Дальше Звёзд. Мусорный барон

Глава 1

«Борт 434С, старт разрешаю. Сигнал принят?»

— Сигнал принят, открывайте шлюз.

Лампочка коммуникатора блеснула, и диспетчер отключился. Я тяжело вздохнул и сел поудобнее в кресле, держась за рычаги управления кораблём. Стена шлюза медленно поползла вниз, выпуская остатки воздуха. Стальная махина была покрыта многочисленными царапинами, оставшимися после сотен и даже тысяч неудачливых пилотов, которым хотелось как можно скорее выбраться и отправиться в полёт. Я же не спешил. Шлюз не откроется скорее, несмотря на мою спешку, а станцию катапультирования под днищем корабля сработает сама, незачем её торопить.

Меньше чем через минуту пузатый борт моего «Скарабея» оказался в открытом космосе, отрываясь от большого чрева космической станции. Вокруг из порта вылетали десятки и сотни разнообразных судов. Громадины торговых кораблей везли грузы и новых людей для станции, военные беспилотные суда патрулировали окрестное космическое пространство, промысловые корабли привозили для чрева заводов добытые из астероидов ресурсы. Но были и мои коллеги на точно таких же кораблях, чьи формы можно было описать не иначе как «безобразные». Всё чаще их переделывали из старых кораблей, которые отживали свой срок и за чью обшивку уже было не страшно. Мастеровые на космических доках приваривали к ним манипуляторы и инструменты, что могли пригодиться в нашем неблагодарном деле.

Я улыбнулся, видя на экране камер, как в соседний шлюз прибывает нагруженный металлолом корабль, после чего мягко похлопал по панели управления. Мой корабль был точно таким же «монстром», пересобранным из бывшего когда-то грузовым челнока. Пришлось немало повозиться, приводя его в хоть сколько-то удобоваримое состояние. Механик из меня был не лучший, немало было изучено подходящих материалов, но уже почти пять лет этот «франкенштейн» помогал мне наполнять кошелёк звонкими монетами.

Не знаю, кто придумал называть нашего брата «Скарабеями», но название в честь этого жука было скорее издевательством, скрывающим истинную суть работы. Гораздо лучше нас раскрывало более народное название этого существа — «жуки-навозники». Мы не были чем-то элитным, скорее совершенно наоборот. Нам не приходилось бороздить просторы космоса, ведя за собой многочисленные флотилии боевых кораблей, не приходилось торговать с станциями, планетами, кочующими государствами, да и грабить мы не умели. Мы буквально собирали космическое дерьмо, а именно мусор, всё больше разбирая покинутые станции или разрушенные корабли, чтобы из этого металлолома родились новые судна.

Разрушенных кораблей в моей системе значительно прибавилось три месяца назад. Обычно округа мирной станции «Гладь» встречала у себя только лишь гостевые судна, всё чаще выступая в качестве временной остановки перед очередными межпространственными прыжками, но один день всё сильно изменилось, и я помнил его от начала до конца, едва ли не поминутно.

В тот день я сидел за барной стойкой, стараясь заглушить горе после утраты единственного близкого мне человека — матери. Она заболела и сгорела меньше чем за месяц, оставив меня одного сычевать внутри станционной квартирки. Мне даже не позволили сжечь её в промышленной печи. Тело матери просто обернули в пластиковую плёнку и отправили в бесконечный мрак космоса. Так поступали с каждым, кто умирал, ведь на станции не было лишнего места, несмотря на постоянно расширяющуюся стройку, что постепенно превращала станцию в странного исполина, полного жилых секторов, доков, портов и производственных зон.

Но вечер перестал быть томным точно в тот момент, когда в нескольких сотнях километров от станции из прыжка вывалилась целая флотилия, заставившая всё население «Глади» вздрогнуть одномоментно. Не было внутри дурака, который мог предположить, что силы станционной обороны смогут перебить или просто заставить отступить флотилию пиратского короля Франциска Сальво.

Любой капитан, имеющий при себе корабль, мог пойти на кривую дорожку космических рейдов, нападая на торговые и транспортные корабли, добывающие шахты на астероидах. Нужен разве что корабль с мало-мальскими орудиями и лихая команда, готовая к насилию. Но одного слова не хватало для того, чтобы сравниться с Сальво. Его флотилия была столь громадной и покрытой настолько отвратной славой, что пред ним были готовы пасовать целые планетарные системы. Три десятка крейсеров, почти полсотни эсминцев, четыре трёхсотпушечных линкора и бесконечный рой истребителей, чья численность могла в лёгкую перегрузить даже самые продвинутые системы обороны. Общая численность его абордажной команды уходила глубоко за сто тысяч бойцов, вооружённых всем, начиная от старых автоматов времён Первого Расширения, заканчивая современными боевыми скафандрами, позволяющими вести войну даже на обшивке самых больших кораблей, даже готовящихся к входу в гиперпрыжок.

Его флоту хватило бы всего одного залпа для того, чтобы просто снести всю станцию, оставив на её месте космическую пыль и тысячи обледеневших трупов. Руководство «Глади» уже готовилось отдать непосильную дань, которая легко повела бы всю экономику по миру, но за ними выпрыгнула флотилия, нисколько не уступающая пиратской в численности и боевой мощи. На бортах кораблей можно было увидеть метки множества флотилий из десятков космических государств. Были и звёздные пояса кораблей из Селарского Скопления, монструозные птицы Билиарского Конгламерата и злые морды оскаленных ящеров из Триархии Лабон.

Все камеры станций направились на флотилии, и теперь не было внутри свободного экрана, который не смотрел бы сейчас в сторону будущего боя. Торговцы в панике хотели сбежать, солдаты распределились по своим местам за стволами орудий, а все остальные прилипли к экранам, молясь в надежде на то, что защиту не разнесёт случайно запущенная торпеда с иридиевым наполнением.

Всё длилось не меньше половины стандартного станционного дня. Миллионы лазерных росчерков и разноцветных плазменных плевков освещали космос, тысячи торпед разрывали корабли на скрюченные стальные осколки. Каждую секунду умирал минимум один пилот, каждую минуту погибали корабли, а пространство вокруг «Глади» усеяли сотни разорванных остовов, обеспечивая «скарабеев» работой на месяцы вперёд, а станционные госпиталя ранеными оказались забиты под самый потолок.

Но даже столь масштабная бойня не смогла уничтожить Сальво, который умудрился сбежать, даже когда его линкор «Сияющий Кракен» оказался окружён сотнями истребителей, расстреливающих станционные щиты без устали. Тогда он едва не разлетелся пополам, ведь внутренний ядерный реактор детонировал от прилетевшего заряда рельсотрона. Прославленный капитан сорвался в космический прыжок, и след его моментально простыл.

— Капитан, корабль находится в заданной точке!

Вскрик бортового компьютера заставил меня вывернуться из тёплого одеяла воспоминаний. Грандиозных размеров жёлтый жако сидел на приборной панели и заинтересованно рассматривал меня голографическими глазами, склонив при том голову. По дурацкой привычке этот искусственный интеллект очень сильно любил именно что кричать, и я едва смог его отучить каждый раз орать «Испанцы» при приближении корабля, что не был известен внутренней системе моего «Скарабея».

— Говорун, я тебя когда-то отключу! — выдохнул я, успокаивая неожиданно быстро начавшее стучать сердце.

— Говорун умный и сообразительный. Я никогда не говорю попусту. — наставительно произнесла птица, поднявшая средний палец левой ноги к крыше корабля. — Вы просили напомнить — я сделал это, капитан.

Спорить с искусственным интеллектом было бессмысленно, и я повернулся в кресле, взглядом приковываясь к другому монитору, который отвечал за работу манипуляторов, прикреплённых к корпусу. По правде говоря, Говорун мог делать простые операции и без меня, например вырезать кусок обшивки и клещами сунуть его в грузовой отсек, где автоматика превратит металл в сдавленный куб, но сейчас я держался внутри мусорного нечто, что некогда было кораблём, ныне превращённым исключительно в обломки без возможности идентификации.

— Говорун, проведи сканирование обломков на предмет полезностей.

— Есть, капитан! — птица пару раз задорно присела и исчезла.

Я прекрасно понимал, что всё дорогое и полезное выгребли в первый месяц разбора завалов. Я тоже успел поучаствовать в деле этого стального мародёрства, выгребая агрегатные узлы, двигатели, вооружение до последнего бортового пулемёта, пусть сам он и был старше даже моего прадеда. Тогда доки принимали такой хабар с большим удовольствием, платя достаточно для того, чтобы за несколько походов можно было купить себе квартиру на станции. Теперь же оставалось довольствоваться металлом, за тонну которого платили разве что несколько золотых экю. Оттого сейчас я и не ожидал, что моя странная птица сможет отыскать что-то более интересное, чем очередной лист обшивки или стальную переборку.

— Капитан, обнаружена деталь неизвестного происхождения внутри корабля, классифицируемого как класс «Джалинь».

— Что за деталь? — спросил я, не отрываясь от управления плазменным резаком, которым и вскрывал корпус очередного судна, что некогда явно было эсминцем.

— Предположительно это источник энергии. — ответил попугай. — Размеры у него небольшие, предположительно десять на десять сантиметров.

Я посмотрел на экран управления. По результатам сканирования показалась небольшая точка, не больше пикселя, держащаяся в одном и том же положении, нисколько не сдвигаясь в сторону. До него была по меньшей мере пара километров между стального мусора, лезть в который мне откровенно не хотелось. Но затем я представил, сколько мне придётся отдать за ремонт обшивки, запитку баков, пополнение кислородных баллонов и плату за квартиру, что те жалкие экю, что я получу за металлолом, казались мне каплей в океане. Хотя и океана-то я никогда в своей жизни не видел.

— Составь маршрут. Возможно добраться на корабле?

Птица кивнула, зрачки в его глазах стали круги, стали бешено крутиться в режиме загрузки данных. И пусть Говоруна можно было назвать сообразительным, соображал он всегда очень не быстро. Бортовые системы в целом не были рассчитаны на множественные действия, что требовали больших вычислительных мощностей, отчего птица несколько минут сидела на подлокотнике моего кресла, почёсывая голову когтями.

— Нет. Движение между обломками будет сопровождаться большими повреждениями транспорта. Рекомендуется личное участие с выходом в космос.

— Надеюсь, твоя перьевая башка не ошибается и это действительно стоит того.

Я со всей души ненавидел передвигаться по космосу вне корабля. Да, для ремонта иногда приходилось цеплять на себя скафандр, крепиться карабином к двери и вылазить с мультиинструментом наружу. Но одно дело болтаться в тьме космоса прикреплённым тросом, а совершенно другое — лететь через множество обломков на стареньком маневровом ранце.

— Я не уверен, но желаю вам удачи!

Жако поклонился мне, но я захотел его послать в ответ. Но какой же толк ругаться с техникой? Этот попугай не способен даже обижаться, так что мои слова уйдут просто в пустоту.

Пришлось выдохнуть и выбраться из кресла, доходя до отдельного отсека. Прогулочка вышла откровенно небольшой, всего в полтора полных шага, поскольку из-за двух кресел пространства внутри было по-минимуму.

Снаряжаться в скафандр внутри помещения, что едва было метр на метр, оказалось отдельным видом извращений. Неправильное движение локтем — и ткнёшь на кнопку, которая вырубит свет внутри отсека, дёрнул ногой — и нажал на рычаг, что выбросит в открытый космос. В общем — удовольствие да и только.

Снарядиться удалось примерно за четверть часа, после чего в небольшое зеркальце на меня смотрела морда в круглом шлеме, дополнительно затонированным от солнца. За скафандром я всегда следил отдельно, прекрасно понимая, что его полная герметичность является единственным моим шансом на выживание между звёздами. Но этого нельзя было сказать о маневровом ранце. Он был латан-перелатан, и следов применения синей изоленты оказалось больше, чем целых сегментов. Он то и дело барахлил, плевался топливом, но каждый раз, когда я думал сменить его на более новую версию, быстро рядом оказывалось известное земноводное, что принималось душить меня, поглядывая на цены со страшными значениями.

— Говорун, перейди на браслет.

Птица в ответ что-то каркнула и теперь оказалась в уменьшенной копии на наруче управления скафандром. Фактически его ядро оставалось на корабле, а потому держался на связи, представляясь у меня на запястье лишь клоном корабельного «маскота».

Выдохнув и помолившись всем известным мне богам, я дёрнул за рычаг и вывалился в открытый космос. Тут же пришлось активировать ранец, уворачиваясь от плывущей в мою сторону балки, понадеявшись на то, что корабль своими силами сможет отбиться от вездесущего мусора, чтобы не добавлять очередных царапин на и без того многострадальном корпусе.

Плыть по безграничному Ничто пришлось аккуратно. Битва здесь отгремела давно, и вокруг была исключительно тишина, срываемая только лишь моим тяжёлым дыханием, но спокойствие развалинам лишь только снилось. Многое, начиная от мельчайших осколков, заканчивая громадинами продырявленных остовов, продолжало находиться в хаотичном движении, не желая остановиться ни на одно одинокое мгновение. Потому мне и приходилось дёргаться из стороны в сторону, тратить топливо ранца, ждать и прыгать от одних развалин к другим. Говорун оказался прав — шанс пролезть здесь на корабле теперь казался настоящей фантастикой. Эти осколки бы превратили корпус моего «Скарабея» в подобие полного дырок синтосыра, пропущенного прямо через тёрку.

Но когда я уже хотел послать все эти плутания в далёкое космическое путешествие, то наконец заметил цель, к которой так долго добирался. Корабль «Джалинь» был из той когорты судов, которые ужасают одновременно размерами и ценой, которую приходилось заплатить за его приобретение. Миллионы, миллиарды экю придётся выложить для того, чтобы приобрести многокилометрового монстра с сотнями космических орудий, тысячами торпед и десятками истребителей сопровождения. Его одного бы хватило для того, чтобы разнести всю нашу станцию на малейшие кусочки, да и небольшой планете или спутнику бы не понравилось появление такого исполина в своей округе.

— Ты уверен, что там есть ещё что-то полезное? — спросил я у Говоруна.

Подобного размера суда были первой целью для всех мусорщиков. Целые бригады залетали внутрь для того, чтобы собрать внутри всё полезное, что только было там. Личные вещи экипажа, техника, инструменты, содержимое складских секторов, да даже медные провода — всё вычищалось подчистую. Оттого мне и казалось, что если я окажусь внутри, то встретят меня только лишь пустые коридоры с остатками тел тех несчастных, что не пережили расстрела из сотен и тысяч орудий других кораблей.

— Да, капитан. Сигнал с вашим приближением стал только сильнее. — гаркнул всегда резвый голос голографического спутника.

— Найди мне вход.

Птица задумалась на несколько мгновений, и вскоре на визоре красной окантовкой засветился технический люк. Достаточно широкий для того, чтобы получилось протиснуться внутрь, и столь же узкий, чтобы приступ клаустрофобии намекнул о своём наличии. Ладно хоть птица не предложила мне протиснуться в одну из пробоин, грозя превратить скафандр в фарш о острые края.

Пламя вырвалось из сопла ранца, и я подплыл к люку. Тот был покрыт ледяной коркой, и пришлось вооружиться проплывающим рядом осколком, чтобы освободить наверняка закисшие болты от хладного плена. Пять минут работы, размашистых ударов — и лом сменился на ключ, которым с трудом удалось провернуть болты.

— Проход свободен, капитан. — призывающе каркнул Говорун. — Пора найти сокровище!

— Ага, встречай меня, богатство...

Глава 2

Технический люк поддался с третьего рывка. Я с большим трудом протиснулся внутрь, задел ранцем край проёма, выругался и едва не улетел обратно в открытый космос из-за неисправного аппарата. Сопла плюнули раскалённым газом, скафандр дёрнуло, но я успел ухватиться за скобу и втянуть себя в тёмное чрево давно мёртвого корабля.

— Говорун, маршрут держи перед глазами, — сказал я, включая фонарь. — Заведёшь в тупик, превращу тебя в аватар микроволновки.

— Угроза записана, капитан. До источника почти четыреста метров по доступным проходам.

— Прекрасно...

Коридор вычистили до костей, как распотрошённого кита. Всю внутреннюю обшивку сняли подчистую, приборы из стен выдрали, даже светильники выкрутили вместе с патронами. Из стен торчали обрезанные под самый корень кабели, где подобраться было почти невозможно. Кто-то здесь явно прошёлся до меня, забирая всё, что можно было сбыть на станции.

Оттолкнувшись от стены, я поплыл вперёд по коридорам, сверяясь с красной змеёй на визоре. Ладонь скользнула по голому металлу, ботинок задел кронштейн. Я поймал вращение, выровнялся и выдохнул.

— Сигнал точно внутри?

— Сигнал устойчивый. Источник находится в жилом секторе, предположительно в офицерской каюте.

Живых здесь быть не должно. Три месяца в открытом корпусе, без воздуха, тепла и еды, пережить невозможно. Но на кораблях Франциска Сальво могли хранить что угодно, ибо этот пират, как мне известно, старался схватить всё, за что можно было выручить деньги. В этом мы с ним были похожи.

— Говорун, отслеживай движение.

— Внутренние датчики корабля демонтированы. Могу анализировать вибрации корпуса через контакт вашего скафандра.

— Анализируй. И желательно сообщи до того, как меня жевать начнут.

Путь мой пернатый компаньон состряпал своеобразно, пустив меня через целый лабиринт шахт, переборок и сервисных пролётов. В одних местах приходилось с трудом протискиваться, надеясь, что меня не зажмёт из-за деформации внутренностей судна. Стоило оставить всего один маленький порез — и далеко не факт, что свою живучесть удастся поддержать куском намотанной на порез изоленты.

Жилой сектор встретил меня новой порцией пустоты. Двери кают отсутствовали, мебель унесли, сейфы вырезали вместе с анкерами, даже настоящие деревянные настенные панели, щепа от которых витала в пространстве, вырезали.

— Источник впереди, — сказал Говорун. — Третья каюта слева.

Я вплыл в каюту. Кровать исчезла, шкафы исчезли, рабочий стол исчез вместе с креплениями. В стене зияла оплавленная дыра от снятого экрана, который явно вырезали без особенной аккуратности. Но и мусора здесь оставили изрядно, мне на визор чуть не прилипла упаковка от сухого пайка с мясом зирга — ящерицы размером с кабана, которую на некоторых мирах разводили на убой.

— Пернатый, здесь ничего нет.

— Источник энергии находится в пределах каюты.

— Ты издеваешься, желтопёрый калькулятор?

— Сейчас я работаю в режиме поиска.

Я провёл сканером по стенам, полу, потолку, нише сейфа, щелям, креплениям. Ничего. Только помехи и дохлые остатки проводки. Я уже хотел вернуться на корабль, когда визор мигнул возле вентиляционного короба. Решётку там явно пытались выдернуть, отчего несколько сегментов были до страшного выгнуты. Похоже, что не хватило местным мародёрам сил для полного разграбления корабля.

А вот я страстно не хотел уходить с корабля без хабара. Пришлось сорвать её мультиинструментом и сунуть внутрь фонарь, конус света от которого выбил темноту, показывая мне прикреплённую изолентой маленькую коробочку размерами в пару ладоней. Никаких меток и креплений, просто ровный кубик.

— Говорун, это оно?

— Энергетический сигнал исходит от объекта в вентиляции.

— Вот же хитрый пиратский гад.

Я закрепился магнитными подошвами, влез рукой в короб и едва не застрял плечом. Коробочка не хотела выходить. Я подцепил её инструментом, рванул, ударился шлемом о край вентиляции, выругался, дёрнул ещё раз. Находка сорвалась и поплыла наружу.

Предмет был плотным. В невесомости вес не понять, зато инерция врала редко. Я провёл сканером. Мультиинструмент выдал неизвестный сплав, слабое поле и полную герметизацию.

— Вскрываем? — с азартом спросил Говорун.

— Сначала проверяем.

Я попытался поддеть край тонким лезвием. Лезвие соскользнуло. Сменил насадку, включил микронагрев, подержал у стыка. Ноль реакции.

— Ага, как зубочисткой ковырять...

— Рекомендую доставить объект на корабль.

Пришлось сунуть коробку в подобие сухарки за поясом, которую я просто называл «мародёркой» для мелких вещиц. Можно было возвращаться обратно в транспорт, но тут я услышал движущийся по коридорам стук. До динамиков в отсутствии атмосферы звук не доходил, зато вибрация была более чем ощутимой.

— Говорун, что это?

— Фиксирую вибрации корпуса. Источник движется по жилому сектору.

— Он движется ко мне?

— Направление совпадает с вашей позицией.

Сердце забилось так, что дыхание в шлеме стало рваным. Оружия у меня не было. Уважающие себя мусорщики таскали его при себе, но я оружия не держал с момента прохождения учебки и пользоваться им не стремился.

Стук стал ближе. Я метнулся к санитарному блоку, схватился за торчащую трубу и дёрнул. Труба не поддалась. Я включил магнитные подошвы, упёрся, рванул снова. Металл скрипнул. Ещё рывок, и труба вылетела из стены вместе с куском крепления.

Сам я расположился у проёма, одной рукой держась за край двери, другой сжимая трубу. В голове быстро нарисовался пират в скафандре, конкурент-мусорщик, тварь из секретного контейнера и ещё десяток вариантов, от которых хотелось спрятаться под кровать. Вот только ни кровати, ни возможности под неё спрятаться у меня не было.

— Десять метров, — сказал Говорун.

Я поднял трубу.

— Семь метров, — добавил он.

Стук ускорился.

— Четыре метра, капитан.

Из-за поворота вылетел огромный баллон. Я заорал и ударил.

Труба врезалась в металл, меня сорвало с места, плечо болезненно дёрнуло. Баллон отскочил к стене, закрутился, ударился о переборку и поплыл дальше. Из маленькой дырки у горловины била тонкая струя газа. Она толкала его рывками, заставляя прыгать по коридору и греметь на весь жилой сектор.

От этого зрелища я взорвался смехом. Вот он какой, умелый расхититель кораблей. Боится каждого шороха на корабле, где быть не может никакой опасности.

— Угроза классифицирована как повреждённый газовый баллон, — сообщил Говорун.

— Спасибо. Очень вовремя.

— Я рад помочь, капитан.

Я хотел бросить трубу, но передумал и закрепил её на карабине. После такого знакомства она заслужила место в экипаже.

Обратный путь прошёл быстрее. Я хотел к своему старому, уродливому, исцарапанному «Скарабею». На корабле были воздух, горячий титан с кипятком, синточай и мягкое кресло. Спокойно, тепло и настолько уютно, насколько это вообще было возможно в условиях ледяного космического пространства. Да, он грозился развалиться от каждого шороха, но пока эти угрозы не переходили в действительность, я мог называть свой «мусорный крейсер» «домом».

Технический люк остался позади. Я вывалился в космос, включил ранец и взял курс на корабль. «Скарабей» висел впереди, ободранный и родной. До шлюза оставалось метров пятьдесят.

Визор вспыхнул предупреждением. Я поднял голову. Из-за остова «Джалиня» вылетел истребитель. Тёмный, узкий, с ободранными плоскостями и активными орудийными портами. Он пронёсся между обломками слишком уверенно для случайного дрейфа. За ним выскочил второй. Потом третий. Четвёртый прошёл выше, отрезая прямой путь к «Скарабею».

— Говорун, скажи мне, что это спасатели.

Птица на браслете молчала почти секунду.

— Капитан, сигнатуры отсутствуют в открытом реестре станции «Гладь». Вооружение активно, капитан.

Я завис в космосе с работающим ранцем и вдруг понял, что пятьдесят метров могут оказаться длиннее любого межзвёздного прыжка.

Вокруг медленно плыли обломки «Джалиня». Одни размером с грузовой контейнер, другие — с целый дом станционного сектора. Между ними шныряли чужие истребители. Быстрые, тёмные, с активными пушками.

— Говорун, варианты? — спросил я, стараясь не дышать слишком громко.

— Прямой маршрут к «Скарабею» перекрыт. Вероятность успешного прорыва на ранце составляет двенадцать процентов.

— У тебя хоть раз хорошие проценты бывают?

Я плавно ушёл за рваный кусок обшивки и прижался к нему магнитной перчаткой. Металл был холодный даже через скафандр. Один истребитель прошёл справа, выпуская короткие импульсы сканера. На визоре мигнули помехи. Второй снизился к моему «Скарабею» и завис возле шлюза, водя носом от рубки до грузового отсека.

В таком месте могли быть только два типа кораблей. Станционная охрана или бандиты. Охрана станции «Гладь» узнала бы меня моментально, попросила бы быть немного активнее, а дальше бы просто улетела. Эти же явно что-то активно искали, шарясь по всем углам этой бесконечной мусорной кучи...

— Рейдеры, — сказал я.

— Вероятность высокая, капитан.

— Уточнять процент не надо. Я и так нервничаю.

До корабля можно было добраться рывком, если пройти между двумя глыбами, оттолкнуться от торчащей балки и дать ранцу полный ход. После этого меня или подберёт автозахват шлюза, или размажет по корпусу. При удаче я успею попасть внутрь до того, как истребители сообразят. При обычном раскладе они просто прожгут меня на полпути.

Я уже начал выбирать маршрут, когда в шлеме хрипнул передатчик.

— Эй, мусорный жук, ты там за железкой сидишь? — раздался чужой голос. — Вылезай красиво. Я вижу, как ты там жопой к обломку прилип.

Голос был ленивый, наглый, с хрипотцой. Я медленно повернул голову. Истребитель передо мной развернулся. Под брюхом раскрылась турель. Тонкий ствол плавно опустился и уставился прямо в кусок обшивки, за которым я прятался.

— Говорун, он меня видит?

— Судя по наведению орудия, да, капитан.

Голос снова ударил по каналу:

— Слышь, работяга, я ждать не люблю. Сейчас досчитаю до трёх и сделаю из твоей железки дуршлаг. А тебя потом по осколкам собирать будет лень. Выходи, ручки в стороны, сопла на малый ход. Без геройства, понял?

Я посмотрел на ствол. Обломок был толстым, но пушка истребителя прошила бы его вместе со мной. Скафандр, ранец, кости — всё это для такого калибра значения не имело. Прятаться дальше было глупо, а о побеге я и не думал. Мне автономной жизни осталось часа полтора, сомневаюсь, что больше.

— Принял, не стреляй, — сказал я в общий канал. — Я выхожу.

— Вот это разговор, жучара. Давай медленно. Резко дёрнешься — получишь дырку прямо между глаз.

Я отцепил перчатку от обшивки и медленно выплыл наружу. Руки развёл, сопла ранца приглушил до минимума. Истребитель подался ближе. На корпусе не было опознавательных знаков, только содранная краска и свежие следы сварки от не самого умелого портового конструктора. Если такой транспорт вообще собирали в полноценном доке, а не где-то на кочующей передвижной базе.

Второй истребитель завис над моим «Скарабеем». Третий остался выше. Четвёртый пошёл кругом, следя за обломками.

— Вот он, красавец, — протянул пилот. — Один, в скафандрике, с ранцем, да ещё кораблик рядом. День прям задался. Слушай сюда, мусорщик. Летишь к своему корыту. Медленно. Открываешь шлюз. Заходишь внутрь. Потом ведёшь судно по нашему курсу. Понял задачу?

— Понял. Только корабль старый, автоматика иногда дурит.

— Да срать я хотел на твоё корыто. Дёрнешься в сторону станции — откинешься быстрее, чем скажешь «Мама».

Я медленно полетел к «Скарабею». Каждый метр давался тяжело. Хотелось рвануть, влететь в шлюз, захлопнуть дверь и попытаться уйти между обломками, но чужая турель шла за мной ровно. Я видел её боковым зрением, чувствовал её даже кожей. До корабля осталось двадцать метров. Потом десять. Потом пять.

— Говорун, готовь шлюз, — сказал я по внутреннему каналу.

— Шлюз открыт. Состояние корпуса удовлетворительное. Конвойные корабли удерживают боевой порядок.

— Когда окажусь внутри, управление берёшь на себя. Двигаться только в конвое. Без инициативы.

В шлюз я вошёл жёстко, неприятно ударившись плечом. Давление росло мучительно медленно, и я почти сорвал шлем раньше разрешения, но удержался. Когда индикатор наконец мигнул зелёным, я понял, что впервые так радуюсь вони родного кораблика.

— Работяга, не заснул там? — хрипнул передатчик рубки. — Давай оживляй своё ведро. Курс тебе сейчас скинут. И без фокусов.

Я бросился в кабину, по пути срывая перчатки. Мародёрка на поясе стукнула по бедру. Коробочка. Если рейдеры полезут с проверкой, найдут всё. Нужно было спрятать так, чтобы даже ленивый пират не сразу догадался.

Распахнул нижнюю панель у блока регенерации воздуха. Там было грязно, жарко и тесно. Старые фильтры, трубки, толстый кабель, который я три раза обещал заменить и три раза забывал. Я выдернул пустую кассету аварийного абсорбера, сунул коробочку внутрь, сверху затолкал кусок пористой прокладки и закрыл панель. Если повезёт, сканер споткнётся о фон блока.

Я рухнул в кресло, пристегнулся и схватился за рычаги. Передо мной всплыл курс. Он вёл прочь от «Глади», прочь от звезды, в сторону тёмного сектора системы.

— Говорун, двигай внутри конвоя.

«Скарабей» дрогнул и пошёл вперёд. Истребители взяли нас в коробочку при условии, что два судна прямо сейчас направили на меня жала турелей. Щитов у меня не было, так что нашпигуют меня страшно, если дёрнуться попытаюсь, да и не успею я далеко улететь, догонят меня моментально.

— Ты кто вообще такой? — спросил я в общий канал, хотя уже пожалел о вопросе.

— А ты разговорчивый, жук. — Пилот хохотнул. — Не бойся, познакомимся. Сейчас старшие тебя оформят, бумажку на шею повесят, и будешь знать, кому принадлежишь.

— Звучит как плохое предложение работы.

— Работа у тебя точно будет. Только зарплату не жди, понял?

Канал щёлкнул и стих, а я сжал зубы до скрипа. Руки потели на рычагах, хотя корабль уже вёл Говорун. На радаре появились новые отметки. Сначала три. Потом семь. Потом больше. Малые сигнатуры сходились к одной точке впереди.

Планета висела на экране мутным серым шаром. Газов мало, воды нет, колоний нет, полезных ископаемых почти нет. Вокруг неё крутились два спутника. Первый маленький, каменный, с разломами на поверхности. Второй крупнее, неровный, покрытый кратерами. За ним и пряталась большая отметка, которую датчики до этого не видели.

Когда мы обогнули край тени, я увидел материнский корабль. Он висел за спутником, закрытый от прямого наблюдения со стороны станции. Огромный, широкий, собранный из бронированных секций, доковых ферм и посадочных гнёзд. Не красавец флотов государств, но точно собирали его не по картинке, а для дела. На нижней палубе тянулись ангары для истребителей. По бокам торчали захваты для малых судов. В корме мерцало кольцо прыжкового узла — такое ставили на корабли, которые могли утянуть за собой в межпространство тех, кто сам прыгать не умел. Малые рейдеры добывали жертв, а эта туша увозила их из системы.

— Говорун, это матка, — сказал я тихо.

— Подтверждаю. Корабль-носитель с внешним прыжковым двигателем. Класс определить не удаётся. Конструкция модифицирована кустарным методом.

— Работорговцы?

— Вероятность крайне высокая. На внешних креплениях обнаружены гражданские суда. Идентифицирую шахтёрские шатлы, один малый торговый корабль и транспорт мусорщика.

Я посмотрел на экран. К материнскому кораблю действительно вели ещё несколько добытых судов. Один был таким же «скарабеем», только покрупнее и свежее моего. Два шахтёрских шатла шли с выключенными буровыми блоками. Ещё один шатл тащили на буксире с пробитым двигателем. Маленький торговец, пузатый и нарядный, выглядел здесь особенно жалко. Его явно брали уже после драки: корпус был подкопчён, один маневровый движок висел на искрящейся проводке.

Передатчик ожил.

— Мусорщик, курс на третий приёмный ангар. Управление не трогать. Автозахват сам тебя затащит. Будешь умничать — поджарим.

Материнский корабль рос на экране. Ангар раскрылся широким чёрным зевом. Автозахват тут же подхватил судно, и меня тряхнуло. Я услышал, как где-то в грузовом отсеке с грохотом упал плохо закреплённый ящик.

Нас втянуло внутрь ангара. Слева уже стоял шахтёрский шатл. Его экипаж выводили под дулами карабинов. Люди держали руки поднятыми. Один шахтёр хромал, другой пытался тащить третьего под плечо. Рейдер ударил прикладом по спине хромого, тот дёрнулся и ускорился.

Я почувствовал, как во мне поднимается злость. Бесполезная, горячая, липкая.

— Говорун, прикинь шанс побега после посадки.

— Недостаточно данных. Предварительная оценка ниже пяти процентов.

В дверь ударили.

— Эй, жук, открывай берлогу! — гаркнули снаружи. — Долго будешь сидеть, мы сами откроем, только тебе не понравится.

Я встал. Ноги почему-то стали ватными. Взял мультиинструмент, подумал, положил обратно. С ним меня пристрелят быстрее. Без него, возможно, просто ударят.

Шлюз открылся, и внутрь ворвались трое с оружием наперевес, направленным мне прямо в грудь.

— Руки выше, добыча, — сказал первый. — На колени встанешь сам или помочь?

— Я капитан этого судна, — сказал я, поднимая руки. — Судно гражданское, зарегистрировано на станции «Гладь».

Он рассмеялся и ударил меня кулаком в живот. Бронеперчатка врезалась так, что воздух вылетел из лёгких. Я согнулся, но на ногах удержался.

— Слыхал, Брук? Он капитан. Значит, у нас тут важная шишка.

— Тогда ошейник ему нарядный дай, — отозвался второй.

Первый схватил меня за плечо и выволок из шлюза. На трапе стояли ещё двое. Один сразу заломил мне руки за спину, второй быстро прошёлся сканером по скафандру и поясу.

— Инструмент снять. Мешок снять. Браслет снять.

Говорун мигнул на наруче маленьким жёлтым жако.

— Капитан, фиксирую попытку демонтажа внешнего интерфейса.

— Молчи, — сказал я слишком резко.

Рейдер посмотрел на браслет.

— Игрушка говорящая?

— Корабельный помощник. Без него мой корабль нормально не летает.

— Значит, пока оставим. Старшие посмотрят.

Он сорвал с меня мародёрку, вытряхнул содержимое. Пара мелких крепежей, запасной резак, пустая кассета, обрывок провода. Коробки там уже не было. Рейдер пнул мусор ботинком.

— Богатей, гляжу.

Первый достал из крепления металлический ошейник. Узкий, чёрный, с красным индикатором. Я дёрнулся раньше, чем успел подумать. Карабин ткнулся мне в бок.

— Тихо, товар. Шея целее будет.

Крепление защёлкнулось на шее, и тут же по телу прошёлся удар током. В глазах блеснуло белым, и я едва смог устоять на ногах. Рейдер присел рядом, щерясь забором зубов из разноцветного металла.

— Слушай правила, капитан помойки. Ты теперь собственность борта «Костолом». Ошейник снимут только хозяева. Попробуешь сам — получишь бодрящий удар тока. Понял, работяга?

Глава 3

Меня подняли за плечи и толкнули вперёд, снимая всё, что хоть чего-то стоило. Ботинки забрали сразу, так что по холодному металлическому полу пришлось идти в тонких носках. Корабль вокруг грохотал и гудел. Рейдеры орали, пригнали к захваченным кораблям группу людей в стальных ошейниках, заставив их вытягивать из нутра судна ящики, тогда как сами бандиты стояли, шутили и ругались между собой, продолжая поглядывать на пленников, чтобы никто не нашёл ствол и не начал бунт среди захваченных. Хотя одной единицей оружия здесь не обойдёшься, всё равно у хозяев кораблей подавляющее огневое преимущество.

Меня провели мимо торговца, явно объясняющегося насчёт того, что за него семья обязательно передаст выкуп, рядом стояла троица шахтёров с ресурсного челнока, явно пойманных во время добычи ресурсов на бесчисленном количестве астероидов.

— Не засматривайся!

За бандитским вскриком последовал и приклад, прилетевший мне прямо между лопаток, отчего я чуть не грохнулся на пол. Злость внутри вскипела моментально, захотелось броситься на конвоира, но нагревшийся ошейник моментально заставил меня остановиться.

Но меня довели до тяжёлой двери, к которой бандит приложил пластину жетона. Замок лязгнул, створка сразу ушла вбок, открывая нутро клетки, в полутьме которой я успел заметить несколько испуганных тел, сразу прижавшихся к стене.

— Добро пожаловать в каюту для важных капитанов, — сказал бандит, пинком вталкивая меня внутрь. — Веди себя тихо, и, может, до рынка долетишь с целыми зубами.

Внутри оказалось человек двадцать, половина из которых уже перестала быть различимой хотя бы по одежде. Но среди них всё больше были мирные профессии добытчиков, перевозчиков, торговцев. Хотя парочку солдат в форме охраны какой-то станции я всё же приметил. Держались они вместе и сидели в углу. Сомневаюсь, что эти двое смогут организовать побег, но, в отличие от остального большинства будущих невольников, сохраняли хоть толику духа.

Сам я сел возле стены и потрогал ошейник, а тот моментально ответил мне красным миганием лампочки. Виднелось несколько винтов, проводки, пальцами я нащупал небольшую коробочку на затылочной части. Как снять её, было откровенно непонятно, но что-то мне подсказывало, что если дёрну не тот проводок, то голову мне сорвёт моментально и без переговоров.

— Новенький? — послышался усталый голос рядом.

— Ага, мусорщик, — кивнул я. — Только что взяли.

— Значит, тебя тоже рядом с обломками взяли. Эти твари там третий день уже пасутся, не уходят.

— И станция никого не отправляет?

— Спроси чего полегче, — мужик махнул рукой. — Хрен его знает, может и прознают о корабле, когда мы уже в прыжке будем. Этой махине хватит всего одного разгона, и ищи свищи нас потом между звёзд.

Больше знакомств на протяжении нескольких дней я не заводил. Хотя слово «дней» здесь подходило не так уж и хорошо. Свет просто тускнел и начинал гореть сильнее. Нам давали еду, которую даже «баландой» назвать было трудно, а иногда вытаскивали то одного, то другого для грязной работёнки.

К тому же корабль прыгал. Это чувствовалось всем телом, когда вдруг начиналась мелкая тряска, а за ней закладывало уши и темнело в глазах. Переживать это можно было без больших трудностей, ведь двигателю нужно было охладиться перед очередным рывком.

Но сколько бы корабль ни рвался в гиперпространство, я не мог миновать мыслей насчёт своего будущего. Кем я мог стать? Куда нас везут? Что будет дальше? Вопросы роились беспокойными пчёлами и никак не хотели успокаиваться. Меня вполне могли отправить на плантации под жаркое солнце, или шахтёром в песчаные карьеры, а может и вовсе в качестве бойца-смертника в разборках между планетарными неофеодалами, которым ничего не стоило гнать на убой целые дивизии рабов-смертников. Я перебирал варианты и каждый раз приходил к одному выводу: умереть в обломках «Джалиня» было бы быстрее и куда как менее болезненно.

На четвёртый или пятый прыжок дверь в очередной раз открылась. Все в камере моментально замолчали, прижались к стенам. Внутрь сразу зашло трое рейдеров, за ними шёл ещё один пленник. Сначала я принял его за карлика, но когда он повернул голову, то понял, что жертвой работорговцев оказался и сиелец.

«Homo Sielo», если говорить правильно. Одна из человеческих ветвей, которые отделились в процессе космической экспансии с Земли, особенно на планетах с высокой гравитацией. Широкие плечи, толстая шея, рыжая борода, заплетённая в несколько кос с металлическими кольцами. Волосы на голове стояли коротким ирокезом. Левая рука от плеча до пальцев была кибернетическим протезом, старым, тяжёлым, с открытыми сервоприводами и царапинами на бронепластинах.

— Кто хочет поработать и не нюхать эту камеру весь цикл? — сиелец обвёл нас взглядом, сплюнул себе под ноги.

Рейдер рядом ткнул его прикладом в спину.

— Говори быстрее, коротышка. Мне с вами возиться радости мало.

Сиелец даже не повернулся к нему. Я поднял руку раньше, чем успел взвесить решение. Коренастый пригляделся, прищурился, затем кивнул, вынося свой профессиональный вердикт.

— Подходишь, парень. Давай за мной.

Рейдеры вывели меня и сиельца в коридор. Ошейник сразу нагрелся, стоило сделать шаг медленнее. Я ускорился. Один из конвоиров шёл сзади, двое впереди. Карабины держали лениво, но стволы смотрели туда, куда надо.

Нас остановили перед круглым люком вентиляции. Решётка была снята заранее. За ней чернел узкий ход, покрытый серой пылью.

— Чистить будете магистраль, — сказал рейдер. — Засор в шестом секторе. Быстро пролезли, быстро выгребли. Сдохнете — достанем новых.

— Щедрое предложение, — пробормотал я.

Рейдер ударил меня кулаком по затылку. Не сильно, через ошейник и без замаха, но искры в глазах вспыхнули.

— Шутить будешь на рынке, если язык оставят.

Сиелец хмыкнул:

— Лезь за мной, длинный. Вентиляция узкая, но твоя худоба сегодня впервые пригодится.

Он нырнул в люк первым. Я полез следом. Металл неприятно царапал локти. Внутри было жарко и тесно. Пыль моментально забилась в нос. Ошейник мешал повернуть голову. За спиной решётка лязгнула, и голоса рейдеров стали глухими.

Мы проползли метров десять, пока сиелец не остановился у развилки.

— Теперь можно говорить тише. В этом участке микрофоны умерли раньше моей первой жены.

— Точно умерли?

— Если они живы, нас сейчас поджарят ошейниками. Пока не жарят, значит, я прав.

Он протиснулся дальше, потом резко свернул в боковой канал. Там пришлось ползти на животе. Я зацепился рукавом за торчащий винт и выругался. Сиелец оглянулся.

— Имя говори, работник вентиляции.

— Анатолий Бронский. Мусорщик со «Скарабея».

— Хронк Локсон. Сиелец, инженер, бурильщик, сварщик, пилот аварийного класса, специалист по взлому старого хлама, — он хмыкнул. — Короче, не буду тянуть локинского жука за жвалы. Мне как-то не пристало сидеть рабом у космических бомжей, у которых из прочитанных книг разве что букварь и номенклатура патронов на их древние стрелялки. Я валить собираюсь. — Хронк полез дальше и смахнул ладонью пыльную горку. — Вентиляцию давно не обслуживали. Фильтры забиты, датчики давно барахлят. Не знаю, капитан у них идиот или инженер на пыли сидит, — коротыжка картинно шмыгнул носом, — но это нам сейчас на руку. У меня план имеется. Интересно?

— Валяй, раз начал.

— Нам крупно повезло, что я тут поползать успел. На этой рухляди есть газовая станция на нижнем уровне со смесью, чтобы пожары тушить.

— Ты хочешь её перенаправить? — сообразил я, к чему он ведёт.

— Молодец, сооброжалка работает. Но есть проблемка: нам надо через шестой сектор идти, а там фонит. Слабовато, но крайне стабильно. Волосы выпадут, зубы зашатаются, настроение испортится. Но не сильно больше.

Мы добрались до сетки, за которой шумел широкий вертикальный канал. Хронк достал из складки пояса плоский кусок металла. Я не стал спрашивать, как он пронёс инструмент. У сиельцев, видимо, были способы, которые нормальным людям лучше не знать. Он поддел крепление, провернул, снял решётку почти без звука. Внизу мигал красный свет. Где-то рядом ходили тяжёлые вентиляторы.

— Спускаемся на два уровня, потом вправо, — сказал Хронк. — Там ручной блок газовой станции. Я ломаю заслонки. Ты лезешь в узкий обход и тянешь аварийный рычаг.

— А дальше?

— А дальше к ангарам. Берём первый попавший транспорт и рвём когти. Дальше до ближайшей станции доберёмся, а там уж решим, что дальше делать будем.

— Не хватит обычного, — я мотнул головой, едва не ударившись от стенки прохода. — С прыжком нужен, чтобы сразу рвануть. Иначе эти опомнятся и саданут из турелей залпом. Будем потом как через сито на космос смотреть.

— Не подумал, — Хронк почесал густую бровь. — Что предлагаешь?

Я вспомнил ангар. Шахтёрские шатлы. Торговца. Мой бедный «Скарабей». И корабль, стоявший у дальней стены под охраной двух рейдеров. Длинный корпус, усиленная корма, боковые грузовые отсеки и боевые гнёзда. Класс «Туримонт». Такие суда любили мелкие торговые дома, что не везли громадных грузов, ограничиваясь куда более мобильными перемещениями. А сам корабль можно было попросту окрестить грузовиком с зубами. Не красавец, но и нам не на обложку журнала сниматься. Вот про этот корабль я и рассказал.

— Вот теперь ты мне нравишься, длинный. Только вот нам третий нужен. Капитан-пилот, инженер, навигатор-орудийник. Первых двух нашли, а третий... — рыжебородый задумался. — Есть у меня один вариантик. Галгонец в одной из камер сидит, зверюга.

— Сдурел?

Галгонцы были из той когорты космических народов, с которыми ни один разумный человек не хотел бы встретиться лично ни в баре, ни в космическом пространстве, ни в баре. Наука до сих пор не смогла определить, один ли это из представителей человечества, сильно изменённый наукой или излучениями. Во всяком случае, такие здоровяки, кожа которых превратилась в каменную корку, были отличными бойцами и пилотами судов. Сложно было отыскать другого столь подходящего кандидата на пост навигатора и оператора орудий на корабле.

Однако у галгонцев имелась одна большая проблема. Эти каменнокожие всегда были верны только одному — клану. Живя на не самых приятных планетах, они привыкли придерживаться только его, а варианта покинуть клан почти не было, если не считать поражения в бою и пленения, после чего ты становился врагом не только своего клана, но и всего народа.

— А варианты есть? Под панику его подхватим, рванём к кораблям и свалим, сверкая пятками, с попутной светомузыкой. Так что не дрейфь, длинный.

Хронк почти побежал на четвереньках вперёд, а мне пришлось активно двигать локтями, чтобы хоть как-то за ним успеть. Я почти чувствовал, как повышается фон, рекомендуя мне развернуться обратно, однако двинуться взад возможностей просто не было.

— Далеко ещё?

— Не ной, свобода близко! — отозвался Хронк. — Держи темп, длинный. Газовая станция под нами.

Вентиляция двинулась вниз, я хватился за рёбра, едва не соскользнув. Хронк уже сидел у решётки, приложив мощное ухо к металлу. Вся его борода была в пыли, а протез мягко щёлкал стальными пальцами.

— Сколько там? — шепнул я одними губами.

Рыжий поднял один палец. Внизу вправду сидел один рейдер, рядом с пультом распределения газа. За оружием он почти не смотрел, жуя нечто из пакета, и пялился в переносной экран, пытаясь скоротать время.

— Хорошая новость, — сказал Хронк. — Он один.

— Плохая новость тоже имеется?

— Он вооружён, а мы красивые.

Словно услышав нас, мужик поднял голову вверх, и я ударил плечом решётку. Крепления слетели, и я полетел вниз, прямо на спину охраннику. Вместе мы снесли кресло и покатились по полу. Он что-то заорал, но я заглушил его крик локтем. Однако бандит оказался жилистым и злым. Он ткнул меня коленом в живот, навалился сверху, пальцами вцепился в ошейник. Он попытался дёрнуть меня за ошейник, но я вовремя успел развернуться и со всей силы ударил его лбом в подбородок.

Рядом приземлился Хронк с решёткой в руках. Всего мгновение — и молотом он обрушил решётку на голову бандита. Удар, ещё удар, и тот перестал дёргаться, пока лицо его чуть не превратилось в кровавое нечто.

— Всё, станция наша, — сказал Хронк, поднимаясь.

Я сорвал с охранника пистолет. Сиелец посмотрел на него и брезгливо поморщился.

— Аллергия на лазеры? — хмыкнул я, проверяя заряд батареи на небольшом дисплее чуть выше рукояти.

— У оружия должен быть запах, отдача и звук. Тут нет ни черта из списка!

Сиелец бросился к пульту, крышка панели слетела от удара протезом. Он тут же принялся шариться в его внутренностях, как мясник в свежей туше. Хронк дёрнул один рычаг, выкрутил вентиль, замкнул два контакта куском металлической скобы. Пульт пискнул. На схеме загорелись линии, уходящие вверх, к жилым секторам.

— Пожарная смесь пошла в контур подавления, — пробормотал он. — Санитарный газ отправим в каюты. Немного в столовую. Немного в казармы. Чуток в командный коридор. Так сказать, приправим им жизнь на прощание.

Он вдавил большую кнопку, и корабль моментально взвыл. Сирена молотом ударила по ушам, в трубах пошёл свист, сменившийся глухим рёвом. По внутренней связи что-то заорали на нескольких языках.

— Началась вечеринка? — я улыбнулся, передавая коротышке карабин. — Полезли за каменным.

Мы вернулись в вентиляцию. Теперь уже без осторожности. Я полз вперёд, цепляясь за рёбра, дышал пылью, бился плечами о повороты и чувствовал, что скоро придётся даже трусы носить исключительно из свинца. Корабль ревел, но мы продолжали ползти вперёд, стараясь двигаться как можно быстрее. Наконец огнебородый остановился у люка.

— Одиночная камера ниже. У галгонца обычно двое охраны. Если их стало больше — импровизируй.

— Я мусорщик, Хронк. Вся моя жизнь — импровизация.

Он рванул крышку, и я вывалился из неё первым. Едва только приземлившись, я поднял руку и дважды нажал на спуск, чувствуя, как немного нагревается рукоятка. Первый луч прожёг грудь одному из рейдеров, защищённую только лишь тонкой курткой. Второй попытался развернуться в мою сторону, но выстрел опередил его мгновенно. Два попадания срезали ему кисть. Конечность шлёпнулась на пол, и вой боли охранника в мгновение закончился, когда приземлившийся рядом Хронк отоварил его по голове протезом.

Из-за двери донёсся низкий голос:

— Кто ломится к Дату?

Голос был таким, что вибрация прошла по полу.

— Те, кто уходят с корабля, — сказал я. — Ты галгонец?

— Я Дат из каменного дома Ург. Пленник. Позор. Осколок без клана.

Хронк уже бил протезом по панели. Раз. Второй. Третий. Металл вмялся, искры посыпались на пол.

— Слушай, Дат, — сказал я быстро. — У нас бунт и неплохой шанс свалить на корабле с гипердвигателем. Нам сейчас стрелок не лишним будет.

— Моё оружие потеряно. Моя честь разбита.

— Оружие возьмёшь у мёртвых. Честь починишь после побега.

— Каменный, хватит петь похоронные песни! — рявкнул Хронк. — Я сиелец в рабском ошейнике у космических бомжей и всё равно ворчу меньше тебя!

За дверью помолчали.

— Откройте.

— Прямо этим и занимаюсь!

Хронк сунул пальцы протеза в разбитую панель, что-то замкнул. Дверь дёрнулась и пошла вбок.

Дат занимал почти весь проём. Два метра камня, мышц и злости. Серая кожа шла пластинами, на скулах тянулись глубокие трещины, на шее чернел ошейник. Он посмотрел на мёртвых охранников, потом на меня.

— Куда идти?

— В ангар, — сказал я. — По пути снимем ошейники.

— Тогда я иду.

Из-за поворота вылетели ещё двое рейдеров. Один с карабином, второй с пультом. Он тут же вжал крупную кнопку, отчего разряд моментально ударил меня в шею. Ноги будто исчезли, я рухнул на бок, ударился плечом, и зубы клацнули, едва не оттяпав кончик языка. Оружие выпало из пальцев, и я затрясся в конвульсиях, пытаясь подобрать пистолет обратно.

Но тут наконец сыграл Дат. Он успел подхватить карабин и прижал его к плечу, быстро нажимая на спуск. Лучи перечеркнули коридор светлыми линиями, делая в телах бандитов лишние отверстия. Пульт вывалился из рук пирата, и боль исчезла, позволяя мне наконец подняться, ругая всех вокруг.

— Живой? — спросил Хронк.

— Злой.

— Значит, в строю.

Хронк сорвал жетон с убитого. Приложил к своему ошейнику. Тот пискнул и раскрылся. Сиелец поймал железяку, с ненавистью бросил под ноги и раздавил каблуком.

— Вот теперь разговор.

Мы повторили манипуляции коротышки, избавляясь от своих ошейников, а затем со всех ног побежали по внутренним коридорам. Газ стелился под потолком, грозя вскоре заполнить коридоры. Со снятой рации посыпались множественные приказы, один противоречил другому, вызывая панику среди рейдеров.

Первого рейдера Дат просто снёс плечом. Второго я подстрелил в колено, Хронк забрал его карабин. Третий успел открыть огонь, лучи ударили по каменной коже Дата, оставив чёрные пятна. Галгонец даже не замедлился. Его кулак впечатал шлем противника в стену.

— Клетки слева! — крикнул я.

— У нас нет времени быть спасателями! — рявкнул Хронк.

— Больше людей — больше хаоса!

Я выхватил у сиельца жетон и прижал его к двери общей камеры. Та пискнула, сдвигаясь в сторону и открывая вид на испуганные лица бойцов.

— Хотите жить — бегите к ангару! — крикнул я. — Ошейники снимаются жетонами. Подбирайте оружие и бегом!

Несколько мгновений они смотрели на меня, затем оцепенение сгинуло, и толпа хлынула из камеры, заполняя коридоры человеческой массой, внося ещё больше паники и хаоса в и без того беспокойный характер. Сами мы ждать не стали и побежали вперёд, минуя коридор за коридором. Хронк явно успел изучить корабль достаточно досконально для того, чтобы не останавливаться на развязках.

Но внутрь ангаров пускать просто так нас никто не собирался. Пятеро рейдеров успели организовать защиту за двумя переносными энергетическими щитами и пулемётом на треноге, за которым суетился один из бойцов.

— Вниз! — только и успел крикнуть я.

Пулемёт загрохотал внутри коридора, срезая наименее расторопных. Пираты будто не боялись уничтожить свой же корабль, садя длиннющими очередями крупнокалиберных пуль, взрывающихся разноцветными искрами. Мы откатились за небольшой поворот, но даже так дальнейшее продвижение казалось фантастикой. Одного такого пулемёта хватит, чтобы держать коридор и от нескольких рот наступающих, особенно если им ответить нечем.

— Хронк, обход есть?

— Для умных всегда есть обход.

Он бросился к панели аварийного прохода для погрузочных дронов. Крышка не поддалась. Хронк врезал протезом, сорвал её и полез в проводку. Я высунул карабин и дал очередь по ящикам. Рейдеры пригнулись. В ответ пулемёт прошил стену рядом с моей головой.

Дат выломал створку технического шкафа и поставил её щитом.

— Долго держать не буду, — сказал он.

— Держи мало, но качественно, — ответил Хронк.

— Это плохая команда, сиелец.

— Все хорошие команды закончились!

Створка справа дёрнулась и поднялась на полметра.

— Внутрь! — крикнул Хронк.

Дат пролез первым, расширив проём плечом. Я за ним. Хронк последним. Мы вывалились на боковой мостик ангара, выше линии обороны. Внизу рейдеры продолжали стрелять по главному входу.

Я ударил сверху из карабина. Первый упал. Второй развернул пулемёт, но Дат уже спрыгнул вниз. Он рухнул за их спинами, поднялся и пошёл через них, как через мебель. Хронк стрелял рядом со мной, каждый раз ругая карабин, корабль, пиратов и мою идею спасать всех подряд.

«Туримонт» стоял у дальней стены. Длинный корпус, тёмно-синяя обшивка, боковые грузовые отсеки, две ракетные кассеты под брюхом. Шлюз открыт. Возле трапа лежали двое рейдеров.

— Хронк, Дат, к «Туримонту»! — крикнул я.

— А ты куда?! — рявкнул сиелец.

— Заберу старого друга!

Я рванулся с места к «Скарабею» с такой скоростью, которую никогда в своей жизни не развивал. Казалось, дайте мне возможность войти в открытый космос — и прямо сейчас лично открою коридор для прыжка. Вокруг палили из всех стволов, что только существовали в этом мире. Пленников было не так много, но рейдеры явно не были готовы на случай мятежа. Их оборона выглядела хаотичной и не сосредоточенной. Каждый действовал самостоятельно, а команды до сих пор не достигали ушей рядовых.

Но шкура моя оказалась целой, и я влетел в корабль, едва не кувыркнувшись через порог. Я же, не раздумывая, бросился к панели компьютера. Я сорвал панель, выдернул прокладку и нащупал блок управления Говоруна. Затем метнулся к тайнику с коробочкой, рванул его и не глядя сунул в карман своего костюма.

Как умудрился добраться до «Туримонта» — не помню. Просто влетел в рубку пушечным ядром. Три кресла. Пилотское впереди, инженерное слева, боевой пост справа. Чужие панели, чужие значки, но логика корабля была понятна. Старый «Туримонт» просыпался: реактор уже гудел, двигатели грелись, оружейные системы мигали готовностью.

Я рухнул в пилотское кресло и воткнул ядро Говоруна в аварийный порт.

На экране возник жёлтый жако.

— Новое судно лучше прежнего по сорока семи параметрам.

— Потом обсудим твою измену, — я повернулся к каменному, который уже заводил оружейные панели. — Дат, что по зарядам?

— Полный комплект! — проскрипел он в ответ. — Готов к бою.

— Двигатели на разогреве, — рявкнул сиелец. — Кто-то держал птичку готовой к вылету!

На главном экране висела бронированная створка выхода. Я отправил запрос на открытие, надеясь, что за ними для нас откроется свобода.

— Запрос на открытие отклонён, — сообщил Говорун. — Центральный контроль заблокировал ангар.

Снаружи по корпусу ударили. Потом ещё. Рейдеры стреляли по нам. Потолочная турель начала разворачиваться.

— Длинный, думай! — крикнул Хронк. — Через полминуты нас вскроют здесь же!

Я посмотрел на створку, затем на состояние кассетного блока с ракетами.

— Дат, бей всеми ракетами по шлюзу! Сейчас же!

— Длинный, ты совсем без тормозов?!

Но сколько бы паники ни было в голосе огнебородого, Дат уже оскалился и начал действовать, вжимая кнопки одна за другой. Панель запищала, и ракеты устремились из гнёзд одна за другой. Они красными цветками раскрылись на створке шлюза.

«Туримонт» швырнуло назад. Ремни впились в грудь. Экраны побелели, потом вернули картинку рывками. В створке ангара раскрылась рваная дыра. За ней чернел космос.

Воздух рванул наружу.

В пробоину понесло ящики, обломки, тела, мелкие дроны. Один рейдер пролетел перед носом корабля, вращаясь с раскрытым ртом. Шахтёрский шатл сорвало с захватов и впечатало в стену. Где-то внутри ангара кто-то ещё стрелял, хотя стрелять было уже некуда.

— Полный вперёд! — крикнул я.

— Двигатели не вышли на режим! — ответил Хронк.

— Плевать! Рвём когти!

Глава 4

Я вдавил рычаги. Корабль полез в рваный шлюз. Слева в корпус ударил кусок створки. Нас мотнуло из стороны в сторону. Справа по обшивке прошёл скрежет. Хронк выдал новый пласт ругани, заглушаемый рявканьем орудий, что филигранно направлял Дат.

Позади «Костолом» плевался огнём из разорванного ангара. По его корпусу загорались орудийные точки. Истребители отрывались от посадочных мест. На экране уже ползли захваты наведения.

— Координаты прыжка! — рявкнул Хронк.

— Некогда считать.

— Прыгнем вслепую — выйдем в звезде!

— Останемся — и нас разберут на мясные консервы!

Первый залп орудий рабовладельческого корабля прошёл рядом. Я успел дёрнуть рычагом в сторону, заставляя судно повернуться, пропуская рядом злые карандаши запущенных торпед. Попади хоть одна — и нас не успевшие прийти в себя щиты бы не защитили. Мы бы просто превратились в очередную стальную консерву, что будет дрейфовать в космосе.

— Дат, не спать!

Тут же ударил второй залп. Уже десяток ракет сорвались со своего места, но на этот раз каменный не проглядел. Рывком он развернул задние трёхствольные турели, и яркие росчерки трассеров устремились на перехват. Сначала раскрылся один взрывной цветок, за ним последовал второй, но я уже перевёл двигатели на максимальный ход, маневрируя в сторону, уходя от опасных зарядов с чётким пониманием того, что третий залп в сторону они не пустят.

Я вбил случайные значения, убрал самые безумные углы, отключил предохранитель. Система потребовала расчёт. Я подтвердил ручной прыжок.

Говорун повернул голову.

— Капитан, это нарушает восемьдесят четыре пункта безопасной навигации.

— Плевать, желтопёрый, летим!

Хронк вцепился в подлокотники:

— Длинный, если выйдем в камне, я найду тебя призраком!

— Значит, будешь первым в очереди!

«Прыжок готов» — оповестила меня панели. Я выдохнул, понимая, что рискую: ведь двигатели ещё не были готовы к такому мощному манёвру, но останавливаться было поздно. Позади нас «Костолом» разворачивал уже не торпедные батареи, а лазерные турели. Всего несколько мгновений — и нас просто превратят в дуршлаг.

Я ударил по клавише из всех сил. Звёзды вытянулись в белые нити. Рубку сдавило тишиной. Желудок провалился к ботинкам, пальцы свело на рычагах. А потом весь мир сорвался в гиперпрыжок.

Не знаю, сколько прошло времени, но сознание пришло неприятным рывком. Вернулось дыхание, проступила боль в теле, и вот пред моими глазами висела рубка корабля столь тёмная, что ориентироваться внутри приходилось по аварийным огням, что тускло мелькали под потолком.

Я дёрнулся в кресле, забыв о страховочных ремнях, и чуть не выбил себе плечо. Пришлось нашарить руками кнопку — и ремни тут же с щелчком затянулись в гнёзда.

— Говорун, доклад о состоянии корабля.

Ответа не последовало, и это не могло не напрягать. Говорун обычно работал всегда и без отказа, только если...

Я ударил ладонью по панели. Пульт моргнул и моментально погас. На главном экране висела грязная волна бесконечных помех. Корабль словно погрузился в сон, а реактор под полом гудел слишком слабо, так, будто потерял большую часть собственной силы. А это означало, что не генерируется кислород, не работает освещение и движки запустить не получится.

— Эй, каменный, рыжий, просыпайтесь, — прохрипел я.

Никто не ответил, и только тогда я понял, что оба находятся без сознания. Я тут же поднялся, удостоверяясь, что оба они живы, и дальше пришлось стоять на месте, позволяя глазам привыкнуть к полутьме. Если генератор не работал, то вариантов причины его неисправности было столько, что даже думать об этом мне совершенно не хотелось, но и долго стоять тоже не имело смысла: жизнь с каждой секундой всё ближе становилась к окончанию.

— Говорун, если ты меня слышишь, моргни хоть чем-нибудь.

На центральном экране дрогнула жёлтая точка, но сразу исчезла. Значит, ядро живо. Корабль просто лежит в отключке после нашего безумного прыжка. Или после того, как я отключил половину предохранителей и отправил «Туримонт» в случайный коридор, не дав системам нормально подготовиться.

Я бросился к техническому люку в полу рубки. Крышка не открылась. Я дёрнул сильнее. Та подалась на пару сантиметров и заклинила. Пришлось ударить пяткой, потом ещё раз. Металл хрустнул, крышка ушла в сторону, открывая шахту к генераторному блоку.

Вниз я съехал почти на спине. Генераторный отсек встретил жаром и запахом плавленой изоляции. В темноте что-то угрожающе щёлкало. С потолка свисали кабели. На стене мигал аварийный блок, но даже он работал через раз. Я нащупал ручной фонарь в нише, включил. Луч выхватил ряд распределителей, толстые жгуты питания, обгоревшую панель и свежий разрыв кабельной линии.

— Нашёл тебя, гадина.

На поверку разрыв оказался грубым. Прыжок серьёзно тряхнул корабль, отчего у одного из болтов просто сорвало резьбу, и толстый кабельный жгут переломило о край переборки. Без него не поднимались главные шины управления. Реактор был жив, но корабль не мог раздать энергию по узлам.

Я схватил аварийный набор. Пальцы плохо слушались. В висках стучало. Я выдернул нож, срезал оплавленную изоляцию, обжёг ладони, выругался, скрутил жилы руками. Искра ударила в перчатку. Меня дёрнуло плечом о стену.

— Да пошёл ты.

Изолента нашлась в ящике с пометкой «временный ремонт». Временный ремонт был основой всей моей взрослой жизни, поэтому тут я почувствовал почти родство с неизвестным прежним экипажем этого зубастого грузовика. Пришлось намотать ленту в несколько слоёв, в каждое мгновение готовый получить бодрящий заряд тока, совершенно не совместимый с жизнью. Край изоленты сорвал зубами, зажал кабель скобой, молясь всем космическим богам, которых только знал.

Панель пискнула, мигнула первым индикатором, затем загорелся второй. Генератор загудел, оповещая о восстановлении жизни. Свет вспыхнул, погас, снова вспыхнул. Над головой ожили вентиляторы. Воздух пошёл по магистралям с долгим сиплым вдохом. Где-то в корпусе загрохотали насосы, заурчали стабилизаторы.

— Давай, родной, — прошептал я. — Просыпайся.

Я вылез в рубку уже на последнем упрямстве. Голову качало. Перед глазами плавали чёрные пятна. Но на панели кислорода красный сектор медленно отползал вверх. Жить стало можно.

На экране возник взъерошенный Говорун.

— Капитан, ваше последнее решение увеличило список жалоб до ста сорока двух пунктов.

— Рад тебя слышать, пернатый.

Хронк застонал, открыл один глаз, затем второй. Секунду смотрел на меня, на панели, на оживший свет, потом ткнул пальцем в сторону генераторного люка.

— Длинный, ты что, руками чинил главную шину после слепого прыжка?

— Зубами помогал.

— Ты больной. Конченый. У тебя вместо мозгов аварийный набор и рулон изоленты.

— Зато корабль работает.

Дат открыл глаза. Медленно повернул голову. Посмотрел на меня, на зелёную полосу кислорода, потом поднял большой палец. Из того, что я знал про его народ, такую жесть можно было назвать целой бурей эмоций, что сейчас царила в его каменной голове.

Хронк уже отстёгивал ремни.

— Ладно, пока ты снова не решил прыгнуть в сердце звезды, я проверю грузовой отсек. Хочу знать, что за корыто мы угнали.

— Быстро.

— Я сиелец. Быстро — моё второе имя.

— Хронк — твоё второе имя.

— Не душни, длинный.

Он ушёл, цепляясь за стену и матерясь на каждый ушиб. Я тем временем вернул на экран внешние камеры. Картинка появилась не сразу. Сначала помехи, потом звёзды, затем серые глыбы, медленно вращающиеся в темноте.

Мы вышли рядом с астероидным полем. Опасно рядом, почти смертельно. Один из космических булыжников размером с половину нашего судна прошёл сбоку настолько близко, что Говорун выдал несколько предупреждений о предстоящей аварии. Другие плыли рядом спокойно, однако грозили неожиданно раздавить нас между своими собратьями.

— Уточнение невозможно, — сказал Говорун. — Звёздные ориентиры не совпадают с локальными картами. Предполагаю, что мы вышли далеко за пределы известных нам маршрутов.

— Прекрасно. Свобода, неизвестность и шанс умереть от камня в лоб.

Из связи донёсся голос Хронка:

— Длинный, у нас тут весёлый склад!

— Что нашёл?

— Ящиков гора, причём все старые, пыльные и до ужаса тяжёлые. Впервые такие вижу, но почти на всех буквы «СР» и какая-то звезда красная. Ты такое знаешь?

Я мотнул головой, хотя не сразу понял, что рыжебородый меня не видит. Звёзды часто использовались в качестве символов для разных государств, и сложнее было назвать ту страну, что упускала в своей геральдике такой символ. Хотя одну звезду красного цвета я видел и далеко не раз, причём из тех времён, когда человечество только смогло создать первые колонии на космических объектах за пределами собственной планеты. Но что за буквы? Союз Растории? Северный Рурк? А, чёрт его знает, разбираться в этом — работа хронистов.

— И что там?

— Да всякого навалом. — в наушнике зазвучал металлический лязг. — Стволы, приём дофига. Какие-то гранатомёты, автоматы разнообразные, гранаты. Всё древнее до невозможности, но я бы кладовщику руки бы исцеловал — всё отлично выглядит.

— Уже неплохо звучит.

— У нас гости, — проскрипел Дат.

Я метнулся к радару, смотря на новые три отметки. Сначала показалось, что это обломки. Однако отметки изменили курс настолько быстро, что хлам даже толики от этой скорости развить бы не смог. Потом на экране от камеры появилось три истребителя, которые вывалились из того же разорванного коридора гиперпространства, куда втянуло нас. Коридор схлопнулся сразу за ними, оставив в пространстве рябь.

— Их засосало за нами, — сказал я.

— Они пришли в себя раньше, — добавил Дат. — Орудия активны.

Первый выстрел прошёл над носом. Щиты мигнули и сразу просели на семь процентов.

— Хронк, в рубку! — рявкнул я. — Дат, орудия!

— Турели повреждены, — сказал галгонец, уже работая за боевым постом. — Передние отвечают. Задние с задержкой. Ракетные кассеты пусты после атаки шлюза.

— Великолепно. Значит, дерёмся тем, что осталось.

Я бросил «Туримонт» вниз, к астероидам. Корабль провалился между двумя глыбами, корпус застонал от перегрузки. Один истребитель пошёл следом, второй ушёл выше, третий начал обходить сбоку.

— Ты куда нас тащишь?! — Хронк ворвался в рубку и рухнул в инженерное кресло.

— В камни.

— Отличная идея. Сразу разобьёмся сами, сэкономим им боеприпасы.

— Маршрут незнакомый, могут испугаться за нами двигаться.

— Пираты могут испугаться? Ты сказки детям в шахтах рассказывал?

— Тогда выиграем время для Дата.

Галгонец ответил за себя очередью. Передняя турель плюнула белыми трассами. Первый истребитель ушёл бочкой, лучи прошли мимо, срезав кусок астероида. Осколки разлетелись веером. Я резко увёл корабль в щель между двумя глыбами. «Туримонт» оказался слишком большим для таких фокусов. Он прошёл, но правый борт шваркнуло камнем.

Второй истребитель вынырнул сверху и дал очередь. Щиты вспыхнули. В рубке запахло озоном. Дат развернул боковую турель, поймал цель на долю секунды и ударил. Истребитель рванул в сторону, но один луч зацепил крыло. Машину закрутило. Пилот попытался вытянуть, врезался в малый астероид и вспыхнул белым шаром.

— Один готов! — крикнул Хронк.

— Считай громче, может, остальные испугаются!

Я нырнул под крупную глыбу, почти цепляя брюхом камень. Третий истребитель сел на хвост. Его пушки били короткими сериями, грамотно, не расходуя боеприпасы попусту. Он явно ждал, пока я ошибусь.

— Дат, он твой!

— Угол закрыт.

— Хронк, дай ему угол!

— Я инженер, а не бог поворотных механизмов!

— Сделай вид, что бог!

Хронк вцепился в пульт, переключил питание с второстепенных систем. Свет в рубке мигнул. Левая турель ожила резче. Дат повернул её вручную, почти без задержки. Истребитель вышел из-за астероида, готовясь ударить по двигателям.

Дат выстрелил длинной очередью в половину короба. Две трети пролетели стороной, но остатки пуль взорвали кабину ворохом осколков. Корабль потерял управление, попытался увернуться, но, вильнув, врезался в стену камней и распался на горящие куски.

— Двое готовы, — сказал Дат.

Последний истребитель не стал лезть в узкие щели. Он поднялся выше поля, дождался момента и ударил издалека. Заряды прошли по щитам, пробили их остаток и хлестнули по корме. «Туримонт» тряхнуло. Панели перед Хронком мигнули красным.

— Задние турели сдохли! — рявкнул сиелец. — Носовые перегреты. Ещё пара очередей — и они расплавят собственные стволы!

— Дат?

— Боезапас энергетических блоков на исходе. Попасть могу, но шанс на уничтожение минимальный.

Истребитель заходил на новую атаку. Умный гад. Держался на дистанции, ждал, пока мы выйдем из-за астероида, и бил по двигателям. Без оружия мы становились космической куропаткой перед охотником.

— Хронк, тащи ящик с гранатомётом! — рявкнул я рыжебородому, пока сам взглядом искал скафандры.

— Сдурел, длинный?

— Действуй, твою мать!

Он сорвался с места. Я повёл корабль ниже, прячась за большим астероидом. Истребитель дал очередь, срезал кусок камня. Осколки били по корпусу. Говорун выводил красные предупреждения одно за другим, но уже без комментариев. Видимо, даже он понял, что лекции сейчас только мешают.

Хронк вернулся, волоча ящик по полу. Старый, зелёный, с полустёртыми буквами «СР» и красной звездой. Крышка скрипнула, когда он сорвал замки протезом. Внутри лежало оружие. Автоматы в промасленной бумаге. Магазины. Патронные ленты. И длинный тубус с раскладным прицелом, похожий на переносной ракетный комплекс из древних обучающих роликов. На боку сохранилась выцветшая надпись, половину букв съела ржавчина, но орудие до сих пор выглядело вполне рабочим.

— Рабочая? — прогудел Дат.

— Вот сейчас и узнаем, — кивнул я. — Говорун, ты за главного!

Я поднялся со своего места и прыгнул в сторону ближайшего шкафа, где должны были храниться скафандры для экстренного ремонта. Запас кислорода в них просто минимальный, размер не подходил, но во внутренности я влез с экстремальной скоростью, запуская питание кислородом из резервных баллонов.

Огнебородый же догадался о моём замысле. Он уже стоял рядом, протягивая мне обеими руками выкрашенную в зелёный трубу. Застегнув шлем на креплениях, я схватил оружие и быстро прочитал инструкцию, минималистичную, но более чем понятную.

— Ага, дёрнуть за рукоять, поднять прицел... Короче, разберёмся.

Я едва не пинком выгнал Хронка из десантного отсека, после чего вывалился в открытый космос с трубой на плече. Трос резко натянулся, едва не вывернув плечо. «Туримонт» подо мной шёл вдоль астероида, корпус дрожал от попаданий. Где-то впереди крутились серые глыбы. Позади вспыхнул выстрел истребителя. Я развернулся на тросе, поймал тубус плечом. Прицел ожил, выдал кривую зелёную сетку. Истребитель шёл на нас снизу, вытянутый, тёмный, быстрый. Он уже открыл створки пушек, нагревающиеся перед выстрелом.

Пират выстрелил первым, лучи прошли в считанных сантиметрах от лица, ослепив визор. Я едва успел поймать цель в прицел и нажал на кнопку спуска. Пусковой тубус ударил в плечо так, что я едва не выпустил его. Ракета сорвалась вперёд, оставляя белый след, ушла чуть в сторону, потом резко довернула. Истребитель попытался уйти вверх, но поздно. Взрыв раскрылся прямо под его брюхом. Машину переломило. Обломки разлетелись по сторонам, один кусок крыла пролетел рядом со мной, вращаясь в тишине.

— Цель уничтожена, — констатировал Дат.

Я повис на тросе, глядя на горящие осколки.

— Хронк, можешь начинать материть меня за удачный план.

— Я уже начал, длинный. Просто сигнал плохо доходит.

— Погодите, у нас тут сигнал, — резко оборвал веселье Дат.

Глава 5

— Какой сигнал? — спросил я, болтаясь на тросе рядом с корпусом корабля, чувствуя почти физическое удовольствие от собственного опасного манёвра.

— Идёт по всем открытым каналам, — ответил Дат. — Повторяется каждые двадцать секунд.

— Втягивайте меня обратно, потом будем слушать.

— Уже тяну, герой вентиляции и открытого космоса, — отозвался Хронк. — Только не урони эту древнюю трубу. Я к ней проникся уважением.

Трос дёрнулся, потащил меня к шлюзу. Адреналин начал уходить, оставляя после себя дрожь в руках и глупую мысль о том, что я только что стрелял по истребителю из оружия, которое старше половины известных мне государств.

Шлюз принял меня жёстко. Я ввалился внутрь, ударился плечом, едва не рухнул на колени. Хронк стоял у внутренней двери и уже тянул к себе гранатомёт.

— Отдай дедушку, длинный. Я хочу его разобрать, почистить, благословить и поставить в почётный угол. Я теперь считаю, что это благословение наших земных предков, дружище.

Давление выровнялось. Я сдёрнул шлем, вдохнул сухой корабельный воздух и тут же поморщился. Воняло горелой проводкой, озоном и чужим потом. После открытого космоса даже это казалось роскошью.

Я вернулся в рубку. Дат сидел за боевым постом, неподвижный и спокойный. На экране перед ним мигал входящий сигнал. Говорун вывел его на центральную панель, усилил звук, подчистил помехи. Голос был женский, сорванный, с металлическим эхом плохого передатчика.

— Всем кораблям в зоне приёма... шахтёрская станция «Буровая-17» просит помощи... повторяю, просит помощи. Системы жизнеобеспечения работают с перебоями. Реактор повреждён. Связь дальнего диапазона отсутствует. Нужна эвакуация или техническая помощь. Координаты передаются пакетом. Всем кораблям в зоне приёма...

Хронк вошёл в рубку, всё ещё держа пусковой тубус под мышкой.

— Даже не думай.

Я повернулся к нему.

— Там люди.

— У нас корабль держится на твоей изоленте, моих проклятиях и упрямстве каменного. Нам нужен второй прыжок до ближайшей нормальной станции, док, еда, доброе пиво и нормальный навигатор, который наконец вернёт нас в обжитые коридоры.

— Второй прыжок может разорвать нас пополам.

— Этот корабль пережил твой стиль пилотирования. Значит, он крепкий.

— Главная шина только что была перемотана вручную. Турели повреждены. Щиты просели. Двигатели после слепого прыжка ещё кашляют. Если мы сейчас снова полезем в гипер, то можем выйти уже кучей запчастей на радость моим бывшим коллегам. Думаю, они будут рады такому подарку великого космоса.

— А ты теперь уже не мусорщик?

— Не ёрничай, рыжий. — я выдохнул. — Приказы капитана обжалованию не подлежат. Говорун, курс на координаты станции.

Говорун вывел координаты. Я повёл корабль между астероидами. Теперь приходилось идти осторожнее. Без погони за спиной поле выглядело ещё опаснее: глыбы шли в разных плоскостях, мелкие камни били по щитам, радар захлёбывался отражениями. Дат молча отмечал крупные объекты, явно готовый открыть огонь по самым мелким осколкам, а Хронк внимательно разбирал трубу, едва ли не с восхищением рассматривая узлы.

Через двадцать минут мы увидели станцию. Она сидела на боку большого астероида, вросшая в породу буровыми мачтами, ангарами и жилыми блоками. Снаружи торчали фермы, цистерны, старые солнечные лепестки и две грузовые стрелы. Часть огней погасла. Один сектор был чёрным, словно его выжгли изнутри. Над поверхностью астероида плавали контейнеры, сорванные панели и несколько мёртвых технических дронов.

— Большая, — сказал я.

— Слишком большая для станции, которая просит помощи у первого встречного корыта, — буркнул Хронк.

На связь вышли не сразу. Я отправил позывной трижды. На четвёртый раз экран мигнул, и на нём появилось лицо женщины лет сорока. Усталое, бледное, с грязной повязкой на виске. За её спиной мигал аварийный свет.

— Это «Буровая-17». Неизвестный корабль, назовитесь.

— Грузовое судно класса «Туримонт», временное командование. Капитан Анатолий Бронский. Мы приняли ваш сигнал бедствия.

Хронк рядом тихо фыркнул на слове «капитан», но под руку не полез.

Женщина моргнула, всматриваясь в экран.

— Вы корпорация? Спасательная служба? Военные?

— Сейчас мы единственные, кто есть рядом. Что у вас произошло?

— Корабль снабжения должен был забрать смену два цикла назад. Он не пришёл. Потом у нас пошёл перегрев реактора. Мы его аварийно заглушили, но часть систем легла. Дальний ретранслятор без питания. Связь только короткая, через помехи. Вдобавок у нас сорвало биосекцию.

— Что за биосекция? — спросил я, видя насторожившегося Хронка. — Можете сказать точнее?

Женщина отвела взгляд, затем снова посмотрела в камеру.

— Мы разводили мясных жуков. Кормовая порода. Обычно безопасная. Быстро растёт, даёт белок, жрёт отходы. После аварии часть клеток получила радиационный удар. Жуки вырвались, ушли в нижние уровни и... изменились.

— Насколько изменились?

— Достаточно сильно. Размеры выросли почти в семь раз, физические характеристики также увеличены.

— Они держат генератор?

— Да. Резервный генератор. Если его вернуть, мы запитаем ретранслятор и вызовем корпоративное спасение. Без него мы слепы. Реактор в текущем состоянии не потянет связь и жизнеобеспечение одновременно.

— Сколько людей на станции? — спросил я.

— Сорок три живых. Было шестьдесят восемь. Мы забаррикадировались в верхнем жилом блоке. Воздуха и воды хватит ненадолго. Оружия почти нет. У нас шахтёры, техники, сменные буровики. Почти все боеприпасы, что у нас были, израсходованы.

— Что вы хотите от нас?

— Помогите зачистить генераторный блок. Мы дадим вам посадочную площадку, ремонтников, запчасти, топливо, карты сектора. Всё, что сможем. Только помогите включить ретранслятор.

Хронк резко ткнул пальцем в отключённый микрофон.

— Длинный, у нас корабль ранен. Орудия через пень. В трюме древние стволы неизвестного состояния. Ты серьёзно хочешь лезть в шахтёрскую станцию, где радиация сделала из мясных жуков убийц?

— Нам нужны ремонт и координаты.

— Нам нужен психиатр для пилота.

— Вот как раз у рабочих такого и поспрашиваешь. — хмыкнул я, понимая, что рыжий далеко бежать не станет.

Я откинулся в кресле с занесённой над кнопкой связи ладонью. Само собой, мы не были воинами, если не считать Дата. Однако внутри корабля у нас хранился целый мини-арсенал. Оружие, пусть и явно старое, но стрелять способное, а значит, годное для вооружения ополчения. Раздадим им бесплатно доставшиеся нам стволы, поможем, починимся, а дальше рванём в космические дали решать собственные проблемы. В любом случае без нормальной починки мы далеко отсюда не улетим, какое бы ни было у нас желание.

— «Буровая-17», мы садимся.

Посадка вышла такой, что я почти услышал, как «Туримонт» лично меня проклинает. Опоры ударили в площадку, корпус просел, где-то под полом заскрежетало. Хронк вцепился в инженерный пульт и выдал длинную фразу на сиельском. По интонации там были упомянуты я, мои руки, мой мозг, двигатель, астероид и какие-то родственники двигателя или же мои — пока не разобрался.

— Сели, — сказал я, отстёгивая ремни.

— Это ты называешь посадкой? — Хронк ткнул пальцем в красные индикаторы. — Я бы назвал это контролируемым падением с элементами издевательства над техникой.

— Главное, что площадка под нами.

— Пока под нами.

Дат уже встал. Его шаги глухо отдавались по палубе. Галгонец посмотрел на экран внешней камеры. У шлюза ждали трое шахтёров в старых скафандрах, с аварийными фонарями и инструментами вместо оружия.

— Они напуганы, — сказал он.

— После мясных жуков размером с грузовой ящик я бы тоже был напуган.

Хронк хмыкнул и побежал в грузовой отсек. Через минуту оттуда донёсся грохот открытых ящиков, радостная ругань и металлический лязг.

— Длинный! Каменный! Идите смотреть, что нам подарили мёртвые предки!

Я вернулся обратно в грузовой отсек, смотря на ряды ящиков, стоящих друг на друге. Хронк весело срывал крышки с одного за другим. Внутри лежало оружие, завёрнутое в промасленную ткань. Причём одно только применение дерева в этом оружии намекало на страшную его древность.

Дат взял крупнокалиберный пулемёт одной рукой, поднял, проверил ленту, чуть повернул голову.

— Удобно.

Для него эта штука выглядела почти как игрушка. Я бы с таким пулемётом разве что красиво упал и то, если бы вообще сумел поднять подобную махину в условиях стандартного земного притяжения. Хронк нашёл себе дробовик. Короткий, тяжёлый, с массивным барабанным магазином и дополнительным блоком питания под стволом. Он вскинул его, щёлкнул затвором и довольно оскалился.

— Вот это уже оружие. Слышишь, длинный? В нём есть душа.

— И отдача, которая сломает мне ключицу.

— Душа любит крепкие кости. А вы, люди, тонкие, от каждого чиха ломаетесь. На Дата посмотри. — он кивнул, шевельнув огненной бородой. — Вот каменюка молодец, мощный, сильный, крепкий, настоящий воин.

С этими словами сиелец начал цеплять себе на пояс гранаты одну за другой, обвешиваясь ими как новогодняя ёлка. В один момент он стал излишне сильно похож на ходячую мину, и единственная деталь его тела, что осталась без взрывчатки, так это борода. И то на неё можно было цепануть ещё пяток пороховых яблок.

— Хронк, если ты упадёшь, мы все взлетим.

— Значит, береги меня. Я у тебя один такой красивый.

Себе я взял автомат странной конструкции. С виду он напоминал древнюю земную классику из учебных архивов, но на стволе стояли короткие рельсы, вдоль цевья шёл силовой канал, а в прикладе сидел аккумулятор. Похоже, что патрон давал пуле первый разгон стандартным порохом, а дальше рельсы подхватывали пулю и уже дальше разгоняли электромагнитным полем.

Говорун вывел справку на мой наруч.

— Образец: АКМ-Р. Гибридная схема. Снаряд стартует при помощи подрыва стандартного порохового снаряда в боеприпасе, в дальнейшем идёт электромагнитный разгон. Производитель неизвестен. Маркировка частично утрачена.

— Работает?

— Вероятность штатного выстрела высокая. Вероятность отрыва верхних конечностей ниже среднего.

Мы вышли через шлюз. Шахтёры встретили нас молча. Во главе стояла та самая женщина с повязкой на виске. Вживую она выглядела ещё хуже: усталость, грязь, пересохшие губы, страшная усталость в глазах, которую она с трудом удерживала от перехода в страшную, неостановимую панику.

— Я Селена Варг, начальник смены, — сказала она. — Добро пожаловать на «Буровую-17», капитан Бронский.

— Потом будем знакомиться нормально. Где жилой блок?

Она кивнула на ближайший переход.

— Там наши. Нижние уровни потеряны. Жуки иногда прорываются по шахтам обслуживания. Останавливаем как можем, но получается не так хорошо, как бы нам этого хотелось.

Первый прорвался через минуту. Он вылетел из бокового коридора, царапая лапами металл. Панцирь тёмно-красный, раздутый, с пятнами ожогов. Пасть раскрывалась на половину тела. Размером тварь была с крупного пса, только ног больше, как и желания жрать от пуза.

Дат мгновенно поднял пулемёт. Всего секунда — и очередь разорвала жука на слизевые куски. Панцирь треснул, во все стороны брызнула жёлтая слизь, обломки хитиновых лапок застучали по стенкам мелкой дробью.

— Вперёд. — коротко скомандовал я.

— А это нам на ход ноги. — хмыкнул Хронк, с размаху метнув гранату в следующий проход.

Взрыв ударил волной, из темноты посыпались ошмётки. Мы припустили бегом. До жилого блока пробивались через узкие переходы, складские галереи и шахтёрские шлюзы. Жуки лезли из вентиляции, падали с потолка, выпрыгивали из разбитых дверей. Дат шёл первым, заливая коридоры пулемётным огнём, совсем не экономя боеприпасы и превращая жуков в съедобную кашицу. Я пытался добивать тех, кто не умирал сразу. Автомат в руках трещал при каждом выстреле, сухо разбивая хитиновые панцири.

К жилому блоку мы ворвались в клубах дыма. За баррикадой стояли шахтёры, техники, буровики. У кого лом, у кого сварочная горелка, у кого затупленный буровой резак. На лицах — страх и надежда, которая сама себя боялась.

Я приказал открыть ящики. Автоматы раздали быстро. Патроны, аккумуляторы, магазины. Говорун выводил на переносной экран простую схему, я показывал руками, стараясь вбить им в головы простую истину мира.

— Магазин сюда. Аккумулятор в приклад. Предохранитель вниз. Длинными очередями не поливать, ствол перегреете. Цельтесь в суставы и голову. Панцирь крепкий, брюхо мягче. Держитесь парами. Увидели жука — бейте одиночными, экономно, не доводите до того, чтобы у обоих закончились патроны.

Один молодой шахтёр с дрожащими руками сглотнул.

— Мы не бойцы.

— Сегодня бойцы. Завтра снова будете шахтёрами. Вопрос только в том, доживёте ли до завтра. Эти твари не остановятся, пока не сожрут станцию. Значит, сражаемся за воздух, за воду, за друзей и за собственную жизнь.

Дат шагнул к ним. Пулемёт на его плече молчал, но выглядел убедительнее любой речи.

— Четыре группы, — сказал галгонец. — Первая держит левый коридор. Вторая правый. Третья несёт боеприпасы. Четвёртая идёт за мной. Страх оставьте за баррикадой. Если мы будем ждать, то точно умрём прямо здесь.

Мы пошли к генератору. Сначала держались плотной колонной. Потом коридоры стали шире, и Дат разбил людей на два рукава. Я шёл справа, Хронк слева, галгонец впереди. Жуки лезли волнами. Сначала десятки, потом больше. Они двигались по стенам, прорывались через решётки, падали под ноги. Воздух наполнился гарью, слизью и грохотом старого оружия.

Дат явно наслаждался. Он смеялся низко, почти беззвучно, когда пулемёт вырезал проход в живой массе. Пули рвали жуков, швыряли их в стены. Один добрался до галгонца, вцепился ему в руку. Дат просто сжал кулак на его голове и раздавил панцирь.

Сам генераторный блок мы не увидели — настолько он был заполнен хитиновыми телами. Жуки облепили нижний зал. Они сидели на кабелях, на пультах, на кожухах генератора. Несколько крупных особей размером уже с человека охраняли центральную платформу. Их панцири светились больным зелёным оттенком.

— Нам туда, — сказала Селена по связи. — Главный рубильник у пульта на втором ярусе.

— Конечно на втором, — выдохнул я.

Мы ударили всей группой. Дат пошёл по центру. Хронк забросал левую сторону гранатами. Я повёл шахтёров по лестнице, стреляя во все стороны и только успевая менять пустые магазины на полные. Один буровик сорвался, жук прыгнул ему на грудь. Я дал очередь почти в упор, забрызгав стену слизью. Буровик поднялся сам, дрожа, но с автоматом в руках.

На втором ярусе нас прижали. Жуки шли со всех сторон. Боеприпасы таяли. Дат внизу держал лестницу, уже весь покрытый слизью и чёрными следами ударов. Хронк взобрался к пульту, сорвал крышку, запустил протез в проводку.

— Тут всё погрызли!

— Почини!

— Я не бог генераторов!

— Сегодня ты бог всего, что искрит!

Хронк заревел, дёрнул кабель, воткнул его напрямую в аварийную шину. Пульт вспыхнул. Я ударил ладонью по рубильнику.

Генератор проснулся. Линии на стенах загорелись одна за другой. Где-то наверху ожил ретранслятор. По станции прошёл мощный электрический толчок.

— Питание пошло! — крикнула Селена в связь. — Ретранслятор ожил! Мы отправляем пакет корпорации!

Шахтёры закричали. На секунду даже жуки показались не такими страшными. Потом из глубины биосекции донёсся ответный визг. Столько голосов, что в моменте резонировать от этого крика начал сам скелет.

Хронк посмотрел на меня. Я посмотрел на Дата.

— Они снова придут, — сказал галгонец.

— Если биосекция открыта, они порушат генератор через час, — добавил Хронк. — Или раньше.

— Значит, закрываем источник.

Селена в связи сразу поняла.

— Биосекция соединена с генераторным уровнем тремя тоннелями. Если их обрушить, жуки останутся в нижнем контуре.

— Заряды есть? — спросил я.

Хронк хлопнул по поясу.

— У меня всегда праздник с собой.

До биосекции мы бежали уже малой группой: я, Хронк, Дат и пятеро шахтёров с самыми твёрдыми руками. Там было хуже. Тепло, влажно, стены в рваной органической плёнке, клетки разодраны, кормовые линии порваны. Жуки копошились в глубине, целая тёмная масса лап и панцирей.

Хронк закладывал заряды быстро. Первый тоннель. Второй. Третий. Дат держал проход, стреляя короткими очередями. Я прикрывал сиельца, чувствуя, как автомат нагревается в руках.

— Всё! — крикнул Хронк. — Назад, если любите свои ноги!

Мы рванули обратно. За спиной хлынула волна жуков. Они догоняли нас по стенам и потолку. Один прыгнул на Хронка, сбил его с ног. Я развернулся, дал очередь, подхватил сиельца за ворот.

— Беги, борода!

— Я бегу, длинный!

Дат последним вышел из тоннеля, пятясь и стреляя. Хронк вжал детонатор. Взрыв обрушил мир. Тоннели сложились один за другим. Ударная волна швырнула нас на пол. Пыль, камень, металл, визг тварей. Свет мигнул, но удержался. Когда грохот стих, проходы к биосекции превратились в завал из породы и балок. Жуки остались по ту сторону.

Обратно к жилому блоку мы шли молча. Потом первые шахтёры увидели нас и закричали. Крики быстро превратились в общий рёв. Люди хлопали по стенам, обнимали друг друга, смеялись, кто-то плакал прямо в грязные ладони. На экране общего зала Селена принимала подтверждение от ретранслятора: пакет бедствия ушёл.

Она подошла ко мне, уставшая, с окровавленной повязкой, но уже стоящая прямо.

— Вы спасли станцию, капитан.

Я посмотрел на шахтёров, на свет, на открытые ящики с древними автоматами и на свой измазанный слизью костюм.

— Тогда начнём с ремонта корабля, — сказал я. — А потом кто-нибудь объяснит мне, какого чёрта мясных жуков вообще разводят рядом с ядерным реактором.

Глава 6

Утро на буровой пропиталось запахом жуков так сильно, что скрыться от него не было никакой возможности. Слизью воняло в жилом блоке, в ремонтной галерее, а в особенности на кухне, где нас усадили за длинный стол, напоминая, что и крошки не было во рту с того момента, как мы покинули трюмы пиратского судна. Все мы мечтали о чём-то съедобном, даже о синтлапше, о пайке, о жирном, солёном, незаменимом.

Но мне поставили миску каши, наполненную серым нечто, с густыми волокнами, явно сделанными из мяса других жуков, которых мы вчера резали, жгли, взрывали и даже давили ботинками. На станции, похоже, люди жили крайне запасливые, отчего даже уничтоженных жуков-переростков соскребли со стен и произвели в съедобное нечто, оказавшееся прямо перед нами.

Я посмотрел на ложку, потом на миску, потом на шахтёра-раздатчика. Тот виновато развёл руками.

— Другого белка сейчас почти нет, капитан. Склад с нормальными пайками нижним завалом прихватило. До него только после расчистки доберёмся.

— Понимаю, — сказал я и снова посмотрел на кашу.

Каша смотрела в ответ. В смысле, один тёмный кусочек панциря торчал из неё так выразительно, что я отодвинул его краем ложки.

Дат сидел напротив, держал миску в огромных ладонях и разглядывал содержимое так пристально, что наверняка видел каждый атом этого по-настоящему спартанского блюда. Он мужественно зачерпнул, прожевал, замер, прислушиваясь к собственным ощущениям. Затем каменное лицо осталось удивительно неподвижным, но затем вытянутый большой палец на правой руке медленно опустился к столу.

— Питательно, — сказал он после долгой паузы.

— Это ты сейчас похвалил или проклял? — спросил я.

— Я описал.

Хронк был единственным, кто ел с большим аппетитом. Он подгрёб к себе уже вторую миску, запивал кашу крепким шахтёрским чаем и выглядел почти счастливым. В бороде у него застряло несколько серых крошек, но самого сиельца это беспокоило меньше, чем меня судьба вселенной.

— Вы двое неженки, — заявил он, отправляя в рот новую ложку. — У нас в шахтах такое за праздничное блюдо сойдёт. Слегка подкоптить, добавить соли, каплю машинного масла для запаха, и всё, можно свадьбу отмечать.

— У сиельцев странные свадьбы, — сказал я.

— Зато крепкие браки, прямо как камень. — Сиелец поднял над головой ладонь и сжал ту в кулак. — После общей миски бурового грибка нас уже никакие семейные проблемы не напугают!

— Это многое объясняет...

Хронк ткнул ложкой в мою миску.

— Ешь, длинный. Ты вчера хотел быть капитаном, а капитаны должны жрать первыми всё страшное, чтобы команда видела пример.

— Я думал, капитаны первыми получают нормальную еду.

— Это в красивых флотах. В наших реалиях капитан первым получает мутанта, кашу и счёт за ремонт.

Я хмыкнул, но всё же пришлось есть. На вкус каша оказалась хуже вида, что само по себе было достижением. Мясо жука напоминало пересушенный кормовой белок, который кто-то долго варил в воде из старого фильтра. Зато горячее. Зато в желудке становилось плотнее. После рабского пойла «Костолома» даже это можно было считать шагом к цивилизации.

Мы ели молча несколько минут. Организм быстро победил гордость. За соседними столами сидели шахтёры, и среди них нельзя было заметить хоть одного работягу, что не нёс на себе следов жучиной осады и вчерашней битвы. И при этом, несмотря на наш подвиг, всё больше взгляды они отводили. Особенно от Дата, занимающего почти два места, и на Хронка, который даже сейчас не снимал с себя портупеи с гранатами, несмотря на абсолютно мирное наше занятие сейчас.

Тем временем корабль чинили. Станционные техники облепили «Туримонт» ещё ночью. Варили правый борт, меняли пробитые магистрали, чистили сопла, снимали с мёртвых дронов блоки для ремонта турелей. Их мощности годились для буровой станции, корабельный док из них получался с молитвами и руганью. Но после моего ремонта изолентой это казалось роскошью, причём достойной разве что космических королей.

Ретранслятор заработал на втором часу после включения генератора. Сначала ушёл короткий пакет бедствия. Потом ещё один, уже плотнее, с координатами, отчётом и подтверждением выживших. Корпоративный ответ пришёл через задержку: помощь в пути, расчётное прибытие — от трёх до пяти циклов, держаться, экономить воздух, сохранять маяк.

Хронк, услышав это, фыркнул.

— Великолепная корпорация. «Помощи нет, но вы держитесь. Мы летим, а пока хорошего дня».

— Они хотя бы ответили, — сказала Селена Варг, входя в кухню.

Начальница станции выглядела чуть живее, чем вчера. Повязку сменили, волосы стянули в тугой хвост, поверх комбинезона она накинула бронежилет шахтёрской охраны. На ногах держалась прямо, несмотря на то, что во вчерашней свалке её один из жуков умудрился отоварить её лапкой и пара рёбер сейчас точно успели потерять целостность. За ней шёл техник с переносным планшетом.

— Капитан Бронский, — сказала она. — Можно вас на минуту?

Я поднялся, и Хронк сразу потянулся механической рукой к моей недоеденной миске.

— Только попробуй, — предупредил я.

— Капитан должен делиться с командой.

— Капитан может назначить тебя главным дегустатором жучьих внутренностей на весь перелёт. Специально у шахтёров поменяю пару пулемётов на запасы их жучиной каши, раз тебе она настолько сильно понравилась.

Селена чуть улыбнулась. Видимо, способность улыбаться к ней тоже возвращалась.

Мы вышли в соседний отсек связи. Там было тише. На стенах мигали восстановленные панели, в углу гудел аварийный генератор, на центральном столе лежала карта сектора. Уже настоящая. С маршрутами, отметками станций, опасными зонами, коридорами прыжков и маяками. Для меня она выглядела лучше любого завтрака.

— Ваш корабль смогут поднять, — сказала Селена. — Полностью восстановить здесь нельзя. У нас нет корабельной верфи, только буровой ремонтный комплекс. Но наши люди сделают всё, что только в наших силах. Так что один хороший переход он сможет пережить без трудностей, но на двух рисковать я бы не стала. — Селена развернула карту и жестом приблизила один из маршрутов: — Вот точка, которую вы сможете достичь. Станция «Рэйвен-Причал». Независимый порт. Там есть всё подходящее, вопросов там к вам не будет. Лишних, само собой.

— Спасибо, Селена.

— Не проблема. — Она кивнула, но немного смутилась: — Не могли бы вы оставить нам то оружие, что вы раздали шахтёрам, и боеприпасы к ним?

— Я против!

Огнебородый появился на пороге комнаты хмурый настолько, будто я лично у него отнимал какой-то родовой артефакт, а не из собственных запасов даровал несколько старых, как само человечество, автоматов.

— Корпоративная помощь придёт через несколько циклов. Мы завалили биосекцию, но не знаем, сколько тварей осталось в нижних штреках. Если они найдут обход или прогрызут завал, нам придётся держаться самим. С вашими запасами будет намного проще.

Я успел перехватить взгляд Хронка, который уже успел раскраснеться от злости. Столь злым он мало когда вообще выглядел, но, похоже, сам он не собирался просто так переть супротив голоса капитана, отчего ему осталось разве что молчать.

— Сколько просите? — спросил я у Селены.

— Десять автоматов. Хотя бы пару ящиков патронов и магазины к ним. Несколько гранат. Один пулемёт, если у вас есть такая возможность.

Хронк издал звук раненого двигателя.

— Пулемёт? Может, сразу корабль им подарим? Дат, скажи ему. Ты же разумный камень.

Дат немного подумал.

— Станция без оружия погибнет при новом прорыве. Мёртвые ремонтники не чинят корабли.

Хронк уставился на него.

— Предательство от камня. Запомню.

— Боеприпасов достаточно, — продолжил Дат. — Часть можно оставить.

— Вот и правильно, каменюка. — Я улыбнулся, глядя на галгонца, а затем на начальницу станции: — Начинайте разгрузку в обозначенном количестве. Пулемёт вам тоже выдадим, коридоры с ним держать дюже приятно, так что получите в комплекте с инструкциями. Язык там своеобразный, на общий совершенно не смахивает, но картинки прилагаются, так что всё без особенных проблем поймёте.

Селена ещё раз благодарно кивнула, а затем нас отвели в свободный жилой отсек. Удобства внутри секции были не самыми великими, можно даже сказать спартанскими, едва достаточными для того, чтобы проводить здесь ночи, не сходя попутно с ума. Правда, Дат не смог улечься на единственную кровать, отчего его пришлось уложить прямо на пол секции, которую он теперь занимал почти вполовину.

Проспали мы часа три, не больше. Тогда к нам забежал один из шахтёров, который сообщил об окончании ремонта и подготовки катапульты к отправке. Селена, видимо в качестве дополнительной благодарности, доставила нам на корабль дополнительный ящик с жучиным концентратом, мы обменялись последними прощаниями, и я сел в кресло пилота, вбивая в бортовой компьютер координаты места прыжка. Жако приветственно махнул мне крылом на панели корабля.

— Летим, капитан?!

— Да, Говорун, полетели!

Прыжок закончился на удивление мягко. После прошлого выхода, когда меня едва не размазало по креслу, а в этот раз процесс прошёл значительно легче, и звёзды спокойно вернулись на свои места, а двигатели вернулись в ровный ход.

— Прыжок завершён, — сообщил Говорун. — Вероятность нашей скорой гибели снизилась до умеренной.

— Роскошные новости.

Теперь на мониторах виднелась станция «Рэйвен-Причал». Слово «станция» для такой громадины звучало слишком скромно. Это был город, завод, порт, рынок и крепость, скрученные в один гигантский узел из металла, огней и доковых ферм. Центральный корпус тянулся широким диском, вокруг которого шли кольца жилых секторов, грузовые лепестки, ремонтные башни и длинные причальные рукава. Сотни кораблей двигались вокруг него по светящимся линиям навигации.

Я видел большие станции. Я вырос на «Глади». Но «Гладь» рядом с этим местом выглядела бы старой консервной банкой возле дворца космического барона. «Рэйвен-Причал» был раз в восемь больше. На таком гиганте могли жить тысяч триста человек, и это без учёта временных экипажей, пассажиров, охраны, докеров и всех тех, кто предпочитал числиться не как постоянный член станции, а временным работником.

— Богато, — коротко сказал Дат.

— Богато? — Хронк уставился на экран. — Каменный, у тебя талант к мелким формулировкам. Да тут доков больше, чем у моего родного клана было жилых шахт.

Вдоль нижней дуги станции работали заводские сектора. Вспышки сварки ползли по недостроенным корпусам кораблей. Огромные манипуляторы двигали броневые плиты. В стороне вращались топливные фермы. Дальше сиял торговый пояс, где рекламные голограммы были видны даже с нашей дистанции.

Мне стало немного не по себе. Я на планетах-то никогда не бывал в своей жизни, а количество посещённых станций можно было пересчитать по пальцам одной руки, и эта была самой большой из всех.

Связь ожила почти сразу, и в голосовой канал вышел диспетчер станционного порта. Он запросил код, класс судна, состояние двигателей, наличие опасного груза, количество экипажа, цель прибытия и подтверждение платёжеспособности. По последнему пришлось соврать, надеясь, что мы успеем раздобыть хоть какие-то деньги. Как-то не было у нас до того возможности заработать, учитывая постоянную необходимость бороться за собственную жизнь.

Диспетчер, к счастью, дал нам временный док с оплатой по факту стоянки. Видимо, «Туримонт» выглядел достаточно потрёпанным, чтобы нас записали в категорию «ремонт срочный, деньги выбивать позже». Плата за вход, доковый сбор, проверка реактора, санитарная обработка внешней обшивки, регистрация временного экипажа — цифры посыпались на экран, и каждая была похожа на удар по печени ржавым шилом.

Когда шлюз открылся, к нам сразу пришли доковые техники, инспектор в синей форме и автоматический терминал оплаты. Терминал вежливо сообщил, что до начала полноценного ремонта нам стоит внести аванс, иначе «Рэйвен-Причал» будет рад предоставить нам экономичную стоянку во внешнем холодном секторе, где они совершенно не будут ответственны за состояние нашего судна.

Я посмотрел на сумму. Потом на Хронка. Рыжебородый прижал к груди древний пусковой тубус.

— Нет.

— Я ещё ничего не сказал.

— Твоё лицо сказало.

— Нам нужен ремонт, боеприпасы, фильтры, еда, регистрация и хотя бы два цикла сна без жучьей каши.

— Можно продать что-нибудь другое.

— Например?

Он задумался: — Дата в качестве памятника у входа в док.

Дат поднял большой палец, повернул его вниз.

— Предложение отклонено.

Выход был один — продать оружие, которым был забит склад нашего зубастого грузовика. Товар был особенный, заберёт его далеко не каждый, но через пару часов я уже стоял у лавки одного из местных оружейников с образцами имеющегося у нас имущества. Хозяином оказался кобон. Эта раса всегда напоминала мне земных хомяков-переростков, которых я когда-то видел в старых картинках: округлая морда, маленькие блестящие глаза, короткие лапы с ловкими пальцами и мягкая шерсть цвета пыли. Только этот хомяк был размером почти с меня, носил жилет с карманами, считал немногим медленнее компьютера и улыбался удивительно дружелюбно двумя мощными зубами, которые вполне можно было использовать в качестве броневого щитка.

И с этим грызуном торговались мы долго. Я показывал ящики со старыми автоматами, пулемётами, гранатами и зарядными блоками. Кобон вздыхал, качал головой, цокал языком и всем видом показывал, что я принёс ему исторический мусор, за утилизацию которого вообще-то нужно доплачивать. Я напоминал ему про идеальную консервацию, редкую маркировку, рабочее состояние и красную звезду, которую какой-нибудь коллекционер древней Земли купит вместе с пылью в качестве аутентичного дополнения.

Торговаться за каждый экю было привычкой мусорщика. На «Глади» лишний экю мог стать разницей между нормальным фильтром и фильтром, который прошёл через три корабля и одну смерть. Кобон это понял быстро. С каждой минутой уважения в его глазках становилось больше, а страдания в голосе — меньше. В итоге он забрал почти все запасы старья.

Почти. Хронк отбил пусковые трубы, включая ту самую, из которой я сбил истребитель, и несколько крупнокалиберных пулемётов. Он заявил, что поставит их на корабль и превратит «Туримонт» в легендарный корабль, который будут знать во всех секторах космоса.

К счастью, средств нам хватило для ремонта корабля, пополнения всех исходников и боеприпасов, оплаты портовых сборов, и можно было даже отдохнуть пару недель, особо не волнуясь о голодной смерти. А отдохнуть нужно было, всё же пережитый за последнюю неделю опыт был... по меньшей мере своеобразным.

Когда я вышел из лавки с подтверждением платежа, мне захотелось лечь прямо на пол торгового пояса.

— Теперь отдыхаем, — сказал Хронк.

— Сначала док.

— Док уже оплачен. Теперь отдыхаем.

Говорун с наруча добавил:

— Экипаж находится в состоянии истощения, раздражения и голода. Рекомендую отдых, горячее питание и санитарную обработку.

— Видишь? — Хронк ткнул пальцем в наруч. — Даже жёлтая говорящая вредность согласна.

Бар нашёлся рядом с доками. Назывался «Ржавая комета», и путь к нему мы обнаружили по запаху. Пахло жареным мясом, самым настоящим, которое я пробовал пару раз за жизнь. На станциях сельское хозяйство было слишком сильно ограничено, отчего основные продукты синтезировались, а настоящая органика стоила просто неимоверных денег, которых у меня почти никогда не было.

Нам дали стол в углу, потому что Дат занял проход так, что официант быстро решил не спорить. Первую кружку я выпил почти залпом. Потом пришла еда. Настоящая. Жареные полоски мяса, острый соус, хлеб, солёные овощи, картофельные шарики. После жуковой каши всё это казалось пиром по меньшей мере императоров.

Хронк поднял кружку.

— За успешное сопровождение нашего украденного корыта от работорговцев до богатой станции.

— За то, что корыто ещё летает, — сказал я.

Дат поднял кружку двумя пальцами.

— За врагов, которые закончились быстрее, чем мы.

Мы чокнулись.

Некоторое время было хорошо. Редкое, подозрительное состояние. Мы ели, пили, смотрели, как за соседним столом спорят два торговца, как на сцене поёт синекожая девушка с четырьмя руками, как в углу роботы-докеры играют в кости. Я даже начал думать, что у нас впервые появился шанс спокойно решить, что делать дальше.

Потом какой-то длинный тип с лицом, похожим на недовольный ботинок, громко сказал, что сиельцев в приличные бары пускают только для чистки вентиляции, и понеслось.

Сиелец встал со стула и подошёл к длинному типу и очень вежливо поинтересовался, повторит ли тот свою мысль на высоте, удобной для удара. Тот повторил. Хронк ударил головой ему в живот. Длинный сложился, задел стол, стол перевернулся, кружки полетели на соседей.

Через три секунды дрались уже все. Я получил по плечу стулом, ударил кого-то локтем, увернулся от бутылки и увидел, как Дат аккуратно поднимает одного громилу за ворот и переносит в сторону, чтобы тот не мешал проходу. Громила попытался ударить его по лицу. Дат вздохнул и приложил его об пол. Хронк был счастлив. Он носился между столами, бил низко, грязно, с удовольствием. Кто-то схватил его за бороду. Это стало самой большой ошибкой вечера. Сиелец взревел и врезал обидчику кружкой по шлему.

Бар превратился в свалку. Уже никто не понимал, кто с кем начал. Докеры били торговцев, торговцы били охранников, охранники били тех, кто оказался ближе. Синекожая певица продолжала петь, только забралась на стойку повыше.

Мы выстояли минут десять. Потом в бар ворвалась портовая охрана с шоковыми дубинками, и драка начала быстро терять романтику.

Наш стол, чудом, остался на месте. Мы вернулись к нему втроём. Хронк с разбитой губой, я с синяком на скуле, Дат с чужой курткой на плече, которую он явно «случайно» унёс вместе с владельцем.

Я посмотрел на кружки. Одна уцелела. Потом официант, даже не спрашивая, принёс ещё три. Видимо, здесь понимали философию доковых баров: после драки клиент или платит, или лежит.

— Что дальше? — спросил Дат.

Вопрос повис тяжелее любого удара.

У меня не осталось «Глади». Старого «Скарабея» тоже. Дом превратился в воспоминание, корабль — в украденный «Туримонт», экипаж — в галгонца и сиельца, которых я знал меньше недели, но уже успел с ними сделать столько, сколько не делал за всю свою прошлую и откровенно скучную жизнь.

Хронк покрутил кружку.

— У меня нет дороги назад. Клан далеко, старые долги близко, а этот корабль теперь надо чинить по-человечески.

Дат медленно кивнул.

— Мой клан считает меня потерянным. Я могу идти за теми, кто принял бой рядом.

— Значит, летим вместе. — Я поднял кружку. — Пока корабль держится, пока есть работа и пока нас не поймали за всё, что мы уже натворили.

— Кораблю нужно имя, — сказал Хронк. — Нормальное. Боевой корабль без имени — это как сиелец без бороды.

— Он грузовик с зубами, — сказал я. — И началось всё со «Скарабея».

Дат подумал и выдал:

— Звёздный Жук.

— Каменный умеет, когда хочет.

Я посмотрел на них, на помятый бар, на богатую станцию за стенами, на свой новый экипаж и наконец кивнул.

— Тогда за «Звёздного Жука»!

Глава 7

Следующие пару дней мы провели почти в спокойствии. Хронк и Дат, спевшиеся по вопросу об улучшении нашего корабля, вместе умудрились поругаться с доковыми техниками, которые не хотели выдавать им возможность навинчивать реликты военного ремесла на корабль, однако у рыжебородого точно хватало характера для того, чтобы суметь задавить станционных рабочих. Они просто плюнули и дали этой двойке возможность действовать самостоятельно.

В течение пары дней корабль стал приобретать хоть сколько-то вменяемые черты, теряя свои старые черты пиратского судна полуфабричного производства. Наскоро созданные заплатки менялись специально выточенными под замену, поверху он закрашивался свежей краской. В борта интегрировали новые броневые плиты, уставшие до того турели вновь оживили, а оставшиеся у нас пулемёты смогли спарить и установить в качестве дополнительных турелей в боках в виде бронесфер. Калибр их был не такой большой, чтобы расколачивать броню тяжёлых кораблей, но и мы сейчас не собирались идти на войну с хотя бы эсминцами. По классу так мы вовсе больше подходили под канонерку, достаточно вместительную и резвую, но не столь ощетинившуюся стволами для того, чтобы иметь характер нападать на большие суда.

Но пока эти двое превращали бывший малый грузовик в возможную проблему для вражеского здоровья, я занимался более практичным занятием — искал для нас работу. А она была страшно нужна, и если старый я занимался добычей всякого мусора, то вот наше нынешнее судно определённо было кораблём другого класса. Он стоил дороже, жрал в разы больше, требовал нормальных запчастей, а экипаж хотел есть и есть хорошо. Так что таким судном гоняться за ржавыми панелями в зоне некогда кипевших боёв становилось моветоном.

Но вот станция раскошеливаться на работу неизвестному экипажу точно не спешила. В доках мне предложили таскать контейнеры, поскольку работы для такого корабля не было, среди торговцев предложили возможность сопровождать караваны за подходящую оплату. В одном сомнительном офисе какой-то странный тип с керамическими фиолетовыми зубами предложил доставить «чувствительный груз» без вопросов. Я задал один вопрос — и он сразу потерял ко мне интерес.

К концу второго дня я сидел в открытом зале у биржи контрактов и смотрел на список заданий в надежде выискать хоть что-то достойное для всех нас. Не хотелось мне как-то падать лицом в лужу перед своими новыми товарищами.

— Капитан Бронский? — спросили рядом.

Я поднял глаза. Передо мной стоял седой мужик в тёмном плаще. Передо мной стоял седой мужчина в длинном тёмном плаще. Лицо сухое, подбородок острый, губы тонкие. Оба глаза роботизированные: чёрные линзы с золотыми зрачками, которые двигались слишком плавно и слишком независимо. Один будто смотрел на меня, второй — на мой карман, где лежал планшет с корабельной сметой.

Вид у мужика был такой, что ему хотелось сразу соврать, даже если он ещё ничего не спросил.

— Допустим.

— Я слышал, что вам нужна работа. — Мужчина улыбнулся, стараясь выглядеть как можно более дружелюбным. — И, судя по количеству ваших запросов, работа нужна как можно быстрее.

Он сел напротив без приглашения, положил на стол тонкий планшет, который и развернул ко мне. На экране вспыхнула схема пустой космической системы. Одинокая звезда, несколько астероидных поясов, безжизненные планеты, спутники, кружащиеся вокруг них. Ни одной обитаемой планеты, ни даже добывающих станций или чего-то на них смахивающих.

— И что это?

— Есть работа. Непыльная. Забрать предмет с дрейфующего корабля.

— Со склепа?

— Именно.

«Склепами» в космосе называли заброшенные корабли, которые продолжали безвольно дрейфовать в космосе. Иногда это были военные остовы после старых конфликтов, которые так и не смогли остановиться, — то управляемые искусственным интеллектом, то просто плывущие по бесконечному космосу. В целом «склепом» мог называться совершенно любой космический корабль, который не остановился или не разлетелся на многочисленные осколки.

И внутреннее наполнение у них было разнообразным. Иногда это действительно был склеп, наполненный многочисленными мёртвыми членами экипажа, в других случаях — торговые корабли, напоминающие сокровищницы, яхты космических владык и многое-многое другое. Причин смерти в космосе было более чем достаточно, отчего и явление «склепа» было действием отнюдь не редким. Обычно, если такие корабли появлялись рядом с населёнными станциями или жилыми планетами, то руководство быстро суетилось, признавая её своей собственностью, но это не означало, что такой корабль становился подарком для нашедшего его.

К любому «склепу» стоит относиться как можно более осторожно, почти что как к мине, заряженной ядерной боеголовкой. Внутри корабля могла храниться болезнь, опасная настолько, что проще просто отправить брошенный корабль обратно в космические пучины, чем лично подставлять своё здоровье. Другие судна могли нести на себе нестабильное оружие или какую опасную тварь, что с удовольствием схарчит расхитителей космических гробниц.

— И что же забрать нужно?

— Чёрный ящик.

Я глянул на заказчика как на идиота. Если корабль давно уже дрейфует и его координаты известны, то его должны были давненько разобрать, пустив на составляющие. А если он цел, то опасность могла значительно превышать возможную прибыль от этой опасной операции.

Седой улыбнулся, выслушав мои подозрения.

— Корабль дрейфует недавно. Его маршрут не успел попасть к обычным расхитителям. А я торговец, капитан. У меня есть свои источники, которые готовы делиться со мной эксклюзивной информацией. И раз можно воспользоваться этой информацией, разгребая завалы чужими руками, то я предпочту это и сделать.

— Как честно... — выдохнул я. — Цена?

— Пять тысяч экю. Всё будет выплачено в золоте. Или вы предпочитаете получить кредитным чипом?

Я попытался сохранить лицо, хотя внутри бушевало удивление. Пять тысяч могли позволить выдохнуть ещё более свободно, а может даже и обновить внутренние скафандры, которые сильно успели пропахнуть пылью, покрывшись даже изнутри.

— Половина вперёд. — кивнул я.

— Молодой человек. — Седой сверкнул механическими глазами, настраивая фокусировку. — Я не первый год на рынке, чтобы вестись на такие, откровенно говоря, грабительские условия. — Он улыбнулся и вытянул из кармана тонкую пластинку с полупрозрачным корпусом, внутри которого виднелась бесхитростная микросхема. — Тысяча здесь и сейчас, дорогой капитан.

— Полторы. — Я развёл плечами. — Иначе можете искать себе другого исполнителя. Я себя тоже не на болоте нашёл, чтобы за столь малую награду даже прогревать двигатели корабля.

— Чувствую, вы учились торговаться у кобонов. — Он сверкнул идеально вычищенными зубами. — Считайте это за комплимент. — Рука торговца вновь нырнула в карман, и рядом оказалась точно такая же пластинка. — Лучше вылетайте сегодня, так и для вас, и для меня будет в разы безопаснее.

Мы ударили по рукам. Когда я вернулся на корабль, Хронк как раз стоял под правым бортом и любовался новым пулемётом. Дат сидел на погрузочной платформе, держа второй ствол на коленях и заглядывая внутрь, проверяя его ровное состояние. Оба выглядели до ужаса довольными, а сиелец так и вовсе удерживался от желания поцеловать борт нашего звездолёта.

— Нашёл работу, — сказал я.

— Если это опять спасение станции от жуков, я увольняюсь из экипажа, — ответил Хронк.

— Забрать чёрный ящик со склепа. Пять тысяч экю.

Бородатый перестал улыбаться и прищурился, задумчиво потирая ладони:

— Пять тысяч?

— Именно. Как мне кажется, оплата вполне достойная.

— Ага, просто так на наши головы свалилось пять тысяч экю. Что-то здесь не так, так что, длинный, выкладывай всё начисто.

— Система пустая. Обитаемых планет нет. Раньше там разрабатывали астероиды, потом свернули добычу. Теперь туда никто почти не летает. Какой-то корабль дрейфует там недавно. Надо вытащить чёрный ящик.

— И мы верим седому мужику с глазами из ломбарда? Звучит не очень разумно.

Вместо ответа я просто показал два чипа, только полученных от торговца. Рыжебородый попытался выхватить их у меня с явно привычной для него жадностью, но допрыгнуть не получилось, и я просто показал пальцами на борт корабля.

— Каменюка, давай устанавливай эту бандуру на место и поплыли, работёнка у нас имеется. — крикнул я Дату, что привычно ответил поднятым большим пальцем.

Меньше чем через час мы уже выходили на разгон двигателей для гиперпрыжка. Сам рывок в пространстве занимал не больше пяти минут, и вот мы уже находились в новой системе, меж ярких звёзд и безжизненных камней, под заливистое чириканье Говоруна.

— Прыжок завершён, — сообщил он. — Система JG-312. Расхождение с расчётной точкой минимальное.

Я вывел на главный экран обзор системы и быстро понял, почему её даже не удостоили нормально назвать. Две звезды висели далеко друг от друга. Маленькие, тусклые, холодные. Даже на экране они выглядели не солнцами, а уставшими угольками, которые забыли окончательно погасить. Их света едва хватало, чтобы обозначить орбиты карликовых планет. Одни были серыми пыльными пустошами, где ветер никогда не дул просто потому, что атмосферы почти не осталось. Другие блестели бесконечным льдом, гладким и мёртвым, без единого огонька на поверхности. Хотя даже планетами их назвать в полной мере было нельзя — слишком уж малы для такого гордого звания.

На фоне «Рэйвен-Причала» эта система казалась задним чуланом вселенной.

— Мне это место не нравится, — сразу заявил Хронк. — Любой нормальный сиелец ненавидит холодные пустые системы. В них нет шахт, нет баров и слишком много места для неприятностей.

— Зато мало клиентов с неоплаченными счетами.

— Сканирую координаты, — сказал Говорун. — Старые добывающие объекты на дальних орбитах. Активных маяков нет. Энергетические следы слабые, остаточные.

— Значит, здесь действительно работали шахтёры, — сказал я.

— Работали давно, — уточнил Хронк, глядя на свою панель. — Такие станции не бросают на пару недель. Вон та ферма вообще без питания, но даже разбирать не стали, — явно экономили, раз металл не стали переплавлять.

Я повёл корабль к выданным координатам.

Лететь пришлось долго. Система была огромной именно в том неприятном смысле, когда расстояния большие, а смотреть почти не на что. Мимо проплывали карликовые планеты, тёмные астероидные рои, редкие грузовые буи, давно ушедшие в сон. Один раз мы прошли рядом с добывающей станцией, вросшей в крупный астероид. Буровые мачты торчали из камня, как кости из старой туши. Ангары раскрыты, свет мёртвый, вокруг плавали пустые контейнеры.

— Если бы тут было хоть что-то ценное, — сказал я, — местные мусорщики давно бы всё сняли.

— Тут и мусорщикам скучно, — отозвался Хронк. — Я бы сюда не прилетел даже за чужой счёт. На топливо тратиться, команде время оплачивать, а шахтёры тоже не дураки: всё, что можно быстро собрать и увезти, точно с собой подхватили. Хотя за мусор ты у нас гораздо лучше знаешь, чем я.

Говорун провёл нас через старый пояс разработок. Радар цеплял обломки буровых платформ, пустые топливные цистерны, слепые маяки, корпуса шахтёрских дронов. Несколько раз мне приходилось менять курс, обходя скопления металла. Когда-то здесь кипела жизнь. Контракты, смены, пыль, ругань, премии, аварии, бары в жилых модулях, люди, мечтавшие закончить вахту и улететь к тёплому свету нормальной звезды. Теперь остались только следы.

— Цель впереди, — сказал Дат.

Корабль мы обнаружили не сразу — просто тень на и без того тёмном небе карликовых планет. Только лишь когда Говорун усилил изображение, можно было различить корабль.

Он дрейфовал над белой мёртвой поверхностью планеты, медленно вращаясь вокруг продольной оси. Огромный вытянутый корпус. Широкие боковые грузовые блоки. Старая центральная ферма, к которой крепились жилые модули. Носовая часть тупая, тяжёлая, с обводами другой эпохи. На бортах виднелись следы переделок: дополнительные купола, шлюзовые кольца, блоки посадочных капсул, давно потускневшие эмблемы.

— Я таких и не видел раньше. — присвистнул Хронк. — Громадина.

— Вот это склеп. Таких я не видел.

Я увеличил картинку и почувствовал, как по спине проходит неприятный холодок.

— Потому что это «Нерта».

— Проект?

— Да. Очень древний. — Я сложил руки, чувствуя себя профессором за кафедрой. — Изначально «Нерты» строились как тяжёлые грузовые суда дальнего хода. Огромный запас автономности, мощные реакторы, большие трюмы, возможность садиться на слабоподготовленные орбитальные платформы. Если честно, то даже сейчас такие кораблики очень неплохими считаются, хотя и не клепают их больше. В общем, вовсю они пахали, но потом случилась катастрофа на Проксима Центавра b.

Дат чуть повернул голову:

— Природная серия бедствий?

— Да, так называемый «Суд планеты». Наводнения, землетрясения, разломы коры, радиоактивные осадки после повреждения старых промышленных хранилищ. Там всё посыпалось цепочкой. Планета была обжита, местами богатая, местами перенаселённая. Когда стало ясно, что эвакуация обычными рейсами не успевает, начали переделывать всё, что могло летать. «Нерты» стали колониальными перевозчиками. В трюмы ставили жилые ярусы, медицинские палубы, криокапсулы, гидропонные блоки. Людей вывозили тысячами. Хотя как вывозили... — Я сделал неопределённый пас рукой. — Пытались. На всех транспорта даже в самых смелых мечтах просто не хватило бы.

— Слушай, а я ведь читал об этом. — Хронк почесал бороду. — Это когда было всё? Тысяч десять лет назад ведь.

— Без малого.

— Длинный, тогда этот корабль должен быть музейной пылью. Или священной реликвией какого-нибудь фонда. Или его кто просто на орбите повесил в качестве памятника. Что ему здесь-то делать?

— Хороший вопрос. Говорун, проведи сканирование борта.

Говорун вывел общий скан.

— Энергетическая активность минимальная. Реакторных следов нет. Температура корпуса близка к фону. Автоматические маяки молчат. Опознавательный код отсутствует или повреждён. Внешних признаков свежей разборки не обнаружено.

— То есть расхитители ещё не добрались, — сказал я.

Я подвёл «Звёздного Жука» ближе. Старый корпус рос в экране. На броне виднелись борозды микрометеоритов, пятна льда, следы старых ремонтов и места, где краска исчезла вместе с историей. Корабль был мёртвым, но мёртвым величественно. Такие громадины не должны были просто болтаться над ледяной карликовой планетой.

— Стыковаться рискованно, — сказал Говорун. — Основной шлюз не отвечает. Механические направляющие повреждены. Рекомендую личный выход.

— Конечно, — сказал я. — Я уже начал скучать по открытым космическим прогулкам.

Хронк сразу поднял палец:

— На этот раз не один. Я пойду.

— Ты нужен на корабле. Если я застряну, кто-то должен вытащить меня, так что прижми свой квадратный зад и просто постарайся быть на связи.

Я надел скафандр. Уже нормальный, купленный на «Рэйвен-Причале», с живыми уплотнителями и запасом воздуха, который не вызывал желания написать прощальное письмо перед каждым выходом. На спину закрепил переносной аккумулятор. Тяжёлый, квадратный, с кабелем ручного подключения. Если придётся будить старый шлюз или внутренний терминал, родного питания у «Нерты» может не хватить даже на один писк.

Хронк проверил крепление аккумулятора, затем с подозрением стукнул по нему протезом.

— Если эта штука сгорит, не держи её близко к заднице.

— Спасибо за инструктаж. А сейчас вали, если не хочешь задохнуться.

Шлюз открылся.

Я вышел в космос.

Старый корабль висел впереди, огромный и тёмный. Между нами тянулась пустота, подсвеченная тусклым светом двух холодных звёзд. Ледяная планета внизу отражала этот свет бледной полосой. Я включил ранец и пошёл к основному шлюзу «Нерты».

Чем ближе я подлетал, тем больше становился корабль. Его броня была покрыта слоями инея. На борту проступали остатки старой надписи, уже почти нечитаемой. Несколько букв, кусок эмблемы, длинная царапина через всё название.

— Вижу главный шлюз, — сказал я.

— Внешняя панель повреждена, — ответил Говорун. — Электронный замок мёртв. Механика может сработать при внешнем питании.

— Сейчас покормим старика.

Я закрепился магнитными ботинками у шлюзовой рамы. Под ногами был металл, который видал столько, что любой музей удавился бы от зависти. Панель доступа не открылась с первого раза. Пришлось поддеть край резаком, выломать ледяную корку и снять крышку вручную.

Внутри лежали древние разъёмы.

Конечно, они не подходили к моему кабелю.

— Хронк, — сказал я, глядя на всё это великолепие. — Передай через Говоруна, что я нашёл технологический привет из могилы.

— Понял тебя, длинный. Ищи универсальную жилу. У таких стариков должен быть аварийный контур. Толстый кабель, обычно красный или жёлтый.

— Тут всё серое.

— Значит, выбирай самый наглый.

Я выбрал самый толстый кабель, зачистил его, подключил переходник от аккумулятора и вдавил подачу. Ничего. Потом панель дрогнула. Один древний индикатор вспыхнул слабым оранжевым светом.

— Замок подаёт признаки жизни, — сказал Говорун. — Протокол неизвестен. Пытаюсь подобрать подходящий ключ.

— Только не сломай.

— Я оскорблён.

— Сломай аккуратно.

Три секунды ничего не происходило. Потом шлюзовой механизм щёлкнул. Второй раз. Третий. Где-то глубоко заворчали заклинившие приводы. Дверь сдвинулась на ладонь, остановилась, снова пошла. Из щели вылетело облако ледяной пыли.

— Есть проход, — сказал я.

— Атмосферы внутри нет, — сообщил Говорун. — Температура смертельная. Движения не фиксирую.

— Хоть что-то хорошее.

— Это можно считать оптимизмом?

— Не привыкай.

Внутренняя дверь открылась после второго подключения аккумулятора. Я включил фонарь и шагнул в безжизненную «Нерту».

Глава 8

Внутри «Нерта» пахла пустотой. Скафандр, конечно, не давал запахам добраться до носа, но мозг всё равно дорисовывал их сам: холодный металл, старый пластик, сухая пыль, застывший воздух и полное ощущение покинутости этого места. Круг фонаря тут же выхватил из темноты коридор, и на несколько мгновений я просто замер на месте.

Коридор выглядел полностью целым. Не было ожидаемых следов разборки, пожара, пребывания мародёров или же моих бывших коллег. Панели на стенах целые, поручни блестели под тонкой коркой инея, на полу лежала ледяная пыль, собираемая вдоль стыков. Ничего, что могло бы показать, что корабль сошёл с верфи так давно, что не каждая летопись знала о тех временах.

— Я внутри, — сказал я по связи. — Шлюзовой сектор целый.

— Целый насколько? — сразу спросил Хронк.

— Настолько, что мне хочется снять ботинки перед входом.

— Длинный, не смеши меня. Сканируй стены, потолок, кабели, аварийные панели. У таких стариков внутри может быть меди на приличный ремонт.

— Мы за чёрным ящиком.

— Мы за пятью тысячами экю. А если по дороге найдём ещё двадцать — грех оставлять.

Говорун возник на наруче маленьким жёлтым пятном.

— Напоминаю, капитан, задание предполагает извлечение чёрного ящика. Расхищение древнего корабля может осложнить отношения с заказчиком.

Птичка была права, и я просто пошёл вперёд. Магнитные подошвы щёлкали по настилу. Каждый звук отдавался в коридоре глухо и сухо. Дверь первого отсека открылась вручную, с трудом, но без резака. За ней оказалась небольшая каюта. Две койки, шкафчики, складной стол, личный терминал на стене. Всё на месте. Даже ремни на койках аккуратно застёгнуты. На столе лежал пластиковый стакан, примёрзший к поверхности. Рядом — тонкая книга в мягкой обложке, настоящая бумажная, пожелтевшая от возраста. Мне даже захотелось взять её с собой, ибо каждый такой том из настоящей бумаги стоил крайне дорого на любом из известных мне рынков. Конечно, сейчас целлюлозой пользовались на полные мощности, но книги из прошлого тысячелетия были слишком редкими. Однако слишком долго придётся её приводить в порядок.

И всё же интерес не отпускал, и я направил фонарь на обложку. Буквы были старые, с плавными линиями. Язык общий, но такой архаичный, что часть слов приходилось угадывать.

— Каюта жилая. Нетронутая, — сказал я. — Личные вещи на месте.

— Бумажная книга? — оживился Хронк. — Забирай. Богатые чудики на «Рэйвен-Причале» за такую штуку могут отсыпать прилично.

— Я не буду грабить каюты эвакуационного корабля.

— Он пустой десять тысяч лет!

— Тем более.

Хронк что-то буркнул, но связь немного зашипела, и я сделал вид, что не расслышал.

Следующие отсеки выглядели так же. Медицинская палуба с застывшими диагностическими коконами. Склад аварийных пайков, упаковки которого могли бы стать музейными экспонатами. Детский блок с закреплёнными к полу мягкими креслами и потемневшими экранами обучающих панелей. Маленькая часовня без символов конкретной веры, просто тихая комната с рядами сидений и стеной, на которой когда-то должны были светиться имена спасённых.

Пусто. Ни тел. Ни следов борьбы. Ни брошенных инструментов. Ни аварийных записей на стенах. Такой корабль просто не мог опустеть настолько быстро. Учитывая, сколько людей тогда пыталось сбежать с планеты, то даже очень аккуратная эвакуация с корабля не оставила бы столь мало следов. Его будто бы оставили буквально на пять минут, скоро должны будут вернуться, но хозяева исчезли давно.

Я шёл глубже, к центральной ферме. Схемы старых «Нерт» я знал примерно. У грузовой версии мостик был ближе к носу, над главным транспортным хребтом. У колониальной переделки туда могли навесить ещё командный ярус, эвакуационный центр и кучу переходов, но общий путь сохранялся, всё же платформа одинаковая.

Меня волновало то, что ни одна система внутри корабля не работала. Конечно, глупо было ожидать от такого древнего транспортника, чтобы хоть что-то внутри работало, но особенностью старых колониальных судов было то, что даже наскоро оборудованные суда строили так, чтобы жить они могли долго. Большая часть экипажа пытались погрузить в сон, заставляя их меняться каждые несколько лет так, чтобы большинство дожило до момента прибытия, если прыжок в гиперпространство окажется не таким удачным, как всем бы им хотелось. Потому спящие ячейки энергохранения должны были работать сотнями лет, включаясь точно тогда, когда требовалась работа приборов в отдельных отсеках, но здесь же ничего.

— Бред какой-то...

Пришлось двинуться дальше, и незаметно для себя я ускорился. Тело само хотело как можно быстрее покинуть это место, и я был с ним согласен. Приходилось даже удерживать себя от того, чтобы побежать. В космосе всегда нужно было сохранять спокойствие, особенно в условиях, когда рядом нет генератора кислорода. Будешь бояться — станешь дышать чаще, а значит, в разы быстрее опустошишь баллон с дыхательной смесью. А мне было необходимо и обратно по коридорам пробраться в «Жук», так что учащённое дыхание стало слишком непозволительной роскошью.

Лифт, как и ожидалось, не работал. Мне пришлось нырнуть в лестницу и отрубить магнитную подошву. Как ни посмотри, но проще было лететь, отталкиваясь от перил и ступеней. Сам корабль был огромным, и пожелай я подняться своими ногами, то потерял бы слишком много сил.

Сам мостик оказался удивительно красивым, и говорить о нём, как о мёртвом месте. Полукруглая рубка, три ряда рабочих кресел, большой обзорный экран впереди, боковые панели навигации, командное кресло на небольшом возвышении. Всё старое, массивное, с физическими клавишами, ручными переключателями и толстыми прозрачными планшетами, вставленными в гнёзда. Сейчас такие делали только для ретро-баров и коллекционеров с лишними деньгами.

— Я на мостике, — сказал я. — Тут тоже всё целое.

— Чёрный ящик ищи в командном узле, — ответил Говорун. — У старых грузовых проектов регистратор часто располагался за капитанским постом или в бронированной нише под навигационным блоком.

— Ищу.

Я подключил аккумулятор к командному посту. Панель дрогнула. Где-то внутри щёлкнуло реле. На прозрачном экране вспыхнули мутные строки. Часть символов рассыпалась квадратиками, часть пошла на старом общем.

Система не ожила полностью, но хватило и этого.

— Говорун, помогай переводить.

— С удовольствием, капитан.

Я рылся в меню, пока пальцы не начали болеть от неудобных клавиш. Регистратор. Аварийные логи. Навигационная память. Системный архив. Доступы требовали капитанские коды, которых у меня не было, но возраст железа играл на нашей стороне. Говорун подбирал обходы, я вручную замыкал старые сервисные контакты, аккумулятор жалобно пищал от нагрузки, но упёрто выполнял возложенные на него функции.

Наконец за капитанским креслом открылась бронированная ниша. Внутри лежал чёрный ящик. На боку сохранилась эмблема проекта «Нерта» — стилизованная птица над грузовым кольцом. Я подцепил его ремнём, вытащил из ниши и поставил на пол.

— Объект найден, — сказал я. — Внешне цел.

— Забирай и возвращайся, — сказал Хронк. — А потом мы решим, как красиво потратить деньги.

Я уже хотел отсоединить блок, когда заметил активный разъём на боковой стороне. Индикатор рядом мигал слабым зелёным. После десяти тысяч лет. Или после месяца. От этой мысли стало холодно даже в скафандре.

— Подожди, — сказал я. — Тут есть живой архивный выход.

— Длинный...

— Я только гляну.

Хронк в это время активно начал меня ругать, но я лишь приглушил его звук на наруче, понимая, что рыжебородый быстро не успокоится. Сам же вытянул из наруча провод, воткнув через переходник. Экран на предплечье мигнул, на мгновение захлебнулся разноцветными помехами, но через силу смог вывести видео в приличном качестве.

На мелком экране показался мостик, но на этот раз живой. В креслах сидели люди в форме неизвестного образца. Лица у всех напряжённые и бледные, но они о чём-то активно говорили, хотя аудиодорожка не пережила время. На главном экране тянулись белые линии окрестных звёзд во время гиперпрыжка. Было видно, что корабль трясло знатно, куда сильнее современных моделей.

Запись дрогнула, округа стабилизировалась уже знакомой россыпью разноцветных звёзд. Люди подорвались со своих мест, запрыгали, принялись обниматься. Видимо, люди радовались удачному прыжку, а на тот момент технология ещё не была так хорошо отработана, отчего иные прыжки гораздо чаще заканчивались смертельным исходом.

И только тогда я посмотрел на дату в углу записи. Она датировалась не десятью тысячами лет назад, а месячной давностью. Месяц, всего месяц... Я специально даже перемотал видео и посмотрел ещё раз. Во время прыжка техника будто сбоила. Все двигались как обычно, но счётчик времени будто сошёл с ума, перематывая время с удивительной скоростью.

— Говорун, проверь метку.

— Метка целостная. Подделка маловероятна. Запись датирована тридцать два стандартных дня назад.

Я поднял взгляд от наруча к огромному переднему окну рубки. В записи за ним мелькали огни. Много огней. Добывающие станции, орбитальные платформы, рабочие маяки в этой самой системе JG-312. Всё то, что мы сейчас видели мёртвым, на записи горело, двигалось, работало.

Корабль вышел из прыжка месяц назад.

Для него.

Для системы прошло почти десять тысяч лет.

— Вот же...

Договорить я не успел.

В наушнике взорвался голос Хронка:

— Длинный! Движки заработали!

На секунду я просто застыл посреди мёртвого мостика с чёрным ящиком у ног и записью на наруче. Мозг отказался принимать фразу информацию. Корабль должен был быть мёртв давно, внутри весь он покрыт льдом, вот теперь движки решили заработать.

И корабль, будто почувствовав мою неуверенность, решил содрогнуться, уводя пол под ногами. Всё вокруг моментально вспыхнуло, экраны ожили словно по щелчку, а двигатель истерично заурчал.

— Хронк, ещё раз!

— Ещё раз?! — заорал бородач в наушнике. — У этой музейной гробницы ожили маршевые двигатели! Она разгоняется! Быстро разгоняется! Очень быстро, чтоб её в шахту без лифта!

Я схватил чёрный ящик за ручку и рывком поднял. Тяжёлый. Конечно тяжёлый. Лёгких важных вещей во вселенной вообще не существовало.

— «Жук» сможет догнать?

В ответ я услышал только злое рычание и стук по клавишам.

— Мы идём рядом, но эта туша стартовала так, будто за ней чёрная дыра открывается. Если она выйдет на прямой разгон, мы тебя не снимем! Давай к шлюзу! Махом!

Я бросился к выходу с мостика, подумав о том, что стоило пораньше задуматься о том, чтобы взять с собой какой-то заплечный мешок для ящика. Но, как известно: хорошая мысля приходит опосля.

— Не паникуем. У меня есть время.

— У тебя было бы время, если бы эта древняя корова летела прямо!

Я почти врезался в дверной косяк, чувствуя табуны холодных мурашек, двигающихся прямо по хребту. Я уже понимал, что происходит, но старательно не хотел в это верить. Сложившиеся обстоятельства просто не складывались в единую картину.

— Что значит «если бы»?

— Она отклоняется к планете!

На главном обзорном экране, который вдруг ожил мертвенным зелёным светом, белая карликовая планета начала медленно расти. Ледяной шар под нами перестал быть красивым фоном — он стал целью для многотонной древней махины.

— Быстро! У тебя меньше получаса до того момента, как корабль войдёт в плотные слои. Потом тебя можно будет размазывать по льду вместе с этой консервой! Беги, длинный, беги!

Я выругался, но лишь мысленно, ведь дыхание сбивать было критически нельзя. Тело бежало само, стуча магнитными подошвами по металлу коридоров. Вокруг мелькали отсеки, горящие электрические щитки, повороты, жилые модули, а я нёсся так, как никогда прежде.

— Говорун, маршрут к шлюзу!

— Вывожу на визор. Рекомендую максимальную скорость, капитан.

Жёлтая линия оказалась на визоре через несколько мгновений. Удобно, очень удобно, но даже так приходилось резко поворачивать, удерживаясь за углы, пригибаться, даже подпрыгивать, проклиная не самый лёгкий скафандр. Он отлично подходил под выход в космос, но вот преодолевать марафонские корабельные дистанции становилось мучением.

Я добрался до шлюзового коридора, увидел знакомую дверь, знакомую панель, знакомый разбитый лёд на раме. Почти дома. Почти свобода.

Дверь была закрыта.

Я, задыхаясь от жары, выдал длинную тираду и подключил аккумулятор, вставляя провод в гнездо трясущимися от адреналина пальцами. Панель вспыхнула красным, и пальцы рефлекторно отстреляли код аварийного обхода, тут же схватился за рычаг, но тот стоял намертво, поблёскивая пластиковой рукоятью. Я дёрнул ещё раз и ещё, даже упёрся ногой в стену, но механизму было наплевать. Он, будто насмехаясь, двинулся на пяток сантиметров и вновь застыл, заклинив окончательно.

— Да откройся ты!

Но механизму было плевать. Говорун что-то прочирикал, но я уже почти не слышал. Система блокировки активировалась вместе с маршевыми двигателями, удерживая дураков от разгерметизации внутри корабля.

Пришлось отступить на шаг, заставляя мозг работать на все двести процентов. Резать дверь бессмысленно, да и нечем. Вернуться обратно? А толку? Бегать по кораблю бессмысленно даже полагаясь на функции говоруна. Судно могли снабдить бесчисленным количеством переделок, ведомых одному только конструктору.

— Капсулы!

Я едва не ударил себя ладонью по визору, понимая собственную глупость. Капсул должно быть много, очень много. А сами секции обычно ставили ближе к жилым ярусам, чтобы люди смогли быстро эвакуироваться. И если сейчас корабль был не тронут, то и они должны быть на месте.

— Говорун, капсулы!

— Ищу по архивной схеме. Ближайший эвакуационный блок — сектор С-4, вниз по центральной галерее, затем вправо. Двести восемьдесят метров.

— Рабочие?

— Данные отсутствуют.

Я рванул по галерее, надеясь, что успею, но через двадцать метров включилась гравитация. Меня прижало к полу так резко, что колени подогнулись, и я распластался на полу крестом.

— Что у тебя? — спросил Дат.

— Корабль включил притяжение!

— Плохо.

— Рад, что мы согласны!

С трудом поднялся. Теперь каждый шаг давался через усилие. Скафандр потяжелел, аккумулятор давил на спину, чёрный ящик пришлось прижать к груди. Коридор качался от вибрации. Где-то за стенами набирали тягу двигатели, и вся древняя махина всё увереннее падала к планете.

Визор показывал таймер, и в это мгновение я ощутил, насколько же сильно теперь ненавижу эти таймеры. Сам сектор оказался открыт, и внутрь я влетел вспотевшим снарядом. Вдоль стены стояли капсулы. Длинные, обтекаемые, старой конструкции, по несколько штук в ряд. Некоторые из них оказались треснутыми, что я отметил краем сознания, и тут же подбежал к светящейся жёлтым панели.

К ней-то и подключил аккумулятор к внешнему порту. Панель ожила, закашлявшись символами. Говорун мигнул на наруче.

— Капсула имеет частичный заряд. Система запуска повреждена. Двигатели малой тяги в состоянии ожидания.

— Она вытащит меня к «Жуку»?

Пауза вышла слишком долгой.

— Нет.

— Говорун.

— Корабль уже вошёл в гравитационную зону планеты. Одиночная капсула обладает недостаточной тягой для возвращения на орбиту.

Я оглянулся на секцию. Если одиночная капсула не вытянет, может вытянуть вся секция. У неё должны быть отдельные маневровые блоки для группового отделения. На колониальных судах так делали: целый ряд капсул отстреливался пакетом, если корпус разваливался.

— А если отстрелить всю секцию?

— Уточняю.

— Быстрее.

— Теоретически возможно. Секция С-4 имеет аварийный блок отделения. Программно отключён. Требуется доступ командного уровня.

Я встал у центрального пульта. Старый компьютер мигал, требовал код, ругался на разгерметизацию, на отсутствие пассажиров, на повреждение маршрута, на всё сразу. Я начал ломать протоколы через наруч. Говорун лез в древнюю систему, пищал, шипел, выдавал ошибки. Я вскрыл боковую крышку, выдернул два кабеля, замкнул их напрямую через переходник. Искра ударила в перчатку, чуть не пробив её.

«Нерта» дрожала сильнее. Где-то внизу корпус начал петь от входа в верхние слои разреженной атмосферы. Пока тихо. Но этот звук не спутаешь ни с чем. Корабль размером с город начинал падать.

Пульт наконец сдался. На экране вспыхнула схема секции. Я ткнул в ручное отделение. Система спросила подтверждение. Потом второе. Потом предложила эвакуировать зарегистрированных пассажиров.

— Пассажир один! — рявкнул я. — Очень мотивированный!

— Команда принята частично, — сообщил Говорун. — Вам нужно лечь в капсулу и активировать физический рычаг. После отделения автоматика секции попытается выйти на безопасную дугу.

— Попытается?

— Лучший доступный глагол согласно словарю общечеловеческого языка Кристофа Улоньяна.

Я закинул чёрный ящик в капсулу. Следом втиснулся сам, ударился шлемом о крышку, подтянул ноги, защёлкнул ремни. Внутри было тесно. Очень тесно. Аккумулятор пришлось отстегнуть и бросить в соседнее крепление, где он стукнулся о стенку.

Десять минут.

— Длинный! — орал Хронк. — Мы видим нагрев корпуса! Ты где?!

— В капсуле!

— В какой ещё капсуле?!

— Мы идём на перехват, держись, — вклинился в эфир голос Дата.

Я схватился за рычаг, смотря на надпись «отделение группового спасательного блока». Одно движение на себя — и мир взорвался ударом. Рявкнули пироболты, секцию резко оторвало от корпуса. На обзорном стекле мелькнул огромный древний корпус, уходящий вниз. Секция закрутилась, двигатели кашлянули, стабилизаторы завизжали.

Потом пошла тяга.

Меня вдавило в ложемент. За стеклом звёзды прыгали, ледяная планета качалась, старый корабль падал, оставляя за собой слабую огненную кайму. Где-то впереди вспыхнули огни «Звёздного Жука».

Я увидел их — родные, неровные, маленькие.

— Вижу вас! — крикнул я. — Я иду вверх!

— Мы тоже тебя видим! — ответил Хронк. — Секция разваливается, но пока летит!

Но не успел бородач договорить, как двигатели секции кашлянули. Раз, второй, третий, затем тяга просела резко, а красные индикаторы вспыхнули вокруг меня яркой гирляндой. Секция дёрнулась, изменяя угол полёта, и планета вновь начала забирать меня в свои объятия.

— Говорун...

— Тяга падает. Траектория уходит вниз.

Капсулы дрогнули, завалились на бок и начали падать обратно к ледяному шару.

Глава 9

— Капитан, капитан, капитан!

Говорун верещал прямо в ухо, срываясь на электронный писк. Я открыл глаза и первым делом понял, что жив. Вторым — что это пока ничего не решало.

Капсула лежала под углом. Пол стал стеной, стена стала потолком, всё вокруг мигало красным. Ремни впились в грудь так, что дышать получалось короткими рывками и то через раз. Визор был заляпан изнутри мутной влагой, в шлеме тяжело хрипела система дыхания, явно надрываясь из последних сил.

Я моргнул, пытаясь сфокусировать зрение, чему этот процесс активно сопротивлялся.

— Говорун... тише.

— Капитан, уровень кислорода критический. Рекомендую немедленно покинуть повреждённый спасательный блок.

— Рад, что у тебя есть рекомендации.

Я нащупал застёжку ремня. Пальцы слушались плохо. Капсула скрипнула, где-то снаружи ударил ветер. Или не ветер. На ледяной карликовой планете с атмосферой толщиной в насмешку стоило относиться к каждому звуку с большим подозрением.

Ремень щёлкнул. Я рухнул на бок, приложился плечом о внутреннюю обшивку и едва не заорал. Правая рука отозвалась болью, но двигалась. Ноги тоже. Голова кружилась, зато оставалась на месте.

Чёрный ящик. Я завертелся в тесной капсуле, шаря руками по полу. Блок лежал у аварийного крепления, зажатый между погнутой рамой и оторванным сиденьем. Я рванул его на себя, не смог, упёрся ботинком, дёрнул ещё раз. Металл скрипнул. Ящик освободился и ударил меня по колену.

— Нашёл, гад.

Крышка капсулы не открывалась. Снаружи её придавило или повело при посадке. Я ударил кулаком по аварийному замку, но тот не сдвинулся. Приложился сильнее, но толку от этого не было. Пришлось дотянуться до резака, который чудом не слетел с карабина на поясе. Прожёг узкую линию по краю, радуясь тому, что запах плавленого пластика и металла не проникал внутрь костюма.

— Остаток дыхательной смеси: семь минут, — сообщил Говорун.

Крышка наконец подалась и после третьего удара вылетела наружу, пропуская внутрь белый свет. Я схватился за край, рывком подтянулся и встал на завалах, понимая, что мы всё-таки смогли приземлиться. Хотя и приземлением сие можно было назвать с большой натяжкой. Секция капсул пропахала длинную борозду в ледяной корке. Вокруг торчали обломки, мятые створки, сорванные кресла. Несколько парашютов лежали в стороне бело-серыми тряпками. Ткань была синтетической, плотной; будь здесь отравленная атмосфера, она наверняка бы просто растворилась, но здесь они сработали на полную. Без них меня бы точно превратило в подобие кровавого сорбета на планете.

Над головой висело низкое небо. Бледное, серое, с тяжёлыми ледяными облаками. Вдали через мутную дымку лежала громадина «Нерты». Древний корабль рухнул на бок, наполовину утонув в снежной пыли. Его корпус тянулся по равнине чёрной стеной, местами ещё дымился. Он выглядел как мёртвый город, который швырнули с орбиты.

— Связь с «Жуком», — сказал я Говоруну, простукивая пальцами на наруче канал связи.

Послышался шорох, полный многочисленными помехами. Через несколько секунд он наконец сменился треском, сквозь который проступал рваный голос Хронка, почти утопающий в помехах:

— Дли... ный... где... сигнал... обла... чёрт...

— Хронк! Я на поверхности! Слышь меня?

Вот только ответа от сиельца не последовало; вместо его голоса зазвучал вой помех. Говорун попытался связать нас ещё раз, но, похоже, облака становились слишком большой помехой для сигнала. Да и я общался через стандартный свой наруч, без усилителя и антенны. Пробиться с достойным сигналом шансов просто не было даже в самую чистую погоду.

Я метнул взгляд на горизонт — там всё белело. Стена метели ползла с равнины, закрывая кусок неба. Медленно только на вид. В слабой гравитации ледяная пыль поднималась высоко и шла широкой волной. Если она накроет меня здесь, Хронк с Датом не смогут сесть, даже если найдут мой сигнал. А я не смогу просто стоять и ждать.

— До «Нерты»?

— Примерно три километра. Гравитация — ноль целых тридцать одна от стандартной.

Стоять не было смысла, и я сорвался с места, чувствуя, как гравитация почти сразу превратила бег в серию по-олимпийски длинных прыжков. На станциях стандартно использовалась гравитация в ноль целых восемь десятых от стандартной земной единицы. Потому здесь я был почти в три раза сильнее, а скорость развивал до того недостижимую.

«Уровень кислорода — 5:32» — краснела надпись на визоре, заставляя меня двигаться как можно быстрее. Но предательский снег и намороженный лёд каждый раз пытались обрушить меня, и я несколько раз упал, но тут же подскакивал и рвался дальше вперёд.

Я добрался до корпуса за мгновение до того, как метель накрыла равнину. Мир сзади исчез. Осталась только чёрная стена корабля и рваный разлом в борту, куда можно было пролезть.

Внутри сразу стало тише, хотя холод никуда не уходил. Впрочем, внутри скафандра было достаточно тепло, чтобы можно было не переживать за превращение в сосульку. Но сидеть и наслаждаться призрачным спасением было чревато. В перевёрнутом корабле всё перемешалось наоборот, отчего пришлось лезть по всем выступающим поверхностям, надеясь, что фонарик на шлеме не просядет в самый ненужный момент.

— Кислород: две минуты.

— Генератор дыхательной смеси. Где ближайший?

— По старой схеме — аварийный блок жизнеобеспечения в техническом отсеке Д-2. С учётом ориентации корпуса — выше и левее вашего текущего положения.

— Конечно выше.

Выдохнув, я полез. Чёрный ящик пришлось привязать ремнём к себе. Он мешал, бил по ноге, цеплялся за углы. Я тянулся к поручням, подтягивался, скользил по панелям, пролезал между перекошенными балками. Один раз сорвался и повис на одной руке над провалом в перевёрнутый коридор.

— Капитан...

— Не сейчас!

Я подтянулся, закинул ногу, перевалился через край. Тем временем таймер уже доходил до минуты. Дверь в сам отсек сильно перекосило. Пришлось прожечь замок, положив на это остаток заряда резака, и просто ввалиться внутрь, экономя каждую секунду. Аварийный генератор кислорода висел на стене, перекошенный после падения. Половина кожуха сорвана, фильтрующий блок треснул, шланг подачи оторван.

Сорвал крышку, выдернул погнутый фильтр, затолкал на его место кусок аварийной прокладки из соседнего ящика. Шланг не держался. Я обмотал соединение изолентой, благодаря человека, что её придумал, а затем вбил её рукоятью резака внутрь. Генератор радостно пискнул и тут же погас, хороня вместе с собой надежду.

— Работай, сволочь! — вырвалось из меня.

Пришлось выдернуть провод и подключить аккумулятор скафандра напрямую. Система дыхания взвыла, предупреждая о перегрузке. Искра ударила по панели. Генератор дёрнулся, кашлянул, заурчал.

Первый зелёный индикатор загорелся. Потом второй. Я сорвал баллон со спины, подключил к выходному штуцеру. Смесь пошла с шипением. Давление росло медленно. Слишком медленно. Перед глазами потемнело. Я сел прямо на перевёрнутую стену, держась за баллон обеими руками, словно мог силой заставить его наполниться быстрее.

Когда индикатор баллона вышел из красной зоны, я снова подключил его к скафандру. Воздух пошёл в шлем густым, прохладным потоком. Я радостно вдохнул, наполняя лёгкие свежей дыхательной смесью. Голова закружилась, и я просто сполз по стене.

Первая проблема была решена. Кислород поступал, а значит, время я выиграл. Да, ужасно хотелось пить, да и откушать был бы не против, но это подождёт; несколько часов у меня сейчас было, так что время я выиграл. Что дальше? Стоило бы добраться до узла связи, если он вообще остался цел на этом корабле, чтобы указать на то, что я жив. Шанс выжить при подобном падении был минимальным, и оставшаяся двоица могла бы решить, что я мёртв, а потому нужно было убедить их всё же дождаться меня на орбите планеты и подобрать, как только появится возможность.

Я просидел так минуты три, может, пять. Точно сказать было трудно. Внутри шлема время тянулось вязко, как старый герметик. Кислород снова поступал, сердце уже не колотилось так, словно пыталось проломить грудную клетку, но руки продолжали дрожать.

— Капитан, рекомендую определить дальнейший план действий, — сказал Говорун.

— План простой. Найти связь, позвать «Жука», не умереть.

— Формулировка грубая, но стратегически верная.

Я поднял наруч и вывел стандартную карту проекта «Нерта». Схема раскрылась слоями: жилые ярусы, грузовой хребет, технические отсеки, мостик, реакторные секции, аварийные капсулы, узлы связи. Всё выглядело аккуратно, даже красиво. На экране, но в реальности всё было в значительной мере иначе. Корабль лежал на боку, местами ещё и с переломом корпуса. Палубы ушли под углом, коридоры сложились, несколько внутренних шахт стали провалами. Секция, где по схеме должен был находиться прямой проход к связному узлу, теперь, судя по вибрации и скрежету, частично держалась на честном слове и замёрзшей пене.

— По карте до узла связи четыреста метров, — сообщил Говорун. — При текущей ориентации корпуса и повреждениях маршрут не гарантирован.

Надо было подниматься; ноги отозвались болью, а скафандр покрылся инеем снаружи, но пот от дел успел высохнуть внутри неприятной липкой плёнкой. Я схватил чёрный ящик, срезав часть ненужных проводов, и закрепил его за спиной достаточно надёжно. Удобства не добавилось, но хоть руки стали свободными от неудобного груза.

Дверь отсека открываться отказалась. Я толкнул плечом. Потом ударил ботинком. Потом вспомнил, что резак почти разряжен, и решил не тратить остатки на гордость. Пришлось пролезать через вентиляционную решётку, которую сорвало при падении.

Коридор за ней уходил вниз под странным углом. Или вверх. Внутри перевёрнутого корабля эти понятия быстро становились ругательствами. Я цеплялся магнитами, подтягивался на поручнях, протискивался между треснувшими панелями. Два раза путь обрывался завалом, и приходилось возвращаться, подбирая обход по сервисным каналам, обычно скрытым от большей части плывущего в космосе населения.

За стенами ревела буря. Иногда весь корпус вздрагивал, когда очередной порыв бил по наружной обшивке. Метель швыряла в корабль ледяную пыль так яростно, словно планета хотела добить то, что не добило падение.

До узла связи я добрался быстрее, чем ожидал. Слишком быстро. Это тоже насторожило. Когда во вселенной что-то внезапно получается, обычно за углом ждёт счёт.

Помещение связи было похоже на раздавленную радиорубку. Кресла сорвало с креплений. Один терминал пробил стеновую панель. Кабели висели с потолка, покрытые инеем. Центральная консоль уцелела, хотя стояла под наклоном, и работать за ней приходилось почти боком.

Я подключил аккумулятор от скафандра к аварийному входу. Энергии было мало, но выбора вовсе не было. Реши я надолго основаться в этих развалинах, то наверняка бы сразу отправился к одному из имеющихся генераторов, запустил бы его и попытался перевести энергию так, чтобы питались исключительно необходимые отделы. Но я надеялся, что не проведу в раскуроченном корабле и лишней минуты, отчего работал без долгой подготовки.

Самой консоли было глубоко плевать на мои надежды. Она мигнула и тут же погасла ровно до того момента, как я хлопнул по её металлическому боку ладонью. Универсальный язык физической силы сработал просто на «ура», и экран загорелся. По нему поползли старые символы, половина сразу рассыпалась в многочисленные ошибки. Я запустил диагностику связи. Система думала долго настолько, что пришлось переключиться на второй баллон сжатого воздуха на спине. И даже когда результат появился, то ошибок стало столько, что записи не красным цветом отыскать было проблематично.

«Основная антенная ферма: отсутствует.

Резервная направленная антенна: отсутствует.

Верхний передающий блок: отсутствует.

Аварийный маяк: повреждение линии».

— Антенн нет.

— Подтверждаю, — сказал Говорун. — При падении верхние элементы связи были оторваны. Внутренний передатчик функционирует, но без наружной антенны сигнал не преодолеет атмосферные помехи.

Надо было лезть наружу. Я нашёл технический люк к верхней обшивке. Слово «верхней» подходило плохо, потому что теперь эта сторона корабля смотрела вбок и немного вниз, но именно там когда-то стояла антенная ферма. Люк был перекошен. Ручной привод заклинило. Я подцепил рычаг, навалился, почувствовал, как что-то хрустнуло в плече, и створка наконец отлипла от рамы.

Ледяная пыль ударила в визор, видимость упала до десятка метров. Свет фонаря превращался в мутный конус, который тут же рвало ветром. Я включил магнитные подошвы на максимум и шагнул на наружную обшивку.

Корпус «Нерты» уходил в белую темноту. Огромный, накренённый, покрытый льдом. Местами броня была содрана до внутренних рёбер. Там, где по схеме должна была стоять антенная ферма, торчали только обломанные крепления и пучки оборванных кабелей.

— Ну конечно.

— Состояние антенного узла критическое, — сказал Говорун.

— Его нет, Говорун. Это называется «его нет».

Сделать нормальную антенну здесь было невозможно. Значит, требовалась ненормальная, насколько это было возможно в нынешних условиях.

Я вернулся внутрь, потому что пальцы уже начали неметь даже в перчатках. Нужно было собрать инструменты, кабель, проводник, хоть какую-то направляющую пластину. В старом корабле всё это имелось. Проблема заключалась в том, что инструменты были мертвы, батареи пустые, а я сам двигался всё медленнее.

В техническом отсеке нашёл ящик ремонтника. Внутри лежали ручной сварочник, резак потолще, катушка проводника, старый мультитестер и складная монтажная шина. Батареи инструментов показали ноль.

— Резервный генератор в Д-2 сможет зарядить? — спросил я.

— Теоретически да. При условии, что вы не перегрузите его после ремонта кислородного блока.

— Значит, аккуратно.

Я притащил ящик к генератору дыхательной смеси, нашёл боковой выход питания, подключил через переходник. Генератор заурчал недовольно. Свет индикаторов просел. Я замер, готовый броситься к баллону, если система кислорода решит умереть от моего вмешательства.

Но генератор выдержал, и батареи инструментов начали постепенно набирать заряд. Мне приходилось сидеть на полу, прислонившись к стене и слушая доносящийся снаружи вой бури. С каждой минутой мне казалось, что они становятся только сильнее, и нельзя сказать, что это было неправдой. Непогодица набирала силу и грозила наждачной бумагой пройти по корпусу, что и так был ослаблен после падения.

— Капитан, температура внешнего слоя скафандра падает. Рекомендую ограничить пребывание снаружи.

— Я и так не собирался жить на крыше.

— Уточняю: самодельная антенна, созданная в условиях снежной бури, может обладать нестабильной эффективностью.

— Говорун, сейчас мне нужна антенна, которая будет орать достаточно громко, чтобы Хронк услышал и начал ругаться от счастья.

Когда заряд дошёл до приемлемого уровня, который не слетит моментально во время выхода наружу, я снова полез из разрушенного нутра корабля. Первым делом закрепил монтажную шину на уцелевшем креплении. Болты не подходили, резьба была древняя, поэтому я просверлил новые отверстия прямо в обшивке. Сварочник плевался синими искрами, ветер тут же срывал тепло, металл схватывался плохо. Приходилось прижимать шину всем телом, ждать, пока шов возьмётся, потом ползти дальше.

Скафандр быстро покрывался льдом. Нельзя было терять времени, но мне постоянно приходилось останавливаться, чтобы сбить налипшую корку льда, что тут же вновь налетала обратно. Но как бы то ни было, я протянул кабель от связного узла прямо через люк. Он цеплялся за всё подряд. Я тянул, ругался, возвращался, освобождал его, снова тянул. Один раз порыв ветра вырвал кабель из рук, и тот чуть не улетел за край корпуса чёрным змеем. Я прыгнул за ним, упал на живот, зацепился магнитами, поймал проводник пальцами и несколько секунд просто лежал, слушая собственное дыхание.

Я сделал отражатель из сорванной панели. Выгнул её руками и монтажным крюком, закрепил на шине, подогнал угол по подсказкам Говоруна. Потом поставил катушку проводника, развёл два плеча, прикрутил их к обломкам старой фермы. Получилось уродливо. Как насекомое, собранное пьяным механиком из мусора и отчаяния.

На финальном соединении у меня сдали пальцы. Просто перестали слушаться. Я держал кабель, смотрел на разъём и понимал, что не могу попасть. Скафандр дубел. Внутри стало жарко от усилий, снаружи я превращался в ледяную статую. Баллон снова ушёл к жёлтой зоне, а между тем двигаться становилось всё сложнее с каждой минутой.

— Капитан, частота дыхания повышена. Рекомендую паузу.

— Если я сейчас сделаю паузу, меня потом из этой паузы откалывать будут.

Я зажал кабель локтем, другой рукой вытащил нож, срезал лишнюю изоляцию, зубами через перчатку прижал зажим. Искра сверкнула прямо перед визором. Связной блок пискнул в наушнике. Появился контакт, но чего-то всё равно не доставало, чтобы собрать хоть немного стоящий контакт.

— Что не так? — рявкнул я, уже теряя самообладание.

— Нужно повернуть на восемь градусов. Тогда уклона будет хватать.

Навалился на отражатель, используя все остатки сил, что только у меня были. Панель сдвигалась с трудом, но всё же двигалась. Один, пять, семь... На последнем градусе крепление сорвалось, и отражатель ударил меня по плечу так, что побелело уже не перед глазами, а внутри черепной коробки. С трудом я поймал его и вдавил обратно, сваривая почти вслепую.

Синий свет вспыхнул в белой буре.

— Восемь градусов, — сказал Говорун. — Передаю.

Шипение, треск и пустота. Потом в наушнике прорвался голос, слабый, рваный, но живой:

— ...линный? Длинный, мать всех шахт, ответь!

Я засмеялся. Смех вышел хриплый, почти безумный.

— Хронк, ты ужасно звучишь.

— Я ужасно?! Ты где, идиот героический?! Мы потеряли твой маяк после падения!

— Координаты передаю через самодельную антенну. Приём есть?

— Есть! Что у тебя?!

— Я в «Нерте». Жив. Чёрный ящик со мной. Кислород пополняю через аварийный генератор. Снаружи буря, видимость почти нулевая.

— Мы придём, как только буря начнёт падать. Слышишь меня, длинный? Сиди внутри, экономь силы!

— Хорошо. Конец связи!

Я настолько оледенел, что больше ждать не мог. Пришлось ступить обратно внутрь корабля, попутно сбивая с себя всё нарастающую корку льда. Холод начал проникать даже сквозь скафандр, и вскоре я мог превратиться в ледяное изваяние, если прожду хоть немного дольше.

Когда я оказался внутри корабля, силы исчезли окончательно. Я нашёл одну из кают, стянул матрас и проковылял в генераторную воздуха, напрямую подключив питание скафандра от искрящегося генератора. Пришлось спать сидя, но это был долгожданный сон, которого мне так не хватало.

Глава 10

Пробуждение пришло с изменением гула за обшивкой корабля. Казалось бы, он стал лишь немного чище, но вместе с тем сменилась и его тональность. Из жуткого, природного, необузданного гул превратился в нечто более технологичное и приручённое.

Я открыл глаза и автоматически схватился за ящик, что лежал недалеко. Именно эта чёрная бандура стала причиной моего пребывания в этом ледяном аду. Одна только мысль, что она скоро закончится, — я уже представлял, как стрясу с него раза в два больше, и плевать, что цена за услуги была обговорена. Как-то не успел робоглазый заявить о том, что корабль есть настоящая аномалия, ожившая спустя тысячи лет.

Если это Хронк, ему надо подсветить место. Маяк работал, но самодельная антенна могла в любой момент развалиться. Фаер у меня был абсолютно всегда, входя в аварийный чемоданчик, и сейчас я зажал его в руке, готовый махать им столь активно, что его увидели бы даже на мёртвой Земле.

Буря почти ушла. В воздухе ещё летела ледяная пыль, но видимость стала терпимой. Поверхность вокруг «Нерты» лежала волнами снега и серого льда. Вдалеке, на ровной площадке у разломанного борта, опускался корабль.

Я уже поднял фаер, готовый дёрнуть за кольцо, но остановился — и как раз вовремя. Судно точно не было «Звёздным Жуком». Оно было ниже, шире и злее. Десантная туша с короткими крыльями, двумя поворотными двигателями и бронированным брюхом. На бортах не было ярких огней, эмблемы закрывала белая маскировочная сетка. Корабль сел жёстко, подняв вихрь снега, и тут же раскрыл заднюю аппарель.

Изнутри выбежал десяток бойцов. Десять фигур в белоснежных маскировочных костюмах. Скафандры плотные, лёгкая броня, длинные винтовки, ранцы, шлемы без лишнего блеска. Они двигались быстро и ровно. Двое сразу остались у десантника, остальные пошли к «Нерте», рассредоточившись цепью.

Что-то подсказывало мне, что эти вооружённые ребята прибыли за чёрным ящиком. Причём как-то быстро они прилетели. И если уж решились опуститься на планету, то лишних свидетелей встречать не желали. А я был не просто свидетелем, а ещё и успел коснуться части хранившейся внутри информации.

— Связь с «Жуком»?

— Слабый канал, отсутствует. Вражеское судно создаёт локальные помехи.

— Конечно создаёт.

Выдохнув, я сполз обратно в люк, пытаясь двигаться как можно аккуратнее и медленнее, надеясь, что срисовать меня не успели. Подумаешь, какая-то точка на верхушке павшей махины, чего уж тут?

Бежать было трудно. Тело болело после падения, руки ныли после возни с антенной, ноги налились свинцом. Но страх работал лучше любого стимулятора. Я уже знал часть развалин: где обвал, где проход, где разрыва. Конечно, неплохо было бы составить карту, но времени у меня на это не было. Мне нужно было найти способ хоть как-то обороняться, а вариантов на это было не так много. Автомат я оставил на корабле. Ошибся, да, ошибся, но посыпать голову пеплом поздно. Сначала надо выжить.

Оружейная нашлась по старой карте, на удивление близко. Дверь выстояла при падении, но замок умер. Я вскрыл панель резаком, замкнул питание от аварийного блока и дёрнул рычаг. Створка ушла в сторону с таким скрежетом, что я замер, прислушиваясь, но ни голосов, ни команд пока не слышал.

Внутри было почти пусто. Видимо, колониальный перевозчик не возил полноценный арсенал, но аварийное оружие имелось. Несколько старых лазерганов, короткие карабины, два ящика гранат, сигнальные заряды, пара станнеров. На срок хранения я даже смотреть не стал, раз уж корабль был временной аномалией, то и оружие должно было быть в порядке.

Я взял лазерган, проверил батарею. Заряд слабый, но живой. Повесил на грудь ремень с гранатами. Потом второй. Потом третий. Хронк бы мной гордился.

Но и любоваться тоже времени не было. Нужно было поставить как можно больше ловушек для того, чтобы успеть связаться с Хронком ещё раз. Если их не размазали в субатомную пыль на орбите планеты, о чём думать совершенно не хотелось, то хоть информацией смогут поделиться.

Гранаты пришлось крепить одну за другой прямо к стенам, пользуясь отсутствием света. Хотелось бы заиметь магнитные держатели, но нет — крепил всё изолентой. Минёром я точно назвать себя не мог, но делал всё как мог, стараясь закладывать заряды как можно ниже, прямо на уровне ног гипотетической жертвы, второй конец лески крепя как можно незаметнее, хотя прозрачной лески катастрофически не хватало, вместо которой приходилось использовать нить, причём достаточно заметную. Но если они замедлятся, то это уже будет положительным результатом.

Работал быстро, отчего пальцы быстро стали цепляться, и это при учёте того, что они и без того имели почти нулевую чувствительность в перчатках. В наушнике Говорун постоянно старался меня ускорить, давал непрошеные советы по минёрскому искусству.

И стоило мне закончить, как первый выстрел хлопнул, не успело пройти и минуты. Внутри корабля громкий хлопок летел далеко, со всей силы шараша по ушам ударной волной и последующим скрежетом раненого металла.

Я уже был в сервисной нише над коридором. Когда двое бойцов проскочили подо мной, я ударил из лазергана в спину последнему. Луч прожёг белый камуфляж и броню под ним. Боец упал, второй моментально развернулся прямо на пятках и тут же дёрнулся вбок, уходя с линии огня. Его ответная очередь прошила нишу над мной, взрывая её искрами. Я отпрыгнул в боковой канал, нашарил на самодельной портупее гранату, которую вслепую метнул в сторону, где только-только стоял незнакомый солдат.

Она рухнула ему почти под ноги, а яркий бутон взрыва отшвырнул бедолагу прямо в стену. Я, несмотря на неудобный скафандр, тут же подпрыгнул к нему и высадил четверть батареи прямо тому в визор шлема, взорвавшимся осколками от наносимого лазерами урона.

У мертвеца попытался схватить трофейную винтовку, но оружие сразу пискнуло блокировкой и для пущей расторопности ударило током, от которого спасла лишь перчатка. Пришлось отбросить в сторону, но у первого, сражённого очередью, нашёлся на спине компактный радиоблок, что тут же перекочевал мне в подсумок корабельной разгрузки.

Я хотел уже было вызвать корабль, надеясь, что по взрыву меня не найдут моментально, но ответом стал залп из винтовок, ушедший чуть выше головы. Я нырнул за переборку, очереди последовали за мной жужжащим роем, плавя корабельный металл и края стен. Визор услужливо потемнел от многочисленных вспышек. Я пополз по полу, хотя, с учётом снаряжения, в таком виде напоминал космическую черепаху.

Следующая граната ушла в проход, а я вжал спусковой крючок винтовки, огнём прижимая врага к полу. Попасть вслепую почти невозможно, но взрыв раздался, внося значительно больше урона. Один из бойцов закричал так, что я услышал даже через шлем, но коридор между нами стал быстро наполняться белой дымовой взвесью.

Я рванул через боковую сервисную трубу. Там едва хватало места для скафандра. Пришлось проталкиваться плечами, царапая шлем о старые кронштейны. Сзади что-то ударило в трубу, металл зазвенел. Они заметили ход и начали стрелять следом.

Вылетел я в медицинском блоке. Старые койки, перевёрнутые коконы, рваные ремни. Через стену уже шагали двое, и их примерное местоположение моментально стало понятным. Пришлось высунуть ствол в коридор и добить остатки батареи. Тут же я пожалел о том, что у лазера не было рикошетов. Бойцов наверняка бы превратили в мясистый дуршлаг.

Второй успел упасть и кинуть гранату. Я пнул её обратно, но слабо. Она взорвалась между нами. Ударная волна бросила меня на кокон. Лазерган вылетел из рук. В ушах зазвенело. Визор на секунду залило помехами.

Боец поднялся быстрее, я схватил хирургическую стойку и ударил его по шлему. Раз. Второй. Он ткнул меня стволом в грудь, но тот проскользил по костюму, уйдя в сторону, позволяя мне сорваться с места и припечатать его всем телом, срывая с его пояса гранату. За мгновение рванул чеку и сунул опасный шарик за разгрузку бойца и попытался прыгнуть дальше.

Взрыв разорвал белую фигуру и половину медицинского блока. Меня осыпало обломками. В плече что-то хрустнуло, но я поднялся.

— Капитан, ваш пульс опасно высок.

— Пусть постоит в очереди.

Я подобрал лазерган, прихрамывая дошёл до убитого и наконец увидел знак на его броне. Маленькая серая ящерица, свернувшаяся кольцом вокруг ножа.

— Серые Ящеры, — выдохнул я.

Название знали все, кто работал на окраинах. Наёмники без брезгливости. Брали охрану, зачистки, похищения, убийства, сопровождение грязных грузов, выбивание долгов, любые задания, даже те, за которые никто иной не принялся бы за самые высокие гонорары. Выходит, что некто послал их сюда. Быть может, я был отмычкой, за которым послали основную группу, способную отобрать у меня цель и подчистить все следы.

Я сорвал с бойца радиостанцию. В отличие от винтовки, она не требовала отпечатка. Канал был закрыт, но Говорун тут же впился в него.

— Шифрование среднее. Взламываю.

— Свяжись с «Жуком».

— Использую усилитель наёмников. Попытка передачи.

Шипение. Треск. Потом голос Хронка врезался в ухо так, что я чуть не засмеялся от облегчения.

— Длинный! Ты жив, чтоб тебя перекосило?!

— Рад тебя слышать, борода.

— Я тебя тоже, но радость потом! У нас проблема. На орбите эсминец. Без опознавательных, но с пушками, что нас размажут моментально по верхним слоям атмосферы. Нам пришлось уйти за планету и спрятаться в тени. Мы не можем к тебе спуститься!

— Никогда на вас нельзя положиться, — тяжело выдохнул я. — Ладно, сам выбираться буду.

Радовало только одно — корабль на планете был. И не только разрушенное судно, внутри утробы которого мы успели устроить настоящую бойню, окрашивая скучный белый коридоров в драйвовый и вечно модный красный. Десантный корабль стоял в нескольких сотнях метров от развалин и вполне сносно должен был работать. Осталось самое малое — захватить его.

В любой другой день я бы посмеялся над этой мыслью. Один побитый мусорщик в чужом скафандре, с чёрным ящиком за спиной, против десантного борта и наёмников, которые убивали за деньги так же спокойно, как докеры таскали контейнеры. Но других дней у меня сейчас не было.

Я присел рядом с убитым и сорвал с него потрёпанный маскхалат. Для меня он был сильно коротковат, руки торчали, а на спине был будто горб. Вблизи меня распознали бы, но до этой близи было ещё несколько сотен метров белоснежного пространства, которое и нужно было преодолеть.

Также я разжился ещё и пистолетом. Тот, к моему удивлению, режимом блокировки не обладал, а в моём лазергане батарея теплилась где-то на двух оставшихся выстрелах и никак не больше, а несколько лишних выстрелов мне точно не помешает.

Я выбрался наружу через тот же люк, которым утром смотрел на посадку десантника. Снегопад усиливался. Уже не буря, но плотная белая завеса снова ползла по равнине. Видимость прыгала: то открывало метров сто, то всё сужалось до мутного пятна перед шлемом. Десантное судно стояло у разломанного борта, накрытое вихрями ледяной пыли. У аппарели двигались две фигуры охранения, ходящие из стороны в сторону вдоль корпуса судна.

Стоило только спуститься на пол, как я уверенно двинулся к десантному судну. Больших сил мне стоило идти ровно и не пригибаться, не смотреть назад, не трястись при этом. Часовые почти сразу заметили меня, и один из часовых махнул мне рукой. Я поднял руку и показал жестом в сторону корабля. Не знал, что именно обозначало это у «ящеров», но уверенность была далеко не лишней.

Второй шагнул навстречу, поднял винтовку чуть выше. До него оставалось двадцать метров. Пятнадцать. Десять. Я видел тёмную линию визора, крепление рации на плече, белый налёт снега на стволе.

— Группа? — спросил он по открытому каналу.

Я ответил коротким хрипом, усилил помеху на передатчике, будто связь забита. Говорун помог, пустив в эфир треск.

— Повтори, — потребовал часовой.

Пять метров. Хватит. Я вскинул лазерган и выстрелил первым.

Луч ударил ему в грудь. Белая броня вспыхнула, боец отлетел назад. Второй успел дёрнуть ствол, но я уже прыгнул в сторону. В слабой гравитации прыжок вышел длиннее, чем надо. Меня протащило по снегу, зато очередь часового ушла выше. Я выстрелил ещё раз, смотря, как лазерные лучи пробивают колени «ящера», и тот падает под самые последние выстрелы, вскрывающие его шею.

Я влетел прямо по аппарели, смотря на то, как медленно поворачивается голова пилота. Он попытался потянуться к пистолету, но, увидев ствол винтовки, направленный ему в лицо, моментально остановился на полпути к кобуре. За тёмным визором я не видел его глаз, но отдал бы многое за то, чтобы увидеть выражение лица, когда тот узнает, что винтовка разряжена.

Он медлил, и я красноречиво прижал ствол сильнее.

— Сейчас у тебя выбор простой. Либо ты взлетаешь и у тебя появляется шанс дожить до следующего часа. Либо я сажусь за штурвал сам, а сначала проверяю, насколько хорошо твой шлем держит выстрел в упор.

Пилот поднял руки, затем медленно положил их на пульт.

— Тебя собьёт эсминец.

— Именно поэтому вести будешь ты.

Аппарель закрылась. Десантник задрожал. Двигатели пошли на режим, под брюхом завыл снег. Корабль оторвался от поверхности, качнулся и начал подниматься. Через боковой экран я увидел, как из разлома «Нерты» выбегают три белые фигуры. Один поднял винтовку, но стрелять по собственному борту не решился.

— Канал связи открыт? — спросил я.

Пилот молчал.

Я выстрелил ему над плечом. Луч прожёг панель вспомогательного дисплея. Кабина наполнилась дымком.

— Канал.

Он включил передатчик. Я быстро вбил частоту связи, боковым взглядом наблюдая за пилотом. Сначала связь не хотела устаканиться, но затем через это бесконечное шипение пробился голос Хронка.

— Кто это лезет на наш канал?!

— Это я.

— Длинный?!

— Я на десантнике. Координаты передаю. Заберёте меня там.

— Ты на чём?!

— Потом удивишься. Сейчас слушай. На орбите эсминец, я выйду к точке над северной дугой. Вам надо быть там, когда я прыгну.

В эфир ворвался Дат:

— Риск высокий. Эсминец контролирует верхний коридор.

— Мне сейчас плевать на коридор. Если вы меня не подберёте, я стану ледяной легендой или трупом на борту наёмников.

Пилот начал поднимать десантник выше. Атмосфера редела, снег снаружи превращался в редкие серебристые полосы. Планета уходила вниз. На экране вспыхнул орбитальный канал.

— Десантный борт три, доклад, — прозвучал холодный голос.

Пилот напрягся, я опустил ствол ему под ребро, в щель между подлокотником сиденья и бронёй.

— Соврёшь плохо — умрёшь быстро.

Он сглотнул.

— Борт три на связи. Идёт подъём. Поверхность нестабильна. Буря сорвала внешний маяк. Группа в корпусе, поиск продолжается.

— Почему взлёт без команды?

— Забираю верхний радиогоризонт для ретрансляции, — сказал он. — Связь внизу рвётся. Командир группы запросил усиление канала.

— Принято, борт три. Держите низкую орбиту. Не выходить из сектора без подтверждения.

— Принял, — сказал пилот.

Я выдохнул только тогда, когда понял, что всё это время почти не дышал.

— Молодец. Видишь, жить полезно.

— Они всё равно нас проверят.

— До этого момента мне нужно всего несколько минут.

Десантник вышел на верхний слой атмосферы. Внизу планета стала бело-серым шаром, закрытым полосами облаков. Впереди, на тактическом экране, висела красная метка эсминца. Большая. Неприятная. Слишком близкая. Где-то за горизонтом планеты прятался «Звёздный Жук».

— Говорун?

— Координаты переданы. «Звёздный Жук» начал манёвр. Они идут в тени планеты, затем сделают рывок на перехват.

— Время?

— Две минуты сорок секунд до точки сброса.

Я заставил пилота вести судно дальше, вдоль верхней дуги. Он работал аккуратно. Слишком аккуратно. Я всё время держал лазерган на нём и думал, что с радостью бы просто связал его, но тогда пришлось бы самому пилотировать десантник, а эсминец наверху сразу понял бы, что борт увели.

— Не дёргайся, — сказал пилот.

— Следи за курсом.

— Ты всё равно не уйдёшь. Они тебя достанут.

— Очередь занимать будешь?

Он замолчал.

Визор показал точку сброса. По каналу треснул голос Хронка:

— Мы идём! Вижу ваш след! Длинный, готовься прыгать. У нас окно меньше минуты, потом эсминец нас подсветит!

Я отступил из кабины, не отводя ствола от пилота.

— Открывай заднюю аппарель.

— На такой высоте?

— Открывай.

Он ввёл команду. В грузовом отсеке завыла сирена. Красные лампы замигали вдоль стен. Аппарель начала опускаться, и внутрь ворвался космос. Сначала тонкий вой остаточной атмосферы, потом почти тишина. Страховочные поля старого десантника включились, удерживая давление в кабине, но грузовой отсек тут же стал холодным и злым.

Я закрепил чёрный ящик к груди дополнительным ремнём. Проверил баллон. Проверил аварийный маяк. Руки дрожали. Вот теперь уже сильно. До чёрта героизма, когда тебе надо выпрыгнуть из чужого десантника в открытый космос и надеяться, что друзья успеют поймать.

В проёме аппарели появилась чёрная пустота. Вдали блеснули огни «Звёздного Жука». Маленький, угловатый, прекрасный. Он шёл снизу и сбоку, на безумном курсе перехвата. По борту мигнули посадочные огни. Я даже увидел одну из хронковских пулемётных бронесфер, торчащих из бока, и этот вид придал мне сил.

— Вижу вас, — сказал я.

— Прыгай по моей команде! — рявкнул Хронк. — Дат, готовь захват!

— Захват готов, — спокойно ответил галгонец.

Я сделал шаг к краю аппарели, готовясь выброситься с аппарели, но услышал голос за спиной.

— Эй.

Я понял всё по голосу, но слишком поздно. Развернуться успел лишь наполовину, закрываясь лазерганом, но тут же хлопнул почти невидимый выстрел. Боль сразу ударила меня в грудь. Ноги подкосились, и аппарель исчезла под мной. На мгновение я увидел кабину, пилота, красные лампы, белый край планеты внизу и огни «Звёздного Жука» впереди. Потом меня вынесло наружу.

Боль расползлась по боку горячей волной. Пальцы перестали слушаться. Я хотел поднять руку. Хотел включить маяк. Хотел сказать Хронку, что если он меня сейчас не поймает, то я лично вернусь призраком и буду жить в его пулемётах, но получился только слабый хрип.

Глава 11

Я пришёл в себя от тихого писка. Ровного, медицинского, раздражающего. Где-то рядом работал прибор, выдавая по одному короткому звуку каждые пару секунд. Пик. Пик. Пик. Прямо как счётчик.

Глаза открылись сами собой, рассматривая белый потолок. Чистый, гладкий, со встроенными полосами мягкого света. Я несколько секунд смотрел на него, полагая, что так рай выглядеть просто не мог. Но память услужливо показала осколки памяти, собирающиеся в своеобразное панно по происходящему в последние дни. Вот десантное судно, неожиданно расхрабрившийся пилот, его выстрел и тьма космоса.

Двинув рукой, я ощутил, что тело отзывается удивительно бодро. Бок потянуло, но боли не было. Каждая конечность работала совершенно спокойно, наполненная силой и энергией. После ранения, здраво рассуждая, хоть что-то обязано было болеть, но ситуация оказалась совершенно противоположной. Меня будто провели через полный курс где-то на лучших курортах. Кажется, даже лёгкие почистили от вездесущей пыли.

— Говорун, где я?

Ответа не было, впрочем как и браслета, внутри которого должна была содержаться птица. Выходит, что лишили меня всего, а значит либо скоро я должен буду предстать перед судом, либо уже нахожусь в плену.

Я сел рывком и принялся внимать все торчащие из моего тела катетеры и приборы. Один из них моментально и пронзительно заверещал, но я только лишь поморщился. На руке выступили капли крови, я стёр её пальцем и рывком спустился с кушетки. Ноги на миг показали слабость, но почти сразу заработали, и я встал прямо сразу.

Дверь открылась сама, стоило подойти. Может, всё же не плен? Не могли же быть мои пленители настолько большими идиотами, чтобы оставлять настолько простой выход из клетки? Или они специально хотели, чтобы я попытался сбежать? Но зачем? Меня могли обколоть чем только возможно и просто оставить лежать, но отчего-то это не сделали. Но поздно было останавливаться и ждать объяснений.

Коридор за дверью оказался широким, светлым и чистым. По стенам шли синие полосы навигации, под потолком тихо двигались сервисные дроны. Дальше по коридору прошли двое в медицинской униформе. Один увидел меня, замер, потом резко поднял руку.

— Пациент вышел из палаты! Остановите его!

Очень зря он так громко сказал. Тело среагировало само, и я ринулся так, будто готовился поставить новые космические рекорды среди всех разумных рас. Ноги держались крепко и дыхание отлично держалось, словно меня накачали самыми новейшими боевыми коктейлями. Кажется, дайте мне сейчас с десяток арматур — и каждую получится закрутить в хитрейший из узлов.

За спиной загудела тревога. Из боковой двери выскочила женщина в бело-синей форме, попыталась перегородить путь.

— Стоять! Вам нельзя вставать!

— Мне много чего нельзя, — бросил я и ушёл влево.

Она схватила меня за рукав больничной рубахи. Рубаха оказалась слишком тонкой и просто треснула по шву. Я вывернулся, перепрыгнул через низкую тележку с инструментами и едва не снёс плечом дрона, который попытался зависнуть перед лицом.

— Вернитесь в палату! — пищал дрон.

— Передай палате, что я занят!

Впереди появилось двое охранников. Брони на них не было, оружия тоже, если не считать за таковое электрические дубинки на поясах, которые они схватили одновременно, будто репетировали этот короткий номер часами. Один из охранников поднял ладонь и выставил её вперёд, пытаясь меня остановить, но без какой бы то ни было злобы.

— Гражданин, остановитесь. Вы находитесь под медицинским наблюдением! — крикнул он, уже замахиваясь дубинкой.

Он сразу сделал шаг ко мне, я резко затормозил, делая вид, что слушаюсь, а потом сорвался вправо, упёрся ногой в стену и подскочил вверх, просто его перепрыгивая. Второй попытался огреть меня по ноге, но я успел вывернуть и рухнул на пол, уходя в кувырок и двигаясь дальше, почти не сбросив при этом скорости.

Где-то сзади кто-то закричал:

— Не применять оружие! Он после операции!

Я свернул в следующий коридор, увидел перекрёсток, побежал туда, где слышался шум. Люди оборачивались. Медики, техники, пара офицеров в форме. Все смотрели на меня как на сбежавший эксперимент, что было обидно, но, возможно, справедливо.

Из-за поворота вышла низкая и широкая фигура, держащая в руках две громадные, по меньшей мере литровые кружки. На лице — страшное удовольствие. А за ним двигалась не менее широкая, но куда более высокая фигура, держащаяся при шаге так, будто вышагивал прямо сейчас на военном параде.

Я не успел понять, кто это именно, тело сработало само, как на старых занятиях по физической культуре в станционной школе. Разбег, прыжок, поставить руки на опору, одновременно с тем разводя ноги в стороны, и перемахнуть препятствие. Всё было сделано едва ли не с академической чистотой. Будь тут рядом мой старый преподаватель, то в электронном журнале гордо бы реяла красная десятка.

Хронк же стоял, смотря на меня совершенно ошарашено. Его огненные волосы взметнулись от моих движений и сейчас медленно ниспадали на плечи. При этом он не дёрнулся ни на миллиметр, оставаясь столь же ровной глыбой, а из до краёв налитых кружек не расплескалось ни одной капли.

Дат же стоял предо мной и просто показывал оттопыренный вверх большой палец. Затем он подумал, и вторая рука сложилась точно в таком же жесте.

— Спасибо, Дат...

Оба моих товарища выглядели совершенно спокойными и ещё более свободными. Ни тебе ошейников, ни кандалов, ни наручников. Даже особенной одежды на них не было, по которой можно было определить их своеобразный статус. У Хронка так и вовсе, судя по исходящему из кружек аромату, был налит не самый дурственный напиток на основе забродившего зерна.

Из-за угла уже бежала та самая женщина-медик. Короткие светлые волосы, строгая форма, выражение лица человека, которому я испортил аккуратную смену.

— Пациент Бронский, немедленно вернитесь в палату! У вас была проникающая травма, баротравма, частичная декомпрессия, переохлаждение, токсическое истощение и...

— Потом перечислите, — сказал я. — Где я?

Хронк подошёл ближе, протянул одну кружку Дату, вторую прижал к груди, будто это было самым большим сокровищем в его жизни.

— На борту «Аристарха». Альтанский линкор. И теперь, раз уж ты проснулся и устроил забег голой задницей по медицинскому отсеку, тебя можно вести кормить. — он глянул на медика, после чего выставил вперёд ладонь: — После долгого сна всегда нужно поесть, так говорила моя дрожайшая бабуля, навинчивая на поварёшку ус. Я вот до семидесяти лет прожил и до сих пор здоров, так что в медицине кое-что смыслю.

Медик посмотрела на Дата, потом на меня, потом на Хронка с кружками. Видимо, поняла, что спорить с экипажем «Звёздного Жука» можно только при поддержке тяжёлой артиллерии.

— Десять минут. И я иду рядом.

— Добрая женщина, — сказал Хронк. — Почти как мой первый мастер буровой, только тот кидался гаечным ключом. И очень метко. — сиелец почесал лоб. — Но каков же был мастер!

Меня повели по коридорам под рассказы о жизни Хронка на шахтах. До того я не видел при нём подобной привычки. Видимо, сейчас он находился в зоне максимального комфорта, а потому его язык развязался. Теперь он был готов говорить целыми часами, рассказывая о своей работе сначала в шахте, потом на заводе его большой семьи, потом в сражениях с пиратами в составе ополчения, где он выступал инженером. С особенной страстью он рассказывал о том, как прямо посреди боя чинил сиельский линкор, пока его друзья и братья палили из всех стволов по ужасному ворогу.

Сам же «Аристарх» оказался огромным и удивительно цивильным. После «Костолома», «Буровой-17», «Рэйвен-Причала», мёртвой «Нерты» и нашего «Жука» линкор выглядел как другой уровень существования. Гладкие стены без потёков масла. Воздух чистый, с лёгким запахом озона и чего-то травяного. На перекрёстках стояли живые растения в узких прозрачных капсулах. Самые настоящие растения. Их поливали маленькие дроны с тонкими манипуляторами.

Раньше живые растения я принимал за показатель высочайшего статуса. Всё же всю жизнь я провёл на станциях, а там проблем с растениями было достаточно. Из-за малой площади жилого пространства все старались сэкономить даже десятую часть квадрата, воду добывали прямо из космоса, перерабатывая по сотне раз, а свет также добывался отнюдь не бесплатно.

Столовая была размером с малый ангар «Глади». Чистые столы, длинные линии раздачи, прозрачные автоматы напитков, экипаж в форме, гул разговоров. На нас оглядывались. Особенно на меня в разорванной больничной рубахе и босиком. Хорошо хоть какие-то мягкие штаны мне оставили, иначе глава моей легенды получилась бы совсем позорной.

Хронк добыл мне странный зелёный коктейль в толстом стакане. Сам взял пиво. Дат сел рядом и поставил перед собой тарелку с чем-то плотным, серым и кубическим, что принялся активно поедать, только и успевая, что двигать челюстями.

— Это пить? — спросил я, глядя на коктейль.

— Доктор заявил, что пить тебе нельзя, так что будешь пить, но уже что-то здоровое. Так что мне порекомендовали дать тебе это. Сказали, что этот коктейль отлично помогает во время восстановления.

Я сделал глоток и тут же скривился весь. На вкус напиток был как трава, которую сначала уговорили стать лекарством, а потом наказали за согласие.

— Хуже жуковой каши, — сказал я.

— Зато полезно, — сказала представительница медицинской службы прямо у меня за спиной. — Пейте, лишним для вас точно не будет.

Хронк шумно отпил из кружки и довольно зажмурился, тем самым напоминая кота. Если коты вообще могут быть настолько широкими и бородатыми.

— Вот, значит, слушай меня, длинноногая ты проблема. Мы тебя поймали, почти, но поймали.

— Что значит «почти»?

— То и значит. Ты летел по космосу как мешок с дерь... Ну, ты понял. Дат вёл захват манипулятором, а мне пришлось поддерживать корабль на курсе. Мы тебя цепанули крепко, думали, обошлось всё, а у тебя уже давление падать начало. Думали всё, отбегался наш капитан, а ведь наверняка ещё и дев... — сиелец остановился, поймав недовольный взгляд медика, и осёкся: — В общем, ты меня понял. Короче, поймали мы тебя и как саданули по десантнику.

— Чем?

— Нашими новыми пулемётами. Я же тебе говорил, что дедушки работают просто прекрасно. Пилот там что-то дёрнулся, попытался в сторону пойти, а я ему в открывшееся брюхо как саданул... — сиелец закатил глаза. — Красиво вышло. Бронебойно-трассирующие его так разворотили, что ни одного бронелиста живого не осталось.

Дат кивнул:

— Десантный корабль был уничтожен полностью. Хорошо, что ленту от чёрного ящика на руку намотал и вместе с собой утянул, иначе бы потерялось в космосе.

— Это да, это верно. — сиелец кивнул. — Только потом гонка началась. Эсминец нас подсветил, думали, уже не успеем, пришлось опять к планете нырять, в облаках скрываться от наводки. Потом с той стороны вылетели и в прыжок ушли. Опасно вышло, но это уже всяко лучше, чем дуэль с эсминцем раз на раз. И прыгнули ведь, но едва под марш альтанской эскадры не попали, благо операторы у них разумные оказались. Решили сначала с нами связаться, а уже потом пушки наводить. Иначе не сидели бы мы здесь.

— Какая ещё эскадра?

Тут уже ответить решил не сиелец, а Дат.

— Малая ударная группа Альтанской Империи. Линкор, два крейсера, четыре фрегата и эсминцы сопровождения. Они проходили рядом, но немного сбились с маршрута.

Я присвистнул и почти сразу затих. Альтанская Империя была государством с большой буквы «Г». Когда-то её основатели вырывались на эвакуационных переделках в самые последние моменты с Проксимы Центавры, едва до того мгновения, как на её земли обрушился дождь из многочисленных астероидов, превращающих планету в плохо обработанную пашню. И потомки этих беженцев каким-то образом смогли подняться на новой планете, так и названной Альт, некогда маленькой и неосвоенной. Они, богатые и закрытые, гордые до скрипа зубов, разбили всех, кто пытался уничтожить их самостоятельность. Именно потому их главной эмблемой был стальной феникс, раскинувший в стороны свои крылья.

Каким чудом они смогли выбраться с небольшого шарика и расшириться до состояния галактической империи, знали разве единицы, и я в их число совершенно не входил. Сейчас они контролировали дюжину звёздных систем, а крепости-станции расположились ещё на пяти из них, удерживая их в орбите своего прямого влияния. Флот же... Сейчас они были способны выставить на поле битвы без малого четыреста судов, полторы сотни из которых были класса крейсера и выше. А вместе с развитой системой навигации они могли быстро перебрасывать эти громадные силы без каких бы то ни было проблем. А уж сколько у них было планетарных сил... Много, слишком много, чтобы хоть одна планета из всех мне известных была готова встретить такое наступление. Лишь немного им не доставало для того, чтобы довести наземные силы до сотни миллионов.

— И они просто так взяли нас на борт? Жарковаты у «фениксов» перья, чтобы они так спокойно принимали нас в свои объятия.

— Ты меня об этом спрашиваешь? — Хронк пожал плечами. — Ты был дырявый. Мы были на побитом корабле с древним чёрным ящиком, возле нас мелькал чужой эсминец без опознавательных, а Дат по открытому каналу сказал, что на борту раненый капитан и артефакт корабля проекта «Нерта».

— Ты сказал им про ящик? — спросил я у Дата.

— Да.

— Почему?

— Иначе они могли счесть нас мародёрами.

— А теперь?

Дат чуть склонил голову.

— Теперь они считают нас важными мародёрами.

Хронк рассмеялся в кружку.

— Каменный шутит. Мир меняется. Вот только их не только тот чёрный ящик заинтересовал, но и коробочка, которую ты у себя под сиденьем прятал. Просто металлический куб и всё, я даже его раскрыть пытался, но ничего. Но эти сказали, чтобы ты, как только проснёшься, сразу к ним проследовал.

— И даже без завтрака?

— Они же не звери, вот ты сейчас сидишь и харчишь за казну коктейли.

Я снова отпил зелёной гадости. В голове быстро складывалась неприятная картина. Чёрный ящик «Нерты» попал к нам. За ним пришли «Серые Ящеры». Над планетой висел эсминец. Потом рядом оказались альтанцы, для которых этот корабль мог быть святыней, уликой или ключом к чему-то куда более дорогому, чем пять тысяч экю. Ещё и эта чёртова коробочка... Звучит настолько ужасно, что я не хотел бы принимать в этом хоть какое-то участие.

— Где чёрный ящик?

Хронк отвёл взгляд.

— На хранении.

— У кого?

Ответить он не успел, ведь у входа в столовую вырос отряд бойцов. Шесть человек в тёмно-синей броне с серебристыми знаками фениксов на груди. Вот только, по сравнению с охранниками, до того пытавшимися меня поймать, эти были при боевых с полимерными боевыми жилетами, да с пистолетами в кобурах. Сомневаюсь, что там нечто действительно боевое, всё же стрелять посреди остального народа они вряд ли станут, но вот вколоть мне какой-нибудь своеобразный коктейль на дистанции — милое дело.

Впереди шла женщина-офицер с короткими чёрными волосами и холодными серыми глазами. Вся группа остановилась у нашего стола, окружив меня за спиной плотным полукругом.

— Капитан Анатолий Бронский?

Я выдохнул и сделал пару мощных глотков, вливая в себя почти все остатки зелёной жижи. Приятнее не стало, но так хоть на голодный желудок словесно избивать меня не станут.

— Полагаю, что вы сейчас потребуете, чтобы я пошёл вместе с вами? — я улыбнулся, глядя в глаза офицерши. — Ведь так?

— Именно. Адмирал желает лично вас видеть. Пойдёте сами или нам необходимо применить физические меры принуждения?

Глава 12

— Пойдём сами, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — Физические меры мне сегодня уже предлагали. И как то меня не впечатлило.

Хронк тоже поднялся, — Я с ним.

Женщина-офицер даже не посмотрела на него.

— Приказ касается только капитана Бронского.

— А я его инженер.

— Поздравляю.

— А ещё я очень плохо реагирую, когда моего капитана уводят вооружённые люди.

Дат поднялся следом. Столовая сразу стала тише. Галгонец вообще умел одним своим ростом объяснить окружающим, что спорить можно, но недолго. Офицер наконец перевела взгляд на них.

— Ваш капитан находится на борту линкора Альтанской Империи. Ему оказали медицинскую помощь, его экипажу предоставили временную стоянку, питание и защиту. Теперь командующий хочет задать ему несколько вопросов. Если вы попробуете помешать, вас обоих проводят в отдельные помещения до окончания беседы. Если же вы сознательны, то прошу вас сидеть на месте и наслаждаться нашей кухней.

Я поднял ладони в примирительном жесте и выпрямился. У моих товарищей действительно был не самый холодный характер, а начинать конфликт на борту корабля было бы большой глупостью. Сбежать отсюда будет почти невозможно, охрана здесь вышколенная и обученная, не чета давешним пиратам. Даже если мы сейчас сможем обезоружить бойцов, то нас просто пристрелят при первой же попытке сесть на корабль, особенно если у нас хватит ума вооружиться их оружием, в особенности после такого тёплого приёма. А если каким-то чудом получится сесть за штурвал корабля, то у альтанцев будет достаточно орудий, чтобы мы умерли быстро и безболезненно.

Под конвоем меня повели по коридорам. Корабль в это время жил своей жизнью, и всё больше я видел неорганические формы жизни. Хотя, можно ли назвать жизнью набор плат и проводов, заключённых в стальной корпус? И если летучие кругляши с лейками ещё можно было увидеть на других станциях, то когда я увидел нагруженного человекоподобного бота, то застыл, едва не столкнувшись спиной с конвоем.

Робот не так сильно напоминал человека, лишь общими чертами, частично обшитый пластинами, среди которых выглядывали провода и сервоприводы. Ничего необычного, но одно только его нахождение в коридорах вызывало истинный страх, заложенный ещё когда-то в детстве, когда всем нам, в узком и душном помещении класса, мелким школьникам рассказывали историю о планете Цетра-8.

Когда-то это была совершенно процветающая планета, полная цветущих садов, пастбищ и полей. Люди на ней богатели и прибывали в достатке, продавая продукты своего сельского хозяйства по всем краям известной нам галактики. Цетерские вина считались лучшими почти везде, их сладость была столь легендарной, что бутылка считалась незазорным подарком даже в самых богатых семействах, а за контейнер их медовых яблок можно было без больших проблем купить целый грузовой корабль. Правда, без гипердвигателя, но всё же. И причиной такого их богатства считались роботы. Целые орды стальных механизмов маршировали по планете, исполняя почти все повседневные задачи, будь то распашка полей, обработка виноградных холмов, уход за цветами и садами. Постепенно их космические производства наклепали столько ботов, что на одного живого человека начинало приходиться по десять, а то и все двенадцать роботов. Для них постепенно стали отдавать всё больше задач, оставляя человеку только купаться в роскоши.

И это привело к не самым приятным результатам. Когда даже в планетарной обороне на одного человека стало приходиться по три бота, действия планетарной верхушки привели к тяжелейшему восстанию. Владыки, или, как их чаще называли, патриции, старались удерживать искусственный интеллект в узде, не давая ему возможностей раздумывать больше, чем полагалось, но именно тогда появился вирус. До сих пор достоверно неизвестно, откуда он вообще появился: одни исследователи говорят о том, что это было изобретение местных оппозиционеров, другие заявляли о его инопланетном происхождении, дескать, другие сельскохозяйственные планеты хотели порушить существующее благополучие. Однако, вне зависимости от причин, роботы повернулись супротив своих хозяев.

В короткие сроки боты, лишённые страха и боязней, вооружённые техникой и пехотным оружием, повернулись против своих хозяев. Надо ли говорить, что изнеженное планетарное человечество, лишённое хоть каких-то воинских привычек, сопротивляться смогло не больше пяти месяцев. Даже воспользовавшись планетарными бункерами, они были уничтожены, а планета полностью перешла под контроль роботов.

Однако стальной власти машин не было суждено существовать долго. Цетра-8 обладала обширным арсеналом разнообразных средств, включая широкий флот, орудия которого были заряжены ракетами с водородными и кобальтовыми бомбами, не считая при этом громадного запаса биологического и химического вооружения. Появись такая флотилия рядом с любой планетой, она могла бы перегрузить планетарную оборону и перепахать ту бесчисленным множеством бомб. Оттого терпеть власть искусственного интеллекта не стали, а на её орбите появилась сводная флотилия звёздных человеческих государств, действующая на опережение. Без малого два месяца планета находилась под постоянной орбитальной бомбардировкой, окончательно уничтожившей всё альтернативно живое на планете.

Конечно, по сей момент появлялись слухи и пересуды в разных уголках космического пространства, говорящие о том, что не все механические организмы на планете были уничтожены, дескать, некоторые из них смогли сорваться с планеты и уйти в гиперпространство быстрее, чем на планету опустились первые бомбы. Но всё это и по сей момент оставались исключительно на уровне слухов, ничем при этом не подтверждённых. Да, были и те, которые опасались возможностей возвращения этого вируса роботов, однако они были малочисленными.

— Ты чего остановился, парень? — хохотнул один из бойцов конвоя. — Впервые видишь робота?

— Ага, — машинально ответил я, приходя в себя.

— Не боись, парень. Бот тебя не обидит, они у нас прирученные.

Наконец, преодолев бесконечные коридоры, мы добрались до рубки. Я присвистнул, понимая, что альтанцы и здесь хотели выделиться. В отличие от общепринятых стандартов кораблестроения, они ставили не громадные экраны от пола до потолка, а толстенный панорамный триплекс, открывающий вид на красивейшее звёздное полотно, сверкающее алмазами звёзд. И если не кривить душой, всё это было безумно дорого и очень по-имперски. Многие бы плевались от такого, всё же опасное решение — вот так выставлять главный пост, надеясь на толстое броневое стекло и корабельные щиты, но у этих ресурсов явно хватало, причём с излишком.

Человек, что должен был меня принять, сейчас стоял у дальней стороны рубки, общаясь с вышколенными офицерами в идеально выглаженной форме. Сам капитан был лет пятидесяти, высокий и широкоплечий, с волевым лицом, которое давно уже успела тронуть седина, но цвет волос нисколько не добавлял ему старости. Он наоборот теперь казался крепким, как титан. На экранах перед ним двигались схемы маршрутов, отметки кораблей, списки грузов, медицинские сводки. Он подписал один документ, отодвинул второй, только потом поднял на меня глаза. Заметив меня, он жестом отпустил людей и рукой показал мне на длинный стол.

— Капитан Анатолий Бронский, — сказал он.

— Временно живой, — ответил я.

— Иоганн Серд, — он вежливо улыбнулся, — капитан линкора «Аристарх» и командующий этой группой. Садитесь. — дождавшись, пока я сяду, он сразу же принялся за допрос, пока что мягкий, но это был именно он: — Расскажите обстоятельства вашего появления на орбите карликовой планеты в системе JG-312.

— Короткая версия?

— Начните с неё. При необходимости я задам вопросы.

Я выдохнул и кратко пересказал происходящее, начиная от нашего появления на «Рэйвен-Причал», решив миновать происхождение маленькой коробочки и пленение на пиратском корабле. Говорить я старался аккуратно, но достаточно при этом широко упоминая детали. Серд слушал внимательно, ни разу не перебил, только время от времени вносил короткие пометки на экране.

— Пять тысяч экю... Просто смешно. Вас очень дёшево купили, капитан Бронский.

— Я уже собирался пересмотреть цену. Потом меня немного подстрелили.

— Информация, которая хранится в этом ящике, стоит в разы больше. Для некоторых — в сотни раз больше.

— Для Альтанской Империи?

— Далеко не в последнюю очередь. Думаю, вы уже осведомлены о том, что мы всегда были готовы заплатить за любую важную информацию, что может предоставлять для нас ценность.

Он развернул один из экранов ко мне. На нём была JG-312. Система, которую я уже успел возненавидеть. Мёртвые добывающие станции, пустые орбиты, ледяные карлики.

— Вас не смутило, что все станции добычи в системе были покинуты меньше чем за месяц?

— Они выглядели брошенными давно.

— Для них — давно. Для внешней истории — меньше месяца с момента выхода «Нерты». По архивным остаткам видно, что эвакуация была резкой. Станции ушли в аварийный режим, персонал исчез почти сразу же. Судя по чёрному ящику, который мы уже успели проверить и в достаточной мере расшифровать его содержимое, экипаж и пассажиры «Нерты» также пропали без каких-либо следов, указывающих на насильственные действия внутри.

Перед глазами снова всплыл пустой корабль. Чистые каюты. Детский блок. Медицинская палуба. Ни одного тела.

— Я видел только мостик и часть отсеков, — сказал я. — Не сказать, чтобы у меня было время исследовать его полностью. Единственной моей задачей было вытянуть ящик. Да и не сказал бы, чтобы имелось время на исследование.

— Удобно.

— Почему же?

Серд не ответил сразу. Он открыл ящик стола и достал несколько кредитных чипов. Положил передо мной аккуратной стопкой.

— Двадцать тысяч экю.

Я посмотрел на блестящие боками чипы. Сумма для меня была просто заоблачной, даже если делить весь наш заработок на троих. Без малого по семь тысяч — на такую сумму можно было прикупить себе жизнь на не самой дорогой планете или станции лет этак на пять, ни о чём особенном при этом не беспокоясь о финансах.

— Пока не могу понять, что же это. Аванс за неприятности?

— Контракт.

— Вы хотите передать такую сумму случайному авантюристу? Я, конечно, знаю о том, что ваше государство достаточно богато для таких широких жестов, но чтобы настолько просто?

— За казну нашей флотилии можете не переживать, — адмирал показал жест маячившей за моей спиной группе охранения, отчего те сразу ушли. — У меня достаточно оперативных средств для того, чтобы можно было использовать их по прямому назначению. Естественно, ради улучшения космополитических условий империи.

— Тогда рассказывайте, что вам от меня нужно.

— Знаете, господин капитан, иногда авантюристы для выполнения некоторых задач подходят куда больше, чем государственные силы. — он вновь взял планшет, сделал на экране несколько быстрых движений и развернул в мою сторону. — Узнаёте?

На экране находилась планета, сильно отличная от большинства из тех, что я когда-то видел в своей жизни. Громадная, жёлтая, блещущая песками многочисленных пустынь, что покрывали почти четыре пятых всего гиганта. Сама планета именовалась Аль'Лакда. Не газовый гигант, конечно, но напоминало полупустынное пятно, раскалённое и пыльное, с белёсыми вихрями над бесконечно тянущимися материками. Лишь редкие тёмно-синие жилы рек прорезали эту жёлтую тушу, тянулись через континенты, расползались на каналы и дельты. Вдоль них теплилась жизнь. С орбиты было видно, как зелёные полосы садов и полей обнимают воду, словно всё население планеты вцепилось в реки зубами и отказывалось отпускать, отрывая от реки клочки суши, которые медленно и тяжело превращались в обитаемые земли.

Судя по цифрам инфографики, население по космическим меркам у неё было почти смешное, немногим больше десяти миллиардов, страшно теснящихся рядом друг с другом почти впритык. Полезные ископаемые ресурсы присутствовали в большом объёме, начиная от стандартных железа и меди, заканчивая редчайшими рудами, скрытыми в шахтах, укрытых песчаными одеялами. А вот воды сильно не доставало. Но с этим научились справляться даже древние земляне, которые после тотального загрязнения природы доставляли питьевую воду при помощи ледяных астероидов, так что прожить возможно.

Сама планета была единственным населённым объектом. Остальное — астероиды, пара холодных лун, несколько спутниковых станций и старые добывающие платформы, которые крутились на дальних орбитах. Вся торговля, власть и большая часть грязных денег стекались сюда, к раскалённой жёлтой земле.

По данным Серда, основное население происходило от арабейцев — так теперь называли потомков старых земных арабов, разлетевшихся по космосу ещё во времена первой большой волны колонизации. Здесь они пустили корни крепко. Настолько крепко, что даже планету сумели подогнуть под себя: реки перекрыли каскадами гидростанций, пустыни расчертили каналами, вдоль воды вырастили сады, поля и города, похожие на каменные миражи.

С орбиты вся планета выглядела достаточно богато, но стоило приблизить изображение, как показались дворцы местной знати, поднимающиеся над реками громадными пятнами. Купола, башни, террасы, сияющие мосты. Вокруг дворцов расползались трущобы из стали, саманного кирпича, старых контейнеров и тентов. Бесконечные районы, тесные, пыльные, спутанные, словно кто-то высыпал на берег реки целый грузовой трюм человеческих жилищ и сказал: «Живите как придётся».

— И что вам нужно?

— Видите ли, Анатолий, если туда прямо сейчас завалится наш флот, то хорошего нам от этого будет мало. Планета оснащена достаточной обороной для того, чтобы мы не могли говорить с позиции силы. Да и, говоря честно, моих сил не хватит для такой масштабной операции.

— А корабля с тремя авантюристами на такую планету прямо хватит?

— Да, занимательно выходит с точки зрения математики, но, как бы это ни звучало, именно ваша помощь нам сейчас и нужна. — мужчина кивнул в сторону пластин. — Думаю, двадцать тысяч будет достаточно хорошей платой для такого предприятия.

— Может, хватит пространных речей? Чётко, коротко и по существу, пожалуйста.

Я вздохнул, понимая, что если говорят настолько долго, то следующая задача будет либо сверхсложной, либо сопряжена с тяжёлыми последствиями для моей жизни, и оба варианта мне как-то не понравились.

— И откуда такая расторопность? Вы сейчас в безопасности, как только понадобится, то прыжок займёт не больше десяти секунд.

— Большую часть жизни мне приходится общаться при помощи радиопередач, так что я привык к тому, что краткость — сестра таланта. Особенно если на тебя заходит вражеский истребитель, желающий проделать в корабле столько дырок, что через них можно будет разглядеть космос в подробностях и без приближения. Там как-то не приходится надеяться на извилистые речи.

— Это вы про недавний бой с пиратами говорите? Насколько мне известно, до недавнего вы были простым космическим мусорщиком.

— А до того я был достаточно перспективным капитаном дальнего плавания. Сомневаюсь, что вы слышали об инциденте в академии станции Гольенрод.

— Это когда учебный флот неизвестная ксенораса по космосу едва не размазала? Сложно сказать, что это была очень полезная информация, но, насколько я знаю, там тогда смог выжить всего лишь один корабль из целой флотилии.

— Ну вот, теперь вы знаете обо мне чуть больше, а также о капитане, который смог уцелеть.

— Хорошо, коротко, так коротко. Значит, слушайте...

Глава 13

То сражение я помнил до мельчайшей детали. Самый обычный тренировочный выход в космос с целью отработки действий флотского соединения должен был пройти спокойно, штатно и почти буднично. На окраинах изученных земель приходилось в бой вступать редко, а если это и случалось, то гонять приходилось разве что мелкие криминальные шайки или крошечные добывающие компании, что залетали в систему набрать с астероидов полезные ископаемые в обход имеющихся соглашений. И первые и вторые всегда уходили при первом появлении боевых кораблей. Никто не хотел лишний раз вступать в сражения с кораблями регулярного военного флота, пусть даже этот флот и был станционным.

То был мой первый полёт в «звании капитана» корабля. Мне выдали старенький корабль «Лукдум» и команду из точно таких же обормотов, готовящихся к получению заветной корочки и звания матроса. Фактически я мало чем отличался от обычных матросов, разве что желанием заиметь возможность личного управления бортом на корабле с экипажем больше одного меня.

— «Лукдум-1», проверка связи. — голос наставника звучал с усталой хрипотцой, которую не могли исказить даже помехи. — Как слышите меня?

— Так точно, слышим вас хорошо. — выдохнул я в микрофон коммуникатора, стараясь не выдать переживаний, всё сильнее захлёстывающих меня с каждой секундой.

— Двигайтесь по заданному курсу. Построение типа «клин».

— Понял вас. Выполняю.

Движение шло медленно. Мелкий кораблик нашего наставника находился на большом отдалении и следил за нами лишь по приборам, позволяя всему построению почувствовать себя полностью самостоятельными. Мой борт двигался в голове соединения, и пришлось быстро передать сообщение оставшимся четырём кораблям, подчиняющимся мне во время этого вылета.

— Увеличиваю скорость. Слишком медленно ползём, ребята.

Движки зажужжали, ускоряясь, и строй из длинной линии стал медленно перестраиваться в нечто наподобие не самой ровной галки. До совершенства нам было далековато, отчего мы скорее напоминали побитую птицу, но уж что есть, то есть. Главное — отработать соединение, а уж там наберёмся опыта и будем рассекать космос. Наверное...

Быть может, что мы и дальше ползли бы вперёд черепашьим шагом, строили кривые клинья и слушали бы усталые подколы вперемешку с отборным матом от нашего наставника, если бы космос оставался всё таким же спокойным.

Я не сразу увидел, откуда он вообще появился. Никто не видел. Секунду назад пространство перед нами было пустым, тотально пустым — обычный чёрный бархат с россыпью далёких звёзд. А в следующую секунду там уже висело оно. Нет, не так — ОНО.

Корабль долго сидел на лекциях, слушая о разных типах кораблей, начиная от времён человечества, когда то ещё не прыгнуло за территорию Солнечной системы, заканчивая нынешним разрозненным состоянием, когда люди сумели разделиться на десятки и сотни человеческих государств на самостоятельных планетах, станциях, кочующих флотилиях и чёрт знает чем ещё. Да даже ксенофлотилии были разобраны едва не на каждый винтик всех известных нам рас. Но ни в учебниках, ни в галоархивах, ни где бы то ни было такого судна не встречалось. Гладкий, словно отлитый из чёрного стекла, он не отражал света, будто бы пожирая его полностью до последнего люмена. Ни огней, ни света заряженных лазерных турелей, ни опознавательных маяков, ни банальных иллюминаторов. Просто идеально отполированная смерть, зависшая в километре от едва успевшего затормозить корабля наставника.

— Говорит «Лукдум-1», — мой голос сорвался на хрип, — наставник, наблюдаю на радарах...

Но ответа не последовало, он просто не успел бы ничего сказать. Вспышка родилась прямо из обшивки чужого судна. Тонкая, изящная, серебристая нить протянулась в сторону нашего инструкторского судна. Без всякого предупреждения. Судно нашего командира просто перестало существовать. Вот только корабль висел, и теперь на его месте оказалась пустота.

— ЧТО ЭТО БЫЛО? — заорал кто-то в общем канале. — КАК ЭТО?

— Уходим! Уходим! — голос с третьего корабля срывался на истерику.

— Не вижу целей! Я нихрена не вижу!

Вражеский корабль качнулся плавно, почти лениво, словно хищник, выбирающий самую жирную жертву. И рванул с места с неестественной скоростью. Ни один корабль с человеческих верфей, ни прокачанный сиельский борт не смог бы сделать хоть что-то подобное. Без разгона и работы двигателей он просто телепортировался за секунду.

— Парни, уходи россыпью! — рявкнул я в микрофон, не узнавая своего голоса.

Но было уже слишком поздно. Вторая серебристая нить разорвала полотно космоса, и за ней последовал новый взрыв. Я увидел, как четвёртый борт рассыпается облаком микроскопической пыли. Видел, как аварийный маяк успевает пискнуть один раз и замолкает навсегда. В эфире стоял сплошной вой — матросы, мои ровесники, ещё минуту назад мечтавшие о званиях, сейчас орали от ужаса.

— Заткнитесь! ВСЕ ЗАТКНУЛИСЬ!

Тишина. Только прерывистое дыхание в динамиках.

— «Лукдум-2», «Лукдум-3», «Лукдум-5». — Я заставлял себя говорить медленно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Строй «стена». Сомкнуться вокруг меня. Всем зарядить торпедные аппараты, полный боезапас.

— Капитан, но мы же учебные... — начал кто-то.

— ЗАРЯДИТЬ, Я СКАЗАЛ!

Враг не дал нам времени перестроиться. Он двигался зигзагами, непредсказуемо, выписывая такие петли, что у меня голова пошла кругом. Наши орудия плевались лазерными лучами — ни одного попадания. Он был слишком быстр. Слишком манёврен. Мы пытались взять его в клещи, но он проскальзывал между нашими кораблями, как вода сквозь пальцы.

— Попадание! — радостный вопль с «двойки». — Я в него попал!

Я видел эту вспышку. Маленькое светлое пятно на броне врага. Оно погасло через полсекунды. Корабль даже не замедлился.

— Отходи! — заорал я. — «Двойка», ОТХОДИ!

Серебристая нить. Пустота.

— Мама... — прошептал кто-то на «пятёрке». — Мамочка...

Я стиснул штурвал так, что побелели костяшки. Пот заливал глаза, но я не мог даже моргнуть. Я смотрел на чужой корабль, пытаясь осознать его траекторию, и ждал. Он двигался просто по идеальной траектории. Стоило только ударить, как он сразу уходил в сторону, методично, хладнокровно, будто кося траву. Единственное, что я успел понять, так это то, что следующая его цель — это «тройка».

— Ну давай, — шептал я, подводя свой «Лукдум» на позицию, удобную для выстрела. — Давай, тварь. Ещё один заход. Ещё один, сволочь.

Враг сокрушил «тройку», развернулся и замер. Мне казалось, что он смотрит на меня. Я не знаю, откуда у меня появилась такая уверенность, но он именно смотрел, изучал, как зверька в клетке. А тогда нас осталось всего двое — я и «пятёрка», которая жалась к моему левому борту.

— «Пятый», отвлекай. — Я активировал ручное наведение торпед. — Выйди ему в хвост и стреляй очередями.

— Но у меня ничего не...

— ДЕЛАЙ!

«Пятёрка» рванула вперёд, отчаянно паля из всех стволов. Враг даже не уворачивался — лучи исчезали в его броне. Он развернул орудие, следуя за пятым кораблём, будто слушая мой план и покорно ему повинуясь. У меня была секунда. Я выпустил торпеду. Одну-единственную, последнюю, которую успели зарядить в аппарат. Она ушла в пустоту, в никуда, в чёрную бездну между мной и врагом.

— Промах, — выдохнул кто-то из экипажа в гарнитуру с обречением покойника.

Нет. Я не промахнулся.

Я целился не в корабль, а в точку, где он должен был оказаться через мгновение, когда закончит разворот на «пятёрку». Я просчитал его траекторию. Все эти петли, зигзаги, синусоиды — он двигался по шаблону, словно был математической формулой. Торпеда ударила точно в стык между корпусом и орудийной турелью. К сожалению, торпеда была маломощной, и взрыв оказался слабым, почти жалким на фоне мощи врага. Но броня смогла дрогнуть впервые за весь бой.

Из пробоины хлынуло что-то чёрное, густое, похожее на дым. Корабль клюнул носом, теряя идеальную осанку. Его манёвренность исчезла — теперь он двигался тяжело, неуклюже, словно раненый зверь.

— ЕСТЬ! — заорал «пятый». — МЫ ЕГО...

Серебристая нить. Последняя. Я остался один. Лишь мой экипаж в три пары глаз, смотрящий на исчезнувший флот. Двенадцать человек и командир исчезли всего за три минуты. Это был разгром, окончательный и бесповоротный. Не было больше ни торпед, ни зарядов для лазера, бежать бесполезно — он догонит. Сдаваться? Кому же? Эта тварь просто превратит нас в космическую пыль и даже не моргнёт.

— Приём. — Мой голос в эфире звучал спокойно. Устало. Почти как у наставника. — Говорит «Лукдум-1». Иду на таран. Прощайте...

Ответа не последовало. Да и кто вообще мне ответит? Все уничтожены, до родной станции сотни тысяч километров. Даже трупы недавней флотилии просто в мгновение исчезли, и слова просто ушли в пустоту космоса.

Экипаж даже не орал. Они молчали, вцепившись в кресла. Древний ужас перед неизведанным держал их тела. Но что они могли сделать? Управление кораблём у меня, и остался единственный способ хотя бы погибнуть достойно.

Рычаг полного ускорения. Визг перегруженных движков. Чёрная громадина в перекрестье прицела, растущая с каждой секундой. У меня было время подумать. О маме, которая осталась на станции. Об образовании и мечтах. О том, что завтра должен был быть экзамен по навигации. Всего несколько шагов перед тем, как получить свою корочку.

***

— Длинный, ты чего там припух? Просыпайся, спящая красавица, мы тут на задании, а он дрыхнет.

Я с большим трудом разлепил глаза, стараясь прийти в себя. Выходило не очень, но передо мной вскоре вновь появилась приборная панель космолёта с прыгающим из стороны в сторону жёлтым попугаем, внимательно пытающимся заглянуть мне в лицо.

— Прыжок завершён. — заявил Говорун, увидев наконец моё пробуждение. — Система Улуон. В пределах расчётного отклонения. Поздравляю с удачным перемещением.

— Ага, спасибо, дружище.

Аль'Лакда висела перед экранами жёлтым пятном. Здесь она казалась в разы больше, чем на экране планшета. Я видел, как по материку идёт стена ревущего песка. На мгновение я представил, каково это — находиться под ревущими песками, стёсывающими даже мясо с костей.

— Выглядит сухо, — сказал Дат.

— Ага, суше, чем твоя кожа. — ответил Хронк. — Но вот это я понимаю — планета. Вселенская стабильность на одном клочке суши: богатые сидят в дворцах, бедные жарятся под палящим солнцем.

Говорун вывел маршрут к главному космопорту. Красная линия прошла через орбитальный контроль, потом к северному материку, где один из крупнейших городов Аль'Лакды стоял у слияния двух полноводных рек.

— Внимание, входящий запрос от планетарной охраны, — сообщил попугай.

— Выводи.

На экране появился мужчина в песочного цвета форме. Лицо смуглое, обрамлённое курчавой бородой, нос крупный, усы тонкие, взгляд такой, с занимательной хитрицой.

— Неопознанное судно, вы вошли в контрольный коридор Аль'Лакды. Назовитесь, укажите цель прибытия, груз, вооружение, численность экипажа и наличие опасных веществ на борту.

Я включил официальный пакет, который нам выдали альтанцы. Без него нас бы развернули ещё на дальней орбите или обложили такими сборами, что двадцать тысяч Серда начали бы таять прямо в кармане.

— Канонерка «Звёздный Жук». Капитан Анатолий Бронский. Прибытие по частному торговому поручению. Груз отсутствует. Вооружение штатное, зарегистрированное временным транзитным пакетом. Экипаж — три разумных, корабельный ИИ ограниченного класса.

— Ограниченного? — оскорбился Говорун на внутреннем канале. — Говорун отличается умом и сообразительностью.

— Молчи, ограниченный.

Планетарный охранник долго смотрел документы, не вырубая прямого эфира. Причём с такой значительной внимательностью, что мне уже стало скучно. Но и простой проверкой он решил не ограничиваться, провёл дополнительную проверку корпуса на незарегистрированные элементы. Ничего не найдя, запросил подтверждение уплаты входного сбора, взимаемого дистанционно, а затем и полноценную инспекцию на борту с прямым допуском ко всем системам корабля.

— Они ещё с орбиты начали нас доить. — выругался Хронк.

— Это культурные традиции, — сказал я. — Уважай местные обычаи. Чем больше карман, тем чаще будут туда заглядывать.

Через двадцать минут к нам пристыковался малый инспекционный бот. На борт поднялся следователь планетарной охраны с двумя помощниками и дроидом-сканером. Дроид сразу принялся водить лучами по стенам шлюза, явно выискивая нечто, что можно было бы обложить дополнительным взносом.

— Судно вооружено сверх обычного для частного грузового класса, — сказал следователь. — Это выходит за рамки обозначенного вами класса корабля.

— Мы канонерка.

— В документах указано «модифицированное грузовое судно».

Он посмотрел на Хронка, потом на Дата. На Дате взгляд задержался дольше.

— Галгонец в экипаже. Сиелец у инженерного поста. Человеческий капитан. Любопытный состав.

— Мы тоже собой гордимся. Настоящий интеркосмический состав. — выдохнул я.

— А это что?

Взгляд проверяющего упёрся в сторону висящей на стене трубы. Это был именно тот гранатомёт, которым я сбил пиратский истребитель. Хронк когда-то заявил, что повесит его в качестве угла для молитв оружейникам прошлого, и ведь полностью исполнил своё желание на мою голову.

— Памятник сиельской культуры. — сразу ответил я, за спиной следователя показывая кулак Хронку. — Мы уважаем особенности каждой расы, а потому не можем вести межзвёздные переходы без места для поклонения.

Следователь поднял бровь. Я понял, что спектакль можно тянуть долго, а можно закончить красиво. Достал из внутреннего кармана небольшой кожаный мешочек, отсчитал пятнадцать золотых экю и положил на ближайшую панель. Отчеканенные кругляши мягко звякнули, привлекая внимание всей троицы сразу.

— Ваша документация выглядит удовлетворительной, капитан Бронский.

— Рад слышать.

— Планетарное правительство Аль'Лакды приветствует законопослушных гостей.

— Передайте правительству мою благодарность.

Он смахнул монеты так быстро, будто их никогда и не было, сделал отметку на планшете, после чего наконец сделал разрешение на посадку. Дроид его сопровождения пару раз пискнул, но следователь натурально пнул его под механический зад подбитым носком сапога, и тот заткнулся. Все они вернулись обратно на бот, а я не смог не обратить внимание на Хронка, буквально покрасневшего от негодования.

— Пятнадцать золотых! — он всплеснул руками. — За пятнадцать золотых я бы сам проверил каждый винтик на этом корабле и даже станцевал румбу прямо на генераторе!

Я представил пляшущего сиельца и сразу захотелось отделить его подальше от генератора. В этом низкорослом бородаче весу было раза в два больше, чем во мне, и это при условиях того, что планета у него была с повышенным значением притяжения.

— Не, дружище, лучше без этого. Боюсь, что если ты станцуешь тут, то мы с тобой устроим второй Марс-40.

— Чего?

— Да была такая колония на Марсе когда-то. Вполне успешно развивалась, но когда реактор у них из строя вышел, то мало того что они свой защитный купол разрушили, так ещё и одарили двадцатью миллионами кюри. А местные точно такому подарку не обрадуются.

Система охлаждения «Жука» начала ворчать при входе в атмосферу. Воздух за стеклом стал жёлтым. Город внизу рос быстро: купола дворцов, плоские крыши трущоб, широкие каналы, зеркала водохранилищ, бесконечные ряды теплиц и садов вдоль рек. На дальнем горизонте пылала пустыня.

Космопорт стоял на искусственном плато у окраины города. Взлётные площадки, ангары, ремонтные башни, топливные колонны, ряды грузовых терминалов. Над всем этим жужжали сотни автономных платформ. Они двигались сами, цепляли корабли, подводили шланги, сканировали обшивку, ставили распорки, отправляли счета. Местное правительство гордилось своей автономной системой обслуживания космопортов так сильно, что упоминание о ней вылезало в каждом втором рекламном сообщении.

— Добро пожаловать в космопорт Аль-Хазим, — пропел автоматический голос. — Полностью автономное обслуживание, гордость планетарного правительства Аль'Лакды. Среднее время постановки судна на сервис — семь минут двенадцать секунд.

— Поднимайся, команда. Пора отрабатывать имперскую награду!

Глава 14

Мы оставили корабль под наблюдением системы и вышли под лучи страшной жары. Она легла на плечи тяжёлым одеялом, сразу вызывая на коже плотные капли пота. Я моментально прикрыл голову потрёпанной кепкой, надеясь, что не превращусь в человеческую солонину быстрее, чем мы найдём укрытие от раскалённого гиганта, смотрящего на нас с неба раскалённым глазом.

— А ледяная планетка была не так уж и плоха... — выдохнул Хронк.

— Терпи, бородач, космоатаманом будешь.

Мы зашагали по порту, смотря на то, что здесь не было ни одного человека. Автоматизация на планете оказалась доведена до полного автоматизма. Огромное плато, укрытое стальными пластинами, таило в себе механизмы, способные самолично заняться ремонтом кораблей и их заправкой. Заместо грузчиков на колёсных грузовиках или вилочных погрузчиках здесь летали судна на воздушной подушке, целиком и полностью управляемые заложенным внутрь них искусственным интеллектом. Для мелких же работ летали дроны по одним только им известным маршрутам.

Я глянул на галгонца. Его каменная кожа на жаре выглядела совершенно спокойной, а пота не было вовсе. Не то он моментально высыхал на такой коже, не то у него просто не было потовых желез, не то что-то ещё. Уж не знаю, как устроен у них организм, но складывалось ощущение, что отправь его куда-то на токсичную планету — и даже там он будет чувствовать себя совершенно спокойно, купаясь в каком-то радиоактивном озере и попивая коктейль из слизня.

Мне бы хотелось пару часов на привыкание. Желательно в комнате с холодным воздухом, ванной и прохладительными напитками, но такое помещение наверняка здесь стоило бы совершенно космических денег, так что пришлось пойти вперёд сразу, экономя время и жидкость в организме.

От космопорта до города тянулась крытая транспортная галерея, но внутри было душно. Автоматические вентиляторы гоняли горячий воздух, делая вид, что помогают. Через прозрачные панели виднелись поля вдоль канала. Сотни людей и машин работали на участках, где росли длинные зелёные стебли, низкие кусты с красными плодами, полосы зерновых культур. Между полями шли искусственные каналы, уводя воду к дальним садам. Над каждым крупным ответвлением стояли гидростанции: низкие мощные здания с белыми башнями и рядами турбин. Всё это место показывало, что вода на этой планете была показателем власти. Она даровала людям питьё, энергию, пищу, а значит, кто ей владел, тот и побеждал.

Город начался удивительно резко. Казалось бы, сначала была широкая улица с белыми арками, выжигающими глаза отражением света, а потом едва не сразу пошёл рынок, поглощающий всё вокруг.

Кажется, местный рынок занимал по меньшей мере половину города. Во всяком случае, так казалось. Улочки, площади, крытые ряды, навесы, переходы, лестницы, балконы. Везде торговали. Торговцы орали, зазывая к себе людей, сбивали и повышали цены. Продавали всё, начиная от тканей и специй, батарей и механизмов, заканчивая посудой и продуктами. Рядом ходила бесчисленная армия носильщиков, прямо на своих спинах таскающая грузы за своими господами и покупателями. Не редки были и площади, прямо на которых под навесами стояли рабы.

Да, эта планета была одной из тех, кто без всяких моральных дилемм торговал разумными существами. Несмотря на всю технологичность здешнего космопорта, здесь на полях работала бесчисленная орда рабов. Не знаю, в чём была причина: может быть, шейхи боялись восстания роботов или же не имели достаточного технологического развития, но работу здесь всё больше выполняли руками и другими конечностями, которые у них были.

— Представляешь, длинный, мы могли быть здесь! — Хронк хохотнул, щуря глаза. — Умирали бы от жары за тарелку баланду и три литра воды в сутки, пока жара не добила нас и не пустили прямо на удобрение для полей.

Я хмыкнул, ловя себя на мысли о том, что жара на этой планете требовала от населения максимальной экономии ресурсов, а местная повторная обработка должна была выйти просто на новый уровень. Мало того, что здесь повторно перерабатывали мочу, так ещё и трупы всегда шли в ход. Если раньше предки лакдийцев хоронили людей под землёй в белоснежных саванах, то теперь каждый труп отправлялся на переработку для последующего использования на полях. «От земли мы родились, к земле и придём» — как-то так говорилось на местном наречии общего языка.

— Эй, длинный, я тут над твоими словами подумал. — в голосе Хронка стало больше серьёзности. — Вот когда мы заработаем, то не хочу я себе флотилию личную.

— Не будешь бить камень? — попытался улыбнуться каменный.

— Тебя-то, каменюка, попробуй ударь, сам меня быстрее в сиельскую отбивную прибьёшь. — Хронк вздохнул. — Я хочу пивоварню свою открыть, и винокурню, и дистилерию. В общем, всё хочу построить. Причём на корабле всё хочу сразу сделать, чтобы и росло всё там, и производилось тут же. Буду прыгать по гиперпространству и продавать первоклассные напитки тем, кто никогда этого не получал.

— Дай угадаю, а нормальное пиво никто в этой галактике ни разу в той жизни не пил?

— Зришь в корень, длинный. Прямо в корень. Буду единственным, кто его варит.

— Хорошая мечта.

Дат держался чуть позади, закрывая спину. На него смотрели часто. Галгонцы тут встречались редко. Сиельцы, судя по взглядам, тоже. Я же выглядел обычным человеком, пока люди не замечали, что рядом со мной идёт каменная глыба и рыжий бородатый инженер.

Удивительно, но на такой планете было не так много людей, но гораздо больше инопланетян. У прилавка с жареным мясом стоял калья. Этот гуманоид был сравним по размерам с Датом, но только зелёный, словно списанный с картинок про орков. Только этот «орк» носил тонкую расшитую жилетку, золотые серьги в ушах и с таким изяществом выбирал специи, что любой дворцовый повар мог бы почувствовать угрозу в смещении с позиции.

Чуть дальше прошла пара хунгизи. Лиловокожие, высокие, с узкими чёрными глазами и тонкими конечностями, которые казались хрупкими ровно до того момента, пока один из них не поднял одной рукой тяжёлый ящик с металлическими слитками. Они двигались плавно, почти бесшумно, и толпа сама расступалась.

У фонтана сидели трое шарков — низких существ с серой кожей, шестью пальцами на руках и широкими прозрачными дыхательными масками. Они щёлкали между собой на своём языке и торговали маленькими живыми лампами, плавающими в стеклянных сферах.

На навесе над рыбным рядом висела, сложив крылья, представительница народа эрри. Тонкая, почти птичья, с перьями вдоль рук и шеи. Она лениво ругалась с продавцом, требуя снизить цену на сушёную рыбу, хотя сама при этом выглядела так, словно могла улететь вместе с товаром, схватив их мощным клювом.

— Эй, дорогой! — неожиданно окликнул нас один из местных торговцев, выделяющийся удивительно высоким голосом. — Подойди, купи червя! Этот большой будет, всех врагов твоих съест! Ни от кого и кусочка не оставит! Покупай, не пожалеешь. За друга твоего бородатого тебе скидку дам, все обзавдиуются!

— Да аферист ты, нет у вас здесь таких червей. Все маленькие, не растут никогда.

— Эй, зачем ты так говоришь?! Чтоб тебя великий червь пожрал! — обиделся продавец.

Покупать мы здесь ничего не решались, да и незачем было. Любой купленный товар сильно нас бы мог замедлить, а в наших условиях скорость возможного быстрого отступления стоила очень немало.

Дальше ряды снова раскрылись на площадь. В центре плескался фонтан, вокруг которого сидели люди, пьющие чай из маленьких стеклянных кружечек и курящие длинные трубки. На нас они не обращали внимания, а мы шли к местной таверне, названной странно: Ка'а. Здание, как и многие местные, выглядело как крепость.

— Надеюсь, там есть пиво из кактусов. — мечтательно произнёс Хронк.

— Не забывай, что мы сюда не пить пришли.

Мы зашли внутрь здания. Посетителей оказалось не столь много даже в такой жаркий час. Немногие те, кто сидел под прохладным дуновением кондиционеров, аккуратно попивали напитки из высоких стаканов. Определить, кто здесь кто по взгляду, я не мог, ведь почти каждый житель поголовно был затянут в широкие одежды, почти скрывающие всё их тело от солнца, открытыми оставляя только тёмные ладони и лица. Пожалуй, единственным, кто здесь был полностью открыт миру, так это тавернщик, протирающий бокалы. Кажется, эта их черта была одинаковой для всех представителей профессии, вне зависимости от планеты, происхождения и эпохи.

Я подошёл к местному тавернщику, который будто и не обращал на нас внимания, продолжая натирать бокалы до зеркального блеска. Как только я оказался рядом, он лишь стрельнул взглядом под стойку, явно показывая, что там либо кнопка охраны местного шейха, либо же оружие — в любом раскладе мы были не в выгодном положении.

— Дружище, — решил я заговорить с ним на общем языке, — нам нужен один человек по прозвищу «Туман». Хотелось бы с ним переговорить, говорят, он обычно где-то здесь ошивается.

При произнесении этого имени я заметил, как взгляды местных жителей устремились друг к другу. Похоже, здесь его знали и вполне себе хорошо, даже слишком и, возможно, не в самом лучшем свете.

— Мы, если это важно, без оружия. — я расстегнул полы куртки, показывая, что при мне нет ни кобуры, ни ножен, ни даже петли с тяжёлым ключом, вполне пригодным для того, чтобы проломить ближайшему голову. — Если его тут нет, то подскажи нам, где его отыскать можно.

— И, старик, плесни мне кружечку вашего местного пойла. — влез в разговор Хронк. — От вашей жары сразу все узлы пересохли, будто каменной пыли надышался. — бородач ткнул меня в ногу и жестом попросил наклониться. — Чёт, длинный, местная публика нашему здесь нахождению как-то совершенно не рада. Вон те вообще шушукаются как-то не по-доброму.

Я повернулся в направлении, указанном низкорослым. Там за прямоугольным столом сидело пять человек, действительно быстро говорящие между собой. Стеклянные кружки они моментально отставили в стороны, да и ни одна из трубок сейчас не дымила, безвольно лёжа на столах. Оружия у них я не видел, но в такой одежде они могли по десятку клинков спрятать, и при этом никто ничего бы не заметил. И хорошо ещё будет, если только холодняк прячут. Начнись тут стрельба — и будем мы радоваться на этот раз уже отсутствию попутных жертв.

— Не сейчас. — одними губами сказал тавернщик, отставляя в сторону сосуды и тряпку. — Подходите вечером, после заката. Всё сообщу.

— Вечером, значит вечером, — сказал я, отступая от стойки. — Мы люди терпеливые.

Тавернщик молча вернулся к бокалам. Вот только теперь невозмутимости в нём было куда как меньше. Взглядом он то и дело уходил в сторону пятёрки местных, но те притихли окончательно. Переговариваться они перестали, отпивать тоже, просто смотрели по сторонам, но всё больше в нашу сторону.

Мы развернулись к выходу и активно зашагали в сторону дома, чувствуя, что сильно ошиблись в том, что оружие оставили на корабле. Местные явно не были сторонниками пацифизма.

Пятёрка резко встала из-за стола и перекрыла выход, встав одной стеной. Будто репетируя, они синхронно вынули из рукавов длинные, слегка изогнутые кинжалы, хищно поблёскивающие в свете здешних ламп.

— Стойте, чужаки.

Хронк среагировал первым. Местные ещё ничего сделать не успели, лишь вынули оружие, а бородатый схватился за ближайший табурет, шурша сервоприводами. Мгновение — и мебель отправилась в полёт. Табурет врезался в лицо ближайшего из пустынников, разлетевшись на щепки.

— Ну, давай, ребята, нападай! Я вам покажу, что такое огонь!

Хруст табурета сработал в качестве гонга. Оставшаяся на ногах четвёрка сразу бросилась в атаку, размахивая клинками. Ближайшего я схватил за запястье обеими руками, рванул вниз на себя, врезав коленом прямо в живот. Пустынник охнул, пытаясь вдохнуть, но я тут же добавил ему по затылку локтем. Всего двух ударов хватило для того, чтобы он рухнул на землю, не показывая больше желания к сопротивлению, а нож из его рук перекочевал мне в руку.

В это же мгновение Дат сцепился уже с двумя. Его каменная кожа совершенно не поддавалась обычному железу, потому он пёр напролом, выбрасывая вперёд сжатые кулаки. Веса и мощи в нём было столько, что каждый удар, добирающийся до цели, ломал кости. Выпад — и челюсть одного из пустынников превратилась в осколки, выстрелив фонтаном из зубов. Второй попытался зайти к нему сбоку, выхватив второй нож. Тот, похоже, успел догадаться, что не всё тело инопланетянина покрыто бронёй из камня. Все подвижные места были просто закрыты плотной, но движущейся кожей. Пустынник попытался кольнуть его в подмышку, но каменный развернулся на пятках и пнул с подобной дизельному молоту силой. Местный отлетел прямо к стене, ударившись хребтом.

А вот бородатый превратился в безумную молотилку. Разбив табурет о стену, он вооружился двумя толстыми ножками, с одной из сторон заканчивающихся острыми щепками. В отличие от местных, кто явно умел и готовился орудовать клинками, Хронк просто месил воздух впереди себя. Силы в нём было изрядно, отчего пустынник постоянно отступал, не находя момента для контратаки. Но отступал он точно до того момента, пока не наткнулся на Дата, что просто обрушил кулак ему прямо на макушку.

— Ваш же песок! — выругался тавернщик, наблюдающий за выбегающими из заведения посетителями. — Я же сказал вам ночью возвращаться! Идиоты! Чёрт вас возьми! Дебилы!

На мгновение он скрылся за прилавком и появился уже сразу с двустволкой в руках. Понимая, что ситуация становится совершенно кислой, я метнулся в сторону, уходя с линии огня, но владелец заведения не стал разряжать стволы в меня. Из двух стволов он пальнул прямо над дверью, когда внутрь ворвалась разозлённая толпа, вооружённая на этот раз не с ножами, а с куда более тяжёлыми аргументами. От громадных фаерболов толпа сразу схлынула на улицу, а тавернщик сноровисто перезарядил стволы, вставляя крупные патроны в толстые стволы, чадящие от порохового дыма.

— Сюда, парни! Сюда! — крикнул он, указывая нам за стойку.

Думать времени не было. Вся наша троица перелетела через стойку в одно мгновение и тут же скрылась за занавеской, закрывающей проход. Тавернщик бросил в руки Дата обрез с патронташем, где в петлях держались крупные латунные столбики боеприпасов, больше напоминающих снаряды для зенитки, чем ружейные патроны, и каменный высунул ружьё наружу, пальнув с обеих стволов. Оттуда послышались крики боли и отборные ругательства на местном наречии. Слова были непонятны, хотя вот направление понятно, особенно подкреплённое длинным залпом из всех стволов, что тут же ударил в проход.

Тавернщик в это время, вооружившись ломом, поднимал толстую плиту из песчаника, лежащую прямо посреди комнаты. Уже там, в тайнике, оказался вентиль от гермолюка. Бармен схватился за вентиль и попытался его провернуть. Весь он стал красным, вены на шее от напряжения вздулись.

— Что встали?! — рявкнул он. — Помогайте!

Мы втроём схватились за вентиль. Сервоприводы у бородатого едва не сразу закипели. Рывок, второй, третий. Мы пытались сдвинуть вентиль из всех сил, но тот скрипел и даже не думал двигаться в сторону.

— Давай, хреновина!

Хронк взревел, и вентиль наконец двинулся. Со скрипом, медленно, с трудом, по ржавчине и накипи, но с каждым сантиметром двигался только быстрее. От напряжения механический протез вышел из себя, повиснув металлической плетью, точно к тому моменту, когда пред нами раскрылось тёмное нутро туннеля.

— Прыгай!

Глава 15

По лестнице мы спустились с реактивной скоростью. Даже Хронку приходилось стремительно передвигать ногами, пытаясь успеть за нашей троицей, звеня подкованными ботинками по металлическим ступеням.

— Быстрее! — рявкнул тавернщик. — Пока они не поняли, куда вы ушли!

— Да мы вроде и так не прогулочным шагом! — отозвался Хронк.

Ступени закончились ещё одним люком, таким же старым, круглым и с тремя упорами. Дат налег плечом, дверь со скрипом отозвалась, уходя в сторону. За ней открылся коридор, уже почти полностью металлический, с ребристыми стенами и светом в небольших лампах под потолком.

— Откуда питание? — спросил я, вваливаясь внутрь.

— Не спрашивай. Просто беги.

Провожатый проскочил через люк, развернулся и ударил ладонью по боковой панели. Дверная створка с трудом поползла обратно, скрипя так нещадно, что боль моментально появилась в ушах. Хронк подскочил к механизму, схватился биологической рукой за один из упоров и помог ему встать на место.

— Ставь второй, бородач! — скомандовал тавернщик.

— Сам вижу!

Они вдвоём загнали в пазы три толстые скобы. Потом тавернщик вытащил из кармана короткий металлический клин и забил его под основной замок рукоятью дробовика. Теперь преграда выглядела настолько крепкой, что уничтожать её придётся разве что со взрывчаткой, и то при большой угрозе обрушить потолок себе на голову.

Но долго стоять и дышать нам не дали. Провожатый махнул рукой, и мы вновь устремились по коридорам, полным ржавчины и пыли. Мы повернули раз, затем ещё, поднялись, спустились. Тавернщик явно знал, куда нужно двигаться, однако я потерялся быстро, несмотря на попытки запоминать маршрут. Я вообще сомневаюсь, что получится выбраться из этой сети без проводника.

— Имя хотя бы скажешь? — спросил я, стараясь не отставать.

Тавернщик бросил взгляд через плечо.

— Салим аль-Хаджар. Зови просто Салим.

— Отлично. Я Анатолий, это Хронк, а громадину Дат зови.

— Потом познакомимся!

Мы свернули влево. Коридор стал уже. Дат боком протиснулся между двумя трубами, одна из которых была толщиной с мою ногу. Я попытался повторить и зацепился плечом. Рана сразу напомнила о себе горячей вспышкой. Пришлось стиснуть зубы и выдёргиваться силой. Хронк, проходя следом, ударил трубу протезом.

— Узкие ходы придумали враги низкорослых.

— Ты сам низкорослый, — сказал я.

— Я компактный. Это другое.

Сзади послышался глухой звук. Люк пока держался, но местные точно работали над этой проблемой. Времени они точно потратят прилично, но вопрос вскрытия решался лишь временем. Нам же нужно было удалиться как можно дальше к моменту, когда толпы местных ворвутся в подземные коридоры.

Они петляли как кишки гигантской железной твари. Металл сменялся тёмным керамическим покрытием. Потом снова металл. На стенах иногда вспыхивали тонкие символы, похожие на царапины, но слишком ровные для случайности. Ни одного знака на общем. Ни одного понятного указателя. Только бесконечные повороты, люки, лестницы, боковые ниши и трубы.

— Что это за место? — спросил Дат.

Салим перепрыгнул через провал в настиле, приземлился, подождал нас и побежал дальше.

— Старые коридоры.

— Насколько старые? — уточнил я.

— Они были здесь до нас. Эти тоннели были здесь ещё до того, как арабейцы сели на Аль'Лакду, — сказал Салим. — Под городами. Под реками. Под пустынями. Через всю планету. Иногда целые участки завалены песком, иногда уходят под воду, иногда открываются прямо в подвалы дворцов. Никто не знает, кто их построил, и не каждый готов отправиться сюда по своей воле.

— Да ну! — Хронк едва не споткнулся от новостей.

— Да, но ты беги быстрее! — крикнул он. — Если шейхи узнают, что вы устроили возле «Ка'а», вас не станут судить долго. Отправят на поля. Сначала живыми. Потом, когда жара сделает своё дело, отправят туда же удобрением.

Бежали мы ещё с полчаса. Хотелось уже просто выплюнуть лёгкие и плюхнуться прямо в снежную кучу, чтобы охладить разгорячённое тело. Единственный, кто чувствовал себя в порядке, так это Дат. Эта каменная машина войны двигалась так спокойно, что изнутри меня начала распирать зависть. Он даже предложил взять Хронка на руки, но бородач отправил его в прямое пешее путешествие, пусть с него и тёк пот ручьём.

Выдохнуть удалось только когда Салим остановился подле одной из дверей. Из своих одежд он вытянул пластинку ключа, которую сунул в почти невидимую щель, и дверь поднялась вверх. Мы зашли внутрь, дверь опустилась толстой стальной плитой за нашими спинами. Салим хлопнул в ладони, и над головами наконец загорелись лампы, освещая нам помещение.

Это была комната размерами метров в двадцать, явно оборудованная как укрытие. Несколько двухэтажных кроватей, холодильные камеры, галопроектор под потолком и даже небольшой верстак у стены.

Салим подошёл к холодильнику и вытянул оттуда несколько запотевших бутылок с водой, бросив нам по одной. Я моментально свернул крышку и присосался к горлышку, едва ли не за мгновение высосав половину содержимого. Хронк повторил моё движение, но свою бутылку выпил моментально, а ещё и мою схватил, опустошая ту до последней капли.

— Вот теперь можно жить, длинный. Никогда так раньше не ценил воду в своей жизни.

Салим сел на одну из кроватей, старательно переводя дух. По нему было видно, что такие гонки не прошли для него также спокойно, как для нашего каменного гиганта. Он поднял штанину и старательно растирал мышцы. Сам же Дат критически осмотрел кровать и решил на неё всё же не садиться, предпочтя вместо мягкого матраса жёсткий металлический пол.

— Ладно, не знаю, отчего вы решили свалиться на мою голову, но могли бы сделать всё более скрытно. — Пустынник внимательно посмотрел на нас. — Хорошо ещё, что вы на орбиту весь флот сразу не привели, чтобы уж точно можно было стать совершенно невидимыми.

— К сожалению, разведка не объяснила нам, что ваши люди сильно не любят этого Тумана.

— Не этого. — В голосе Салима прозвучала обида. — Это мой брат.

— Не знал. — Я развёл руками. — Не хотел обидеть. Но если это ваш брат, то мне бы хотелось с ним как-то связаться. Думаю, раз вы нас спасли, то знаете, что прибыли на планету не просто так. Сможете организовать встречу?

— Только если вы умеете говорить с мёртвыми. Мой брат погиб три года назад. Раз вы об этом не знаете, то разведка империи точно сейчас находится не в лучшем своём состоянии. — Он вздохнул и вытянул из складок трубку, которую незаметно набил и поджёг. — В чём ваша цель, чужаки?

— Нас попросили встретиться с этим человеком и забрать у него некие данные. Сказали, что он сам прекрасно знает о том, что нам нужно передать. Нам лишь необходимо передать ему шифр: «Феникс поднимается из раскалённого песка». Вот и всё.

— Тогда вы опоздали ровно на два года. — Пустынник выдохнул воздух дымным облаком. — Пусть он и был моим братом, но я не обладаю знаниями о всех тайниках, которые он спрятал в этих коридорах. — Он обвёл руками комнату. — Это было наше убежище ещё с детства, но те времена давно успели пройти. С тех времён, когда он поступил на службу к империи, наша братская близость претерпела не самые лучшие изменения.

Я тяжело выдохнул, понимая, что ситуация откровенно аховая. Даже если мы прямо сейчас вернёмся к расположению флотской группы, то нас даже слушать не станут. Самое вероятное, что просто расстреляют при приближении к кораблям из всех орудий до состояния мелкого салата. Это определённо были не те люди, которых стоило злить невыполнением задачи. Деньги всегда можно вернуть, благо чипы с экю не привязывались к одному отдельному владельцу и свободно ходили из рук в руки. Но вот обещание, что я выполню задачу... Их обратно вернуть было просто нельзя. На древней Земле говорили: «Слово не воробей, выпустишь — не поймаешь». Понятия не имею, что это вообще за птица такая, но в целом я был согласен.

— Длинный, что делать будем? Я так понимаю, возвращаться нам к флоту нельзя?

Хотелось бы ответить Хронку что-то обнадёживающее, но мысли теперь крутились вокруг того, в какой уголок галактики стоит свалить. Понятно, что за самыми обычными авантюристами посылать флотилию никто не станет, но для адмирала эта неудача может стать личным оскорблением. Пошлёт по мою душу парочку каких-нибудь головорезов за сумму в три раза меньшую относительно той, что они передали мне, подорвут корабль торпедами или просто отвинтят мне голову, а вместе с тем Хронку и Дату, если у кого-то вообще хватит на это сил.

— Не парочка. — выдохнул Салим.

Пустынник сидел на нижней койке, держа трубку между пальцами. Дым поднимался тонкой струйкой и тут же втягивался в старый фильтр под потолком. Лицо у него стало спокойнее, но глаза оставались тяжёлыми.

— Что?

— Да знаю я, о чём ты думаешь сейчас. Думаешь, что за тобой убийц пошлют. Только не два и не один будет. Альтанцы — реальная угроза, которая умеет очень хорошо ждать. Если думаешь, что у тебя получится где-то спрятаться, то передумай сразу. Проживёшь спокойно год, может два, даже десятилетие, но затем... Затем ты получишь месть, как только они посчитают, что ты достаточно сильно расслабился.

Хронк медленно повернулся ко мне:

— Длинный, мне уже нравится всё меньше.

— Мне тоже.

— Откуда такая уверенность? — спросил я у Салима. — Ты слишком уверенно говоришь об имперцах для простого тавернщика.

Он горько усмехнулся:

— Моего брата звали Насир аль-Хаджар. Для вас — Туман. Так его прозвали ещё в молодости. Он умел исчезать там, где другие люди видели только стену. В детстве мы с ним лазали по этим коридорам каждый день. Тогда это казалось игрой. Найти новый проход, открыть люк, добраться до старого зала, утащить оттуда какую-нибудь пластину и продать на рынке за пару монет.

— А вы с длинным похожи. — Хронк хохотнул. — Только он в космическом мусоре копаться любил, а вы в планетарном.

— Насир оказался умнее меня. Он рано понял, что эти туннели связаны с космопортами. Не только с Аль-Хазимом. Со всеми большими портами планеты. Автономные платформы, сервисные дроны, топливные линии, ремонтные манипуляторы — всё это работает через старые планетарные технологии, которые люди до сих пор не понимают. Наши шейхи очень любят хвастаться такой продвинутой идеей космопорта, но, если уж быть честным, половину даже чинить нормально никто не умеет. Мы тут уже две тысячи лет, и за всё это время порт только деградирует. Если ботов ещё как-то чинить получается, и то раз на раз не приходится, то вот платформы под кораблями... Там большая часть уже давно дышит на ладан, и день ото дня приходят новые отчёты о поломках. Однако их не чинят, металл просто остаётся ржаветь.

— Очень знакомый подход. — хмыкнул я. — Найти древнюю штуковину, которую называешь своей гордостью, а потом молиться, чтобы не сломалось всё это в ближайшие пару лет.

— Примерно так. Насир поступил на службу к Альтанской Империи. Специалист по дронам, роботам, автономным системам. Его забрали быстро. Стоит отдать должное — у имперцев всегда ценят хороших рекрутов, так что брата вниманием не обделили.

— Он служил на флоте? — спросил Дат.

— Именно, чужак.

Я вспомнил «Ариастарх» и количество расположенных там разнообразных ботов. Учитывая, что имперцы никогда не были против заменить живого человека механизмом, вербовка специалиста по железу из пустынных трущоб кажется более чем вразумительным. Пожалуй, они были одной из немногих стран космоса, которые вообще не боялись повсеместно использовать искусственный интеллект.

— Несколько лет он у них служил. — продолжал пустынник. — Возвращался редко, потом всё чаще и чаще. Он никогда к одному кораблю привязан не был, так что удавалось ему прилетать на планету тайком. Он таскал сюда приборы, старые сканеры, блоки памяти, карты. Говорил, что космопорт — только верхушка. Что под планетой есть целая сеть заводов.

Хронк сразу поднял голову.

— Заводов?

— Да, причём автономных. Глубоко, очень глубоко, глубже, чем вообще забирались наши исследователи. Он считал, что где-то под пустынями работают линии, которые до сих пор клепают роботов. Или детали для них. Или просто обслуживают. Что именно там делают — он не знал. Но факт есть факт.

— Заводы, которые сами делают роботов? На этой планете? Сейчас?

— Это слухи. Теории моего брата. Обрывки данных. Странные маршруты сервисных дронов. Запчасти, которые не производят ни в одном известном цехе, но они всё равно появляются в системе обслуживания. Пропавшие люди, которые лезли слишком глубоко. Слишком ровные туннели под районами, где никто их не строил.

Говорун тихо появился на моём наруче. Жёлтая птица выглядела необычно серьёзной.

— Капитан, если автономные заводы существуют, их ценность может превышать стоимость среднего планетарного порта.

— Спасибо, я как раз искал повод вспотеть сильнее.

Салим посмотрел на Говоруна, но вопросов задавать не стал.

— Насир понял больше, чем надо. Два года назад он спрятал все данные. Я не знаю, где именно. Он был умным и осторожным. Оставил мне только несколько намёков, потому что боялся, что меня схватят и пытать начнут, вытряхивая правду. У любого есть свой предел, так что страх у него был оправдан.

— Кто его убил? — спросил Дат.

Салим долго молчал. Дым из трубки истончился. Где-то за стеной прошёл слабый механический гул. Комната на секунду дрогнула, словно где-то далеко запустился старый насос.

— Имперцы, — сказал он наконец.

Хронк присвистнул:

— Весело. Мы выполняем задание имперцев, а нужного нам человека убили имперцы.

— Не весь флот, — сказал Салим. — Не адмирал, может быть. Не ваш Серд, если это его имя. Империя большая. В ней много тех, кто желает использовать её в своих интересах. И далеко не все из них готовы договариваться словами. Иные считают, что за них куда лучше говорят ножи.

Я невольно вспомнил Иоганна Сердаше. Теперь всё больше походило на то, что он просто отправил нас туда, куда официальному человеку идти нельзя.

— Что случилось с Насиром? — спросил я.

— Он попытался сбежать обратно на планету, чтобы спрятаться где-то здесь, прямо в песках. Сказал мне, что на флоте кто-то начал чистку. Его отдел вскрывал старые архивы по Аль'Лакде, по автономным системам, по проектам первых колониальных лет. Потом начали пропадать люди один за другим, как серпом скошенный. Один умер при починке шлюза, второй якобы похитил деньги, третий умер прямо в медкапсуле. Насир понял, что очередь дойдёт до него, решив, что дожидаться смерти...

— И он пришёл к тебе, — сказал я.

— Да. Он был жив два дня. Два дня. За это время он успел спрятать данные, предупредить меня и попросить, чтобы я никому не верил. Потом агенты распустили слух.

— Какой слух?

Салим криво улыбнулся.

— Что Туман продаёт входы в старые коридоры чужакам. Что он знает путь к подземным водам. Что он украл у одного из домов карту заводов. Естественно, что местные силы почти сразу начали борьбу за него. Кто силой, кто деньгами. А имперцы просто ждали, пока вокруг него станет достаточно шума.

— Потом агент? — спросил Дат.

— Девушка. Называла себя Лейлой. Смуглая, тихая, с глазами, которым хотелось верить. Он пустил её сюда. В это убежище. Я тогда был наверху. Когда вернулся, Насир ещё дышал. Она ударила тонкой иглой под ребро, прямо в сердце. Я успел увидеть только её спину в коридоре.

Салим поднял руку и коснулся старого шрама на щеке.

— Я погнался. Догнал. Получил вот это и упал в нижний канал. Очнулся через сутки. Брата уже похоронили. Тело шейхи забрали первыми. Потом вернули прах. Может, его. Может, чужой.

В комнате стало тихо. Даже Хронк ничего не сказал. Только сжал металлические пальцы, и протез тихо скрипнул.

Я прислонился к стене, пытаясь собрать мысли. Всё стало ещё хуже, чем казалось. Мы прилетели за человеком, который умер. За данными, спрятанными где-то в древней сети тоннелей. Нас искали местные. Имперцы могли оказаться заказчиками, врагами, союзниками или всем сразу. А над всем этим висела «Нерта», чёрный ящик, пропавшие люди и корабль, который для себя потерял месяц, а для системы — десять тысяч лет.

— Длинный, — сказал Хронк тихо. — Я сейчас скажу непривычную вещь. Может, правда вернуть деньги?

— И куда потом?

— Далеко.

— От Альтанской Империи далеко не бывает.

Я посмотрел на Салима.

— Ты знаешь хоть один тайник брата?

— Несколько мест, где он бывал. Старые отметки. Пара фраз, которые я не сумел понять. Один маршрут, который он чертил на стене, когда думал, что я не вижу. Но точного хранилища у меня нет.

— Этого достаточно для начала.

Салим прищурился.

— Для начала чего?

Я поднялся. Плечо сразу отозвалось болью, но терпимо. После ледяной планеты, десантников и выстрела пилота это почти ласка.

— Мы ищем тайники Насира. Если данные там, мы забираем их. Если там нет данных, ищем дальше. Если внизу действительно есть автономные заводы, то лучше рискнуть жизнью здесь, чем потом всю оставшуюся жизнь прятаться от крупного государства по углам космоса.

— Разумная мысль, — сказал Дат.

— Нет, — сказал Хронк. — Это не разумная мысль. Это мысль нашего капитана. Разница огромная. Но раз мы уже в древних железных кишках под жаркой рабовладельческой планетой, то куда деваться?

Салим поднялся тоже.

— Вы не понимаете, что предлагаете. Эти коридоры забирают людей. Здесь можно пройти сто метров и выйти через три дня в другом городе. Можно открыть дверь и увидеть зал без пола. Можно разбудить механизм, который сто лет спал и вдруг решит, что ты мусор для переработки.

— Мы часто производим такое впечатление, — сказал я.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд. В его взгляде было недоверие, усталость и что-то похожее на надежду, которую он давно приучил себя душить.

— Мне нельзя оставаться на планете, — сказал он наконец. — После того, что я сделал у таверны, меня найдут. Если не люди дома Саада, то охрана шейха. Если не они, то те, кто до сих пор боится имени моего брата. Я помог чужакам уйти в подземные ходы. За это мне голову гладить не будут.

— Вывезем, — сказал я.

Хронк резко повернулся.

— Мы?

— Да, мы. На «Звёздном Жуке». Если выберемся, Салим идёт с нами. До ближайшей станции или туда, куда договоримся.

— А если за ним полпланеты погонится?

— Значит, взлетать будем под салют планетарной обороны шейхов.

Салим вздохнул:

— Хорошо. У меня нет других шансов, так что я согласен.

Говорун на наруче вздохнул, но я сделал вид, что треплю его по голографической голове.

— Поздравляю, пернатый. Значит, мы снова в деле!

Глава 16

Но прежде чем отправляться по дальнейшим задачам, нужно было подлатать нашего бородача. Тот окончательно взбесился через десять минут после нашего разговора с арабейцем. Она вроде пришла в себя, но теперь механическая кисть начала щёлкать сама по себе, будто огнебородый пытался щёлкать сразу всеми пальцами, а затем она и вовсе стала жить своей жизнью, вцепившись тому в бороду.

— Длинный, помоги, пока эта железяка меня не оскальпировала!

Я оторвался от бутылки воды и посмотрел на бородача. Тот сидел на ящике, пытаясь отцепить пальцы от бороды, а второй и вовсе отбиваясь от взбесившейся конечности.

— Ты его чем кормил?

— Твоими идиотскими решениями! Он ими подавился! Вот и мстит мне теперь!

Дат поднял взгляд от своего пореза у ребра. Галгонец уже обработал рану, заклеил её пластырем из медицинского набора и теперь сидел у стены, похожий на ожившую часть фундамента.

— Протез враг? — спросил он.

— Пока семейная ссора, — сказал я.

Пришлось тащиться к верстаку. Салим молча освободил место, выложил на стол набор мелких инструментов, пару универсальных щупов, старую лампу и коробку с проводами. Выглядело всё так, будто происходило из позапрошлого тысячелетия. Но мы и в прошлом рисковали.

Я снял боковую панель. Изнутри тут же пахнуло перегретой изоляцией и песком. Мелкая фракция была совершенно везде: планета пролезла в каждую щель, хотя на планете мы провели не больше суток, а внутрь будто всю песочницу засыпали.

— Тебе нужно было закрыть суставы перед выходом, — сказал я.

— Мне нужно было остаться в баре на «Рэйвен-Причале». Там хотя бы пиво можно было выпить в любой момент, а тут... Разве что песка хлебнёшь с горкой.

Салим всё это время стоял у стола и смотрел на старый планшет Насира. Карта на экране то вспыхивала, то гасла, словно сама не хотела оставаться живой. Он пытался понять маршрут, губы шевелились беззвучно.

Я вычистил песок тонким щупом, поджал контакт, подтянул разболтавшийся фиксатор. Протез дёрнулся, щёлкнул, потом кисть наконец разжалась. Хронк моментально вырвал из неё бороду и прижал к груди так, будто это было величайшее сокровище.

— Ещё немного, и я бы стал безбородым инвалидом.

— Теперь будешь просто инвалидом с бородой.

— Шути, шути. Когда мой протез в следующий раз решит сжать твою шею, я буду долго думать, вмешиваться или нет.

Пришлось вырвать механизм обратно, ведь искрить он не переставал. В ход пошла изолента, заменяющая перегоревшую изоляцию. Да, до фабричного качества было очень далеко, но эта лента держаться будет ещё дольше, чем всё человечество разом.

Салим повернул к нам планшет.

— Насир разбил карту на части. Он предполагал, что если кто-то найдёт один кусок, то остальные придётся искать долго. Один я давно нашёл, но дальше в поисках пока успеха не достиг.

На экране дрожала схема. Линии подземных коридоров, водосборные шахты, старые насосные станции, развилки, пустые зоны, пометки на местном языке и странные значки, которые не относились ни к одному известному мне языку или системе изображения. Конечно, меня самого было сложно назвать энциклопедией, но образование никуда не девалось, вместе с чувством внутреннего контроля.

Говорун возник на наруче, вытянул шею и стал смотреть на экран с видом учёного попугая, которого случайно пустили в библиотеку. Будь у него побольше анимации, то наверняка бы сейчас надел на клюв круглые очки.

— Сканирую изображение. Сравниваю с известными схемами технических коммуникаций Аль'Лакды свободного доступа. Совпадение частичное. Капитан, фрагмент содержит активные служебные отметки.

— Активные?

— Да. Некоторые узлы обмениваются короткими пакетами. Без непосредственного подключения расшифровать невозможно.

Хронк сразу перестал гладить бороду, вместо этого вернув протез на место:

— Рабочие механизмы?

— Вероятность высокая, — ответил Говорун.

Сиелец улыбнулся, и сразу стало ясно, что в голове он уже прикидывает примерную прибыль с этой операции. Пришлось остановить его жестом, отчего рыжебородый возмутился, но всё же замолчал, пусть возмущения в глазах стало в разы больше.

Увидев это, Салим развернул к нам планшет.

— До ближайшего тайника Насира мы можем добраться через старые подземелья. — Палец двинулся по экрану. — Пойдём по техническому туннелю, потом двинем по насосной станции и водосборным шахтам. Если повезёт, выйдем к распределителю под северным кварталом.

— Если? — нахмурился сиелец.

— Туннели не всегда подчиняются моему желанию. Будь у меня джинн в электрическом чайнике, то я наверняка бы загадал разгадать тайны этой планеты, но чего нет, того нет.

Перед выходом арабеец сдвинул в сторону холодильник и из открывшейся ниши достал несколько свёртков в промасленной ткани. Внутри оказалось три автомата, явно подпольной сборки, один короткий дробовик, несколько гранат и дыхательные маски. Выходил не самый плохой набор для исследования подземных коммуникаций неизвестного происхождения.

Уже через пять минут мы погрузились в подземелья. Судя по звукам шагов, доносившихся со стороны бара, люк всё же умудрились взорвать, но сейчас мы двигались куда быстрее, всё сильнее и сильнее углубляясь в недра планеты.

Проводник шёл первым, постоянно смотря по сторонам. Круг света от его фонаря лизал стены, то и дело выхватывая стены, что явно не сумели миновать хищного взгляда местных металлосборщиков. Они точно успели пройтись здесь, вырезая целые куски коридоров. Стальные панели, трубы, толстые кабели — ничего не смогло избежать желания подзаработать у мусорщиков.

Но в моменте я остановился. Казалось бы, надо бежать как можно быстрее, смысла стоять не было, но даже так я встал у стены, разглядывая кабель, тянущийся под самым потолком. Он был новеньким, будто только недавно сошёл с завода. Мог ли кто-то из шейхов послать ремонтную бригаду в туннели? Да, вполне, но меня это всё же напрягало.

К тому же сами туннели жили. В одном месте стена сама раскрылась перед нами, стоило подойти ближе. Тонкая створка ушла в сторону без звука, пропуская в короткий коридор. За нашими спинами она закрылась. Через двадцать шагов следующая дверь тоже открылась, но вывела в тупик с сухим колодцем. Пришлось возвращаться. Другая реагировала на тепло тел и закрылась прямо перед Хронком, едва не прищемив ему нос.

— Я этой планете не нравлюсь, — буркнул он.

— Ага, ты ещё больше попытайся похитить вещей с неё, и вообще не удивляйся.

— Клевета. Я пока только смотрю.

Старый канал оказался огромной трубой с плоским настилом сбоку. По центру, в каменном ложе, текла тёмная вода. Местами её уровень падал, открывая слизистые стены. Местами поток ревел под решётками и уходил в нижние шахты. Над каналом висели ряды труб, кабелей и древних ребристых блоков, назначение которых Говорун определить не смог.

Мы миновали три развилки. Потом спустились в вентиляционный колодец, где пришлось идти по тонкому мосту над чёрной пустотой. Воздух снизу шёл горячий, сухой, с примесью пыли. Он бил в лицо порывами, и казалось, что глубоко под городом кто-то огромный медленно дышит.

На заброшенной насосной станции нас встретила тишина. Зал был круглым, многоярусным. По стенам тянулись трубопроводы, в центре стояли три мёртвых насоса размером с малый корабельный двигатель. Один когда-то взорвался, разорвав пол вокруг себя. Второй зарос минеральными наростами. Третий тихо гудел, хотя индикаторы на панели показывали полную остановку.

— Насир здесь бывал, — сказал Салим. — Вон его знак.

На стене, рядом с разбитой лестницей, был вырезан маленький полумесяц с точкой внутри. Салим провёл по нему пальцем, потом пошёл к боковому проходу.

Говорун вдруг щёлкнул клювом:

— Капитан, фиксирую движение.

Мы остановились как по команде, тут же ощетинившись стволами. Местные автоматы были извращением над оружейным искусством, он весь болтался, но главное, чтобы плевался патронами и не перегрелся в самый ненужный момент.

— Где? — спросил я.

— Несколько объектов. Низко к полу. Быстро. Слева и сверху.

Сверху?

Первый бот рухнул с потолка, щёлкая металлом. Он был похож на паука-переростка, выполненного в металле. Десяток стальных ножек, вместо головы — блок с камерами, а жвалы заменяла горелка и дисковый резак.

Металлическая тварь приземлилась прямо перед Датом и тут же пружинисто прыгнула вперёд, целясь ему в горло резаком. Каменный успел отшагнуть назад, пропуская робота в сторону, и тут же ударил по нему сверху, используя автомат на манер дубинки. Трубчатый приклад сработал хорошо, и головной блок камер брызнул фонтаном стеклянных осколков.

— Что за... — рыкнул каменюка.

Но прежде чем его крик сорвался с губ, из коридоров повалили десятки механических тел, создавая безумный перестук стальными лапками. Один. Два. Три. Десятки новых механических существ. Эта стальная лавина тел рвалась вперёд, полностью перекрывая все внутренности коридора. В ответ мы открыли плотнейший огонь из всех стволов сразу. Десятки выстрелов в секунду летели вперёд, разрывая металлические корпуса на десятки мелких осколков.

Я стрелял короткими очередями. Автомат лягался, патроны звенели по настилу. Пули били в корпуса, отбивали куски брони, ломали ноги. Один бот прыгнул ко мне с правой стены. Я успел отступить, но резак прошёл совсем рядом с лицом, воздух перед глазами вспыхнул белой линией. Едва он успел приземлиться, спружинив на тонких лапах, как я вжал спусковой крючок, выпуская остаток магазина прямо ему в голову.

— Сейчас я их деклассирую! — крикнул я.

Прежде чем я успел что-то сделать, Хронк схватился с пояса за гранату, рывком выдернул чеку и метнул её вглубь коридора, затем ещё одну и ещё. Три взрыва слились почти в один мощный, засыпая осколками коридорное нутро. Завизжали рикошеты осколков, что едва не летели в нашу сторону, рассекая воздух острыми гранями. Один из таких и вовсе чуть не срезал прядь волос с моей макушки.

Дат принял на себя основной удар. Сразу пять стальных пауков облепили его одномоментно. Один попытался разрезать ногу, рассечя штанину, но каменный схватил его за резак и запулил в стену, разбирая на составляющие. Второго он просто впечатал в пол ударом ноги. Тяжёлый армейский ботинок припечатал того к полу, превратив в стальной блин. Третьего и четвёртого он срезал длинной очередью, так напичкав свинцом, что пауки заискрились, превратившись в груду железа.

— Дат! — крикнул я.

— Держу.

Галгонец держался, как настоящая гора. Кажется, сунь ему вместо автомата стальной лом, и эффективности станет только больше. Сейчас он просто не успевал сменить один кривой магазин на полный, а орудовал автоматом как дубинкой. Сталь у него была дрянной, но это не мешало разбивать механических членистоногих на винтики и осколки. Но даже его безграничной силы сейчас не хватало для того, чтобы сдержать стальную лавину. Их становилось только больше. Из шахты под вторым насосом полезли ещё три машины.

— Они не заканчиваются! — Салим сменил магазин, отступая к лестнице.

— Значит, ломаем вход! Не мешайте горняку!

Рыжебородый уже бежал к шахте. Прямо на ходу он сорвал с пояса ещё одну гранату и крепкими, словно сталь, зубами вырвал чеку. Прямо на ходу он перелетел газовую трубу и швырнул заряд в темноту, после чего тут же рухнул за мощный насос и крупными ладонями закрыл голову.

От взрыва даже пол подпрыгнул. Из шахты вырвался столб пыли, обломков и раскалённого воздуха. Металлические ноги, части резаков и куски кабеля посыпались по залу. Настил под нами застонал. Сверху оборвалась труба, ударила по перилам и с треском рухнула вниз.

Оставшиеся боты вдруг остановились всего на мгновение, словно полностью потеряли всяческую ориентацию в пространстве. Потом каждый из них дёрнулся, развернул к нам линзы, и внутри их корпусов вспыхнули маленькие белые огни. Сначала я не понял, что происходит, затем всё же осознал, что это раскалённое пламя, а искры повалили из всех щелей. Даже тот бот, у которого остались только три ноги и половина корпуса, дополз до стены, ткнулся в неё и сжёг свой процессор короткой вспышкой.

Хронк поднялся, отряхивая бороду от пыли:

— Вот же дрянь. Они сами себе мозги выжгли.

Говорун тихо просканировал ближайший корпус:

— Подтверждаю. Носитель управления уничтожен. Восстановление данных невозможно.

Я посмотрел на мёртвые машины и стволом автомата сдвинул в сторону крышку одного из них. Прямо на плате, в месте, где был центральный процессор, красовалась круглая оплавленная дыра, уходящая в глубину платы. У остальных была точно такая же проблема, словно к каждому ещё на заводе приделали небольшой заряд с термитной смесью и активировали в один момент.

— Интересно... Похоже, они не хотели, чтобы мы подключились к их сети, — сказал я, пинком отправляя одного из дронов в сторону стены.

— Это ремонтники, — пробормотал Салим. — Только ремонтники.

— А у вас планета жестокая, и ремонтники точно такие же, — выдохнул Хронк, проверяя оставшийся кругляш гранаты. — Убийственно хорошо ремонтируют, чуть нас в качестве материала не использовали.

Мы прошли дальше, пока сюда не пришло что-нибудь крупнее ремонтной платформы.

Тайник Насира оказался в старой камере контроля над водяным распределителем. Попасть туда пришлось через разбитый воздуховод. Дат не пролез. Он остался снаружи, удерживая проход и следя за темнотой. Я, Хронк и Салим протиснулись внутрь.

Комната была маленькая. Старая консоль у стены, три кресла, выгоревший экран, полка с инструментами. На первый взгляд — ничего. Потом Салим опустился на колени у стены, нашёл знакомый полумесяц, нажал на точку внутри.

Панель открылась. В нише лежал тонкий носитель данных и маленький цилиндр с запиской. Салим взял его так осторожно, будто держал живое сердце. Говорун подключился к носителю через переходник. Экран наруча мигнул, на нём появилась карта. Новые линии легли поверх старого фрагмента, делая карту в разы детализированнее прежнего. Но не прошло и пяти секунд, как открылась звуковая аудиодорожка. Голос Насира был тихим, хриплым, усталым. Плохая запись, помех много.

«Салим, если ты нашёл это, значит, я не успел. Я ошибался. Заводы не арабейские. Они не принадлежат шейхам. И, возможно, они не человеческие в том смысле, в котором мы привыкли понимать человека. Я разбил архив на части. Дальше иди только с теми, кто не служит домам и не служит Империи. Особенно Империи».

Салим застыл. Запись на секунду захлебнулась шумом. Потом голос вернулся, но уже намного слабее и тише:

«Если Серд получил мои первые данные, он придёт открывать дверь к шайтану. Не дай ему этого сделать».

Экран погас. В комнате стало так тихо, что я услышал собственное дыхание.

— Серд, — сказал Хронк.

— Да.

— Наш Серд?

— Другого у нас нет.

Салим медленно убрал носитель в карман.

— Он знал имя.

— Похоже, все вокруг знают больше нас.

Договорить я не успел: снаружи Дат ударил кулаком по стене.

— Дверь закрывается.

Мы рванули обратно к воздуховоду. Металлический скрежет пошёл по всему распределителю. Где-то в глубине включались старые механизмы. Один за другим захлопывались проходы с громкими щелчками, встающие переборками в пазы. Тяжёлые створки падали на места, отрезая пути назад.

Я вылетел из воздуховода первым, приземлился на колено и поднял автомат. Хронк вывалился следом, ругаясь. Салим зацепился за край, я схватил его за руку и выдернул наружу за секунду до того, как люк воздуховода закрылся стальной плитой, обрубая ему половину тела. Пол под ногами дрогнул.

— Что это? — спросил Салим.

Говорун на наруче мигнул, изображение птицы дёрнулось.

— Обнаружена транспортная платформа. Мы стоим на ней.

— Мы где стоим?!