ДАМА В БЕДЕ / Damzel in distress

Глава 1

Аннотация

Мы забыли, что такое смерть. Наша жизнь похожа на прекрасный сон. Но однажды заурядное дежурство преподнесло мне сюрприз... Я должен выйти из уютного рая в реальный мир и с боями пробиваться на запад.

Глава 1

Я добавил пятнадцать процентов расслабленного умиротворения, закинул ноги на стол и растянулся в кресле. Зеленые огоньки индикаторов уверенно подсвечивали затемненный центр управления. Конечно, можно было выбрать визуализацию позатейливей, а не банальный скайиндастриел. Витька, например, предпочитает муравейник, Лешка - геометрическую абстракцию, а си4пибио - вообще не использует визуализацию, а расщепляется и интегрируется во все пятьдесят три машины.

Любопытно, кто оно все-таки: мужик или баба? И что за дурацкое имя си4пибио. За глаза мы называем это Ленкой, но если назвать его так в разговоре - обижается. Наверное, мужик...

Резкий вой сирены заставил меня подпрыгнуть от неожиданности. Что бы не грохнуться, я рефлекторно обнулил гравитационный вектор и уставился на монитор.

Нарушение периметра. Нарушение периметра. Нарушение периметра. - Спокойно, но настойчиво повторял тактический помощник.

Раскрыв от изумления рот, я впитывал обрушившийся на меня поток данных.

Номер сорок один вышел из строя. Номер сорок два - необходимо решение. Номер сорок два - нерасчетный контакт.

У меня по спине пробежали мурашки. Я взглянул на биомонитор. Расчетный уровень адреналина на восемьдесят семь процентов выше стресс нормы.

Нифига себе! Это рекорд! Такого уровня я не мог добиться даже в финале чемпионата по пятнадцатой контре. Клёвое ощущение. Даже не верится, что унылое дежурство могло преподнести такой приятный сюрприз. Что же все-таки случилось?

Уровень потребления энергии сорок вторым резко вырос.

Неужели он сейчас начнет палить плазмой? Но по кому и зачем? Как бы он не разворотил весь периметр. - Я принял решение:

- Сорок второй - слияние!

Резкий запах гари. Тяжесть в левой ноге и слепота на левый глаз. Инерционный вектор смещен к северу. Что здесь вообще творится? Я сделал несколько шагов и выровнял тело сорок второго. Неожиданно, я обнаружил небольшую нагрузку на левую руку. Пальцы были сведены. Я повернул голову, подставив руку под рабочие сенсоры и вздрогнул. У меня в руке был человек. Невольно ослабив хватку, я почувствовал, что тело выскальзывает из руки и снова сжал пальцы. Раздался стон. Я осторожно положил человека на землю и сел перед ним на корточки. Человек лежал неподвижно. Я почувствовал шум в висках и глухие удары сердца. Этого не может быть! Уровень адреналина сто тридцать семь процентов!

- Отключить физиологию.

Головокружение, легкая дрожь и озноб исчезли. Остались лишь любопытство, растерянность и какое-то непонятное неясное чувство, хотя никаких чувств я испытывать не мог. Но мой разум подсовывал мне какое-то непознанное, незнакомое ощущение. Одновременно и новое, и как будто бы давным-давно позабытое.

Человек. Женщина. Девушка. Я изумленно дотронулся до нее. Никогда я не видел ничего подобного. Я даже не мог понять была ли она красивой. В тот момент, я не думал об этом. Эта девушка была не просто красивой или не красивой, она была живой. Она неподвижно лежала на траве, запрокинув голову и раскинув руки. Изо рта тонкой струей сбегала кровь, смешанная со слюной.

Живая... А раз живая, то значит и смертная! - Эта мысль словно обожгла меня.

Она может умереть! - Меня захлестнула волна любопытства, беспокойства и какой-то брезгливости. Я чувствовал, что мой разум начинает идти в разнос. Но как такое возможно? Я же отключил физиологию.

Жизнь... - Смутная далекое облако воспоминаний. Боль, дыхание, сердце.

Я включил тепловой сканер. Температура тела тридцать семь градусов и сто тринадцать тысячных.

Это много или мало?

Я открыл википедию.

Ага... Чуть выше нормы. Другие физиологические параметры: пульс, давление, интенсивность дыхания, активность коры головного мозга...

Осознав, что функциональные ограничения сорок второго, не позволят мне не то, чтобы помочь человеку, но даже определить его состояние, я понял свою полную беспомощность.

Беспомощность - какое странное полузабытое понятие. Конечно, в разных мирах, в разных сценариях я часто испытывал беспомощность, но она всегда объяснялась моей неспособностью что-то узнать, предугадать мысли сценариста. Но здесь сценариста нет. Или все же есть?

Человек. Что я знаю о человеке? - я задумался.

О человеке я знаю одно - он никогда не встречается в одиночку, — Вот и решение.

Я осторожно подхватил человека в руку и огляделся по сторонам. Она пришла из-за периметра. Тактическая карта ярко подсвечивала разрыв. Загудели сервомоторы. Сорок второй, прихрамывая, направился к разрыву, осторожно сжимая в манипуляторе еще теплый кусочек плоти.

...

Меня никогда не тянуло за периметр. Не возникало даже искорки любопытства. Ну, что там может быть интересного? Уж точно ничего интереснее, спейсквест или пятнадцатой контры, не говоря уж про одинадцатую циву. Я твердо знал одно: у реала нет сценариста, а значит там абсолютно нечего делать.

Мои смутные, обрывочные воспоминания о реале не обещали ничего интересного. Страх, дискомфорт и полная бессмысленность — вот все, что я мог вспомнить об этом. Само слово «реал» было колючим, рычащим и неприятным.

Я пересек широкую, уходящую в бесконечную даль, полосу ровного скального грунта. Десять рядов колючей сетки под напряжением были аккуратно разрезаны. У внутреннего ряда уже возилась группа ремонтных ботов.

Я обернулся, вдалеке величаво возвышалась серая громада зоны. Впереди, противно зеленела какая-то темная гуща. Что тут, интересно, лес, джунгли или тайга?

Итак, еще один шаг и я выйду из зоны. Впервые за сколько? Триста, четыреста или уже пятьсот лет? Хотя, нет. Чушь. Никуда я не выйду. Небольшое усилие, короткий приказ и я окажусь там где я и есть. Везде и нигде. Что я вообще делаю здесь, в реале? Ах, да. Человек...

Углубившись в небольшую рощицу, я шагал по отчетливо видимой на земле тропинке. Очевидно, что путь к периметру был нахожен. Все вокруг напоминало «мастера леса», так что рука невольно тянулась к верному луку. Вот сейчас, из-за того куста выпрыгнут лихие молодцы бравого Робина. Я машинально шагнул к кустам...

Вспышка, грохот, удар. Я почувствовал, что падаю, теряя ориентацию и контроль над пространством. Краем сознания, я отметил, что несколько раз безуспешно пытался отключить гравитацию, что обязательно бы сработало на нулевом уровне. Но здесь был реал.

Человек! Не знаю, как так получилось, но как-то подсознательно я пытался защитить его. Падая, я укрыл его своим телом, одновременно, изогнувшись, чтобы не раздавить. Еще одна вспышка и еще, и еще... И наконец темнота. Сорок второй перестал реагировать на любые приказы. Ну, ничего. Ботов у меня достаточно.

Сорок третий, слияние.

Я с удовольствием подпрыгнул, ощутив полную мощь и работоспособность тела. Пальнул, зачем-то из плазмы в небо и побежал к разрыву.

Глава 2

- Так зачем ты повторно вышел за периметр? - Лейтенант Картер выжидающе смотрел на меня, слегка приподняв брови.

Я устало пожал плечами. Зачем? Я и сам бы хотел знать - зачем?

- Я удивился, встретив там людей.

- Что же случилось дальше?

- Ничего. Я прибыл к месту контакта через одиннадцать стандартных минут, но никого уже не было.

- А тело человека... Женщины?

- Ничего. Только поврежденный корпус сорок второго.

- Что показал спутник?

- Честно говоря в тот момент я о нем не вспомнил. Вернувшись на базу, я просмотрел запись. Но деревья все скрыли. Было несколько тепловых вспышек, когда они палили чем-то по мне... то-есть по сорок второму...

Лейтенант задумчиво почесал подбородок:

- Что же это было?

- Судя по записям датчиков телеметрии сорок второго, использовались какие-то заряды с веществом, разогревающимся до пяти тысяч градусов со скорость столкновения около пятисот двадцати метров в секунду.

Картер усмехнулся:

- По описанию похоже на РПГ из контры.

Я криво улыбнулся и осторожно кивнул, потом посмотрел лейтенанту в глаза:

- Джони, кто они?

Лейтенант пожал плечами:

- Я слышал, что при сингулярности некоторые не приняли вирт и остались в реале. Возможно, так и живут.

Некоторое время мы молчали.

- Джони, но это же ужасно... Они... Они ведь умирают - полувопросительно, полуутвердительно прошептал я.

Картер кивнул:

- Это их выбор. Что мы можем сделать?

Я устало пожал плечами.

Лейтенант усмехнулся:

- Я тут глянул руководство, тебе за твои подвиги полагается премия.

- Подвиги?

- Ага. Активные и решительные действия по защите периметра - процитировал он какую-то инструкцию и улыбнулся: - Две тысячи кредитов и отгул на месяц.

- Спасибо, - растерянно произнес я.

- Ну, удачи, - с этими словами Картер телепортнулся из комнаты.

Я вышел из комнаты, на балкон, выходящий на Город. Огромные хитросплетающиеся небоскребы застилали горизонт. В их мощном узоре было что-то могучее и жизнеутверждающее. Но сейчас они показались мне апофеозом безвкусия и беспомощности. В вирте можно построить что угодно. Хотя конечно место на нулевом уровне стоит довольно дорого. Но основную цену любого объекта составляет не пространство, а дизайн. Разработка качественного дизайна подобных зданий со всеми закоулками, изгибами и переходами, да еще и так чтобы вблизи смотрелось абсолютно реально - стоит миллионы кредов. А поддержка - от силы пару сотен в год. Насколько я знаю, в некоторых мирах четвертого уровня, даже приплачивают, при размещении своих объектов в их пространстве.

Я набрал в рот слюны и плюнул с высоты своего сотого этажа. Плевок соскользнул вниз мгновенно ужавшись до крошечной точки, словно зависшей над бездной. Ассистент перехватив мой взгляд, вывел рядышком голограмму летящего плевка, сверху лихорадочно мелькали цифры скорости, ускорения и высоты, а на заднем фоне проносилась стена небоскреба. Какой маразм! Я потряс головой отгоняя голограмму и вернулся в комнату.

Глупость конечно, но что-то невыразимое и непонятное не давало мне покоя. Я прислушался к себе. Сердце грохотало, отдавая в висках, в слюне чудился странный металический привкус. Что это?

Обнулить физиологию.

Никаких изменений. Все тот же напористый стук сердца и невыразимое щемящее чувство. Ничего не понимаю.

Запрос связи с доктором Ивановым.

Соединяю, - шепнул ассистент, и рядом возникло окаймленное зеленоватой рамкой окошко, из которого ободряюще улыбался Женя:

-Привет!

-Привет! Как жизнь?

-Отлично!

-Видел на ВКейсбуке твои подвиги, - подмигнул Женя.

Я кривовато усмехнулся:

-Да уж... Подвиги...

Женя удивленно поднял брови:

-Тебя что-то беспокоит?

-Да... - Я вкратце пересказал ему недавние события.

-Занятно, - Женя не выглядел слишком удивленным, но похоже его что-то беспокоило.

-Ну, что скажешь?

Повисла пауза. Женя молча, внимательно разглядывал меня.

-Знаешь, что? Заходи-ка ко мне. Хочу повнимательнее рассмотреть тебя.

Окошко расширилось до размера двери, и я шагнул внутрь. Я очутился в хорошо знакомом мне уютном кабинете, заваленном книгами, безделушками и странными штуковинами. На стене висел длинный двуручный меч из повелителя подземелий, тяжелый армейский бластер из звездного пути и предмет всеобщей зависти и величайшей женькиной гордости - ясеневый посох мага-лекаря сто сорок шестого уровня с набалдашником из глаза ледяного дракона. Мне всегда казалось, что у Женьки даже пахнет какой-то книжной пылью или чернилами.

Женя смотрел на меня с неподдельным интересом:

- Ты выглядишь очень странно. - Сказал он наконец.

«Странно выглядишь» - для вирта, где человек может придать себе абсолютно любое обличье, создать себе любое настроение, придумать любое выражение лица, запрограммировать походку и манеры держаться, словом, сделать все, что позволяет фантазия миллиардов талантливейших дизайнеров веками соревнующихся между собой... В общем, здесь, фраза «Ты выглядишь очень странно» - звучала еще более странно и удивительно.

-Дай мне, пожалуйста доступ к биометрии и физиологии, - попросил Женя.

Я кивнул ассистенту:

-Открыть односторонний доступ.

Женя махнул рукой и во всю стену развернулся матовый экран с моей двукратно увеличенной голограммой и сотнями различных подписей. Цифры суматошно мелькали, отражая в реальном времени мою физиологию.

Женька стал полупрозрачным. Я понял, что его сознание расщепилось на сотни кусочков, одновременно изучающих и сравнивающих все расчетные показатели моего тела.

- Отключи, пожалуйста физиологию.

Я кивнул и отдал команду.

- Обнули и включи эндокринную систему.

По телу пробежала сладкая дрожь. Голова слегка закружилась.

Женька затих, погруженный в изучение моего организма. Я вызвал кресло, уселся и визуализировал доступ в сеть: выделил десять процентов сознания, что бы послушать новости, двадцать процентов зарезервировал для ВКейсбука, а оставшимися мыслями я стал рассматривать видеозапись с сенсоров сорок второго.

* *

Через три часа мы с Женькой сидели с теплым глинтвейном перед камином, смотрели на огонь и молчали.

Я тяжело вздохнул:

-Не могу понять, почему я все время вспоминаю этого человека.

Тебя это беспокоит?

-Не знаю...

Я обхватил лоб руками и зажмурился:

-Мне как-то не по себе от всего этого. Не укладывается в голове. В мире есть люди, которые умирают.

-Что тебя удивляет. Миллиарды людей умирали на протяжении сотен тысяч лет.

-Но тогда не было вирта!

-А сейчас?

-Что сейчас? - я вопросительно посмотрел на Женю - Что ты имеешь в виду?

-Ну, ты сказал, что сейчас есть вирт. Полагаю, что ты имел ввиду, что и мы с тобой сейчас есть в вирте? А если говорить короче, ты полагаешь, что и мы с тобой сейчас есть...

-К чему ты клонишь? - прервал я женькины рассуждения.

-Я клоню к тому, что прежде чем убиваться или, наоборот, радоваться своему существованию или существованию другого, неплохо бы понять, что значит быть.

-В смысле?

-Во всех смыслах! Что значит быть? Что значит существовать?

Я непонимающе смотрел на Женю.

-Ну, быть, значит... эээ... осознавать свое присутствие где-то.

Женька усмехнулся:

-Эх, если бы все было так просто. Неужели ты будешь утверждать, что все твое существование сводится к непрерывному потоку твоего осознания себя где-то? Ты только что ВКейсбук три часа читал, так я тебя несколько раз окликал, прежде чем ты обо мне вспомнил. А о себе-то ты помнил в это время? Ты осознаешь свое присутствие где-то, только в тот момент, когда задаешься этим вопросом. Что же, получается, что в остальное время тебя не существует?

-Но ведь есть непрерывность сознания... - начал я робко.

-Вот! Опять это коварное слово «есть». «Есть» если я не ошибаюсь это форма глагола «быть» настоящего времени неопределенного числа. Так что же значит «быть»?

Я судорожно пытался отыскать ответ. Он вертелся где-то на языке, но я никак не мог его поймать.

Что значит быть? Это вопрос оглушил меня своей холодной отстраненностью, и своей беспредельностью.

Повинуясь привычке, я выделил пятнадцать процентов сознания и запустил поиск в сети.

-Найдено более двадцати миллиардов ответов. Их можно сгруппировать по трем миллионам категорий, - шепнул услужливый ассистент. - Что значит быть троллем? - сто пятьдесят семь миллионов ответов. Что значит быть христианином? - шестьдесят шесть миллионов ответов. Что значит быть счастливым? - сорок восемь миллионов ответов.

Я озадаченно потряс головой, отгоняя подсказки. Женя улыбнулся и хлопнул меня по плечу.

-Не переживай. Подобные вопросы всегда ошарашивают. Советую тебе сходить в музей сингулярности. Там много интересного…

Глава 3

Первой моей мыслью, после возвращения домой было нырнуть в Эфир и я с огромным трудом поборол это желание. Лет сто назад я очень плотно подсел на эту штуку, и до сих пор время от времени срывался. Еще бы: виртуальный сон дарит ярчайшие, острейшие и прекраснейшие эмоции, сны и приключения, при этом не требуя прикладывать никаких усилий. Если в обычной игре нужно еще что-то делать, о чем-то думать, принимать какие-то решения, то Эфир начисто лишен всех этих недостатков. Система анализирует твое сознание и подсознание и дарит тебе именно то, что тебе нужно и даже то, что ты очень хотел, но боялся самому себе в этом признаться. Только когда выходишь из Эфира, получаешь возможность осознать насколько просты, наивны, а зачастую и неприглядны твои тайные желания и страсти. Но опаснее всего то, что постепенно твоим и тайным и явным желанием становится сам Эфир. Заходишь в Эфир и жаждешь Эфир еще и еще и так до бесконечности. Спасает только таймер принудительного выхода если не забываешь его поставить или если у тебя хватает силы воли его включить.

Хорошо еще, что вскоре после того, как Эфир появился в вирте умные люди осознали к чему все идет и ввели законодательное ограничение времени пребывания в Эфире. Не более тридцати процентов времени в течении года. В ином случае, боюсь что уже пару сотен лет весь Вирт был бы сплошным Эфиром. У меня самого принудительный четырехмесячный выход из Эфира срабатывал девять раз. Любопытно, нашлись ли бы люди способные преодолеть притягательность Эфира?

Неожиданно я замер, ошарашенный внезапной мыслью: ведь для реала Вирт был практически тем же, чем и Эфир для Вирта. И значит там нашлись люди, которые выбрали реал, даже несмотря на то, что он означает неизбежную смерть. Но как это возможно?

Мне, вдруг, очень захотелось очутиться в объятиях женщины. Уткнуться носом в мягкое плечо, лежа не теплом песке на берегу моря и слушая шум прибоя. Не быть одному, а просто лежать и слушать чье-то близкое дыхание ни о чем не думая.

Изредка, меня захватывают вот такие странные желания, но исполнить их чрезвычайно трудно. Даже в вирте. А, может быть, особенно в вирте. Хотя, откуда я знаю, как это происходит в реале? Конечно, ботов можно задействовать где угодно и как угодно. Но сейчас мне был нужен не бот, а человек. В вирте так случается. Несмотря на то, что бота практически нереально отличить от человека, особенно если он молчит или следует особой программе поведения. А уж использовать ботов для секса - самое обычное для вирта дело. Я как-то читал в одном исследовании, что вирт впервые и появился для секса. Именно потому он и начал свое победное шествие, что для вирта не было сексуальных границ, сексуальных комплексов, а главное, для вирта не было стыда.

Однако, рано или поздно начинаешь понимать разницу, между ботом и человеком. Пусть даже бот и создан лучшими виртпсихологами, бихевиорменеджерами и дизайнерами. Человек смотрит совсем-совсем другим взглядом. И только человек может взглядом сказать «да», даже когда он говорит «нет». Кроме того, человека можно просто держать за руку и молчать, а держать за руку бота - просто глупо.

Я вызвал коммуникатор и позвонил Алене:

-Привет!

-Привет! -Она равнодушно улыбнулась мне.

-Как дела?

-Хорошо.

-Не хочешь погулять?

-Погулять? - она задумчиво играла прядаю волос: - В игру?

-Не обязательно. Может, просто прогуляемся по бережку...

Алена слегка поморщилась.

-Не хочешь?

Она вздохнула:

-Я сейчас хочу сходить в эфир на пару неделек.

Мы замолчали. Я не отрываясь смотрел в ее лучистые зеленые глаза. Мне очень нравился их смех. Но сейчас смеха не было. Она устало смотрела сквозь меня.

-Ну, пока.

-До свидания…

Я торопливо отвернулся и подошел к окну. Что значит быть? Почему-то в голове всплыло слово «философия». Философия – какое-то протухшее, замшелое понятие. Что тут может быть интересного? Что такое философия? Ассистент услужливо подогнал облако ассоциативных тегов. Вокруг меня закружились надписи: любомудрие, метафизика, диалектика, априори… Я потряс головой.

Давай-ка чего-нибудь попроще!

- «Философия - последнее выговаривание и последний спор человека, захватывающие его целиком и постоянно. – с пафосом пробубнил ассистент: - Философия есть ностальгия, стремление повсюду быть дома». Мартин Хайдеггер.

Я поморщился. И это называется попроще? Какая-то слюнявая абракадабра. Ностальгия! Последний спор! Что за чушь. Я раздраженно вышел на балкон и стал смотреть на город.

И все же эти слова что-то зацепили внутри меня. Слегка зудели, тревожили, не давали покоя.

Ностальгия… Я закрыл глаза и вспомнил, как корчился на земле, защищая теплое человеческое тело.

Желание повсюду быть дома… Но где же я сейчас? Ведь это и есть мой дом!

Какая глупость. Хватит с меня этой дурацкой философии. Лучше постараюсь понять, что же сейчас творится в реале.

Где же можно узнать о реале? Что там Женька говорил о музее Сингулярности? Я вспомнил, что видел где-то мельком рекламу этого музея. Я еще удивился тогда, кому это может быть интересно. Теперь ясно кому…

Мельком глянул в зеркало. Почему-то показалось уместным надеть мундир.

- Надеть мундир, - попросил я ассистента, удовлетворенно кивнул и телепортировался в музей.

Глава 4

Музейное пространство находилось в доменной зоне org нулевого уровня. Каждый музей хотел обязательно выделится оригинальным пространственно- дизайнерским решением. Возможно именно, поэтому несмотря на все свои концептуальные различия, все музеи были похожи друг на друга какой-то натянутой прилизанной вычурностью. Все они были весьма необычными, но почему-то это была очень типовая необычность. Лично у меня она наводила скуку и тоску.

Музей сингулярности не был исключением в этом ряду. По виду он напоминал вавилонскую башню, рожденную в воображении популярного в Вирте художника Эшера. Разнонаправленные гравитационные градиенты, непременные лестницы, арки и порталы. Все это было очаровательно, но довольно быстро утомляло и надоедало. Так же меня очень раздражал общий для всех музеев запрет на прямой телепорт в нужное помещение непосредственно в музее. Посетитель обязательно должен был появиться на специальной смотровой площадке и пройти пешком во входную зону.

Конечно, это было сделано, чтобы не пропали даром натужные усилия именитых дизайнерских и архитектурных бюро, дерущих по сотне миллионов за проект.

Очутившись на смотровой площадке, я покорно окинул взглядом громаду музея и быстро зашагал ко входу.

- Добрый день. – бот-швейцар услужливо распахнул дверь и поклонился.

Я попал в гигантский холл. Далеко наверху, заменяя люстру медленно дрейфовала модель черной дыры со светящимся аккреционным диском. Конечно, самой черной дыры видно не было, но на ее существование намекала искажающая линза, через которую горизонт событий отражал замысловатую фреску, нарисованную на потолке.

- Здравствуйте. Приветствуем вас в нашем музее. – экскурсионный бот приветливо улыбнулся, подходя ко мне.

Я кивнул в ответ. Экскурсионный бот – еще одна музейная фишка. Кончено мой ассистент мог справиться ничуть не хуже. Но такова традиция. Может именно поэтому я так давно не был в музее, что здесь остались одни традиции, а настоящая живая жизнь ушла? Странное место.

- Что вас интересует? Обзорная экскурсия? Тематическая? Или какой-то конкретный артефакт или хронофакт?

- Расскажите, когда случилась сингулярность?

Экскурсовод улыбнулся:

- К сингулярности не совсем корректно употреблять слово «когда». Она существует вне времени.

Я тяжело вздохнул:

- Хорошо, что такое Сингулярность?

Экскурсовод одобряюще кивнул:

- Да, этот вопрос звучит более корректно. Но важно отметить, что термин сингулярность имеет много значений. Мы можем говорить про геометрическую или математическую сингулярность. Про сингулярность физического пространства: - и бот небрежно махнул рукой в сторону черной дыры, - но нам, конечно, в первую очередь интересна сингулярность как социальное явление…

Мне стало скучно. Я зевнул. Бот посмотрел не меня и усмехнулся:

- Тяжело переварить?

Я заглянул в его смеющиеся под морщинистым лбом глаза и внезапно осознал, что это никакой не бот, а живой человек. Живой человек… Экскурсовод! Я опешил.

- Эээ… Прошу прощения, мы не познакомились. Алекс, - и я протянул ему руку.

Экскурсовод видимо хорошо представлял мои ощущения. Он успокаивающе улыбнулся и крепко сжал мою ладонь:

- Профессор Девид Гройсбах, к вашим услугам.

- Извините, что я…

Профессор успокаивающе махнул рукой:

- Пустяки. Тем более, что вначале вас действительно встретил бот. Я подсоединился на третьей минуте.

- Почему? – спросил я неожиданно для самого себя.

- Как вы заметили, у нас маловато посетителей. Так что любой клиент для нас важен.

- Почему? – снова спросил я.

Гройсбах долго смотрел мне в глаза, а потом опустил взгляд.

- Людям уже ничего не интересно, особенно муезефицированное прошлое. Вот Вы, когда последний раз были в музее?

Я пожал плечами.

- Давно…

Ассистент тихонько пискнул и вывел в моем персональном информационном пространстве, невидимом для остальных людей, календарь. Я молча смотрел на него. Двести тридцать семь лет пять месяцев и три дня тому назад. Вспомнил. Я встречался тогда с Николь… Слева появилась ее фотография и ссылка на ее страницу Вкейсбуке. Ага. А вот и симуляционная голограмма: взявшись за руки мы идем по бесконечной картинной галерее. Это был музей котиков, а мы были на выставке «котики одного дня». Там были выставлены все демотиваторы с котиками, опубликованные 22 февраля 2222 года… - Я затряс головой отгоняя воспоминания. В них можно было утонуть.

- Ну, ничего… - улыбнулся Гройсбах: - И так, Сингулярность… Что, вас интересует?

- Когда люди ушли в Вирт. Это, ведь, тоже Сингулярность?

Профессор кивнул:

- Сингулярность социума – наверное, наиболее любопытное проявление этого явления. Обычно под социальной сингулярностью, подразумевают резкое изменение технологического, исторического, культурного и социального укладов общества…

Тяжело вздохнув, я хмуро взглянул на профессорский лоб. Волны его морщин ожили, в предвкушении захватывающего путешествия в страну знаний. Понятно, почему я не люблю музеи.

Но Гройсбах, кажется, догадался о моем настроении:

- Как вы помните, в первой половине двадцать первого века появились достаточно мощные компьютеры, позволяющие поддерживать системы виртуальной реальности на таком уровне, что человеческое сознание не могло обнаружить разницы между компьютерной симуляцией и реальным миром.

Я кивнул.

- Но, кончено, ключевым изобретением, стала технология переноса копии человеческого сознания в компьютер. Сначала это был необратимый однократный процесс, который приводил к гибели биологического носителя. Поэтому данный механизм, первое время, был аналогом эвтаназии – добровольно ухода из жизни по медицинским показателям и применялся к смертельно больным или пожилым людям.

Я закрыл глаза. Далекие расплывчатые воспоминания захлестнули меня. Мне ничего не стоило придать этой памяти глубину, четкость и резкость, но я столько лет избегал этого…

Профессор продолжал:

- Довольно скоро это вызвало серьезные социальные последствия. Перенос сознания в виртуальную реальность тогда назывался трансцензацией. Трансцензация, по сути, стала гарантией радикального продления жизни в виртуальном пространстве. В ожидании возможности трансцензации, многие люди сводили к минимуму свою социальную активность – перестали путешествовать, и даже выходить из дома. Тем более, что тогда уже появились так называемые системы дистанционного присутствия, на сленге того времени они назывались «шелдонами». Этимология, кажется, восходит, к фантастическому фильму ужасов, популярному в то время.

Честно говоря, меня поначалу удивляло то, что речь профессора была наполнена нечёткими и неопределенными фактами, пока ассистент, обнаружив мое недоумение, не вывел информацию об одной любопытной статье, в которой описывалась широко распространенная в узких научных кругах мода отключать систему фактологических подсказок. Я выделил десять процентов сознания, чтобы ознакомится с этой информацией. Оказывается, среди ученых считалось почетным знать факты, а не подхватывать их онлайн. Довольно странный подход, честно говоря. Но что поделаешь мода – есть мода. Ассистент услужливо вывел передо мной цитату:

«Таким образом, в настоящее время, сформировался новый научный стиль, насыщенный такими лингвистическими маркерами как: «насколько я помню», «кажется», «как будто» и пр. – подчеркивающими то, что спикер основывается на субъективном локальном опыте, а не на доступе к википедии.»

- … Однако, далеко не все приняли такое положение вещей. Возникло несколько движений сопротивления, в приемущественно, основанные религиозными фундаменталистами разного толка. Одной из самых влиятельных групп, были свидетели преподобной Сары Коннор из Алабамы . Но, были и другие: ассанжисты, неосноудениты, прокрастинарианцы третьего дня и другие…

Профессор обреченно махнул рукой, но тут же спохватился:

- Интересно, что у каждого движения были свои собственные идеологические обоснования сопротивлению трансцензации, зачастую противоречащие друг другу. Кто-то считал это богохульным, кто-то опасался, что мировое правительство получить над ним тотальную власть, ну а некоторые просто ленились.

- Значит в Вирт ушли не все?

- Конечно. Около двух процентов населения не приняли Вирт.

- Но, ведь, с ними осталась связь? Какие-то контакты?

- К сожалению, все не так просто, - вздохнул Гройсбах: - Возникло несколько проблем, которые с самого начала осложняли коммуникацию и в конечно итоге привели к практически полному прекращению связи.

Я недоуменно и вопросительно смотрел на него:

- Во-первых, возникла так называемая темпорально-коммуникационная проблема. Как вы знаете, в Вирте на разных уровнях и для разных людей субъективное время течет с разной скоростью.

- Конечно, - кивнул я. – Чем богаче человек, тем его субъективное время течет быстрее. Ускорение локального времени требует дополнительных ресурсов, поэтому стоит дорого. Но в результате жизнь человека получается более долгой и насыщенной.

- Правильно, - кивнул Гройсбах: - но существует базовое время нулевого уровня, и если состоятельный человек переходит из своего локального пространства на нулевой уровень, его время синхронизируется с базовым. Именно поэтому состоятельные люди так не любят базовый уровень. Они просто теряют время в буквальном смысле.

Я устало вздохнул:

- Но какое отношение все это имеет к Реалу?

Профессор улыбнулся:

- Проблема в том, что время на базовом уровне течет в 2,33 раза быстрее чем в реале. Так что Люди из реала, даже используя какую-либо систему виртуальной реальности, не в состоянии встроится в Вирт. Это проблема физиологического свойства, человеческий мозг не успевает обрабатывать информацию с необходимой скоростью.

- Но, ведь, можно замедлить время?

- Конечно. В прошлом существовали шлюзовые подпространства, для общения с Реалом. Где локальное время было синхронизировано. Однако, мало кто хотел там находиться. Кому охота тратить столько времени на общение с религиозными фанатиками.

- А сейчас эти шлюзы доступны?

- Конечно. Но их уже давно никто не посещает. Более того, Конституцией Вирта предусмотрено гражданство всем желающим прийти из Реала. Так что существовала, и насколько я знаю, до сих пор существует система инфошлюзов – особые места в Реале, куда может прийти любой человек и войти в Вирт…

Я даже охнул от удивления:

- До сих пор? Уже столько лет? И все это работоспособно?

Гройсман равнодушно пожал плечами:

- А в чем проблема? Роботизированные боты в реале обеспечивают ремонт и функционирование распределенной компьютерной сети, в которой содержится Вирт. Инфошлюзы – лишь небольшое дополнение к этому. Более того, я вам сообщу еще более любопытный факт: до сих пор существует и поддерживается в рабочем состоянии система выхода из Вирта в Реал.

- Ну, это понятно, - я смущенно улыбнулся: - Я сам оператор ботов защиты периметра, я постоянно выхожу в Реал.

- Нет, вы не поняли, - усмехнулся Гройсман: - использования ботов – нельзя назвать полноценным выходом. Существует система для выхода в Реал на биологическом носителе…

Я изумленно распахнул глаза. Почти непроизвольно тридцать процентов моего сознания обособились и бросились в Википедию.