Дальневосточная альтернатива
Глава 1
Глава 1
Многим людям, особенно в молодости, кажется, что они обижены природой ростом, внешностью и даже полом. С годами у большинства это успешно проходит, тем более, что в мире огромное количество уродов от природы и по жизни, калек, больных, поэтому мелкие погрешности внешности у нормальных людей уходят на второй план, оставаясь, все-таки, раздражителем в глубине души.
Сергей Куприянов, 26 лет, был именно обиженным природой: все его лицо было густо покрыто оспинами, хотя оспой он не болел. Естественно, что окружающие испытывали к нему некоторое отвращение, сам же он к этому привык, но с людьми без дела не общался.
Судьба и так обошлась с ним неласково: в 17 лет, когда он учился в 10 классе в райцентре и жил в интернате, его дом в деревне сгорел вместе с родителями. Причина была в банальной пьянке, к счастью, младшая сестренка спаслась, ее удочерила потом семья сестры матери. Сергея тоже звали, но у них самих было трое детей и он предпочел закончить школу в интернате, а затем уехал во Владивосток, где отучился 5 лет в политехе на механика-судостроителя. Кстати, если кто-то думает, что закончив кораблестроительный факультет, сможет построит корабль, то он глубоко заблуждается, он будет знать только очень небольшую часть необходимого. Увы, специализация, причем достаточно узкая.
Пенсию за родителей платили только до 18 лет, стипендия 35 рублей, поэтому Сергей (кличка Купер, за глаза Рябой ) все годы учебы подрабатывал, первый год в котельной, а со второго курса - лаборантом на кафедре за 70 рублей, так что в сумме выходило совсем неплохо. За все время он освоил почти все оборудование, что там было, включая токарный, фрезерный станки, а по сварке сумел получить 3 разряд, впрочем, как и «корочки» станочника, т.е. при неудачной карьере инженера спокойно мог найти квалифицированную работу.
Учеба далась без особых проблем, хотя до отличника ему было далековато. Выручала работоспособность и полное отсутствие половых проблем, т.е. желание-то было, но зеркало недвусмысленно показывало тщетность намерений в отношении женского пола. Кому ж понравиться, если с утра может и стошнить от вида партнера. Проблема гормонов решалась древним, еще со времен Хама ручным способом. Помогало еще и то, что на их специальность девчонок не брали.
Распределялся Сергей во втором десятке, но вакансий хватало и он выбрал Николаевский-на-Амуре судостроительный завод и только потому, что там сразу давали комнату в общежитии для ИТР. На заводе комнату предоставили, но зато без обсуждений отправили мастером в трубопроводный цех, что не обрадовало мало
коммуникабельного Сергея. Тем не менее к концу третьего года он нередко замещал старшего мастера.
Однако, деревенские корни сказались и все свободное время, а также отпуска Сергей проводил на Амуре или в тайге. Он приобрел охотничий билет, пару ружей, надувную лодку (на нормальную с мотором денег не хватило) и от души развлекался летом и зимой рыбалкой и охотой. Зимой охотился ради шкурок, но не особенно преуспел; в ближайших районах всех пушных зверей вывели.
На четвертом году жизни в Николаевске-на-Амуре начал присматривать себе место лесничего или охотника-промысловика, потому что даже небольшой город казался для него слишком суетливым. Вскоре вакансия лесничего в ста километрах от города подоспела и без сожалений и раскаяний Сергей покинул завод, на прощанье помахав рукой недостроенным сейнер-траулерам.
От ближайшего поселка до домика лесничего примерно 20 км рядом с Амгунью, притоком Амура. К поселку была тропа, достаточно проходимая для человека с лошадью. Передавал дела старик Арсентьевич, скрупулезный и занудный, но рассказавший и показавший на участке все, что знал сам, в том числе, технологию промывки золота и установку капканов на соболей. Золото, по его словам давно все выкопали и, если найдешь, то только случайно, зато соболей и других пушных зверушек еще хватало в этих местах. По акту передал Сергею рубленый домик, два сарая, огород, трехлетку кобылу и двух собак, сучку и кобеля, живущих свободно и поэтому совсем не злых.
Оформление и передача дел заняли целую неделю. От начальства Сергей получил наказ отправлять ежемесячно отчет в контору и получать довольствие на себя, лошадь и собак. Кроме того, ему выдали ружье и карабин с патронами; про свое оружие он скромно умолчал. В поселке удалось дополнительно запастись боеприпасами за свой счет.
Район был сейсмоопасный и периодически трясло, но в одноэтажном рубленом доме почти не чувствовалось. Сергей с первого дня начал вести ежедневник, куда вписывал данные о погоде и всех событиях. Еще в детстве он научился выделывать шкуры животных, однако, учитывая сложность процесса, обычно консервировал шкуры солью, а остальное делали другие, после продажи. Денег получалось меньше, но вполне достаточно. За две зимы ему удалось добыть только соболя 30 шкурок, не считая других зверей.
Еще в институте, подрабатывая кочегаром, Сергей обычно был в паре с Ромкой Мифтаховым, низеньким татарином, очень жадным до денег и вечно сопливым. Тот был постарше и любил учить молодежь:
- Только золото постоянно повышается в цене и не изнашивается. Эти «фантики» государство в любой момент изымет, поменяет, пустит на подтирки, а вот золотишко …
И он сладостно закатывал глаза. Сергей относился к малообразованному Ромке с юмором, но этому совету стал следовать весьма скрупулезно. Так что все «излишки» бумажных денег переводились им со студенческих лет в банальные обручальные кольца стоимостью 20-30 рублей. Количество колец перевалило за полторы сотни и весило больше килограмма. Хранить в доме было боязно, т.к. трудно объяснить такую любовь к обручальным кольцам холостяку, тем более, что туда за последнее время добавилось с десяток небольших самородков. В новом жилище он закопал это добро было рядом с лесным домом под корнями самого крупного дерева.
Рядом с природой и далеко от людей он чувствовал себя спокойнее, хотя, конечно, никаким отшельником не стал.
12 мая 1982 года вечером все было как обычно, кроме поскуливания сучки и рычания кобеля в сторону ближней сопки. Это поведение собак легко объяснить близостью крупных хищников, поэтому Сергей, не заморачиваясь, пошел спать, правда, поставив карабин у постели. Он успел выспаться, как вдруг заложило уши и раздался жуткий звенящий гул. Мгновенно проснувшись, Сергей свалился на пол и ухватился за планку подоконника, чувствуя, что куда-то летит. Собаки взвыли как пожарная сирена, ему тоже так хотелось, но неудобно было перед животными. Почти сразу почувствовал удар приземления и все незакрепленные предметы посыпались вниз. Прикрыв голову руками, Сергей ждал продолжения, понимая, что это землетрясение и очень сильное. Тряски не стало, зато гул перешел на низкие частоты и стал зловещим, что пришлось заткнуть уши. Воздух завибрировал от силы звука, Сергей сильнее сжал уши.
Пытка продолжалась не более пяти минут, но вымотала все силы. Его шатало, когда на четвереньках он выползал из дома. Мир вертелся перед глазами, кроме звезд ничего не было видно. Наступила тишина, головокружение исчезло, запахло горелым, огня не было видно, но белесый туман закрыл все низины.
- Вроде все закончилось, - сказал он вслух, чтобы немного успокоиться.
Тут же под ноги бросились дрожащие собаки, которых Сергей похлопал по головам, на что они предсказуемо не обиделись .
«Сначала лошадь посмотреть», - решил он и побежал к сараю. Несмотря на выпученные глаза, лошадь никуда не делась. Собаки вертелись рядом.
- Ну что, ребята пойдем досыпать или как? - спросил он их. Не дождавшись ответа, Сергей пошел в дом и улегся на топчан. Естественно после такой встряски сон не шел, более того, в природе продолжался низкочастотный гул, обычный после землетрясения и навевающий ужас, поэтому едва посветлело, он поднялся и вышел из дому.
Картина окружающего мира была великолепной: в синеватой дымке сопки разнообразной высоты, заросшие зелеными лесами, облака самой невообразимой формы, одинокая точка Венеры чуть выше горизонта. Внимать эту идиллию мешала одна маленькая причина: ЭТО БЫЛО ДРУГОЕ МЕСТО!
То есть совершенно другое, даже запах тайги был не тот, с каким-то южным оттенком. Деревья были те же, но только самые близкие, уже на расстоянии 50 метров лес стал широколиственным с отдельными вкраплениями кедра и сосны.
Начинался рассвет и внезапная догадка сорвала Сергея с места. По привычке он засек время восхода, сравнил со вчерашними данными и впал в глубокий транс: восход за одни сутки наступил раньше на целый час.
Присев на чурку, он начал рассуждать. Возможны два варианта: либо его неведомым образом перенесло вместе с домом, лошадью, собаками и значительным куском земли на 800-1000 километров южнее, либо на восток. Но на востоке — море, а здесь обычная для Дальнего Востока гористая местность. Значит, логичнее будет принять южную версию события.
Чувствуя, что на голодный желудок проделывать умственные упражнения непродуктивно, Сергей занялся приготовлением завтрака, искоса поглядывая по сторонам в надежде на изменение пейзажа. Со всех сторон доносился птичий гомон, который совершенно не соотносился со скудным на голоса северным лесом.
- Здорово влип, - сказал он вслух, просто чтобы почувствовать свой голос. Вяленое мясо вприкуску с чаем без сахара (принципиальный противник ) неожиданно развеселили.
«Представляю как будут искать меня, а главное всю усадьбу и что они найдут на том месте? Огромную яму?» - усмехнулся он про себя. - «И как я буду выглядеть здесь, когда выйду в совсем другое лесничество». Смех да и только, никто не поверит, а доказывать придется долго и нудно.
- Именно, долго и нудно, а хрен, что докажешь, - вслух произнес Сергей и поежился от такого будущего. Потом вздохнул и надолго задумался.
Глава 2
Варвара Прохоровна Лагутина родилась и прожила первые 16 лет в городе Свободный Амурской области, где ее родители работали на железной дороге, мать в бухгалтерии, отец путейцем. У них был небольшой домик, но с большим приусадебным участком, где юная селекционерка с удовольствием экспериментировала на грядках. Увлечение стало настолько серьезным, что проблем выбора профессии у нее не наблюдалось и после окончания 10 классов Варя отправилась в Благовещенск и поступила в «сельхоз».
Учеба давалась легко, а вскоре и родители перебрались туда же. Жилье они пока снимали, но через полгода обещали ведомственную квартиру.
На этом безоблачная жизнь Варвары закончилась. Когда она закончила два курса, отец с матерью разбились на мотоцикле. Отец умер сразу, а мать еще месяц лежала в коме, пока тоже не скончалась. Были каникулы, все знакомые разъехались, поддержать Варю было некому, но, сцепив зубы, она прошла этот период, навсегда утратив остатки восторженности. Через полгода она продала домик в Свободном, а деньги положила на срочный вклад, живя на стипендию и «левые» заработки. Только через год она вернулась в привычный ритм жизни и стала думать о будущем.
Попытки завести отношения с парнями неожиданно закончились конфузом: после нескольких романов Варя убедилась в своей фригидности и, потеряв девственность, приобрела равнодушие к сексу, заодно получив триппер от одного старшекурсника. Позор от лечения в вендиспансере усугубился еще одним открытием: при обследовании у нее обнаружили атрофию фаллопиевых труб и, соответственно, бесплодие. Вопрос к врачу с ее стороны был один:
- Вызывает это рак или нет?
Ответ удивленного врача был «Нет» и это устроило обе стороны. Лечить бесплодие Варвара даже не пыталась.
Ни романов с парнями, ни подруг заводить она больше не стала, всецело окунувшись в учебу. Кроме специальности агронома, ей хотелось освоить навыки зоотехника.
Факультативно это ей удалось, хотя подтверждающих бумаг никаких не получила. После четвертого курса ее послали на практику в Ханкайскую долину Приморья. Природа, люди и возможности региона настолько увлекли ее, что после защиты диплома, она попросила распределения в Спасский район.
На факультете ее звали «Варвара-краса», но это в насмешку, т. к. красотой она совсем не отличалась, зато имела спортивную фигуру, выносливость и стальной характер. Ее боялись даже преподаватели, во взгляде чувствовалась превосходство и жесткость. Но строить карьеру в институте не стала и, когда ее пытались поставить комсоргом факультета, она для вида согласилась, заявив, что будет еще сильнее бороться с «жирными коммунистами-перерожденцами». После таких заявлений ее близко не подпускали к комсомольской работе, так что хитрость девушки удалась.
Приехав по распределению в большое село Михайловку и получив служебные полдома, Варя буквально утонула в работе. Ей выдали в полное распоряжение коня Серика, поэтому никакая грязь и погода не страшила юную наездницу. Ездить верхом она научилась в институте - там была секция верховой езды - как впрочем, и стрелять, тоже в секции.
В совхозе было шесть отделений, пять из которых не дальше 10 км, а шестое -18 км. И хотя бы раз в неделю в каждом надо побывать. Ела Варя часто на ходу, всухомятку и очень утомлялась от всяких отчетов. Зимой было полегче и она иногда занималась охотой в одиночку. Обычно на коне доезжала до замерзших болот и там отводила душу, хотя серьезным добытчиком конечно не стала.
Так прошли три года. Никуда уезжать она не собиралась, тем более ее сватали в зам. директора через несколько лет. Личной жизни не было никакой, а с подчиненными мужиками Варя отлично ладила, используя самые крепкие выражения богатого русского фольклора. По ночам иногда всхлипывала, жалея себя, но утром и без того тонкие губы вытягивались в ниточку, а беспощадный взгляд вводил в смущение самых ярых горлопанов.
В эту зиму ремонт техники шел особенно тяжко и, хотя за это отвечали другие люди, но предчувствие трудной посевной портило настроение. Надо было отвлечься от рутины и 20 февраля Варя отправилась на охоту на коне. Переночевав в Вадимовке она выехала на просторную Приханкайскую низменность, слезла с коня и направилась к зарослям кустарника. Умный Серик шел следом, но не подходил близко. Было тихо и безветренно, ни о чем не думалось и ничего не хотелось.
Вдруг огромное облако тумана почти мгновенно накрыло поле. Сначала послышался свист, затем звук стал низкочастотным и ударял по ушам, как в барабан.
- Сейчас рванет, - подумала Варя, видевшая бомбежки только в кино; в то же мгновение ее подкинуло, непонятный туман скрыл все окрестности. Голова разрывалась от чудовищного звука похожего на реактивный двигатель самолета. Затем жесткий удар о землю, подступившая тошнота и сознание ушло.
Очнулась она почти сразу и увидела коня, заглядывающего ей в лицо. Вокруг по-прежнему был белый туман, хотя достаточно светлый. Полежав немного на снегу Варя попыталась разглядеть куда идти. Через несколько минут поняла, что лучше всего идти по следам коня, однако через 50 метров следы обрывались. Метели не было, поэтому замести следы не могло. Заблудиться она не боялась - весь район объездила вдоль и поперек, одета тепло. Отличная винтовка и сотня патронов придавали уверенность, но куда идти?
- Вот дура, у тебя же компас есть! - вслух пояснила Варя коню и тот понятливо фыркнул, соглашаясь с хозяйкой.
- Вперед на восток и мимо реки не пройдем, а там вдоль русла прямо до дома, - продолжала она разговаривать с Сериком — так было спокойнее. Примерно через километр туман резко закончился и они с конем вышли как на светлое место. Такого ей не приходилось наблюдать никогда и Варя несколько раз оглянулась. Туман выглядел зловеще, как огромное облако и ей захотелось быстрее сбежать, поэтому она быстро взлетела на коня и голосом отправила его вперед. Пришпоривать или бить Серика ей даже в голову не пришло: отношения у них были приятельские.
Глава 3
Целый день ушел у Сергея на разведку окрестностей, вывод был неутешителен, но вызывал просто жгучий интерес. КАК ЭТО МОГЛО ПРОИЗОЙТИ?
Лес очень похож на южное Приморье, кедры вперемежку с широколиственными деревьями, оплетенные лианами виноградника, лимонника. Один раз он чуть не поранил руку о шипы «чертова дерева» или аралии маньчжурской и окончательно понял, что находится где-то у истоков Уссури. Развеять сомнения помогла недоеденная туша кабана, убитого явно тигром, отчего собаки сразу поджали хвосты.
- Если я сейчас на перевале Сихотэ-Алиня, то ближе идти к морю, там и поселков много и, главное, как Колумб - не промахнешься, - рассуждал Сергей.
- Попал в самый клещевой сезон - хорошо прививка от энцефалита у меня есть, но поберечься не помешает, - продолжал он бурчать себе под нос.
Вернувшись к усадьбе, Сергей занялся приготовлением к походу. Вспомнил он и про свою золотую заначку, к счастью дерево с кладом перенеслось вместе с домом. Решил все золото взять с собой, а потом ближе к новому жилью перепрятать. Оружие и боеприпасы тоже упаковал на коня, сам понес только карабин. Остатки круп и часть недорогих шкурок сложил в ларь, обитый жестью, от человека это не защищало, но для мышей большая проблема. Весь вечер ушел на сборы, зато с утра сразу вышли в поход.
Южное Приморье в мае просто рай, в основном из-за отсутствия комаров и прочей летающей нечисти. Скоро они выйдут на битву с человеком и тогда проклянет жизнь всякий, пришедший в лес. Но сейчас симфония птичьих голосов, сочетаясь с легким ветерком и еще не жарким солнцем, создавали такое умиротворение и блаженство, что упал бы на траву и только внимал бесплатному концерту. Но идти вдоль ручейка было тоже приятно, зная что он приведет к морю. Тропинок не было, однако следы кабанов просматривались во множестве и ближе к вечеру Сергей подстрелил подсвинка. Быстро освежевал тушку, накормил собак и отправились дальше. Еще через пару часов на песчаной косе остановились на ночевку. Развел костер, нарезал тушу на продолговатые куски и начал коптить на решетке. Отдельно на ужин приготовил несколько небольших кусков на сковородке. Хорошо, что часть посуды взял с собой.
Близость воды невольно навеяла мысли о купании, но вода была весьма прохладная. Сняв одежду, Сергей побродил по колено в воде - дальше обжигало холодом.
Затем установил палатку, приказал собакам охранять лагерь, уснул, но каждые два часа просыпался, подкладывая в костер дрова и мох для дыма. К утру мясо достаточно прокоптилось.
За день проходили не больше 15 км и только на пятый день Сергей услышал море и почувствовал йодистый запах. Их небольшой отряд вышел к устью речки и увидел за небольшим мысом обширную бухту. Хотя Сергей не бывал в этих местах, он понял, что это бухта Ольга. Перейдя речку вброд, они отправились по прибрежной полосе к видневшимся домикам. Ольга довольно крупный поселок и Сергей решил, что ошибся, т. к. эти хибары и землянки не воспринимались как постоянное жилье. Совсем рядом с берегом на якоре стоял парусный шлюп, а недалеко от хижин располагался вполне приличный причал.
- Куда же меня занесло? - подумал Сергей. - Надо меньше языком болтать, а то сочтут за сумасшедшего, и во что тут одеты непонятно.
Действительно, навстречу ему вышло человек 10, и, если пятеро были точно местные - нанайцы или удэгэ, то остальные европейцы с бородами, но одетые как бомжи. Один из них сразу показался главным. Подойдя поближе, Сергей степенно поздоровался. Сразу завязался разговор, причем спрашивал именно главный.
- Издалека ли идешь, милчеловек?
- От озера Ханка через Сихотэ-Алинь, - осторожно приврал Сергей.
- Это ж сколько ты шел?
- Да почти 30 дней.
- И все один?
- Да.
Сергей уже понял какую-то несуразицу в поведении этих людей, их говор и манеры не вписывались в 20 век и ему стало жутковато. Неужели какие-нибудь бандюги? Хотя лица вроде доброжелательные.
Глава 4
Довольно быстро на Серике Варвара добралась до реки и далее вдоль нее. Где-то здесь должна Вадимовка, но все пусто и никаких следов жилья и людей. На реке было много поселков и заблудиться невозможно, но чем дальше она шла тем глуше места и явно необработанная земля, хотя она точно знала, что здесь везде должна быть пашня. И тут рядом с островком леса она увидела облачко дыма и сразу ощутила запах чего-то съедобного. Конь сам все понял и заторопился к жилью. Подъехав, Варя увидела полуземлянку с крытой соломой крышей и вынесенной отдельно трубой из ствола дерева. Избушка сильно напоминала дом нанайцев 150 лет назад, который она часто видела в книге по истории края.
"Интересно, кто до сих пор живет в этой развалюхе, разве что охотники", - подумала Варя и подъехала к самой двери.
Собак не было и это было странно - жить в глуши без сторожей. Она спрыгнула с Серика, в этот момент дверь отворилась и ей предстала картина из исторического фильма. Низенькая нанайка с трубкой в зубах и старинном наряде очень органично смотрелась на фоне землянки, но на фоне конца 20 века выглядело мягко говоря несовременно. Варвара объездила свой район вдоль и поперек и точно знала, что так сейчас никто не живет.
Она поздоровалась и попыталась выяснить, куда ее занесло, но нанайка совершенно не говорила по-русски, что было совсем непонятно. Знаками женщина пригласила Варю в хижину, предварительно показав навес для коня. Приспособив торбу с овсом и ослабив подпруги, она привязала повод к стойке хижины, и вошла в землянку почти ползком.
В нос ударил настолько сильный и специфичный запах, что вычленить отдельные составляющие этого смрада почти невозможно. Рыбный запах и запах гниющего мяса перебивал все остальные.
- Здесь я есть не буду, иначе вырвет, - решила Варя, хотя пока к столу ее не приглашали.
Нанайка жила явно не одна и кое-как из объяснений знаками удалось понять, что остальные обитатели ушли ловить рыбу на озеро. Варя внимательно рассмотрела жилище и не обнаружила никаких следов цивилизации, кроме чугунных котлов и примитивных ножей. Правда, в торце висели сети, но они были совсем древние и явно ручного плетения. Нанайка что-то готовила около очага, но разговаривать больше не пыталась. Варя принесла с коня торбу и вытащила продукты: хлеб, вяленое мясо, сало, соленые огурцы и копченую селедку. Нанайка заинтересовалась продуктами, но разговора опять не получилось. Затем они взаимно начали угощать друг друга. Варево нанайки включало несколько круп, включая рис, а также рыбу и было вполне съедобным, особенно с хлебом и салом. Варины продукты нанайка пробовала с осторожностью и понемногу.
После ужина Варвара начала по новой выпытывать у нанайки, где живут русские и неожиданно та поняла и стала быстро лопотать, усердно показывая вверх по реке. Как сообразила Варвара где-то выше по течению есть поселок русских, но сколько туда идти понять не смогла. Затем заварили чай из Вариных запасов и легли спать на шкурах, похоже медвежьих.
Рано утром, быстро перекусив, Варя собралась в путь. Нанайка с именем вроде «Синги», проводила ее, показывая рукой куда идти. Тропинка похоже была, только часто обрывалась или была занесена снегом. Уже через четыре часа запах дыма точно указал направление, но Варя была разочарована: вместо большого поселения она увидела всего лишь пять изб и несколько навесов. Слышался собачий лай, значит поселок явно русский. Собаки полаяли для проформы и когда из крайней избы вышли два мужики, сразу замолчали. Варвара опасалась собак, но они виляли хвостами, выказывая добродушие.
Соскочив с коня, Варя рассмотрела встречающих. Обоим было явно за 30 и одеты в полувоенную форму, напоминающую казачью прошлого века. Усы тоже были и даже чубы из-под папахи видны. «Ну, ясно казаки» , - решила Варя и улыбнувшись поздоровалась.
- Здравия желаем, барыня, - сказал тот, что поближе. - Откуда путь держите?
Ответить Варя не успела, так как второй сразу спросил:
- Справная сбруя, где ж такую взяли?
- В Благовещенске, - на автомате ответила Варя .
- А-а, так Вы с отрядом Войнова?
- Не совсем, - вдохновенно врала Варвара. - Мы вышли позже и было нас всего десять, да вот три дня назад я заблудилась и не знаю, где они.
- Не иначе, хунхузы напали, - посочувствовал старший, - ох и подлый народец, все норовит напасть из засады.
- Давайте, барышня в избу, там и поговорим, - наконец догадался казак помоложе и принял у нее коня.
Глава 5
Главный в группе был одет получше остальных, но уж как-то совсем патриархально. Он вежливо поинтересовался именем и должностью пришельца, на что Сергей назвался подлинным именем и фамилией. В ответ мужчина назвался Яковом Лазаревичем Семеновым. Был он возрастом чуть за 30, но борода здорово старила. Сергей и сам не брился уже месяц, так что тоже не выглядел юнцом.
Яков сразу обратил внимание на карабин:
- Добрая машинка, небось из Америки?
-Ага , - подтвердил Сергей и тут в мозгу сверкнула жуткая догадка:
- Вы же Яков Лазаревич из Минусинска, вас четверо братьев купцов?
Яков Лазаревич с удовольствием погладил бороду:
- Идет, значит, молва о нас, я тут крепко стал, думаю с китайцами торговать, а летом дальше на юг двинусь.
Сергей только кивал, а сам напряженно сопоставлял факты: купец Яков Семенов первым во Владивостоке то ли купил, то ли построил дом, но это было в 60 -х годах прошлого века.
- Куда я попал? Провал времени? - молнией проносились вопросы в голове Сергея. Конечно, он прочитал немало фантастических книг, прекрасно понимая, что это все сказки.
Довольный купец пригласил Сергея в дом. Остальные мужики молчали, но рассматривали все внимательно. Захватив торбы и карабин Сергей вошел в рубленую избу. Кроме купца, следом зашли двое мужиков, остальным, видимо, было не по чину. Сергей внимательно осмотрелся, надеясь найти какую-нибудь подсказку, но все было убого, ни бумаг ни газет не видно. В голове наш путешественник во времени составил приемлемую версию своего появления здесь и старался не проколоться. Видимо, Яков Лазаревич сделал выводы, глядя на экипировку Сергея:
- В Америке-то приходилось бывать?
- Да, почти два года.
- Золотишко небось промышлял? - сделал стойку купец.
- Пытался озолотится, да шиш получил, - сразу разочаровал его Сергей.
- Чего ж так?
- Там бандитов больше чем старателей, - вдохновенно сочинял Сергей, стараясь уйти от подробностей. Он никак не мог поверить, что провалился в прошлое и решил уточнить:
- В лесу совсем счет дням потерял, какой день сегодня, да и год, а то в Америке совсем не так считают.
- Так 4 мая 1861 -го года, а разве в Америке не так? - озадаченно посмотрел Яков.
- Нет, все так же, я просто уточнил.
«Даты по старому стилю, но год? Это только Владик основали. Мечтал о диких местах — вот они перед тобой», - думал Сергей, пытаясь мысленно выстроить план дальнейших действий.
«Надо переходить в наступление, а то начнут выпытывать детали и поплывешь», - решил про себя Сергей и бойко выложил перед слушателями байку. Будто бы его отец служил поваром при губернаторе Аляски в Ново-Архангельске, а сам Сергей закончил гимназию и был писарем в канцелярии. Потом отец умер, пришел новый губернатор, с которым отношения не сложились и нанявшись коком на попутное судно, Сергей отплыл в Калифорнию, где два года искал золото, но того, что нашел едва хватило на обратную дорогу до Николаевска. Откуда он прошлым летом в компании казаков поднялся по Амуру, затем по Уссури, и вдоль Улахе всю зиму ставил капканы на соболей. Два месяца назад столкнулся с группой хунхузов, но сумел отбиться, хотя и потерял все капканы и часть шкурок соболей. Узнал у нанайцев про поселение русских на побережье и довольно точно вышел сюда .
Во время разговора вошел военный, как оказалось, лейтенант Дерпер, комендант поста, и Сергею пришлось повторить часть рассказа для него. К удивлению Сергея, никаких документов от него не потребовали, и, главное, рассказу поверили. То ли Сергей был настолько убедителен, то ли они слишком доверчивые. Относительно дальнейших планов, он заявил, что вдоль побережья хочет дойти до залива Петра Великого.
И тут купец почти подпрыгнул и стал уговаривать пойти вместе, а также захотел купить шкурки соболя. Не зная цен в нынешних деньгах, Сергей доверился Якову и получил от него 10 рублей серебром за четыре шкурки. После обеда продолжили разговор с купцом, а комендант отбыл по своим делам. Тут Сергей рассказал Якову о «украденных» документах , на что тот махнул рукой и сказал, что поможет восстановить без особых проблем. В благодарность Сергей рассказал все, что знал о ламинарии, трепангах и гребешке, а также технологию приготовления. Ламинарию здесь сушили китайцы и вывозили в Китай, но Сергей предупредил купца, что ее покупают только в северном Китае и в Корее.
Приготовления к походу заняли два дня, а утром третьего Яков с хитрым выражением вручил Сергею бумагу с гербом и печатью, в которой утверждалось, что мещанин Куприянов Сергей Михайлович является переселенцем и имеет право свободно перемещаться по Уссурийскому края. За это Сергей с чувством поблагодарил Якова, не спрашивая какие деньги ему пришлось выложить.
Яков собрал отряд из своих проверенных людей в количестве пяти человек плюс пятеро нанайцев, лошадей было восемь, включая и коня Сергея. В организационные вопросы Сергей не влазил, попросив взять побольше лопат и сам изготовил несколько лотков для промывки золота, не показывая никому, кроме Якова. Первым местом, куда направлялся отряд были верховья реки Васильковка, где точно находились россыпи желтого металла. Сергей когда-то изучал карту полезных ископаемых Дальнего Востока и места, где водилось золото запомнил хорошо.
Сразу вышли на речку, больше напоминавшую большой ручей и отправились вдоль русла. Через два дня подошли к сопкам водораздельного хребта и выбрав сухую площадку, разбили лагерь. Предварительно компаньоны договорились задержатся здесь на месяц.
Глава 6
Осознание того, что она провалилась больше чем на сто лет назад, вызывало приступ панического страха и Варя тянула время, чтобы правдоподобнее объяснить свое появление. Говорить правду - равносильно признанию сумасшедшей, а она хотела выжить, - ведь ей не так много лет и особого счастья не видала. Привязав коня в стойле и дав ему овса из своих запасов, она сняла сумки с крупа Серика и вошла в дом. Здесь не воняло как у нанайки, да и порядок заметен. Также бросилось в глаза достаточное количество посуды и металлических изделий.
- Все-таки цивилизация, как же узнать какой год сейчас? Может напрямую спросить? Ага … Приехала почти из столицы и спрашивает какой год! - подумала Варя, пристраиваясь на табуретку у стола. Хозяева не торопили ее с расспросами — гости здесь редкость, поэтому можно и подождать.
- Я в дороге совсем потеряла счет дням, а мне по работе нужно вести записи, не поможете? - не стала ничего выдумывать Варвара.
- Отчего ж не помочь, сегодня 3 марта 1861 года от Рождества Христова, - торжественно с усмешкой произнес казак помоложе, покручивая ус, явно красуясь перед незнакомкой.
Сказанное Варя восприняла без обмороков и истерик: что-то подобное и ожидала. Она подробно и максимально связно пересказала свое путешествие из Благовещенска до Владивостока. Теперь потеряв группу, она не знала, куда ей направляться и чем питаться.
Старший казак сразу успокоил ее:
- Не боись, барышня, что ж мы русскому человеку не поможем? Завтра поедем в Михайловку к атаману, вроде он собирает верховых во Владивосток за поселенцами, с ними и доберетесь.
Обрадованная Варвара вытащила все свои припасы на стол и ими занялась хозяйка дома, довольно худая женщина, молчаливая и строгостью напоминающую учительницу. Ее строгость стала понятна, когда с улицы завалилось сразу трое пацанов - погодков, шумных и разгоряченных. Увидев незнакомку, они на время притихли, поздоровались, разделись и перекрестились на иконы. Варя поняла свою ошибку, но ничего исправлять не стала, тем более сейчас все можно списать на тяжелое путешествие.
Назавтра, только успели позавтракать, прискакали двое верховых, один из которых и был местным атаманом. Он был полностью в форме и очень напоминал Буденного из воспоминаний Варвары. Он тоже долго расспрашивал Варю, а услышав, что она агроном сказал:
- Это вам, барышня, надо во Владивосток, там есть управа по переселенцам, там же и землю нарезают; вас точно пристроят к месту.
Обоз отправлялся завтра утром из Михайловки, так что через два часа Варвара с атаманом, который был по чину есаулом, и его сопровождающим не спеша двигались по целине. Хозяйка снабдила Варю кое-какими продуктами, в том числе двумя огромными караваями хлеба, запах которого чувствовался даже в дороге.
Переночевав в доме есаула, где она опять рассказывала свои выдуманные приключения. Все ей сочувствовали, особенно, женщины, которые, однако, неодобрительно косились на полумужской костюм Вари. Перед тем как лечь спать, жена есаула потихоньку принесла ей теплую юбку. Варвара была смущена подарком, отплатить ей было нечем, но женщина и не ждала оплаты, просто махнув рукой «потом».
Утром обоз отправился в дорогу. Как поняла Варя, ехали за семенами, мукой и разными материалами, которые привезли на корабле из Николаевска еще осенью. Удивительно, но для саней дорога была вполне наезжена и поздно вечером они приехали в Раздольное, как раз на полпути до Владивостока. Варвара освоилась, с ней все были дружелюбны. Казаки, сопровождавшие обоз, периодически ехали с ней рядом и заговаривали на разные темы. Тут уж Варя постаралась узнать у них, как заселяется Южно-Уссурийский край, много ли народу переезжает и кто едет. В-основном заселялись казаками из Забайкальского войска и ссыльными, но с прошлого года стали привозить крестьян из центральных губерний. Нанайцы, гольды и орочоны были дружественно настроены к русским, зато китайцам мы очень мешали. Все местные племена были в долгу у китайских купцов, и те не церемонились. По истории Варя хорошо помнила, что пока границы плотно не прикрыли, китайцы были здесь как у себя дома.
Через два дня ее представили военному коменданту поста прапорщику Комарову, доброжелательному и культурному офицеру, однако, явно любителю выпить. Заметно, что должность его тяготила, поэтому он с удовольствием расспрашивал Варвару, лишь бы отвлечься.
- Вы говорите, что агроном, а где изволили учится? - спросил он, видимо понимая, что в России женщин этому не учат.
- В Англии, четыре года назад закончила, потом работала в Малороссии, - вдохновенно врала Варя, боясь, что прапорщик заинтересуется ее знанием английского языка и она сразу провалится со своим рязанским произношением.
После недолгой беседы, как специалиста ее определили в комитет по переселенцам с жалованием в 20 рублей в месяц, что было неплохо для начала. Кроме того, ей «восстановили» утерянные документы, а также выдали грозную бумагу, обязывающую всех должностных лиц оказывать ей содействие.
Всю весну шло накапливание ресурсов и размещение новых сел пока на карте. Варвара уже Прохоровна утонула в работе, все было настолько интересно, что она весь световой день была в конторе или на складах. Через три месяца пришли первые переселенцы из сел вдоль Амура. Теперь Варя забыла и про сон. Переселенцам выделялись огромные участки земли до 100 десятин на семью ( чуть больше 100 гектаров ), выдавалась денежная ссуда 100 рублей на семью, освобождались от рекрутского набора.
Летом за пьянство сняли Комарова и назначили лейтенанта Бурачека, который знал четыре языка и неплохо разбирался в морском деле, но «плавал» по гражданским делам. Поэтому знания и работоспособность Варвары он оценил и взвалил на нее все вопросы по переселенцам.
С охраной из 4 казаков и землемером она за год основала и разметила полтора десятка сел, стараясь примерно попадать в будущие поселения. Фактически большую часть лета и осени она провела «на природе», чем была очень довольна. Зимой возвратилась во Владивосток и занялась планированием на следующую весну. Рвение ее было отмечено значительным повышением жалования до 60 рублей , правда оставаясь коллежским регистратором. Положение незамужней давало много преимуществ, поэтому замуж Варя не собиралась.
"А что, - неплохо устроилась. Жить можно и в этом времени", - успокаивала себя Варя, в душе понимая, что, как только чиновников станет достаточно, ее сразу заменят на мужчину.
Глава 7
Май в южном Приморье продолжался во всем своем великолепии, расцветало все, ходить по цветам нормальному человеку неприятно, но они росли везде и любой шаг кончался гибелью лесной красоты.
Двенадцати мужикам было не до того, хотя красоты леса не оставляли равнодушными их. Они занимались самым опасным занятием человека - искали золото. И, надо сказать, им пока везло. Сергей в первый же день наметил два участка, где была вероятность рассыпного золота. Оба были на поворотах речки, где течение резко снижало скорость и образовались песчаные наносы. Именно их и решили проверить в первую очередь. Опыта мытья золотого песка не было ни у кого, кроме Сергея, поэтому он провел ликбез и лично каждому показал основы. Раздав задания, он отправился выше по течению, где был еще один поворот, но здесь скорость значительно больше и чтобы работать без помех, Сергей решил сделать запруду и отвести воду.
Оставив внизу командовать Якова, который, впрочем, сам вовсю работал лопатой, Сергей забрал трех нанайцев и одного русского по имени Акинфий и занялся отводом речки в новое русло. Удалось это за два дня за счет каторжного труда. Бригада Якова, несмотря на неопытность, за два дня намыла мешочек шлиха граммов на триста, что вызвало у них восторг.
Еду готовили только вечером, не отвлекаясь, впрочем, Сергей сумел в сумерках подстрелить крупную косулю.
После отвода воды, вторая бригада начала «трудовую вахту» и сразу нашли с десяток небольших самородков и довольно много шлиха. Это немедленно вызвало ревность Якова Лазаревича:
- Что же вы там самородки копаете, а мы в песке возимся. Как-то не по-людски получается.
Сергей предчувствовал подобную реакцию, поэтому предложил выход:
- Добываем все в общую кучу, а делить будем позже.
Промыть оба песчаных наноса удалось за четыре недели тяжкой работы без отдыха, но результат впечатлил - почти два пуда золотого песка. Яков Лазаревич был настолько рад, что казалось светился.
Сергей заставил разрушить плотину и вообще убрать следы пребывания здесь, после чего отряд продолжил путешествие в приподнятом настроении. Они сдвинулись ближе к побережью, где нашли несколько нанайских стойбищ. Яков сразу развернул торговлю, скупая различные меха и продавая ткани и ножи. Как оказалось, нанайцы ушли за хребет Сихотэ-Алиня, потому что с той стороны много хунхузов, проще говоря разбойных китайцев, которые предпочитают отбирать, а не покупать. Правда, и китайских купцов довольно много. Удалось приобрести и несколько корней женьшеня, причем Яков Лазаревич просил найти еще и обещал вернуться к осени.
У Сергея были совсем другие планы. Он отлично помнил еще три места на юге Приморья, где были приличные россыпи золота. Все они находились в районе Большого Камня и реки Сучан, а также на острове Аскольда. Именно в месте будущего Большого Камня он и решил разместить свою базу. Яков планировал выручить за золото не менее 40 тысяч рублей, однако рабочим решил заплатить всего по 50 рублей, уверяя, что это тоже много. Сергей, как компаньон, получал половину. Для первого раза Сергей не стал вмешиваться, кому Яков продаст шлих, но в дальнейшем решил взять в свои руки .
К середине августа отряд добрался до Владивостока, который смотрелся очень убого. Сергей, проживший в городе пять лет, с грустью осматривал заросшие лесом сопки, на которых в будущем вырастут высотки. После знакомства с комендантом прапорщиком Комаровым, наметили план дальнейших действий. Яков Лазаревич пользуясь знанием китайского языка договорился с капитаном китайского парусника и решил плыть в Шанхай и там приобрести такую же джонку с парусом. Яков отправлялся с Акинфеем, предварительно поделив золото с Сергеем и расплатившись с остальными членами отряда. Через неделю отбыли, взяв шкурки белки и соболя, а также женьшень и выловленные во Владивостоке трепанги. Для начала Сергей попросил Якова привезти рамный станок для роспуска бревен на доски.
Рассказы Комарова, что тигры загрызли трех лошадей и несколько собак, распалили охотничий азарт Сергея. Вместе с двумя нанайцами он выследил двух полосатых хищников и убил их, экономно затратив всего два патрона. Нанайцы тут же разделали шкуры и Яков успел захватить и их тоже в Китай.
Сергей показал на карте коменданту, где намерен осесть со своими людьми. Комаров сообщил, что разрешено выбирать любое место и готовится указ о выделении на семью 100 десятин в аренду на 20 лет.
"Это каждому по 100 гектаров, кто же сможет столько вспахать на лошадях без техники?" - засомневался Сергей, но решил не спорить, а уточнить в дальнейшем. Прапорщик Комаров, несмотря на образование, весьма часто и помногу общался с «зеленым змием», что чувствовалось по его «выхлопу».
Решив основать поселение в Большом Камне, Сергей попытался переманить часть вольнонаемных. Комарову было все равно и четверо человек согласились.
Сергею в далеком будущем совсем не нравился рельеф города, хотя на фотографиях выходит эффектно. Поэтому сейчас он поставил благородную задачу перенести центр края в более удобное место, да и от начальства всегда лучше подальше. Начать он решил с лесозаготовок, затем судостроение, сначала деревянное, затем стальное и машиностроение, какое возможно.
Вскоре во Владивосток прибыл клипер «Гайдамак» со стройматериалами, инструментом и лошадьми из Николаевска-на-Амуре. Сергей сумел перекупить часть инвентаря и четыре лошади, также часть муки, посадочного зерна и, кроме того, договорился, что клипер подбросит их бухту Большой Камень.
Все складывалось слишком уж хорошо и от этого становилось тревожно и только когда клипер стал на якорь в новой бухте, Сергей успокоился. Выгрузившись, клипер ушел, а новые переселенцы быстро стали валить деревья, буквально вгрызаясь в тайгу. Все русские мужики имели опыт постройки рубленых домов, работали быстро, понимая, что до холодов надо обустроится.
Уже через месяц они подготовили четыре рубленых пятистенки с окнами, но без стекол, не было и печей, ими Сергей решил заняться в ближайшее время.
Нанайцы указали ему выходы глины и он начал эксперименты по изготовлению кирпичей, записывая каждый результат. Где-то пятая пропорция получилась удачной, при прокаливании кирпич не треснул. Наиболее сообразительным показал себя Прокопий среднего роста мужик с огромными ручищами и неясным прошлым. Ему и поручил Сергей изготавливать кирпичи, дав в помощь двух нанайцев, которые уже немного понимали по-русски.
Глава 8
Весной пошел слух, что весь военный флот из Николаевска-на-Амуре переведут сюда, во Владивосток. Значит город начнет быстро развиваться и прибудут самые разные чиновники, тогда ее «поставят на место». Варя увлеклась работой и бросать было жалко, а единственным выходом было выйти замуж за какого-нибудь купца и уже частным порядком заниматься сельским хозяйством. Но как раз это совершенно не подходило нашей эмансипированной особе и в ее голове созрел отличный план создания возле Владивостока государственного хозяйства для обеспечения продуктами воинских частей и других организаций. Причем, объемы продукции и цена обговаривались бы заранее, излишки продавались на рынке, а доход шел в казну.
Быстро сочинив докладную записку, Варвара отправилась за одобрением к коменданту Бурачеку, который оперативно рассмотрел ее предложения.
- Варвара Прохоровна, я всей душой одобряю ваше желание, но, честно говоря, ничего не понимаю в сельском хозяйстве. Поэтому, давайте сделаем так: я разрешаю вам начать работы, а сам отсылаю записку губернатору Казакевичу, а там, как он решит. В любом случае этой зимой в городе с продовольствием будет плохо, так что вы уж постарайтесь, Варвара Прохоровна, а я вас всегда поддержу, - почти просительным тоном говорил Бурачек.
Резонно приняв эту беседу за одобрение, Варя разметила за будущим госхозом земли по левому берегу Суйфуна от устья до станицы Раздольной. В качестве рабочей силы предполагалось использовать корейцев и китайцев, так как русских было мало и они предпочитали брать землю в аренду. Варвара составила схему размещения полей и поселков для постоянного жилья. Деньги ей выделили, хотя и меньше, но она надеялась на хороший урожай осенью. Предполагалось заложить четыре поселка и освоить до 4000 десятин земли, но на первый год скромные 500 десятин засеять пшеницей, и немного меньше картофелем, овсом, ячменем. Очень хотелось начать разводить сою, но семян не было, поэтому надежда была только купить у китайцев. Из Николаевска доставили 50 лошадей и почти всех отдали Варваре. Кроме того, из вновь прибывших казаков она отобрала 15 человек с семьями в охрану будущего госхоза. Слух о наборе работников она пустила уже давно, поэтому почти сотня их уже готовы к походу. Базовый поселок Варя наметила примерно в 10 км от моря, чтобы сырой климат не влиял на урожай, но можно было доставлять морем и материалы и людей.
Собрав весь обоз, они отправились на новое место. Переход занял неделю, причем, они старались наметить дорогу, проходимую для телег. Хоть и с трудом, но это удалось . С половины пути Варвара с частью отряда ушла вперед, чтобы подготовить базу для остальных. Намеченное место понравилось ей еще больше, поэтому именно там стали готовится строить новые дома, благо леса вокруг пока хватало .
Варя поделила людей и лошадей на три части и отправила каждую группу решать свою задачу: первая заготавливала лес для построек, вторая строила, третья, самая многочисленная, взялась за пахоту. Что ей понравилось в этом времени, что никто не отлынивал, хотя работали световой день без выходных. С опозданием, но за полтора месяца сумели завершить посевную. Часть освободившихся людей стали готовить новые поля, вырубая кустарник и корчуя пни. Варя наметила пастбища и заливные луга, чтобы своевременно начать сенокос. И хотя коров пока было немного, сена решили заготовить впрок, да и сразу строить теплый коровник. Пасти небольшое стадо выделили казачат, которым дали оружие больше для того, чтобы подать сигнал.
В одну из летних ночей Варя услышала жалобный лай собак и поняла: тигр! Вскочив, она схватила карабин быстро растолкала казаков и побежала к загону. Коровы и лошади рвались из него, чувствуя смертельную опасность. Луна огромным желтым диском висела над рекой, освещая безумную красоту дикой природы. При ее свете Варя увидела над травой две головы огромных кошек, явно удивленных суматохой. Присев и затаив дыхание Варя сделала четыре выстрела по тиграм. Тут же подбежали казаки, из травы ничего уже не видно. Зажгли факелы и пошли проверять ближние заросли. Варя осталась успокаивать лошадей. Через несколько минут раздались радостные вопли казаков.
- Ну, барыня, не ожидал: обоих зверюг в голову, даже не мяукнули, - весело балагурил хорунжий Есипов.
- Если бы ваши подчиненные нормально несли службу, то и стрелять бы не пришлось, - раздраженно поставила Варвара его на место.
- Устали сильно казачьки днем - помогали строить, - начал оправдываться хорунжий. - Больше не повторится.
Среди китайцев нашелся спец по выделке шкур и через неделю Варвара стала обладательницей двух великолепных экземпляров. Грозный тигриный рык часто слышался по вечерам, но больше в это лето нападений не было.
Варя боялась, что зимовать придется без нормальных печей, т. к. кирпича было мало, везли его из Николаевска и почти весь оставался во Владивостоке. Но в начале июля в устье Суйфуна вошла довольно большая джонка, на которой привезли и кирпич, и доски, и гвозди. За штурвалом был сам хозяин судна купец Яков Семенов. Он сообщил Варе, что купил судно в Шанхае, куда вскоре направляется с грузом ламинарии, трепанга и разнообразных шкур. При виде шкур тигров у купца разгорелись глаза и он уговорил Варю продать их за 300 рублей. Также он сообщил, что его компаньон Куприянов построил в Камне цех кирпича и пилораму, причем, цех кирпича работает и зимой, так что кирпич и доски возить из Николаевска уже не надо.
Купец сказал, что этот заказ оплачен из казны, а из Камня постоянно возят во Владивосток через залив продукцию. Кроме того, он передал, что Куприянов купит все продовольствие, что останется от госзакупки. Более того, в Камне сейчас строится кузнечный цех и цех металлообработки, так что все сельхозорудия будут изготавливаться здесь. От радости Варя чуть не прыгала и пообещала обязательно посетить Б.Камень.
Он же привез письмо от коменданта Бурачека, которое очень ее обрадовало - губернатор поддержал создание госхоза и ей предписывалось продолжать работу в прежней должности, по крайней мере, еще один год.
Глава 9
За лето удалось сложить неплохие печки во всех домах и сделали утепленную конюшню. По ночам уже подмораживало, но Сергей решил доделать цех производства кирпича, чтобы всю зиму изготавливать его. Прокопий Кудинов подключил всех свободных людей на заготовку глины, песка и дров. Одновременно, оборудовали несколько площадок под кучное углевыжигание подальше от домов, так как вонь была знатная, но зато отпугнули всех крупных кошек. Сергей решил пережечь на древесный уголь все ветки, чтобы его добавлять в смесь для кирпичей, пока не нашли каменного угля.
В октябре аборигены Б.Камня увидели крупный парусник, который оказался джонкой, а капитаном и владельцем Яков Семенов. Радость была неподдельной. Оказалось, Яков Лазаревич отлично расторговался и кроме джонки купил пилы для пилорамы, много разнообразного металла, небольшую паровую машину с компрессором и пневматический молот, а также токарный станок по дереву с ножным приводом. А также сообщил, что в Шанхае можно купить и найти все, в чем Сергей его горячо поддержал. На зиму работы стало очень много и Сергей срочно нарисовал эскиз большого цеха распиловки с паровой машиной, кузнечного и слесарного участка. Помещение цеха необходимо сделать до снегопада, чтобы работать не на улице. Для сушки бревен и досок навес решили делать по весне.
Пирс начали делать заранее, причем из негниющей лиственницы, так что разгружали джонку можно сказать тяжело, но с комфортом, хорошо, что Яков догадался приобрести различный корабельный такелаж. В команде парусника было восемь китайцев, которыми Акинфий руководил обычным русским матом. Понимали отлично. После разгрузки Сергей поставил задачи всем работникам, а сам с Яковом занялись планированием на ближайший год. После бурных и долгих дебатов решили действовать по нескольким направлениям. Яков на своей джонке постоянно будет курсировать в порты Китая и Кореи. Здесь он собрался задействовать несколько артелей: в Ольге по заготовке ламинарии, во Владике и в Новокиевской по заготовке трепангов, гребешка и рыбы. В Новокиевской уже была артель корейцев, добывающих соль выпариванием. Там же надо построить рыбокоптильные установки, в чем Сергей обещал помочь.
- Надо в первую очередь обеспечить здешних людишек, а потом хочу в Китай продавать. Уж больно много там серебра, - плотоядно потер руки Яков, а потом добавил тише:
- Я нашел, кому пристроить золотой песок, но пока боюсь продешевить. Мне показали способ, как растворять шлих в кислоте - тогда и выход больше.
Сергей за зиму решил сделать запасы кирпича, а также запустить пилораму с приводом от паровой машины и распустить все бревна на бруски и доски, чтобы весной соорудить навес для сушки дерева. Также в планах было смонтировать пневматический молот с компрессором и начать работы с металлом. Весной Сергей решил сформировать три бригады китайцев и нанайцев во главе с русскими на добычу золота. Он сам был намерен первоначально разведать участки, начать добычу, а потом продолжить на новом участке. Одна из артелей должна работать на острове Аскольда, где по его воспоминаниям были богатые россыпи.
Главным же делом должно стать судостроение и первые корабли Сергей решил сделать по образцу плоскодонных джонок, простота конструкции которых очень ему понравилась. Очень нужны были люди, особенно специалисты и Яков обещал посодействовать: в ближайшие дни ожидался корабль с переселенцами с Амура и комендант Владивостока обещал выделить часть в Б.Камень, т. к. у него в городе совершенно негде было их разместить.
Сергей тщательно заэскизировал джонку и наметил место, где начнут копать сухой док. Яков привез много сетей и началом осеннего хода кеты, целую неделю все занимались даже не рыбалкой, а просто вытаскиванием сетями из воды здоровенных рыбин. Из большого сарая сделали коптильню, ну а соли Яков Лазаревич привез достаточно. Лишнего пока решили не заготовлять.
Яков на джонке отплыл в Новокиевское, обещав на обратном пути доставить переселенцев из Владика. По эскизам Сергея изготовили рамную лесопилку, передаточный механизм шел в комплекте с паровой машиной. Прежде чем ее смонтировали и запустили все детали Сергей зарисовал, так как держал мысль производить самим паровые двигатели.
Через две недели прибыл Яков на своем паруснике и привез тридцать переселенцев с семьями и Сергей забыл про сон, стахановскими темпами возводя жилье. К счастью, до холодов разместили всех, хотя и немного тесновато. Но строительство не прекратили и зимой, тем более пошли доски собственного изготовления.
Зимой возводили примерно одно подворье в неделю, оставляя место между домами для огородов. Когда появились доски, исчезли проблемы, чем крыть дома и первые соломенные крыши заменили на тес.
Когда оказалось, что кирпича получается гораздо больше, чем нужно для печей, Сергей задумался о производстве цемента, чтобы можно делать кирпичные дома. На берегу реки он нашел несколько кусков разных видов известняка и показал их местным удэгейцам, работавшим у него и немного понимавших уже по-русски. Почти в один голос они говорили про «белую» гору, где подобной породы очень много. Дождавшись устойчивого снегового покрова и взяв двух удэгейцев, Сергей на двух санях отправился к горе. Уже к вечеру они были там, причем ехали по руслу небольшой речки, поэтому трудностей в дороге не было. Зато подстрелили двух кабанчиков и косулю. Увидев выходы меловой мягкой породы, они набрали полные сани и почти не отдыхая, рванули назад, благо теперь ехать вниз. Полученного материала для эксперимента было достаточно. Нарисовав эскизы горизонтальной дробилки для известняка, Сергей отдал его кузнецу Парамонову из ссыльных, которого Яков привез из Ольги. Привод дробилки предполагалось пока оставить конный, чтобы затем заменить на паровую машину. Одновременно сложили из кирпичей вертикальную шахтную печь высотой 3 м, вручную намололи известняка,глины и песка и слоями с древесным углем уложили в печь. Воздух поддували с помощью мехов. Сергей записывал результаты экспериментов. Не сразу, но рецептуру удалось подобрать и цемент получился достаточно прочный. Теперь два раза в неделю трое-четверо саней отправлялось за известняком и сваливали под навесом, чтобы следующим летом сделать первый кирпичный дом. Сергей готовился к весенней пахоте и убедил мужиков обрабатывать поля совместно, а урожай потом поделить, хотя и понимал возможность свары.
Глава 10
Варвара на Серике не спеша объезжала поля с взошедшей пшеницей. Было еще рано, прохладный воздух хорошо бодрил, а прошедший накануне дождь поддерживал настроение. В пойме реки просматривались ряды стогов - сенокос был в разгаре. Птиц было много и надо думать, как охранить от них будущий урожай. Из кромки леса постоянно выскакивала какая-нибудь зверушка и тут же пряталась, напуганная конем с всадницей. Пока все шло по ее плану, даже с опережением. Доставка кирпича и досок сняла самые острые проблемы с будущей зимой. Один из казаков с былинным именем Никита и царской фамилией Романов оказался опытным печником, поэтому вместе с двумя сыновьями подростками занимался только кладкой печей.
Посевная была полностью закончена, в том числе картофеля, тыквы, подсолнечника. Зерновые все взошли довольно дружно, хотя на критический взгляд Варвары, попадались и проплешины. Кроме сенокоса и пахоты новых полей, основной задачей стало строительство жилья на зиму и хранилищ для урожая. С китайцами отношения складывались удачно, особенно после того, как Варя за каждый месяц работы заплатила аванс серебром, пообещав окончательный расчет осенью. Китаец-переводчик Ван Чунь, переиначенный сразу в Ваню, выполнял одновременно и функции прораба. Чувствовалось, что он намерен осесть здесь надолго, тем более, что и жена его работала рядом. С подчиненными китайцами Ван Чунь разговаривал коротко: если не понимает, то палкой по спине.
Две недели назад подошла группа корейцев, один из которых несколькими похожими на русские фразами и больше жестами попросился на работу. Варвара, зная из будущего возможности корейцев, отвела для них огромное поле под бахчевые, расположенное в 5 верстах от основной базы, чтобы не сталкивать корейцев с китайцами, хотя ничего недружественного пока не замечалось. Оказалось, что у корейцев было несколько котомок своих семян и Варя разрешила им сеять их отдельно. Там же бригада строителей начала возводить для них три дома и два хранилища.
В очередной раз на своей джонке приплыл Яков Лазаревич, привез много вкуснейшей копченой рыбы из Новокиевской. Из Камня опять много досок, кирпича, железных крюков для копчения рыбы и подробный чертеж избы для холодного копчения, нарисованный самим Куприяновым. Там же были несколько сетей. Все оплачено было во Владивостоке и Варя только подписала акт приемки. Яков Лазаревич встретился с Варей почти как с родней:
- Я у вас прямо душой отдыхаю. Видно, что работников воспитали, как надо. У нас ведь без строгостей нельзя - народ балованный. А к вам приедешь - обязательно что-нибудь новое увидишь. Совсем как у Куприянова в Большом Камне. Вот посмотришь, как растет Владивосток, пока он поболе, но точно скажу - обгонит его Сергей Михайлович, ох обгонит. Уже начал корабль строить, да и чего там только нет, - расхваливал купец своего друга.
- Вы уж меня с ним сведите, у меня столько задумок по механизации - вдруг поможет, - с дальним прицелом сказала Варя. - Я здесь за всех кручусь: и агроном, и строитель, и полицейский, и поп. Только, что повитухой не пробовала.
- Обязательно сведу, Варвара Прохоровна. Вы только на внешность его не глядите, - душа ангельская.
- Хотелось бы мне увидеть, как ангел справляется с сотней мужиков, половина из которых бывшие каторжники, - усмехнулась Лагутина.
- Да, других пока нет. Как у вас манза не бегут в Китай?
- Выгонишь их! Чувствую, скоро это будет большая головная боль, - покачала головой она.
- Вот и мы с Сергеем также считаем. По секрету вам скажу продумывает он план, как их выдавить из края, лишь бы было кем заменить.
Семенов подробно рассказал ей о том, как развивается Владивосток и Большой Камень, сильно озадачив Варю неожиданно быстрым ростом Б.Камня. В прежней истории такого не было, впрочем и госхоза под ее началом там тоже не было. Из привезенных сельхозорудий ей очень понравилась дисковая борона и ворошитель сена оригинальной конструкции на лошадиной тяге, причем последнюю немедленно передали в бригаду для использования.
Яков Лазаревич передал Варе самые теплые пожелания от Куприянова.
- Ну что же, двое друзей у меня есть, осталось только врагов завести. За эти дело не станет, - вздохнула Варя. Не смотря на постоянные хлопоты по работе, общения с равными по культуре людьми ей очень не хватало, а здесь все видели в ней начальницу, причем, очень строгую. Семенов обещал в ближайшее время открыть у них факторию и посадить младшего брата торговать, а пока принял от Вари заявки на товары и письмо коменданту города.
- Будем вывозить урожай, обязательно заеду в Камень, надо посоветоваться с инженером, - однако на самом деле ей просто хотелось поговорить с явно умным человеком. Открывать тайну своего появления здесь она никому не собиралась.
Глава 11
Осознав самого себя как личность каждый человек надеется на свою долю вселенского счастья. Затем , получая одни подзатыльники, узнает сословную науку жизни, из которой выпрыгнуть могут очень немногие.
Прокопий Кудинов помнил свое детство только потому, что всегда хотел есть. Оставшись сиротой, он прошел весь круг ада бесправного животного, отнимающего корочки хлеба у собак. Непрерывные унижения не озлобили его, а научили терпеть и ждать. Когда тело от работы стало достаточно сильным, он избил пьяного хозяина, забрал деньги, что нашел и отправился по свету. Он долго работал в артелях грузчиков на Волге, сменил много профессий, затем понял - надо ехать в Сибирь, где людям полная свобода. Понял не сам: рассказал один старовер из их артели. Его ничего не держало, с женщинами он надолго не сходился, да и то только со вдовыми. Кроме того, документов у него не было. Поэтому три года назад Прокопий в год своего тридцатилетия прибился к переселенческому обозу и отправился за Урал. В Иркутске его хотели арестовать и тогда он рванул еще дальше. Как раз по реке перегоняли грузы в Благовещенск и он устроился разнорабочим. В Благовещенске встретил купца Семенова, который набирал команду в совсем дикие края.
Кудинов сразу согласился и ни разу не пожалел об этом, особенно после встречи с Куприяновым. Что-то необычное исходило от него и Прокопий полностью доверился ему, тем более удача все время шла им навстречу.
Сейчас он полностью освоил производство кирпичей и вместе с двумя удэгейцами и тремя китайцами делали сначала по 200 кирпичей в день. Затем для приготовления раствора изготовили две емкости и лошадь на карусельном станке размешивала смесь. Формование кирпичей приходилось делать вручную, а затем сушка и обжиг. Печь не остывала даже ночью, поэтому их цех был самым теплым в поселке.
Жили они всей бригадой вместе в половине дома, но Сергей обещал Прокопию к весне построить для него отдельный дом, причем бесплатно, так как ссуду на дом давали только переселенцам. Обжигом цемента Сергей сначала занимался сам, но когда технология была подобрана, то всему научил Прокопия и поручил это дело тоже ему. Когда залив замерз, из Владивостока стали постоянно прибывать санные обозы за досками и кирпичом, а также за разными железными изделиями. Уже в первую зиму производство стало приносить прибыль и стало понятно, что его нужно немедленно расширять - пока конкурентов нет.
В полуверсте от берега продолбили две продольные проруби, в одну опускали кошельковый невод и вытягивали из другой. Первый раз попало столько наваги и корюшки, что еле вытащили двумя лошадьми. Из-за обилия рыбы такую рыбалку устраивали не чаще одного раза в неделю. Сергей научил вялить корюшку по-своему рецепту из будущего и это стало любимым лакомством населения поселка. Однако, вскоре и во Владивостоке узнали вкус вяленой корюшки. Рецептом Сергей делится не собирался, но зато готовый продукт продавал с удовольствием . В феврале на санях приехал комендант Бурачек, которого угостили разными копчеными деликатесами.
- Я испытываю воодушевление от того, что вижу и обязательно отпишу губернатору про ваше усердие, - вещал комендант, видимо в душе завидуя удачливости купца. Сергей постарался получить с него документы на всех жителей поселка, включая нанайцев. Через неделю приехал писарь и документы были готовы. Особенно этому был рад Прокопий Кудинов.
Глава 12
Я знал одного 2-го механика на сухогрузе , который ходил в море 15 лет и его в каждый шторм укачивало до посинения, хотя обычно моряки за два-три месяца забывают про морскую болезнь.
Яков Лазаревич впервые поднялся на парусник всего полгода назад, но никогда не знал всех прелестей укачивания в шторм. Все-таки сибирское здоровье! После покупки джонки, зимой 1862 года он совершил еще два перехода в китайские порты и продал очень выгодно морепродукты и пушнину. Зимой он заходил только в Ольгу и в Новокиевское, где море не замерзало. К сожалению, Владивосток и Камень на три месяца замерзли. Акинфий Молодцов тоже быстро освоился в роли моряка и Яков полностью доверял ему, но торговлю вел только сам. В феврале, скупив у нанайцев пушнину в Ольге и взяв всю ламинарию, джонка отправилась в Шанхай. Ламинария плохо продавалась на юге, поэтому пришлось задержаться. Яков решил закупить побольше товаров по заявке Сергея, тем более серебра набралось весьма прилично. От покупки второй джонки Яков пока воздержался, помня что Сергей обещал сам построить. Почему-то с первого дня Яков Лазаревич полностью доверился Куприянову и скрупулезно выполнял его пожелания. Отношения у них сложились дружеские, можно сказать братские, да и возраст был почти одинаковый.
Экипаж джонки состоял из китайцев и не менялся, так как Яков платил хорошо и вовремя. Назад из Шанхая шли по чистой воде и Яков решил сначала зайти в Камень. Войдя в бухту, все отметили, как за зиму разросся поселок. Было довольно прохладно и на берегу дымились трубы. Особенно сильно дымилась труба длинного высокого здания. Как понял Яков это был цех по изготовлению кирпича и пилорама.
С берега увидели джонку и весь свободный народ устремился к берегу. Пирс за зиму расширили и теперь весь корпус джонки прижался к нему. Яков сбежал по трапу и попал в объятия Сергея. Видно было, что обои соскучились.
- Вижу, народу сильно прибавилось, откуда? - сразу поинтересовался Яков.
- Несколько семей на санях поднялись по Уссури, часть осела в приханкайской степи, а два десятка до нас добрались Кроме того, почти сорок корейцев попросились на работу зимой; - летом они промышляют в тайге. Но я не сомневаюсь, что сможет удержать их насовсем, - неторопливо объяснил Сергей.
Когда начали разгружать судно, все товары и механизмы стали свозить в новый склад персонально для купца Семенова , о чем с гордостью поведали оторопевшему Якову Лазаревичу. Сам же купец с не меньшей гордостью показывал еще одну паровую машину и несколько небольших станков. В низу трюма были листы стали и различный прокат, больше всего было уголка. Вместе решили, что загрузят джонку кирпичами и досками для Владивостока.
Сергей проводил Якова в свой кабинет, чтобы поговорить наедине и начал первым:
- Артели уже сформированы и через три дня отправляются на поиски золота. Очень надеюсь, что добыча будет побольше, чем на Васильковке, да и задержатся здесь подольше. Молюсь, чтобы не разнюхали манзы или хунхузы, тогда точно бой будет, а оружия маловато. Ну, с этим-то решим. Как торговля в Китае?
- Честно, даже не ожидал, что настолько хорошо. Народу много и все есть хотят. Конечно, бедность... Сейчас, когда открыли часть портов для иностранцев и война закончилась - только успевай подвози, - весело вещал Яков. - Я напрактивовался в китайском и теперь общаться легко - меня не обманешь.
- Кстати, пока не забыл: в Корее на южных островах живут целые семьи потомственных ныряльщиков. Там все добывают морепродукты со дна. Если перевезти несколько семей сюда, то добывать трепанга и прочую нечисть будет полегче, - сообщил Сергей своему другу информацию из своих воспоминаний из далекого будущего.
Глава 13
Тайга прекрасна в любое время. Весной же она напоминает красавицу, постепенно обнажающую свои прелести оторопевшим зрителям. В конце апреля почти весь снег сошел, лед на речках растаял, цветы полезли из всех щелей, а наиболее нетерпеливые деревья выпустили почки и зародыши листьев. Ольха и береза уже рассеяли пыльцу и стремительно покрывались листвой. Другие деревья пока отставали, зато хвойные красавицы темно-зеленой массой покрывали половину склонов сопок.
Почва еще сырая и Сергей с двумя артелями шли пешком, не рискуя ехать верхом. Третья артель, состоящая из одних китайцев, на двух лодках поплыли вдоль побережья к острову Аскольда. Им были даны подробные инструкции через переводчика, а сам Сергей спустя две недели собирался навестить их.
В артелях было по четыре человека, а бригадирами Сергей назначил Афанасия Старкова и Семена Торбина, хмурых мужиков похожих как братья. Они были из людей Семенова и имели опыт добычи золота прошлым летом. Вооружены были только бригадиры. Для своей охраны Сергей взял двух молоденьких казаков, еще не служивших, но с большим гонором. Всем был обещан справедливый расчет по осени.
На третий день вышли к верховьям речки, где предположительно водилось золотишко. Наметив два участка и показав, где промывать песок, Сергей с казачками поднялся вверх по реке примерно на пять верст. Перспективные участки помечали срубленными деревьями. На обратном пути устроили охоту, завалив двух поросят и одну косулю. Вернулись в лагерь уже по темноте и услышали яростные крики и ругань, причем на трех языках. Заставив всех заниматься разделкой и копчением мяса, Сергей с бригадирами стал разбирать спор. Оказывается за день намыли по мешочку шлиха и теперь каждая артель хотела остаться здесь. После ужина Сергей собрал всех и через переводчика, а больше жестами, объяснил, что второй участок даже богаче этого, но делить будет он и поровну, причем золото не получит никто, только серебро и ассигнации . Собственно, это было решено ранее и Сергей просто подтвердил договоренность.
" Ох, и не последняя это свара, боюсь дойдет до драки. Все-таки золото действует на людей хуже наркотика. А чего? Металл как металл, серебро даже красивее. Надо чаще забирать намытое, чтобы не было повода к воровству", - решил Сергей после спора.
Еще три дня они обрабатывали этот участок, а затем с артелью Торбина пошли далее. Шлих Сергей решил забирать каждые две недели, чтобы не было соблазна сбежать с добычей. Золото надо было брать пока власти не опомнились и не наложили лапу на этот промысел. Часть золота компаньоны все-таки хотели продать государству, хотя в Китае цены были почти в два раза выше.
Новый участок был как близнец первого, разве речка чуть пошире. Сергей с удовольствием поработал с артелью четыре дня, а затем с казаками пошел к острову Аскольда. Выйдя на крайний мыс, разожгли большой костер и вскоре увидели ответный сигнал. До острова примерно 6 верст и лодка через два часа подошла к берегу. Сергей оставил казаков с лошадьми на берегу, а сам отправился с двумя китайцами на остров. Остров Аскольд небольшой всего пять на пять верст, но золота по воспоминаниям Сергея было много. У китайцев был опыт добычи и работа шла споро. Они построили две фанзы под скалой, где нет ветра, продовольствия тоже набрали, хотя через месяц Сергей решил подвезти еще припасов. Пробыв три дня, Сергей забрал золото и один на лодке переправился на материк. Лодку вытащили на берег, перевернули и тщательно укрыли, хотя прятать вроде и не от кого.
На обратном пути на три дня заехали к Торбину. Золото шло равномерно и настроение рабочее. Дважды слышали рев тигра, но близко он не подходил. По совету Сергея, поставили углевыжигательные кучи, непривычная вонь которых распугала всю живность. Верный себе Сергей отправился на охоту и добыл целого изюбря, чем обеспечил работой казаков на все три дня, но зато копченым мясом объедались целыми днями, да и с собой в дорогу запасли.
Обходя уже обработанный участок, Куприянову показался перспективным заросший холм вроде как далеко от реки, но внимательно рассмотрев, он понял, что это старое русло и тут же стал копать. Уже к полудню на новое место сбежалась вся артель. Небольшие самородки были в каждом лотке. У Торбина даже руки тряслись.
- Ну, ребята на дом с мебелью каждый из вас считай заработал за один сезон, - уверил всех Куприянов.
- Теперь еще на лодку и пару коров , - смеясь добавил Семен.
- Не сомневайся, к осени будешь справный хозяин, только чтобы без воровства, иначе пинка под зад без сожаления, - уже серьезней сказал Сергей.
Казаки работали со всеми, за что Сергей обещал им добавить сверх обговоренного. Холм разбирали почти три дня и получили не меньше пуда шлиха и самородков. Только после этого отправились в первую артель. Там успехи были скромнее, но шлих шел постоянно. Сергей и им добыл мяса, не забыв про отпугиватели тигров. В начале июня они вернулись в Камень с золотом.
Как раз приплыл Яков на джонке, вид которой явно показывал, что шторм потрепал их. Яков подтвердил это, сказав что с трудом успели зайти в бухту возле Кореи и переждали основной разгул стихии . Он привез три семьи ныряльщиков за трепангом и теперь они работали в заливе Посьета. Тот же шторм вынес в заливе огромное количество гребешка, который собрали корейцы с его завода в отгороженную лагуну. Следующим рейсом Яков решил отвезти в Шанхай. Сергей предложил отварить гребешок здесь, залить уксусом в бочки и так продавать. Подумав, Яков обещал частично так и сделать и заодно в Камень и Владивосток доставить деликатес.
- Нужен бухгалтер обязательно, иначе зашьемся, - заявил Сергей. - И желательно найти ювелира, кроме того «царской водки», иначе отход шлиха большой.
Уточнив детали, Яков обещал сделать. Когда Семенов только собирался в Уссурийский край, он конечно надеялся на удачу. Судьба свела его с Куприяновым и теперь захватывало дух от перспектив. Каждое предложение компаньона Яков Лазаревич тщательно анализировал, но не находил ни одного изъяна. Поэтому каждое утро он начинал с молитвы за здравие Сергея Михайловича.
Глава 14
Выгрузив большую часть товара в склад и подготовив к погрузке доски и кирпич, Яков отправился по прибрежным поселкам торговать китайскими тканями и другими товарами в обмен на корень женьшеня и шкурки пушных зверей. Другого ничего гольды и орочоны предложить не могли. Зайдя в Ольгу, загрузили сушеную ламинарию и пошли дальше на север. После Тернея повернули назад и 20 июня прибыли в Камень, где загрузились досками и кирпичом, а 25 июня пристали к пирсу во Владивостоке. Яков Лазаревич немедленно отправился к коменданту. Тот оказался очень культурным морским офицером, знающим четыре языка, в т.ч. китайский. Яков, также знающий китайский с удовольствием потренировался в произношении с Бурачеком. Особенно Яков налегал в разговоре на новые поселения в Б.Камне, заливе Посьета и в Ольге. Бурачек с удовольствием осмотрел джонку Семенова, а также груз в трюме. Узнав, что сейчас корабль пойдет в устье Суйфуна в госхоз, комендант написал письмо Варваре Прохоровне и попросил на обратном пути рассказать о впечатлениях от госхоза. Сам Бурачек честно признался, что в сельском хозяйстве ничего не понимает. Расстались очень довольные друг другом.
Из Владивостока повели джонку в Суйфун, где Якова ждала приятная встреча с Варварой Прохоровной, очень умной и волевой женщиной, которая сумела организовать сотню разноплеменных людей. Странно, но как и с Сергеем так и с Варварой, Яков Лазаревич чувствовал их превосходство, хотя и был постарше их.
Ему предстоял путь в Новокиевскую и далее в Шанхай.
Сергей был приятно удивлен, увидев готовый фундамент под кирпичный дом, хотя сам оставил чертеж и инструкции. Полученного цемента как раз хватило, и теперь его делали уже для кладки стен. Работа шла и Сергей сделал только несколько уточняющих замечаний. Гораздо больше его тревожило, как идет посевная. Уже на следующий день после возвращения он отправился верхом на поля. Мужики смогли распахать и засеять больше 300 десятин и теперь занимались своими огородами и готовились к сенокосу. Поля раскинулись в долине речки на не затопляемой территории. Сергей вернулся в поселок и собрал крестьян, чтобы выслушать их пожелания. Особенно его интересовало, как повели себя плуги и бороны местного производства, а также дисковый культиватор. Кроме того, на будущее он предложил изготовить сеялку. Грабли-ворошитель для сена уже заканчивали делать в в слесарной мастерской и надо было испытать в этот сезон. Второй экземпляр Яков обещал агрономше Варваре и их тоже заканчивали. Настроение у всех было хорошее, поэтому разговор не затянулся.
На следующий день начались испытания ворошителя для сена на конной тяге. Все было просто и надежно, даже чересчур, впрочем, сенокос покажет.
Строительство первого кирпичного дома сдерживало малое количество цемента.
- Надо еще печь делать, да не одну, или цилиндрическую вращающуюся, - прикидывал Куприянов, сильно преувеличивая технические возможности своей мастерской.
Две недели пролетели быстро и надо опять идти за золотом.
Глава 15
Человек, вмешиваясь в вековое течение природы, не может учесть всех стихийных факторов и попадает впросак .То наводнение уничтожит все постройки и урожай, то засуха погубит все да еще пожары добавят. А уж вести сельское хозяйство рядом с морем - верх самонадеянности.
Однако, Варваре и ее госхозу везло. Морские соленые туманы, губящие растительность не доходили до их полей, зато дождей хватало с избытком. Лето перевалило середину и стало понятно, что урожай будет богатый. Китайцы и корейцы непрерывно пололи поля и огороды. Варвара заставила обкосить поля, чтобы пожар не дошел до пшеницы. То же сделали вокруг домов и хранилищ. В августе достроили хранилища и ригу для сушки и обмолота. Также сделали большой навес для провеивания зерна. По заказу Варвары Яков привез из Камня каток для обмолота, значительно облегчив самую трудоемкую операцию.
В конце августа пшеница созрела и началась страда. Варвара выгнала в поле всех и за десять дней хлеб сжали, высушили и убрали в ригу, сразу начав обмолот. Видимо, кто-то сильно молился за них, потому-что сразу пришел тайфун и лил три дня. Чуть только поля просохли стали убирать все остальное. У корейцев созрели даже арбузы, причем не хуже тех, что Варвара ела в будущем. Весь сентябрь обрабатывали урожай, а в конце месяца пожаловал комендант Бурачек. Целый день ходил он по полям и хранилищам и не верил глазам:
- Варвара Прохоровна, вы нас спасли от голода, продовольствия из Николаевска доставили мало, для лошадей корма нет совсем! Мы немедленно заберем, что сможем, остальное пусть хранится здесь - доставим по льду.
- Берите 200 пудов пшеницы, столько же ячменя и овса. Картошки берите, сколько поместится, а то ведь в городе по ней скучают, как мне сказали.
Варя вспомнила, что где-то в этом месте в будущем будет поселок Вольно-Надеждинское и оставила название таким. Как-только начали обмолот, она в компании двух казаков взялась за обследование ближайших земель, а именно на востоке. Участков под поля нашли достаточно, хотя нужно приложить старание. План созрел давно, теперь пришло время осуществлять его. Наметив будущие дороги к новым полям, они вернулись и через неделю три бригады китайцев отправились рубить просеку, где будет дорога.
Хорунжий Павел Есипов сам вызвался сопровождать бригады на новое поселение. Собственно туда идти было не больше десяти верст, но дорогу надо прорубать через заросли кустарника. Главная задача его и еще двух казаков - отгонять тигров, которым были по вкусу лошади. Работали наравне с китайцами, а ночью дежурили посменно. У Павла была жена и маленький сын, которые пока жили в станице под Благовещенском. Следующим летом они должны вместе с родней по Амуру сплавиться в Николаевск, а затем сюда. Варвара Прохоровна пообещала ему:
- Выбирай место, зимой поставим дом и перевози семью, да и других родственников захвати - место хватит.
На юге Уссурийского края до середины ноября обычно не очень холодно и вспахать удалось не меньше 600 десятин. Китайцы, работавшие у Варвары почти все были манзы, т. е. жили постоянно на этой территории. Поэтому она предложила им эти землю в аренду с уплатой в казну половины урожая. Несколько семей сразу согласились и переехали на новое место, перетащив свои времянки, хотя Варя предлагала перезимовать в Надеждинском.
Пирс построили еще летом в довольно глубоком месте, так что любой корабль мог подойти к берегу. В конце октября подошел клипер «Гайдамак», привез мешки в которые упаковали еще 500 пудов пшеницы, ржи и ячменя и столько же овощей, тыквы и арбузов.
Когда завозили зерно в хранилища с помощью мерной телеги замерили урожай, получилось почти 30 тысяч пудов только пшеницы, да еще не меньше 10 тысяч пудов ячменя, ржи и овса. По прикидкам Варвары стоимость всего этого никак не меньше 60 тысяч рублей ассигнациями. Работникам она заплатила 8500 рублей, за стройматерилы и аванс от коменданта почти 15 тысяч, но все равно оставалось много. Хотя деньги были не ее и за все придется отчитаться, у Вари пела душа, первый успех окрылял.
Буквально следом за «Гайдамаком» прибыл Яков Лазаревич как всегда с грузом досок и кирпича, а также всевозможных товаров из Китая. Он был с братом Михаилом , который оставался в поселке торговать. Под лабаз отвели просторный рубленый дом. Михаил, в отличие от брата был немногословен, зато его жена Татьяна верещала как сорока, что очень смешило Якова. Их дети пока оставались во Владике с нянькой и семьей Якова, т. к. там была школа.
Глава 16
Лето в Б.Камне пронеслось как-то незаметно, может быть потому, что работали все без выходных, точнее выходные были по погоде, когда работать было невозможно. К сожалению, рядом с морем таких дней хватало. Вернувшийся из Новокиевского Яков Лазаревич рассказал, что из Кореи перебежало много народу и предложил поселить их в Камне. Сергей немного знал историю заселения Южно-Уссурийского края и то , с каким трудом из него вытесняли китайцев, окончательно решив проблему в 1938 году усилиями НКВД. Корейцы же показали себя трудолюбивыми, не агрессивными и многие принимали православие. Решено было отобрать тех, кто знаком с каким-нибудь ремеслом и решил осесть на новом месте, чтобы перевезти в Камень. За три рейса Семенов привез почти пятьдесят семей корейцев вместе со скарбом и даже с коровами. Времянки они построили за два дня, но Сергей сразу отвел для них целую улицу и началось строительство капитальных домов с печами.
В этот год еще три раза был он на приисках. Пока удавалось скрыть добычу золота от хунхузов и местных банд манза, но Сергей понимал, что нужно вооружаться. Яков познакомился с купцом Филимоновым, который регулярно плавал в Америку. Они заказали ему партию оружия, посулив расплатиться серебром. В середине сентября Филимонов прибыл в Б.Камень с партией оружия. Сергей забрал все: 120 карабинов шарпс и 50 кольтов и по сотне патронов на каждый ствол. Купец насчитал больше 12 тысяч рублей, но серебром хватило 4 тысяч. Филимонов не скрывал радости:
- Для вас, Сергей Михайлович, могу через месяц доставить еще столько же и даже больше.
"Ага, слишком жирно для тебя, спекулянт чертов", - огрызнулся в мыслях Сергей, но вслух доброжелательно посоветовал:
- Вам бы, Егор Викторович, открыть свой магазин во Владивостоке. Уверен - отбоя от желающих не будет.
Сам он в этом не был уверен, - цена заморского оружия очень уж кусалась.
Большинство корейцев жили раньше в прибрежных деревнях и умели строить небольшие суда. Поэтому Сергей выделил двадцать человек из них и показал эскизы джонки, которые были знакомы им, но только меньше размерами. Бруски для шпангоутов и доски для обшивки полностью не высохли, но решили первую джонку сделать из полусухого леса. Сергей заставил сразу сделать кондукторы под шпангоуты, чтобы производство было поточным. Часть шпангоутов гнули с распариванием бруса. Далее работы продолжали корейцы и двое молодых русских парней, захотевших стать корабелами.
В конце октября Куприянов с двумя казаками отправились завершать сезон на прииски. С собой взяли двух корейцев, которые выбрали себе имена Саня и Кузя, фамилия была одна Пак. Они заслужили доверие, поэтому были вооружены карабинами.
Сначала доехали верхом до мыса перед островом Аскольда. Оставив одного казака с лошадьми, на лодке поплыли через пролив. Волны шли поперек и били в борт, поэтому все немного промокли, хотя и одеты в плащи. Всем стало тревожно, когда Саня Пак закричал:
- Хозяин, нет белого флага на дереве. Или забыли вывесить, или что-то случилось.
- Случиться, Саня, может только одно - нападение китайцев, и, скорее всего, с моря, - нахмурился Сергей. - Заходим в соседнюю бухту и осторожно, чтобы не спугнуть бандитов.
Они приняли в сторону от обычного места и уже по суше подкрались к лагерю старателей. Там никого не было, тогда вся группа отправилась на прииск. Сергей поделил отряд пополам и объяснил, как себя вести. Подкравшись к прииску, он увидел шестерых незнакомых китайцев, усердно мывших породу. Они стали наблюдать, примерно через полчаса один из китайцев собрал мешок и пошел в другую сторону от стоянки лодок. Отряд Сергея осторожно двинулся следом. Картина была ясная: с моря подошло судно с китайцами, которые скорее всего убили его работников и теперь пользуются найденным месторождением. Через сорок минут вышли на берег моря и увидели уткнувшуюся в песок джонку немного меньше, чем у Якова, возле которой копошились не меньше десяти китайцев. Оружия ни у кого в руках не было и это подсказало Сергею провести психическую атаку.
Вчетвером, с винтовками наперевес они молча вышли из зарослей и двинулись к джонке. Заметив их, китаец на палубе побежал к рубке , но Сергей мгновенно снял его. Остальные упали на землю, однако из рубки выскочило еще трое. Теперь уже меткость показали и другие члены отряда. Сергей и Кузя поднялись по веревочному трапу и не таясь, обследовали судно. Выкинув мертвых за борт, они начали искать золото и вскоре нашли около пуда шлиха. Пленников связали, не пытаясь разговаривать - все было понятно. Кузя остался караулить судно и пленников, а остальные отправились на прииск, надеясь, что там не слышали выстрелов. Так и оказалось, поэтому боя не было, а пятерых пленников и весь инструмент доставили на джонку. Китайцев развязали и заставили поставить паруса и править за лодками и далее через пролив к мысу, где дожидался Михаил с лошадьми. Лодки спрятали на берегу, а Михаила и Кузю Сергей отправил по берегу в артель Торбина и там дожидаться его.
После ночевки у берега джонка пошла вдоль берега и уже к вечеру зашли в бухту Б.Камень. Корейцы неплохо знали китайский и допрос подтвердил подозрения, что старатели из отряда Сергея были убиты и утоплены в заливе. Пленные остались пока в Камне, чтобы после возвращения артелей с приисков отправить их к коменданту во Владивосток,- все-таки самосуд творить не хотелось.
Уже утром отправились в артель Торбина, где ждали Михаил с Кузей и лошадьми. Через неделю все вернулись в Камень. Убийство старателей встревожило Куприянова, поэтому он заставил казаков через день совершать рейды вокруг поселений.
Перед самым ледоставом пришел корвет из Николаевска с переселенцами. 15 семей комендант направил в места севернее Камня, где впоследствии образовался поселок Шкотово и в письме попросил Сергея помочь людям. С трудом, но разместить удалось всех и уже на следующий день поселенцы, оставив женщин и детей в Камне, погрузились на конфискованную джонку и пошли на север к устью речки Майхе. Место показалось удобным, дельта реки годилась под поля, а немного в стороне начиналась тайга. Разгрузив джонку , Сергей нашел самое глубокое место для плавучего пирса и посоветовал мужикам в первую очередь сделать его по эскизу , который он тут же набросал. Мужики были основательные и внимательно слушали советы. Через два дня он обещал подвезти кирпичи, доски скобы, гвозди и лошадей. Мелководная бухта Тавайза не годилась для больших кораблей, зато джонка спокойно проходила везде. В водах бухты кипела подводная жизнь, поэтому Сергей записал: взять для поселенцев кошельковый невод.
Глава 2
Глава 17
Человек, работающий на земле, значительно больше зависит от погоды чем горожанин. Ее капризы нередко приносят голод и даже смерть. Поэтому землероб так чутко наблюдает и запоминает каждое движение облаков, направление ветров, поведение птиц и животных. А уж агроному сам бог велел вести учет погоды, чем Варвара Прохоровна и занималась ежедневно, не пропуская ни одного дня. Засеяв одно поле озимой рожью, она наблюдала за результатом. Как назло морозы пришли, а снега все не было. Щиты для снегозадержания стояли без дела. Наконец под Рождество начался сильный снегопад с метелью. Варя сидела в своей теплой половине пятистенки и изучала книги по агрономии, привезенные осенью из Николаевска. Там было и несколько книг Гоголя, Пушкина и других классиков, но читать беллетристику ей некогда, а других любителей чтения в поселении не было.
Манза в большинстве на зиму ушли в свои хижины, видимо, охотиться на пушных зверей, поэтому опорой Варвары оставались несколько русских семей, казаки и корейцы, значительно увеличившиеся в числе, благодаря агитации Якова Лазаревича. В районе залива Посьета им уже было тесно. Варя помнила историю и с удовольствием брала их на работу. Напряжение между манза и корейцами чувствовалось и постепенно увеличивалось. Китайцы считали эти земли своими, а русских временными пришельцами, которые скоро уйдут, или их выгонят. Ну а корейцы для китайцев всегда были рабами и исправить ситуацию похоже не удастся. Казаков в поселении было всего 15, а территория огромная. Нужно искать выход, а пока Варя его не находила.
После снегопада установилась ясная ветреная погода и пришло время собирать обоз во Владивосток. Часть свободного зерна Варе еще осенью разрешили продать в Б.Камень. Оставив десяток казаков охранять склады, Варя с обозом из сорока саней, в которых загрузили почти три тысячи пудов зерна, отправились по льду Амурского залива рано утром. До Владивостока по льду не больше сорока верст и еще не стемнело, когда обоз втянулся в бухту Золотой Рог. Варвара опять мысленно поблагодарила купца Куприянова , который обеспечил всех лошадей подковами. Все население города высыпало на берег, радостно встречая гостей. Варя прикинула - около двухсот человек, город чуть больше их Надеждинской, правда, здесь все русские.
Комендант Бурачек сразу узнал ее и быстро рванулся к ней , снимая фуражку:
- Спасительница наша! Я уж боялся - не хунхузы ли напали? Хотел слать гонцов.
- Не слишком ли эмоционально для обычного хлебного обоза, - напряглась Варвара, продолжая доброжелательно улыбаться.
- Нет, нет! - замахал руками комендант. - У на сгорел один склад с ячменем и лошадей нечем кормить. Хотели через неделю начать отстрел.
- Ну, значит мы вовремя - две тысячи пудов привезли, хватит всем, - громко сказала Варвара и толпа бросилась обнимать возниц.
Бурачек указал, куда везти груз, но толпа не отставала, чувствовалась искренняя радость.
Склад был недалеко, поэтому разгрузились быстро. Комендант разместил возниц в казармах, туда же устроили лошадей и обоз. Едой запаслись в дорогу достаточно, но хозяева стали готовить торжественный ужин для спасителей.
Бурачек пригласил Варю в свой дом, где угостил ужином и заодно провел совещание с городскими властями. Она просила еще казаков и оружие, но ни того, ни другого дать не могли - самим мало. Как обычно обещали весной с приходом кораблей из Николаевска-на-Амуре.
"Нам нужно сейчас, а не весной", - думала Варвара. - "До весны нас вырежут, а хлеб увезут в Китай. Что за начальство, если не понимают этого".
Теперь она надеялась только на Большой Камень.
Гостить было некогда, поэтому возмущенная до глубины души Варвара хотела утром половину обоза отправить в Камень, а остальных домой, но комендант буквально упросил весь обоз направить в Камень, чтобы назад доставить во Владивосток кирпичи, доски, брус и скобы, а вдобавок сам решил ехать.
"Хорошо командовать, ни за что не отвечая, а мне-то что делать?" - зло думала Лагутина и не стала садиться в сани с Бурачеком, хотя чувствовала, что тому хочется поболтать. Свежий воздух быстро успокоил ее и добавил оптимизма.
По гладкому льду лошади весело бежали и к 4 часам обоз втянулся в бухту. Варя первый раз была здесь, поэтому вертела головой во все стороны. Посмотреть было на что. Прямо на берегу возвышался почти готовый корабль с мачтами, но без парусов - копия джонки Якова Лазаревича. Чуть далее стоял скелет второй джонки, без обшивки и мачт. Рубленые дома с поднимающимся дымом от печей вытянулись в линию и уходили за поворот.
Огромное здание с несколькими трубами стояло в стороне от жилья и яростно дымило, конкурируя с облаками в небе.
"Это конечно кирпичный завод и лесопилка", - подумала Варя и тут увидела настоящий кирпичный Г-образный дом в два этажа. - "Ого, да они тут обжились капитально".
В бухте возле большой проруби как раз вытаскивали невод и все обозники остановились посмотреть. Вытащили лошадьми не меньше пятнадцати пудов наваги, корюшки и другой неизвестной Варе рыбы. Почти все рыбаки были корейцы и сразу стали общаться с обозниками. Старший рыбаков - крупный мужчина с черной лопатообразной бородой сразу безошибочно подошел к коменданту и Варе и представился:
- Семен Петрович Торбин, начальник второй артели .
Варвара назвала себя и коменданта Бурачека.
- Вы зерно привезли? - как-то утвердительно спросил Торбин и продолжил:
- Сейчас рыбу погрузим и поедем вместе.
"Люблю немногословных мужчин!" - пронеслось у Лагутиной в голове.
Торбин прикрикнул на рыбаков и те быстро стали грузить рыбу с сани.
- Чем ваша артель занимается? - заинтересовалась Варя .
- Зимой в основном дома строим, - немного смутился Торбин, но тут же нашелся:
- А летом лес заготавливаем.
Варя почувствовала неискренность ответа и не стала продолжать допрашивать. Зато Бурачек вел себя как на экскурсии, спрашивая и восхищаясь всем. Когда добрались до берега, их встречала, в-основном, детвора, взрослые работали в разных местах.
Из каменного здания вышел широкоплечий молодой мужчина в короткой куртке с капюшоном и направился к ним. Варя сразу поняла, что это и есть Куприянов и внимательно рассмотрела его. Чуть выше среднего роста, стройный с мощными плечами, без шапки, аккуратно постриженная борода, холодный взгляд крупного начальника и некрасивое лицо, изъеденное оспинами. Ходит, как охотники, не быстро, но широко шагая. Он подошел, довольно скупо улыбаясь и назвал себя, пожимая руку коменданту и несколько рисуясь:
- Сергей Михайлович Куприянов, первопроходец земли Большекаменской.
- Евгений Степанович, комендант, - представился Бурачек и сразу назвал Варю:
- Варвара Прохоровна Лагутина, агроном и руководитель госхоза.
Варя протянула руку и почувствовала каменную крепость руки Куприянова, хотя он совсем не сжимал ее руку.
- У вас сила землекопа, - попыталась сделать комплимент Варвара.
- Да, нам копать приходится много, - не принял лести Куприянов, почему-то расстроенный при виде Варвары.
Бурачек был старший по должности, но самый молодой из них по возрасту, да и по жизненному опыту. Поэтому он чувствовал себя скованно. Куприянов сказал Торбину, куда разгрузить зерно и сам повел гостей на экскурсию. Через полтора часа Сергей повел уставших Варю и Бурачека в каменный дом, где была контора и жилые комнаты.
- Как впечатление от увиденного? Есть повод задирать нам нос или наоборот? - спросил без улыбки Сергей, поглядывая на обувь Варвары.
- Нет слов, Сергей Михайлович! Нам до уровня вашего поселения расти и расти, - восторженно произнес Бурачек, который еще не отошел от впечатления.
- Мне тоже все понравилось, - скромно сказала Варвара, чтобы позлить этого хвастливого купца, хотя и была потрясена не меньше коменданта.
- Ну, попробуем еще немного удивить, - чуть улыбнулся Сергей, переводя взгляд на руки Варвары.
"Интересно, он сегодня созреет, чтобы взглянуть мне в лицо? Ни за что не поверю, что он такой робкий!" - задала себе задачку она.
Там же в доме располагался ювелир, неопределенного возраста кореец. Оказалось, Яков Лазаревич сманил его из портового города, где он буквально прозябал. Теперь же вид у ювелира был очень довольный. Варя посмотрела на его продукцию: кольца и серьги и сглотнула слюну, настолько было красиво. После похода по поселку она и так была потрясена, а теперь совсем растаяла. Зато Куприянов посматривал на них явно снисходительно.
- Забыл сообщить , с 25 октября Владивосток порто франко, - неожиданно сказал Бурачек.
- То есть вся торговля беспошлинная, так? - взглянул на него Куприянов.
- Думаю, для всех нас это приятная новость, а вы как думаете, Варвара Прохоровна?
- Да, наверное, теперь все лучшее в мире сможем купить.
Куприянов смешно сморщился и спросил:
- А хотите локомобиль для пахоты?
- Хочу, но несколько, - поддела его Варя.
- Через год сделаем, не поздно? - ехидно спросил Сергей, оставив Варю в недоумении.
Бурачек начал спрашивать про устройство локомобиля и услышав разъяснения недоверчиво пожал плечами. Зашла женщина и поздоровавшись стала шептаться с Куприяновым по блюдам ужина, на что тот бодро ответил: «Пойдет!».
Вскоре пришел Торбин и доложил, что все зерно принято, возчики и лошади пристроены и накормлены. Причем, возчиков всех разобрали по домам корейцы. Сергей попросил его позвать всех бригадиров на ужин с комендантом.
Варя воспользовалась паузой и пошла в кухню к женщине, узнать про туалет. К ее удивлению, в доме был чугунный унитаз со смывным бачком и душ с ванной в отдельном помещении. Женщина, ее звали Татьяна, иногда готовила для Куприянова, особенно если были гости и обещала помочь Варе разобраться с ванной перед сном. Варе так хотелось принять горячую ванну, что даже про еду забыла.
Когда она вернулась, шло представление бригадиров, четверо из которых были славяне и один кореец, который тем не менее говорил на отличном литературном русском. Все были голодны и первые 15 минут только ели. Еда была простой, но кета холодного копчения просто таяла во рту. Варя удивилась, что Сергей сел рядом с Бурачеком, сбоку от нее. Сначала она решила, что тот рассердился и не хочет встречаться с ней взглядом, но к концу ужину в голове у нее мелькнула догадка, что он не хотел портить ей аппетит видом своего лица. Это было так несправедливо, что она чуть не заплакала от обиды.
Немного насытившись, мужчины устроили производственное совещание с маханием руками и вскакиванием с мест. Тут Варвара Прохоровна отлично вписалась и бригадиры перестали ее стесняться. Между прочим, Куприянов рассказал Бурачеку, что гольды знают места, где угольные пласты выходят на поверхность. Он показывал им карту Южно-Уссурийского края и они отметили эти места, отлично разобравшись со схемой. Бурачек тут же перенес эти места к себе на карту и обещал послать весной геологов.
Вечером принимали ванну, причем Варю пустили вперед и она в полной мере насладилась благами цивилизации, понимая, что повторить удастся не скоро. Бурачек после ванны ушел спать, а Варя попросила конфиденциального разговора с Куприяновым.
- Давайте тогда как принято у англичан, в библиотеке, - усмехнулся Сергей Михайлович.
Они сели в удобные кресла друг напротив друга, но Сергей так и не смотрел ей в лицо, а выше или ниже головы.
"Нет, сейчас возьму и спрошу, почему он боится смотреть мне в глаза. А вдруг скажет, что боится влюбится? Что тогда будешь делать? - не могла успокоится Варя.
- У меня предчувствие, лучше сказать, уверенность, что этой зимой или весной на госхоз будет нападение хунхузов. Граница не закрыта, по Суйфуну можно ехать как по проспекту, а у нас достаточно много китайцев ушли на родину, получив расчет. Что находится в наших закромах, они прекрасно знают. Упускать такую возможность бандиты не будут, все это понимают, только помочь никто не хочет или не может или не хочет.
- Приятно слышать, что женщина столь сильна в стратегии. Я полностью согласен с вами, более того, скажу, что осенью была перебита у нас целая старательская артель бандитами на джонке.
"Так вот чем занята артель Торбина - золотишко моют", - поняла Варя.
- Я помогу - у нас есть 30 свободных карабинов с патронами и я их вам дам или продам, как хотите, но стрелков готовьте сами, - продолжил Сергей, подумал немного и добавил:
- Впрочем, двоих инструкторов до лета одолжу.
У Варвары отлегло от сердца и она весело подумала: "Может поцеловать его?" . Но не решилась.
Они еще долго говорили, а потом Куприянов вдруг спросил:
- Когда у вас день рождения?
- Еще не скоро.
- Ну и хорошо, что не опоздал.
И Сергей подал ей две изумительных золотых сережки. Красота и неожиданность подарка смутили Варю и она только банально произнесла: "Спасибо".
На следующий день за три часа загрузили стройматериалы на сани. Оружие Варвара положила в свои сани, туда же сели два корейца - инструктора по стрельбе Саня и Кузя. Перед отъездом Сергей незаметно отозвал инструкторов-корейцев и с напором произнес: " За нее вы отвечаете головой", дождался утвердительного кивка и отпустил их.
К вечеру были во Владивостоке, быстро частично разгрузились и утром равномерно разложив оставшийся груз по саням полетели домой. Всю дорогу Варя сидела поджав ноги и глядя перед собой. Только, когда сани, качнувшись, съехали со льда на снежный наст, она пробормотала, тихонько вздохнув:
- Стоило ли проваливаться на 120 лет назад, чтобы безответно влюбится, - и немножко поплакала.
Этим же вечером она собрала всех русских и корейских мужчин и громко сказала:
- С завтрашнего дня начинаем учится воевать!
Глава 18
Яков Лазаревич быстро привык к постоянному плаванию на не очень надежной джонке и больше думал о выгодности товаров, чем об опасности в море. За зиму 62-63 годов он на джонке совершил четыре рейса из Ольги и Новокиевской в Шанхай и другие порты Китая и Кореи. Жаль, что Владивосток и Б. Камень замерзали, но купец нашел выход, построив промежуточный склад в Ольге. Кроме традиционной пушнины и женьшеня, в Китае отлично продавались морепродукты: гребешок, трепанги, а последнее время копченая красная рыба. Попробовал Яков продавать изделия своего ювелира, получил шестикратную прибыль по сравнению со шлихом и помолился за здравие Сергея Михайловича, который не рекомендовал ему сразу продавать золотой песок. Доставленный из Кореи ювелир работал талантливо с мальчишкой -подмастерьем. Он не плавил песок, а растворял его в кислотах, а затем выпаривал. Выход и чистота золота получались почти идеальные. Кислоты Яков покупал в Шанхае, где его уже знали и там же обзавелся партнером, которому продавал все оптом.
В феврале 1863 года джонка причалила в Ольге, где и решил Яков дождаться окончания зимы, чтобы по чистой воде идти в Камень и Владивосток. Лабазы Семенова стояли в четырех поселениях: Новокиевской, Владивостоке, Ольге и Камне и туда надо доставить товар из Поднебесной. Пока же он скупал меха у гольдов и манза. Однако, самое главное - Яков хотел обменяться планами на будущее с Куприяновым и доставить ему заказанное оборудование, в том числе медную проволоку, назначение которой было ему не понятно.
После поездки во Владивосток все заботы Варвары были только об отражении нападения, которого могло и не быть, но она не сомневалась - будет! Все мужчины поселения прошли курс обучения на всех винтовках, бывших на вооружении. Саня с Кузей отлично справлялись с задачей, научив всех разбирать оружие, целиться, выбирать позицию, но стрелять дали только по три раза — экономили патроны. Через месяц Варя посчитала, что «гарнизон» готов к бою. Ежедневно патруль из трех человек на лошадях объезжали окрестности в поисках чего-то непривычного. Остальные строили дома и ветряную мельницу, жернова которой привезли из Б.Камня, а специалист нашелся из переселенцев.
20 февраля 1863 года был еще морозным, хотя снег уже темнел и уплотнялся, съеживаясь под напором солнца. Варвара поехала на поля с озимыми, но на полпути услышала сзади крик. Развернув Серика, она заторопилась к всаднику.
Новость хоть и была ожидаемой, но от этого не менее страшной: отряд хунхузов числом больше пятидесяти вчера вечером разорил хутор Черниговский. Казаки заметили отряд и успели семьи отвести в лес, но дома бандиты сожгли. Ночью на лошадях казаки ушли в Михайловку, где вместе с местными решили дать бой, хотя их было впятеро меньше.
Но обоз с хунхузами не пошел в станицу, а по льду отправился на юг. Казаки, снарядившись отправились следом, а двое поскакали на опережение, понимая, куда идут бандиты. За пять верст до Надеждинской посланцы встретились с патрулем. Кореец Кузя, бывший старшим в патруле, отправил одного человека сопровождать казаков, а вдвоем остались наблюдать за хунхузами. Варвара сразу узнала посланцев: это у них в доме она ночевала.
Именно со стороны Суйфуна Варвара и ждала нападения, поэтому действовали по готовому плану. От Суйфуна к поселку была наезженная колея, с одной стороны которой и расположились ополченцы. Пригорок и заранее сделанные барьеры из снега надежно укрывали защитников. Через час прискакал Кузя с напарником, сообщив, что хунхузы рядом.
Варвара давно не стреляла, но была спокойна. Она заняла позицию в конце линии обороны и наказала всем, что стрелять только после нее и беречь лошадей. Когда показался обоз, Варя насчитала 28 саней, видимо хунхузы рассчитывали на большой куш. Первые сани поравнялись с ней и двумя выстрелами она сбила обоих седоков. Канонада выстрелов продолжалась не более пяти минут. Стрелять ей больше не потребовалось. С обоза никто не отстреливался. Ополченцы осторожно пригибаясь подошли к остановившимся саням. Несколько хунхузов лежали с поднятыми руками, не пытаясь сопротивляться. Вскоре на выстрелы подоспели казаки из Михайловки, но им досталась роль зрителей. Есаул, командовавший отрядом тоже сразу узнал Варю и поблагодарил за операцию сказав, что подаст рапорт начальству.
Двое казаков, у которых хунхузы сожгли дома попросились на жительство в Надеждинское. Понимая, что им компенсируют ущерб, Варвара согласилась и даже отдала им две новостройки. Бой с бандитами выиграли без ущерба, даже с прибылью, считая 28 лошадей. Главное же, что люди почувствовали уверенность и даже стали снимать перед Варей шапки, чего раньше не наблюдалось. Сама она теперь полностью смирилась с новой реальностью, решив: «Жить можно и здесь». Больше всего ей хотелось похвалиться перед этим зазнайкой Куприяновым.
Через два дня из Владивостока по льду примчались несколько саней, в которых кроме коменданта Бурачека приехал прокурор, следователь и инспектор губернатора Хитрово, снявший ранее с должности Комарова. Разбирались три дня, съездили в Михайловку, записали показания свидетелей и велели похоронить хунхузов на месте преступления. Понимая, что такой поворот поможет их карьере, чиновники рассыпались в благодарностях Варваре Прохоровне, а Хитрово клятвенно обещал, что добьется ордена для героини. Это было приятно, но когда они поехали назад, Варя вздохнула с облегчением. Она отлично понимала , что хунхузов направил кто-то из ее работников — манза, поэтому решила по возможности заменить их на русских и корейцев.
Глава 19
Люди, живущие в теплых странах, где нет снега и льда , не поймут, почему в России так любят весну. Несколько месяцев борьбы за выживание, когда любая оплошность грозит минимум банальным обморожением, вынуждают встречать приход тепла как новую страницу жизни и надежду на лучшее , хотя для большинства означает еще и тяжелую работу. Устав от холода хочется быстрой весны, но у моря она обычно затяжная . И только к концу марта последний лед уходит из бухт.
Весна 1863 года была обычной для этих мест. Еще раньше по льду вернулись инструкторы -корейцы из Надеждинской. От них Сергей узнал все подробности февральского боя с хунхузами. Саня и Кузя коряво по-русски выражали восхищение барышней Варей, которая, не моргнув глазом перестреляла, по их мнению, половину банды.
" Да, девочка не так проста, как хочет казаться", - подумал он, слушая восторженные речи корейцев. Ему, вдруг, безумно захотелось увидеть ее.
"Ты совсем дурак, развезло на свежем воздухе. У нее, небось, жених какой-нибудь князь, а ты со своей корявой рожей лезешь туда", - остудил свой юношеский порыв Сергей и пошел подтягиваться на турнике, недавно установленными в Большом Камне.
Сергей уже знал, что принято решение вдоль границы разместить казачьи городки и поселения. Но история Приморья предполагала еще 50 лет вытеснения китайцев, причем часто с боями и жертвами. Для ускорения этого процесса Сергей разработал план и хотел согласовать его с губернатором Приморской области Казакевичем, но когда он будет здесь было неясно, а просто подать бумагу он считал глупым. Неплохо заручится поддержкой коменданта Владивостока, да и Варвара Прохоровна может поддержать .Эта эмансипированная барышня нравилась Сергею прежде всего напором и прямотой. Ума у нее точно хватало, как впрочем и экспрессивности. Надежд в отношении ее Куприянов не питал, как и в отношении других женщин, тем более, что в этой глубинке их не было от слова совсем. Но какая-то искра между ними проскочила, он почувствовал это сразу, вот только бы не обжечься.
Артели на прииски решили укрупнить и вооружить, кроме того, китайцев почти всех заменить на корейцев. Но людей катастрофически не хватало, надо или ждать переселенцев или везти корейцев. 27 марта к причалу подошла джонка с гордой надписью «Камень -1» , а с палубы весело махал руками Яков Лазаревич. Друзья обнялись и озадачив мужиков разгрузкой пошли в дом, который Яков еще не видел. Он походил по комнатам, заглянул в туалет, ванную, библиотеку и заявил, что хочет себе такой же во Владивостоке. «Без проблем» , - ответил Сергей и они пошли в его кабинет.
Обсуждение плана вытеснения китайцев из Приморской области затягивалось.
- Сергей, ты меня прости, но я не верю, что с помощью слухов о репрессиях, можно заставить уйти китайцев с насиженного места. Они тут живут десятилетия, а то и больше, привыкли тиранить гольдов, и вдруг, на тебе! Отправляться в Китай, где их никто не ждет? Нет, будет большая драчка.
- А я вот и не буду спорить, но попробовать можно, тем более, что ничего, кроме слухов и не требуется. А потом просто проследим за ними с помощью тех же гольдов.
Как Яков не морщился, но признал-таки правоту компаньона.
Затем сверили баланс расчетов между собой и получилось, что Яков должен Куприянову около 500 рублей .
- Что же вези 50 корейцев из Новокиевской и будем в расчете, - великодушно предложил Сергей.
Тут же решили идти во Владивосток на двух джонках, для чего взять в новый экипаж двоих из команды «Камень-1» , а остальных набрать здесь. Оказалось четверо корейцев раньше постоянно выходили в море на парусниках. Быстро загрузив суда местной продукцией, уже 30 марта суда отправились из бухты и уже к обеду были у коменданта Бурачека. Сергей сразу озадачил его предложением по китайцам и комендант предложил завтра провести совещание, но желательно с Лагутиной. Меньшая джонка как раз была загружена товаром для госхоза и Сергей мгновенно собравшись отчалил в Надеждинскую.
К вечеру причалили к новому пирсу с домиком смотрителя . Команда занялась выгрузкой, а Сергей взял лошадь смотрителя и поехал в госхоз по проторенной дороге. Он въехал в поселок, когда начало темнеть. Здесь он был первый раз и с интересом оглядел его. Место было удачное, да и дома стояли просторно. Народ, хоть и немногочисленный, еще ходил по улицам и увидев незнакомого к нему сразу подошли. Сергей поздоровался и спросил, где дом Варвары Прохоровны . Его взялись проводить, расспрашивая цель приезда. Узнав, что прибыл груз, многие пошли готовить телеги и только мальчишки сопроводили гостя. Все дома были похожи, но на доме начальницы тихо колыхался российский триколор. Едва он спрыгнул с лошади, как дверь распахнулась и вышла хозяйка, быстро направляясь к Куприянову . В ее глазах светилась такая радость, что Сергей даже оторопел и немного смутился. В платье она была очень женственной и Сергей решил похулиганить. Он обнял ее и поцеловал в щеку, сказав:
- Вроде скоро пасха, так я заранее похристосуюсь.
Неожиданно Варя обняла его за шею, поцеловала в губы и сказала, ослепительно улыбнувшись:
- За все, что вы для нас сделали я готова каждый день с вами христосоваться.
«Похоже она сама любит похулиганить» , - подумал Сергей и продолжил вслух:
- Приехал вас похитить, Варвара Прохоровна.
- С хорошим человеком хоть на край света.
- Ну на край света пока не надо, а вот во Владивосток завтра.
Варвара завела лошадь в пристройку и закрыла в свободном стойле, насыпав в корыто овса. Сергей шел за ней, постепенно приходя в себя от встречи. Ее глаза, кроме радости выражали откровенную любовь и он просто растерялся. Варвара велела мальчишкам пробежать ко всем бригадирам, чтобы утром все телеги были готовы и первой зашла в дом. Когда Сергей зашел следом, она обернулась и протянула руки. Такого Сергей выдержать не смог, он схватил ее и буквально впился в губы.
Очнулись они только утром от пения петухов и говора людей на улице. Варя вскочила, блеснув изумительным спортивным телом, одела платье и выйдя на крыльцо командным голосом отправила всех на разгрузку, сказав что догонит их. Сергей подошел к ней сзади и крепко обнял. Она повернула говову, приподняла носик и высокомерно произнесла:
- Мужчина, а не много ли вы себе позволяете до свадьбы! - и уткнулась лицом ему в грудь.
«Вот КВН-щица чертова», - с неожиданной нежностью подумал новоявленный жених.
Уже в 2 часа дня они появились у коменданта, где собрались казачий атаман, городской голова и еще трое чиновников. Само собой Яков Лазаревич был тут же и громче всех спорил. Узнав, что Куприянов и Лагутина поели на судне, Бурачек дал слово Сергею. Он представил свой план: спровоцировать китайцев на уход в Китай, либо на восстание, чтобы был повод вытеснить их с территории. Для этого Сергей предлагал распустить слухи о переселении всех манза на Сахалин и о запрете добычи золота и пушнины китайцами. Также он сообщил, что манза, живущие вдоль Сучана готовят разбойное нападение на Б. Камень. Это донесли ему орочоны живущие в тех местах. Про нападение на острове Аскольда и на Надеждинскую здесь все знали, но Сергей все-таки напомнил. Яков Лазаревич рассказал про курение опиума в Китае и добавил, что здесь эта зараза уже распространяется, это же подтвердил полицейский пристав.
Варя тоже высказалась в целом одобрив план, но боялась, чтобы не отпугнуть корейцев. Сергей сразу отреагировал, предложив им принимать православие и вступать в подданство России. Бурачек сообщил, что через месяц подходит батальон забайкальских казаков и он временно разместит их в Шкотово. Он также немедленно напишет письмо губернатору о принятом решении.
Переночевав во Владивостоке, джонки двинулись в залив Посьета, правда Сергей сначала завез Варю в Надеждинскую. Идти с ними она отказалась, так как началась посевная. Расставаясь, Варя стукнула Сергея в грудь:
- Чтобы не смел на кореяночек заглядываться, понял?
Глава 20
Морское путешествие, особенно недлинное, да еще под парусом - что может быть лучше? Джонка ходко рассекала крупные волны и подскакивала на них как поплавок — груза почти не было. Живописнейшие берега залива Петра Великого покрыты синей дымкой, а заросшие лесом сопки создают сказочный рельеф. Бухты, скрытые от волн полуостровами, пригодны и для рыболовства и для портов.
Плавный поворот вправо и вот они уже в заливе Посьета.
Ен Ли вместе с родителями и двумя братьями Куан и Виен жили в прибрежном поселении в бухте Чхонджинман и занимались рыболовством. Как и большинство в округе они не могли заработать достаточно на пропитание семьи и были в долгах у китайских купцов. Правительство стало значительно меньше помогать беднякам и по всей стране заполыхали восстания. Отец Ена узнал от своего двоюродного брата, что на севере у русского царя принимают корейцев и даже разрешают обрабатывать землю не на кабальных условиях. Терять им было нечего и на своих двух парусных лодках они отправились на север и через двое суток причалили в бухте Экспедиции. Там было достаточно корейцев и они хотели уже заняться рыболовством, но тут пришли две большие джонки с русскими купцами и через переводчика стали искать умельцев по металлу и строительству парусников.
Ен показал русскому купцу свои лодки и объяснил, что построил их сам с братьями. Куприянов показал джонку, которые они будут строить, а также на карте показал место, где они будут жить. Когда русские отобрали 50 человек, то с семьями получилось почти 150. Всех отобранных покормили и утром они погрузились в джонки. Уже на закате суда вошли в уютную бухту и их разместили в длинных бараках с перегородками на каждую семью. Ен с семействами братьев заняли четыре выгородки. В Корее их хижины были гораздо хуже.
На следующий день хозяин с длинной фамилией Куприянов повел часть корейцев к верфи. Там стояли две готовых джонки, только без парусов и много разных заготовок . Работали, в основном, тоже корейцы. Распределив новых работников по бригадам, Куприянов ушел к остальным новичкам. Ена с братьями поставили делать шпангоуты, а их отца Лана отправили на участок, где делали телеги и сани. Лан вечером рассказал, что гнет колеса для телег, распаривая брусья. Кормили всех вместе, но по очереди. Сначала наливали по большой тарелке супа, а потом кашу с копченой красной рыбой и овощами. Так Ен никогда не наедался. На кухне работали женщины и Ен разглядел и свою и жен братьев. Мать осталась приглядывать за детьми. Через две недели выдали зарплату - 2 рубля серебром. Когда Ен узнал , что за эти деньги можно купить мешок пшеницы, он даже заплакал от счастья.
15 апреля спустили на воду два готовых парусника. Ен первый раз видел как такое большое судно заскользило по слипу и с шумом вошло в воду. Все на берегу разом выдохнули. Когда спускали второй было уже не так страшно.
Вечером устроили праздник и хозяин на каждого выделил по две рюмки крепкой водки. Больше не разрешил — завтра работа.
На семейном совете решили деньги не тратить, а к зиме купить рубленый дом на две семьи, там намного просторнее.
Дом для своих продавали за 100 рублей ассигнациями или 28 серебром. За лето должны спокойно скопить. Они все были христианами и решили подать прошения стать подданными России. Работа была нелегкой, но очень интересной, а по вечерам вся семья веселилась и строила планы. Очень хотелось надеется, что это уже навсегда.
Глава 21
После приезда корейцев стало полегче. Сергей полностью укомплектовал участок судостроения. Начали серийно делать телеги, спрос на них большой, а каждая 30 рублей. Сани в пять раз дешевле, так их и делать проще. Освоили гнутые колеса и они выскакивали как штампованные, даже телеги не успевали за ними делать. Парусники продали за 1 тысячу рублей серебром каждый, один взял Семенов, а второй купец Филимонов, который доставил им оружие.
«Неужели пойдет в Америку на джонке?» - подумал Сергей, но спрашивать не стал. Из Николаевска доставили партию переселенцев, а также ссыльных. Сергей на джонке рванул во Владивосток и пользуясь дружбой с Бурачеком, отобрал себе почти половину, особенно выбирая специалистов и грамотных. Неудивительно, что в основном, это были ссыльные. Один ссыльный был финансист, но осужден был не за воровство денег, а за избиение любовника жены. Его Сергей сразу поставил бухгалтером. Два студента были политические - критиковали отмену крепостного права. Подумав, Сергей предложил им работу учителями для детей, в т.ч. и корейцев. Нашелся даже врач.
К 20 апреля три старательских артели были сформированы, две отправлены пешком, а третью на конфискованной джонке, носящей теперь имя «Камень-2», Сергей сам повез на остров Аскольда. В третью артель он включил двоих русских, еще одного казака и троих корейцев, которых предстояло еще учить ремеслу золотодобычи. Заставив экипаж ловить рыбу неводом и солить в бочки, Сергей целую неделю натаскивал артельцев, и успокоился, когда они намыли первый килограмм шлиха. На этот раз все члены артели были вооружены винтовками .
Вернувшись в Камень, парусник был поставлен на линию Б.Камень — Владивосток — Новокиевская и возил стройматериалы. Сергей через корейцев пустил слух о выселении китайцев на Сахалин, Яков Лазаревич тоже постарался об этом. Куприянов с охраной проведал прииски и остался доволен, добыча возросла в два раза, но ему сообщили, что местные манза узнали о добыче золота и постоянно бывают в этих местах. Сергей еще раз предупредил старателей о постоянной охране.
В Шкотово прибыла казачья сотня и быстро обустраивалась рядом с поселением. А в начале июня в Камень пришел орочон с Сучана и рассказал, что китаец Чан собрал банду и,
ограбив всех гольдов и орочон в округе, решил уходить в Китай, но прежде хочет напасть на Камень. Сергей отправился в Шкотово и решил поговорить с сотником казаков по фамилии Пашинин.
- Думаю, вам нужно выставить постоянные два караула в 20-30 верстах и отслеживать передвижение манза и других китайцев, - неторопливо рассуждал Сергей. - Мы, со своей стороны также усилим свои патрули и раздадим оружие поселенцам.
- Сделаем, нам комендант приказал действовать с вами совместно, - ответил Пашинин. - Плохо, что у меня много необстрелянной молодежи.
- Вот поэтому и надо знать все передвижения противника и устроить засаду. Я очень надеюсь на аборигенов - они ненавидят китайцев и вовремя сообщат о них, - Сергей усмехнулся. - Но я решил перестраховаться и пообещал хорошо заплатить за информацию об отряде Чана.
2 июля к только что вернувшемуся с приисков Сергею и сидевшему в ванне, ворвался знакомый гольд и начал что-то тараторить, размахивая руками. Отдельные слова Сергей понимал, но не все, поэтому он послал проходившего мальчишку за гольдом Никшей, который уже прилично знал русский. Услышанный рассказ немного расстроил: по словам гольда не менее двух сотен вооруженных китайцев направлялись через перевал на Б.Камень, а основная масса не менее тысячи человек шла севернее, видимо прямо в Китай .Причем, количество людей гольд показывал на пальцах. Получалось, что провокация удалась и теперь нужно обезвредить банду.
До темноты надо успеть предупредить казаков и Сергей с двумя охранниками вскочили на коней и предупреждая всех встреченных об опасности, поскакали в Шкотово. На полпути им встретился Пашинин с пятью казаками, его посты тоже обнаружили китайцев. Приехав в расположение казаков, Сергей озвучил свой план:
- По моему мнению отряд Чана пойдет по долине речки Светлой, где самый удобный перевал, а затем разделятся, чтобы напасть с двух сторон.
- Откуда такая уверенность? - сотник недоверчиво повел плечами.
- Я сам бы поступил так, а считать врагов глупее себя - проиграть наверняка, - уверенно заявил Куприянов. - И наша задача разгромить их отряд до разделения после перевала.
От казаков, кроме сотника, были еще двое хорунжих. Сергей на их карте указал место встречи и расположение отрядов на случай, если не успеют до прихода китайцев.
- Даем залп, дальше мой переводчик предложит им сдаться, тех, кто отстреливается уничтожаем, остальных проводим до границы, забрав награбленное у гольдов , - переводя взгляд с одного офицера на другого сказал Сергей .
Вечером, вернувшись в Камень, Сергей застал все население возле конторы.
- Надо же, как в Отечественную на призывном пункте, - усмехнулся он и, отделив женщин и детей, рассказал что делать завтра, после чего отослал всех спать, кроме гольдов и бригадиров, которые автоматически стали командирами. Гольды прямо сейчас отправлялись на перевал и должны сопровождать китайцев. Затем уточнили диспозиции отрядов и пошли спать. Последний месяц всех мужиков учили воевать , так что переучивать все равно некогда.
Глава 22
Лето рядом с холодным Японским морем начинается позже календарного, но зато осадков хватает, а значит и грязи. С утра 3 июля зарядил теплый, но нудный дождик, так называемая морось - проклятие прибрежных жителей. Ополченцев поделили на два отряда и с разницей в полчаса они отправились к месту засады. Гнус и комары не воспринимали погоду как нелетную и яростно атаковали. Поэтому, когда через четыре часа отряды подошли к предгорью, все были настолько искусаны насекомыми и промокли, что готовы к любому убийству.
Увидев подтягивающуюся сотню казаков, Сергей направился к ним и распределил участки для засады. Решено, что ополченцы пропустят весь отряд китайцев и ударят сзади, а казаки перекроют им путь вперед.
Ждать пришлось еще пять часов, когда из лесу выскочили два гольда. Они поведали, что вся банда через полчаса будет здесь. Сергей помахал флагом казакам, чтобы те замаскировались. Он посмотрел сверху на позиции ополченцев - ничего не заметно.
Вскоре показались китайцы, впереди шла разведка из десятка человек с ружьями, а через 50 метров все остальные. Никакого порядка не было, лошадей вели под уздцы и только один сидел в седле, видимо сам Чан. Прицелившись в главаря, Сергей выстрелил, следом ударило еще 150 винтовок. Еще примерно пять минут продолжалась перестрелка, затем - тишина и голос переводчика, усиленный рупором. Лошади китайцев от выстрелов рванули в сторону, но никто не пытался их остановить. Сергей выстрелов, но было тихо, только переводчик повторял какую-то фразу. Из грязи стали подниматься живые с поднятыми руками. Бой был выигран за минимальное время и, похоже, без потерь. Казаки и ополченцы подбежали к китайцам, отбирая оружие и окружая живых. А их осталось меньше половины - многие пули нашли цель.
Сергей остался в стороне, уступив командование сотнику и хорунжим. Ополченцы старательно ловили лошадей и забирали ружья. К Сергею подошел сотник, возбужденный успехом и предчувствуя награду, он не обращал внимания на свое лицо в крови от укусов комаров, долго жал руку и благодарил непонятно за что. Трофеи решили поделить пополам, возместив гольдам украденное. У Чана в сумке нашли несколько мешочков со шлихом. Пленных заставили тут же выкопать могилу для соплеменников.
Теперь казаки будут сопровождать пленных в Никольское, где и решат их судьбу, а ополченцы забрав 40 лошадей и допотопные ружья отправились по домам, которые сумели защитить.
Через день в Большом Камне устроили грандиозный праздник, а ювелир, оказавшийся еще и пиротехником, устроил небольшой салют.
Глава 23
Природа не любит давать человеку долго расслабляться и обязательно напомнит, насколько он жалок в своих попытках подчинить ее. Прошлогодний успех немного вскружил голову путешественнице во времени и тем неприятнее оказался удар стихии: 15 августа раньше обычного пришел мощнейший тайфун, бушевавший всего два дня, но заливший всю округу.
Озимую рожь успели собрать, да и сено с лугов убрали под навес, но жалкий вид полей с пшеницей расстроил Варвару. Оставалось надежда, что зерно не осыпалось и удастся что-то собрать, но настроение упало до нуля. Видеть никого не хотелось, народ прятался по домам, и Варвара, как только дождь стих отправилась на Серике обследовать поля. Суйфун, обычно медленно текущий по равнине, показал свой нрав и залил правый берег до горизонта. Их левый берег тоже затопило, особенно сенокосные луга, но до границы полей вода не дошла. Вся пшеница полегла и ждать созревания уже нельзя.
- Как подсохнет, будем убирать, иначе без урожая останемся, - думала Варя, прикидывая не будет ли к весне голода. Два дня после дождя дул страшный ветер, роняя ослабевшие деревья, но он же сушил почву и когда на пятый день облака ушли, вынужденные каникулы закончились. Варя немедленно выгнала всех на поля и началась привычная «битва за урожай», столь знакомая ей по будущей жизни. К 1 сентября стало легче , зерна собрали меньше, чем в прошлом году, зато соя показала отличную урожайность и немного утешила амбициозную агрономшу.
Ветряная мельница устояла: с нее успели снять лопасти и раскрепить оттяжками, и теперь она работала непрерывно, перерабатывая зерно в муку. Варя решила продавать уже муку , так выгоднее да и хранить удобнее. Из Камня пришла джонка за мукой и ей рассказали подробности боя с китайцами. После боя всех манза проводили до границы с Китаем и сдали властям, хотя те сильно сопротивлялись и не хотели принимать соплеменников. Из прошлогодних работников многие тоже ушли на родину, но замена их корейцами прошла безболезненно.
Большинство новых переселенцев из Забайкалья, к сожалению, не хотели работать в госхозе, а предпочитали брать свои 100 десятин в ханкайской долине. Но двадцать семей русских Варвара сумела уговорить работать и жить в Надеждинском. За лето угодья госхоза значительно расширились на восток в долины многочисленных мелких речек. Новые поля Варвара предпочитала сдавать в семейную аренду, но вспашку и уборку делали всем коллективом. Передали Варе и письмо от жениха, как с полным на то правом, называла она Сергея. Написано было второпях и про чувства совсем немного, но перечитывала письмо Варя несколько дней подряд , удивляясь, сколько ошибок у него с буквами «и» и «ять». Ей самой с трудом давалось это, но он же учился в гимназии, как она думала. Собственно для нее это был просто повод немного поехидничать над слишком умным купцом.
«Камень-2» раз в неделю забирал муку, овощи и бахчевые и развозил во Владивосток, Б.Камень и Новокиевскую, где разместили целый батальон военных. Проблем с реализацией продукции пока не просматривалось и Варвара торопилась занять побольше угодий.
В самом Надеждинском построили три фермы для коров и начали постоянно получать молоко, что добавило головной боли в части сбыта. Однако, вскоре из Камня она получила подарок от жениха - сепаратор, поэтому к осени молочная продукция шла в ассортименте и разбиралась нарасхват. Нашла Варвара и рецепт изготовления сыра и озадачила нескольких кореянок этой работой.
"Через год получим первый сыр и тогда уж развернемся", - уверенно мечтала начальница.
Зимой Варя не собиралась постоянно жить в Надеждинском , резонно рассчитывая на семейную жизнь в Б.Камне. Чтобы производство не останавливалось, она натаскивала бригадиров, а заместителем поставила Ван Чуня, который хоть и был китайцем, но отлично ладил как с корейцами, так и с русскими. У него была жена и двое детей, новый дом, так что осел он здесь навсегда. Зимой работы тоже хватало и никого увольнять Варя не собиралась. По осени распахали почти 3000 десятин и почти треть засеяли озимой рожью, которая неплохо показала себя .
Выпас коров на лугах столкнулся с ожидаемой проблемой - тигры зарезали двух коров и сильно перепугали остальных. Варя назначила премию в 30 рублей за убитого тигра и через две недели казаки представили ей шкуры трех полосатых разбойников. Остальные тигры, видимо, ушли на восток, и больше нападений на скот не стало.
В начале декабря заливы замерзли, а в середине выпал долгожданный снег. Отдав последние распоряжения по снегозадержанию, обмолоту и содержанию коров, Варвара снарядила обоз с мукой, зерном и молочкой во Владивосток и Камень. Ну и поехала сама выходить замуж, не все же жить чужими заботами. В столице края ей пришлось три дня делать различные отчеты и выслушивать благодарности. Обоз ушел в Камень без нее, зато через неделю она полностью освободилась от отчетной рутины и под вечер полетела на санях в Камень.
В начале января Варвара и Сергей обвенчались во Владивостоке. Свадьбу пришлось играть трижды: во Владике в новом доме Якова Лазаревича, потом в Надеждинском и напоследок в Б.Камне, где по этому случаю объявили выходной в пятницу и гуляли три дня.
Глава 24
Уже на третий день медового месяца Варя убедилась, что ее фригидность растаяла без следа и с большим удовольствием демонстрировала неожиданно возникший темперамент. Сергей с не меньшим удовольствием заводил ее, хотя и был неоднократно поцарапан и покусан.
Варвара не стала откладывать объяснение в долгий ящик:
- Милый, к сожалению, детей у нас не будет. Надеюсь, ты не очень расстроен?
- В наше время заводить детей - значит обрекать их на большие испытания, да и вряд ли у меня будут красивые дети, - с обычной усмешкой ответил Сергей.
Варя помнила историю, но удивилась предчувствию мужа. Идиллия медового месяца продлилась ровно неделю. Уже 10 января с обозом приехал один из бригадиров и сразу кинулся к Варваре:
- Беда! То ли отравление, то ли болячка какая!
Немного отдышавшись, он продолжил:
- После ужина два дня назад почти 30 человек слегло с животом. Началась смута, не выходят на работу, обвиняют друг друга, уже были драки корейцев с китайцами.
Варвара начала быстро собираться, а Сергей побежал за доктором. Уже через час двое саней быстро помчались по льду в Надеждинскую, огибая Владивосток.
Ссыльный врач Костюков,Андрей Викторович, попал сюда по наговору коллег, которые не захотели разбираться и обвинили его в халатности при операции жены предводителя дворянства. Костюков десять раз пожалел, что взялся за безнадежную операцию, но просто смотреть на страдающую женщину он не мог, за что и поплатился. Он был уверен, что сгинет в этой глуши, но неожиданно ему дали жилье, привезли много инструментов из Шанхая. Хватало работы, но было и уважение, частенько приходилось выезжать в Шкотово , да и во Владивосток. Каждое воскресенье у Сергея Михайловича собирались бухгалтер Валентинов Юрий Альбертович, ювелир Пак Константин и два учителя Сергеев и Базырин и он, Костюков. Ювелир принял православие и подданство России, поэтому поменял имя. Он неплохо говорил по-русски и старался побольше практиковаться. Бывшие студенты давно раскаялись в своих заблуждениях и пытались учится дальше вместе с учениками. Сергей всем им доплачивал за старание. Беседы у них были разные, допускались любые темы, только о политике хозяин никогда не спорил.
Костюков еще ни разу не был в Надеждинской и во все глаза осматривал окрестности. Пейзажи просто изумительные , в тулупе совсем не холодно, а начинающиеся звезды мерцали ярче, чем в Европейской части России . Он постепенно влюблялся в эти края, да и люди были все необычные. Сам Сергей Михайлович тоже поехал, да еще взял двух собак .
В поселок въехали совсем по темноте, но от снега было неплохо видно. Бригадир указал барак, где находились больные и сани двинулись туда. При свете керосинок Костюков стал осматривать больных, а Сергей с Варварой стали опрашивать жителей поселка.
Уже через час Костюков понял, что имеет дело с отравлением. Видимо и пострадавшие так считали, потому что часть еды не выбросили. Расследование было коротким: Сергей взял остатки еды и дал понюхать собакам, а затем повел их по баракам и домам.
Костюков назначил всем промывание желудка и очищенный древесный уголь, которого в Камне было в избытке. Трое человек умерло, некоторые выздоровели, но 20 человек чувствовали себя плохо. Доктор сразу заметил, что тяжелые больные не поднимают голову - им сразу становится хуже. Андрей вспоминал симптомы и понял, что это отравление хвоей тиса или чем-то похожим. Он сразу сообщил это Варе и Сергею.
Собаки вели себя спокойно, хотя когда нюхали пищу явно нервничали. Едва вошли в шестой барак, как пес зарычал и поджал хвост. Никто не спал, поэтому Сергей выгнал всех из помещения и отпустил собак. Они синхронно сделали стойку на угол комнаты. Обследовав место Сергей обнаружил рассыпанную хвою. Именно на нее рычали собаки. Вызвав Ван Чуня, Сергей быстро спросил:
- Кто здесь спит - быстро найти!
Однако найти китайца так и не смогли. Один кореец вспомнил, что сегодня после обеда двое китайцев пошли в лес.
В погоню отправились, едва рассвело. Шестеро казаков и Сергей с собаками стали на нанайские лыжи. След собаки взяли легко и уже к обеду отыскали два замерзших тела. Видимо, костер погас, а одеты китайцы были слабовато. В мешке одного из них Сергей нашел мешочек с хвоей, очевидно тиса.
К вечеру умерло еще два человека, остальные шли на поправку. Тотальный обыск не выявил больше ничего. На собрании всех жителей решили готовить еду отдельно по бригадам или по семьям, как кому удобнее. Какие мотивы были у замерзших китайцев не выяснили, ничем они не отличались от других. На другой день приехал пристав со следователем из Владивостока, но ничего нового тоже не обнаружили. Оба чиновника искренне сочувствовали Варваре Прохоровне, которая вместо медового месяца должна заниматься покойниками. Так как русских среди пострадавших не было и виновники погибли, дело сразу же закрыли, о чем начальницу госхоза и уведомили.
Молодожены, а с ними и доктор остались в Надеждинском еще на две недели. Доктор постоянно был занят с больными, да и другим зубы лечил, а Сергей с женой обследовали все окрестные поля чуть ли не до Шкотово. На одном из полей корейская семья приловчилась ловить зайцев и выделывать шкуры. Увидев больше полусотни шкурок, Сергей купил все за 25 рублей.
Назад решили ехать по суше и убедились: зимой проехать можно почти с комфортом и даже путь короче, чем по льду. В Шкотово заночевали , чтобы получше посмотреть на жизнь переселенцев. До условий Б.Камня и Надеждинского им было далеко, но мужики устраивались основательно.
По приезду в Камень Сергея ждали бригадиры с кучей вопросов, а Варя залезла в горячую ванну и прошептала:
- Господи! Как хорошо дома!
Глава 25
Если у человека в заднице шило, то сидеть на месте он не будет, хоть дворец ему предоставь. Яков Лазаревич только начал обживать новый кирпичный дом во Владивостоке. Жена и дети были просто в восторге, да и сам хозяин не скрывал радости. До Рождества он успел сделать рейс в Шанхай на двух джонках, затем одну разгрузили в Новокиевской, а вторую Акинфий Молодцов повел в Ольгу на зимовку. Семенов наказал ему прибыть во Владивосток в конце марта, а сам по льду на санях поехал к семье. Затем была свадьба его самых близких друзей и хлопоты с открытием первого большого магазина в городе.
Казалось бы работы много, только шею подставляй, но Семенов был из породы авантюристов и без риска ему было скучно. Он поехал в Б. Камень, увидел четыре почти готовых парусника, новый цех по изготовлению кирпича и цемента, кузницу с пневмомолотом, пилораму, цех телег и саней и ему стало немного завидно. Он любил размах, но о таком не мог и мечтать. У них с Куприяновым были совместные дела, например, ювелирное, но, в-остальном, денежки врозь. Глядя на все это производство, Семенов невольно думал, что Сергей на себя совсем не тратит, а все вкладывает в фабрики.
Как всегда при встречах, разговор зашел о будущем:
- Летом у него в планах было построить грузовой причал с поворотным краном со ступальным колесом, которое позволяло поднимать до 200 пудов, - Куприянов показал чертеж крана и причала. - Попробуем один и, если понравится, то и на стапель поставим.
- Такое же нужно и для Владивостока и как можно скорее, - взволнованно сказал Яков Лазаревич, который входил в городской совет. - Я обязательно поставлю этот вопрос.
- Ради бога, я готов передать чертежи причала, но думаю там моряки будут делать по-своему, - с сомнением произнес Куприянов. - Ну а кран опробуем здесь.
- Слышал, вы проехали на санях от Надеждинского до Большого Камня. А если попробовать пройти путь отсюда до Новокиевской? Я решил немедленно попробовать! - взволнованно сказал Семенов.
Сергей не стал отговаривать, а только предложил точно нанести на карту и дал в сопровождение двоих корейцев, которые уже проходили этот путь, но только летом.
29 января шесть человек на трех санях отправились в 200- верстный путь. Первые ночевки решили сделать в Шкотово и Надеждинском, а потом видно будет. Действительно, за двое суток они добрались до Надеждинского и двинулись к заливу Посьета. Путь оказался не таким гладким, как в начале, а в середине начался сильнейший снегопад и отряд попал в ловушку. Снег был настолько глубоким, что лошади не могли двигаться, в добавок началась метель и не прекращалась два дня. Чувствуя дыхание смерти, люди взялись за топоры и на склоне сопки сделали большой шалаш, куда поместились даже лошади. Еда пока была, костер жгли непрерывно, но снега было столько, что выбраться до весны казалось нереально. Овес закончился и Яков начал задумываться какую лошадь пустить на мясо. Однако, корейцы нашли выход, расчистив в лощине снег. Под ним оказалось полно сухой травы. Через неделю удача улыбнулась им - в лощину зашла семья диких кабанов и двух удалось подстрелить. Теперь они спокойно ждали весны.
25 февраля с юга задул теплый ветер и снег быстро начал оседать и темнеть, так что через три дня отряд осторожно двинулся дольше. Четыре дня они пробивались по склонам сопок, помогая лошадям и зверски уставая. Когда вышли на санную дорогу, сил радоваться уже не было. Естественно, в Новокиевской их не ждали, а комендант вообще сильно ругал Семенова за авантюризм.
Отдохнув неделю и разобрав дела своих предприятий Яков засобирался домой. В Новокиевской у него были рыболовная артель и цех засолки и копчения рыбы. Кроме этого, на ближнем соленом озере корейцы добывали соль и у Семенова была там доля в бизнесе. Загрузив рыбой и солью сани, он отправил их по льду во Владивосток, а сам остался ждать таяния льда. Сильный ветер уже через неделю вынес лед из залива и новая джонка отправилась в Ольгу.
Бесшабашным всегда везет и очередная авантюра Якова Лазаревича закончилась без потерь.
Глава 26
В жизни каждого занятого человека бывает спад или кризис, или просто усталость. Усталости Сергей не чувствовал, идей было выше крыши, а вот исполнение упиралось в стену. Просто потому что многое еще не было изобретено или не производилось. Самому заниматься исследованиями было интересно, но у него было огромное производство и совсем не было инженеров.
Ближайшая большая задача, которую надо решить - это изготовление сварных стальных судов, миновав стадию клепаных кораблей. Он хорошо помнил конструкцию сварочного транформатора, а также технологию обмазки электродов, но тут возникало «маленькое» препятствие: отсутствовали электрогенераторы. А вот здесь его знаний не хватало от слова совсем.
Не зная, как выйти из тупика Сергей занялся более конкретной задачей - сделать винтовой пароход. Одна паровая машина была не задействована и ее было решено поставить на судно, оставив парусное снаряжение, однако убрав бизань-мачту, чтобы разместить дымовую трубу. Котельную обшили внутри стальными листами, а дейдвудный подшипник изготовили из древесины акации с возможностью замены по результатам работы. Винт отлили из бронзы на глазок, т. к. никаких расчетов по винту Сергей не помнил, а литературы здесь не было. В начале апреля 1864 года спустили три парусника, а через две недели и первый пароход. Парусники заранее были уже куплены, причем два приобрели власти Владивостока для снабжения города, а один купил Семенов, решивший взять в свои руки международную торговлю. Пароход нужно было хорошенько испытать, поэтому Куприянов оставил его себе.
За зиму удлинили грузовой причал, теперь под погрузкой стояли одновременно два судна. Причальные стойки сделали из лиственницы, забивая сваи чугунной болванкой, которую поднимали четверкой лошадей через специальную мачту. Все делалось по эскизам Сергея, поэтому рабочие на него только что не молились.
После испытаний в бухте, пароход с небольшим грузом отправился в первый рейс, естественно в Надеждинское, куда еще в марте по льду уехала в свою вотчину поднимать сельское хозяйство Варвара Прохоровна, теперь уже Куприянова, и по по которой Сергей сильно соскучился.
Еще прошлым летом, Бурачек выполнил обещание и послал геолога с казаками проверять угольные месторождения. Осенью, вернувшись геолог, по фамилии Константинов, подтвердил наличие угля в о всех указанных местах. Уголь был крайне необходим для отопления и для паровых корветов, которые брали его в Новокиевской. Самое перспективное месторождение находилось в районе будущего города Артем. Уже осенью по указанию губернатора Казакевича началась подготовка к добыче угля. Судно же Сергея, с оригинальным названием «Пароход-1», пока работало на дровах.
Прибыли на пристань в последний день апреля , машина работала без особых нареканий, паруса вообще не ставили. Сергей заторопился к любимой жене, увидев которую не сразу узнал: она была в забрызганной грязью мужской одежде, армейских сапогах и громко ругалась с двумя бригадирами. Увидев мужа, Варя быстро вытерла лицо от брызг грязи и искренне улыбнулась. Бригадиры поздоровались и быстро смылись, обрадовавшись спасителю их от гнева начальницы. Несмотря на грязную одежду Варя смотрелась очень аппетитно, поэтому Сергей почти насильно утащил ее в дом, чтобы продолжить медовый год.
Три дня простоял пароход у причала Надеждинской. Варвара была занята весь световой день, поэтому от скуки Сергей отправился на охоту. В Надеждинскую неожиданно вернулись тигры и три дня назад утащили корову. Взяв из пароходной команды двоих охотников , он отправился по следам хищников. Вышли на лежку одного из них. Тигр отдыхал после еды, а охотники зашли с подветренной стороны. Выстрелили все трое, чтобы наверняка убить лесного разбойника. Еще через день выследили второго и тоже убили.
Видя, что Варе не до любовных утех Сергей отправился в Новокиевское, где рассчитывал встретится с Яковом Лазаревичем.
- Самая крепкая семья, когда супруги видятся раз в месяц, -
довольно цинично думал Сергей, хотя только отойдя от причала, заскучал по жене.
- Лучше скучать, чем ругаться, - добавил он про себя.
В Новокиевское как раз прибыл Семенов. На двух парусниках он прибыл из Даляна и загружался рыбой, морепродуктами и сушеными водорослями. Он рассказал, что в 1861 году закончилась вторая опиумная война и китайцы открыли для европейцев Таньцзинь, куда и готовились идти сейчас суда. Недолго думая Сергей напросился идти с ними, взяв часть груза в свои трюма. Тут же купили уголь, выходы которого нашли еще пять лет назад. Решили идти вместе, не теряя из вида, но на всякий случай Яков вручил китайскую карту побережья, на которой он пометил Таньцзин, Далян и Шанхай.
Расстояние до Таньцзиня примерно 2000 верст, а скорость парусников позволяла дойти за 7-8 дней, а при попутном ветре и быстрее. Сергей не собирался тратить весь уголь, поэтому шли на парусах, ветер как раз был почти попутный.
Фактически плавание превратилось в морскую прогулку, но команду новый капитан из корейцев гонял до седьмого пота, обучая постановке парусов. Котел подтапливали, чтобы быстро запустить в случае надобности.
Порт и город Таньцзинь очень походили на муравейник, где роль муравьев исполняли люди. Сергей отвык от такого скопления народу, а Яков был как у себя дома. Товар он пристроил быстро оптовикам, закупил шелковых и х/б тканей, фарфоровой посуды, плиточного чаю и массу всяческой мелочи, которая шла почти даром. Сергей увидел одноколесные тачки и купил 10 штук. Затем они пошли в торговые представительства САСШ, Англии, Германии. Удалось договорится с немцами о поставке двух компактных паровых машин, нескольких бухт медной проволоки в шелковой изоляции и токарно-винторезный станок. Но это должен забрать Семенов в следующий раз. Для такелажа на суда и на кран купил блоки и канаты, а также графитовые стержни.Узнав возможности иностранных купцов, Сергей решил подготовить номенклатуру нужного оборудования и заказать.
Назад решили идти порознь, т. к. ветер был боковой и парусники шли галсами , а Сергей решил испытать паровую машину на весь переход. «Пароход-1» вышел одновременно с парусниками, но сразу ушел вперед и уже через 4 дня подходили к Надеждинской . Сергей купил Варе кучу подарков и одежды. Посевная закончилась, поэтому молодожены устроили для себя выходные и пошли на пароходе в Б. Камень. Варя больше всего обрадовалась горячей ванне, после чего Сергей пообещал сделать такую же в Надежденском. Поблаженствовав дома два дня, Варвара на пароходе вернулась в госхоз , а Сергей занялся экспериментами с электрогенератором.
Глава 27
Большинство людей считает: если знаешь ЧТО нужно сделать, то КАК сделать уже проблем не вызовет. К сожалению, существует еще проблема из ЧЕГО сделать. Когда Сергей проанализировал ситуацию, он понял, что делать надо все в свое время. Не было ничего: ни ферромагнитного железа , ни медной изолированной проволоки, ни подшипников качения, ни угольных стержней. Начинать пришлось с самых убогих образцов, от которых до промышленных долго-долго добираться.
Первым делом Куприянов решил избавиться от рутины. Производство было отлажено и теперь он назначил начальника на каждое направление, который решал все вопросы по производству и реализации. Даже сбор шлиха у старателей он поручил четырем самым надежным людям, из которых Саня и Кузя занимались этим третий год. Все равно отвлекали его часто, в основном, по денежным вопросам.
Первый образец генератора делался больше для проверки теории, зато второй уже походил на промышленный. Подшипники сделали бронзовые, смазкой служило баранье сало с порошком графита. Хорошо, что немцы не подвели и в июле на пароходе привезли паровые машины, проволоку и токарно-винторезный станок. Цена вопроса оказалось почти 30 тысяч рублей, но дело того стоило, хотя золотой запас немного похудел.
Уже на первом образце удалось получить электрический ток. Индикатором служили два угольных электрода, разделенные слоем гипса, как в опытах Яблочкова, которые Сергей помнил с института. Второй образец генератора нужно было постоянно вращать и Сергей взял в помощники 12-летнего Павла, младшего сына переселенца Стасова.
Тот не хотел отдавать сына, ссылаясь на летнюю страду, но узнав про плату, согласился, попросив отпускать на время уборочной.
Когда Пашка раскрутил генератор вспыхнувшая дуга осветила лабораторию и он, с испуга, сиганул в дверь, чем развеселил Сергея на весь день. Больше Пашка уже не трусил. Через день Сергей попробовал зажечь сварочную дугу заранее сделанным электродом с обмазкой. К огромному его удивлению он легко сварил две стальных пластины довольно качественным швом. Экспериментировали до вечера, пока Пашка совсем не взмок. Тут же Сергей набросал эскиз поворотного ветряка для привода генератора. Пропеллер сделал ему на следующий день кореец Лан из колесного участка. Изделие получилось на загляденье, трудно поверить , что сделано все «на глаз». Лан тут же предложил делать не только телеги и сани, а кареты. Посоветовавшись с начальником участка Сергей дал добро на изготовление опытных изделий.
Сам Сергей с Пашкой весь день варили поворотную станину ветряка и к концу дня с гордостью рассматривали первую в мире электросварную конструкцию. Вечером все обитатели поселка приходили смотреть на фантастическую лампу и поздравляли изобретателя. Сергей не заморачивался муками совести оттого, что украл идею, резонно полагая, что прогресс должен идти без оглядки на личности. Через неделю ветряной генератор исправно давал электричество, а Сергей с Пашкой делали электроды и пытались увеличить ресурс лампочки с угольным электродом. Сергей не был уверен насчет вольфрама, но платина в этом мире уже известна, так что нить накаливания пока можно делать из нее. Осталось только сделать герметичный корпус и вакуум . Сергей уже заказал немцам через Якова Лазаревича вакуумный насос и с нетерпением ждал его прибытия.
Сергей пригласил в лабораторию Прокопия Кудинова , показал сварку и предложил на его участке наладить производство электродов. Прокопий долго кряхтел, теребя бороду серыми от пыли руками и прикидывая кому можно поручить новое дело и где разместить. Куприянов не стал его мучить и велел через три дня дать предложения.
Кудинов ушел от хозяина расстроенным, как и все основательные мужики он не любил новшеств. Он зашел в свой новый просторный цех , где все отлажено и проверено его руками. Вздохнул и понял, что выполнять очередную причуду хозяина все равно придется и именно ему. Куприянов очень любил, когда текущие вопросы решались на месте и часто повторял :
- У нас в поселке один инженер, да и тот - самоучка, так что напрягайте мозги сами.
Прошлой осенью Прокопий въехал в новый дом, как и обещал хозяин. Неделю спустя он подошел к Татьяне Вересовой, дочери переселенца из Шкотово, работавшей поваром в столовой и позвал ее замуж. Татьяна была почти в два раза моложе его и не отличалась ангельским характером, почему и ушла из родителького дома на свои хлеба. Больше всего в ней Прокопию нравилось с какой легкостью она ворочала тяжелые кастрюли и ведра. Татьяна уже давно ловила недвусмысленные взгляды этого заросшего мужика с проседью в нечесаных волосах и не собиралась скромничать. Поэтому, услышав предложение, она положила руки на его плечи и сказала:
- Сейчас идем к тебе и я подстригу как мне нравится, иначе не выйду.
Сейчас она уже на сносях и не тягает кастрюли, а Прокопия прозвали «антилегентом» за аккуратную бородку и короткую стрижку.
Глава 28
Только в конце жизни понимаешь, какой период жизни был самый лучший. И очень редко у кого это молодость, обычно средние года, когда стал специалистом, устоялась семейная жизнь, полно здоровья и кажется всегда будет так.
Варвара не сомневалась, что сейчас лучшее время ее жизни и старалась взять все. От ее энергии кряхтели подчиненные и арендаторы земли. Доставалось и казакам охраны, которые не привыкли перенапрягаться. Разговор был короткий: не нравятся требования - иди в регулярное поселение и никаких льгот. Посевная закончилась, сенокос шел обычным путем и она стала раз в две недели ездить в Б. Камень на попутных рейсах парусников или парохода, хотя пароход чаще ходил в Китай. Там она сразу прыгала в горячую ванну и отмачивала всю пыль полей и только потом начинала приставать к мужу. Впрочем страсть еще не остыла у обоих, а редкость встреч добавляла жару.
Увидев электрическую лампу и генератор, Варя начала верить в скорый приход цивилизации и на их берега. Ее удивила та легкость , с которой Сергей решил сложнейшую задачу, но он показал ей статьи в журнале на английском,
которые купил в Таньцзине, рассказал о работах Ленца, Яблочкова и других.
- Наверное, где-нибудь на западе тоже такие вещи делают , - решила она, не умаляя заслуг мужа.
Как-то Варя напомнила Сергею про локомобиль, он вздохнул:
- Некому работать, ни одного инженера, а сам не могу разорваться.
В июле 1864 года прибыл на «Манчжуре» губернатор Казакевич и вызвал Сергея и Варвару во Владивосток «в парадной форме». Торжественный прием в доме городской управы, построенный из большекаменского кирпича, был посвящен вручению наград за прошлогодние бои. Варвара получила орден св. Екатерины 2 степени, а Сергей орден св. Георгия 4 степени . Губернатор и его свита буквально увивались вокруг Вари, что не очень понравилось ее мужу. Кроме них награды получили рядовые и офицеры среди казаков. Но торжественный прием закончился быстро, затем началось совещание и тут Варвара показала характер.
- Вы, господин, губернатор и ваши чиновники должны понимать: чтобы закрепиться на этой земле, нужны семена, лошади, инструмент и, главное, люди. Иначе мы получим здесь провинцию Кореи или Китая, - с присущим ей напором убеждала Варвара.
Возражать ей не стал даже губернатор. От купцов выступил Яков Лазаревич, который также упирал на дальнейшее вытеснение китайцев, особенно из Владивостока, где их было больше чем русских, а опийные курильни стали обычным делом. Сергей попросил слова в конце совещания и предложил на пароходе местного изготовления проехать в Надеждинское и Б. Камень. Казакевич заинтересовался этим и следующим утром все участники сели на «Пароход-1» и отправились в госхоз.
У Варвары Прохоровны было всего три пролетки, зато много телег, так что некоторым чиновникам пришлось ехать на крестьянских телегах. Погода, к счастью не подвела. Казакевич очень внимательно осмотрел поля, фермы, цех молочных продуктов и сыров в Надеждинском и округе и был «просто потрясен» по его словам.
- Варвара Прохоровна, вы - гордость нации, я обязательно отпишу ЕИВ о ваших успехах. Со своей стороны обещаю полную поддержку, - по виду губернатора было заметно, что он действительно взволнован.
Сергей ехидно подумал:
- Подожди, что будет в Камне.
Перекусив молочными деликатесами и свежим сыром, команда чиновников отправилась в Б.Камень. Вид сопок Владивостока с моря очень красочен, особенно в зеленом наряде лета. Пароход шел без парусов и к вечеру достиг Б.Камня. Лучи заходящего солнца высветили грандиозную картину: на четырех стапелях стояли недостроенные красавцы -корабли, несколько цехов уходили далеко от моря, а жилые дома занимали казалось весь берег. Вполне современный причал с краном со ступальным колесом смотрелся очень буднично, если бы не знать, что четыре года здесь ничего не было. Несколько двухэтажных кирпичных домов стояли сразу за причалом. Дороги были отсыпаны гравием и имелись даже кюветы. Сергей не стал напрягать усталых гостей, тем более некоторых укачало и быстро распределил их по свободным комнатам, не забыв предложить горячую ванну.
Затем был ужин из всевозможных местных разносолов, к которым добавились корейские блюда и, естественно копченая и вяленая рыба. Сергей пригласил и представил губернатору своих бригадиров и лучших специалистов. В-общем, разговаривали почти четыре часа, а вот пили совсем мало, что у Куприянова было обычным.
Выспавшись гости пошли на экскурсию. Цех металлообработки с молотом и станки с приводом от паровой машины выглядели как картинки с заводов Англии , две пилорамы и огромные штабеля сохнущих досок, новый цех кирпичей и цемента, цех телег и саней, и новый участок мебели, от всего рябило в глазах. Показали только что сделанную карету и крытые сани. Посидев в карете, губернатор попросил продать и ее и сани. Отказ, естественно, не предполагался. В это время подошел транспорт «Манчжур» и стал у причала. В карету запрягли коней и дальнейший путь губернатор, комендант порта и Куприянов с женой проделали в карете.
Проехали весь поселок по отсыпанной дороге. Карета была с рессорами, поэтому ехать было комфортно. Потом карету и сани отвезли к причалу и Сергей продемонстрировал, как работает кран, погрузив за десять минут сани и карету на «Манчжур». К концу экскурсии Казакевич устал удивляться и только качал головой. Но на сладкое Сергей приготовил ветряной генератор, электросварку и электрическую лампочку . Тут уж у гостей точно мозги заклинило. Целый час Сергей показывал и рассказывал. Губернатор забрал сваренный образец и клятвенно пообещал прислать металл для нового стального корабля. Еще для нужд флота заказали пять деревянных пароходов. Но от лампочки никто не мог отвести глаз, настолько поразило ее свечение. Казакевич пообещал любой казенный заказ на генераторы и лампы, когда начнется производство. На что Сергей привычно развел руками:
- Нужны инженеры и квалифицированные рабочие.
Поговори о ископаемых богатствах края. Сергей напомнил, что геологическая экспедиция обнаружила залежи угля, полиметаллических руд, в том числе свинцовых, бора.
Губернатор с сопровождающими погрузились на «Манчжур» и пошли в Новокиевское. С ними отправился и Яков Лазаревич показывать свои достижения.
На этом визит губернатора для Сергея и Варвары закончился и они отправились заниматься более интересными делами почему-то в сторону спальни.
Глава 29
Не прошло и месяца с визита губернатора , как пришел транспортный пароход из Одессы сразу с тысячей переселенцев. Комендант Владивостока просто растерялся от такого количества и вызвал супругов Куприяновых. С их помощью ситуацию легко разрешили: почти 10000 десятин земли отдали в аренду в полосе Надеждинское - Шкотово, а остальных крестьян отправили Ханкайскую долину. Сергей забрал на производство больше 200 человек, обещая жилье и заработки. Как обычно, среди ссыльных оказалось несколько человек с образованием. Всех их прибрал в свою вотчину Сергей, правда Варвара приобрела себе двоих грамотных для ведения учета, так как сама уже не успевала.
После размещения прибывших, Сергей обязал врача Костюкова проверить здоровье каждого и обязательно отмыть и постричь. Сам же взял двоих недоучившихся студентов, Ноговицына Георгия и Илью Эпштейна, и повел на экскурсию по цехам. Ноговицын был уже выпускником Петербугского технологического института, а Эпштейн заканчивал четвертый курс, когда молодая кровь ударила в головы и увела в политику, естественным продолжением чего стало их нахождение в Б. Камне. Сергей внимательно оглядел изрядно полинявших за двухмесячное плавание революционеров и предупредил:
- Про политику забудьте, иначе поедите дальше на Сахалин, а изобретать и строить здесь можно не меньше, чем в Питере. Доучиваться будете в процессе работы, заодно и меня подтяните.
К концу экскурсии лица студентов вытянулись, а рты приоткрылись, на что Сергей с усмешкой взирал. Когда он продемонстрировал лабораторию с работающим генератором, студенты только потрясенно сглатывали слюну. Куприянов предложил им выбор: стальной пароход и локомобиль для пахоты . Ожидаемо им захотелось все. Оставив их заниматься сваркой на попечении Пашки, который стал в лаборатории большим спецом, Сергей отправился распределять остальных переселенцев. К счастью, среди них нашлись настоящие фабричные рабочие , остальных поставили учениками по интересам. Хотя и получалось, что сейчас русских будут учить корейцы, Сергей не сомневался, что вскоре станет наоборот.
Все-таки, к везению приводит основательная подготовка , в чем Варвара убедилась за последние три года. Анализ погоды заставил ее увеличить посевы озимой ржи и пшеницы, но упирая больше на рожь. И в 1864 году посевы не вымерзли, а убрать основное удалось до 15 августа, когда тайфун еще только зарождался у экватора. В октябре счетоводы выдали справку по урожаю: сбор зерновых составил больше 300 тысяч пудов, включая рожь, пшеницу, ячмень и овес, а вся выручка приближалась к полумиллиона рублей. Правда, расходов тоже хватало. Узнав про такой урожай, губернатор распорядился выкупить большую часть урожая для снабжения Сахалина, Камчатки, да и Николаевска с Хабаровкой.
Во Владивостоке сменилось начальство: Бурачек отправился делать карьеру в столицу, а новый разбирался в сельском хозяйстве еще меньше. Варваре передали письмо Казакевича с благодарностью «за ревностную службу на благо отечества». Та неблагодарно хмыкнула:
- Лучше бы за продукцию платили вовремя и не совались с проверками.
После окончания обмолота, все свободные земледельцы были отправлены на строительство дорог и просек. Эти работы не прекращались и зимой, тем более рядом разработали несколько галечных карьеров. В планах супругов Куприяновых было в ближайшее время соединить проезжей для телег дорогой от Надеждинского до Б. Камня . Дорога к Владивостоку оставалась заботой местных властей и вкладывать туда свои деньги они не собирались.
Глава 30
Наступившая осень 1864 года стала удивительным открытием для многих переселенцев. Стояла теплая и сухая погода, особенно приятная после сырого лета. В воскресенье большая часть населения поселка отправлялась или к морю, или в тайгу, а дальше все зависело от фантазии отдыхающих. Тем не менее, некоторые цеха работали без остановки, хотя рабочие менялись. Обычно отдыхали семьями, но и неженатых привлекали в компании. Неженатых в поселке оставалось мало, и почти все интеллигенты. Понятно, что девушек с образованием в такой глуши не было, зато в рабочих семьях поспевали здоровые и веселые невесты.
Отсутствие церкви в поселке считалось большим упущением хозяина, но Сергей упорно игнорировал намеки начальников и своих рабочих. В конце концов из Николаевска прислали попа, но постройка церкви откладывалось до лучших времен. Для себя Сергей уже решил построить красивый собор, чтобы был лучшим в Восточной Сибири, но нужен был архитектор и неординарное решение.
Врача Андрея Викторовича Костюкова тоже пригласили «на шашлыки», к которым привыкли здешние обитатели с легкой руки Куприянова. Однако, доктор отказался, сославшись на занятость, а проще - надоели бесхитростные попытки его сосватать. Воспоминания о умершей у него на операции молодой женщине постоянно бередили совесть, хотя вины-то его и не было. Он сидел в приемном покое больницы и писал ежемесячный отчет по больным в земство, которое уже было организовано в Камне. Теперь, он официально был приглашен земством в качестве врача и получал от них жалованье, хотя Куприянов всегда находил повод доплатить еще. Работа ему нравилась и к зиме в штат больницы должны прислать фельдшера и медсестру, но участок был большой, да и часто вызывали в Надеждинское и во Владивосток на консультацию.
В дверь тихонько постучали и в дверь протиснулась невысокая женская фигура с укутанным платком лицом. За ней вошел пожилой кореец, поддержавший правой рукой другую, которая казалась толще правой.
- Что случилось? Показывайте, - доктор уже понял, что кореец не говорит по-русски, а женщина переводит ему.
Рука опухла после незначительной ранки и сильно покраснела. Костюков быстро подготовил инструменты ,помыл спиртом руку больного и набрал в шприц морфию. Шприцы только что были изобретены и Семенов привез несколько штук из Шанхая вместе с морфием. После укола больной «поплыл» и привязав руку к столу, Костюков велел кореянке держать больного на всякий случай. Быстро сделал несколько разрезов, тщательно промыл раны и обработал раствором йода. Сделал повязку смоченную дегтем и перебинтовал кисть.
- Завтра придете на прием и руку не натруждать, а то еще работать надумает, - напутствовал доктор пациентов.
Назавтра они пришли после обеда, опухоль спала и сделав перевязку доктор заявил, что через три дня прийти еще, но руку беречь. Он поднял глаза на спутницу больного и пропал: на него смотрела необыкновенно красивая молодая кореянка, одетая по-европейски и совсем не узкими глазами.
- Как же я не разглядел ее в первый раз? - не мог понять Андрей .
Девушка улыбнулась, показав идеальные зубки и почти без акцента поблагодарила доктора. Доктор держал ее руку и чувствовал себя большим-большим дураком. Красавица пришла ему на помощь:
- У нас в семье младший брат подвернул ногу, не знаю привести сюда его или вы придете?
- Сейчас пойдем, - пробормотал доктор.
Дом был почти на окраине поселка на два входа и жило там не меньше 10 человек, из которых большая часть - дети. Осмотрев мальчишку, доктор сделал тугую повязку и велел не ходить три дня. Хозяева усадили доктора за стол, а девушка, которую звали Лиен, что значит лотос, угощала его каким-то мясом в соевом соусе с перцем. Оказалось, что больной это дедушка Лиен, а ее отец довольно крупный для корейца сидел рядом и уверенно рассказывал на русском про свою работу на верфи. Еще там были старший брат, работавший в артели и только что вернувшийся с прииска, его жена, тоже очень симпатичная и четверо детей.
Костюков разговаривал со всеми, чтобы они не обиделись, но видел только Лиен. Придя домой, он скинул пальто и упал на кровать одетым. Ему приснилось озеро с лотосами и купающаяся в них Лиен.
На следующий день, едва закончилось дежурство, доктор почти вприпрыжку поспешил проведывать больных дедушку и мальчика, но, похоже, в семье уже все поняли и не мешали молодым, изредка обмениваясь смешливыми улыбками. Весь вечер Андрей гулял с Лиен, слушал ее, удивляясь ее рассказам о жизни в Корее, как они бежали на небольшом баркасе, как заболела и умерла ее мама. Лиен научилась грамоте и несколько лет ходила в школу. Прочла все книги, которые были в их городке.
Андрей опять уснул одетым, но его это не волновало. Встретившийся через неделю на улице Куприянов заговорил о делах больницы, потом вдруг усмехнулся:
- Меня две недели не будет, надеюсь свадьбу не пропущу?
В тот же день Андрей отправился к знакомому дому и официально попросил Лиен стать его женой.
По первому снежку сыграли свадьбу, катали молодых на санях, а Куприяновы подарили полный комплект мебели, сделанный на их фабрике. На следующий день Лиен призналась Андрею, что влюбилась в него еще полгода назад при первой встрече, а он не обратил на нее никакого внимания .
Глава 31
В зиму 64-65 года санный путь пробили от Надеждинской до Б. Камня, так что Варвара Прохоровна буквально пролетала этот путь за световой день, тем более для нее в мастерской сделали крытые сани. Как правило, она неделю жила в госхозе, затем неделю в Камне. Работа в госхозе была на фермах, на строительстве домов и заготовке бревен, и часть людей занимались заготовкой и копчением рыбы. Еще в полной мере были загружены цех переработки молока и сыра, а также мельница. Но там были свои начальники, которые сами следили за производством. Время летело быстро, но ей все равно хотелось весны и бешеного ритма полевых работ.
Иногда с Сергеем они уходили на охоту в сопки, но больше наблюдали за зверями, чем охотились, просто потому, что лень было нести тяжелые туши. Зато на глухарях отводили душу и по паре штук приносили всегда, чем совсем не радовали свою кухарку. Варя изучила всю литературу по агрономии, что привезли из Николаевска и от скуки иногда читала беллетристику.
Сергей был занят всегда, если не на производстве, то в лаборатории или просто по делам поселения, так как стал председателем земской управы. Должность была общественной и не приносила дохода, зато давала возможность определять приоритет в расходах по уезду на здравоохранение и школы.
Эксперимент с двумя недоучившимися инженерами полностью себя оправдал: коллективное творчество было именно то, чего не хватало Сергею. Ребята оказались фанатиками науки и буквально жили в лаборатории. Общими усилиями за зиму разработали проект стального парохода водоизмещением 1200 тонн, взяв за основу сейнер-траулер из прошлой жизни Сергея, который тот за три года хорошо изучил. Илья Эпштейн специализировался на электричестве, поэтому он доводил до ума генератор и пытался изготовить надежную лампу. Куприянов взял на себя роль наставника и идейного руководителя, однако и самому приходилось пахать. К концу зимы промышленный генератор с приводом от паровой машины был запущен и начали отрабатывать технологию сварки. Первым делом заменили деревянную передачу ступального колеса крана на сварную из стали. Куприянов начал обучение четырех парней на сварщиков, но первым научился лаборант Пашка, который и стал наставником остальных.
Прокопий Кудинов со своими людьми освоил производство электродов отличного качества, хотя нытья от него Сергей наслушался много. Зато сейчас работала настоящая поточная линия. Подумав, Сергей выдал внеплановую премию всем участникам.
По весне первым рейсом из Николаевска прибыла делегация морских офицеров во главе с контр-адмиралом Казакевичем, который был и губернатором и командиром Сибирской флотилии. Совещание проходило в Б.Камне и длилось почти неделю. Куприянов сразу настроился на оппозицию морякам, сказав, что построит судно в любом случае для себя и без помощи бюджета, а чтобы возможности были видны лучше за месяц до этого сделали стальную шлюпку длиной 6 метров с ручным приводом винта. Опасался он зря - все офицеры были настроены благожелательно, а уж после катания по бухте на новой шлюпке, противников новой технологии не осталось. Казакевич сразу сообщил, что писал ЕИВ Александру Второму и получил одобрение, а также соответствующее финансирование, размер которого почему-то не раскрыл. Однако Сергей сразу сообщил, что цена нового судна с одной паровой машиной не менее трехсот тысяч рублей, если с двумя, то еще дороже, заметив, что стоимость одной только стали более 100000 рублей. К его удивлению цена не вызвала возражений и он решил, что немного продешевил. Основное время заняло обсуждение конструкции судна. Морякам обязательно хотелось установить не менее восьми пушек, но Сергей возразил, что для экспериментального судна вооружение вообще не обязательно , а установить можно позднее, если эксплуатация окажется успешной. Удивительно, но проект судна, красиво вычерченный Ноговицыным, не вызывал возражений.
Казакевич хотел использовать корабль для охраны побережья от китайских контрабандистов и добытчиков трепанга, джонки которых буквально заполонили заливы. Как раз для этих целей новый пароход подходил идеально, т. к. легко мог настигнуть парусное судно. Когда все дискуссии были закончены, члены комиссии во второй раз прокатились на шлюпке, выйдя из бухты в Уссурийский залив, здорово устали и отправились в сауну, сделанную по воспоминаниям Сергея этой зимой.
Казакевич подошел потом отдельно и негромко сказал, что он заказал металл по заявке Сергея еще осенью и сейчас из Одессы идут два судна с переселенцами и металлом. Потом помедлил и сказал:
- Меня отзывают в Петербург, там продолжать службу, но я буду помогать вам в меру сил, если уж совсем туго будет - пишите. Я всей душой прирос к этим краям.
Кроме судна, для причала Владивостока были заказаны два крана со ступальным колесом. Комиссия отбыла, оставив у Сергея двойственное чувство: с одной стороны был хороший заказ, с другой - ему не нравилась будущая милитаризация своего предприятия.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге