спокойствия добавляли...

Между тем, сам Дмитрий Сергеевич в это время весьма тревожился. Изо всех сил скрывая сие от подруги. Их с Клавой роман заметили и тысячу раз обговорили не только внимательные студенты, но и желчные коллеги.

Осудили почти все. Мужики, потому что позавидовали свежести и прелести его избранницы, иные женщины потому что сами имели виды на холостого преподавателя.

Это что касается молодых. А те, что в возрасте, не порадовалась, видимо, из-за того, что сами-то уже с ярмарки ехали, а не на неё.

Одна из первых, самая ориентированная на потенциальные с Дмитрием Сергеевичем отношения, так вошла в роль блюстительницы порядка, рассказывая о романе учителя и ученицы аж самому ректору, что всплакнула. Правда, с совершенно сухими глазами. Дескать, какой позор для их учебного заведения.

Как будто речь шла о школе, а не о вузе.

Кстати, ректор именно так и подумал, услышав эту историю. Но только в первый момент. Потом осознал всю важность разрушения сомнительных любовных отношений коллеги со студенткой.

Потому что жалобщица на них была его собственной внучкой. И пожилой, видавший виды мужик, в том числе и с учащимися в его вузе девицами, решил помочь родственнице освободить место возле потенциального жениха.

А что? Как не порадеть родному человечку? Тем более, что та в девках явно засиделась...

В общем, Дмитрию Сергеевичу было предложено либо расстаться с любимой, либо написать заявление об уходе...

В принципе, он и сам понимал, что с этической точки зрения романтические отношения между преподавателями и студентами недопустимы. Сами знаете, у профессоров и доцентов есть власть, которой они могут воспользоваться, чтобы принудить девицу к сожительству. А то, мол, хвост получит...

Но, с другой стороны, «любви все возрасты покорны», а разница в летах и социальном положении – это не всегда расчет. Вот как у них с Клавой. Это чувства. Да ещё какие...

Хотя...

Он порылся в кармане, нашел носовой платок и вытер испарину. А, может, Клаша чувствует к нему влечение как к руководителю, а не как к мужчине? Считает его харизматичным и выбрала его в свой круг обожателей? Или просто удобным объектом для заполнения зачетки?

Да нет, не может быть. Его девочка искренна и деликатна. Она не может притворяться. Они - пара...

Что касается требования ректора разорвать отношения или уволиться, это ни в какие ворота. В российском законодательстве запрет на отношения преподавателей со студентами не прописан. Да и в уставе университета такого пункта нет...

Так что писать заявление он не будет. Другое дело, что ректор злопамятный гражданин. Начнёт придираться, портить жизнь им обоим. Ещё и науськанные им другие преподаватели Клаве двоек наставят...

А почему, к слову, это так задело старика? Ему-то что? Дмитрий Сергеевич начал думать. А это он умел делать очень хорошо.

Путем логических построений, обрывочных воспоминаний случайно подслушанных разговоров коллег и, главное, вдруг понятого алгоритма поведения некой дамы, он осознал суть происходящего...

Это Ольга. Внучка ректора. Она давно намекает, что не против завязать отношения с ним. Мол, мы филологи, должны кучковаться. Пока нас физики не победили. Это она так намекает, что мы лирики...

--В общем, — Дмитрий засмеялся, — надо эту специалистку по преподаванию французского языка устранять из своей жизни. В смысле её козней. А как?

К слову, он часто забавлялся, наблюдая за тем, что большинство людей вокруг него очень скоро после знакомства начинают считать его тонкой, ранимой и чрезвычайно деликатной личностью. Иной раз боятся слово лишнее сказать. Чтоб ненароком не обидеть.

Он же являлся совсем не таким. При том, что был хорошо воспитан и не то чтобы хитер, но весьма осторожен. Как в словах, так и в поступках.

Короче, строил свою судьбу и жизнь, если это разные материи, сам. Не позволяя делать это случаю...

Клава в это время думала не о нем. А зачем? У них с Димой все гладко, сладко и безмятежно. И нечего об этом всуе размышлять.

Маму надо допросить. По поводу её переживаний. И помочь ей, если это возможно...

Капитолина же в помощниках не нуждалась. Она сама знала, что делать. Только не решалась. И, пока героические усилия совершить поступок никак не хотели увенчаться успехом, она вспоминала. Всё, что предшествовало тому, чтобы она так раскисла...

Вот как эта Марта к ней заявилась. Бывшая жена Петра. Про которого Лина вроде бы и думать забыла...

На работу к ней пришла. Что странно для иностранной гражданки, едва знающей русский язык. Как-то ведь узнала, и где работает недолгая её соперница, и как туда добраться...

И, главное, что сказать ей. Чтобы та потеряла все прежние жизненные ориентиры и начала смотреть на мир по-новому. В том числе и на Петра...

14. Тень от дерева...

Марта, бывшая жена Петра, была интересной женщиной. По крайней мере, Капитолина признала, причём сразу же, что та подходит её бывшему любовнику значительно больше, чем она сама.

Стройная, улыбчивая, темноволосая - яркая, если одним словом, эта молодая дама очень к себе располагала. Однако, очень скоро довела Капу до слез. Обвинив её в том, что именно она стала причиной нервного срыва Петра.

Сначала возмущенная якобы преступница вину не признала, даже спорить начала. Но потом, подумав, согласилась.

Она, конечно, не способствовала тому, чтобы Пётр слетел с катушек. Потому что даже не знала, что у него серьёзные проблемы с психикой. Но больше вроде некому. Не Клава же грешна?

Раз так, готова помочь. Если у неё, конечно, не запросят излишних жертв.

Марта понимающе улыбнулась. Мол, ничего особенного делать не придётся. Надо просто навестить Петра в клинике. Это очень закрытое медицинское учреждение. Так просто там пациентов не навещают. Только по спецпропуску. И вот он...

Капа взяла в руки маленькую открытку. Видимо, её визит с больным согласован? Иначе откуда бы у чужеземки были её данные?

Это что означает? Она чувствовала подвох в ситуации, но не понимала, в чем его суть...

А, может, и не было его вовсе? Тогда зачем эта женщина появилась в России? Почему она озабочена проблемами бывшего мужа? Или она хочет передоверить опостылевшую заботу о нем другой опекунше? Такой надёжной, как Капитолина?

Растерянная особа осознала, что совершенно не хочет взваливать на себя непомерную ношу. Она у себя одна. И никакой мужик, к тому же бывший, не имеет права нарушить течение её жизни. Которую она мечтает прожить...

Пусть бы даже и без любимого, что должен быть рядом. Одна. Засыпая и просыпаясь. Думая только о своих удовольствиях...

— И о счастье дочери, — поправила она себя. Впрочем, это одно и то же. Потому что вся её жизнь в Клаве...

Ага. А как Петра увела у своей кровиночки? Забыла?

Память — жестокая штука. Если, конечно, терзает справедливого человека, а не того, у которого все вокруг в его собственных грехах виноваты...

Капа твёрдо сжала губы и решительно встала со стула. Марта правильно поняла, что ей пора. Из редакции вышли вместе. Гостья осторожно предложила подвезти свою новую приятельницу до клиники неврозов. Та отказалась. Сама, мол, доберётся...

Надо было ещё раз все обдумать. Капитолина уже жалела, что пошла на поводу у Марты. Но назад не привыкла сдавать...

Здание клиники ей понравилось. Спокойное, если так можно сказать про неодушевленный дом. Внутри было чистенько, но без пафосного шика. Который нынче бывает в дорогих стоматологических больницах частного характера. "Чур, меня, чур"...

Никаких препятствий ей не чинили. Только пропуск внимательно посмотрели и провели в гостиную. Пока ждала больного, огляделась. Почти как актовый зал в школе. Есть некоторая неуютность...

Пётр на больного человека вовсе не походил. И очень ей обрадовался. Начал расспрашивать про работу, про Клаву, про её жениха. Извинился за свое сумбурное поведение. Когда исчезал и появлялся. Дескать, психика начала шалить...

Заметив удивлённый взгляд Лины, без всякого стеснения рассказал, что он с детства периодически пациент таковых учреждений. Шизофрении, к счастью, у него нет, но с психическим здоровьем не все гладко.

Впрочем, нынче доказано, что между нормой и патологией нет четко проведенной границы. В условиях стресса каждый может начать вести себя неадекватно. Он засмеялся:

— Даже такие умницы, как ты, Лина...— Не дай, бог, конечно...

— Спаси, бог, — мысленно произнесла она, одновременно отдавая себе отчёт в том, что Пётр точно не псих. А именно это пугало её изначально больше всего.

Они посидели в кафе при клинике. Прогулялись по небольшому скверу. Лина абсолютно успокоилась. Улыбалась собеседнику и с интересом слушала о том, как его тут лечат...

У них тут многое, как в пионерском лагере. Концерты талантов, чаепития, викторины. И это здорово. Многое становится гораздо проще и понятнее. Для всех. Хотя пациенты здесь разные. Но все взрослые, самостоятельные, социально адекватные.

— Нормальные, понимаешь? — Петр заглянул ей в глаза. Она кивнула. — Но они все сломались. Хочешь знать, почему?

Лина не хотела. Зачем ей чужая боль? Но собеседник начал рассказывать, не сомневаясь в её согласии:

— Потому что им твердили: " Прекращай страдать ерундой и возвращайся к нормальной жизни. А как это сделать, знает только специалист...

Это точно. Лина не раз сталкивалась по работе с признаниями людей, которые боятся психиатров. И вообще, и как перспективы внезапно оказаться в казенном учреждении с желтыми стенами...

В кино очень уж страшно такие заведения показывают. Особенно когда пациент раскачивается монотонно или воет гортанно...

В общем, раз Пётр не представлялся Наполеоном и не пугал её другими проявлениями психического нездоровья, она окончательно пришла в себя и смеялась над его шутками и прибаутками. Пока не увидела, как тот кидает на неё более чем внимательные взгляды.

Поняла, что-то нужно. Спросила прямо. Тот скрывать не стал.

Мечтает, чтобы Марта уехала. Ему с ней очень тяжело.

Он благодарен, что она примчалась сразу, как только по телефону почувствовала, что он сорвался, что тревога овладела всем его существом. И в клинику устроила, и Лину нашла. Но теперь она только мешает выздоровлению...

Тогда все началось с нарастающей тревоги. Сейчас она, было, прошла. Но опять назревает. С каждым посещением бывшей жены...

Пусть Лина ей пообещает, что будет следить за Петром и сообщит ей, если что пойдёт не так...

И Пётр бесхитростно посмотрел на собеседницу. Мол, что стоит дать такое ни к чему не обязывающее обещание?

Но Капитолина так не могла. Её слово должно было стоить дорогого. И постоянные посещения болящего, и беседы с врачом, и тревоги, случись обострения, и ...

В общем, иной жизненный ритм это означало. И бесконечный альтруизм, который Лина вообще-то не признавала.

Пётр понял, что женщина не готова соврать Марте, что берет все на себя, а тащить эту ношу реально совсем не хочет. Смутился, осознав, что напрягает, но все ж с надеждой ждал ответа...

Капа молчала. Долго. Пока не зазвонил телефон. Ответила и тут же забыла, где она и с кем. Буркнула, что перезвонит Петру сразу, как только будет готова, и помчалась к стоянке такси...

Рыдающая Клава сообщила, что у дедушки инфаркт. Скорая повезло его в больницу. Бабушка с ним...

15. Печаль и добродетель...

Трудные жизненные обстоятельства спасли Капитолину от тяжкого и, главное, совершенно не нужного ей груза заботы о чужом человеке. Она точно бы согласилась навещать Петра в клинике, выслушивать его речи, переживать про тяготы. Хотя не хотела...

Но из-за собственных неурядиц все ненужное вокруг исчезло. Три женщины по очереди дежурили у кровати Владимира Михайловича в больнице, гладили его руки, ждали, когда он придёт в себя после операции, ловили взгляд и ждали улучшения.

Слава богу, обошлось. И через несколько дней к нему вернулось его фирменное ворчанье. Но придирался он, как всегда, только к бабушке. Ни дочку, ни внучку не то что словом, и буквой не смел задеть. Любил их очень.

Жену, конечно, тоже. Но у них были особые, трепетно-насмешливые отношения. Да-да, и такие бывают у крепких пар...

В общем, жизнь налаживалась. Но требовалось уговорить деда уйти на пенсию. И возраст поджимал здоровье, и силы были уже не те. К тому же на работе молодёжь давно освобождения его места поджидала.

Но, на удивление, он не то что не сопротивлялся, а и сам это предложил. Сказал, будет книгу писать. Мемуары, дескать. Тем более, что есть о чем. Жизнь была интересная, а слог литературный имеется...

Женщины горячо одобрили его начинание и даже толстую тетрадь купили. В подарок начинающему писателю...

Он долго смеялся и велел принести ему планшет. Дескать, кто сейчас ручкой пишет? Мол, был бы жив Лев Толстой, и тот бы уселся за компьютер...

Постепенно жизнь и у Капитолины, и у Клавы вернулась в привычное русло. Впрочем, для младшей она была не очень знакомой. Дома-то все дела мама в основном справляла, а в доме у Мити ей самой приходилось хозяйствовать...

Честно сказать, не очень приятное это дело. Стирать-убирать да готовить еду. Митя как-то самоустранился от тягот. У него то новая монография, то подготовка к важной лекции, то рефераты студентов на проверке. И Клава сама все справляла...

А потом рассердилась. Не стала ни ужин готовить, ни рубашки гладить. Дождалась своего доцента и объявила ему о своём нежелании быть домработницей.

Тот очень удивился. Дескать, он и представить себе не мог, что ей так трудно сварить ему суп или отпарить сорочку...

Слова его нашу девицу весьма разочаровали. Она ведь не ведала, что по большинству своему мужчины считают обычным делом, когда жена вместо мамы обихаживает мужа, как малое дитя...

Впрочем, Димка явно хитрил. Он давным-давно жил один и прекрасно знал, как тяготят эти стирка -глажка, а также уборка-готовка, нормального современного человека. Ленивого и нацеленного на гедонизм.

И то верно, если относиться к жизни как к удовольствию.

А как его получить во время чистки картошки? То-то и оно...

Но делать было нечего. Назвалась груздем, будет соответствовать...

Капитолина же напрочь забыла и про Петра, и про Марту. Она бы и про Филиппа не вспоминала, если бы на работе не виделась с ним время от времени.

Правда, он с пониманием отнёсся к её семейным трудностям и особо работой не нагружал. И с любовными играми не приставал. К счастью...

Но спокойствие было недолгим. Зачем она дала свой телефон Марте? Та, как чувствовала, что Капа готова исполнить свой гражданский долг по отношению к Петру. Начала звонить, просить навестить болящего.

И, хотя безотказная праведница не умела говорить "нет", у неё получилось. Так и сказала бывшей жене, что не хочет. Потому что у неё много дел и она никакого отношения к Петру не имеет...

Однако тот так не считал. Потому что начал звонить сам. Тут Капе отвертеться от визита в больницу не получилось. Пообещала. Но откладывала, сколько могла. Пока Пётр сам не пришёл к ней на работу.

Выписался. Бодрый, весёлый и энергичный. Предложил взять отпуск на недельку и слетать к теплому морю...

Капитолина хохотала. Никак она не собиралась соответствовать таковым пожеланиям абсолютно чужого мужика. Даже слушала все, что он говорил, что называется, вполуха. Но...

Через неделю активной работы приятеля (а как теперь называть бывшего любовника), на обратном пути с работы зашла в специализированный магазин. Купальники посмотреть. Так просто. Из любопытства...

Кстати, посоветовалась с дочкой насчёт щедрого предложения их общего кавалера. Та, подумав, велела матери соглашаться. Дескать, поезжайте не как любовники, а как друзья...

Но это было как-то неудобно. Свои деньги Лина тратить не могла. В связи с тем, что их не так много было, а блаженствовать в волнах тёплого моря на чужие, воспитание не позволяло...

Пётр, к его чести, понял её сомнения и метания. Убедил в том, что для него эти траты не мучительны...

Тогда Лина пошла отпрашиваться в отпуск на недельку к редактору. Очень надеясь, что Филипп её не отпустит. Не из-за того, что она отличный журналист, и её отсутствие обездолит газету. А хотя бы потому, что приревнует её к Петру.

Тот, кстати, из редакции не вылезал. Наверняка раздражая начальника...

Однако Филипп не только не воспротивился отъезду Капитолины, но и горячо одобрил возможность такового отдыха. Вот что значит человек без комплексов...

В общем, не осталось у женщины ни одного аргумента в пользу отказа. И она начала собирать чемодан. Тем более, что Пётр слово дал, что будут они отдыхать как свободные друг от друга граждане. И даже номера в отеле будут отдельные...

16. Горечь сладости...

Капитолина очень любила Турцию. Причём не только отдых у моря. Как-то в Стамбуле часами бродила по улицам, дышала цивилизацией и экзотикой одновременно.

То мечтая закрыть лицо, как ортодоксальная мусульманка, если недовольна тем, как выглядит, то радуясь тому, что у неё другое вероисповедание. И она открыто может ловить взгляды проходящих мимо мужчин. Хотелось бы верить, что восхищенные...

Женщина, короче, особа капризная. То ей тайна нужна, а то всему миру раскрыться готова...

Но эта поездка оказалась совершенной отличной от предыдущих. Столько эмоций одновременно Лина никогда не испытывала.

Началось с того, что Пётр её, конечно, обманул. Номер у них был один на двоих, хотя уговаривая на вояж, он обещал отдельные. Даже смеялся, что на разных этажах возьмёт.

Она точно не знает, больше разочаровал её этот трюк или все-таки обрадовал? Все ж поездка вполне могла стать романтической. И что в этом плохого?

Да, собственно, местами она и была таковой. Только первая ночь прошла по-дружески. Все остальные были жаркими и страстными. Но...

Но что-то женщину тревожило. Не давало ей расслабиться и превратиться в безмятежную отдыхающую. Хотя отель был отличным. Даже по меркам привыкшей не экономить на сервисе Капитолины. Она задолго начинала копить на подобные поездки, чтобы не стоять в очереди за едой или пить плохое вино...

В общем, все было и хорошо, и не интересно. Лучше б в Египет полетели, иногда думала она. Там рыбки. Они так примиряют с жизнью всех сомневающихся в её сущности...

Однако, и на турецком побережье, нежась на теплом утреннем солнышке, она получала вполне себе качественное удовольствие.

Пока в очередной раз не поймала странный взгляд Петра. То ли оценивающий, то ли раздраженный...

Впрочем, заметив её внимание, Пётр чуть фальшиво засмеялся и потащил её в море. Мол, завтра уезжать, надо накопить и сберечь в себе радость...

Но Капитолина с каждым своим ускользающим курортным часом становилась все тревожнее. Не понимая причин своего волнения.

Дома все в порядке. Отец бодрится. Мама хлопочет. Клава никак не может разобраться со своим Димкой. Кому из них полы мыть и суп варить? Ни тот, ни другая не хотят...

У неё в молодости таких проблем не было. Тогда все точно знали, какие дела женские, а какие мужские. И никто из девиц не роптал. Хотя и не хотелось менять прекрасную свободную незамужнюю жизнь на хлопоты у плиты и тяжёлые сумки из магазинов, все торопились замуж. И, на удивление, быстро привыкали к тяготам семейного статуса...

— Лина, ты о чем думаешь? — Пётр, оказывается, спрашивает её, когда ей выходить на работу.

Послезавтра уже. И писать придётся много. Потому что обычный запас газетных строк она подготовить не успела в связи с обстоятельствами. То папа заболел, то поездка эта турецкая случилась...

Но она была рада тому, что вернётся в привычную жизнь и постарается расстаться с Петром...

Да-да. Не хочет она связывать себя с ним близкими отношениями. Все было хорошо. Оба насладились отдыхом и мужской-женской нежностью. Достаточно. Потому что любви меж ними нет...

И не надо. Капитолина как никогда захотела быть свободной и никому ничем не обязанной женщиной.

Вот так, попав в отношения, которые тяготят, начинаешь ценить свою обычную, неправильную и ленивую, жизнь. Как главную ценность. Когда не надо нарочито улыбаться, если не хочется, разговаривать, когда требуется молчать, смотреть фильм, который раздражает, и есть сырники.

Какие сырники, вдруг опомнилась она. А такие. Пётр очень их любит. Говорит, что всегда завтракает этим блюдом. И что?

А то, что если ей придётся готовить эти завтраки, значит, придётся полюбить этот творожный продукт. И, к слову, научиться качественно его готовить. А она терпеть не может. Ни жарить, ни есть...

Капитолина засмеялась. До сырников, надеется, дело не дойдёт. Они с Клавой овсянку по утрам варят. Как леди...

Последний вечер в Кемере был грустным. Хотя ей впервые не хотелось задержаться в тёплых краях ещё хоть на пару дней. Почему-то душили слезы. Они, хоть и не проливались из глаз, но стояли в них. И комок в горле...

Пётр вроде ничего не замечал. Шутил, протягивал свой бокал вина, чтоб чокнуться, был весел и беззаботен...

Правда, пару раз Капитолина успевала поймать его очень грустный взгляд. Прямо больной какой-то. А, может, ей просто это казалось в связь с гадским настроением?

Тем более, что через пару секунд её спутник опять улыбался...

Самолёт в Россию был ранним утром. Лина любила такие рейсы. Потому что лететь ей было очень тяжело. И, если рейс выпадал на вторую половину дня, она умирала от усталости. Говорят, есть такая категория людей, которые физически не могут летать, как все остальные. Что-то со строением сосудов...

А с утра, отдохнувшая и бодрая, она даже слегка улыбалась забавному молодому стюарду. Турецкий парнишка откровенно строил ей глазки, подмигивал, когда думал, что Пётр не видит. Развлекался сам и русскую мадам веселил...

Кстати, тот видел. Но ничего не сказал. Плотно сжал губы и прикрыл потемневшие глаза. Дескать, подремлет...

И Лина уселась поудобнее. Заснуть не получится, так надо план действий на сегодня продумать...

Тревога вроде отпустила. Наверное, потому что Лина думала про родных и любимых людей. Про родителей, про дочку...

Клава вчера насмешила. Говорит, надоела ей самейная жизнь. Будет возвращаться домой...

— И с Митей расстанешься? — спросила её мать, по тону преподносимой новости чувствуя, что это неправда, — бросишь его?

Дочка прямо обиделась. Мол, почему сразу бросишь? Будут на свидания друг к другу ходить. Мол, гостевой брак очень даже хорошее дело. Наслаждение общением есть, а обескураживающего быта нет...

Надо ей без прикрас рассказать, что такое гостевой брак на самом деле...

Капитолина слегка задремала. И вдруг дернулась, встрепенулась. Открыла глаза. Пётр смотрит на неё. Тяжело так вглядывается. Стало страшно...

Но он быстро взял себя в руки, забалагурил, как привык в последнее время. Женщина убедила себя, что ей показалось...

Чемоданы на ленте приехали к ним быстро. Капитолине показалось, что ее кейс вроде чуть более потерт, чем был в предыдущем полете. Когда ещё только летели в Анталию. Видать, грузчики бросали баулы, как придётся...

Но Пётр что-то спросил, отвлек её и она благополучно забыла, что собиралась проверить багаж...

Машина ждала их на аэпортовской стоянке. Договорились, что любовник, ну, или друг, или кто он ей теперь, доставит Лину до дома, а потом поедет к себе за город.

Где тот купил себе имение, она не знала. Вроде в отдалении от цивилизации. Чтобы отдохнуть от города. Дескать, не урбанист он...

Капитолина приготовилась смотреть в окошко, путь-то домой был не близок. Однако минут через десять безвольно обмякла и даже завалилась набок...

Пётр остановил машину, вышел, перенёс женщину на заднее сидение и заботливо положил подушечку под голову...

Постоял с минуту, разглядывая окрестности, кивнул своим мыслям и поехал. Не забыв, правда, вытащить телефон Лины из сумочки. И отключить его.

Всё получилось ровно так, как он задумал...

17. Ни знака, ни следа...

Через полчаса Пётр уже заходил в облюбованное им придорожное кафе, где часто появлялся в последнее время. Конечно, не вкусить общепитовской пищи. А чтоб примелькаться. Дабы его узнали, когда понадобится...

И ведь повезло. Сегодня работала Катя. Девица весьма любопытная и бесхитростная. Для которой картинка события заменяет любой его анализ. А манипулятор разыграл целый спектакль. Одного актёра.

Стремительно вошёл в заведение с телефоном, прижатым к органу слуха и якобы бурно беседовал по нему с женщиной. Называя её то Капой, то Линой. Энергично взмахивая рукой, обещая приехать за ней, убеждая не делать глупостей. А послушаться его и все исправить. Они же, дескать, любят друг друга?..

Официантка бросила все дела и благоговейно слушала. Как в любимом турецком кино страсти. Хорошо, что посетителей сейчас мало. Можно насладиться происходящим...

Когда уставший Пётр посчитал, что этих вот самых страстей достаточно, он опустил на самом деле молчащий телефон, тяжело и картинно вздохнул, жалостливо посмотрев на зрительницу разыгрываемого им представления, и с отчаянием произнес банальный текст.

Мол, что надо этим женщинам? Так все было хорошо и вот. Очередной каприз. И что теперь ему делать? Без вины виноватому...

Катя понимающе кивнула. Мужик-то какой симпатичный. Загорелый. Поди, в Турциях отдыхал. И поссорился с пассией. Вот дура-то. Такого ухажера не оценила. Хотя, может, тот, к которому ушла, лучше?

Она вздохнула. Почему жизнь так устроена, что кому-то все, а ей, бедолаге, вечно пьяный Лёшка из жэка судьбой предназначен...

В общем то, что нужно для Петра. Он вовремя отключил телефон Капитолины в кармане. Теперь не подкопаешься. Он ей звонил, когда она уже пропала. Значит, не при чем...

Впрочем, он сильно ошибался. Три ближайшие вышки связи позволяют определить местоположение сотового телефона с точностью до трехсот метров. Так что ни для сотрудников правоохранительных органов, ни для операторов не было бы никакого секрета в том, что его телефон, с которого он якобы звонил Капитолине, и её аппарат находятся рядом...

Если бы им понадобилось сие определить...

Но это очень хорошо. В смысле, что преступники не умеют, как правило, совершать идеальных преступлений. Иначе бы мир давно перестал быть пригоден для жизни...

И плохо. Потому что в силу разных причин следствие не сразу обратилось к проверке версии виновности Петра в исчезновении Капитолины. Потому что было слишком много косвенных доказательств, что их пути разошлись. Опять же, он так искренне страдал...

Выйдя из кафе, на всякий случай перекинувшись ещё парой слов с уборщицей, чтоб и она его запомнила, Пётр сел в машину. Вынул сумку из телефона любимой и задумался. Выбросить? Или может понадобиться?

Ой, точно. Надо отправить сообщение Клаве. Мол, дома, устала, ложусь спать, всё завтра расскажу. Целую...

А Клава, скорая от нетерпения увидеть любимую маму, отпросилась у Митьки домой. С ночёвкой. Заварила травяной чай, высыпала в вазочку любимое печенье Лины и стала ждать родительницу. Счастливую, загорелую и родную.

Ей надо было много рассказать. И про себя, и про Митьку. И ещё кое про что. Вернее, про кого. Кажется, скоро у всех её родных поменяются статусы. Появятся бабушки, прабабушки и прадедушки...

Пискнул телефон. Сообщение от мамы. Пишет, что дома...

Клава недоуменно огляделась. Как дома? Нет её здесь. Прошло несколько минут, прежде чем она догадалась, что случилась беда. Потому что маме врать было незачем. Ни при каких обстоятельствах.

Она набрала Петра. Уж он-то знает, где его спутница...

Тот похолодел, увидев, кто ему звонит. Почему он был уверен, что Клава послушается указания матери не беспокоить её? И что теперь говорить? Он-то намеревался до завтра тщательно отшлифовать легенду...

Но пришлось импровизировать. Мол, сам ничего не понимает. Только отъехали от аэропорта, как Лина попросила высадить её. Дескать, ни о чём не спрашивай. Всё потом...

Клава очень удивилась. И что, любовник оставил бедную женщину в чистом поле? С чемоданом и в определённой опасности?

— Оставил, — с горечью признался Пётр. — Виноват. Вспылил. Уехал. Но через несколько минут опомнился. Развернулся и поехал назад. Но Лины уже не было.

Он ей звонил. Сначала она не брала трубку. Потом он заехал в кафе выпить чаю. И поговорил с ней. Та была настроена твёрдо. Должна разобраться в себе и точка. Где она, не сказала...

Он еще подумал тогда, что у нее была договорённость встречи с кем -то. И она, судя по тону разговора, была не одна...

— Наверное, не очень убедительно, — мысленно сомневался он, но придал голосу трагизма и пообещал Клаве, что через несколько часов приедет к ней. Мол, пусть продолжает звонить матери. И он будет. Может, удастся...

Хорошо хоть почти добрался. Надо быстро выгружать Капитолину и отправляться в город. Трудно будет заподозрить в причастности к исчезновению женщины человека, который станет принимать активное участие в её поисках...

Клава места себе не находила. Ночь уже на дворе. И где мама? Набрала номер Митьки. Тот встревожился. Ситуация и впрямь казалась опасной...

Несмотря на вечер, он позвонил приятелю. Что в полиции раньше служил. Сердобольный человек соединил взволнованного абонента с актуальными работниками ведомства, и начался розыск Капитолины.

Повезло. В отделении могли бы посоветовать приходить через три дня. Хотя это главный миф о работе полиции. Сразу должны начать искать...

Поскольку точное место расставания с женщиной Пётр якобы не помнил, искать по камерам было неразумно. Но приблизительно посмотрели возможное. Ничего подозрительного...

Сам же он, уже прибыв на квартиру к Капитолине, оказался в статусе главного свидетеля. Приходилось делать вид, что сильно взволнован и встревожен. Немного путаться в объяснениях. Чтобы выглядеть правдоподобно. Короче, обеспечить следствию тупик...

Капитолина проснулась от страшной головной боли. Полежала, поудобнее устроившись на подушке и вдруг подскочила. Где она?

Красивая спальня, удобная кровать. Туалетный столик с какими-то дамскими причиндалами. Дверь не заперта...

Она вышла из комнаты. Побродила по особняку. На первый взгляд, ничего опасного. Кроме того, что она не знает ни кому он принадлежит, ни как она сюда попала...

Хозяина, похоже, дома нет. И ей пора...

Через полчаса Лина поняла, что выхода из дома нет. Входная дверь, понятно, заперта, на окнах - металлические решётки. Балконов нет. Как будто здание специально строилось, образно говоря, герметично...

Сердце затрепыхалось. Последнее воспоминание - звонок Клаве. Мол, благополучно приземлились. Она едет домой. Даст знать, как доберётся...

А где Пётр? Она ж с ним ехала...

Капитолина еще раз прошлась по дому. Внимательно разглядывая обиход, чтобы понять хоть что-нибудь про хозяина. О! Вот оно!

На камине стояло фото в красивой рамке. Смешное. Они с Петром сделали селфи в один из своих лучших дней в самом начале романа...

Значит, это жилище её любовника. Вроде бы бояться нечего? Только что ведь с ним за границами отдыхала. Засыпала и просыпалась в одной постели. А теперь вот одна пробудилась. При том неизвестно как заснув...

Похоже, Пётр её украл? Какого черта она связалась с сумасшедшим? И почему поверила ему, что у него не серьёзное психическое заболевание, а банальный нервный срыв?

При том, не единичный. Сам ведь ей признался...

Она похолодела. А Клава что подумает про её исчезновение, а родители? Папа после инфаркта...

Подозревая, что осталась без средств связи, она все-таки отправилась на поиски сумочки...

Телефона в ней нет...

Попробовала разглядеть окрестности из окон. Ничего, кроме деревьев. Как будто в лесу дом?

Постаралась взять себя в руки. Наверняка Пётр скоро явится и объяснит ей, что происходит. И каковы перспективы её возвращения к нормальной жизни.

Но в глубине души Капитолина уже знала, что её заточение не безобидная шутка любовника. Чувствовала...

И хорошо бы ей выбраться из этой передряги живой. Потому что Пётр сошёл с ума. Она ж замечала его странные взгляды, искусственные манеры, неестественность поведения. И ничего. Загорала, вино пила...

Дура. У него, поди, психоз. Возможно, он не может осознавать свои действия под влиянием галлюцинаций, бредовых идей или эмоциональной возбудимости?

И как он теперь будет себя вести, заточив её в плен?

18. Логика безумия...

Пока Капитолина бегала по чужому и все больше пугающему ее дому, она вдруг вспомнила, что совсем недавно где-то читала, что в мире 1,2 млрд психически больных людей...

И якобы это почти вдвое больше, чем тридцать лет назад. Так что ничего удивительного в том, что и на её пути таковой встретился. Остаётся только радоваться тому, что он выбрал своей жертвой мать, а не дочь. А ведь мог...

Она присела на диван. Похоже, у Петра больше нет вопросов к реальной жизни. В смысле её этической составляющей. Он строит свой собственный мир. В котором может быть властелином и хозяином женщин. И её роль в этом искаженном космосе может быть страшной...

Он появился в гостиной неожиданно. Видимо, в этом доме звукоизоляции посвятили особое внимание. Бесшумное появление человека настраивало на ненормальность бытия..

— Привет, Лина, — он как ни в чём ни бывало подошёл к пленнице и хотел её поцеловать...

Та не позволила. Вскочила с дивана и отошла в сторону. Впрочем, большого страха не испытывая. Только злость. Которая усиливалась все больше. С каждым услышанным словом.

А Петр говорил и говорил. О том, что теперь у Капитолины начнётся прекрасная, свободная (!) и счастливая жизнь. Она наконец сможет осуществить свою мечту и написать книгу...

— Какую книгу, — задохнулась она от негодования, никогда не помышлявшая о писательской стезе. Потом поняла. У Петра в голове точно все перепуталось. Она ему про отца рассказывала. Что тот мемуары собрался писать. Тяжело вздохнула.

Пётр, обратив на это внимание, внимательно на нее посмотрел:

— Лина, не ищи свидетельств моего сумасшествия. Их нет. Я разумен. И про отца твоего помню. И про то, что ты никогда не собиралась писать книг.

Просто у тебя точно есть дар. Хотя ты его ещё не осознала. И ты создашь отличную книгу. Ты станешь лучшим писателем страны. А потом и всемирно признанным...

Капа изумленно смотрела на тирана. Сначала почувствовав облегчение от того, что он не собирается откровенно её насиловать. Всего лишь писательствовать заставит. А потом ещё больше испугалась.

А если у неё не получится сочинить шедевр? Журналист и писатель совсем не одно и то же.

К тому же книги пишут годами. И что? Она будет пленницей без конечного срока?

Постаравшись успокоиться, спросила фантазера, о чем будет её многообещающий роман...

О любви, при том вполне конкретной. Между ним, Петром, показательным российским мужиком, и Линой. Прекрасной россиянкой, которая тем не менее является настоящей леди. Как исторические иностранки...

Он нёс такую чушь, что Капа растерялась. Если у них такая любовь, значит, ей придётся не только сочинять романтические главы, но и играть роль любимой и любящей. Чтобы было о чем рассказывать на страницах великого произведения...

— Давай так, — она взяла себя в руки. — Человек не может стать писателем вот так просто, только теоретически это решив. Учиться надо...

Но я не возражаю. Люблю познавать новое. Да и вообще. Может, ты прав, и из меня вырастет классик. Но мне необходим интернет. Здесь есть? Нужны книги и учебники. Профессионального мастерства. Достанешь?

Пётр кивнул. Однозначно обрадовавшись её разумному поведению. Книги купит и привезёт. Интернета не будет. По известным причинам. А то сюрприз для мирового читателя не состоится. В связи с тем, что автор сбежит, обратившись за помощью к общественности...

Капитолина решила быть осторожной. Исходя из того, что все могло быть хуже. Согласилась соответствовать...

По крайней мере, Пётр не агрессивен. И даже хорошо, что он решил сделать её творцом. Писатели зачастую бывают капризны и непредсказуемы. Вот и она будет так себя вести. А потом посмотрим...

Спросила про Клаву, про родителей...

Отцу с мамой сказали, что её, как талантливую журналистку, послали в командировку. И плывёт она нынче на огромном лайнере по морям и океанам.

Связь там чрезвычайно дорогая и нестабильная. Поэтому она будет сообщать, что находится в добром здравии, исключительно дочке. Чтоб та привет родителям передавала. Вроде они поверили легенде...

Дочка эта самая, конечно, тревожится. Но сотрудники правоохранительных органов (в этом месте своего рассказа Пётр ехидно ухмыльнулся) обещали ей, что обязательно найдут злоумышленника и освободят её маму...

Капитолина немного успокоилась. Клава та ещё партизанка. Сможет держать бабушку и дедушку в необходимых для здоровья иллюзиях.

Сама, конечно, изведется. Но, поскольку молода и здорова, постольку особого вреда от переживаний не поимеет. Опять же Дима рядом...

День закончился уныло и печально. Ужин Пётр привёз из ресторана. Захватил, когда из города ехал. Надеялся, видимо, что сумеет сделать его романтическим. Даже вино откупорил и в бокалы налил...

Капа пить не стала. Мол, раз она в плену, значит, должна вести себя соответственно...

Разочаровано поковыряв деликатесы, Пётр ушёл в спальню. Спрашивать, где поселиться ей, арестантка не стала. Понятное дело, что тот захочет совместного ночного пребывания.

Начала сама рыться по шкафам. Нашла постельное белье, выбрала диван, что поудобнее, постелилась и пошла в душ...

Вернувшись, увидела, что её импровизированная постель убрана. Дескать, надо идти в спальню...

Не пошла. Легла без простыней. Задремала. Проснулась от того, что Пётр сгреб её на руки и понёс. Как в песне...

И, хотя её захлестнул гнев, отбиваться не стала. Понятно ведь, что неминуемое ждёт её каждый день. А книга задуманная — атрибут любовной игры. Так стоит ли раздражать насильника? Он все равно возьмёт свое...

Утром Капитолина оказалась более печальной, чем вечером. Она всегда тяжело переживала неудавшиеся проекты. А именно такой случился этой ночью...

Выплыв из некрепкого сна, она увидела на прикроватной тумбочке Петра его телефон. Так бы и не заметила, но ночной свет из окна в этот момент хорошо его осветил...

Сердце забилось. Сейчас она аккуратненько возьмёт его и пойдёт якобы по делам. В туалет. А там позвонит, куда надо...

Затаив дыхание, превратившись в эфемерное создание, она сползла с постели. Почти не касаясь полов, подобралась к телефону, аккуратно взяла его в руки и собралась бежать.

— Капитолина, не дури, — совсем не сонным голосом сказал Пётр, — оставь любые мечты выбраться из этого дома. Нет такого способа...

А телефон так запаролен, что тебе не снять блокировку, будь ты хоть хакером. Не трать время на бессмысленные попытки. Ты навсегда здесь...

Потом Капа долго сидела на кухне и плакала. Такой жизни она не хотела. Но не суицид же совершать?

А, может, не себя, а его убить? — несмотря на трагизм ситуации, она засмеялась. Нет. Не сумеет. А, может, снотворное ему в чай накапать?

Ага. Предварительно сбегав в аптеку...

Так и не найдя чем утешиться, женщина прилегла на тот же диванчик, который облюбовала с вечера.

Там и нашёл её утренний Пётр. Нахмурившись, предупредил, что он такого её поведения не потерпит. Спать она должна в их спальне. Есть на их кухне. И проводить вечера в их гостиной, внимательно наблюдая за любимым и выполняя его пожелания...

— Надеюсь, не глазами их считывать? — пошутила пленница.

— Именно глазами. Твоя задача вести себя так, как делают это влюблённые до беспамятства женщины. Потому что именно об этом тебе придётся писать в своём романе. И если, не дай бог, ты сфальшивишь, ты провалишь дело. Я этого не допущу. Так что учись любить и рассказывать об этом...

Капитолина фыркнула и твёрдо объявила о своём нежелании подчиняться несоразмерным требованиям. Почему-то будучи уверенной в том, что мучитель ничего страшного ей не сделает...

Как она ошибалась...

19. Тревоги горький вкус...

Дмитрий Сергеевич досадливо смотрел на пустой холодильник и немытую с утра посуду, что самолично оставил в раковине после завтрака. Клава, похоже, дома не появлялась...

Так дело не пойдёт. Нет, он, конечно, может и в магазин сходить, и яичницу себе на ужин пожарить. А то и макароны сварить. Но не хочет. Совсем.

Не то чтобы он завёл себе такую вот Клаву, чтобы она его бесплатно обихаживала, но был уверен, что жить ему в бытовом плане с ней будет легче. Беззаботнее...

Пока получается ровным счётом наоборот. Да тут ещё с Капитолиной, её матерью, проблемы. Он, само собой, как человек ответственный за семью своей избранницы, не отошёл в сторону. Задействовал в её поиске свои личные связи, однако был почти уверен, что ту не найдут.

Или, по крайней мере, не скоро отыщут. Как сгинула...

Хлопнула входная дверь. Его возлюбленная, взъерошенная и бледная, не вошла, а просочилась в комнату. Устало присела на стул. Сумки с продуктами при ней не было. И этот факт усугубил раздражение голодного доцента.

Однако, будучи, как ему самому себе казалось, вполне воспитанным человеком, он не выказал своего гнусного раздражения и предложил девушке спуститься в кафе. Аккурат в соседнем доме...

Пришли. Сели за столик. Той кусок в горло не лез. Но Митьку было жалко и она пыталась жевать то, что дали...

Ели молча. И это тоже злило так называемого жениха. Но таковым быть ему оставалось недолго.

Потому что, вернувшись домой, они наконец поссорились. Дмитрий попросил Клаву впредь следить за бытом. Рубашки у него чистые заканчиваются. И завтрак надо приготовить. Ему, типа, некогда. И ужин хорошо бы сделать заранее, если она планирует задержаться . И...

— Я думаю, ты сам со всем этим прекрасно справишься, — безразлично сказала Клава. Куда только делась её к нему нежность и трепетность?

Но размышлять на эту тему ей совсем не хотелось. И вообще ничего не хотелось. Тем более, спорить с возлюбленным. И даже разговаривать...

Поэтому, услышав его не особенно деликатные возражения, возражать не стала. Собрала кое-какие вещи и ушла. Домой. Там тихо, и можно думать о своём...

Зачем ей этот самовлюбленный и кичливый мужик? Каких ужинов и завтраков он от неё хочет? Если мама пропала и нет никаких идей относительно её поисков?

А дело точно плохо. На Петре, вон, лица нет. Ему, похоже, трудно пережить, что любимая женщина почти на глазах пропала. Как будто ветер сдул...

Он обещал найти хорошего частного детектива. Мол, на полицию надейся, а сам не плошай. Клава почему-то верила этому человеку. Наверное, у него есть возможность найти хорошего сыщика. Тот быстренько все разведает. И мама вернется. Живая и здоровая...

Дома девушка разобрала полупустую сумку, задним числом пожалев, что мало вещей взяла, значит, придётся опять идти в дом к Митьке, а неохота.

Не раздеваясь, прилегла на родной диван. На минуточку...

Проснулась не скоро. Поплакала. Горько. Как без этого?..

Пошла на кухню. Выпила чаю. Из пакетика. Побыстрее. Но он, видимо, отказался неплохим. Потому что мозги зашевелились и начали идеи выдавать. Это её взбодрило и несколько успокоило...

Пусть, конечно, Пётр и сам ищет частного сыщика, но и она сейчас же позвонит Борьке. Как она забыла, что у её бывшего одноклассника целое агентство по розыску пропавших? Он её маму тут же найдёт...

Но Борис не спешил отвечать на её звонок. Клава успела испугаться, что у него номер сменился, прежде чем услышала его сонный и злой голос. Дескать, Клашка, три часа ночи. Есть ли у неё совесть?

Ой, а она на часы не глядела...

Захлебываясь слезами, девушка коротко, но толково рассказала школьному приятелю про свою беду. Тот сразу перестал ругаться. Обещал до утра составить план поисков и велел прибыть к нему для его утверждения по месту работы...

×××

Капитолина почему-то поначалу не сильно испугалась угроз Петра. Хоть и был он внешне очень сердит и злобен. Но вскоре ощутила его коварство в полной мере. И пожалела о своей несдержанности. Ну, почему она просто не улыбнулась и не кивнула мучителю? Зачем разозлила?..

Только он вышел за дверь, собравшись куда-то, как дом погрузился в полный мрак. Хоть глаза выколи...

Причиной стало то, что на всех окнах одновременно опустились чёрные жалюзи. И светлое утро снаружи фантастическим образом превратилось в тёмную ночь внутри дома.

Наощупь Лина пробралась к стене. Вроде выключатель всегда там располагается. Ничего не нашла. И тут нет. И там...

Вспомнила про ночники в спальне. Но найти эту комнату не смогла. У неё и так-то топографический кретинизм в мучительной фазе, а в темноте и вовсе полная потеря ориентации случилась...

Но Капитолина не желала смиряться с неприятными обстоятельствами. Она нащупала какой-то диван, пробираясь по стеночке вглубь дома. Кстати, это было нелегко и неудобно. Да что там, страшно. Уселась и начала вспоминать.

Шоу какое-то было по телевизору. Что-то про полную темноту, в которой жили участники. И ещё как жили...

Точно. Она сконцентрировалась. "Во мраке» — так вроде называлось экстремальное реалити-шоу на одном телеканале. В прошлом году мельком видела. Участники проходят испытания при полном отсутствии света, сталкиваясь со своими страхами.

Вроде тогда она узнала, что через пару минут после попадания в темноту чувствительность сетчатки человека увеличивается примерно в десять раз, через двадцать минут — в шесть тысяч раз. А через сорок минут - аж в двадцать пять тысяч. Так что можно адаптироваться...

Понятно, что нормально чувствовать себя она не сможет. Однако сумеет победить свой испуг. Между прочим, невыносимый...

Пётр ужасный человек. Откуда он узнал, что пытка мраком настолько страшна?

Потому что она тесно связана с неизвестностью и паникой. Но...

Когда человек оказывается в этой тьме египетской надолго, вспомнила умная женщина, его организм начинает перестраиваться. Лучше слышать, чувствовать запахи, да даже строить логические цепочки. Потому что сумрак - это угроза. Её надо избежать.

Короче, инстинкт самосохранения Лины заработал, как и положено...

Она почувствовала слабый запах кофе. Пётр, наверное, пил утром. Побрела в том направлении и, похоже, попала на кухню. Каким-то чудом наощупь нашла холодильник, не уверенная, правда, что это он и есть.

Но не ошиблась. Потому что открыв его, аж завопила от радости. Лампочка внутри зажглась. Как и положено при эксплуатации этого агрегата.

Распахнув дверцу настежь, она обшарила глазами все помещение. Света вполне хватило...

И, немного придя в себя, стала искать еду. Силы надо стимулировать вкусняшками. А то мало ли...

Сначала пищание незакрытой двери холодильника её раздражало, но потом навело на достойную мысль...

Вряд ли Пётр отключил от питания и другую технику. Это ж и его жизнь, а не только пленницы. Значит, работает всё, кроме освещения. От стиральной машины до микроволновки. А, может, и свет есть. Только выключателей не найти.

Стирать она не собиралась, а телевизор включила, найдя пульт. И выключила. Хотя ей захотелось хотя бы на минуту, послушать человеческие голоса. Но...

Зачем ей сейчас другие новости? Своих за глаза...

Сердце стучало, как сумасшедшее. Адреналин пошёл...

Наверное, поэтому Капитолина вспомнила, что в темноте человек теряет ощущение времени. Если Пётр застанет её почти смирившейся с его кознями, он придумает новые. Которые могут ей навредить гораздо больше. Надо сделать вид, что ей очень плохо...

Пленница схватила большую миску, наполнила её едой из холодильника, и прилегла на диван в соседней гостиной. Постаравшись прочертить в памяти "тропинку" в ванную. Она аккурат между помещениями была. Понадобится...

Теперь Петру не удастся диктовать ей условия. Хотя...

Надо прикидываться испуганной донельзя, но не сломленной. Вот такая она дура. Без еды и без воды, а не сдаётся...

Не поверит. Капа закусила губу...

И мозги заработали. Аккурат успела придумать, как себя вести, как её похититель явился. Весёлый такой и довольный...

20. Хитрость и наивность дьявола...

Через пару секунд после появления Петра в доме стало светло. И свет загорелся, и глухие жалюзи убрались..

Капитолина беспомощно заморгала от контраста. Глаза тут же заслезились и покраснели. И это придало ей подчеркнуто болезненный и несчастный вид. Что и требовалось...

Пётр, глянув на пленницу, застыдился. Он не предполагал, что она будет так сильно страдать. Его-то и не было дома всего пару часов...

С другой стороны, отлично, что первый же урок строптивицей усвоен так хорошо. Можно и дальше будет пугать её темнотой...

Но всё же он хотел наладить отношения. Немедленно. Он ведь украл женщину не для того, чтобы перевоспитывать её, а чтобы наслаждаться...

Её неброской прелестью, милой болтовнёй, ласками, в конце концов. И уютом обыкновенного семейного быта...

В общем, подошёл к Капитолине, обнял. Она ничего не сказала. И не сопротивлялась. Но протестовала каким-то образом...

Помолчали вдвоём. Осознав, что женщина обиделась, тюремщик велел ей накрыть стол. Дескать, еду купил в ресторане. И продукты. Их надо разобрать и сложить в холодильник. Потому что теперь ей самой придётся готовить ...

— Значит, темнота отменяется, — подумала та, не зная, радоваться ей или огорчаться. Потому что к означенной проблеме она подготовлена. А что этот псих может придумать ещё?

Она все красиво разложила на столе, но сама ела неохотно. Напробовалась того-сего в холодильнике во время своей предыдущей разведывательной деятельности. Но Пётр, не зная этого, всерьёз забеспокоился...

Начал нарочито приветливо разговаривать, неуклюже шутить. Но рассердился, не получив отклика на свою, как ему казалось, замечательную коммуникабельность. Нахмурился. Велел мыть посуду и представить ему план написания книги.

Капитолина неторопливо справляла свои кухонные дела и размышляла. Она кое-что задумала и теперь ей предстояло обхитрить самого дьявола...

К предложению написать реальный фантастический роман Пётр отнёсся недоверчиво. Сначала. Но потом заинтересовался.

А суть предстоящего шедевра была в том, что он только номинально будет считаться фантастикой. Чтобы никто не догадался, что события происходят, что называется, онлайн.

В общем, она будет красиво и образно описывать все, что с ней происходит. Типа, как настоящая любовь выживает даже в таких, навязанных одним из участников, сюжетах.

Когда возлюбленная находится в плену, когда она ненавидит насильника, но умягченная его страстью и нежностью, отвечает в конце концов ему тем же...

Пётр задумался. С одной стороны, он был совсем не дурак и понимал, что рассказанное не обязательно станет правдой. Тем более, что Капитолина ему не раз говорила о своей нелюбви...

С другой, он и про стокгольмский синдром слышал. И про лимский читал. Стокгольмский — психологический феномен, при котором жертва насилия или угрозы начинает испытывать симпатию, привязанность и возможно, даже любовь по отношению к агрессору.

Понятно, что это чувство растет не на позитивных реакциях, а на адаптивной стратегии выживания в экстремальных условиях. Жертве кажется, что надежда на спасение связана с доброй волей обидчика...

И почему бы тогда Лине не возлюбить Петра? Если он, к примеру, будет периодически даровать ей милости. Конечно, не про еду и воду речь, это само собой. Но некоторые послабления можно придумать. Например, снять видео с Клавой и показать ей. Точно!

Пара "фильмов", и женщина будет считать его заботливым и чутким...

Чтобы выжить, её мозг начнет себя защищать. Ну, если у человека всё ужас-ужас, он просто начнет цепляться за хорошее...

И тогда может случиться лимский синдром. Почему бы Капитолине, подобно дочке миллионера, похищенной в Америке, даже тогда не отказаться быть с Петром, когда все закончится? И книга, и похищение. Плавно перешедшие в любовь.

А что? Пока они сочиняют роман, у них формируется эмоциальная связь. Она становятся незаменимыми друг для друга источниками существования...

Пётр резко тряхнул головой. Лезет в голову разная ерунда. Надо помнить, что Лина журналист. Её на дешёвых понтах не приручить. Поэтому надо вести себя так, как ему захочется и потребуется. Неизвестно ведь, сколько этот эксперимент продлится...

Он обнял Капитолину за плечи, вроде не грубо, но устрашающе, и повёл в спальню...

Она не противилась, пока шли. Но прибыв на место своего намечаемого тираном падения вдруг стала решительной:

— Нет, Пётр. Я не хочу быть игрушкой в твоих руках. Предлагаю сразу договориться обо всем. Иначе ты будешь менять правила игры постоянно и мне придётся им подчиняться, — она не договорила...

— Ты права. Я буду устанавливать и менять правила игры. Когда захочу и как захочу. И ты тут совершенно ни при чем. Потому что должна будешь подчиняться им. Даже самым неразумным и вызывающим, — он нагловато усмехнулся. Хотя чувствовал, что зря так строит их отношения. Однако остановить себя не смог.

Это сделала Капитолина. Когда он попытался осторожно растегнуть пуговичку на её рубашке. Его, кстати, одёжке. Своей у неё не было. Чемодан с вещами, что в Турцию брала, оказался бесполезным. Цифровой замок заело...

Вот она и надела сорочку мучителя. Вместо халата было вполне удобно...

И ей носить, и ему снимать. Если б она не стала сопротивляться. Но Лина оттолкнула Петра и предложила ему насиловать её. Раз он добром не хочет. Мол, не надо расстегивать пуговицы по одной. Рви, дескать, их на корню и добивайся цели...

Она и представить себе не могла, что современный, интеллигентный на вид мужик поведет себя с ней, как преступник...

Хотя дура она несусветная. Кто ж он есть, если не преступник?

Пётр наотмашь ударил её по лицу. Падая на кровать, бедняга, видимо, ударилась головой об спинку. И, к своему счастью, потеряла сознание...

×××

Клава сегодня с самого утра чувствовала на себе чужие глаза. Хотя сто раз оглядывалась и не замечала ничьих надзорных действий. Надо об этом Борису рассказать. Он просил быть осторожной и замечать все мелочи вокруг...

Кстати, вот этого мальчишку она сегодня уже видела. Вроде. Разве не он встретился ей возле магазина? Да нет. Тот вроде без кепки был...

Девушке, конечно, было невдомек, что этот подросток, нанятый Петром за пару тысяч, снимает кино. Про то, как она живёт. Чтобы потом "продать" Капитолине за возможность испытать к нему приязнь...

При том, что похититель был сметлив и рассчетлив, ему и в голову не приходило, что есть женщины, наладить с которыми невозможно никакие отношения, если поднять на них руку.

И тут никакой синдром не поможет...

Сейчас Клава шла домой после занятий в универе. Конечно, хотелось пропустить. Хотя бы лекции. Но маме бы это очень не понравилось. А дочке не захотелось её даже заочно расстраивать.

В сумке болталась какая-никакая еда. В магазин заходила. Борис вечером придёт. Расскажет, что ему удастся узнать. Надо ужин приготовить...

Клава теперь ни за что не назвала бы своего одноклассника Борькой, как вчера. Она, было, даже отчество его спросила. Мол, тот, кто разыщет её маму, может быть только полным именем зван. Но тот расхохотался...

Они, говорит, с Клашей почти родственники. И негоже с именами мудрить. Хоть горшком назови...

Она вздохнула. Как с ним легко. Зато с бабушкой все труднее становится разговаривать. Та вопросы странные задает и внимательно смотрит на внучку. Чувствует, наверное, неладное...

А Клава спектакли целые играет. Мол, мама совсем там заработалась. Два слова и молчок. Может, им длинные смс не разрешают писать?

А бабушка что-то про спутниковую связь талдычет. Спрашивает, как Капитоша с редакцией связывается? Разве у них нет такой?

А тут задумала сама по месту работы дочери сходить. Узнать что-нибудь про эту командировку...

Хорошо, что предупредила Клаву. Та вчера бегала в редакцию. Рассказала Филиппу про исчезновение Капитолины. Просила бабушке подыграть...

Тот удивился и очень расстроился. Он-то думал, что его работница в южных краях задержалась. Да всего-то один день и прошёл просрочки. Он вчера не взволновался. А теперь...

Клава удивилась. А у мамы, похоже, и с этим что-то было? Или ещё только намечается? Впрочем, пока такие мысли совершенно не актуальны...

21. Пустота и отчаяние...

Капитолина приходила в себя частями. Сознание вроде и возвращалось, но она какое-то время не могла вспомнить, где оказалась, и что происходит...

Хотя это в некоторой степени было отдохновением. Потому что даже короткое забытье лечило. В мыслях не было ни Петра, ни плена, ни...

О, боже! Он её ударил! Женщина дотронулась до щеки и память вернулась. Она заплакала, было, но решительно взяла себя в руки. Нечего раскисать. Абьюзер ещё пожалеет. Ох, как пожалеет...

Собственно, это уже произошло. Появился Пётр. Жалкий. С дрожащими губами. Похоже, осознал, как далеко отодвинулся от заветной "стокгольмской" цели. Такие женщины, как его Лина, рукоприкладства не прощают...

В руках у него была грелка. Наверное, со льдом...

Капитолина не стала манерничать. Взяла её и приложила к лицу. Щека нестерпимо горела. И глаз тянул. Видимо, фингал будет знатный...

Пётр, между тем, начал бормотать извинения. Практически плакал. Но, видя, что пленница не обращает на то никакого внимания, потихоньку начинал сердиться...

Довел себя до злобной гневливости, накричал ни о чём и убрался из комнаты. Хорошо, что лёд не отобрал. Хотя пообещал...

Она подошла к окну. Садится в авто. Хорошо. Можно все обдумать. Хотя что тут размышлять? Ничего хорошего её не ждёт. Вот уже и битие началось...

Капитолина ходила и ходила по дому. Запоминая планировку, фиксируя в памяти, возможно, полезные на потом мелочи...

Вернулся мучитель. Велел представить ему план их шедеврального романа. Через пару часов...

Капитолина села за стол, где лежала стопка бумаги. Взяла ручку. Писалось тяжело. Кто сейчас этим занимается? Надо требовать компьютер.

Однако, творческая личность взяла верх. Она вела её руку по бумаге и выводила пункты плана. По которому будет рождаться сие творение...

Петру замысел понравился. И он обещал купить писательнице хороший планшет. Дескать, ему (!) так удобнее контролировать работу будет...

Так день и закончился. И хорошего в нем было только то, что бедняга поняла: сюжет её бедствия пойдёт по плохому сценарию. Надо подготовиться. Хотя...

Хотя ночь прошла спокойно. Драчун, видимо, не решился явиться к ней в образе любовника...

Утром Капа, накрывая завтрак, обречённо размышляла о том, что человек ко всему привыкает. И вот она, битая и принуждаемая к литературному рабству, как ни в чём ни бывало, делает мучителю бутерброд с сыром.

Предупредил, гад, чтоб зелёный салат между слоями разного сыра лежал. И она послушно выполняет приказанное...

День был длинный и тошнотворный. Пётр потребовал, чтобы она не "надувала губы" и мило ему улыбалась. Потому что так или иначе будет выполнять все его желания и устремления. И лучше так. А не иначе. Как, мол, вчера...

Он выразительно посмотрел на заплывший глаз женщины...

Лина молча подошла к нему поближе. Чтобы как следует рассмотрел, что натворил. И тихо сказала:

-- Если ты ещё хоть раз до меня дотронешься, хоть с лаской, хоть с таской, ты очень пожалеешь о том, что родился на свет. Я пока не знаю, что придумаю и как это сделаю. Но даже не сомневайся, что сумею...

Пётр внимательно на неё посмотрел и весело расхохотался. Дескать, узнает наконец свою любимую. Мол, такую он и хочет иметь. Каждый день и каждую ночь. И предоставит ей и ласку, и таску. Как вести себя будет...

Капитолина, глотая слезы, пошла писать роман. Попомнишь, конечно, дедунюшка. Но когда и как?..

К вечеру у неё был удобный планшет. Мучитель не пожадничал. Дорогой купил. Эх, ей бы интернет. Она бы...

Чего нет, того нет. И писательница подумала, что надо, как советуют в анекдоте, расслабиться и получить удовольствие. От своего творчества.

Роман она будет сочинять в двух вариантах. Один для тюремщика, другой для себя. И для общественности. Если когда-нибудь автору удастся с той связаться.

Умница повеселела и приступила к работе. Так и пошло. Пока Пётр бывал дома, она готовила его вариант любовного опуса. А как только уезжал по делам, творила настоящий роман. О том, что с ней случилось и как она переживает плен...

×××

Клава измучила себя терзаниями о том, что могло случиться с мамой. Одну за другой придумывала версии и отказывалась от них. В связи с отсутствием какой-либо информации...

Уже с утра начинала с нетерпением ждать вечера. Когда придёт Борис и начнёт рассказывать, что ему удалось сделать за день. Он, дорогой человечек, передал все свои дела напарнику, и полностью освободил рабочее время для поисков Капитолины. А про нерабочее и речи нет. Только спал несколько часов после того, как доложит новости школьной подружке.

Между прочим, на её диване в гостиной. Чтоб время не тратить на дорогу домой. Студентке строго-настрого приказал ходить на занятия в универ. И даже конспекты вечером проверял...

Хотя Клава и не помышляла о прогулах. С ума бы сошла, если б не учеба. На лекциях и семинарах она, в силу природной аккуратности и ответственности, занималась тем, чем положено, и потому отвлекалась от тревожных мыслей...

Кстати, в коридорах вуза иногда встречалась с Дмитрием Сергеевичем. И хладнокровно оценивая его, поражалась своим прежним к нему чувствам. Чужой ведь мужик. И спесивый какой-то. Вон как надменно, кивком, отвечает на её "здрасти". Ну-ну...

Держать все свои переживания внутри себя было трудно. Тем более что подружки теребили. Мол, что случилось? Почему молчишь? С кем беда?..

Хорошо хоть бабушка сходила в редакцию, где Филипп наврал ей с три короба о секретном задании Капитолины и скрытых источниках связи с ней. Успокоил. Дескать, не волнуйтесь, всё первая узнаете. Как только, так сразу...

Вот только уже и сам не очень верил, что новости будут точно хорошие...

Вечером, пообщавшись с вернувшимся Борисом, она долго не могла заснуть. Они сразу договорились, что он будет ей рассказывать только то, что точно разведает. Потому что, поделись он с подругой версиями, та такого напридумывает.

Клава согласилась. Знает она за собой такой грех. Но сегодня он вёл себя странно...

Начал расспрашивать о Петре. И девушка все-все ему рассказала. И как тот её почти замуж позвал, и то, что потом он в маму влюбился...

Остальное сыщик уже знал. Как пара отдыхала в Турции, как Капитолина вышла из машины и все такое прочее...

Вопреки сложившегося обычая не задавать лишних вопросов, на этот раз подружка заартачилась. Скажи да скажи, почему спрашиваешь...

Борис признался, что в кафе, где Пётр вроде как закусывал и разговаривал с Капитолиной по телефону после того, как она исчезла, одна из официанток, девица хваткая и умная, заметила кое-что двусмысленное в его поведении...

И мысли об этом не давали Клаве ночного покоя...

Как сморил её сон, она не помнила. Но утром обрадовалась тому, что смогла отдохнуть. И, сбросив ночной морок, оценила подозрения девчонки из придорожного кафе как ничтожные.

Ну, в самом деле, кто она такая, чтобы понять по поведению человека, беседующего по телефону, что тот устраивает спектакль на публику? Хотя...

Клава представила себе, что сама наблюдает за таким разговором. А ведь и впрямь.

Будь тогда Пётр озабочен пропажей любимой женщины, не изображал бы строгого отца и не тараторил бы без пауз. Ведь предполагалось, что собеседница отвечает? Значит, на её слова должно уйти время. А Петр его не давал...

Кроме того, свидетельнице показалось, что он больше был озабочен тем, слышат ли его окружащие, а не абонентка. И это создало у неё впечатление, что той не было на другом конце провода...

Конечно, для следствия эти показания совершенно не аргумент. Но...

22. Наука ждать...

Капитолина очень устала. Хотя в общем-то ничего будто бы ужасного в её жизни не происходило. Она не голодала, ночевала в постели, а не в яме, как иные литературные и всамделишные пленники, не была бита и принуждена к физической близости...

Так думала женщина. И она ошибалась...

Впрочем, были у неё подозрения. Как-то слишком крепко спала. Хотя обычно почивала тревожно. А то и вовсе бессонницей мучилась. Но только после нескольких таковых безмятежных ночей она всерьёз испугалась. Похоже, похититель травит её? Не песенки же колыбельные поёт, чтобы сон рабыни был сладок?

А что? Усыпляет каким-нибудь лекарством, и потом тешится её беспомощностью и доступностью?..

Решила проследить. Справедливо предположив, что вряд ли он что-то подливает ей с утра. Ему ж работоспособная писательница требуется. Значит, вечером...

Но, как не приглядывалась женщина к манипуляциям своего партнёра по ужину, ничего подозрительного не заметила. И решила ничего не пить. Потому что в еду нечто подмешать труднее. А в питье запросто. И точно...

Вечером она ворочалась, как раньше, тщетно искала удобную позу, постоянно меняла положение тела. Заснуть по обычаю не могла. Классика...

Но, услышав тихие шаги под дверью, замерла. Спит она, дескать, и очень крепко...

Пётр неслышно подошёл поближе, прислушался к ровному дыханию и начал осторожно её целовать. Лина терпела. Да и, по честности сказать, не знала, как реагировать...

С одной стороны, он насильник. Хитрый и мерзкий. С другой, может, стоит смириться с минимумом требуемых от неё услуг? Чтобы большего не потребовал?

Однако, смиренность её и благоразумие вмиг испарились, когда Пётр начал вести себя как активный и бесцеремонный любовник...

В общем, она так резко оттолкнула его, что тот свалился на пол. Понятно, расвирепел.

Ожидаемо ударил Лину. И кричал очень. Он, дескать, милосердно отключал женщину с помощью снотворного. Но раз она не хочет, значит, будет реально соответствовать его устремлениям...

Сказал и сделал. Он так мучительно и жестоко Лину истязал, что она потеряла счёт времени. И окончательно осознала, что попала в руки очень опасного маньяка. И что следующего раза не выдержит...

Значит, надо сделать так, чтобы его не было. В смысле следующего раза. Но пусть бы и сам Пётр пропал. Никто не пожалеет...

Пытаясь смыть свои страдания хотя бы водой, как советуют психологи, она уговаривала себя, что справится. И стояла и стояла под ласковым струями в душе.

И, к слову, совершенно правильно делала. Потому что тёплая вода расширила кровеносные сосуды, снизила мышечное напряжение. Адреналин, вызванный сильным стрессом от её ночи с Петром, упал. И вроде бы она слегка освободилась от его пут...

Смыв тревогу, или хотя бы её часть, купальщица запахнулась в халат и пошла на кухню. Сделала чай. Нарезала бутербродов и почти спокойно позавтракала.

Придумала, было, прямо с утра объявить мучителю, что больше не будет никаких романов писать. И есть вместе с ним не станет. И...

— И будет ещё и ещё битой и горемычной, — честно призналась себе. Нельзя...

Однако оставлять все как есть, не собиралась...

Она домывала посуду, когда на кухню ввалился Пётр. Видимо, не очень спал. Глаза красные. Внимательно на неё посмотрел...

Убила бы...

Однако, взяв себя в руки, Капа спокойно сказала, что уже поела и пошла писать книгу. Мол, идеи есть...

Он удовлетворенно кивнул. И, кажется, успокоился. Мол, смирилась пленница. И будет теперь соответствовать его устремлениям и пожеланиям...

После завтрака даже убрал на кухне сам. Видимо, не желая отвлекать Лину от творчества...

А она торопилась побыстрее написать новую главу в своём романе. Пока не остыл гнев и не померкли ощущения...

Аккурат успела все закончить, когда зашёл Пётр. Проведать, как движется роман.

— Не очень быстро, — призналась авторица. Дескать, трудно фантазировать. Понятно же, что женщина не может с нежностью писать о мужчине, который её бьет, который... Ну, в общем, который абъюзер...

Рабовладельцу сказанное, конечно, не нравилось. Но он вполне уверенно поведал ей, что сама виновата...

Капитолина молчала. И тот ушёл...

Быстренько сочинила сказку в качестве очередной главы заказанного Петром романа. Прочитала по диагонали и посмеялась. Могла бы весело, если б не ситуация, мало располагающая к ликованию. Но хотя бы удовлетворенно. Пусть тот пожалеет, что сотворил. Когда мир увидит её настоящую книгу...

×××

Клава, сжав кулачки, напряжённо слушала новости, которые рассказывал Борис. Путем сложных логических цепочек и умозаключений он, не хуже чем известный литературный сыщик, построил версию, по которой виновником исчезновения Капитолины был не кто иной, как Пётр.

Доказательства складывались вполне убедительно. И, главное из них — геолокация двух телефонов. Его собственного и телефона мамы. Рядом они были в момент его подозрительного, по мнению официантки, разговора в кафе. Молодец девчонка. Ей бы в сыскари идти, а не вино разносить...

Правда, Клава возразила. Не может же Пётр быть таким дураком, чтобы не подумать об этой телефонной функции? Неужели не отключил?

Конечно, отключил. Но, видать, не настолько продвинут, чтобы подумать о том, что кафешный вай-фай сыграет с его вроде бы гениальной задумкой злую шутку.

Смартфон Капитолины постоянно сканировал ближайшие точки доступа, хоть и не был подключён к ним.

Конечно, само по себе это говорит только о примерной локации. Но вкупе с другими фактами разных баз данных можно, по крайней мере, заподозрить Петра в двойной игре...

Клава недоверчиво покачала головой. Он же айтишник. Значит, соображает в этих вопросах...

Борис засмеялся. Никакой он не программист. Пётр закончил физкультурный институт. Или университет, если эти вузы тоже стали более академическими, чем прежде. Что вряд ли.

И, как удалось узнать, диплом получил с трудом. Руки-ноги хорошо работали. А голова не вполне...

Клава опять ужаснулась. Не может этого быть. Он начитанный, остроумный и воспитанный. Интеллигент, одним словом.

Борис не то чтобы не поверил, но предположил, что это его маска. Но может быть и двойственность натуры.

Гуманитарий, скажем, он отличный, как и спортсмен, а айтишник по мечте или специалист по диплому плохой...

Мозгов не хватило изучить многообразные дисциплины, необходимые для учителя физкультуры. Там ведь и анатомия, и микробиология, и даже фармакология. Так что точно не далёк, раз едва сумел отучиться...

Кроме того, Борис разведал, что его автомобиль каждый день ездит в одном направлении. Видимо, к себе в загородный дом. Адрес которого не знает никто.

— А почему полиция не спросит? — недоуменно спросила Клава.

Так он якобы живёт в недавно купленной квартире...

Да. Есть такая. Клава была в ней. Но она говорила полицейским, что он и дом купил!

Нет. Объясняет, что якобы преувеличивал. Рисовался перед возможными невестами. Только собирается покупать. Вернее, собирался. Теперь-то ему не до этого...

Клава помолчала. Подумала. Борис, предвосхищая её вопрос, ответил не дожидаясь. Проверили по соответствующему реестру. Нет у него никаких домов...

— Ой, врёт, — возмутилась начинающая сыщица, — он точно хвастался. Но...

Видимо, дом куплен на чужое имя. Кстати, мама рассказывала, что у него была жена-иностранка. Может, на неё оформил?

Борис весь подобрался и стал походить на хищного зверя, напавшего на след добычи. Это интересно...

Они посмотрели в интернете, возможно ли это? Вполне...

Есть, конечно, некоторые ограничения и по месту нахождения недвижимости, и по условиям оформления сделки для чужеземцов. Но вполне преодолимые.

Борис велел вспоминать, как зовут бывшую жену. Клава не знала. Но позвонила своей подружке — сестре Петра. И как-то исхитрилась выспросить, что ту зовут Марта...

А больше Ника ничего сказала. Потому что ей эта тема никогда не была интересна. А зачем мозги засорять?

Действительно...

Решили попробовать подставить имя женщины к фамилии Петра и посмотреть сочетание в реестре собственников.

И Марта там оказалась. И дом был в том направлении, куда каждый день ездит её бывший муж.

Клава и Борис смотрели друг на друга одинаково потемневшими глазами и чувствовали, что они рядом с целью...

23. Территория надежды...

Бедная пленница о чем только не подумала, пока сумасшедший мужик терзал её тело. И прежде всего о том, что находится в руках маньяка. Неистовость его и непрерывная готовность к бесконечным любовным утехам доказывали ненормальность того как нельзя лучше...

Однако, Капитолина понимала, что он все-таки вменяем. Потому что теперь старался быть показательно осторожным, и по возможности не причинять ей боли. Все ж не зря женщина сопротивлялась, и кое-что из своих прав отстояла...

Впрочем, надежд на то, что эта беда-беда закончится, тем более, в скором времени, страдалица не питала. Сама она не справится, а помочь ей некому...

Мысли переключились на родных. Бедные родители. Отец только-только выкарабкался из болезни. Мама тоже, наверное, места себе не находит.

А Клава? Хорошо, что Дима с ней. Он сейчас ей единственная опора и поддержка...

Вот так бывает. Не знала мать, что дочь и доцент больше не пара. И утешала себя несбыточными мечтами. Что, впрочем, шло ей только на пользу. Хотя б за своего ребёнка не переживала...

Где-то там, на потустороннем уровне, эти две самые близкие женщины, ничего не знавшие друг о друге в настоящий момент, как никогда были рядом. В смысле, на пути к развязке. Виртуально, конечно...

×××

Наступившее утро для Капитолины ничем не отличалось от предыдущего. Другое дело для Петра. Который с каждой прошедшей ночью все больше ожидал того, что его пассия на рассвете к нему переменится. Что её гневные взгляды станут нежными. Что...

Да мало ли, на что он надеялся...

Но этого не было. И Пётр начал думать о том, что они с Линой проводят слишком мало времени вместе. Предполагая, что ей недостаёт не минут, а часов, чтобы оценить своего партнёра по достоинству. Полюбить его. Начать уважать за все радости, которые он ей дарит...

Стал размышлять, а, может, перенести дела, не поехать сегодня в город, остаться с любимой? Сколько тогда удастся сказать и сделать. Она обрадуется...

Хорошо, та вовремя догадалась. Небрежно, но как будто играючи, толкнула его и, чуть ли не кокетничая, отправила восвояси. Мол, роман не мешай писать. А сама аж заледенела сердцем. Не дай, бог останется дома. Как она его ненавидит...

А когда наконец уехал, даже к своему творению приступать не стала. Ну, о чем ей там писать? Про ночи, что ли, свои жаркие? Про страх и стыд? Про слезы и боль?

Решила ещё раз попробовать открыть бесполезный чемодан, в котором заклинило замочек. Ей так нужны были личные вещи. Чтобы осознать себя живой. Чтобы ощутить себя настоящей. Хоть какое-то утешение среди общей тревоги и стресса...

Вытащила баул. Внимательно на него посмотрела. Свой код она помнила прекрасно. Но раз он не подошёл, значит, цифры случайно сбились. Надо подбирать...

Она тяжело вздохнула, уселась на пол рядом и приступила к акции...

Выставила 000. Попробовала нажать кнопку открытия. Мимо. Потом 001, затем 002 и так далее...

Все время думая о том, что на трехзначном замке всего тысяча комбинаций, Капитолина услышала долгожданный звук открытия на двенадцатой минуте своего эксперимента. Ура!..

Бедняга так обрадовалась, как будто в этот момент находилась не здесь, в своей импровизированной темнице, а дома. Где она сможет разложить дорогие своему сердцу фенечки на привычные им и ей места. Дома...

Ой... А это не её вещи. Небрежно скомканные шорты и майки. Нелепые косметички, полотенце. Явно гостиничное. Случайно попало в поклажу, или хозяйка его специально домой прихватила?

Капитолина удивилась своим дурацким мыслям. Журналистка включилась...

Оно ей надо? Недосуг раздумывать над обликом морале тетеньки, с которой она невольно поменялась чемоданом.

А ведь ей ещё в аэропорту показалось, что этот более потрепан. Надо было тогда быть внимательнее. А теперь вот придётся без привычных аксессуаров обходиться...

И вдруг она среди шмоток увидела кое-что интересное. И достала из чемодана аккуратный футлярчик.

Планшет!!! И зарядка в кармане чехла аккуратно сложена. Не то что остальные вещи — навалом. Действительно, ценная вещь, видимо, для хозяйки. И для Капы.

Это что значит? Она спасена?

Неожиданно женщину пронзило невероятное чувство опасности. Сроду такого не испытывала. Она стала метаться по комнате. Сунула находку за подушку дивана, а чемодан прикрыла и отодвинула в угол. Успела...

В комнату вошёл Пётр. Внимательно на неё посмотрел и честно признался, что вернулся с полпути, потому что заволновался...

Это да. У ненормальных интуиция та ещё... Это ведь результат сочетания структурных и функциональных изменений в психике. Бывает, в одну сторону, а, бывает, в другую...

Известно ведь, что такие именитые граждане, как Мендельсон, Гейне, Ван Гог, да много их было, страдали различными психическими заболеваниями. И были гениальны. Кто в чём. Одно от другого недалеко...

Да и сами психиатры часто говорят, что шизофрения — особый вид таланта...

Она улыбнулась, хоть и криво, своим неожиданным мыслям, а Петр принял её мимику за ласку ему. Тоже просветлел лицом, забыл о своих подозрениях и потащил Капитолину в спальню. Наложница закусила губу...

×××

Борис громко хлопнул дверью, забежал в квартиру Клавы, схватил её и закружил по комнате. Даже ботинки уличные не снял. И она ему не попеняла. Хотя, приученная матерью, строго относилась к порядку...

Явно ведь что-то хорошее узнал друг. Пусть немедленно рассказывает!

Действительно, были новости. До следователя, хоть и нескоро, но дошла информация, что в полиции уже несколько дней имеется заявление от потерпевший в аэропорту гражданки.

Её чемодан, полученный после прилета из Анталии, оказался чужим. Она, дескать, ещё во время получения обратила внимание, что он как будто похорошел с виду, но в спешке не стала проверять. И форма, и цвет, и модель — всё ведь совпадает...

Дома же ей срочно понадобился планшет, что в чемодане. Там её новый роман, который надо немедленно сдавать в издательство.

А кофр не открывается. Пришлось взламывать. Не тратить же время на подбор цифр?

В общем, там оказались совершенно чужие вещи. А ей без романа никак...

Самое интересное, что она из полиции не уходит. Иначе бы заявление под сукно попало. И требует немедленно найти владелицу этого багажа и отобрать у неё свой баул. С замечательным романом про первую любовь женщины в бальзаковском возрасте...

Он засмеялся:

— Все полицейские в отделе эту историю друг другу и членам семьи десятый раз пересказывают. И с умным видом уточняют, что бальзаковский возраст это тридцать, и нисколько не больше лет...

Мол, тот автор назвал свое творение — "Тридцатилетняя женщина". Но потом почему-то таковыми летами чуть не древних старух начали обозначать. А какая уж у них первая любовь...

Клава терпеливо слушала всю эту ерунду, радуясь тому, что эта писательница такая настойчивая. Она точно маму найдёт...

И вдруг погрустнела. А при чем тут её родительница? Как её потерянный багаж и местонахождение самой связаны?

Очень даже при том, как поведал ей приятель.

Чемодан сотрудники полиции распотрошили и, чудо, нашли в кармашке удостоверение журналиста. С именем, фамилией и местом работы. Видать, для какой-то нужды она его туда сунула, а потом забыла в сумочку переложить...

Связались с редактором газеты, все узнали и сопоставили. Доложили информацию следователям...

Клава плюхнулась на диван. Привела мысли в порядок. Отлично, конечно, что они получили своеобразную весточку от мамы. Но как им поможет информация о том, что у неё теперь и чемодана своего нет? Найти-то её как саму?

Борис уместился на стул. Напротив. Победно посмотрел на подругу. Как она не понимает, что в том прекрасном, потрепанном чемодане, который оказался у Капитолины, есть гаджет. Планшет тот самый. С романом. Геолокация которого показывает местонахождение этого багажа.

— И что мы сидим? — спросила его воспрявшая девица.

— А мы не сидим. Мы выдвигаемся по адресу. Он совпадает с примерным местонахождением того дома, что куплен в России бывшей супругой Петра...

24. Воля к жизни...

Борис с Клавой с трудом нашли в лесу дом за глухим забором. Других в округе не было, так что наверняка то был особняк Петра. А толку? Походили-походили вокруг и расстроились. Ни мышка-норушка, ни лягушка-квакушка...

Ребята понуро отправились назад, к машине, которую оставили на развилке перед поворотом. Надо обращаться к профессионалам...

А они, профи, уже здесь! Навстречу из-за деревьев вышел Арсентий. Клава помнила этого мужика из Следственного комитета. Вроде самый главный по маминому делу. Ох, как он ругался...

Дескать, зачем явились сюда, мол, всё дело хотите испортить? Правда, потом, отогнав их от места проведения операции, смягчился. Начал расспрашивать, как они вышли на преступника. Удивился, что Борис такой крутой частник. След в след с профессионалами шёл...

Хороший он оказался человек. Разрешил друзьям быть свидетелями задержания преступника. Только молчаливыми и смирными.

Те только головой кивали, как китайские болванчики. На все согласные, лишь бы участвовать в спасении Капитолины...

В неприступном замке, между тем, разворачивалась почти семейная ссора. Пётр, в хорошем настроении удаляясь из спальни, вдруг увидел чемодан, едва прикрытый крышкой.

Удивился, кодовый замок ведь неисправен ? Он был в курсе проблемы и даже покупал Лине кое-что из мелочей для ухода взамен недоступных из чемодана.

Она призналась, что открыла методом подбора. Старалась отвлечь его от явно зародившихся подозрений. Но, похоже, зря...

Он подошёл к кофру, небрежно, ногой, откинул крышку и потемнел лицом, сразу догадавшись, что это чужая поклажа. В которой могло быть все, вплоть до какого-нибудь электронного гаджета. Который станет проводником его женщины в мир, от которого он так тщательно её изолировал...

Пётр вытряхнул все вещи, брезгливо поворошил их рукой. Подозрительно глянул на пленницу. Она залепетала. Мол, представляешь, только обрадовалась, что будет своим лосьоном пользоваться, да маечки любимые поносит, а тут такой облом...

Но тиран уже как-то понял, что она врёт. Схватил за запястья, больно их сжал, и прошипел сдавленно, где, мол, телефон?..

Капитолина взяла себя в руки. Постаралась спокойно и убедительно возразить. Кто же держит телефоны в чемоданах? Которые, тем более, в багаж сдают?

Пётр вроде осознал, что это нонсенс. Но он явно не верил Капе. Однако перестал приставать со своими сомнениями. Только за завтраком нет-нет, да глядел на неё внимательно...

В лесу в это время участники истории тоже не скучали. Операция по захвату похитителя готовилась тщательно...

Молодёжь, раздираемая любопытством, изо всех сил сдерживалась, чтобы ничего не спросить, а ещё лучше — не посоветовать. Понимая, что они будут изгнаны с места событий тотчас же...

Арсентий достал телефон. Сосредоточился и позвонил Петру. Мол, вы немедленно приглашаетесь на следственный эксперимент.

- Нет-нет. При чем тут вы? Просто надо опознать подозрительную личность. Мужик какой-то в аэропорту за вами вроде следил. По камерам наблюдения установили...

Заволновавшийся было Пётр успокоился. Он ни при чем. Значит, правильно все спланировал и устроил. Ни за что следакам не ухватить его за бороду. Он умный и хитрый...

Оказывается, эти выводы он сделал вслух. И засмеялся, увидев недоуменное лицо женщины. Пошутил, дескать, нашли твоего похитителя. На опознание зовут...

Та, конечно, расстроилась. Но не показала виду. Зато вспомнила про планшет и приободрилась. Наверняка, там подключён мобильный интернет или сотовая связь. Она сообщит о себе, за ней приедут и спасут...

Однако, зря она на это надеялась. Потому что Пётр, немного посомневавшись, запер её в опочивальне. Мол, поспи, отдохни. Мало ли...

Он уехал. Капитолина металась по спальне, и без того ненавистной, отчаянно подвывая своим тревожным мыслям. Была ведь уже на пути к свободе, была. И вот...

Потом она присела на кровать, постаралась собрать все мысли в кулак.

Во-первых, зря она так на этот чужой планшет надеется. Возможно, там и нет мобильного интернета. Как у неё дома. Только вай-фай подключён...

Во-вторых, скорей всего, дом расположен вдалеке от сотовых вышек. То есть, и связь, скорей всего, невозможна...

В-третьих, надо искать альтернативную надежду...

Капитолина горько заплакала...

А в лесу кипела скрытая работа. Как ни вглядывались Борис и Клава в происходящее, они почти не замечали сотрудников правоохранительных органов, которые то за деревьями прятались, то меняли место дислокации, то опять из-под веток выглядывали...

Наконец Арсентий пригласил их в свою машину...

Ехали недолго. Остановились. А через пару минут на дороге показалось авто Петра. Клава его сразу узнала. Тут же откуда-то вывернулась другая машина. Перегородила путь.

Вышел инспектор ДПС. Подошёл к окошку на стороне водителя, козырнул и попросил документы. Мол, обыкновенная проверка...

Пока тот доставал и протягивал, с другой стороны в авто забрался омоновец. В общем, минуты не прошло, как Пётр уже стоял возле транспорта. В наручниках...

Но дальше дело застопорилось. Он категорически отказался открыть ворота и пустить группу захвата в своё владение. Мол, нечего им там делать. Дом пуст, а он, хозяин, рядом с ними. Дознавайте...

Арсентий кому-то кивнул. К Петру подошли двое из ларца, похожие на космонавтов, встали с обеих сторон. Подскочил паренёк в штатском. Что-то на ушко прошептал арестанту. Тот покраснел, кивнул и обречённо пошёл вслед за собеседником. К чужой машине.

Кавалькада подъехала к дому. Сопровождаемый личной охраной Пётр вышел из машины. Но пульт от ворот уже был в руках сопровождающих. Однако, двери не распахнулись...

Арсентий понимающе глянул на хозяина чертога. Петра подволокли к глазку на воротах. Камера хозяина распознала и створки послушно разъехались.

Такие же манипуляции провели с входной дверью, и, наконец, оказались внутри...

Клава робко двигалась за всей суровой компанией, поддерживаемая под руку молодым, но явно очень перспективным детективом Борисом. Он, по честности сказать, весьма собой гордился.

Не зря, ой, как не зря, он юридический курс своей жизни наметил. Вот закончит вуз, да и станет лучшим сыщиком в агентстве своего старшего брата.

Парень улыбнулся своим мыслям. Клава, дурочка, думает, он уже сам им рулит. Но к тому идёт. Серёга обещал, что как только братан диплом получит, передаст ему все дела...

А Клава только глазами рыскала по дому. На первом этаже никого нет. Хотела подняться на второй. Арсентий её задержал. Мол, не торопись. Жди, пока специалисты все проверят...

Наконец, кто-то из них крикнул, здесь, мол, пленница...

Уже не слушая никаких увещеваний, дочь бросилась на встречу с матерью. Они сошлись на полпути, крепко обнялись и как будто выпали из реальной жизни...

Потом, обсуждая этот момент, женщины полностью сошлись во мнении, что никогда ранее не были так счастливы...

Домой все ехали в разных машинах. Капитолину с Клавой вёз тот ушлый парнишка в штатском. Слегка улыбаясь, поглялывал на них в зеркало...

А Бориса забрал к себе Арсентий. Он загорелся желанием заполучить себе талантливого пинкертона. Явно ведь особенный паренёк...

Клава с дороги позвонила бабушке. Мол, есть новости от мамы. Обещает к вечеру быть. Готовьте пироги...

В машине она рассказала про писательницу, которую надо благодарить за расторопность сыщиков. Так хотела свой роман вернуть, что всем надоела.

Ой, вспомнила она. А где её планшет?

— За подушкой на диване в гостиной, — усмехнулась Лина. Не думаю, что ей быстро его отдадут. Улика, какая-никакая. Впрочем, все зависит от калибра её настойчивости и бесцеремонности, — она вспомнила про гостиничное полотенце в чемодане и покачала головой. Не суди, да не судим будешь...

Все участники этого тягостного приключения были счастливы и воодушевлены. Не зная, что очень скоро на смену теперешней радости опять придут переживания. Которые потребуют от них сурово оценить и прошлое, и настоящее, а также испугаться будущего...

Оно готовило им большие перемены в жизни. И очень противоречивые...

А у Петра они уже начались. Вместо прекрасного и уютного загородного дома его кровом теперь на долгие годы готовился стать острог. Это если литературно назвать.

А так, по-простому, крытка или зона...

25. Счастье в маске горя...

Первые дни Капитолина без конца ходила по комнатам родного дома, гладила стены, вздыхала и замирала. Ей было хорошо и спокойно...

Филипп, к слову, проявил сочувствие и дал неделю в счёт отпуска. Мол, приведи мысли и тело в порядок...

Лине шутка начальника, а в прошлом, увы, и любовника, про её тело показалась неприятной. Но ведь понятно было, что вряд ли она осталась чиста и непорочна, пребывая во власти сумасшедшего насильника. Так ведь и будут теперь представлять её в образе наложницы. Все. Без исключения...

Она вздохнула. Ну, было и было. Единственное утешение в том, что попервоначалу у них с Петром все было по согласию. Лучше это, или хуже, но по-другому, раз насильник прежде был, что называется, милым другом...

Она заставила себя думать об ином. Чтоб с удовольствием. В настоящий момент таковые мысли могли быть только о дочери. Та опять круто изменила свою жизнь...

Петр, понятное дело, ей ненавистен, Дмитрий Сергеевич забыт. В фаворитах теперь Борис. Хороший парень. Только не пара Клаве...

Хотя, скажи ей, сто раз пожалеешь. Надо ждать, пока сама поймёт. А это скоро случится. Потому что Клаве требуется, чтобы внимание ухажера было посвящено исключительно ей. Трепетной и нежной.

А Бориска занят. То на учебе, то на работе. Ему не до букетов и романтических ухаживаний. Впрочем, пусть сами разбираются...

Она улыбнулась, вспомнив разговор с писательницей, с которой невольно обменялась чемоданом. Они встретились. Интересная тётка оказалась...

Планшет следователи ей вернули почти сразу. Посмели бы промедлить...

Никто, видимо, не захотел брать на себя вину за срыв работы известного в стране издательства. Тем более, что имя тетеньки действительно было на слуху.

Она попросила у Капитолины в подарок сюжет с её приключениями. Мол, она все напишет красиво и даже изысканно...

Но та отказалась. Под предлогом того, что не хочет фигурировать ни в каких пересказах. Тем более, что сама ещё слов не может подобрать, чтобы даже самым близким поведать про пережитое...

Авторша тогда к ней в гости приходила. Чай пили на кухне. Капитолина весьма удивлялась новоявленной приятельнице. Если она даже вдесятеро меньше пишет, чем говорит, у неё, должно быть, уже многомилионные тиражи...

Кстати, она себя очень любит и совершенно не стесняется своих поступков. Может, она никогда бы и не заикнулась про гостиничное полотенце, что ненароком оказалось в её чемодане, если б не помнила, что Лина его видела. А раз так, решила объясниться.

Спорт, дескать, у неё. Сувенир из любой поездки. При том так небрежно говорила, было ясно, стесняется своего амплуа...

В принципе, они могли бы с Капитолиной подружиться, но нескоро. Может, когда всё забудется?..

При расставании дамы многозначительно обнялись и обещали друг другу звонить...

Так и прошла целая неделя, полная домашней неги и положительных эмоций. А в выходные Капитолину увезли на скорой в больницу. Сознание потеряла на кухне...

Хорошо, дома была не только Клава, но и бабушка. Не испугалась, зная, что пережила их бедная страдалица. Да-да. Девушки всё рассказали старикам. Зачем скрывать, если всё хорошо закончилось?

В общем, домашние обратились за профессиональной помощью вовремя. Медики быстро привели Лину в чувство. Правда, ночь ей пришлось провести в больничной палате. Но уже утром врачи отпустили домой...

При том совершенно огорошив рекомендациями...

×××

К хорошему быстро привыкаешь. Вот и Клава зажила своей прежней девичьей жизнью. Без забот и хлопот. Надеясь, что мама решит все проблемы. Вплоть до ручной стирки её шифоновой блузки...

И вдруг этот обморок. Девушка опять начала терзать себя переживаниями. А вдруг мама тяжело больна? А вдруг...

В общем, запечалилась девчонка. А тут ещё Борька пропал. Умом-то она понимала, что с этим парнем можно только дружить. И то изредка. Потому что на любовь у него нет никакого времени. Но он ей нравился. И хотелось отношений...

Хорошо, что маму быстро отпустили из больницы. Значит, ничего серьёзного. Только какая-то она грустная и задумчивая. Молчит. На вопросы невпопад отвечает. А иногда Клава ловит на себе её невероятно печальный взгляд...

И бабушка заметила, что с дочерью неладно. Можно, конечно, было списать все на пережитое похищение. Если бы не было заметно, что Капитолина его вполне пережила. И даже собиралась стать счастливой. Точно собиралась. Ещё вчера...

Вечером умудреная опытом пожилая женщина и легкомысленная девчонка договорились командно взять родственницу в оборот и вызнать, что ввергло её в грусть-тоску...

Сказано-сделано. Так прямо и спросили. Сидели за кухонным столом напротив друг друга и неотрывно смотрели на беднягу. А та собиралась со словами...

Для кого-то фраза "У меня будет ребенок" - тёплый град радости, стучащий по сердцу, разуму и крышке сундучка с положительными эмоциями.

Для кого - горячий стыд и непреодолимый ужас от ожидаемых последствий. Всё люди разные...

А для Капитолины её диагноз, который с доброй улыбкой сообщили в больнице после непонятного обморока, оказался шквалом непонятных чувств. И ощущением безвыходности...

Сорок лет сейчас вроде не возраст. И незамужнее состояние - не приговор, если наступила беременность. Вроде, если бог даёт ребёнка, он и всё остальное устроит. Но если отец - насильник и преступник? Можно ли будет любить его чадо?

Здесь все не так просто...

Лина рассказывала об этом своим самым дорогим людям. Женщинам. Которые могли бы её понять и принять. Советов она не ждала, потому что должна была принять самостоятельное решение. Чтобы потом никого не обвинять в ошибке. Но участия хотела...

Мать смотрела на неё жалостливо и ласково. А дочь - с некоторым ужасом. Какой бы молодой ей не казалась родительница, она никак не могла быть носительницей новой жизни. Девица, к слову, никак не оценивала моральный статус этой беременной. В том плане, что та понесла от монстра...

Ей было странно, что у неё, у Клавы, единственной и обожаемой доченьки, появится сестра или брат. Да, что там странно. Страшно. И в некоторой степени неприятно...

Она сама давно могла бы стать матерью. А Капитолина только в бабушки годится...

- Мам, ну, ты удумала, - растерянно протянула она. И та поняла, что для её любимого ребёнка новый член их семьи больше разочарование, чем удовлетворение.

Хотя, казалось бы, Клава давно вышла из возраста, когда первенцы ревнуют своих мам к второму малышу. Но вот так. Против она...

Капитолина не расстроилась. У Клавы своя жизнь. Уже далёкая от материнской. Родительница примет к сведению это мнение, но решит по-своему...

Все молчали. Наконец, самая старшая и мудрая сказала, что бог подскажет. Нечего мудрить да сетовать. Как будет, так и хорошо...

Сидели ещё долго. Шутили, мол, три девицы под окном...

Но каждой было плохо. Потому что у всех начиналась новая жизнь. В которой придётся менять всё. И это было сколько хлопотно физически, столько и тяжело морально...

Ночью Капитолине вдруг приснился цветной сон. В котором она точно была счастлива. Потому что проснулась с улыбкой на лице.

Которая, правда, сползла, как только она вспомнила про свою беду...

Однако, она взяла себя в руки и решила попробовать принять ситуацию. Во благо. Нет, мол, у неё никакой беды...

26. Быть или не быть?

Теперь все свободное время Капитолины было посвящено мучительным размышлениям. Да и рабочее тоже. Она то решала избавиться от ребёнка, то казнила себя за эти крамольные мысли. Но точно не хотела его появления...

С другой стороны, вспоминала, как сладко пахнут груднички, какое счастье приносит их каждое "агу"...

Потом поняла, что сойдёт с ума от этих бесконечных раскладов. За и против. Решила окунуться в сферу чистого познания соответствующей информации. Интернет в помощь...

Однако, только начиталась всякого-разного. И страшного, и умилительного. И успокаивающего, и тревожного...

Но не зря. Куда-то ушло отрицание, обида и злость на судьбу. Вспомнилось, что она всегда хотела второго малыша. Но бог не давал...

Может, и к лучшему, потому что надо было растить маленькую Клашу. Потом был развод с мужем. А дальше эти бесконечные ухажеры. И Лина тратила на них силы, время и эмоции...

А могла бы растить любимого сына. Нет-нет. Сына не надо. Вдруг он будет похож на Петра? Ей этого не пережить. Она больше никогда не хочет вспоминать про случившееся...

Хотя, конечно, ребенок любого пола, который растет в её чреве , ни в чём не повинен. Однако он так или иначе участник прежних нездоровых отношений матери. И, увы, будет отвечать за них своей судьбой...

Но она, как самый близкий человек, должна спасти его от боли, ужаса и страха, которые он будет испытывать в связи с тем, что не любим. Даже если сама не сумеет отдать ему своё сердце. Впрочем, это даже не обсуждается.

Капитолина даже очень вескую причину нашла, по которой обязана питать тёплые чувства к этому ребёнку. И, скорей всего, будет.

Ведь почти любая мать, расставаясь с мужем и ненавидя его по самым разным причинам, не переносит негатив на своё отношение к их общим детям. Обожает их, воспитывает и гордится успехами отпрысков. Одна. Сама...

А вообще, вполне возможно, что малыш послан Капитолине, чтобы она не была одинокой. Потому что Клава, считай, отрезанный ломоть. Уйдёт в скором времени к избраннику...

Замуж её мамаша непутевая не собирается. Никогда. Любви больше не ждёт и даже бежит любой чувственной возможности. То есть, спутника жизни не будет. Почти точно...

Так или иначе она пришла к выводу, что надо разделить событие, которое с ней случилось, и самого ребёнка. Чтобы, образно говоря, не выплеснуть его из корыта...

Поначалу Лина себя измучила этими мыслями. Но мало-помалу всё стало на свои места. Она повеселела. Похоже, расстроив этим дочку. Та все-таки надеялась, что мать не решится рожать...

Началась нормальная, обыденная жизнь двух женщин. Правда, Клава стала чаще огрызаться, надувать губы и вечерами не приходила к матери "поболтать"...

А та даже рада была. Потому что необходимо было оставаться наедине с собой. Как можно дольше. Она как будто жила внутри себя. И даже Филипп забеспокоился, обратив на это внимание...

Повезло ей все-таки с редактором. И в душу не лез, и оберегал от излишних статусов...

Было, правда, одно обстоятельство, которое по-настоящему расстраивало Лину. Она начала довольно сильно поправляться. А не хотелось бы в кубышку превращаться...

Хотя, это пустяки. Она вроде начинала любить свою девочку. И даже имя задумала выбрать. Не допуская даже малейшей возможности родить сына. А то вдруг по отцовым преступным стопам пойдёт...

Так бы и успокоилась женщина на подступах к родам, если бы провидение не готовило ей ещё одно испытание. По результатам психиатрической экспертизы Пётр был признан больным. Биполярное расстройство.

У Капитолины опустились руки. Она не могла ни есть, ни спать, ни работать. Требовалось срочно кому-нибудь поведать, что она собирается родить ребёнка с диагнозом. По наследству.

К счастью, такой слушатель нашёлся быстро. Редактор давно приглядывался к метаниям своей сотрудницы, а тут зашёл в кабинет в конце рабочего дня и велел Лине рассказывать. Всё и по порядку...

Та и рада. Обливаясь слезами, ежеминутно сморкаясь и чуть подвывая, она изложила Филиппу всю подноготную своих бед.

Он слушал внимательно, не перебивал. А потом велел записывать. По пунктам. Почему ей, будущей матери, совершенно не стоит переживать о здоровье малыша.

Доводы и резоны действительно были убедительными. И главный - даже если у Петра биполярка, только 10-15 процентов его детей могут заболеть. Да и то если все факторы сложатся...

Но, скорей всего, он почти здоров. Хотя не без отклонений, судя по поведению. Просто адвокат выбрал такую тактику защиты своего клиента от уголовного преследования...

Признают его психическим, назначат принудительное лечение, и через небольшой срок отпустят из больнички. Якобы в связи с улучшением состояния. На амбулаторное долечивание. Или что-нибудь наподобие...

Капитолина слушала шефа и понемногу приходила в себя. Правда, хотела, было, испугаться того, что Пётр скоро окажется на свободе и предъявит права на её ребёнка. Но потом подумала, и решила отложить таковые страхи. По крайней мере, до рождения малыша...

Дни то тянулись, спокойные и неторопливые, то бежали, заманчивые и многообещающие. Она толстела и хорошела. Наконец сама себе понравилась, а уж окружающим ещё больше...

Особенно много комплиментов говорил ей Филипп. Они с ним часто теперь после работы гуляли. И Лине очень нравилось, что они приятели, а не любовники. Потому что дружеская поддержка нынче была куда дороже, чем ненужная полуромантическая связь...

Но это она так думала. А Филипп, то ли в шутку, то ли всерьёз спросил её как-то, пойдут ли они с новорожденной дочкой за него замуж?

Лина засмеялась. Мол, он же женат...

- Уже нет, - вздохнул редактор. Посмотрел на беременную приятельницу и признался, что именно так и представлял себе семью. Всегда. Ведёт, дескать, супругу, сначала с большим животом, потом с коляской и...

И счастлив...

Лина посмотрела на свой живот, ещё не очень большой, потом на спутника. Засмеялась. Ей тоже было хорошо вот так гулять. А там, что будет, то и будет...

А Клава, между тем, была очень занята. Своими личными делами...

Борис её больше не интересовал. Мальчишка-карьерист. Что-то там с Арсентием замутил. То ли стажером, то ли практикантом в следком устраивается. Арсентий проговорился. Или нарочно сказал, заметив, что она на симпатичного паренька слегка запала...

Да-да. Она встречается со старшим следователем Следственного комитета Арсентием Кузнецовым. И этот майор юстиции ей очень нравится. Не только тем, что хорош собой, добр и умён...

Она наслаждается тем, что она, девчонка, почти командует этим большим и спокойным человеком...

Нет-нет, лишнего не позволяет. Не дай, бог, обидеть его. Зато как ей теперь смешно вспоминать своих прежних, образно говоря, женихов. Померкли все перед мужественным Арсентием Владимировичем...

Клава вспомнила про мать. Жалко её. И так-то рядом никого, кроме них с бабушкой и дедом, да ещё и дочка отдалилась. Она, то есть...

Не зря дедушка каждый день ей замечания делает. То по телефону, то наяву. Мол, зачем она мать терзает. То подружками были, а то соседками стали...

Так и есть. Встречаются на кухне и лишь парой слов за весь день могут перекинуться.

Хотя, если честно сказать, Клава давно не сердится на мать. И даже в некоторой степени ждёт этого ребёнка вместе с ней.

Забавно будет по улицам с коляской гулять. Все будут думать, что она - молодая мама. А она всего лишь сестрой будет. Этого маленького человечка...

Девушка заварила чай. Жасмин. Капитолина любит. Высыпала в вазочку печенье.

- Мам, иди чаёвничать, - позвала, - я соскучилась...

Лина заулыбалась. Наконец-то. А то она думала, что этот дочкин бойкот никогда не кончится. Сама-то она давно простила девицу и не позволила себе страдать от дурацкого чувства вины перед ней. Но ждала, когда та психологически повзрослеет. И примет ситуацию такой, какова она есть...

Жизнь налаживалась. И это радовало всех, к кому она имела отношение...

27. Если решение хуже проблемы...

Капитолина только, было, успокоилась, как сон увидела. Дурной. Потом ещё один. Решила, не к добру. Начала волноваться. Но, главное, в кровать теперь ложилась со страхом. Засыпала с трудом. Спала плохо. Проснувшись же, тут же начинала вспоминать свои тревожные сновидения. И зачем ей всё это?

В общем, позвонила в клинику, где обычно лечилась. Дескать, как записаться на прерывание беременности?

А никак. За такой услугой теперь только в государственную. По крайней мере, в их регионе. Дескать, в частных клиниках "отсутствует строгий контроль за соблюдением порядка оказания соответствующей медицинской помощи, а также не соблюдается "неделя тишины".

Пришлось идти в районную больницу...

С врачом ей повезло. Деликатная, улыбчивая, понятливая. Капитолина ей всё-всё рассказала. И главную тревогу раскрыла. Боится родить больного ребёнка. Не хочет...

После осмотра удивилась. Сильно...

Срок немолодая, а, значит, опытная, докторша поставила ей другой. На две недели больше, чем сама Капа посчитала.

Сама-то докторица значения подобному факту не придала, мол, бывает. А беременная гражданка начала в уме считать и складывать. Может, и не Пётр отец? У них ведь перед поездкой в Турцию аккурат была одна ночь с Филиппом...

Нет, не складывается. Почти три недели с тех пор прошло...

- Вы меня слушаете? - засмеялась врачиха и, убедившись, что Лина вернулась в реальность, начала по второму разу ей объяснять, как они будут решать её проблему. Быть или не быть? Ребёнку, в смысле...

Решили сделать все возможные скрининги. Хорошо, что сейчас у врачей есть большое количество диагностических тестов и инструментальных методов исследования. А сама Капитолина попросила все возможные. И биохимический, и ультразвуковой, и инфекционный. Хуже не будет...

И начинать надо немедленно. Ранний скрининг поможет рассчитать риск хромосомных аномалий по анализу крови. А ещё неинвазивный пренатальный тест. Он основан на изучении ДНК плода, которая во время беременности попадает в кровоток матери...

Так что теперь дел у беременной журналистки было невпроворот. Не до репортажей стало...

Впрочем, Филипп не возражал и отпускал её на все обследования безропотно. Не сердился. В отличие от коллег. Тем, конечно, приходилось и чаще собирать материал для своих корреспонденций, и писать их больше.

Но пока люди молчали. Хотя гонорары в редакции давно не платили. Времена тяжёлые...

Капа понимала, что её поведение затрудняет жизнь корреспондентов. Но, честно сказать, не принимала их недовольство близко к сердцу. Она ведь не виновата...

Наконец сделала УЗИ, и, замирая от счастья, услышала, что срок её беременности таков, что Пётр не может быть отцом...

Сбегала в ту клинику, где лечилась ранее. Повторила скрининг...

Там сказали то же самое. Значит, надо обрадовать Филиппа. Он вроде не шутил, когда предлагал ей выйти замуж за него. С чужим, и, возможно, нездоровым ребёнком.

Надо полагать, что теперь папаша будет вне себя от счастья, раз это его собственное дитя?

Весёлая и довольная, она забыла об одном важном обстоятельстве. Мы предполагаем. А располагает только бог...

Редактор обрадовался её цветущему виду, хорошему настроению и приглашению в ресторан. На праздничный ужин. Сказал, что обожает любые торжества ...

Однако, такового не получилось. Капитолина молчала, слушая своего спутника и не вытирала слез, которые как-то незаметно выливались из глаз. Как будто водопад у неё открылся...

Слова человека, который так её поддерживал в последнее время, да, что там, нравился ей и даже казался помощником, чтобы выйти из ситуации, лишили женщину дара речи. Напрочь...

А суть позиции Филиппа заключалась в том, что он действительно собирался жениться на жертве абьюзера, воспитывать его ребёнка как своего. И даже если он окажется болен, не убегать...

Но ситуация сложилась иначе. Ребёнок вроде его собственный. Но, возможно, и нет. Мало ли что там врачи напроверяли на УЗИ. Никто не поручится за то, что ответ об отцовстве однозначен. И он, Филипп, теперь должен всю жизнь смотреть на дитя и сомневаться, его ли кровь...

- Почему всю жизнь? - робко спросила Лина, - можно после рождения сделать генетический анализ...

- Всё можно, - окончательно разозлился редактор. И удивился, что женщина не понимает того, что ситуация изменилась к худшему.

Капитолина напряглась, пытаясь разобраться в его странных аргументах...

Оказывается, уверенность в том, что ребёнок не твой, позволяет принять осознанное решение. И построить с ним и с его матерью новые здоровые отношения.

Сомнения же создают постоянный внутренний конфликт и неопределённость. Которые уничтожают доверие. А какая семья без него?

Филипп подозвал официанта, чтобы расплатиться и быстро убежал. Как будто видеть почти невесту, коей она была ещё час назад, ему неприятно и даже мерзко...

Она же, лишенная своего прекрасного настроения и задуманных планов на счастье, сидела неподвижно и уныло. Но хоть плакать перестала. Возможно, оскорбившись тому накалу неприязни, которую выказал ей Филипп.

Хотя, подумала Лина, сумев отстраниться от ситуации, кто мы такие, чтобы оценивать чувства друг друга?

Ну, вот он так считает. Хотел быть героем. Снизошел до растоптанной и униженной женщины. Простил её невольное прошлое. Хотел быть выше всех предрассудков и нравиться. И себе, и людям.

А тут, действительно, иной расклад. Совсем другая ответственность. Напрямую не связанная с выбором. Родной отец - это не снисходительный отчим. Испугался...

Разложив свои сумбурные мысли по полочкам, Лина стряхнула тяжёлые мысли. Посидела. Посмотрела на стол, уставленный едой. Несмотря на то, что горячее уже остыло, она попробовала отбивную...

- Кстати, вкусно, - неожиданно для себя приходя в хорошее расположение духа, она попробовала все. А холодные закуски и вовсе подмела дочиста...

Вот ведь дура. Ей радоваться надо, а она слезы льёт. Отец, хоть и дурак, но не преступник. Значит, ребёнок будет здоров...

А то, что она станет матерью-одиночкой, так никто и не предполагал выходить замуж. И на фиг ей этот Филипп. И ничего в нём нет хорошего...

×××

Хорошо, что у Клавы не было таких противоречивых переживаний. Чтоб уж по-гамлетовски решать. Но ей и своих хватало. Арсентий замуж предложил...

Она, было, захохотала, услышав. Сколько их, этих предложений за нынешний год звучало, а она всё так и скачет свободным зайчиком...

Но осеклась, посмотрев на жениха. Тот сурово ей объяснил, что не мальчик он. И потому в игрушечки романтические играть не станет. Хочет она его в качестве мужа, пусть говорит "да". А на нет и ответа нет...

Клава очень хотела быть рядом с ним. Большой, сильный, смелый... И вообще...

Но замуж - нет... Это ж другой образ жизни, это ж быт, это ж...

Её, конечно, сразу осенило. И Клава начала щебетать о том, что она-то за счастье почтёт стать супругой такого человека. Только не сразу, не сейчас. Он же знает, что мама её такое пережила. А теперь вот беременная. Она должна быть рядом с ней. Пока...

Арсентий наверняка удивился, узнав о беременности Капитолины, но вида не показал. Действительно, настоящий мужик. Сдержанный и снисходительный. К этим женщинам. Странные они существа...

Однако, и дураком он не захотел оставаться. Велел Клаве всё обдумать и принять решение. А Капитолину они могут с собой взамуж забрать. В смысле, в дом к Арсентию. Там места всем хватит. А детей он очень любит.

Клава аж поперхнулась, когда, говоря эти речи, он строго на неё посмотрел и твердо заявил, что и своих очень хочет. Как припечатал.

Значит, не только замуж, но и рожать...

Нет, надо потянуть резину...

28. Всё не так...

Вечер, когда романтический ужин с Филиппом не то что не удался, а и вовсе разрушил их отношения, изменил жизнь Капитолины.

Абсолютно. Несмотря на то, что в её биографии в последнее время только и бывали именно такие цунами. Образно говоря. Но она как-то держалась...

Конечно, дело было не только в любовных отношениях, но и в том, что неудавшийся жених работал её непосредственным начальником. Ну, а, вы знаете идиому: "Я начальник, ты ..."

Нет, он не придирался, не заставлял переписывать работницу её редкие информационные заметки. А других, типа очерков и экономических разборов она теперь не писала. Мысли в голове еле шевелились. Как тут за аналитику браться?

И Филипп вроде не заставлял. Зато все другие работники редакции, видимо, почувствовав изгнание прежней фаворитки из сердца шефа, лупили Капу своими взглядами. Тяжёлыми, емкими и осуждающими.

По её мнению, абсолютно справедливо. Корреспондентам приходилось выполнять чужую работу. Потому что журналистика не позволяет давать беременным тетенькам на такой должности никаких поблажек.

Разумеется, ей было неуютно. А что делать? Надо как-то дотянуть до декретного отпуска. И деньги не потерять, и статус, и социальную поддержку. Другой у неё уже точно не будет...

Так и ходила женщина на работу. С трудом высиживала положенные часы. Пока уже знакомая врач в государственной больнице, где Лина теперь официально стояла на учёте, не расспросила её, о чем та печалится...

Услышав, рассмеялась. Что ж, мол, сразу не сказала. Предложила в больничке полежать. Отдохнуть. Типа на сохранении...

Капа сначала категорически отказалась. Дескать, не зови лихо, пока тихо...

Однако, вернувшись в редакцию после приёма, передумала. Услышала, как нагловатая и бесцеремонная Лизка из отдела писем в кабинете ответственного секретаря очень громко возмущалась, что чуть не вдвое больше, чем раньше, строк сдаёт. А Капитолина, наоборот, вдвое меньше. При том, что жалованье у них одинаковое...

В общем позвонила невольная тунеядка докторше. Договорились, что завтра с утра придёт в стационар с вещами.

Весьма опасаясь, что зря, Капитолина улеглась на сохранение. Но, вопреки её ожиданиям, сначала ей очень понравился новый режим проживания. Никаких забот и хлопот. Уколы, правда, болючие. Делали на всякий случай. А остальное - просто сказка...

Вернее, клуб по интересам. В палате шесть женщин. Разного возраста и социального положения. При том, что ожидаемые дети желанны у всех. Только шансы на их рождение разные.

По медицинской статистике примерно пятнадцать-двадцать процентов беременных теряют ребенка. При том, что с кем -то такая беда случается единожды, а кто-то сталкивается с привычной проблемой...

В их палате половина была именно таких пациенток. Но, забегая вперед, скажем, что надо отдать должное врачам, которые научились лечить и такие опасные состояния, как привычный выкидыш. Потому что почти все соседки Лины дошли до конца беременности. И родили...

Несмотря на проблемы. А сама она, хоть и не было у неё никакой угрозы, чуть было не лишилась своего ребёнка...

То ли насмотрелась на медицинские казусы, то ли наслушалась страшных и диковинных историй, только в интенсивную терапию попала. С тонусом.

Потом, правда, взяла себя в руки, и постаралась изгнать из головы всю попавшую туда дурь. К вечеру вернулась в палату...

Товарки встретили её оживленно. Им Капитолина сильно нравилась. Потому что умела хорошо рассказывать всякие-разные истории. Творческая же дама. А что ещё в больнице делать? Только лежать и слушать...

А Лина, чувствуя в себе подъем, вспомнила, как хотела, и даже начала писать книгу о своих печальных приключениях. И, знаете, заново приступила...

Вступление сочинила. Палатные приятельницы, узнав, чем она занимается, притихли, замолчали. Хотя так просто лежать было неинтересно...

Капа их пожалела. И пообещала, что будет заниматься книгой не больше двух часов в день. А всё остальное время будет принадлежать им...

И устроили они марафон любовных историй. Каждая должна была рассказать о том, как развивались её отношения с отцом ожидаемого малыша.

Это было и радостно, и печально. Потому что такой любви-любви, как в сказках, не было ни у одной. Всё складывалось намного сложнее. И хорошо, если не печальнее...

Капитолина взяла разрешения включить их истории в свою книгу. Ну, чтоб её самой там не было слишком много...

Родственники навещали Капу часто. Но ей все время казалось, что они смотрят на неё не столько с любовью, сколько с жалостью. Наверное, такая Капитолина не вписывалась в их представление о счастливом семействе...

На этой почве она заподозрила, что её малышку никто не будет любить, как должно. Рассупонилась, даже всплакнула. А потом, не сумев отбиться от вопросов своих новых подружек, взяла и все им рассказала.

Они слушали, затаив дыхание. А потом заспорили. Дескать, хорошо, что ребёнок не от Петра, а от Филиппа. Хотя он тоже дурак. И, самое главное, очень скоро пожалеет, что расстался с Капитолиной.

Женщины не сомневались, что он обязательно передумает. Особенно увидев ребёнка. И только Антонина, женщина в возрасте за сорок, попросила.

Мол, не вздумай соединять с ним свою жизнь, даже если тот раскается. Потому что любить он всё равно будет только себя. Именно поэтому он и хотел взять Капу с приблудой. Чтобы себя через это возвысить...

Лина засмеялась, услышав, как назвала Тоня её дочку. Так ведь и есть приблуда. Путные матери отцов для своих детей выбирают тщательно. А она даже не сразу поняла, от кого понесла...

Утром палата наполнилась гулкой тревогой. Люду, тридцатилетнюю молодайку, забрали на плановое кесарево. Так-то можно было бы ещё погодить, но у той уже столько выкидышей было, что врачи едва дотянули беременность до минимума и больше не рисковали...

Пока ждали известий из операционной, разговоры в палате не складывались. Каждая думала о своём. Конечно, боялась...

Клава случайно заметила, что все ожидающие гладят себя по животу. И она в том числе. Сказала об этом вслух. Все засмеялись. Обстановка несколько разрядилась.

А тут и вести про Люду донеслись. Операция прошла успешно. Мальчик очень маленький, но дышит сам...

Решили отметить рождение ангела. Аккурат Римме муж пирожные принёс. Он у неё повар-кондитер...

Поспешили. Потому что ночью врачам пришлось спасать обоих. И мать, и сына. Но обошлось...

На этой почве Капитолина поняла, что надо возвращаться домой. Потому что здесь ей очень страшно...

Медики не возражали. Её беременность проходила спокойно...

И Филипп одумался. Сам предложил ей взять отпуск за свой счёт. До того момента, как наступит время официального...

Был очень любезен и велеречив. Капитолина мысленно посмеивалась, слушая его. Видимо, придумал новую роль, чтобы восхищаться собой и собственным благородством...

С улыбкой вспоминая их беседу, Лина собирала вещи. Не скоро теперь вернётся в редакцию. Хотя надо бы подумать о том, на что жить будет. Двое детей теперь у неё...

Наверное, фрилансом займётся. Хотя сейчас не очень-то заработаешь на вольных хлебах...

Такие мысли она быстренько пресекла. Раз бог дал ребёнка, даст и на него. Хоть в это и не верится...

Впрочем, дома, не зная, куда девать свободное время, она подсуетилась и на удивление быстро нашла подработку. В электронном журнале. Типа корректором-редактором...

Отличная, к слову, работа. Просто чужие тексты причесывать. И бегать за информацией не надо. Только красиво писать. А это Капитолина умела...

Клава познакомила её со своим Арсентием. Очень он мамаше понравился. Мужик, что называется. Правда, дочь не вполне понимала, что с ним делать. Вела себя, как привыкла с ровесниками. Но ничего, осознает...

Жизнь вроде наладилась. Устаканилась, как вчера отец сказал. Он тоже вполне себе приспособился к пенсиону. Книгу, правда, писать так и не начал. Говорит, готовится, настраивается...

Изредка Арсентий рассказывал, как идёт следствие по делу о похищении Капитолины. Сетовал на адвоката, что Пётр нанял. Кудесник прямо. Похоже, уведёт клиента от уголовного преследования. Прямиком в дурдом...

Лина улыбнулась. Да бог с ним. Теперь её не интересует, что с ним будет. У них с дочкой своя жизнь...

Конечно, она ошибалась. Как и все женщины, которые сначала рисуют картинку собственной жизни, а потом расстраиваются, что пазл не сложился...

29. Нелепые ожидания...

Капитолина, возмущенная очередным звонком Филиппа, тяжело задышала. Опомнилась, начала размеренно ходить по комнате, стараясь привести свой необузданный во время беременности нрав в относительной хотя бы порядок.

Но никак не могла смириться с тем, что её прежний милый друг стал таким бессердечным эгоистом. Он, оказывается, уже две недели места себе не находит. В жизни Лины и их ребёнка не находит. И ищет-ищет...

Да. Их ребёнка. Она не считает, что малыш будет принадлежать только ей. Поэтому и говорит так. Отец должен быть. Если имеет на то желание. Только настоящий. Не по крови, а по отцовской сути...

Это когда жизнь чада для него главная ценность, когда он ощущает себя гарантом полноценной жизни отпрыска и способен отказать себе в иных удовольствиях ради сына...

Ой, какого сына? Она же дочку ждёт. И точка...

Капа слегка отвлеклась от переживаний. Испугалась, а вдруг и впрямь там у неё мальчишка? Махнула головой, как будто стряхнула с себя морок...

И тут же опять начала возмущаться. А кто б не стал?

Короче, Филиппу надоела неопределённость в вопросе, он или не он дал малышу жизнь. И теперь требует от будущей матери провести генетический тест прямо сейчас. Не дожидаясь родов. Чтобы он имел возможность вести себя соответствующим образом. Или как отец, или как не отец...

Первый раз услышав это полутребование - полупредложение, Капа дар речи потеряла. Ради того, чтобы Филипп успокоил своё эго, он готов подвергнуть жизнь ребёнка опасности?

Тот возразил. Дескать, риск преувеличен. Так что все ок...

Нет, в первый раз услышав эту нелепицу, женщина представила, как через её живот берут кровь у дитяти. Потому что думала - это единственный способ получить ДНК плода. Понятно, что такая процедура связана с реальной угрозой потери беременности. Кто ж согласится?

Потом, конечно, и редактора своего бесцеремонного послушала, и с интернетом сверилась. Который всё знает. Сейчас, выяснилось, возможен неинвазивный пренатальный ДНК-тест.

Никаких проколов, никакого вмешательства в беременность. Матери надо только сдать на анализ кровь из вены. Там, дескать, через некоторое время после зачатия циркулирует достаточно ДНК плода. Лаборатория выделяет её и сравнивает с ДНК предполагаемого отца.

И тогда все становятся счастливы и спокойны. И она сама. И отец-не отец. А ребёнку всё равно...

Нет, конечно, узнав всё это, будущая мамаша спокойнее стала относиться к идее Филиппа. Физически вроде действительно никому никакого вреда. А морально?

С какой стати они с дочкой должны предпринимать какие-то специальные усилия, чтобы чужому мужику стало хорошо? Им-то что до его переживаний?

Опять же, возможно, не всё так с этим неинвазивным тестом гладко. Вроде он носит только информационный характер и не имеет юридической силы...

Значит, у того же Филиппа опять могут возникнуть сомнения и недоумения. И он придумает еще что-нибудь...

Посоветоваться бедняге было не с кем. Не Клаве же про эти жуткие подробности рассказывать?

Капитолина тяжело вздохнула. Была ведь у неё лучшая подруга. Проверенная и детской, и юношеской дружбой. Столько вместе прошли и пережили. И расстались.

И не то что из-за ерунды. И даже наоборот, в силу серьёзных оснований. Муж её прежний тому виной. Зудел и зудел, что у них своя семья, что не надо к ним без конца ходить, что у него были другие планы на вечер, а тут её Надька припёрлась...

Девица терпела-терпела, а потом обиделась и ушла. Навсегда. И теперь у Капы ни мужа, ни подруги...

А что, если позвонить ей? А вдруг возможно наладить отношения? А...

Лина уже листала адресную книгу в телефоне. Хотя, впрочем, и наизусть номер помнила...

Надежда сразу ответила. И голос у неё был приветливый. А, поскольку была эта женщина инициативой и активной, договорились встретиться уже через пару часов. У неё как раз отпуск начался...

Да... Долгие годы разлуки изменили внешность подружки. Хрупкая, нежная тростинка нынче стала крупной румяной тетенькой. Но полноты своей нисколько не стеснялась.

А самой Лине было непривычно слышать голос своей прежней Надюхи в образе чужой тётки. Собственно, поэтому она и медлила с рассказом о своих невероятных злоключениях...

Та поняла смятение подруги и поведала про себя, про мужа. Был, да сплыл. Про сына. С детства живёт у её родственников. Так получилось...

К слову, читателю следует знать, что Надежда в этот день много врала. Думала, так будет лучше...

И потихоньку ментально приблизилась к Капитолине. А потом и физически. Погладила по животу, пошутила и вроде опять стала своей...

Сидели в этом кафе они долго. Столько надо было обсудить. Надя приняла ситуацию Капитолины близко к сердцу. Хотя давно уже была далеко от её жизни.

Но одно дело, знать, что у подруги, хоть и бывшей, все хорошо, а другое - испугаться за её дальнейшую судьбу. Тем более, что раньше она якобы была уверена, что у Лины и муж прежний, и его нетерпимость к ней, к Надьке, не исчезла. А оно вон как сложилось...

Впрочем, читателю следует изначально знать, что в этот день Надежда много врала Капитолине. Думала, так лучше...

- Впрочем, все это мы с тобой ещё сто раз обмозгуем, - твёрдо сказала Надежда. - Сейчас главное - решить, что делать с этим тестом...

Лина, хоть и удивилась, зачем им что-то решать, но спорить не стала. Она, как раньше, полностью доверилась подруге. Умела та выбрать лучший вариант из всех возможных при любом раскладе...

Через пару дней этот чудо-анализ был сдан. Потому что, как уверяла Надька, кто владеет информацией, тот владеет миром. Конечно, не сама она то придумала, но ведь точно и к месту вспомнила цитату...

Бедному Филиппу подружки ничего не рассказали. Зачем? Вот получат результаты ДНК-теста и подумают, надо ли. Впрочем, пришлось украсть у него образец ДНК. Чтоб сравнить с кровью дитенка. И это было целое приключение.

Целый вечер заговорщицы угробили на то, чтобы разобраться в предметах личного обихода, которые могут подойти для анализа филиппового ДНК. Не просить же его разрешить палочкой по внутренней стороне щеки повозить...

Увы, ничего не придумали. Решили, Капа пойдёт в редакцию и на месте что-нибудь украдёт из кабинета редактора. У него был благоустроенный, с удобствами. Что-нибудь, да найдётся...

Пришла, посидела. Очередной раз отказалась тестировать ребёнка и, как полагается беременной тетеньке, отправилась в туалет...

Лихорадочно огляделась. Зубная щётка. Но их две. Которая его? Неизвестно. Одноразовая бритва. А вдруг не его?..

О, наушники. Эти точно подойдут. На их поверхности всегда оставаются отмершие клетки эпителия. Самое то для анализа ДНК. Но...

Стащить вместе с коробочкой - чересчур подозрительно. Ополовинить - слишком откровенно...

Женщина тщательно упаковала один наушник, а другой аккуратно бросила на пол. Коробочку положила так, чтобы было понятно, что она неудачно открылась...

Зная Филиппа, она была уверена в том, что он ни за что не воспользуется валявшимися неизвестно где приспособлениями. Поэтому и подбирать с пола ничего не будет...

Впервые за последние годы Капитолине стало так спокойно, как было в детстве. Когда Надька решала все их девчачьи проблемы. Играючи. Не боялась брать на себя ответственность и отвечать за ошибки...

Капа всегда была ведомой, а не ведущей. И это её вполне устраивало. И тогда, и, тем более, сейчас...

Они теперь виделись каждый день. Благо что поговорить было о чём. Клава даже немного ревновать начала. Хотя и обрадовалась тому, что бывшие подружки стали настоящими. Ей Надежда нравилась...

30. Тест на счастье...

Генетический тест, который Капитолина с Надькой сделали в клинике, используя украденные наушники Филиппа, обычно готовят от двадцати пяти до тридцати дней. Свой они получили через двадцать семь...

Сказать, что эти дни беременная интриганка провела спокойно - значит, ничего не сказать. Держалась, конечно. Потому что при всём том, что ни Петра, ни Филиппа хорошими вариантами отцов для малышки не назовёшь, первый был бы уж очень нехорошим...

Вроде и сказали ей, что по срокам все ж виновник Филипп, но мало ли...

И вот это мало ли произошло. За результатами экспертизы они отправились с Надеждой. Та подвоха не ожидала. Поэтому уверенно взялась распечатывать конверт. Мол, всё будет отлично!

Нет. Текст документа их ввёл в отчаяние: "Отцовство соискателя исключено..."

Капитолина рыдала, твердила про биполярку Петра, про то, что её ребёнок запросто может попасть в статистику. Десять-пятнадцать процентов детей имеют возможность унаследовать от отца психическое заболевание. И вообще...

Надежда не мешала ей. Она сосредоточенно думала. Потом твёрдо велела прекратить истерику. Мол, аборт делать поздно. Значит, надо исходить из реалий...

- Каких? - обессиленно спросила подруга.

- Жизненных. Хорошее воспитание, искренняя любовь и здоровый образ жизни исключат нашего ребёнка из зоны риска, - уверенно заключила Надя. Но продолжала о чём-то размышлять...

Капитолину же своим поведением несколько успокоила. Ей велено было стать фаталисткой, она станет. И женщина с восхищением посмотрела на Надьку. Что б она без неё делала...

Целую неделю пришлось ей учиться не накручивать себя , искать новые смыслы жизни, привыкать к мысли о том, что она опять попала на риск. Но это не катастрофа...

Злая, в общем, была. Если не сказать, злобная. Поэтому не смогла сдержать себя, когда Филипп позвонил. В очередной раз предложив пройти тестирование на отцовство. С удовольствием накричала на него.

Тот опешил. Лина никогда себе такого не позволяла. Постарался перевести разговор на другую тему. Но собеседница не была расположена ни к каким беседам...

Уже прощаясь, тот вспомнил, зачем вообще звонил. Вопрос у него. Мол, когда она была у него в кабинете, не роняла ли чужую коробочку с наушниками?

Дескать, один нашли, а второго нет почему-то. А хозяин их, ответственный секретарь газеты, гражданин рачительный, переживает, что из-за пропажи одного наушника придётся покупать новую пару...

Как? Этот аксессуар принадлежит не Филиппу, а совершенно постороннему мужику?

Капитолина чудом взяла себя в руки и вроде бы небрежно спросила, как наушники коллеги оказались в уборной начальника?

Оказывается, тот две ночи провел в кабинете Филиппа. То ли с женой поссорился, то ли ремонт делал...

- Нет, я ничего не видела, - якобы с сожалением сказала воришка. И отключилась, не помня себя от радости...

Понятное дело, что старый и грузный Сергей Николаевич никак не может быть отцом ребёнка. А тест аккурат на него делался. Поэтому и стал отрицательным.

Значит, что? Надо ещё что-нибудь украсть? Чтоб точно Филиппу принадлежало. И снова сделать тест?

- Давай не будем метаться, - убедила её Надя. - Тебе рожать скоро. А тут мы пока придумаем, пока добудем материал, пока дождёмся результатов - аккурат роды пройдут.

И зачем нам такие муки, если после них тест можно сделать элементарно. Все равно ж Филипп потребует...

И тогда решили они вместе с закадычной подружкой провести время, оставшееся до счастливого события так, чтоб не было мучительно больно. Ну, вы понимаете. Прогулки, кафе-мороженое, бесконечные разговоры обо всём и обо всех.

Короче, бессмысленное и чрезвычайно приятное состояние...

И все стало у Капитолины хорошо. Правда, Клава беспокоила. Арсентий настаивал на женитьбе. Она сопротивлялась. Просила хотя бы несколько месяцев подождать. До защиты диплома.

Мать её понимала. И поддерживала. Как говорится, замуж выйти не напасть...

Хотя и беспокойство Арсентия ей было знакомо. Он выбрал неискушенную девушку. И хотел побыстрее застолбить место рядом. А то ведь уведут. Между тем, у него работа такая, что совершенно некогда другую охмурять. А жениться давно пора...

На выходные все вместе ездили к нему в усадьбу. С Надеждой. Куда теперь Лина без неё?

Той жених не понравился. Честно призналась, что опасается. Задавит, мол, он своим авторитетом и силой духа маленькую Клаву. Она уже и сейчас какая-то запуганная стала. Куда делась та бойкая девчонка, которой она в детстве была?

- А ведь права Надя, - подумала мамаша. И это она ещё в девушках Клаву не знала из-за ссоры бывших подружек.

Характер у девицы всегда, - и в детстве, и в юности, - был несгибаемый. При внешней субтильности и нежности облика.

А теперь очень дочка изменилась. То крутила ухажерами, как хотела, а тут покорная и задумчивая ходит...

А Арсентий прямо доволен. Точно, не будет с ним Клава счастлива...

Хотя мужик он хороший. Везде у него порядок. И в доме, и во дворе. С гостями ласков, а невесту вроде боготворит...

Хотя она, Капа, была бы на месте дочери осторожнее. Ну, его, это обожествление. Чем проще отношения между влюбленными, тем крепче у них связь. Да и не похоже, что чувства у них равноправные...

Впрочем, никакие мысли не помешали ей провести выходные с радостью. Она старалась впрок надышаться вкусным воздухом, наглядеться на природу и соразмерить всё это великолепие со своим, увы, пострадавшим мироощущением...

В понедельник Арсентий с Клавой поехали в город, на работу и на учёбу. А Капитолину с Надеждой оставили в усадьбе. Дескать, пусть ещё отдохнут.

Подруга позвонила на службу, взяла отгул, и они начали наслаждаться...

Кстати, она трудилась в одном известном рекламном агентстве. При том начальником была. Хоть и не самым главным. Так что свободный график вполне могла себе позволить.

Тогда, в молодости, они обе, после долгих сомнений, на филфак пошли учиться. Хотя понимали, что профессия может не пригодиться. Потому что ни разу не хотели в школе работать...

Но жизнь так сложилась, что и не пришлось. А филологическое образование пригодилось. Умение владеть словом и в сочинении журналистских опусов, и в изобретении рекламных слоганов к месту пришлось. И той, и другой...

Но казус в том, что, хоть они и получили абсолютно одни и те же знания, ни в коем случае не могли бы заменить друг друга, случись на то необходимость.

Капа сто раз пробовала что-нибудь рекламное сбацать, а Надя хотя б заметку написать. Не пригодны...

Правда, давно это было. Поэтому они, оставшись вдвоём в чужом доме, попробовали опять профессионально поиграть. Например, со словом "молоко"...

Лучшее, что могла сочинить Лина - "Душа коровы на языке"...

Надежда долго смеялась. А потом скомкала листок, на котором пыталась писать опус о местной природе взамен слогана о молоке , и предложила им с подругой не садиться в чужие сани...

В этот день, подаренный им провидением, они, не сговариваясь, ни разу не заговорили ни про возможных отцов ребенка, ни про инвазивные и неинвазивные тесты, ни про роды, ни вообще про то, что беспокоило их ежеминутно, а не то что ежечасно. Отдыхали...

И, конечно, благодарили судьбу за то, что она вернула им друг друга...

Зачем Надежда нужна была Капитолине, уже давно понятно. Но и разумной рекламщице требовалась помощь пристрастной журналистки. Но, поскольку той сейчас было не до этого, Надежда ждала своего часа.

Капа обязательно её поймёт и поддержит. Вот только придёт время...

Ничто не навсегда...

Вы совершенно правильно поняли, что, раз эта глава без номера, так это и не глава вовсе. А типа, эпилог. Но все-таки давайте будем считать её полноценным параграфом этого трактата.

Потому что нам надо не просто коротко жизнеописать его персонажей, иные из которых стали вам близки, как любимый дядюшка из деревни, в финале повествования, но и определить план их дальнейшего жития во второй книге нашего, надеюсь, захватывающего романа. Которую неугомонный автор вот-вот начнёт сочинять. По крайней мере, собирается...

Но не будем забегать вперёд. Потому что известным вам героям к сегодняшнему дню многое пришлось пережить. И, хотя мы намерены всего лишь подвести итог их разного рода мытарствам и метаниям, надо постараться ничего не упустить.

И ни о ком не забыть. Даже второстепенные потому что участники сюжетной линии, вполне возможно, впоследствии могут сыграть главную роль. Такое не раз бывало...

Капитолина благополучно доносила свою тревожную беременность. И, довольно легко для женщины сорока с небольшим лет произвела на свет прекрасного ребенка. Хотя, конечно, покричала всласть. В родовом зале. Впрочем, как все мы. В том числе и самые героические мамаши...

Да, родила. Но не дочку, как ожидала. Сына. Горячая волна разочарования ударила ей прямо в правый висок, когда она услышала голос акушерки. Мол, поздравляю, мамочка, с сыном!

Какой сын? Где её девочка? Из глаз хлынули слёзы. Она, всхлипывая, вспомнила хитрую усмешку врачихи в поликлинике, которую сама просила не называть пол ребёнка. Дескать, и так знает, что будет дочка. И живот круглый был, и... Совсем наоборот получилось...

Но в этот момент она увидела ребёнка, которого поднесла к ней медсестра. И это было чудо чудесное. Крошечное, но невероятное. Необыкновенной силы и могущества. Космического...

Лина и не заметила, как высохли её слезы. Какая там девчонка! У неё сын, мужчина, защитник...

К слову, потом она никогда не сожалела о том, что её мечта иметь вторую дочку не сбылась. Потому что краше, умнее и лучше сына Тимошки не было. Ни у кого. Только у неё. Любимый мальчик...

Кстати, мучительная проблема генетического теста на определение отцовства, не дававшая покоя роженице ранее, исчезла сама собой. Потому что малыш родился точной копией своего странного папаши, так настаивавшего на анализе.

И даже сам Филипп, будучи весьма недоверчив и подозрителен на этот счёт, счёл внешность мальчишки достаточным аргументом в пользу собственного с ним кровного родства...

Эта проблема перестала беспокоить всех. Что, впрочем, и ожидалось. Ведь ничто не бывает навсегда...

Но сам Филипп доставлял Капитолине много переживаний. Такой уж был человек. Всё лучше знал. Как ей жить, как растить их новорожденного ребёнка, и даже как воспитывать абсолютно чужую ему взрослую девицу Клаву...

А какое там воспитание, если её дочь уже давным-давно самостоятельна? И единолично решает, что ей делать дальше...

И это "дальше" совершенно неожиданно для всех перестало быть связанным с Арсентием. Который всем окружающим так нравился в качестве Клавиного жениха.

Несмотря на то, что он был силён, как физически, так и характером, майор юстиции покорно отправился в отставку. Любовную...

Каким-то невероятным образом подавленная было им Клавдия сумела уйти из-под опеки. Нет. Вообще-то это был гнет. Ласковый и нежный, но тягостный и лишающий сил ...

Как это удалось? А так только женщины умеют. Проканючила, что не готова. Что должна разобраться в чувствах. Что семейные обстоятельства. Братишка, дескать, малой. Да много чего лепетала...

Взрослый умный мужик, конечно, не поверил. Ну, а что он мог сделать, если чувства нет? Не смогла полюбить его девчонка. Может, со временем бы и сложилось, но он начал гнать коней. Замуж, дети, семья. А она не готова. Сам, короче, виноват. Понял это и ушёл в сторону. Так только великодушные мужики могут. Их немного...

Бабушка с дедушкой весьма обрадовались, что Капитолина родила им внука. Бессменная учительница тут же ушла на пенсию и стала надёжной нянькой для Тимофея. Потом, правда, в семье перестали звать его полным именем. Только Тим. Коротко, красиво и ясно...

Кстати, дед так и не начал мемуары писать. Но обещает исправиться. Надо же про свою новую жизнь читателям рассказать. Как внука будет читать учить, как в школу с ним пойдет...

Женщины смеялись. Значит, не скоро в семье писатель появится. До школы ещё семь вёрст киселя хлебать...

Правда, Капитолина прятала в усмешке хитринку. Она точно знала, что писатель в их семье окажется раньше, чем Тимофей в первый класс отправится. Потому что давно начала писать свою книгу. Ещё в заключении у Петра будучи...

Беременность, правда, помешала активно развивать сюжет, но и не застопорила его. А теперь, когда у Тима столько нянек, роман обязательно будет продвигаться...

Петру удалось уйти от уголовной ответственности. Каким-то образом адвокат доказал его невменяемость...

Капитолина почти не расстроилась. Жаль, конечно, что он не будет сурово наказан за то, что творил с бедной женщиной, но зато её следствием и судом особо не терзали. Все с врачами "порешали". А суд только рассмотрел дело в особом порядке. Раз он больной, а не преступник.

Короче, назначили "проказнику" принудительное медицинское лечение. Конечно, это не наказание в классическом смысле. Просто так будто бы будет польза и ему, и обществу. Больного станут лечить, а от людей, которые могут пострадать, изолируют...

Ну, и хорошо, Капитолина больше его не боится и думать о нём не хочет.

Тем более, что, по счастью, к её сыночке-корзиночке этот человек не имеет никакого отношения. А сколько было терзаний, когда она считала, что именно он отец будущего ребёнка ...

Митя, Дмитрий Сергеевич, то есть, продолжает трудиться в университете. Пару раз приглашал Клаву на свидание. Но она ни в какую. Как-то резко сменила милость на опалу...

Студент Арсений, тоже прежний Клавин бой-френд, с которым она аккурат до Мити встречалась, пропал из поля её зрения. Она, к слову, подсмеиваться начала над тем, что имена её бывших так похожи. И оба вроде были, а следа в сердце не оставили...

А Борис - совсем другая история. Неслучайно она тогда так по нему сохла. Перед романом с майором. Похоже, у них ещё может получится. И не просто что-нибудь, а обязательно нечто хорошее...

Кстати, не подумайте, что сия девица легкомыслена. Просто так молодая жизнь её складывается. В поиске. Любви, нежности, взаимности...

Ещё один интересный момент. Ника, лучшая студенческая подружка Клавы, не перестала таковой быть после истории с Петром. Хотя была его единоутробной сестрой.

И даже, наоборот, как-то призналась приятельнице, что не зря терпеть их не могла. Ни самого, ни папашу. По счастью, у них были разные отцы...

Аркадий, если помните, что у Капитолины был такой одноразовый ухажер, с её одноклассницей все же развёлся. Из-за другой женщины. Так что бывшая его жена зря на Капитолину сердилась...

А с Надеждой их дружба, разрушенная бывшим Капипым супругом, очень окрепла. Как будто и не было десяти лет разлуки. Как понимали они друг друга в детстве и в девичестве, так и по сей день и мыслили, и говорили одинаково...

Правда, Лина это делала с чистым и открытым сердцем. Потому что у неё не было никаких дурных ощущений от восстановленных отношений. Думала, они простили друг друга. И всё на том.

Другое дело, Надя. Груз её вины перед подружкой был так велик, что не давал дышать. Особенно, когда та казнила себя, что они тогда расстались. Мол, не доказала супругу, что он не прав. Пожертвовала редкой детской дружбой.

Потому что на самом деле Капитолина в той давней истории была единственной пострадавшей стороной. И потом, с каждым годом прошедшей десятилетки, была не единожды предаваема близкими людьми, в число которых как раз и входила Надежда. Правда, Лина ни тогда не знала об этом, ни сейчас не догадывалась...

Хотя, я заторопилась. Ведь это совсем другая история. Вернее, вторая книга этого романа...

П р о д о л ж е н и е с л е д у е т...

Книга вторая. Жить, не ожидая чуда...

Философский этот постулат известного артиста, барда, музыканта и человека (про Высоцкого, если что, речь) как нельзя лучше подходит к ситуации, если начинаешь сверять чью-то жизнь с канонами общепринятых истин...

Почему-то большинство из нас стремятся вести её так, как принято. И осуждать тех, кто, скорей всего, виновен лишь в том, что не таков, как все.

Многие готовы страдать по выдуманным чувствам, мечтать о несбыточном и...

Впрочем, список того, что привычно, но плохо, можно продолжать бесконечно. И бессмысленно. Потому что никто из нас не станет ломать известные стереотипы. Хлопотно это. И не так уж просто...

Между тем, жить, не ожидая чуда, намного проще, чем чаять его. И, возможно, несколько продуктивнее, чем пребывать в мечтаниях о нём...

Взять нашу Капитолину. Знала ли она, метаясь в сомнениях, быть её ребёнку или не быть, что Тимошка станет самым главным человеком в жизни? Что всевозможные её перипетии больше никогда не будут выше материнского счастья, что...

И, в общем, да. Она, образно говоря, превратилась в клушу. Как бы это презрительно не звучало...

Три года декретного отпуска и однообразных хозяйственных хлопот обернули её в непробиваемую среднестатистическую тетеньку. Которой ни до чего нет дела, кроме стирки, уборки и прочей обыденной суеты...

И даже Филипп, отец Тима, поначалу раздумывающий о том, что надо бы сделать ей предложение руки и сердца (все ж родительница его сына), потом передумал.

Ну, как-то не представлял он себе эту не всегда теперь причесанную мамашу в качестве своей спутницы...

А самой Лине было хорошо. И, бог с теми, кто осуждал её. Хотя...

Отпуск по уходу за ребёнком стремительно подходил к концу. Надо было выходить на работу. И садик уже подобрали, и бабушка Нина Михайловна приготовилась Тима туда водить-забирать, и сама она в глубине души хотела перемен, но чего-то боялась...

Наверное, необходимости капитально приводить себя в порядок...

Потому что шарахалась, ненароком глянув в зеркало. Правда, потом смеялась. Ну, да, такая она. Не нравится - не смотрите...

Жила бы с ней Клава, она бы заставила мать хотя б слегка преобразиться. Дескать, стыдно...

Но дочь снимала квартиру совсем в другом районе города, и потому редко навещала братишку. Хотя очень его любила. И, скажи ей, что в своё время не очень ждала его рождения, ни за что бы не поверила...

Клава строила свою семью. Пока, правда, не официально. Хотя, если честно признаться, не верила, что придёт время, и у неё появится штамп в паспорте. Спросите, зачем он ей нужен?

А затем. Брак должен быть официальным. Это не обсуждается. Потому что все рассуждения, что главное - любовь, заканчиваются тогда, когда начинаются трудности. Семейные...

Человек несовершенен. И у каждого рано или поздно может появиться соблазн снять с себя ответственность за что-нибудь, убежать, спрятаться. А в проштампованном браке все ж есть ограничивающие факторы...

Поэтому Клава ждала, когда Бориска позовёт её в загс. Да, тот самый, с которым они похищение матери распутывали...

Он, видимо, не видел необходимости в таковом формализме. И на робкие намёки подруги только смеялся. Вернее, ржал. Мол, ты какая-то старорежимная...

Правильно тётя Надя советует дожимать его твёрдо. Замуж невтерпеж, мол..

Надежда же за эти почти три года извелась так, как никогда себя не терзала. Даже тогда, давным-давно, замышляя и осуществляя самое подлое в свой жизни мероприятие. Теперь она страдала куда больше...

А ведь собиралась покаяться перед Капитолиной ещё с самого начала восстановления их дружеских отношений, но так и не решилась. А тогда у неё, возможно был шанс. Достаточный для прощения.

Потому что подруге было очень плохо, и она нуждалась в поддержке. Которую и получила от своей Надьки...

Не сказать, что она ни спать, ни есть не могла, делая вид, что теперешняя их с подругой связь безоблачна, но и спокойной не была. Тяготилась своей подлостью. И как быть?

Та только успокоилась. Обабилась. Чувствуя себя от этого счастливой. Не могла Надька опять влезть в её хрупкий внутренний мир...

Хотя рисковала. Ведь нет ничего тайного, что не стало бы явным...

1. Белые кролики. Капитолина

Как говорится, глаза боятся, а руки делают. Лина так сумела привести в порядок свою потрепанную, было, внешность, что теперь гордо проходила мимо зеркал. Хоть дома, хоть в магазинах, хоть в редакции...

Да, она вышла на работу, быстро втянулась в процесс созидания "материалов". Помните, что журналисты так называют свои статьи и заметки, предназначенные для публикации в прессе?

Филипп до неё не дохиливался, с удовлетворением оглядывая её постройневшую талию и очень хорошую стрижку. Ему казалось, что он это делает незаметно. Тогда как Лина всё видела и улыбалась. Мысленно, конечно. Потому что она не знала, что ей с ним делать...

Считать его соискателем своего сердца, или отпустить. С одной стороны, других претендентов пока не намечалось, а тут все ж свой. С другой стороны, проблемный он мужик. Лучше бы подальше от него держаться...

Но сына от него не прятала. Всегда была готова дать возможность пообщаться. Вот только Филипп особо не усердствовал на своём отцовском поприще. Как-то успокоился...

Ну, да. Есть теперь сын. И что?..

А ничего. Мал он ещё. Вот подрастёт...

Так обычно думают мужчины, у которых радость от того, что есть ребенок, вроде бесконечна. А вот желания активно включаться в ежедневную возню по уходу за ним, воспитание, решение мелких проблем так и не возникает.

Они вроде сразу начинают ждать, что удовольствие от наличия сына появится, когда ребёнок подрастёт, начнет что-то уметь, станет интересным собеседником и партнёром в делах.

Ну, вы поняли. О том, как они с Тимофеем пойдут на рыбалку, Филипп стал мечтать. При том, что сроду этим не занимался. А удочку видел только издалека. И то в кино...

Лина не настаивала на его присутствии в жизни ребёнка. Она у Тимошки и так била ключом, банально говоря. С бабушкой он стихи учил и историю страны в картинках, с Дедом в игры разные играл. И не всегда в роли лидера в таковых выступал старый. Малый иногда рулил...

Да и в садике ему нравилось. И сам он был вроде всем приятен. И детям, и взрослым...

Идиллия? А то...

Но недолгая. Через пару месяцев такой прекрасной и удобной жизни у Капитолины опять рухнул весь её мир. В котором, наконец, стало всё понятно и предсказуемо.

Впрочем, об этом стоит рассказать подробнее. Чтоб, не было как в анекдоте. Когда у одного хозяина, спрашивают, кот у него или кошечка, а он угрюмо отвечает:

- А то вы по ушам не видите? Это кролик...

Вот про таких кроликов, да ещё и белых, подумалось Капитолине вечером одного дня, когда к ней в гости по очереди пришли люди, казалось бы, совершенно несовместимые. По крайней мере, в её прошлой жизни.

А дело было так. Они с Надеждой сидели на кухне, пили чай, болтали ни о чём, ждали, когда Нина Михайловна с Дедом, теперь только так все называли Лининого отца, и он гордо носил это имя, приведут Тимошку из цирка. Он обожал туда ходить...

Кстати, это весьма беспокоило мамашу. Она считала, что любовь к этому виду искусства, таковым являющимся только формально, не может возникнуть у перспективно умного человека. На что в отношении собственного сына очень рассчитывала.

Ну, сами понимаете, Высокая физическая нагрузка, выполнение трюков. То есть, сила, ловкость, выносливость...

- А ведь сила есть, ума не надо, - твердила она Наде.

Та возражала:

- Но и координация. При том в любых ситуациях. Чувство баланса.

Например, вместо импульсивной реакции на стресс Тимофей, возлюбя цирк, может научиться делать паузу, анализировать причину и выбирать лучший способ реагирования...

Лина спорила. Да циркачи больше про мускулы думают, чем про мозги...

А умение расставлять приоритеты и управлять временем? - горячилась Надька. Она в детстве тоже очень любила ходить в цирк и дурой себя точно не чувствовала...

Пока не раздался звонок в дверь. Один, потом второй. И она полностью потерялась...

×××

Улыбаясь от предвкушения, что сейчас обнимет родного Тима, и пусть он даже и сам циркачём станет, Капитолина бросилась в прихожую. Не забыть бы отдать Деду лекарства. Вчера ещё купила, да замыкалась...

Но, окрыв дверь нетерпеливцам, смахнув совершенно не тем гостям предназначенную нежную улыбку с лица, удивлённо спросила мужика, стрявшего в дверях:

- Что-то случилось?

Тот, смущённо улыбаясь, но не желая, чтобы кто-то заметил шаткость его позиции, подтвердил. Дескать, можно и так сказать...

Лина открыла дверь настежь. И впустила его в дом. Вместе с тем ворохом неприятностей, которые прибыли вместе с ним. Хотя случились давно. И прятались до времени...

2. Розовый хамелеон. Надежда

Надя не заподозрила ничего опасного, проводив взглядом Капитолину, когда та отправилась открывать дверь пришедшим с прогулки родным. У неё была пара минут, чтобы подумать о своей подлости. В очередной раз.

Сидит она себе у подружки, улыбается. Сейчас Тимошку начнёт тискать. А сама-то сама. Хамелеон. В розовом платье...

Кстати, розовый хамелеон — это декоративный сорт бархатцев. Цветочки такие красивые. Их лепестки меняют окраску в зависимости от освещения. Как и она.

В этом доме мягко-розовая. А в своём - почти амарантовая. Розовая-то-розовая. Но с фиолетовым отливом...

Мысли её сбились. В кухню вошёл Захар. Она потеряла дар речи, увидев мужа.

Он тоже был ошеломлён. Не ожидал, что жена окажется в этом доме, потому что она вроде бы рассталась со своей подругой Капитолиной чуть ли не десять лет назад.

Аккурат в ту бытность, когда он был женат именно на той.

- Что он здесь делает?- пытаясь придумать, как себя вести, лихорадочно цеплялась за разум Надежда...

- В принципе, отлично, - можно сразу поставить все точки, - нарочито утешал себя муж двух жён, одновременно оказавшихся рядом.

- Боюсь, сейчас опять начнётся конфликт, - испугалась Капитолина, не понимая отчего подруга и бывший муж так неестественно выгнулись...

Ну, да, они опять дружат с Надькой, как раньше. Но теперь-то Захару какое дело? Он ей чужой...

А этот чужой очень испугался. Потому что осознал, что не может сказать Лине то, зачем пришёл, при Надежде. Ситуация...

Но всё всегда так или иначе решается. Банально и грубо говоря, фарш не провернешь назад...

Захар повздыхал, помялся, и, наконец, отправился в прихожку. Дескать, не готов к разговору. Недоумевающая Лина проводила гостя. Уже в дверях он судорожно выдохнул и выдавил из себя:

- Капелька, я такой дурак... Мне все эти годы тебя так не хватает...

Услышав своё прежнее из его уст имя, женщина замерла. Как будто не было всех этих лет, проведённых в разлуке. Почему-то ей показалось, что этот слегка постаревший, но совсем не погрузневший мужик по-прежнему ей дорог и...

И приятен? Нет, нет и нет. Она стряхнула с себя морок, и решительно закрыла за ним дверь. А тут и Нина Михайловна позвонила. Мол, не жди. Тимошка так нагулялся, что заснул. Пусть сегодня ещё у дедов побудет...

Надежда, услышав, что возвращение малыша не ожидается, решилась. Сегодня или никогда. Надо рассказать подруге невероятную историю её жизни. А там уж пан или пропал. Думая так, она ничуть не сомневалась, что их дружбе конец...

Она отлично помнила то время, когда Захар практически выгнал её из их с Линой дома. Руками подруги.

Вернее, её окончательным решением. Та грустно сказала, что муж против общения с Надькой. И ей, хоть и горько, но надобно делать выбор.

Конечно, семья вне всяких сомнений. Дочке нужен отец. Да и сама она Захара любит...

Надежде было очень обидно. Уж больно крепко они дружили. А ещё говорят, что у женщин такого не бывает.

Впрочем, аккурат, правда. Их тесные взаимоотношения рухнули. Насильно мил не будешь...

И Надежда с отчаянием в мыслях ушла, как ей тогда казалось, навсегда. Хотя лучше бы так и было. Ведь то, что случилось дальше, имеет только одно название. Подлость...

Недели через две после случившегося Надька более-менее проглотила обиду и попыталась нормально жить, хотя так и тянулась к телефону, чтобы позвонить Капе и рассказать про...

Потом вспоминала, что той больше нет в её жизни и немного плакала. Но надо было работать. Спать, есть, дышать. И ждать, когда тяжёлый ком в груди рассосётся. И вдруг...

Захар к ней явился...

Она, конечно, удивилась. Но по сравнению с тем изумлением, которое пришлось испытать, когда причина сего явления была растолкована ей самыми простыми словами, невероятными по значению, это было ничто. С тех пор её жизнь покатилась в пропасть...

×××

- Лина, ты должна меня выслушать, не перебивая. Потому что мой рассказ будет для тебя невероятен. Он и для меня таков. Но я знаю о том, что я монстр, уже многие годы. Применилась, привыкла...

Одно время мне казалось, что так будет до конца нашей жизни. Она изменилась в очередной раз. Тогда разлучила нас вроде бы навсегда. Теперь соединила. И даже накрепко...

Поверь мне. Эти три года я была счастлива. Потому что я теперь точно знаю, что ты - самый близкий для меня человек. Возможно, даже дороже сына. Это плохо по отношению к кровиночке. Но сегодня я не намерена лукавить. Потому говорю, как на духу...

И, раз уж начала с этого, доведу тему до конца...

Ребёнка я родила через год примерно, как мы с тобой расстались. И почти сразу отдала его своим родителям. Они сейчас за городом живут. Домик в деревне, короче...

Поначалу навещала Тёмку часто. Но потом начала изыскивать поводы отложить визит. Хотя и плакала от тоски по ребёнку...

Муж не разрешал. Хотя и был ему отцом. Дело в том, что я очень долго скрывала от него свою беременность. Чтобы не заставил сделать аборт. На берегу ещё предупредил, чтоб никаких детей...

А я не послушалась...

Понятное дело, что долго своё беременное состояние ни одна женщина не утаит. Заметил, расвирепел. Кричал очень. Про обман, про аборт, про расставание...

Я держалась. Потом ушла к родителям. Они тогда аккурат местожительство меняли. Мама уговорила рожать во что бы то ни стало. Они с отцом, дескать, вырастят себе утешение и радость на старости лет. Ты, знаешь, у меня замечательные родители...

Капитолина со слезами на глазах смотрела на свою подругу. Так ей было жалко беднягу. Это что ж за муж такой мерзкий? Как можно быть таким жестоким эгоистом?

Она погладила Надьку по руке. Мол, я рядом, я с тобой...

Та, почувствовав искреннее сочувствие подруги, ещё больше расстроилась. И, содрогаясь от ненависти к себе, продолжила рассказ:

- После родов мы с Артёмом некоторое время жили у родителей в усадьбе. Однако, молодая бабушка, ей чуть за сорок тогда было, почему-то решила, что она малышу мать, а не бабка. И она начала меня потихоньку выживать в город. Дескать, тебе надо жизнь устраивать...

Я уехала. И жизнь устроила. С тем самым мерзавцем, что своего сына ни разу не видел.

Ты спросишь, как я смогла? Сама не понимаю. Любовь такая у меня. Смотрю ему в глаза - презираю и негодую. Отворачиваюсь - хочу снова видеть и быть рядом...

Мука...

В общем, в городе как-то мы быстро вновь встретились и сошлись. И даже расписались. До этого, по сути, не в браке были...

Ты спросишь, как я могла с ним спать, есть, ходить об руку, решать бытовые проблемы, если знала, что он, мягко говоря, плохой человек?..

А сама не знаю. Я даже не всегда об этом помнила. Как, впрочем, и об Артёме.

Потом, правда, спохватилась. Рванула в деревню, где несколько месяцев не была. А пацан говорить начал. Мамой бабушку начал звать, а деда отцом...

Они встретили меня неласково. Убедили, чтоб не портила малышу психику. Пусть, мол, считает, их родителями. Будет расти в полной семье. Куда как больше пользы, чем обитание с родным отцом, который его не хотел и нынче не хочет...

И ведь правда. Если честно, они ведь мне и выбор предложили. Спроси, мол, своего, согласен он взять Артёма к вам? Если, да, они противиться не станут...

Я уехала, глотая слёзы. Дома спросила. Отказал. Причём грубо и резко...

Мне бы бежать от него. Но я осталась. И так вот и вышло, что мой родной сын не считает меня своей матерью. Ему сказали, что он брат...

И, честно сказать, не очень жалует. Такую-то взрослую тетеньку трудно представить своей сестрёнкой...

Главное, это навсегда, - Надька замолчала, собираясь с мыслями. Она не собиралась специально до такой степени разжалобить Лину, чтобы та выслушала вторую, главную, часть её рассказа, подготовленная к определённому снисхождению, но интуитивно сделала именно это.

Та сидела, внимала подруге и еле сдерживала желание крепко обнять её. Чтобы хотя бы сейчас через годы, заслужить её прощение за то, что изгнала её из своей жизни. И, видимо, в какой-то степени обрекла Надьку на горе...

Вот ведь, каков человек бывает. Подлость и сочувствие, вероломство и преданность. Коварство и участливость. Сплошной Ницше:

- Я прекрасен, безобразен,

Груб и нежен, чист и грязен,

Мудр и глуп, хитер и прост...

3. Горестная черепаха. Капитолина

Лина слушала рассказ своей бывшей, настоящей и теперь опять бывшей подруги, чувствуя себя морской черепахой.

Она почему-то знала, что та на самом деле не ощущает эмоций. Но временами плачет. Вот как она сама сейчас. Не испытывает никаких чувств, хотя Надька рассказывает невероятные вещи, а слёзы текут и текут по лицу. Как простой физиологический процесс. Лишняя в организме соль выходит. Или горечь?

Получается, её плач подобен слезам черепахи. Как способ поддерживать баланс...

Капитолина даже засмеялась над несуразностью своих мыслей. Где она и где черепаха? Не говоря уж о море. Ведь с этим словом связано солнце и счастье. А у неё нынче темнота и горе...

Ой, куда её опять понесло? Какое там горе! Всё у неё хорошо. Потому что Капу не касается та вакханалия чувств, которые в своё время охватили её тогдашнего мужа Захара и верную подругу Надежду. Это у них обоих и тогда, и теперь горе. От того, что они натворили и как теперь пытаются выкарабкаться из прошлого...

А Надежда тем временем продолжала исповедь, поглядывая на свою слушательницу, обливающуюся слезами. Что выглядело странно при том, что лицо у неё было неподвижным. Каменным, что ли...

- Я оторопела, открыв дверь Захару, который появился на пороге чуть погодя моего изгнания из собственного дома. Молча зашёл в квартиру. Сел. И неласково признался в том, что давно испытывает ко мне страсть. До такой степени сильную, что не смог сдерживать себя и решил развести своих женщин по разным местам обитания.

Я удивилась. Очень. И, скрывать не буду, обрадовалась. Не тому, что он себя султаном повёл. Ишь, две женщины у него. А тому, что я смогла вызвать страсть. Тем более, у мужчины, который мне давно нравился...

Нет, ты не подумай, я никогда не претендовала на какие-либо с ним отношения. Просто завидовали тебе по-хорошему. По-доброму. Мечтала, вот мне бы такого мужа...

Особо не спрашивая моего согласия, Захар в этот день остался у меня ночевать. Видимо, сообщив тебе, что едет в командировку...

Так довольно долго продолжалось. Он жил на два дома, а ты, скорей всего, и не представляла, что стала обманутой женой...

А потом он совсем ушёл. И от тебя, и от меня. Наверное, устав от своего ставшего привычным притворства...

А тут хозяйка моей съёмной квартиры собралась её продавать. Спросила меня, не хочу ли выкупить жильё. Запросила недорого. Кое-какие деньги у меня были. Остальные спросила у Захара. А он только что купил себе двушку...

Подумал-подумал и велел мне переезжать к нему. Я и рада...

Жили неплохо. Было много секса и угара. Так что неудивительно, что я залетела. И что делать? Захар предупредил с самого начала, что детей у нас не будет. И слово с меня взял, что согласна.

А у меня возраст. И уверенность в том, что это последний шанс. Остальное ты знаешь...

Капитолина хмуро смотрела в окно. Она отлично понимала, что Надька подлая баба, которая предала её, как только появился шанс устроить своё личное счастье.

Но, с другой стороны, почему она должна была корчить из себя благородную леди, получив отлуп от лучшей подруги? Мол, прости и прощай. Мне семья дороже, потому я крушу нашу дружбу, как песчаный замок...

Так что поделом ей, черепахе слезливой...

Собственная честность её чуточку подбодрила. Да, плохо, что бывшая подруга и бывший муж стали парой. Обидно. Унизительно. Но Надька в этой ситуации не менее потерпевшая сторона, чем она сама. Расклад ведь однозначен.

Она была брошена подругой и подобрана её супругом. Так Лине надо было наоборот поступить. Раз муж предъявил ей непомерные требования, следовало выгнать его, а не Надежду...

- Мой компас земной, - залепетала она вполголоса любимую их девчачью песенку...

Надька с удивлением посмотрела и бросилась к ней на шею. Хотя была куда как крупнее статью...

- Так что? - думала между тем Капа, - я не сержусь на разлучницу?

Женское любопытство имеет особенную и порой причудливую природу. Даже и обижаясь и негодуя, дамы непременно хотят знать, что и как произошло с теми, кто больше не идёт рядом. Ну, чтоб уж все точки поставить куда надо...

Именно поэтому Лина, не стесняясь, расспрашивала, как произошло расставание Захара и Надежды в период беременности. А потом воссоединение...

При том, что оба отказались от сына. С одной лишь разницей. Отец о нём не думал и даже не вспоминал, а мать казнилась и без конца звонила родителям, чтобы справиться о ребёнке...

Правда, сама она и представить себе не могла, что могла бы в такой же ситуации выбрать Захара, а не Клаву. Или теперь вот, променять Тимофея на Филиппа. Да на что они ей, эти самовлюбленные павлины...

Надежда всё вроде честно и без утайки рассказывала, но явно что-то недоговаривала. Наконец Капа прямо спросила её о том, каковы обстоятельства их с Захаром брака на сегодня?

Ответ задел. Больше, чем сама связь двух бывших близких людей. Оказывается, они были вместе и тогда, когда две товарки вновь подружились, и сейчас не расстались, когда жизнь подвела их к неожиданному развороту этих запутанных отношений.

И как-то Лине стало неприятно знать, что Надька, бывая у неё в любое время суток, потом отправлялась к Захару. Прямо под бочок. И что они вместе делали? Да понятно что...

Но отчего про это вот самое ей так мучительно больно думать? Ведь всё давным-давно отболело и отгорело. Она и опешила-то неслабо, увидев его на пороге своего дома несколько часов назад...

Интересно, а зачем он приходил? Может, Надька знает?

Нет, настоящая жена ничего об этом не ведала, как и бывшая. Правда, честно призналась, что они уже достаточно давно отдалились друг от друга. И все разговоры ведутся только на бытовые темы. Купить, там, что, или, подать, например, соль...

Хотя последнее редко. В связи с тем, что обычай обязательно вместе ужинать постепенно канул в никуда.

Капитолина вдруг вспомнила, что и у них дома так было. Завтраки в спешке, обеды кто где, а за ужином обязательно собирались за одним столом и неторопливо ели. Беседуя на равных вместе с малолетней дочерью. Захар сам соблюдал эти неукоснительные семейные устои и требовал того же от домашних...

И ещё одно обстоятельство пришло на ум Капитолине. И больше не отпускало. Он очень любил Клаву. И сейчас любит. Ещё крепче. Они с дочерью друзья. Постоянно перезваниваются, общаются, советуются насчёт книг и фильмов...

Правда, Клава как-то жаловалась, что отец её домой не приглашает. Ни разу не была по адресу, оказывается. То в кафе пересекаются, то гуляют вместе, а то в Питер вместе махнут на выходные...

Теперь понятно, почему. Дома-то новая жена отцовская ждёт. Давняя Клавина знакомая. Как же можно их носами столкнуть?

Разговор двух подруг перешёл на главную тему беседы. Почему Захар, обожая дочь, вдруг не захотел сына. Ну, ладно, пока тот был не рождён. А потом? А теперь, когда пацан уже в школу пошёл? Что-то тут не так. Но как узнать и разобраться?

Долго сидели ещё подружки за кухонным столом. Уж и говорить было не о чём, но не расставались. Потому что ни та, ни другая не знали, как будет дальше. И что им делать. То ли встречаться и общаться, как прежде, то ли сделать перерыв в отношениях. А потом, как пойдёт...

В конце концов Надежда поднялась и, робко заглядывая в глаза Капитолины, спросила, мол, созвонимся?

Та кивнула. Но точно знала, что сама набирать номер Надьки не будет. Не хотелось ей опять погружаться в эту проблемную ситуацию. Она о счастье мечтает, а не об очередных разборках...

И хотя ещё пару часов назад казалось, что в её жизни полный порядок, теперь пришло понимание, что он пошатнулся. И, похоже, основательно. Не поправить...

Вот такая она горестная черепаха. Капа всхлипнула и приготовилась как следует всплакнуть. Но зазвонил телефон. Захар...

Что ему надо? Женщина вытерла одинокую слезу, помедлила пару секунд и все-таки взяла трубку. Семь бед - один ответ...

4. Рыба-капля. Надежда

Надя шла домой, едва передвигая ноги. Она, обычно решительно и резкая, не знала, как вести себя с Захаром. Зачем он оказался дома у Капитолины? Чего хотел? Почему она, жена, не почувствовала, что, по всей видимости, подруга опять перешла ей дорогу?

Хотя что это она придумывает? Она сама перешла дорогу Капитолине. Много лет назад. Когда, по сути, увела у той мужа. Так что нечего строить из себя белую и пушистую...

Она остановилась и засмеялась. Сквозь слёзы. Какая там пушистость. Женщина попробовала увидеть себя со стороны. И очень хорошо рассмотрела. Рыба-капля, ни дать, ни взять...

Это создание официально признано самым уродливым в мире. «Общество охраны гадких животных» из Англии так решило.

Рыба имеет вот такое же, как у Надьки, бесформенное, похожее на студень тело с большими «глазами-бусинками» и свисающим подбородком...

Бедняга так вошла в образ печальной обитательницы водных просторов, что всхлипнула, сама у себя вызывая горькое сочувствие. И хорошо понимая, что окружающим она может быть исключительно противна. Особенно Захару. Как можно нежно относиться к рыбе-капле?..

Дома он действительно посмотрел на неё хмуро. Но от разговора уходить не стал. Наоборот, первым его начал...

- Надь, нам давно надо было поговорить честно. Нет у нас больше семьи. Живём вместе по инерции. Из общих тем у нас только о том, какой суп на завтра сварить. Гороховый или рассольник...

При том, что ни тот, ни другой никому не хочется. Каким бы вкусным блюдо не получилось. Потому что наши отношения закончились. По сути...

Надежда слушала мужа и ужасалась. Выходит, он давно тяготится их близостью? Она ему неприятна? Вместе со своим супом?

Ой, при чём тут суп. Это ведь Капитолина забирает себе Захара. Возвращает назад...

Но подруга вела себя сегодня так, как будто ничего не знает об этом. Да они сто лет друг друга не видели...

Мысли в голове бедной женщины путались и прерывались. А Захар что-то бубнил и бубнил. Она вслушалась...

Ага. Собирается уходить от неё. Спросила, не к Капе ли?

Он нахмурился. Нет. Он купил себе новую квартиру. Благо, что сейчас бизнес на взлёте. И заявление на развод уже подал. Не хочет, чтобы прежняя жизнь его догоняла...

Он очень жалеет о том, что расстроил её своим решением. Но теперь решил всё изменить. Жить без звонков: "Ты скоро?", без косых взглядов за брошенные не к месту носки...

Иногда, мол, быть одному - это счастье. Когда есть возможность жить без обязательств, строить бытие вокруг себя...

Захар не стал скрывать, что одновременно попробует построить другое личное счастье. Однако, того, что ему хочется на этой стезе, добиться непросто. Поэтому он не обольщается своими возможными победами. Как сложится, так и сложится...

Может, в его мужском одиночестве расстает лёд, накопленный былым опытом жизни в браке. Что в одном, что в другом. Хотя он понимает, что в этом замерзании виноват только он...

Всё не так делал. И первую семью оставил, и во второй жизненного баланса не достиг...

В общем, он мечтает обрести свой спокойный мир, развиваться, высыпаться, знакомиться с чужими женщинами, дарить им цветы и забывать о них утром. Когда они уходят...

Захар сделал паузу: - "Или начать новый роман..."

- С Капитолиной? - желая подтвердить или опровергнуть свои мучительные подозрения, тихо спросила Надежда.

Муж смутился. Внимательно на неё посмотрел. И промолчал. Что, впрочем, и выглядело, и было сродни жесту согласия...

Сочтя объяснение законченным, Захар взялся добросовестно перечислять все ситуации, за которые он отвечал в их уже прошлой семейной жизни, что называется, по-мужски. На предмет, как и что теперь ей, женщине, с этим делать. Чтоб не пропала, мол. Справилась...

И отбыл. С заплечным рюкзачком. Видать, вещи свои заранее собрал и вывез. А она и не заметила. А ещё горюет о бросившем её муже. Давным-давно они уже расстались. Не сегодня...

Вопреки своим собственным ожиданиям она не стала рыдать, рвать на себе волосы и горевать о своей теперь нелёгкой судьбе брошенки. Между прочим, вечной.

Потому что, она критически взглянула на себя в зеркало, с её красотой, а, вернее, полным отсутствием таковой, новые любовные отношения практически нереальны...

Надежда почему-то начала думать про дачу. Говорят, что любая женщина рано или поздно захочет сажать цветы. Ну, или огурцы...

Возможно, от работы с землёй таковые ожидают ощущения опоры, заземления, образно говоря. Особенно когда у страдалиц больше ничего не остаётся. Как у неё. В общем, надо домик покупать. В родительском её не очень ждут...

Мысли опять вернулись к оценке ситуации. За один день она всё потеряла. Подругу, мужа. А сын давно уже не сын. А брат. Которому совсем не нужна такая взрослая и толстая сестра...

Вспоминая Артемкину грубоватость, Надя вдруг захотела немедленно его увидеть. Ну, и пусть возмущается, пусть отбрыкивается.

Она всё равно поедет в деревню и обнимет его. Прижмёт, несмотря на недовольные взгляды матери, и что-нибудь подарит. А хоть новый смартфон. Мальчишки любят новые гаджеты...

Начала собираться, да вспомнила, что тот в лагере. Второй раз уже отдыхает за городом. Типа в выездной спортивной резиденции. Он подающий большие надежды шахматист. Хоть и второклассник всего лишь...

Она вздохнула. Был бы он ей сыном...

А жизнь, иногда к счастью, порой, к сожалению, а местами и к тому, и другому одновременно, уже готовила событие, которое должно было изменить жизнь Надежды и её сына-брата Артёма до основания...

Её родители аккурат собирались в путь. Недалеко. В этот самый лагерь. Ребёнку хотели отвезти кое-что. А на самом деле, просто соскучились. Пацан стал смыслом их жизни до такой острой, болезненной степени, что это пугало даже их самих...

На обратном пути попали в аварию. Погибли оба. Несправедливо. Нелепо. Страшно...

×××

Похороны для Надежды прошли как в тумане. Помнит только, что и Захар, и Капитолина в эти дни были всегда рядом. И как будто вместе. Впрочем, ей было не до этого.

Беда мешала ощущать что-либо иное даже частично. И Надя не противилась. И горе бывает полезно. Как бы кошунственно это не звучало...

Впереди у Надежды было много чего. И, главное, переоценка реальности. Себя, своих взглядов на мир. На своё окружение...

Глубокое переживание обнажило истинные ценности, показало, что действительно важно, а что было лишь фоном. И кто. Потому что тоска по Захару ушла куда-то далеко вглубь. Не исчезла совсем, но поблекла.

Хотя разум отмечал, что в трудную минуту он оказался рядом. Значит, теперь он не муж, а друг? И пусть. Лишь бы не враг...

Самым важным моментом на сегодня был Артём. Он не знал о гибели своих родителей, которыми считал дедушку и бабушку. Не привезли его из лагеря...

Так решили взрослые. Похороны родных и любимых людей слишком тяжелое для ребёнка испытание...

Теперь Надежде предстояло забрать его и рассказать о том, что случилось. И она с ужасом перебирала в уме варианты, как это сделать. Бережно...

Обсуждала это с Линой. Та предлагала любую помощь. Захар молчал. Что было тяжело. Ведь это и его сын. Впрочем, Надежда сейчас не могла никого порицать. Сама-то она Артёма тоже отдала. Хорошо, хоть не чужим людям...

Она вспомнила, как порывисто обняла её мать во время последней встречи. Как будто чувствовала предстоящую разлуку. Навсегда...

В последнее время меж ними не было особой близости. Артёма ревновали обе. Две матери, две нежности, две тревоги...

А отец... Он только тоскливо смотрел на обеих и вздыхал...

Она опять расплакалась. Слёзы ей помогали перенести отчаяние. Хотя ничего удивительного. Это ведь гигиена души.

Не зря в русских традициях было приглашать на похороны «плакальщиц». Они звуками своего голоса, всхлипываниями, причитаниями и прочими жалобными звуками помогали людям начать плакать в минуты горя. И становилось легче.

Вот так, как Наде теперь...

5. Ворона сове не оборона. Капитолина

Свои переживания у Лины ушли на второй план. Она за Надьку печалилась. Хотя, подумав, поняла, что и эти неожиданные волнения воспринимает все-таки собственными. Личными. Простила, стало быть, подругу.

Она хорошо знала её родителей. И представить, что их больше нет, было невозможно. В том числе и в том плане, что эта смерть как бы давала знак. Никто не вечен. И время подбирается к тому, что мамы и папы уходят навсегда...

По отношению к своим Капитолина такое даже представить не могла. Но мысли не отпускали. И она грубила отцу, случайно выяснив, что тот опять забыл выпить с утра таблетку от повышенного давления. Кричала, что он безответственный. И просила мать следить за этим.

Нина Михайловна согласно кивала головой, но близко к сердцу задание не принимала. Они оба с Дедом были из того поколения, когда лекарство принимались исключительно, когда приспичило. А чтоб всю оставшуюся жизнь, да в одно и то же время - глупости...

На похоронах Лина всё время держалась рядом с Надеждой. А Захар поддерживал жену с другой стороны. И никто не догадывался, что те уже не пара. И она в том числе.

Пока бывший муж не признался в том, что он теперь таковой и по отношению к Наде...

Кривить душой самой себе Капа не стала. Известие это ей понравилось. При том, что она точно не собиралась менять свой статус по отношению к Захару...

Наверное, думала она, это нормальные ощущения после с трудом пережитого разрыва. Скажем, чувство справедливости. Она тогда испытала такую боль, что теперь не против так называемого возмездия...

А, может, сказалось желание отмщения? Но она ведь не знала, что Захар ушёл к Надьке...

Да всё равно. Тем более, что любая женщина любое событие натягивает на себя. Как будто примеряет, ощупывает...

Но Капитолина с ужасом поняла, что, скорей всего, это известие запустило в ней мысль о том что, уйдя от другой, Захар может вернуться к ней...

Она взяла себя в руки, чтобы не завизжать от ужаса. Это что ж получается? Столько лет прошло, а она по-прежнему его любит?..

Нет. Этого не может быть...

А почему не может? Ворона сове не оборона.

Сова — мощный хищник. То есть, совун. В разговорной речи так называют самца этой птицы.

С острыми когтями и крепким клювом. И, если считать эту птицу символом первой любви, исходя из некоторых легенд, она способна эффективно атаковать брошенную давным-давно жену. И низвергнуть её в пучину новых страданий...

Как бы не так, возмутилась новоиспеченная психологиня. Она просто так не сдастся. Известно ведь, что вороны обладают высоким интеллектом и социальной организованностью...

Так что она сумеет скоординировать свои действия и поставить блок прошлому...

Да и с чего она взяла, что Захар захочет вернуться?..

Женщина тяжело вздохнула. Как бы она не хорохорилась в преддверии предстоящих событий, ей неведомых, уже понятно, что ей придётся покориться обстоятельствам. С этим мужчиной у неё никогда не получалось соревноваться. Всегда на вторых ролях была...

Хозяин он, по сути. В том числе и отношений. Которые заводит. Захотел тогда, бросил её, ворону несчастную. Теперь также с Надькой поступил...

Она до слез жалела подругу. С сыном такие непонятные отношения, муж бросил. И, главное, родители погибли. Такое сочетание бед не каждый переживёт...

Тимошка между тем окончательно поселился у бабушки с Дедом. И, как горестно подумала Лина, о ней, мамаше нерадивой, мало вспоминал. Ну, и ладно. Ему хорошо, значит, и ей прекрасно...

Вот Клава какая-то грустная ходит. Разговорить бы её, может, что и посоветовала бы ей. Чай, взрослая женщина. Столько всего пережила...

Так думала Капитолина и сама себе не верила. Что она может посоветовать, если сроду счастливой не была?

Разве только первые годы после знакомства с Захаром. Дружили, что называется, на одном дыхании. Понимали друг друга с полуслова...

Или ей казалось? Нет-нет. Проблемы начались позже. Когда поженились. Почти сразу она потеряла право голоса. Ну, так часто бывает, что для многих мужчин всегда существует только их правда. И только их мнение...

И женщины к этому привыкают. Или разрушают брак. Эти самые упертые. Не привыкшие подчиняться ни при каких обстоятельствах...

Что, собственно, без разницы. Потому что даже полное удовлетворение желаний спутника жизни и бесприкословное поведение совершенно не спасают от участи брошенной жены. Как не спасло и её саму.

Капитолина подошла к зазвонившему телефону. Надежда...

Увы, она не была ангелом. И потому её стала несколько тяготить постоянная обязанность успокаивать, утешать подругу. Тем более, что это было совершенно невозможно. Она бы точно не внимала ничьим словам в такой ситуации.

Лина привычно ужаснулась своему преступному ходу мыслей и ответила на звонок...

Завтра решили ехать за Артёмом. Надо было решить проблему с транспортом. Сама Надя за руль боялась садиться, а Захар не только вести машину, но и ехать за ребёнком наотрез отказался.

Хотя, как обсудили подруги, это был бы лучший из всех возможных способ познакомиться с родным сыном...

Капитолина начала звонить знакомым с просьбой обеспечить извоз. Старания не увенчались успехом. За такси же запросили такие деньги, что идея свернулась, что называется, трубочкой.

К вечеру удалось заручиться поддержкой Бориса. Хоть и был сильно занят бой-френд любимой дочки, но будущей родственнице не смог отказать. Переставил дела, перетряхнул график и повёз их с Надькой в спортивный лагерь...

В дороге Капа с гордостью на него поглядывала. Хорош у Клавы жених!..

А тот, будто почувствовав, что его наделяют ненавистным статусом, начал ёрзать на видительском сидении. И, наконец, попросил Лину не сверлить его взглядом. Они, дескать, сами во всём с Клавой разберутся...

Она похолодела. Значит, есть проблемы? Но Борюсик всё равно ничего не расскажет. Больше того, он вроде уверен, что она "в курсах". И, видимо, дело серьёзно. Он злобный, Клаша грустная. И это, наверное, означает, что они на грани...

Она решила не накручивать себя. Милые ссорятся, только тешатся...

Но тревога не отпускала. Ну, что она за мать. У дочки жизнь не клеится, а она за бывшего мужа переживает...

- Опять лукавишь, - перебила она себя. - Не Захара касаются твои метания, а себя, любимой...

При том, что совершенно непонятно, чего ей хочется и какой бы подарок от судьбы она приняла, не раздумывая...

Надежда была хмурой и не обращала никакого внимания на суету своей подруги. Своих бед хватало. Не до того, чтобы разбираться в чужих страданиях...

Но вот и лагерь. Директор, предупрежденный о случившемся, вывел мальчишку с красивой дорожной сумкой.

Тёмка вообще прекрасно был одет и обут. Что, по меньшей мере, странно. Ни сама Надька, ни её родители особым вкусом не отличались. И вряд ли могли купить пацану такой модный шмот. Впрочем, некогда об этом было думать...

Шахматист был недоволен тем, что уезжает раньше времени. Но женщины решили его всесторонне подготовить к девятому дню. Тем более, что он на похоронах не был. А проститься с названными родителями было надо...

К слову, тётки решили ему всю правду рассказать про родственные связи. Может, конечно, это усугубит конфликт отношений с Надеждой. Но и скрывать дальше смысла нет...

Зато небольшая надежда имеется, что парень, узнав, что его настоящая мать рядом, легче переживёт горе.

Но это ещё предстояло сделать и пережить. А пока группа встречающих молча ехала в авто. Каждый думал о своём...

Бориска о том, что надо с Клавдией расставаться. Потому что он недавно познакомился с Анечкой. У них пока ещё ничего не было, но хочется, чтоб случилось...

Капитолина тоже думала о дочери. Как-то зная заранее, что впереди у той кризис чувств. И всё такое прочее...

Надежда набиралась мужества вот так, прямо, сразу, как только приедут в родительский дом, всё рассказать сыну и заверить его, что им будет хорошо. Надо только поверить в это и принять...

Артём же с нетерпением дожидался конца пути. Он рассчитывал на то, что сегодня покажет отцу ход новой шахматной партии. Пока мама будет картошку ему жарить. Соскучился...

Он не знал, что больше никогда их не увидит...

6. Ехидна, а не мать. Надежда

Несмотря на то, что Надя долго и ответственно готовилась к разговору с Артёмом, безмятежного признания её в материнских правах не случилось...

Наверное, надо было рассказать об этом прежде, чем известить ребёнка о смерти родителей. Которые на самом деле были бабушкой и дедушкой.

Но она, после долгих раздумий, именно так определила последовательность оповещения. Подозревая, что эгоистка та ещё.

Все ж надеялась, что на фоне страшного горя её грех будет выглядеть более мелким...

Но хорошо уже то, что пацан не принял эту новость в штыки. И они с Надькой даже поплакали вместе. Она осмелилась и обняла его. Прижала изо всех сил к себе и...

И начала возрождаться к жизни. У неё есть теперь цель. Она справится. Она больше не будет ехидной...

Не к месту, а, может, ровно наоборот, Надежде вспомнилось, что это безобидное животное порицают за необычные материнские чувства.

Оно бросает своих детей, едва те обрастут иголками. И лишь навещает изредка. Для животного мира это норма, но она-то, Надька, человек. Таких в миру и называют ехиднами...

В древнегреческих мифах, правда, ехидна — чудовище, полудева-полузмея, породившая множество ужасных существ. Но это точно не она. Вон Артём какой ладный. И умненький. Шахматист...

Она нежно прижала к себе сына ещё крепче. Но он, видимо, немного придя в себя, наконец вспомнил про свою прежнюю независимость от родственницы, то ли сестры тогда, то ли матери теперь, и отстранился...

Женщина похолодела. Вспомнила старый фильм. Очень старый. Даже странно, что она про него знала. Видимо, не зря на ум пришёл...

В советском кино «Евдокия» женщина, подбросившая ребёнка в чужую семью, пишет расписку: «Я ему не мать, а ехидна», предпочтя получить за него деньги.

Надежда, конечно, не за деньги уступила своего ребёнка родителям. За мужа. Что немногим лучше. А, возможно, и хуже...

К тому же он её к тому же и бросил. Её тихий и скромный поначалу плач всё больше стремился превратиться в судорожное рыдание...

Артёмка же как будто понял, что их страдания перестали были единым горем и замкнулся в себе. Ушёл в свою комнату...

Надежда приготовила нехитрый ужин и позвала сына к столу. Вопреки её ожиданиям отказа от еды, мальчишка сел за стол. И, вроде нехотя, но съел всё предложенное. Что давало надежду на возвращение привычного жизненного уклада...

По крайней мере, никаких ультиматумов. Значит, пока придётся строить отношения на бытовом уровне. Приготовить-постирать...

Впрочем, она зря думала, что у них с сыном всё так или иначе наладится. Уже скоро...

Несмотря на то, что она пыталась создать контакт любым доступным образом, ребёнок её присутствие в своей жизни только терпел. Но вёл себя не агрессивно. И то хорошо...

Однако не сразу, но Надя поняла, что ему невыносимо тяжело. Не только потому что он потерял родных и близких людей, но и оттого, что теперь очень одинок.

И она ничего другого не смогла придумать, чем обратиться к Захару. Дескать, давай сыну помогать. Ведь сердце кровью обливается...

Тот принял этот зов сердца как личное оскорбление. Мол, я тебе ещё когда сказал, что это только твоё решение - иметь ребёнка. И всё такое прочее он кричал ей в телефонную трубку...

Она улучшила момент, вклинилась в паузу и горько простонала: "Артём погибает. Его надо спасать..."

Захар замолчал. Долго думал и наконец сказал, что приедет вечером...

Надежда была как на иголках. Но все возможные опасения оказались напрасными. Сначала абсолютно равнодушный к визиту незнакомого мужика Артём потом вдруг оживился. Когда тот предложил ему сыграть в шахматы.

Это оказалось интересным. Тем более, что Захар признался сопернику в своём школьном чемпионстве. Артём ему пообещал, что тоже обязательно станет...

Хотя это будет нелегко. Школа у них специализированная. Все играют и все мечтают забрать переходящий кубок к себе домой...

Так и пошли дела на лад. И маленький мужчина, и большой привыкали друг к другу, тянулись, начинали дорожить общением. А, поскольку они были шахматистами, начали чувствовать и себя и друг друга на каком-то особом уровне...

Не зря ведь таким спортсменам приписывают системное и стратегическое мышление. Им надо видеть картину целиком. И они распознают скрываемое...

Однажды Артём, что называется, сделал неожиданный ход конём. Видимо, это был тщательно спланированный шаг, который кардинально изменил ход событий...

Посмотрел на себя в зеркало рядом с гостём, провожая его в прихожей, и спросил, не отец ли он ему?..

В общем, показал умение работать с информацией и анализировать...

Захар потерял дар речи. А потом честно признался парнишке, что не готов к такому серьёзному разговору. Но обязательно вернётся к нему в следующий раз...

И пропал на две недели. Может, и дольше бы не появлялся, но Надежда, испуганная тем, что ребёнок опять замкнулся, начала разыскивать блудного отца...

Дело осложнено было тем, что на её звонки он не отвечал. И тогда она обратилась за помощью к Капитолине, рассказав ей о сложившейся ситуации.

Та горько вздохнула. Трус он, мол, поганый. Но согласилась с тем, что надо возвращать мужика ребёнку. Тот просто не переживёт ещё одной потери...

Пришлось сделать достаточно серьёзное усилие над собой. Потому что в глубине души женщина понимала, что начинает думать про Захара, как про близкого человека...

Хотя и намерена вернуть его чужому ребёнку...

Просто рядом с ним другая женщина. Которая много лет была любимой Захара. Вместо неё. И, если тот признает и, главное, полюбит сына, вполне возможно, реанимирует чувства и к его матери...

Значит, хоть так, хоть эдак, у Надежды больше шансов быть рядом с ним...

Капа ненавидела себя за такие мысли. Но куда их денешь, если они вновь и вновь появляются и не дают покоя?..

И Надежда тоже обо всём об этом думала. Тоже ревновала, беспокоилась, что невольно переключит внимание их общего с Линой мужа на неё. Как ни крути, не только подругу, но и соперницу. В то время как надо на сына и на себя...

В общем, всё у неё не как у людей. Она посмотрела на хмурого Артёмку. Спросила, не хочет ли он в кино сходить, или, может, в цирк?

А что? Вон как Линкин Тимофей любит акробатов и клоунов. Весёлый возвращается домой. Может, и её бедняге этот то ли спорт, то ли искусство поможет?

Ребенок-шахматист дико на неё взглянул. Где он, и где этот цирк?..

Надька поняла, что лишилась своим предложением последнего уважения сына. И разгневалась...

Да. Она была ехидной. Но исправилась. Раскаялась. Старается стать хорошей матерью. Создать семью. Мать и сын. И, по возможности, отец. А они оба кочевряжатся. Не хотят...

Заплакала...

А ведь она - интриганка. Осознавать это и больно, и забавно. Несмотря на все тяготы ситуации...

Видимо, женщина всегда бывает готова где-то что-нибудь преувеличить, немного утаить, слегка соврать или наобум предположить невероятное. И ждать его как реальный факт. Который вот-вот произойдёт...

Да-да. Она была почти уверена в том, что из этого баттла выйдет победительницей. Они с Капитолиной обе бывшие. Но у неё общий с Захаром сын. Так похожий на него...

А у той - абсолютно чужой ему малыш. Чтобы решиться стать ему отцом, нужно большое мужество. Вряд ли Захар на это решится...

А дочь? Справедливости ради Надька вспомнила про Клаву, горячо любимую отцом. Он её обожает столько лет, а Артёма ещё и не успел узнать, а не то что признать...

Так что они с Капитолиной даже не в равных правах. У той есть фора. Такой вывод сделала полу-мать, полу-жена, полу-подруга, и совершенно расстроилась...

7. Страусы в юбках. Капитолина

Отношения Капитолины и Надежды сильно изменились. Они вроде и по-прежнему дружили, но и соперничали...

Надька откровенно давала понять, что Захар принадлежит ей. А Капитолина тщательно скрывала, что невольно ловит его взгляды и принимает абсолютно отстраненное поведение мужчины за знаки внимания...

Иногда подтрунивая над собой. И утешаясь тем, что даже в такой ситуации не теряет чувства юмора. Представляя себя рядом с подружкой как двух самок страуса...

Те агрессивно прогоняют других страусиных дам не только от своего самца, но и вообще с близлежащей территории. И вообще пакостят соперницам как могут. И их птенцам...

Капитолина, конечно, и в мыслях последнего не допускала. Наоборот, старалась как можно больше направить и мысли, и действия Захара на укрепление его связей с мальчишкой...

Тем более, что они явно поговорили. Никто из женщин не знал, как и о чём. Мужчины хранили молчание и только усложняли интригу. Мол, они теперь кто? Друзья, или родственники? Догадывайтесь сами...

Единственное, что заметили обе (женщины обычно более внимательны к таким мелочам), Артём перестал звать гостя дядей Захаром. Никак не обращался.

И это могло означать только то, что парень теперь знает об его отцовстве, но не готов принять этот факт окончательно.

Капитолина, размышляя об этом, в очередной раз посочувствовала ребёнку. Мало того, что такие страсти вокруг него кипят, так и пожаловаться о своих переживаниях некому...

И это действительно было невыносимо. Для Артёма. Раньше он прибежал бы к отцу( который оказался его дедушкой), поговорил бы с ним и всё понял. А теперь?..

Будучи довольно тонкой натурой и весьма сострадательной тетенькой, Лина много об этом думала и даже печалилась, но в дела той семьи особо не лезла. Сами разберутся. Ей бы у себя порядок навести...

Потому что бардак в личной жизни был знатный. Беспокоила Клава. Она теперь жила дома. Не пошли у неё любовные дела с Бориской. То ли расстались, то ли паузу в своих запутанных отношениях взяли...

Тимошка теперь по большей части пропадал у бабушки с Дедом. И Капитолина всё больше чувствовала себя Надеждой. Которая в своё время тоже отдала сына родителям. И что из этого вышло?..

Но ведь она работает...

Женщина тяжело вздохнула. Ерунда. Ищет себе оправданий...

Более всего её беспокоило то, что она постоянно хотела видеть Захара. Говорить с ним...

Хорошо хоть в постель ещё не возмечтала залечь. В глубине души зная, что он чужой. Хотя формально свободный...

В связи с этими неправедными желаниями иногда она ощущала себя Герой по отношению к Надьке...

Эта богиня была сурова по отношению к соперницам, обрушивая свой гнев и ярость на бедняг со всей своей божественной мощи.

И Лина, иногда громко и раздраженно покрикивая на подругу по бытовым вопросам, весьма удивляла ту своим ражем. Потому что раньше за ней такого не замечалось. Видимо, ревность так выходила...

Странно вёл себя и Захар. Нет, про его поведение в доме Надежды она ничего не знала. Почти. Но ведь он и её семью навещал...

Формально утешал дочь, которая тяжело переживала разрыв со своим молодым человеком. А реально пялился на бывшую жену и...

И играл с Тимофеем. А когда тот оставался у дедов, вроде даже и расстраивался. Уж очень нравилось ему общение с ребёнком именно мужского пола. Видимо, добирал упущенные ощущения от взросления собственного сына...

Капитолина так погрузилась в свои полуромантические-полудраматические любовные будни, что даже не почувствовала, какая стала лёгкая и молодая. Летала прямо девушкой на работе. Несмотря на тяжесть и неприятность мыслей...

Расспросить респондентов, написать материал, взять интервью, расшифровать текст - всё надо было сделать быстро и без траты лишних сил. Потому что требуется срочно обдумать и проанализировать вчерашнее поведение Захара. Он опять в гостях был...

Удачно, наверное, что Тимошка отсутствовал. И Клава к подружке ускакала. Развеяться. Вроде начала отходить потихоньку от своих передряг. Так что Лина и Захар были вдвоём...

Как ни странно, тот начал расспрашивать женщину о Тимофее. Как развивается, повторяет ли отцовские черты. При том, что он не знал, от кого малыш был рождён. Если, конечно, Надька не выдала...

Капа отвечала на вопросы, хотя и не понимала его интерес. Ей казалось, что им лучше поговорить об Артёме. Она даже пыталась перевести разговор, но тщетно. Собеседник будто не понимал, что выглядит нелепо, беседуя о чужом ребёнке, а не о собственном...

Потом в душе журналистки, хоть и не федерального значения, встрепенулся профессионализм. Она привыкла диктовать визави вопросы, на которые те были обречены отвечать, как ни сопротивлялись...

Короче, сделала стойку, подошла с разных сторон, слегка спровоцировала и получила честный ответ от бывшего мужа. И своего бывшего, и Надькиного.

История казалась невероятной. Оказывается, у Захара было очень несчастное детство. Не сразу, правда, как родился, а начиная с детсадовского возраста. В то время младший брат появился...

Не подумайте, что дело в обычной детской ревности, когда старшему ребёнку кажется, что его меньше любят. Просто мальчик был очень тяжело болен...

Через несколько лет после рождения выяснилось, что у него страшная генетическая болезнь. Которая передаётся от отца к сыну. Захар оказался везунчиком. Его пронесло...

Сколько потом ни проверяли, ничего подозрительного не нашли. А брат быстро угас.

Хотя всем домашним этот срок, когда они каждый день видели муки ребёнка и не могли ему помочь, коротким совсем не показался...

После похорон малыша Захара затаскали к врачам. Мать переживала, что болезнь достанет его позже...

Врачи толком ничего не обещали. Видимо, перестраховывались. Но наконец они попали к профессионалу. Который на этой теме две диссертации защитил. Кандидатскую и докторскую.

Он твёрдо заверил родителей, что старший сын уже не заболеет. Дескать, время опасности ушло. Но...

Но, судя по опытным данным, его сын наверняка унаследует недуг через поколение. То есть, если и рожать, только дочь. У девочки впереди нет никакой опасности. В зоне риска только пацаны...

Капитолина с ужасом смотрела на Захара. А, если б у них родилась не Клава? Почему он ей не сказал про опасность?

Пока пугалась, вспомнила, что тот потащил её на УЗИ, как только подошёл срок узнать пол ребёнка. Как счастливо засмеялся, узнав, что будет девочка. Но все-таки потом ещё два раза просил доктора внимательно посмотреть на других плановых УЗИ...

Но окончательно успокоился только после родов. Когда уже не могло произойти никаких неожиданностей.

И начал просто любить дочку. Изо всех сил. Видимо, точно считая, что детей у него больше не будет...

Потому что ещё раз пережить тут гамму чувств от известия о беременности жены до первого УЗИ, да и потом, в течение всех девяти месяцев, казалось ему непосильным бременем...

А Лина через несколько лет заговорила о втором ребёнке. Захар молчал, но злился...

В общем, он её тогда постепенно начал от себя отлучать. Чтоб не надеялась. На этом фоне и обратил внимание на Надьку.

К тому же та постоянно говорила, что она не собирается рожать. Мол, свободная женщина. Человек для себя...

А когда сошлись, он с неё слово взял, что ни за что. Но потом выяснилось, что она его обманула. Пришлось расстаться...

Хотя, осознав, что та не станет прерывать беременность, он молился, чтобы родилась девочка. И даже несколько раз в церковь ходил...

Лина с уважением посмотрела на Захара, зная, что он полный атеист...

А потом с презрением глянула. Разве не надо было ему рассказать всё Надежде? Разве не должны они были вместе принимать решение?

Но потом поставила себя на его место. Скажи муж ей тогда про все его опасения, скорей всего, не было бы у них Клавы. Она бы от страха могла бед натворить...

В общем, осуждать Захара легко. Но в её случае он все переживания взял на себя. Достойно терпел, пока не узнал, что будет дочь, а не сын. С Надеждой же он поступил подло...

Захар почувствовал её колебания и угрюмо сказал, что собирался вернуться к Надьке, если бы выяснилось, что она носит девчонку. Но...

- С пор того самого УЗИ я живу в диком страхе, - признался он Лине, - ни одна ночь не проходит без того, чтоб мне не снился брат...

Хотя, вру. Перестал сниться, как с Тёмкой познакомился и стал общаться. Может, это хороший знак? - он с надеждой взглянул на Капитолину?..

8. Самка богомола. Надежда

Надежда раздраженно подтянула спустившиеся ниже пояса джинсы. Вздохнула. Опять велики. Надо снова лезть в старый чемодан на антресолях. Доставать очередные студенческие штанишки. Хорошо, что не выбросила. Уже третьи пользует по второму кругу...

Вдруг она, как будто её толкнули, перестала взбивать яйца для омлета. Вытерла руки прямо об себя и помчалась к зеркалу в прихожку...

Глазам своим не поверила. Эта женщина с осунувшимся, несколько даже аскетичным и оттого чуть загадочным лицом - она, Надька? А фигура? Это ж мощи, а не телеса...

Боже, она и не заметила, как похудела. Чуть не вдвое. А ведь это шанс! И очень заманчивый...

Но раздумывать об этом, а тем более, любоваться собой, или, наоборот, плакать, было недосуг. Артёма будить пора да в школу отправлять...

Но, накрывая ему нехитрый завтрак и подливая чай, она слегка улыбалась. Пацан с удивлением на неё поглядывал, но, похоже, не злился. И даже наоборот...

Хлопнула за ним дверь, и женщина побежала в свою комнату. Мигом разделась догола. Внимательно посмотрела в зеркало старого трельяжа. Мамино наследство...

Не тростиночка, конечно, но всё при всём. Однако, волосы...

Это ужас кромешный...

Схватила, не сразу найдя, телефон, где-то у неё нужные контакты в салоне красоты были записаны...

Потом стояла перед своим образом в зеркале до тех пор, пока не почувствовала себя самкой богомола...

Нет, конечно, она не собиралась в прямом смысле слова съесть Захара после того, как соблазнит. Тем более, что это вовсе не правило поведения этого симпатичного животного, а исключение. Хоть и нередкое. Но...

Но поиграть-то можно. Как орхидейный богомол делает, вписываясь в окружающую среду, становясь единым целым с миром. Который то ли к добру призывает, то ли зло сулит...

Она посмотрела на свои сильные руки. Схватит-схватит Захара. И крепко будет держать. Но нежно...

Имитируя лепестки орхидеи. Которую из себя, судя по всему, Капа строит. Девочка-припевочка великовозрастная. Совсем совесть потеряла...

Загорелись огнём щеки. Ей стало стыдно. Плохо себя ведёт. Еще неизвестно, у кого совести меньше...

А что делать? Ей надо строить семью. Вернее, возвращать её...

Через пару дней женщину было не узнать. Отличная стрижка, свежее лицо, улыбка. Джинсы нашла совсем крошечные. И ведь влезла. Вроде на третьем курсе их купила...

И износить не успела - потолстела. А теперь чуть живот подтянула и прошелестела молнией. С трудом, но сумела застегнуть. Давят, правда, чуток. Но Захар этого ведь не узнает...

И он действительно был поражён, когда Надежда открыла ему дверь. В прошлый раз на её месте была другая женщина. Рыхлая, бесформенная и тусклая...

А нынче подтянутая и энергичная. Он вгляделся в её лицо. Хороша. Та самая Надька, к которой он ушёл от Капитолины...

Вспомнил свой недавний визит к первой жене и нахмурился. Пятый десяток мужику, а не может разобраться в своих женщинах. Он отогнал от себя дурные мысли и отправился в комнату к Артёму. Не до баб. Ему с сыном надо что-то решать...

А Надежда, считав с лица все размышления бывшего мужа, удовлетворённо вздохнула. Всё идёт по плану...

Захар и Артём вечером засиделись. То ли в шахматы, как обычно, играли, то ли беседовали. Она начали подолгу о чем-то говорить...

Надежда еле-еле их к ужину допросилась. Приготовила жаркое в горшочках. Хоть и ненавидела заниматься этим хлопотным блюдом. Что поделаешь - любимое у Захара...

Он оценил. С признанием на неё посмотрел, улыбнулся глазами...

Надька затрепетала. Тоже многозначительно глянула в ответ. Артём следил за ними с интересом. Как будто кино смотрел. Интереснее, чем в телевизоре. Потому что актёры были ему лично знакомы...

После ужина долго пили чай. Мальчишка убежал спать, а они всё сидели. Надька мечтала о том, чтобы Захар остался ночевать. И всё у них тогда будет по-прежнему. Только семья станет полной. Мама, папа и сын. Все друг другу самые что ни на есть родные...

Захар тоже думал. О том, насколько он бессовестный и циничный. Вот днями с Капитолиной так же чаи гонял, оценивающе на неё посматривал, и мысль о том, чтобы её в спаленку увести, вынашивал. А теперь про другую даму сердца мечтает...

Он вообще-то совершенно не ходок был. Лень ему было за девушками ухаживать. Слова им какие-то говорить, комплименты придумывать. Потому и рад был несказанно тому, что наконец стал жить один.

И сейчас бы ни за что не съехался ни с одной из своих бывших жён. Не для них он новую квартиру купил. А только для себя, любимого...

Но вот навещать хоть одну, хоть другую, вполне был согласен. А можно и обеих. Если по очереди...

Он засмеялся. Надежда удивлённо на него посмотрела. Видимо, она ничего весёлого в этот момент не рассказывала.

Захар сделал умное лицо и пробормотал: "Ассоциации..." Отлично понимая, что этого будет достаточно, чтобы собеседница отвлеклась от его оплошности. Она всегда признавала его приоритет. По праву мужчины. Сильного, то есть...

Но подленькая мыслишка о том, чтобы завести себе сменных любовниц незаметно закрепилась в сознании Захара. Понемногу стала нравиться, обрастать подробностями...

И заставила мужика до такой степени устыдиться, что он от Надьки сбежал. Пока не пришло в голову попробовать воплотить свою идею в жизнь...

В машине возле дома немного посидел. Подумал. Наверное, надо с Надеждой мириться. Все-таки у них сын растёт. Опять же она так похорошела...

А тут Клава позвонила. Поплакалась на свою судьбу...

Обсудили её проблемы. Пошутили. Посмеялись. Неохотно распрощались. У них крепкая душевная связь была.

Какой она бывает у отца, обожающего свою дочь-принцессу, и у этой царственной малышки, принимающей неземную любовь...

"Нет. Если уж возвращаться, так к Капитолине", - решил он...

А Надежда, замирая сердцем, всё это время смотрела в окно. Считая, что Захар не уезжает, потому что никак не может решиться вернуться в дом. К ней...

Однако, машина тронулась. Она тяжело вздохнула и пошла мыть посуду. Жаль, конечно, но у неё всё впереди. Сегодня не получилось, завтра всё сложится...

Капитолина тоже в этот момент думала о Захаре. Она слышала, что Клава с ним беседует. И не могла мысленно закрыть уютную картинку в своей голове. Она, Захар, Клава. Дома. Каждый вечер. Ужинают. Неторопливо беседуют...

- Мам, ты где витаешь? - затеребила её дочь, уже давно закончившая телефонные переговоры...

Капитолина засмеялась, решив ничего не объяснять Клаве. И вдруг услышала от неё совсем уж невероятное:

- А здорово бы было, если бы мы опять все вместе жили. Вы с папой и я...

Нет, обеих женщин, и Лину, и Надю, понять можно. Да что там, просто нужно. Необходимо. Они честно полюбили, как им казалось, своего мужчину.

Данного им богом и судьбой. Родили детей от него. Кто сына, кто дочь. И были им брошены...

Казалось бы, прощения быть не может. Зачем и той, и другой человек, который уже предал? Помните: "Единожды солгавший, кто тебе поверит..."

Так нет. Обе опять хотят быть с предателем и лжецом. Не потому, что одиночество мучит. Хотя и поэтому тоже...

Любят они его. Этого Захара. Слепо и без памяти...

Несправедливо. Неправильно. Тоскливо...

9. Чёрная мамба. Капитолина

Уже несколько дней Лина была так противна сама себе, что иначе как чёрной мамбой не представлялась. Особенно, когда вспоминала свою бывшую подругу. Надьку бедную...

А она точно стала бывшей. Потому что Капитолина отомстила ей за ошибки молодости по полной программе. Она у неё мужа увела. Аккурат так же, как та поступила много лет назад...

И не то чтобы её особенные угрызения совести мучали. Просто она в связи со своим необъяснимым поступком пребывала в мучительных раздумьях. Зачем? И что теперь делать?

А ситуация было простой и незатейливой. Захар опять пришёл навестить Клаву. Та, по обыкновению, отсутствовала в связи с тем, что почти избавилась от своих переживаний из-за расставания с Борюсиком. С подружками тусила...

Попили чайку. Потом отчего-то красненького пригубили. И...

Оказались в постели. Понятно, что в этот момент Лина и думать не думала о плохом. Она ж Захара всегда любила. С первого дня их знакомства в библиотеке. Да-да. Именно там...

А что? Знакомство с будущим женихом в библиотеке только на первый взгляд выглядит необычно. Дескать, туда приходят для уединения. Чтобы учиться или работать. А романтическое знакомство редкость...

Они же не только познакомились, но и подружились. Хотя оба оказались там случайно. И в этом была изюминка зарождения их любви. А, может, и не была, а только казалась?

Любовь-то кончилась, как только Надька вмешалась в их супружеские отношения.

Правда, Капитолина, думая об этом, осознавала, что вешает на подругу не её вину. Это всё натворил Захар. Их общий муж. И нечего его оправдывать...

А она, Капа, мамба. Черная. Толку, что та змеюка не охотится на людей. Все ж рано или поздно нападает. Особенно если её загнали в угол.

А что, Лину в этот угол палками гнали? Зачем она чаи распивала с чужим мужиком?

А почему с чужим? Он свободный человек. Живёт один. Общается с разными женщинами. Может, у него таких, как Капа, десяток. Ну, переспал. И что? Он никому ничего не должен...

А она, Капитолина? Ведь и представить себе не могла, что падёт так низко. Аккурат, мамба. Её поведение непредсказуемо...

Женщина подошла к зеркалу. И очень себе понравилась. Пусть её улыбка чем-то и напоминает оскал этой коварной змеи, но на самом деле она просто разумно эгоистична...

Ну, скажите, по какой причине она должна отталкивать от себя мужчину всей своей жизни? Ведь теперь это совершенно ясно. И ей, и, она надеется, ему. Они - пара. Банально говоря, половинки одного целого яблока...

Поймав себя на том, что нашла ответ на все свои вопросы, женщина окончательно освободилась от угрызений совести и занялась обыденными делами.

Типа, мяса свежего на вечер купить. Наверняка Захар придёт. Он любит жаркое. Во всех его вариантах...

Захар же, между тем, не мучился. Не то чтобы он не заметил, как бывшая стала теперешней. Просто ещё накануне решил для себя, что больше не будет доводить до совместного проживания никакие личные отношения.

Встретились, "подружили" и расстались. Пока опять не захочется...

Он, конечно, не понимал, что заблуждается. Что этот процесс знаменуют обоюдные решения. Что женщины по-другому оценивают, образно говоря, общий кров с мужиками. Особенно неожиданный. Особенно, если есть история...

Да что там. Не поняли друг друга Захар и Капитолина...

Поэтому вечером, когда женщина жарила мясо, мужчина звонил в другую дверь...

Надежда его визиту очень обрадовалась. Правда, деликатесов не планировала, но чай после общения отца и сына накрыла...

Хотя тот пригубил без всякого удовольствия. Знал, что сейчас уйдёт. Всё ж прыгать из постели в постель был не готов. Хотя и не исключал такой возможности в будущем...

А может, ему просто нравилось думать, что он такой крутой мужик. Что у него столько планов и вероятностей...

Впрочем, он все-таки остался у Надежды. Поневоле...

×××

А Капитолина тем временем успокаивала плачущую Клаву. Та получила окончательный отлуп от Бориса. Наверное, все ж не теряла надежду на воссоединение...

Причём тот ей не врал и свою беспутность не скрывал и не преукрашивал. Мол, такой он. Встретил другую девушку. Хочет быть с ней. Но это жизнь. И Клава, мол, свою судьбу не пропустит...

А она рыдала. Хотя накануне казалось, что девица давно пережила разрыв. Конечно, в глубине души ещё должно было щипать, но не до такого же надрыва, пугающего родительницу?

Впрочем, видимо, всё так и было. Некритично. Потому что дочка быстро успокоилась и даже заулыбалась. Спросила, не ждут ли они гостей, раз стол уже почти накрыт?

Стесняясь, Лина призналась. Мол, думала, что её отец зайдёт, но, увы...

Та тут же пообещала набрать его номер, чтобы поторопить. Но увы...

Абонент сначала не взял трубку, а потом был "не абонент"...

Девушка не особо взволновалась. Мол, мало ли какие дела. Предложила матери немедленно съесть это вкусное мясо с невероятными ароматами. Потому что она начинает новую жизнь. И для этого ей нужны свежие силы...

Лина засмеялась. Помнит-помнит. Полноценный белок, легко усвоямое железо и витамины группы В...

В общем, ужин удался. Хотя хозяйке всё время думалось о том, что за столом одно место пустует. И интересно было знать, где претендент на него?

К счастью, ей даже в голову не приходило, что бывший муж и теперешний любовник в этот момент мог быть у её извечной соперницы...

А тут Нина Михайловна позвонила. Рассказала, что Тимофей в садике подружился с девочкой. Завтра к ней в гости приглашён. На день рождения...

Капитолина немного расстроилась. Хотела вечером накануне выходных забрать сына к себе. Но, может, и к лучшему? В субботу приедет к ним и подольше посидит с родителями. Что-то редко они стали за жизнь беседовать...

Вечер никак не хотел прекращаться. Обьявился Филипп. Попросил встречу. Как будто утром на работе не виделись и завтра вновь не пересекутся.

Она всяко отказывалась, но тот был непреклонен. Мол, надо сейчас...

Договорились через полчаса у подъезда...

Капа подкрасилась, не подумав, надела новое платьице. На пробу. Как будет себя в нём чувствовать. И спустилась вниз...

Филипп был очень впечатлён. Наговорил комплиментов. При том изысканных. Модница весело смеялась. Но...

Мгновенно осеклась, увидев, как возле недавно подъехавшей машины стоит Захар и внимательно смотрит на неё. Надо же. А она и не заметила...

Зато тот, видимо, всё разглядел. И Филиппа, и новое платье, и её необъяснимую радость от встречи с чужим мужиком.

- Ну, почему, с чужим, - вяло подумала Капа. - Это же отец Тимофея...

Но сказать об этом было уже некому. Захар сел в авто и уехал, не сказав ей ни слова...

А Филипп, так устремленный в собственные переживания и нацеленный на исполнение своих непонятных собеседнице желаний, куда-то уже тащил её...

Оказалось , в кафе. Мол, там хоть поговорить спокойно можно. Хорошо, что рядом с домом. Потому что Капа ничего с собой не взяла. Ни ключа, ни телефона.

Какое-то время она ошалело смотрела на редактора и не понимала, что он хочет. Потом заставила себя вслушаться в его речи...

Оказывается, он предлагает жить вместе. Он, она и Тимофей. Мол, надо им всем привыкать друг к другу. Потому что они, по большому счёту, семья...

А это дорогого стоит. По крайней мере, он, Филипп, не намерен жить от своих родных людей в отдалении. Он многообещающе посмотрел на Лину и твердо сказал:

- Я должен быть рядом с сыном...

Она уже пришла в себя. Собралась возмутиться. Но чему? Хочет и пусть хочет. Главное, чтобы она решила. Так или иначе...

А почему бы и нет? Если бы не недавняя ночь с Захаром, она бы ещё подумала. Ведь неплохой вариант устроить свою судьбу...

Хотя, исключено. Не получится у них ничего. Разные они люди. Ребёнок, да, его. Но она ему чужая женщина. И совместное проживание этот факт не изменит...

Так и сказала собеседнику. И вдруг увидела в окно, как у подъезда её дома бегает встревожная Клава. Видимо, недоумевая, куда делась мать. Без ключей и телефона...

Капитолина выбежала из кафе, пока дочка никуда не убежала. Окликнула её, забыв об оставленном в кафе Филиппе...

Но расстаться с тем не удалось. Нет-нет, мужчина не бросился вдогонку. Не тех кровей он был, чтобы просить...

Сами вернулись в заведение общепита. Потому что Клава, так же как и мамаша её непутёвая, с пустыми руками из квартиры выбежала...

И повёз их Филипп в родительский дом. За запасными ключами. Клава удобно разместилась рядом с ним на переднем сиденье и всю дорогу болтала про журналистику. И казалось, очень ей этот материн ухажёр понравился...

А Капитолина сидела сзади и лихорадочно размышляла. Где был Захар вечером, и как ей с ним помириться...

Извечные женские размышления...

10. Персидская кошка. Надежда

Захар, недоуменно хмурясь и безуспешно пытаясь забыть звонкий смех Лины, обращенный к постороннему парню, вернулся в машину. Коротко глянул на сидящего рядом Артёма:

- Поедем в другое место ночевать. Ко мне домой, - сказал.

- А это далеко? Мне ж завтра в школу, - напомнил тот, все-таки обрадовавшись, что останется с Захаром, а не с этой тетенькой.

Они ж, как он понял, затем к Лине и ехали. А у неё другие, как выяснилось, планы на вечер...

Артём был смышленный парнишка...

- Разберёмся...

По дороге молчали. Артём, хоть вроде и совсем нетрепетно относился к Надежде, был озабочен её сегодняшним неожиданным обмороком, суетой Захара в период ожидания скорой, и теперешней непоняткой с собственной жизнью...

Захар же был в полном смятении. Он почему-то точно знал, что с Надей серьёзная беда. И что теперь он отвечает за ребёнка. А это совсем-совсем другой коленкор, чем быть приходящим папой...

А Капитолина какова? Вчера его любовно принимала, а сегодня другому кавалеру улыбается...

Однако, будучи достаточно честным перед собой, признался, что поведение подруги так задело его лишь потому, что он надеялся пристроить к ней Артёма.

И был разочарован, что она (он ругнулся про себя) занята другими делами. Хотя ведь совсем недавно им было так хорошо вместе...

Переживал и за то, что Надьку было невыносимо жалко. Как вспомнит её синие губы и белое, как мел, лицо, так сам готов отключиться...

Пока врачей дождался, чуть не умер. А надо было пацана успокоить, вещи и документы собрать. Понятно ведь было, что увезут в больницу...

Там ничего внятного не сказали. Первичный осмотр только провели. Ну, хоть в себя пришла. Велела позаботиться о сыне. Вот он и повёз его к Капитолине...

Всю ночь бедный мужик проворочался на вдруг ставшей неудобной кровати. Утром сунул Артёму бутерброд, отвёз его в школу и направился в больницу. Хотя имелись другие, неотложные будто бы, производственные планы...

Жизнь вносит коррективы. Диктует своё. И все, а Захар в том числе, следуют её пожеланиям. Иногда себе во вред...

Это к тому, что он ещё не знал, что потом сто раз пожалеет, что промедлил с решением разобраться с подозрительным договором накануне и не приехал в офис с утра...

Врачи - молодцы. Уже узнали, что у Надежды серьёзное недомогание. Да что там, смертельно опасная болезнь. Аневризма головного мозга...

И приступ её не случайность. А критическое течение недуга. По мере роста аневризма начала давить на нервные центры, важные сосуды, и в какой-то момент приток крови к определённому участку мозга был нарушен. Он получил меньше кислорода, и произошла потеря сознания...

В общем, ничего хорошего. Захар вспомнил, что Надя уже давно жаловалась на головные боли, шум в ушах. Очки завела. Дескать, стареет, читать трудно...

А ещё, бывало, хваталась за его рукав на улице. Мол, штормит что-то, жаловалась...

Увы, молодой, но явно знающий доктор ничем не утешил. Хорошо, что ещё говорить с Захаром стал. Они ведь официально пока супруги. А то б и не узнал ничего. Информацию о больных только близким и родственникам сообщают.

С трудом надев на лицо улыбку, он забежал в палату к больной. Выглядела она именно таковой. Но, похоже, нисколько не стеснялась...

Или так плохо себя чувствовала, что было не до извечного женского кокетства, или осознала, что Захар в прошлом? Он не мог не обратить на это внимание...

На самом деле всё было и так и не так.

Женщина просто растерялась. С одной стороны, она поняла, что с ней что-то серьёзное, и ей надо о жизни думать, а не о любви. С другой, ясно же стало, что у Капитолины теперь фора, раз она, Надька, исчезла с горизонта...

Мысли путались и изгоняли друг друга. Почти равнодушно она спросила про Артёма. Мол, как он? Явно считая, что Захар взял на себя заботу о нём полностью. И она свободна. Относительно...

Тот устыдился. Он вообще-то хотел хлопоты на Капу спихнуть. Хорошо, наверное, что не получилось. А то бы было неприятно признаваться...

В общем записал в телефон, что привезти в больницу вечером, и уехал на работу...

А Надежда лежала и думала ни о чём. Пока врач не пришёл с беседой...

Всё рассказал про её болезнь честно. И что впереди поведал...

Решение надо принимать. Конечно, после дополнительных анализов и исследований. Но без операции - смерть...

Выбор невелик. Открытое хирургическое вмешательство. Трепанация черепа, наложение клипсы на аневризму. Очень травматичная операция.

Или стентирование. Причём через небольшой прокол в бедренной артерии. Для перераспределения кровопотока, минуя анеаризму...

Конечно, любой бы выбрал такое лечение. Но надо знать, возможно ли оно по состоянию общего здоровья...

Потому что Надька как персидская кошка. На вид вроде хороша и крепка. А, по сути, как эти обманчивые красавицы, склонна к ряду заболеваний. Да что там, все болячки подряд хватает...

Но у тех хоть генетика и селекция навредили, а у неё, видимо, просто карма. Если ковид, то с реанимацией, если грипп, то с осложнениями. Если роды, то с кровотечением...

Хотя...

Всё пережила. Всё перетерпела. Выжила тогда, и теперь справится. И опять станет кошечкой. Персидской красавицей...

Она хмыкнула, представив себе, как выглядит. Нечесаная, не умытая...

Хотя теперешняя её худоба и отличная стрижка ей нравились. Вспомнила, что красоту придаёт не гармоничность черт, а горящий, как говорится, взгляд...

Стала зажигать его. Внутренними усилиями. Засмеялась. А тут медсестра за ней пришла. Дескать, надо ехать на исследования. Не успела этим глазом сверкнуть...

Сестричка же похвалила за правильный настрой. Мол, раз улыбаетесь, значит, есть шансы выздороветь.

Улыбка тут же сползла с Надькиного лица. Вот как. У неё только шансы, а не уверенность в выздоровлении. Да ещё, похоже, и не великие. Повезло Линке...

Природа женщины иногда кажется странной не только мужчинам, но и им самим...

Самой Надежде было абсолютно понятно, что Захар будет выбирать не между больной и здоровой, между симпатичной и очень симпатичной, между умной и чуть попроще, а между любимой и нелюбимой. Но она думала не о шансах поправиться, а о шансах понравиться...

Увы, женщины, как правило, почти всегда помнят о соперницах. И даже в ситуациях, совсем к тому не располагающих.

Вот что бы Надежде сейчас на предстоящую операцию не настроиться? Вместо того, чтобы вспоминать детали Капкиного поведения, её взглядов на Захара...

Зачем она рисует себе картинки их возможных встреч? Почему...

А я вам скажу, зачем и почему... И как автор женского пола. И как просто женщина. Каждая из которых в чем-то ведьма.

Чувствовала Надежда, что её Захар на перепутье. Что он почти ушёл от неё. Что вот-вот вернётся в ту семью. И страдала...

Хотя какой он её? Он и все эти года, хоть и жил с ней, любил, видимо, только Капитолину...

Опять же редкие мужчины способны на романтику. Может, какой другой сейчас бы облёк спутницу жизни в ореол хрупкой мученицы и посвятил бы ей жизнь. Как Петрарка своей Лауре...

Нет, там дама вроде здорова была. А вот Фридрих Ницше — немецкий философ, жертвовал своим здоровьем и даже жизнью ради больной жены. Он полностью посвятил себя уходу за ней. Аннетой фон Фёрстер. Больной. И очень тяжело...

И Достоевский, Фёдор наш Михайлович, свою Машу, первую жену, постоянно вытаскивал из чахоточного мрака, и ...

Только не Захар. Конечно, он останется там, где ему удобно. То есть, с Капитолиной. И с Клавой...

А что? И Артёма с собой возьмёт. Линка добрая. Она его не обидит. А Захар останется при здоровой жене и с обоими детьми. И с дочкой, и с сыном...

От таких мыслей Надежда заплакала. Немало испугав медсестру, что везла её в другое отделение на консилиум врачей. А она-то только что восхищалась оптимизмом болящей...

11. Трепетная шимпанзе. Капитолина

Последняя неделя прошла для Капитолины непросто. Всё из рук валилось, но от этого почему-то заплетались ноги. Да ещё и мысли путались...

С одной стороны, Филипп своими разборками замучил, с другой, взаимоотношения с Захаром рухнули...

Как и не было той ночи, после которой Лина вспомнила и свою юную любовь к нему, и сладость телесной близости. Не вообще, а именно с ним, с родным и единственным. Если кто понимает разницу. Потому что она и сама не сразу ощутила...

Но, ладно. Со всем этим она разберётся. Сейчас главное - Надежда. Капе с трудом удалось узнать, куда она пропала. Потому что её телефон был отключён, Захар же не отвечал на звонки бывшей супруги и нынешней любовницы. Правда, кратковременной. Давал понять, что всё кончено?

Так ведь только началось. Неужели он подумал, что у неё и с Филиппом одновременные отношения?..

Догадалась позвонить Артёму. И узнала, что его мама в больнице. Готовится к серьёзной операции...

Через пару часов Надькина подруга, как классическая шимпанзе, входила в палату болящей. При чём тут обезьяна?

А при том, что именно эта сострадательная симпатяга, отличается от всех других способностью к эмпатии. Капитолина незаметно улыбнулась своим мыслям и подошла к кровати...

Начала с физического контакта. Обняла, взяла за руку, что-то нежно прошептала. Искренне, от души...

Жалко было страдалицу невозможно. Тем более, что с её диагнозом перспективы не радужны. В смысле, опасно и не лечиться, и лечиться. Все нюансы были изучены в интернете, пока на такси ехала...

Надежда, правда, напряглась, когда Лина стала её гладить и утешать. Как бы преграду поставила. Дескать, чужая ты мне, уходи...

Капитолина опять себя шимпанзе представила и сделала единственно правильное движение. Примирительное. Потерлась своим лбом об Надькин. Та засмеялась. И вспомнила, что они с Капой и вовсе не ссорились...

И впрямь, странно ведь. Не спорили, не разбирались ни в чём лично, а чувствовали себя в контрах друг с другом.

Захар...

Стоял он между ними. Или, нет. Висел. Как вечность между двумя разведенными мостами...

Но ничего. Только ночь и пробыл (образно говоря). А пришло условное утро, и они с подругой опять вместе...

Лина была полна решительности сделать всё, чтобы ей помочь...

К удивлению, в том числе, и своему собственному, Надежда не возражала. Тем более, что Капа к ней пришла после беседы с лечащим врачом. Подготовленная и целеустремлённая...

Короче, настояла на необходимости узнать второе мнение. Знаете ведь, что специалисты могут по-разному интерпретировать одни и те же данные из-за различий в клиническом опыте, знаниях и подходах.

Обращение к другому доктору помогает не только проверить правильность диагноза, но и уточнить тактику лечения. Тем более, что тутошний был за трепанацию черепа. Чего точно бы не хотелось...

Лина с сомнением посмотрела на нечёсаную Надькину голову. Та подтвердила. Ей тоже не хочется, чтоб такое случилось...

Она повеселела. Несмотря на то, что врач ей только что вещал, что её аневризма неправильной формы. И опасно её по-другому, без трепанации, удалять.

Была у неё теперь надежда, что подруга сделает всё возможное, чтобы ей помочь. И невозможное.

Это не беспомощный мужик, способный только кивать головой на все предложения врача. Он, мол, лучше знает...

Это она про Захара подумала, который примерно за час до Капы убежал из больницы. Очень торопился. Потому что ему здесь физически было плохо. Страдал...

А Капитолина уже не обращала внимания на больную, потому что звонила и звонила. По теории шести рукопожатий она должна была найти второго спеца для Надьки.

Что за теория? Ну, как же. Коротко говоря, два случайно взятых человека на планете Земля "знакомы" друг с другом через цепочку, в которой не более шести "звеньев". Или даже меньше. Но если больше, то незначительно. И что?..

А то, что это, образно говоря, культурный феномен. Он подчёркивает реальность найти необходимое, имея всего лишь обычный круг общения.

Ну, ладно, не совсем обычный. Капа все ж журналистом была...

В общем, всё удалось. Через пару дней один из лучших специалистов по аневризме головного мозга прибудет в клинику, чтобы специально посмотреть бедную Надю...

Уезжала из больницы Лина абсолютно спокойная. Как-то уверовала, что всё будет хорошо...

А дома её ждал сюрприз. Клава гостя привечала. Чаем его поила, да про себя рассказывала...

Лина вздохнула, зайдя в кухню. С одной стороны, раз пришёл, значит, ждёт продолжения их отношений. С другой, придётся оправдываться. А она даже не знает, как. И в чём...

Собственно, лиха беда начало. Только она приготовилась сказать дочке, чтобы оставила родителей наедине, как та сама уж вскочила. Понятливая девчонка...

- Я не знаю, что ты подумал, и почему не подошёл, но я ни в чём не виновата.

Этот мужчина - отец Тимофея. И ты прекрасно знаешь, что я родила его не от святого духа. Поэтому так или иначе он будет появляться рядом.

Как бы ты не возражал...

Говоря всё это бодрым, и, главное, честным голосом, Лина вдруг вспомнила, зачем Филипп приходил...

Но об этом она Захару не сказала. Мало ли, что тот хочет жить вместе с ней и малышом. Она-то не собирается. Лучше бы этот угрюмый мужик ей тоже самое предложил...

Но тот будто бы забыл, что обижался на неё. Может, простил. А, может, решил, что сейчас лучше сохранить с Линой хорошие отношения...

В общем, хорошо это или плохо, только Захар опять на ночь остался. И назавтра, и потом...

Не сговариваясь, перед Надеждой его адюльтер скрывали. Да честно сказать, это ж не простой поход мужика на сторону был. Они ж в реале разбежались. Разъехались...

А у Нади все было лучше, чем предполагалось. Второе мнение оказалось решающим. Не будут её "трепанировать". Стентированием обойдутся...

На самом деле, всё будет по-другому. Эта Надькина злосчастная аневризма неправильной формы не дождётся щадящей операции. Она разорвется у неё в голове аккурат за день до назначенного срока. Без всякой на то причины...

Но пока об этом никто не знает. Ни она сама, ни Захар с Капитолиной. И врачам сие неведомо. Поэтому все улыбаются друг другу. Хоть и несколько вымученно.

Доктора от того, что пациентка сложная и непредсказуемая. А подруга с их общим мужем - от неловкости...

Уж очень все хорошо у них с Захаром складывается. А уж как Клава довольна - не описать. Ведь каждый ребёнок даже в таком не детском возрасте хочет иметь полную семью.

Чтоб и мама, и папа...

Артёму только с каждым днем становится всё страшнее. Мама лежит на больничной койке бледная и слабая. Отец не ночует дома.

Правда, устроил его в пансионат для особо одарённых детей. Но там ведь нет ни мам, ни пап...

.

12. Зелёная игуана. Надежда

Каждый день, проведённый на постылой больничной койке, был для Нади тягостен. Она столько прочитала про свою бессовестную болезнь, что ощущала себя зелёной игуаной.

А что? Цвет лица аккурат таковой, общий вид практически идентичен. И особенность физиологии соответствует. Другие животные крайне редко болеют такой человеческой болезнью, как аневризма, а зеленая игуана запросто...

Да Захар ещё какой-то странный стал...

Мысли женщины как-то привычно переключились от одних тоскливых раскладов про здоровье на другие, не менее печальные. Про личное счастье...

Надежда тяжело вздохнула. Когда ж наконец ей сделают операцию? Вообще-то планировали ещё в начале этой недели, да у доктора обстоятельства возникли. То ли заболел, то ли в командировке...

Но завтра уж точно приедет. Ей лечащий врач с утра твёрдо сказал...

Однако бедолага попала на операционный стол уже сегодня. Хорошо, что в палате в час икс нянечка оказалась. Она обратила внимание на то, что пациентка стонет...

А ей действительно резко стало плохо. Появилась внезапная очень сильная головная боль. Как удар молотком по голове. За несколько секунд она стала нестерпимой. Затошнило...

В общем, случилась сосудистая катастрофа, и потребовалось срочная операция. Некогда было ждать именитого доктора, и трепанацию черепа делал ей тот самый обыкновенный хирург, который пугал Надежду неправильностью формы её аневризмы.

И он справился. Не хуже ожидаемого спасителя. Сумел быстро «выключить» аневризму из кровотока, чтобы предотвратить повторное кровоизлияние. Спас Надьке её злосчастную жизнь...

Захар с Капой примчались в больницу сразу после звонка врача. Хотя он и сказал, что пациентка в реанимации. Ещё не пришла в себя...

Но, главное, он поведал, что всё прошло хорошо. И даже засмеялся. Несмотря, мол, на такую страшную для всех вас трепанацию...

Безуспешно попытавшись увидеть Надьку, пара вышла в больничный сквер. Кстати, а что они за пара?..

Этому много определений есть. Бывшая супружеская пара. Любовная пара. Будущая семейная пара. Ведь всё к тому идёт? Или нет?

Оба молчали, но, казалось, думали об одном. И весьма эгоистично...

Мол, с Надеждой всё хорошо. Это главное. Сейчас она поправится и заживут они все своей жизнью. Отличной от её, Надькиной...

А ей до поправки здоровья было ещё далеко...

Интенсивная терапия благополучно закончилась через пару дней. А потом была стационарная реабилитация, амбулаторное восстановление и, наконец, врачи Надежду отпустили почти совсем. Проверяться только велели время от времени...

Физически она себя чувствовала неплохо. И выглядела более-менее. Но на сердце был камень. Она не очень понимала, что происходит.

Жила в родительском доме. На процедуры к врачам и физиотерпию её возил Захар. Был приветлив, но немногословен. В жилище не заходил. Только до порога провожал...

Капитолина иногда звонила. У неё хлопот был полон рот. Как заставила во время болезни привезти к ней Артёма из пансионата, так и оставила его у себя. До полного выздоровления матери. То есть, подруги своей, зелёной игуаны. Как та себя теперь называла...

"Игуана" же хорошо понимала, что всё это неспроста. Но никак не могла спросить ни у того, ни у другой, в каком она теперь статусе...

Хотя сама себе была противна по той причине, что про Артёма она меньше думала, чем про Захара...

А пацану, между тем, впервые со дня смерти названных родителей, а на самом деле, бабушки и дедушки, было хорошо. Хотя он жил в чужом доме, лишним себя здесь не чувствовал.

Подружился с Клавой. И они даже в шахматы играли. Вернее, играл он, а она училась. Но очень быстро и с интересом. И, наблюдая за своим братом по отцу, размышляла о том, что у них есть много общего. Хотя б с этими шахматами. Не будь Тёмки, она бы и не знала, что её тянет к шахматной доске. Гены...

Захар попервоначалу расслабился, стал после работы торопиться домой. К семье. Правда, этот прекрасный период продолжался недолго. Начались неприятности в бизнесе...

И, хотя до этого он всегда справлялся со всеми проблемами, эта доставляла немало хлопот. Да что там. Очень много...

Потому он очень быстро из спокойного и уравновешенного семьянина превратился в желчного и раздражительного мужика. Немало удивив тем Лину...

Ей приходилось несладко. Не то чтобы она была ленива, но обиходить значительно увеличившуюся семью было не так просто...

Работу её ведь никто не отменял. И Филиппа, кстати, тоже. Он, хоть и редко, но приставал к матери своего ребёнка с душевными разговорами...

Но пугало Капу не это. Она валилась с ног. Работа, магазины, готовка, стирка, уборка...

Да ещё и постоянное плохое настроение Захара...

Клава, увы, не очень старалась участвовать в решении бытовых вопросов. Вернее сказать, как раз старалась. Не участвовать...

Собственно, девицы в этом возрасте, как правило, почти все одинаковы. Едят с аппетитом, а вид делают, что питаются нектаром и манной небесной...

Так шли дни...

×××

Нынче Надежда уже с утра встала в плохом настроении. Сон какой-то дурацкий снился. Проснулась ночью от тревоги. Потом ворочалась на ставшей неудобной постели битый час. Хорошо, что под утро задремала все-таки...

Прихлебывая вкусный чай, (Захар вчера принёс. Как откупился. Потому что сам не согласился испить), женщина лениво думала о том, что надо что-то решать с Артёмом.

Все понимают, что она уже достаточно восстановилась, чтобы забрать сына из чужого дома. И он, наверное, ждёт. Но...

Но не хочется ей. Это ж забота какая. Это ж первое, второе, третье на обед. А ещё завтрак и ужин...

А остальная суета? А проверка уроков? А родительские собрания?

Надежда совсем погрустнела. Ну, и какая она мамаша после таких опасений? Впрочем, есть ведь такие женщины, которые не умеют быть хорошими матерями?

Утешения самой себя такового рода, однако, были беспочвенными. Учёные давно доказали, что не существует родительниц, которым «не дано» быть заботливыми матерями в принципе.

Идея о том, что у кого-то изначально нет такого стремления из-за врождённых особенностей, — это миф...

Потому что материнство — это не инстинкт, а сложная работа. Которая выполняется в зависимости от рождения, образования, интеллекта, сострадания, чувства ответственности и других общечеловеческих особенностей. Той или другой женщины...

Короче, Надежда работать не хотела. Кстати, вообще...

Между тем, на этой неделе больничный будет закрыт и придётся ещё и каждый день трудиться по месту службы...

Она, к счастью, ещё не знала, что в рекламном агентстве произошли большие перемены. И её должность и непыльные производственные обязанности висят, что называется, на волоске. Очень похоже на то, что выгонят?..

Заставила позвонить себя Лине. Мол, Артёмку хочет увидеть. Та с радостью предложила привезти мальчишку к ней. Всё отдохнёт хоть чуть-чуть...

- Нет-нет. Я пока не готова, - смущённо отказалась Надька. И удивилась, что Капа и её не согласилась принять у себя дома. Хотя и заподозрила неладное...

А как бы та пошла на это? Ведь Надежда сразу бы увидела, что Лина с Захаром живут вместе...

Хотя глупо скрывать очевидное. Артём наверняка сразу проговорится про то, как и с кем он живёт, как только увидится с матерью. Хотя какая она ему мать?...

Решили однако, что Захар вечером привезёт Надю к Лине...

Только он пропал. Ни сам не звонил, ни трубку не брал. И обе женщины с ума сходили в своих жилищах, не понимая, что им делать?

А Захар пил в своём кабинете. Потому что проглядел врага в своей команде. Конечно, пока ещё рано было говорить о том, что он всё своё состояние потерял. Но ситуация была напряжённой.

И виноват в этом был только он сам. Работал с человеком и не замечал, что тот враг...

Речь шла о сливе коммерческой тайны. И занимался этим хороший приятель Захара. Почти друг. Имеющий доступ к клиентским базам, технологиям, стратегическим планам...

Теперь всё это у конкурентов. И сейчас они решают, до какой степени обуют, или вернее, разуют, незадачливого коммерса...

Хотя, надо отметить, что сам по себе Захар был очень сильным человеком. Сроду рук не опускал. И выходил из любых сложных ситуаций. А их за время его предпринимательства немало случалось...

Он начал вспоминать то, как его кидали, как он выбирался, как начинал заново и...

И повеселел. Справится. Так подумал не очень трезвый мужик и, будучи в таком сомнительном состоянии, решил ехать домой...

Однако, вспомнил, как укоризненно будет смотреть на него Капитолина, как испуганно станет косить глазом Артём. Да и перед Клавой стыдно...

Назвал таксисту адрес Надежды. Почему-то в этот момент ему казалось, что в таковом его визите нет ничего ни опасного, ни особенного. Да и какая разница, к какой бывшей жене ехать?

Он как будто заранее знал, что обе эти женщины у него в прошлом. И только ни Капитолина, ни Надежда об этом не ведали...

Хотя всё ещё могло измениться. Любовь очень похожа на погоду. Как ни предсказывают её трудолюбивые синоптики, она всё равно ведёт себя, как хочет. Непредсказуемая, короче...

13. Доверчивая капибара. Капитолина

Устав мерить шагами углы в квартире, набирать номер Захара и пугать себя всякими предполагаемыми ужасами, Лина позвонила Надежде. Мол, вы где? ..

Та печально призналась ей, что Захар не явился. И на бесконечные звонки не отвечает. Пропал...

Подружки погоревали в унисон и распрощались. Каждая начала надеяться, что бывший муж вот-вот явится именно к ней. Ночевать-то ему где-то надо. Почему не у неё? Скорей всего, сейчас придёт...

Наивные девушки. Как будто пьяноватенький мужик может располагать собой в полной мере...

Однако, обладая огромными полномочиями автора, коротко намекну вам, что Захар уже не собирался ни к одной, ни к другой. Потому что вдруг отчётливо понял, что у него всё ещё впереди. В смысле жизненных радостей...

И нечего тащить груз прошлых отношений в прекрасное далёко...

Короче, наш герой будущее своё начал строить. Оно встретило его у входа в офис. То, есть, выхода из него. Впрочем, это одно и то же.

В образе миленького такого чуда. В широких джинсах, делающих облик будущего счастья безразмерным и эфемерным. В какой-то яркой разлетайке вместо кофты. То ли с сумкой, то ли с мешком...

Очень была молода и хороша...

И совершенно неожиданно выяснилось, что это явление имеет такое же прекрасное, как она сама, имя...

Карина. Тогда оно показалось Захару исключительным и даже необыкновенным. Да, собственно, и было таким. Как и любое другое. Если человек, носящий его, приятен...

На такси они уехали вместе. Точно не знаю, куда, хоть и являюсь хроникёром событий, но по обоюдному желанию. Так оно их сильно захватило...

А Капитолина вдруг успокоилась. Ну, жила она как-то без этого непревзойдённого эгоиста. И опять проживёт. Знать бы, что жив-здоров, и пусть гуляет...

Как будто услышав её стенания и устыдившись своего неприятного для неё молчания, Захар прислал смс. Короткое: "Не жди..."

Оскорбившись не на подчеркнутую лапидарность известия, а на его холодность и даже неласковость, Лина рассердилась, выпила ромашковый чай для успокоения душевной бури и пошла спать.

С удовлетворением отметив, что дети при деле. В шахматы играют...

Однако не сразу успокоилась. Про капибару вдруг подумала. Та такая доверчивая. Прямо как она. Даже обид не помнит. И простить всегда всех готова...

Утро для всех участников нашей истории началось одинаково. Умываться, чистить зубы, завтракать. Но лучше всего оно сложилось для Лины...

Раз Захар не ночевал, ему и завтрак не потребовалось готовить. Сложносочиненный, как обычно. Поэтому дети и хозяйка распрекрасненько попили чаю. С сыром и пряниками.

Никто б и от колбасы не отказался. Только в доме этот продукт не держали. Захар запрещал в силу её исключительной вредности...

Вспомнив об этом, Капитолина тут же решила сегодня купить. Всякой разной. Потому как жить вообще вредно. Особенно с такими мужиками, как её бывший муж и настоящий любовник. Захар...

Так что поедание бутерброда с колбасой не самое плохое человеческое действие...

- А где папа? - неосторожно спросила её Клава. И осеклась, прочитав во взгляде матери гнев...

Артём внимательно посмотрел на обеих и промолчал. Он не мог понять истинную суть этих сложных взаимоотношений взрослых, с которыми ему пришлось жить, в силу возраста.

Но глубоко в себя их переживания не допускал. По менталитету. Повезло не очень трепетным уродиться...

Не его это дело, считал. И, к слову, это никак не мешало ему жить в чужом доме. Ставшим ему своим...

Бедный мальчишка. Он не понимал, что залогом его здешнего пребывания являлся отец. Тот самый гуляющий нынче Захар. И не будь его в этом доме, кто ж станет держать здесь чужого ребёнка?

Хотя, конечно, Лина не была дрянью. Понадобилось, так бы и продолжила растить Артёма. Хороший, тем более, парень. Только у него мать есть...

Да, кстати. Надо отвезти к ней сына...

Однако вечером после работы Надежда сама явилась в гости. Хорошо, Капа все Захаровы вещи с видных мест убрала. А, если что и попадётся, мало ли - он часто сына навещает...

Разговор подруг не клеился. Потому что ни одна, ни другая не могли признаться в том, что их встреча имеет единственную цель - получить хоть какую-то информацию о мужчине всей их жизни. Будь она не ладна...

Но ведь знаете, бог не зря свёл их вместе. При том, что детей не было дома. Нехорошо тем видеть взрослых в некрасивой ипостаси...

Пришёл ведь Захар. За вещами. Оторопел сначала, увидев их вместе. А потом обрадовался. Мол, так даже лучше. Два раза не повторять...

И объявил дамам своего сердца, теперь уже точно-точно бывшим, что влюбился. Так и сказал. С некоей даже гордостью...

И потому уходит жить к себе. Надеясь на то, что новая избранница будет к нему благосклонна. И, возможно, составит его счастье. Потом. Когда поймёт, что им суждено быть вместе...

И вроде бедолага даже не сомневался, что так и будет. Что он так же нужен этой юной девочке, как и она ему. Но вот зачем?..

Вопрос вопросов. Хотя психологи утверждают, что иные юные леди тяготеют к мужикам в среднем возрасте. Типа отца-защитника в них видят...

Впрочем, ни Капа, ни Надя про возраст его пассии тогда ничего не знали. Поэтому такие раздумья их не беспокоили...

А ведай про то, может, быть, и не потеряли надежду вернуть гражданина в лоно семьи. Хоть одной, хоть другой...

Потому как у разновозрастных супругов отличные цели и приоритеты. Интересы и круг общения. Да разное отношение к быту, например.

Станет ли девица день и ночь кашеварить, как любит избалованный Захар? Вряд ли.Так что наверняка недологи те отношения...

Так могли бы подумать брошенные дамы. Когда б знали расклад...

И опять заболеть Захаром...

Между тем, детей, - и сына, и дочь, уходящий муж обещал любить и направлять на путь истинный. И просил обеих не поминать его лихом...

Женщины оторопели. А Надька кинула изумлённый взгляд на подругу, когда закончивший речь их общий партнер отправился в Линину спальню собирать вещи. Значит, было у них? Было...

Захар ушёл...

Они сидели и молчали. Не страдая от тишины. Друг о друге не думали. Впервые за последнее время не ревновали. Каждая перебирала свои узелки...

Вспомнить было что. Всё-таки Захар был рядом многие годы. Все-таки у них с ним общие дети...

Кстати, про них. Про деточек...

Надежда понимала, что Артёма придётся забирать. Теперь-то что ему здесь делать? Без отца...

Они с Линой даже вещи начали собирать. А тут как раз ребята вернулись. Из шахматного клуба пришли...

Расстроились, что придётся расставаться. Ведь только-только почувствовали себя братом и сестрой. Особенно Клава прикипела к новообретённому родственнику. Постарше была. И оттого всё понимала про родную кровь и её зов...

Девушка увязалась помогать переселенцу. Проводит, дескать до нового адреса. Не хотелось ей прощаться. Никак. Ушли...

Оставшись одна, Капитолина решила не раскисать. Обидно, конечно, но насильно мил не будешь...

Зато она теперь свободная женщина...

Расплакалась. Потом рассмеялась, вспомнив, что у неё есть другой соискатель. Филипп. Может, попробовать?

Ну, уж нет. Хватит с неё женихов. Лучше она Клаву замуж выдаст и будет внуков холить и лелеять...

Вздрогнула от звонка в дверь. Ой, наверное, мама Тимошку привезла...

Точно.

"Какое счастье", - думала она, обнимая сопротивляющегося малыша, мечтающего побыстрее приступить к разбору здешних игрушек. Соскучился. А тут тискают и целуют...

Вдыхая его лучший в мире запах и забывая о том, что мешало ей быть матерью, Лина перестала чувствовать себя брошенной. По крайней мере, осознала, что не одинока. И что дурой была.

Ведь, к собственному стыду, в последнее время она больше чужим ребёнком занималась, чем своим собственным.

Теперь это в прошлом. Нынче её никто не обманет. Никто не посулит никаких надежд. Потому что они ей не нужны...

Нина Михайловна внимательно смотрела на дочь, не задавая никаких вопросов. Хотя очень хотелось...

В последнее время Капитолина на себя была не похожа. Плохо ей было. И мудрая пожилая женщина связывала это с Захаром. Жалея о тех временах, когда его не было в жизни дочери.

Но ничего. Всё будет хорошо. Лина сильная. Она сумеет оставить все свои иллюзии в прошлом...

14. Летучая мышь. Надежда

Надежда уже неделю плакала. Не то чтобы навзрыд, но носовой платок далеко не убирала...

Причин было много. Во-первых, она так возненавидела Захара, что аж скрипела зубами от осознания несправедливости той прежней к нему любви, что помешала ей стать настоящей матерью. Если б не он, если б...

Во-вторых, она страдала и мучилась от того, что отношения с сыном по-прежнему складывались не очень. Честно сказать, вообще не складывались...

Поэтому она ощущала себя мерзкой летучей мышью. Которая во многих народных эпосах является предвестником несчастья и признаком тёмных сил. Что в Америке, что в Европе. А уж в древней Греции и вовсе...

В общем, безрадостной и жалкой фигурой себя представляла. Хотя...

Хотя в китайской мифологии, летучие мыши, напротив, символы счастья. Так что, может, всё не так плохо? Ну, если так на проблему посмотреть?

Надежда хмыкнула. Особенно для Артёма она предвестник радости. Со знаком минус...

Ей было мучительно больно видеть, как страдает сын, которого она, можно, сказать, насильно перевела в другую школу, лишив возможности учиться в среде начинающих шахматистов.

А что делать? Им пришлось переехать в город. Никак в посёлке не прожить. У неё работа. К счастью, не выгнали. Каждый день надо на службу.

Да и легче в квартире. Да и...

В общем, она всё про себя, любимую, причитает. Нисколько не захотела из-за ребёнка пострадать...

Не следовало переезжать. Устроилась бы как-нибудь. Зато ребёнок бы оставался в своей привычной обстановке. Он не может без шахмат...

Надька гнобила себя не хуже самой злобной старухи на лавочке возле их дома. Обычно иные из них безжалостны ко всем женщинам, что моложе их и не так сгорблены и морщинисты...

Она с опаской посмотрела на себя в зеркало. Ей-то далеко ли до такового облика?

Да нет. Вроде пока ничего. Моложава...

Вчера в маршрутке Надюхе показалось, что симпатичный мужик средних лет приязненно на неё посматривал.

А что? Жизнь-то продолжается. И не обязательно среди козлов и уродов...

Она с удовольствием представила себе стадо животных, во первых рядах которого, хромая, плёлся Захар.

Почему хромая? А пусть у него что-нибудь поболит. Вместо сердца. Которого точно нет.

Вспомнила, что не позвонила давнему приятелю. Обещал насчёт добротной шахматной секции узнать. Надо же Тёмке компенсировать потерю профильного образования.

Кстати, странно, что она за городом. Да нет, вполне понятно. Родители возят своих детей отовсюду. Благо что недалеко и подъезд хороший. И, если бы Захар захотел, ему бы не составило труда тоже отвозить сына в ту школу...

Но на нет и ответа нет...

Тем более, что Женька прекрасно справился с её поручением. Нашёл хороший шахматный клуб. И с директором поговорил.

Тот считает, что занятия здесь полезны не потому, что делают ребёнка умнее, а потому что создают среду для практики. И особенного жизненного подхода. Основанного на постановке задач, получении обратной связи и принятии собственных решений...

В общем, велел привести к нему Артёма...

Надежда, обрадованная новостью, побежала в комнату сына. Он сидел у окна и просто смотрел во двор. Печален был и строг...

Мать выслушал равнодушно и наотрез отказался. Не пойдёт, мол, ни на какие шахматы. Не хочет...

Та уговаривала изо всех сил. Но тщетно. Так и ушла на кухню. Блины затеяла. Тёмка любит. Может, повеселеет?

Не получилось. Тот хоть и поел, организм-то растущий, требовательный, но без особого удовольствия...

Женька, услышав про отказ записываться в шахматный клуб, засмеялся. Обычное, мол, детское дело. Не каприз. Особое эмоциональное состояние, когда пацану кажется, что весь мир против него. Пройдёт, мол...

И пригласил Надьку в кино. Та обалдела. Какое кино? Зачем ей оно? У неё самой сериал целый...

Евгений согласился. И велел вечером ждать его в гости. Сказал, что любит жареную картошку...

Так и пришлось страдалице отложить свои переживания и отправиться в магазин. А то одной картошкой вряд ли мужика накормишь...

С ужином она не зря старалась. Друг её вроде Артёму понравился. Заболтал его, затормошил. Воспользовался распутьем пацанских мыслей и за шахматы усадил.

Умело проиграл партию. Изумился мастерству мальчишки и как-то незаметно убедил того, что такой талант требует шлифовки.

Договорились завтра после школы съездить на разговор к шахматному директору. Чтоб взял талантливого парня...

Мамаша облегчённо вздохнула. Волшебник!

На радостях пошли с Евгением погулять. Артём их отпустил. Мол, один посидит, новую партию изучит...

Если б не лёгкость характера Женьки, случайная эта парочка вряд ли бы нашла темы для разговоров. Не про погоду же беседы вести?

Хотя она была так комфортна, что казалась незаметной. Хорошо было и всё...

Евгений, как почувствовал Надькино настроение, начав рассказывать ей о том, что волнует всех брошенных женщин. Только со своей собственной стороны. Потому что в свое время от него тоже ушла любимая...

И он этого ничуть не стеснялся.

Наверное, потому что случилось это не вчера, и он успел справиться с той болью и страхом, которые испытывают вдруг оказавшиеся лишними люди.

Надька, сначала нехотя, а потом всё внимательнее слушала. Мужик-то зачётный. Что его дуре-жене надо было? Почему ушла от него?

При том что не навсегда. Через какое-то время обратно просилась. Мол, совершила роковую ошибку. Мол, больше никогда...

И было, как признался рассказчик, у него искушение простить изменщицу. Так хотелось вернуть прежние отношения, страстные ночи и ровные вечера, что верилось - он сумеет...

Однако, бог помог. Отвратил от беды. Уходя, уходи, мол...

Расстались приятели гораздо более близкими людьми, чем были до этой встречи. И Надежда пошла домой в совершенно другом настроении.

- Не то чтобы она понадеялась на развитие каких-то романтических отношений, но дружба с хорошим человеком не помешает, - подумала невзначай.

Хотя понимала в глубине души, что всё намного проще. Ей, как и любой другой женщине в аналогичной ситуации, обязательно нужен реванш.

Вот чтоб теперь, непременно, рядом оказался такой симпатичный и лёгкий мужик, как Женька. И хорошо бы если б Захар её рядом с ним увидел. И...

Ну, вот, понеслась душа в рай. Мечтательница рассердилась на себя. Зачем ей надо, чтобы её бывший что-то узрел, осознал или расстроился?

Его больше нет в её жизни. И не будет. Ни при каких обстоятельствах...

А Артём, оставшись дома один, тоже вспоминал про Захара. Теперь он хорошо понимал, что тот его бросил. Вроде же начали складываться отношения. Мальчишка потянулся к нему...

Глаза стали тяжёлыми. И, как не хотелось пацану плакать, слёзы его не спросились. Закапали на планшет...

Но он же шахматист. Он не может вести себя как девчонка. Стыдно...

Ведь если мальчик плачет, это традиционно воспринимается как проявление слабости. И кто ж из пацанов захочет отказаться от идеала настоящего мужчины?

Артём последний раз шмыгнул носом и пошёл спать. Но долго ворочался. Никак не мог разложить все свои мысли по подходящим полочкам.

Он про себя толком ничего не знал. Почему рос у бабушки с дедушкой, которых считал родителями? Почему его мать отдала его им?

Почему отец познакомился с ним через многие годы после его рождения? Почему?..

Да разве есть хоть один ответ на любой вопрос о ненужности ребёнка? Которую тот ощущает точно и болезненно. Только не всегда умеет назвать это чувство. Страшное и мучительное...

Бедный он, ещё не вполне настоящий мужик. Но с большим потенциалом. Мужества и стойкости...

Забегая вперёд, нужно обязательно признаться в том, что автор знает про мальчишку чуть больше, чем про других героев романа. Вы ведь тоже захлюпали носом, читая про его слёзы?

Не расстраивайтесь.

Артём вырастет отличным парнем. И обязательно будет счастлив. Только произойдёт это не очень скоро...