Далеко в Галактике. Аллер. (7 том)

Глава 1

Мы удачно выбрали направление движения — так мне казалось. Но прежде пришлось проделать огромную работу, чтобы выяснить, откуда в основном происходят набеги Комби. Специалисты обоих миров провели расчёты и указали точку в космосе, откуда прибывает основная масса этих роботов.

Расчёты основывались не только на данных, полученных во время нападений. Мы сопоставляли траектории кораблей Комби, время их появления, характер повреждений, остаточные следы двигательных установок и даже интервалы между атаками. Каждое нападение имело свои особенности, но за внешним хаосом постепенно проступала определённая закономерность. Комби не действовали случайно. Они двигались по нескольким направлениям, словно подчинялись единой системе распределения целей.

Специалисты Асворта обрабатывали сведения, полученные от своих разведчиков, а наши аналитики сравнивали их с данными, собранными везде. Несколько раз расчёты давали совершенно разные результаты. Мы уже начинали подозревать, что роботы намеренно создают ложные следы, когда один из младших исследователей обнаружил едва заметное совпадение. Все наиболее крупные группы Комби, независимо от того, где происходили нападения, в какой-то момент проходили через один и тот же сектор.

Точка находилась далеко за пределами известных маршрутов. Там не было крупных планет, пригодных для жизни, не наблюдалось развитой инфраструктуры, а гравитационные поля не позволяли предположить наличие естественной космической гавани. Но именно оттуда, судя по всему, приходила основная масса роботов.

Мы двигались уже два часа, периодически включая только реактивную тягу. На нашем пути лежала планета, очень похожая на обитаемую. Ну, в том смысле, что на ней, возможно, существовала жизнь — или существовала пока Комби её не оккупировали. В общем, мы пока не знали, заселена ли она живыми существами.

Корабли шли с выключенными основными двигателями, используя инерционный ход и короткие импульсы реактивной тяги. Такой режим позволял экономить энергию и одновременно уменьшал вероятность обнаружения. Даже если в системе находились наблюдательные посты, они могли принять нас за обломки или за астероиды, движущийся по случайной траектории.

Но полной невидимости добиться было невозможно. Любой корабль оставлял после себя след: тепловой, гравитационный, электромагнитный. Поэтому наши специалисты постоянно меняли режимы работы оборудования, направляя остаточное тепло в разные части корпуса и периодически выпуская в пространство микроскопические облака охлаждающего газа. Эти меры не могли скрыть нас от мощного военного комплекса, но, по крайней мере, давали шанс незаметно приблизиться к планете.

Сама планета постепенно увеличивалась на обзорных экранах. Сначала она была лишь тусклым голубым пятном, затем превратилась в шар, окутанный белыми облаками. Её атмосфера казалась плотной, но относительно спокойной. Не наблюдалось ни огромных ураганов, ни следов глобальных пожаров.

Когда мы приблизились к ней настолько, что можно было включить сенсоры, то заметили какое-то движение на её орбите.

Сначала приборы показали лишь слабое искажение пространства. Оно появилось впереди, чуть левее курса, и тут же исчезло. Потом возникло снова — уже ярче и отчётливее, будто кто-то пытался выйти из тени. На главном экране медленно проявился тёмный объект неправильной формы. Он висел на орбите планеты или летел — понять было невозможно. Его постоянно заносило то к верхним слоям атмосферы, то в сторону открытого космоса.

Наблюдая за ним, я заметил странность: объект не подчинялся законам обычного движения. Он не ускорялся и не тормозил так, как должен был бы любой аппарат. Иногда его передняя часть словно запаздывала за остальным корпусом, а затем мгновенно выравнивалась. Создавалось впечатление, что перед нами не цельный корабль, а несколько объектов, наложенных друг на друга.

— Это корабль? — спросил Марсар за моей спиной.

В его голосе звучало напряжение. Марсар редко задавал вопросы, если уже знал ответ, но сейчас даже он не мог понять, с чем мы столкнулись.

Берар увеличил изображение. Объект распался на несколько десятков отдельных отметок. Они двигались вокруг планеты плотной группой, выдерживая одинаковое расстояние друг от друга. Ни одна из них не оставляла обычного двигательного следа, но всё скопление перемещалось с такой точностью, словно им управлял единый разум.

Несколько аппаратов проходили друг сквозь друга. При этом сенсоры не фиксировали столкновений или помех. Они будто временно меняли фазовое состояние, позволяя корпусам занимать одно и то же пространство.

— Не корабль, — ответил Берар. — Их много.

На экране начали проступать очертания. Это были небольшие аппараты, похожие на металлические капсулы с раскладывающимися крыльями. Их корпуса покрывали тёмные панели, поглощающие свет звёзд. Даже мощные сенсоры не сразу смогли определить размеры аппаратов. Казалось, поверхность каждого постоянно менялась, подстраиваясь под окружающее пространство.

Крылья то складывались вдоль корпуса, то раскрывались, образуя тонкие плоскости, на которых появлялись едва заметные светящиеся линии. Возможно, эти конструкции служили антеннами или оружейными системами. Возможно, они были частью маскировки. Мы не могли определить их назначение, потому что аппараты не позволяли провести полноценное сканирование.

— Комби, — тихо произнёс Вивар.

Никто не стал возражать. После многочисленных нападений мы уже научились узнавать их даже по слабым следам. Роботы Комби редко появлялись открыто. Сначала они высылали разведчиков, затем блокировали связь, выводили из строя навигацию и только после этого начинали основную атаку.

Но на этот раз всё было иначе.

Разведчики не пытались спрятаться полностью. Они словно намеренно позволяли нам заметить себя, проверяя, как мы отреагируем. Это настораживало сильнее, чем если бы они сразу открыли огонь. Любое открытое нападение можно было понять. Но демонстративное присутствие означало, что противник либо был уверен в своём превосходстве, либо хотел заставить нас сделать первый шаг.

Планета под нами казалась совершенно беззащитной. Её голубовато-зелёная поверхность была покрыта широкими материками, океанами и густыми облаками. В отдельных районах сенсоры обнаруживали слабое тепло, похожее на следы работы промышленных установок. На ночной стороне планеты просматривались редкие светящиеся точки. Это могли быть города, станции или остатки старой инфраструктуры.

Световые пятна располагались неравномерно. В одних местах они образовывали цепочки, повторяющие очертания побережий, в других — исчезали на сотни километров. Некоторые огни мигали, словно энергетические системы работали с перебоями. На одной из сторон планеты заметно было большое тёмное пятно, окружённое тонким красноватым свечением.

— Есть признаки жизни? — спросил я.

— Определённо сказать не могу, — ответил Берар. — Атмосфера пригодна для дыхания, вода есть. Но поверхность сильно экранируется. Кто-то намеренно глушит наши сигналы.

Он вывел на экран несколько диаграмм. На каждой из них виднелись провалы, повторяющиеся через одинаковые промежутки времени.

— Помехи не естественного происхождения, — добавил он. — Их создают сразу из нескольких точек. Возможно, под поверхностью расположена сеть передатчиков.

— Комби?

— Скорее всего.

В этот момент на экране появилась новая отметка. Она возникла прямо между нами и планетой, хотя ещё секунду назад там ничего не было. Затем появилась вторая, третья, четвёртая. Они не приближались — они уже находились рядом.

Сигнал тревоги раздался одновременно во всех отсеках.

Красные полосы пробежали по стенам командного отсека. Вспомогательные экраны переключились в аварийный режим, а навигационная система начала автоматически рассчитывать варианты уклонения. На несколько мгновений все приборы показали разные данные, и я понял, что противник уже вмешивается в работу нашего оборудования.

— Нас обнаружили, — сказал Берар.

За обзорными экранами вспыхнули тонкие белые линии. Это были не лучи оружия, а сканирующие импульсы. Они проходили по корпусу нашего корабля, проверяя его защиту, двигатели и внутреннюю структуру. Компьютер автоматически начал менять частоту маскировки, но безрезультатно. Комби быстро подстраивались под каждый новый режим.

Один из импульсов прошёл через командный отсек. Я почувствовал слабое давление в ушах, хотя никакого звука не было. На мгновение перед глазами потемнело. Сканирование не причиняло физического вреда, но оно напоминало прикосновение чужого разума к нашим системам.

— Они анализируют защиту, — сообщил Вивар. — Ищут уязвимости.

— Могут проникнуть в управление? — спросил я.

— Если получат достаточно времени, то да.

— Сколько их? — спросил я.

Берар замолчал, несколько секунд изучая показания.

— В непосредственной близости — сорок два аппарата. На орбите планеты — ещё около двух сотен. И это только те, кого мы можем засечь.

В командном отсеке стало непривычно тихо. Все понимали, что столкновение с противником входило в наши расчёты. Мы отправлялись на поиски источника набегов, рассчитывая обнаружить базу или следы её деятельности.

Я посмотрел на схему кораблей. Наши суда выглядели на ней зелёными точками, окружёнными кольцами красных отметок. Если Комби решат атаковать, мы не успеем уйти далеко. Даже если прорвёмся через ближайшее окружение, на орбите нас ждала вторая линия.

— Они нас атакуют? — спросил я.

— Пока нет.

— Почему?

— Не знаю. Возможно, они ждут приказа. Или хотят понять, кто мы такие.

Мы посмотрели на ночную сторону. Среди тёмных материков один за другим начали загораться огни. Сначала их было несколько десятков, затем — сотни.

Планета словно просыпалась.

Свет появлялся не только в крупных городах как мы поняли. Он проступал и под землёй, в горных районах, на дне высохших долин и среди скорее всего разрушенных промышленных зон. Некоторые источники света поднимались с поверхности в небо тонкими вертикальными столбами. Другие, напротив, уходили глубже в грунт, будто планета открывала скрытые внутренние уровни.

— Они активируют систему обороны, — сказал Вивар.

— Или готовятся к атаке, — добавил Марсар.

Никто не ответил. Все ждали, что произойдёт дальше.

Внезапно все орбитальные аппараты Комби одновременно изменили положение. Они разошлись в стороны, освобождая пространство перед нами. Движение было настолько синхронным, что я на мгновение забыл о тревоге. Ни один аппарат не сделал лишнего манёвра. Они двигались как части единого механизма.

Из верхних слоёв атмосферы поднялся длинный серебристый объект. Он был настолько велик, что его появление отразилось на гравитационных датчиках корабля. По форме он напоминал гигантское дерево без ветвей: центральный корпус, окружённый кольцами и множеством тонких конструкций.

Его поверхность казалась гладкой, но при увеличении становилось заметно, что она покрыта тысячами подвижных сегментов. Они медленно смещались, меняя форму корпуса. Некоторые кольца вращались в противоположных направлениях, а вокруг центральной части проходили голубые вспышки.

— Это не корабль Комби, — сказал Берар.

— Откуда такая уверенность?

Он не сразу ответил. Его пальцы быстро перемещались по панели управления, сопоставляя данные сенсоров.

— Похоже, на нём живые существа.

В командном отсеке никто не произнёс ни слова. До этого момента мы предполагали, что планета могла быть необитаемой, а все обнаруженные объекты принадлежали Комби. Теперь перед нами находилось огромное сооружение, которое не вписывалось ни в одну из известных нам категорий.

Объект остановился на нашей траектории и направил к нам узкий голубой луч. Он не ударил по корпусу, а прошёл сквозь него, словно проверяя внутреннее пространство. На несколько секунд погасли экраны, отключились приборы и замерли двигатели.

Я успел подумать, что нас атаковали, но затем увидел, что аварийные лампы продолжают гореть. Значит, корабль не был атакован. Просто все основные системы одновременно перешли в режим ожидания.

А затем в командном отсеке прозвучал голос.

Он был человеческим, но слишком спокойным — словно говорил душевнобольной человек.

— Вы прибыли. Кто вы? Откуда вы?

Голос исходил сразу отовсюду. Он не звучал из динамиков, но и не казался телепатическим. Слова возникали в воздухе, в стенах, внутри наших наушников. Каждый слышал их немного по-своему, но смысл оставался одинаковым.

Я поднялся с кресла и посмотрел на Берара.

— Кто вы? — повторил голос.

Вопрос прозвучал без угрозы, однако в нём чувствовалось требование. От нас ждали ответа и явно не собирались долго терпеть молчание.

Я ответил:

— Мы все люди и живые существа. Мы ищем роботов, которые нападают на нас из вашего сектора. Они называют себя Комби.

Несколько секунд царила тишина. Затем в голосе появилась едва заметная перемена — не удивление, а скорее настороженность.

— Они и нам враги. Их база — на соседней планете и вся система под ними, — ответил голос.

На нашем корабле люди возбуждённо заговорили. Ещё бы — никто не ожидал обнаружить здесь жизнь.

Кто-то попытался связаться с другими кораблями, но связь по-прежнему не работала. Другие члены экипажа проверяли системы защиты. Несмотря на слова незнакомца, мы не могли исключать, что всё происходящее было частью сложной ловушки.

— А вы кто? Вы живые существа? — спросил теперь я.

— Да, мы живые существа и такие же люди, как вы. И говорим мы на одном языке. Вы разве не заметили?

В его словах появилась почти незаметная ирония. Возможно, он хотел разрядить напряжение, но получилось наоборот.

— Да вы, может, и не поверите, но в нескольких мирах говорят на одном языке, — сказал я.

— Вы изучаете космос? — спросил я.

Вопрос прозвучал уместно, хотя мне хотелось узнать совсем другое: сколько их, какое оружие они имеют и почему до сих пор не уничтожены Комби.

— Раньше, очень давно, могли. Но с приходом Комби всё поменялось. Мы заперты на планете уже пятьсот лет. Как только выходим в космос, нас сразу атакуют. Мы теряем людей и корабли, которые отправляем на орбиту.

В голосе говорившего впервые появилась усталость. Не страх и не жалоба, а усталость человека, который слишком долго повторял одно и то же.

— А как же вы спасаетесь от Комби?

— Давайте поступим так: пусть ваша группа прибудет на планету. Там и поговорим. Вы согласны?

Предложение было неожиданным. Мы не знали, что ждёт нас на поверхности, а он не мог не понимать, насколько опасно приглашать незнакомый корабль в свой мир.

— Да, мы согласны, — тут же ответил я. — Скоро будем. Ждите. Нам надо собраться.

— Мы ждём вас.

Их сооружение снова ушло к планете — точно так же, как и появилось.

Мы ждали, пока объект скроется в атмосфере, не отрывая взгляда от экранов. Его серебристый корпус постепенно растворился в облаках, но на сенсорах ещё долго оставался слабый след энергии.

— Они могли уничтожить нас, — сказал Марсар. — Почему не сделали этого?

— Потому что хотели поговорить, — ответил я.

— Или проверить, насколько мы им пригодимся, — мрачно заметил Вивар.

Его слова повисли в воздухе. Никто не стал спорить. Мы слишком хорошо знали, что в последнее время выжить в космосе можно было только благодаря осторожности. Любой незнакомый корабль мог оказаться ловушкой, а любой дружелюбный сигнал — способом получить доступ к нашим системам.

Мы идём к ним, --- сказал я

Берар уже отдавал распоряжения экипажу.

— Подготовить посадочную группу. Возьмём только лёгкое оружие, и переносной модуль связи. Основные системы корабля перевести в автономный режим. Если связь с нами прервётся, корабль немедленно отходит на безопасное расстояние.

— Берар, ты никуда не идёшь. Ты меня понял?

Он повернулся ко мне. На его лице не было удивления. Видимо, он заранее ожидал этого приказа.

— Ты думаешь, они не посмеют задержать тебя? — спросил он.

— Я думаю, что мы ничего о них не знаем. А неизвестность опаснее любой армии.

— Тогда тем более я должен идти.

— Нет. Если с посадочной группой что-то случится, кораблю понадобится человек, который сможет принять решение.

Берар хотел возразить, но замолчал. Он понимал, что спорить со мной в присутствии экипажа бессмысленно. Однако его взгляд ясно показывал, что он не согласен.

В посадочную группу вошли я, Марсар, Вивар и ещё шесть человек. Я приказал Леодару быть наготове и, если что, спасать нас. Мы проверили оружие, закрепили на поясах медицинские наборы. Несмотря на пригодную для дыхания атмосферу, никто не хотел рисковать. Комби могли изменить состав воздуха или запустить в атмосферу неизвестные микроорганизмы. Я заставил всех надеть шлемы.

Перед отправлением мы несколько раз проверили устройства связи. Основной канал оставался заблокирован, поэтому пришлось использовать коротковолновые импульсы, заранее согласовав несколько резервных частот. Если сигнал исчезнет, Леодар должен был начать автоматическое сближение с планетой, но не садиться без общего решения.

Я ещё раз посмотрел на экипаж. Люди старались сохранять спокойствие, однако никто не улыбался. Все понимали, что мы летим не просто на неизвестную планету. Мы направлялись в мир, который находился в осаде.

Когда транспортник отделился от корабля, планета стала быстро приближаться. С высоты она казалась почти прекрасной. Огромные океаны отражали свет звёзд, материки покрывали густые леса, а между ними протянулись длинные цепочки огней. Но чем ниже мы опускались, тем заметнее становилось, что многие районы планеты мертвы.

Тёмные области занимали целые континенты. Там не было ни огней, ни отражений работающих установок, ни движения воздушных потоков, нарушенных крупными городами. Только редкие вспышки в глубине почвы говорили о том, что под поверхностью сохранились какие-то сооружения.

Там, где должны были находиться города, виднелись тёмные пятна. Некоторые здания были разрушены, другие скрывались под густой растительностью. Над поверхностью то и дело возникали тонкие голубые линии — энергетические барьеры, которые пересекали атмосферу и уходили в космос.

Они образовывали сложную сеть. Одни линии были почти невидимыми, другие вспыхивали, когда через них проходили облака или воздушные суда. На нескольких участках сеть была разорвана, и вокруг повреждений появлялись красные предупреждающие метки.

— Это защитная сеть, — сообщил Вивар, изучая показания. — Она окружает всю планету.

— Против Комби?

— Скорее всего. Но сеть старая. Многие узлы работают на пределе.

— Значит, она может не выдержать?

— Если Комби нанесут массированный удар, то, вероятно, нет.

Транспортник вошёл в атмосферу. Корпус задрожал, за иллюминаторами вспыхнуло оранжевое пламя. На мгновение связь с кораблём пропала, и в отсеке стало тревожно тихо. Затем двигатели стабилизировали падение, и мы увидели поверхность.

На высоте нескольких километров транспортник прошёл через слой плотных облаков. Внизу показались горы. Их вершины были покрыты тёмными лесами, а между хребтами тянулись глубокие ущелья. В некоторых местах среди деревьев виднелись ровные полосы, похожие на дороги.

Нас направляли к огромной площадке, расположенной среди гор. Сначала я принял её за высохшее озеро, но затем заметил ровные металлические линии, покрывавшие всё пространство. По краям площадки стояли высокие башни. Между ними двигались небольшие машины и группы людей.

Машины не имели привычной формы. Одни напоминали плоские платформы, другие двигались на нескольких тонких опорах. На поверхности площадки повсюду мерцали направляющие полосы, а в центре виднелся круглый участок, окружённый защитными столбами.

Когда я увидел, что это были люди, то незаметно снял шлем. Никто не заметил, что я оказался без шлема.

Это произошло почти машинально. После столь долгого ожидания первой встречи с живыми обитателями другой планеты мне хотелось почувствовать настоящий воздух этого мира. Он оказался прохладным, влажным и немного горьковатым. В нём чувствовался запах растений, камня и чего-то металлического, словно неподалёку работала крупная энергетическая установка.

Транспортник мягко, почти бесшумно коснулся земли. Дверь открылась, и внутрь ворвался прохладный воздух, пахнущий влажной почвой и неизвестными растениями.

Нас уже ждали.

Впереди стоял высокий человек в длинной серой одежде. Его волосы были почти белыми, хотя лицо не казалось старым. Рядом находились вооружённые охранники. Их оружие сильно отличалось от того, чем пользовались мы, но по расположению и поведению бойцов было понятно, что они готовы открыть огонь в любой момент.

Охранники стояли равномерно, оставляя между собой одинаковые промежутки. Они не направляли оружие на нас, однако держали его так, чтобы в любой момент открыть огонь. На их одежде не было заметных знаков различия, но каждый носил на груди небольшой тёмный диск, похожий на устройство связи.

— Добро пожаловать на Осарт, — сказал тот же голос, который мы слышали с корабля. Теперь он исходил из небольшого устройства на груди человека.

— Это вы с нами говорили? — спросил я.

— Да. Меня зовут Тирго. Я отвечаю за связь с внешним миром.

Он потянулся к коробочке, издававшей этот меланхоличный голос, и отключил её.

Его настоящий голос оказался ниже и теплее. Он звучал спокойно, но теперь в нём ощущались интонации живого человека. До этого устройство искажало речь, превращая её в странный монотонный поток.

— Но вы сказали, что уже много лет никто не покидал планету.

— Я сказал, что никто не смог покинуть её надолго, — ответил он приятным мужским баритоном.

Тирго посмотрел на небо. Там, высоко над облаками, едва заметно сияли наши корабли.

— Комби следят за каждым запуском. Они уничтожают наши суда ещё до того, как те выходят за пределы системы. Иногда им удаётся захватить экипаж. Иногда они оставляют корабль и направляют его вниз, чтобы проследить за ним до самой планеты — пока он не врежется в неё и не взорвётся.

Он говорил без спешки, будто перечислял давно известные факты. Но охранники рядом с ним напряжённо смотрели вверх. Даже после нашего прибытия никто не чувствовал себя в безопасности.

— Значит, они знают о вашем существовании? — спросил Вивар.

— Знают. Но пока не уничтожают нас полностью.

— Почему?

Тирго впервые изменился в лице. В его спокойствии появилась усталость.

— Потому что мы нужны им.

Он развернулся и направился к группе людей, стоявших у края площадки.

— Пойдёмте. Здесь слишком открыто. Разговор лучше продолжить под поверхностью Осарта.

Мы последовали за ним. Некоторые встречавшие нас люди провожали взглядом нашу группу. На их лицах читались любопытство, тревога и недоверие. Дети прятались за взрослыми, но всё равно выглядывали из-за их плеч. Судя по одежде и поведению, большинство жителей редко видело незнакомцев, прибывших с поверхности, а тем более людей из другого мира.

Через несколько минут подошли к массивному сооружению, похожему на низкую башню. В её основании открылись створки, и перед нами появился широкий тоннель, уходящий вниз.

Внутри башни царил прохладный полумрак. На стенах не было ни пыли, ни следов ржавчины. Всё выглядело ухоженным, но слишком старым. Некоторые панели явно заменяли несколько раз, и новые детали заметно отличались по цвету от окружающих.

Лифт двигался без рывков. Стены шахты были покрыты мерцающими символами и схемами. Некоторые изображения напоминали карты звёздного неба, другие — конструкции роботов Комби.

Схемы постоянно менялись. Отдельные линии вспыхивали, соединялись с соседними символами, а затем гасли. Возможно, это была система навигации, а возможно, древний архив, который Тирго решил нам показать.

— Вы изучали их? — спросил я.

— Мы изучали их задолго до того, как они появились у наших границ, — ответил Тирго. — Но тогда мы считали их обычной машинной цивилизацией. Мы ошибались. Они быстро эволюционировали.

— Комби — это роботы в телах людей, — сказал я.

— Да. Но раньше они были просто роботами. Сейчас они создают новые копии из любого человека, используя даже биологические ткани. Поэтому мы называем их Комби. Они объединяют в себе разные технологии и постоянно меняются.

— Откуда они пришли?

Тирго посмотрел на меня.

— Из соседнего мира. Наши предки звали его как Старскар. Когда-то там существовала самостоятельная цивилизация. Комби захватили её почти полностью, а затем превратили весь мир в производственный центр. Теперь там находятся главные заводы и командные центры.

От его слов я почувствовал внутреннее напряжение. Тирго говорил о Старскаре так, словно давно похоронил его жителей. Он даже не допускал возможности, что кто-то там уцелел.

— Кто вам об этом сказал?

— Пленные Комби. Кстати, как вас зовут, молодой человек? Я смотрю, вы старший группы, хотя выглядите очень молодо.

— Аллерсавр Сарта — моё имя.

Он обвёл меня взглядом, но ничего не ответил. Его внимание задержалось на наших скафандрах. Потом он посмотрел на оружие, на переносной модуль связи и на остальных участников группы.

Тогда я продолжил:

— И вы всё это время просто обороняетесь?

— Не просто обороняемся. Мы пытаемся найти способ уничтожить их управляющий узел.

Лифт остановился. Двери открылись, и перед нами возник широкий коридор, уходящий в глубину скалы. Здесь уже слышались приглушённые звуки города: голоса, работа механизмов, далёкие сигналы транспорта.

Мы вошли в огромный подземный зал. Под прозрачным куполом висела объёмная карта системы. Планеты вращались вокруг звезды, а между ними проходили сотни красных линий. На одной из них мигала отметка.

Карта была не просто изображением. Она реагировала на движение людей. Когда Тирго подошёл к центральной панели, несколько планет увеличились, а красные линии разделились на десятки более мелких маршрутов. Некоторые из них заканчивались у неизвестных объектов, другие уходили далеко за пределы системы.

— Это Капа, планета в нашей системе, — сказал Тирго. — Там находится основная база Комби, под поверхностью. Мы несколько раз пытались нанести удар, но каждый раз теряли корабли.

Вивар приблизился к карте.

— Выходит, именно отсюда происходят набеги?

— Да. Но не только отсюда. Капа — не источник команд. Основные силы разбросаны по всей галактике. Они отправляют отряды к другим мирам, захватывают ресурсы и живых существ.

— Живых существ? — переспросил Вивар.

Тирго кивнул.

— Комби нужны разумные организмы. Они используют их нервные системы для создания более совершенных управляющих модулей.

В зале стало тихо.

Я посмотрел на карту. Красные линии, которые раньше казались маршрутами кораблей, теперь выглядели как сеть, опутавшая множество миров. За каждой линией могли находиться захваченные станции, разрушенные поселения и люди, которых превратили в части чужой системы.

— Вы хотите сказать, что они превращают людей в детали? — спросил Марсар.

— Иногда — в детали. Иногда — в программы. Иногда делают из них Комби, таких же, как они сами.

Я почувствовал, как сжались кулаки. Теперь наша экспедиция имела совершенно иной смысл. Мы больше не искали далёкий источник набегов. Мы нашли врага, который представлял угрозу для всех миров.

— Почему вы решили впустить нас? — спросил я. — Если вы так осторожны, почему не уничтожили наши корабли?

Тирго долго молчал.

— Потому что ваши корабли отличаются от всех, что мы видели. Они несут следы нескольких технологий. Некоторые из них точно не принадлежат Комби, хотя сходство есть.

Он произнёс это без обвинения, но я всё равно почувствовал настороженность в его голосе. Тирго не доверял нам — пока лишь допускал, что мы можем оказаться кем-то иным, чем казались на первый взгляд.

— Мы используем технологии разных миров, — объяснил я. — Объединили их, чтобы противостоять Комби.

— Или чтобы стать похожими на них.

— Мы не превращаем живых существ в машины.

Мы понимали его недоверие. Столько лет жизни под землёй, постоянные нападения и предательство наверняка изменили отношение жителей Осарта ко всем чужакам.

Мы шли по широкому тоннелю, постепенно уходившему вниз. Стены были гладкими, местами укреплёнными металлическими секциями. Через равные промежутки в них светились полосы мягкого белого света. Ни пыли, ни мусора, ни следов разрушения. Воздух оставался прохладным и свежим, словно его постоянно очищали и обновляли.

Судя по плавному уклону, мы спускались в подземный город. И чем дальше уходил тоннель, тем сильнее он напоминал мне Диакав — планету, где находились наши основные производства. Но сходство было только внешним. На Диакаве люди приезжали на вахту, работали в пещерах, а затем возвращались на поверхность и покидали планету. Там под землёй трудились, но не жили постоянно.

Здесь всё было иначе. Жителям некуда было уехать. Они обустроили подземелье так, чтобы оно стало для них настоящим домом, и, судя по всему, жили здесь уже не одно поколение.

Тоннель вывел нас в просторную галерею. За широкими прозрачными перегородками открывались улицы, уходившие вглубь скалы. Над ними тянулись уровни жилых помещений и переходов. В стенах были устроены ниши с растениями, а под потолком располагались световые панели, имитировавшие дневное небо.

На некоторых панелях медленно двигались облака. В других местах показывался закат или мягкое утреннее освещение. Всё это выглядело убедительно, но я заметил, что жители почти не обращают внимания на искусственное небо. Для них оно было не частью красоты, а необходимостью.

По улицам двигались люди: одни спешили по своим делам, другие беседовали у входов в здания. Никто не кричал и не суетился, но в этой размеренной жизни чувствовалась постоянная настороженность.

Каждый звук заставлял людей поворачивать головы. На перекрёстках стояли небольшие посты охраны, а над улицами висели камеры наблюдения. Некоторые жители носили на одежде защитные маски, хотя воздух в городе был чистым.

Подземный город был чистым и светлым, и создавалось впечатление, будто мы находились на поверхности. Только отсутствие настоящего неба и массивные стены, уходившие вверх и терявшиеся в глубине, напоминали, что над нами — толща породы.

— Тирго, на планете все так живут? — спросил я.

— Да, Аллерсавр. Основная масса населения живёт здесь, — ответил он. — Комби постоянно бомбардируют наши города. За последние сто лет некоторые поселения на поверхности пришлось оставить. Мы пытались возвращаться, но каждый раз они находили нас и наносили новые удары. Так что уже больше двухсот лет мы почти всё время живём под землёй.

Он произнёс это спокойно, словно рассказывал о давно принятом порядке вещей. Но мне нетрудно было представить, что скрывалось за этими словами: покинутые дома, разрушенные города и поколения людей, которые только изредка видели открытое небо.

--- Сколько времени это уже происходит Тирго?

--- Я разве не сказал?

--- Нет.

--- Пятьсот лет.

— И ещё, Тирго, — сказал я. — Вы упомянули, что мир Старскар захвачен роботами Комби?

— Да. Это подтверждают все Комби, которых нам удаётся поймать, — ответил Тирго. — Они говорят, что Старскар под их контролем. Что там больше нет тех, кто мог бы им противостоять.

Я переглянулся со своими спутниками. Несколько мгновений никто не отвечал. Тирго заметил нашу реакцию и остановился.

— Что-то не так? — спросил он.

— Тирго, мир Старскара не захвачен, — сказал я. — Мы его представители. И, как видите, мы перемещаемся по космосу.

На лице Тирго впервые появилось неподдельное удивление. Он перевёл взгляд с меня на скафандр, словно надеялся найти там подтверждение услышанному.

— Но Комби утверждали…

— Они лгали, — перебил я. — Или сами верили в ложь, которую им запрограммировали. Я не знаю, как именно они получили эту информацию, но Старскар не покорён. Наши корабли действуют, наши люди живы, и мы можем приходить туда, куда считаем нужным.

Тирго долго смотрел на меня, пытаясь понять, можно ли доверять моим словам. В его взгляде смешались недоверие, надежда и осторожность.

— Если это правда, — произнёс он наконец, — значит, Комби скрывают от нас гораздо больше, чем мы думали.

— Возможно, — ответил я. — Но чтобы разобраться, нам придётся обменяться сведениями. Вы расскажете нам всё, что знаете о Комби и их нападениях, а мы объясним, что происходит в мире Старскара, а также в мире Асворта.

Тирго снова посмотрел на меня, потом — на проход, ведущий в город.

— Тогда нам стоит продолжить разговор в безопасном месте, — сказал он. — Здесь слишком много ушей. И если ваши слова подтвердятся, Аллерсавр, этот разговор может изменить всё, что мы знали о войне с Комби.

Он сделал несколько шагов, но затем остановился и обернулся.

— Однако прежде я должен предупредить вас. В Осарте есть люди, которые не захотят вам верить. Для них Старскар давно стал мёртвым миром, а все, кто говорит обратное, — возможными агентами Комби.

— Мы готовы к недоверию.

— Нет, — тихо сказал Тирго. — Вы не готовы. Вы прибыли сюда с уверенностью, что нашли источник нападений. Но теперь выяснилось, что вы вошли в мир, где любая надежда может оказаться ловушкой.

Марсар бросил на него быстрый взгляд.

— А вы сами надеетесь?

Тирго не ответил сразу. Он посмотрел на людей, проходивших по галерее, затем на мерцающие панели искусственного неба.

— Я надеюсь, что вы говорите правду, — произнёс он наконец. — Но надежда и доверие — не одно и то же.

После этих слов мы продолжили путь. Впереди нас ждал новый разговор, новые сведения и, возможно, союз, которого жители Осарта ждали пятьсот лет. Но вместе с надеждой в воздухе уже ощущалась угроза.

Где-то над поверхностью планеты продолжали кружить аппараты Комби. Они не атаковали, не приближались и не подавали сигналов. Они просто наблюдали.

И я впервые подумал, что, возможно, их молчание было частью гораздо более опасного плана.

Глава 2

Мы продолжили путь за Тирго. Он шёл впереди уверенно, он хорошо знал каждый поворот и каждую неровность этой дороги. Я смело пошёл за ним, не испытывая никаких опасений. После всего, что произошло, его спокойствие казалось мне достаточным основанием, чтобы не ждать подвоха на каждом шагу. Но мои спутники насторожились, и очень сильно. Марсар так вообще перегородил мне дорогу, а Вивар сказал:

— Аллерсавр, вы так им верите? А вдруг они сотрудничают с комби, а нас просто за дураков держат? Возьмут и сдадут нас в обмен на собственную выгоду.

В голосе Вивара звучала тревога, которую он даже не пытался скрыть. Он говорил негромко, но каждое его слово было наполнено сомнением. Марсар стоял рядом, скрестив руки на груди, и внимательно следил за Тирго. Тот находился всего в нескольких шагах от нас, однако, судя по всему, прекрасно слышал разговор. Но не оборачивался и не вмешивался. Он даже не замедлил шаг, только остановился впереди, давая нам время решить, что делать дальше.

Я посмотрел сначала на Вивара, затем на Марсара. Их осторожность была понятна. Мы слишком долго жили в мире, где за дружеской улыбкой часто скрывались предательство и ловушка. Любой незнакомец мог оказаться разведчиком комби, а любая неожиданная помощь — частью тщательно продуманного плана. Я не мог винить спутников за подозрительность, но и позволить ей управлять каждым нашим решением тоже не собирался.

— Вивар, Марсар, я верю этим людям, — сказал я твёрдо. — Вы просто не обратили внимания на мелкие детали, а я сразу всё подметил. Они нас не обманывают. Успокойтесь. Или вы забыли, кто тут командует?

Марсар нахмурился, но спорить сразу не стал. Он бросил короткий взгляд в сторону Тирго, словно пытался отыскать в его поведении хоть один подозрительный жест. Тирго всё это время стоял неподвижно, лишь иногда поглядывая на дорогу. Он не торопил нас и не делал вид, что разговор его не касается. Просто ждал, как человек, который понимал: решение всё равно принимать нам.

— Всё мы знаем, Аллерсавр, — сказал Марсар, наконец опустив руки. — Но всё же Вивар прав. Осторожность ещё никому не навредила. Мы не можем просто идти за первым встречным, особенно если он утверждает, что приведёт нас к своим людям.

— Я и не прошу вас слепо доверять каждому встречному, — ответил я. — Но Тирго уже несколько раз мог навредить нам, если бы действительно хотел. У него было достаточно возможностей. Он мог завести нас в засаду, мог передать комби сигнал, мог просто оставить посреди пещеры. Солдат охраны здесь вдвое больше, чем нас, а они идут себе спокойно. Тирго мог подать им сигнал, и нас бы всех перебили. Но он этого не сделал.

Я понимал, что мои доводы не могли полностью развеять их сомнения. Само отсутствие нападения ещё не доказывало добрых намерений. Но всё же это было хоть что-то, на что можно опереться. Мы не должны были принимать решение только из страха.

— Может быть, он ждёт более подходящего момента, — пробормотал Вивар.

— А может быть, ты слишком привык видеть врагов даже там, где их нет, — резко сказал я.

Между нами повисла напряжённая тишина. Я понимал, что мои спутники не пытаются бросить мне вызов. Они боялись за меня и за всех, кто шёл рядом. Но иногда чрезмерная подозрительность могла стать не меньшей угрозой, чем доверчивость. Если мы начнём сомневаться в каждом шаге, то никогда не доберёмся до цели.

Я выдержал паузу, стараясь не повышать голос. Мне нужно было показать, что решение принято, но не превратить разговор в ссору.

— Так, спокойно, — произнёс я после короткой паузы. — Идите за мной. Вернее, за ним, за Тирго.

Марсар ещё несколько секунд не двигался, затем всё же отступил в сторону, освобождая мне дорогу. Вивар недовольно поджал губы, но тоже последовал за нами. Теперь он шёл чуть позади, постоянно оглядываясь по сторонам. Марсар занял место с другой стороны, чтобы в случае опасности прикрыть нас. Их настороженность никуда не исчезла, но они, по крайней мере, решили не спорить дальше.

А Тирго остановился и ждал, пока наша перепалка закончится. Он не вмешивался и не пытался оправдываться. Казалось, он прекрасно понимал, что подобные разговоры неизбежны. Более того, его спокойствие даже немного раздражало. На его месте другой человек давно начал бы доказывать свою честность, требовать доверия или обиженно отвернулся. Тирго же просто ждал, будто считал наши сомнения естественной частью знакомства.

Когда я продолжил путь, он пошёл рядом со мной и молча показывал рукой, куда нам нужно было поворачивать, если впереди возникала развилка или перекрёсток. Он не рассказывал, куда мы направляемся и что нас там ждёт, но и не пытался скрыть дорогу. Впереди снова тянулся каменный проход, освещённый тусклыми источниками света. Их сияние ложилось на стены неровными пятнами, и от этого коридор казался длиннее и уже, чем был на самом деле.

— Ваши люди за вас беспокоятся, Аллерсавр, я смотрю, — сказал Тирго.

Он произнёс это без насмешки, скорее с лёгким любопытством. В его голосе не было раздражения из-за того, что мы не доверяем ему полностью. Казалось, он наблюдал за нами с таким же интересом, с каким мы наблюдали за ним.

— Да, есть такое, — ответил я. — Как вы думаете, Тирго, они не зря это делают?

Тирго некоторое время молчал. Мы миновали очередную каменную арку, под которой дорога резко уходила вниз. За ней проход снова расширился, и шаги стали звучать глуше. Только после этого он ответил:

— Все их переживания напрасны. Мы вам точно не враги, а, скорее всего, первые помощники. Если, конечно, вы и правда воюете против комби.

— Почему вы в этом сомневаетесь? — спросил я.

— Потому что много лет мы не видели других людей из других систем, хотя знаем, что люди в космосе есть.

— Значит, вы тоже не доверяете нам?

— Доверие не появляется за один разговор. Оно складывается из поступков. Мы наблюдаем за вами так же, как вы наблюдаете за нами.

Я усмехнулся, хотя ничего смешного в его словах не было. Просто ответ Тирго оказался слишком разумным, чтобы на него возразить. Слова о доверии были легко произнести, но гораздо труднее — подтвердить поступками.

— У нас, получается, недоверие родилось друг к другу, Тирго.

— Я могу понять и вас, и ваших спутников. Но когда мы придём на место и побеседуем с нашим советом, всё встанет на свои места.

— А если ваш совет решит, что мы враги?

— Тогда вам придётся доказать обратное.

— Каким образом?

— Надеюсь, до этого не дойдёт, — спокойно ответил Тирго. — Но совет сумеет отличить врагов от союзников. Иногда для этого достаточно одного разговора. Иногда достаточно даже просто взгляда.

Эти слова мне не понравились. В них не было прямой угрозы, однако и уверенности в том, что нас примут дружелюбно, тоже не было. Тирго говорил так, будто решение совета было чем-то само собой разумеющимся, а мы должны были только дождаться его и принять.

— Значит, нас сначала проверят, — заметил Вивар.

— Вас проверят обязательно.

— И что будет, если мы не пройдём проверку?

Тирго остановился и впервые за всё время внимательно посмотрел на Вивара. Его взгляд не был ни злым, ни враждебным, но в нём появилась холодная серьёзность. На несколько мгновений он будто оценивал, действительно ли Вивар хочет знать ответ.

— Тогда вы останетесь под наблюдением. Но никто не станет причинять вам вред, если вы сами не дадите для этого причины.

Марсар тихо фыркнул.

— Утешил.

— Я говорю правду, — безразлично ответил Тирго.

Мы подошли к воротам. Они отличались от обычных дверей: тяжёлые, массивные, встроенные прямо в каменную стену. По обе стороны от прохода виднелись укреплённые участки, а возле самого входа стояли стражники. Их оружие было наготове, но направлено вниз. Они следили за каждым нашим движением, не выказывая открытой враждебности.

Тирго повернулся ко мне.

— С этого момента лучше говорить только правду. Совет уже знает, что вы приближаетесь.

— Мы и не собирались лгать.

— Я знаю. Именно поэтому и привёл вас сюда.

Ворота перед нами открылись, и мы вошли внутрь. За воротами начиналась широкая площадка, окружённая невысокими зданиями и укреплениями. Здесь царила напряжённая, но организованная жизнь: кто-то переносил ящики, кто-то проверял оружие, возле дальней стены несколько человек ремонтировали защитный генератор. На его корпусе виднелись следы износа, а рядом лежали инструменты и запасные детали. Несмотря на видимую занятость, почти все поглядывали в нашу сторону. Одни старались сделать это незаметно, другие вовсе не скрывали любопытства.

Вивар снова приблизился ко мне.

— Аллерсавр, если что-то пойдёт не так, мы будем рядом.

— Я знаю.

— А если они попытаются нас задержать?

— Тогда не делайте ничего без моего приказа.

Марсар кивнул, хотя по выражению его лица было ясно, что он не слишком доволен этим распоряжением. Ему явно хотелось быть готовым к любому повороту событий, а не ждать, пока я решу, что ситуация стала опасной. Однако спорить не стал.

Тирго повёл нас к самому большому зданию в центре огромного помещения. Его стены были покрыты защитными знаками. Они тянулись вдоль каменной кладки и образовывали сложные узоры, смысл которых мне был непонятен. Возле входа стояли двое стражников. Они посмотрели сначала на Тирго, затем на нас. Тирго коротко назвал себя, и ему позволили пройти, но нам преградили дорогу.

— Оружие оставить здесь, — приказал один из стражников.

Марсар сразу напрягся. Его рука чуть сдвинулась к поясу, но он не успел сделать ни одного резкого движения.

— Мы не расстанемся с оружием.

— Тогда вы не войдёте.

Я поднял руку, останавливая Марсара, который уже собирался ответить. Спорить со стражниками у входа было бессмысленно. Если мы хотели поговорить с советом, придётся принять их условия хотя бы на время.

— Мы оставим оружие, — сказал я. — Но оно должно находиться рядом и быть возвращено после разговора.

Стражник посмотрел на Тирго. Тот коротко кивнул. После этого нам позволили пройти внутрь. Оружие забрали и отнесли в сторону, не выпуская из виду. Я запомнил, где оно осталось, и проследил, чтобы его не унесли далеко.

В просторном зале за длинным каменным столом сидели несколько человек. В центре находился пожилой мужчина с пронзительным взглядом. Рядом с ним стояли двое советников, а за их спинами замерли охранники. Никто не торопился заговорить первым. Все ждали, пока мы войдём и остановимся перед столом.

Тирго сделал шаг вперёд.

— Я привёл людей, прибывших из космоса. Они говорят, что их мир свободен.

Глава совета внимательно посмотрел на меня. Его лицо оставалось спокойным, но взгляд казался необычайно внимательным. Он изучал меня так, будто уже пытался понять, насколько мои слова отличаются от правды.

— Значит, ты Аллерсавр Сарта?

— Да.

— И утверждаешь, что ведёшь войну против комби?

— Не просто утверждаю. Мы сражаемся с ними и очень умело.

В зале повисла тишина. Я почувствовал, как за моей спиной напряглись Вивар и Марсар. Теперь настала наша очередь доказывать, что доверие Тирго не было ошибкой. Советники не переглядывались и не подавали знаков, но каждое движение их лиц я замечал. Они слушали нас так, словно пытались найти в наших словах противоречие.

— Аллерсавр, подойдите ближе, — сказал всё тот же человек с пронзительным взглядом.

Я сделал, как он просил, и подошёл настолько близко, что до его лица осталось всего два метра. За моей спиной никто не двинулся, но я знал, что Вивар и Марсар внимательно следят за каждым жестом главы совета.

Он смотрел прямо мне в глаза. В его взгляде была странная неподвижность, будто он пытался зацепиться за мои мысли и удержать их. Я сразу понял: передо мной человек, обладающий способностью к гипнозу или внушению. Его взгляд стал ещё напряжённее, и он заговорил ровным, негромким голосом:

— Кто вы и как вас зовут?

— Аллерсавр Сарта. Я из мира Скар, из Фадамарской Федерации.

Мужчина словно отшатнулся. Он отвёл глаза и посмотрел на двух советников, сидевших рядом. На мгновение его спокойствие сменилось явным удивлением. Он, вероятно, ожидал, что воздействие сработает иначе.

— Не работает, — вслух сказал он.

— Вы обладаете способностью внушать, я правильно понял? — спросил я.

— Да. А что?

— На мне этот метод не работает. Так что придётся вам поверить мне. А если хотите, поговорите с помощью своего метода с кем-нибудь из моих людей.

Советники переглянулись. Глава совета снова посмотрел на меня, теперь уже без прежней уверенности.

— Если так, нам придётся проверить это на ком-нибудь из ваших людей. Вы позволите?

— Марсар, Вивар, — позвал я своих парней. — Кто из вас смелый? Прошу, займите моё место.

— Вивар больше знает, пусть идёт он, — сказал Марсар.

Я посмотрел на Вивара и кивнул.

— Согласен с Марсаром. Вивар лучше сможет ответить на вопросы.

Вивар спокойно вышел вперёд и встал на моё место. Он не выглядел испуганным, но я заметил, как он на короткое мгновение сжал пальцы, прежде чем опустить руки. Это движение было почти незаметным, но я знал его достаточно хорошо, чтобы понять: Вивар тоже осознавал, на что соглашается.

Я обратился к главе совета:

— Есть одно условие: не спрашивать моего человека о личном.

— Аллерсавр, мне нечего скрывать. Я открытая книга и так живу, — сказал Вивар.

— Ну, как скажешь. Вивар, это твоё право.

Глава совета чуть приподнял ладонь, и охранники за его спиной отступили на шаг. Один из советников подался вперёд, внимательно наблюдая за происходящим. Никто не произнёс ни слова. Вивар стоял перед главой совета прямо и смотрел на него, готовый отвечать.

И испытание началось.

Гипнотизёр пристально посмотрел Вивару в глаза. Сначала ничего не происходило. Вивар стоял ровно, не отводя взгляда. Затем его плечи медленно опустились, дыхание стало спокойнее, а лицо — почти неподвижным. Он словно перестал замечать зал и людей вокруг. Я заметил, что Вивар не сопротивляется и не пытается прервать воздействие. Он просто отвечал на вопросы, оставаясь под чужим влиянием.

— Вивар, ты меня слышишь? — спросил глава совета.

— Слышу, — ответил Вивар.

— Ты понимаешь, где находишься?

— В зале вашего совета.

— Знаешь, кто стоит рядом с тобой?

— Глава совета, я так понимаю.

— А кто позади?

— Аллерсавр, Марсар и наши люди. Их имён я не знаю.

Я перевёл взгляд на Марсара. Тот не сводил глаз с Вивара и хмурился всё сильнее. Ему явно не нравилось видеть, как наш товарищ без возражений отвечает на чужие вопросы, пусть даже мы сами согласились на эту проверку. Марсар не вмешивался, но его поза стала напряжённой, будто он в любой момент был готов шагнуть вперёд.

— Хорошо, — произнёс глава совета. — Расскажи, откуда вы прибыли.

Вивар ответил без промедления:

— Из мира, который все называют Скаром.

— А откуда вы сами?

— Мы служим Фадамарской Федерации. Прибыли сюда, чтобы помочь миру Асворта в войне с комби.

— Ваш мир под властью роботов-комби?

— Нет. Пятьсот лет назад мы победили эти машины.

— Как вы их победили?

— Я не знаю. Если бы Старскар был жив, он бы рассказал, как они победили.

— Вы пришли к нам с намерением напасть?

— Нет.

— Зачем Аллерсавр сказал, что вы умело сражаетесь с комби?

— Потому что это правда. Мы уже воюем с ними и побеждаем.

Советники снова переглянулись. Глава совета выдержал короткую паузу и продолжил:

— Сколько вас?

— В этой группе десять человек.

— Есть ли у вас подкрепление, кроме кораблей на орбите?

— Не здесь.

— Вы знаете, сколько комби находится поблизости?

— Точно — нет.

— Кто первым предложил обратиться к Тирго?

— Он сам. Мы встретили его после того, как он связался с нами.

— Он обещал вам защиту или помощь?

— Нет. Он сказал, что отведёт нас к тем, кто сможет нас выслушать.

Лицо Тирго оставалось спокойным, но я заметил, что после этих слов он чуть повернул голову в сторону Вивара. Похоже, ему было важно, чтобы совет услышал: он не давал нам никаких обещаний и не выступал нашим поручителем безоговорочно. Он лишь привёл нас сюда, чтобы мы могли объяснить, кто мы такие.

Глава совета сцепил пальцы на столе.

— Почему вы уверены, что мы можем вам поверить?

— Я не знаю, поверите ли вы нам, — ответил Вивар. — Но мы не скрываем, кто мы. Аллерсавр не отступил, когда вы попытались проверить его внушением. Мы согласились на проверку меня. Если бы мы хотели обмануть вас, это было бы странным способом добиться доверия.

В зале снова стало тихо. Даже охранники за спинами советников не шевелились. Глава совета, казалось, обдумывал услышанное, не торопясь выносить решение.

— Хорошо, — сказал он. — На сегодня достаточно.

Он перевёл взгляд на меня.

— Ваш человек ответил честно. Но это ещё не значит, что мы готовы принять вас или поверить всем вашим словам.

— Я и не требовал, чтобы вы поверили нам сразу, — ответил я. — Дайте нам возможность доказать, что мы не враги.

Глава совета помолчал, обдумывая мои слова. Затем кивнул одному из охранников.

— Верните им оружие. Пока они останутся под наблюдением. Тирго, вы отвечаете за то, чтобы они не покидали отведённое им место без разрешения.

— Понял, — ответил Тирго.

Вивар моргнул и глубоко вдохнул, будто только сейчас окончательно вернулся к происходящему. Я шагнул к нему.

— Ты в порядке?

— Да, — ответил он. — Ничего особенного. Просто ощущение, будто на время всё вокруг стало очень далёким.

Марсар подошёл ближе и негромко сказал:

— Он ничего личного не спрашивал у тебя, Вивар.

— А что спрашивал? Я что, отвечал что-то?

— Только то, что касалось нашей цели и прибытия.

— Я бы полностью расслабляться не стал, — сказал я.

Совет пока не принял нас — всего лишь позволил остаться. А это означало, что впереди нас ждёт куда больше вопросов и проверок. И если мы хотели добиться их доверия, одного честного разговора могло оказаться недостаточно. Хотя Тирго говорил обратное.

Марсар покосился на Тирго, который всё ещё стоял неподалёку, и понизил голос:

— Аллерсавр, глава совета даже не представился. У них что, это в порядке вещей?

Тирго услышал его. Он повернулся к нам, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то похожее на удивление.

— Глава совета не обязан этого делать.

— У вас и правда это в порядке вещей? — спросил я. — Я же вам представился, а ему можно даже не представляться?

— Я представился вам тоже, потому что сопровождал вас и отвечал за ваше пребывание здесь, — пояснил Тирго. — Глава совета не обязан объяснять, кто он такой. Его положение и без того всем известно.

— И как к нему обращаться?

Тирго помедлил, словно решал, стоит ли отвечать, затем произнёс:

— Его имя — Соверен. Но вам не следует называть его так.

— Понял, — сказал я. — Все знают его как главу совета, поэтому по имени к нему не обращаются.

Тирго снова смерил меня взглядом. На этот раз он не стал скрывать любопытства.

— Аллерсавр, вы меня всё больше удивляете. Вы не поддаётесь внушению и при этом прекрасно понимаете, что вам говорят.

Я взглянул на него, стараясь не выдать, насколько неприятно мне было слышать это признание. Его слова звучали почти как комплимент, но мне казалось, что за ними скрывается простое наблюдение. Тирго пытался понять, что ещё во мне может оказаться необычным.

— Мы свободны?

— Нет. Проверка не закончена.

— Тирго, ты говорил, что всё произойдёт быстро.

— Я и рассчитывал, что так и будет, — ответил он. — Кто мог знать, что Аллерсавр не поддастся внушению? Пока вы останетесь здесь, на планете, в качестве гостей.

Слово «гости» прозвучало слишком мягко для человека, которому только что запретили уходить без разрешения. Я переглянулся с Марсаром. Тот едва заметно повёл плечом, словно хотел сказать, что ожидал именно такого ответа.

— А если проверка затянется? — спросил я.

— Тогда вы будете ждать, — ровно ответил Тирго. — Пока Совет не вынесет решения, никто из вас не покинет отведённое место без сопровождения.

— И оружие нам вернули только для того, чтобы мы чувствовали себя спокойнее? — уточнил Марсар.

— Оружие вернули, потому что приказано вернуть, — сказал Тирго. — Но не принимайте это за знак доверия. За вами будут наблюдать.

— Ясно, — ответил я.

Тирго задержал на мне взгляд, будто пытался понять, действительно ли я принял его слова или просто не собирался спорить. Затем он коротко кивнул и направился к выходу. Его шаги постепенно затихли за дверью.

Мы остались в помещении. На мгновение никто не произнёс ни слова. Вивар всё ещё выглядел бледным, хотя дышал уже ровнее. Марсар внимательно осматривал зал, а я пытался оценить, что именно мы получили после разговора. Разрешение остаться, получение оружия обратно и постоянное наблюдение. Не победа, но и не поражение.

— Значит, нас не приняли, — тихо сказал Марсар.

— Пока нет, — ответил я. — Но и не выгнали. Это уже что-то.

Прошёл день.

Я начал заметно нервничать. Мы находились в чужом мире, а на орбите висела огромная наша армада. Если там решат, что нас захватили, начнут проявлять нетерпение — и могут всё испортить. И тогда эти люди на планете превратятся из потенциальных союзников в ещё одного врага. Ох, как мне этого не хочется. Совсем не хочется.

Сначала я пытался убедить себя, что сутки — не такой уж большой срок. Переговоры редко заканчиваются быстро, особенно если обе стороны не знают друг друга и не понимают, чего ждать. Нужно время, чтобы обсудить услышанное, посоветоваться, проверить факты. Но чем дольше тянулось ожидание, тем хуже работали эти доводы. За день нам почти ничего не сообщили. Мы не знали, связывались ли местные с кем-нибудь ещё, что думают о нашем рассказе и как воспринимают присутствие наших кораблей над планетой.

Нас разместили в трёх комнатах. Я, Марсар и Вивар были в одной из них. Комната оказалась просторной, но почти пустой: несколько широких кресел, низкий стол и узкие панели вдоль стен. Здесь не было ни окон, ни каких-либо указателей, по которым можно было бы понять, где мы находимся и сколько времени прошло. Свет оставался ровным и мягким, не меняясь ни на минуту.

Вначале мы пытались определить время по собственному ощущению. Разговоры затихали, мы замолкали, потом кто-нибудь снова начинал задавать вопросы. Я несколько раз ловил себя на том, что смотрю на одну и ту же панель, будто в её гладкой поверхности вот-вот появится подсказка. Ничего не появлялось. Ни звука, ни перемены света, ни привычного движения за окном — только замкнутое пространство и ожидание.

Я не знал, насколько свободно нам позволено ходить по зданию. Никто не запирал дверь у нас на глазах, но это не означало, что выходить можно. За ней время от времени раздавались шаги и короткие приглушённые голоса. Охрана не угрожала нам, но её присутствие ощущалось постоянно, как напоминание: мы здесь не гости, по крайней мере пока.

Марсар сидел, откинувшись на спинку кресла, и время от времени поглядывал на дверь. Он старался держаться спокойно, однако я замечал, как его пальцы едва постукивают по подлокотнику. Вивар, наоборот, ходил из угла в угол, словно надеялся таким образом найти ответ на вопрос, который не давал покоя всем нам: что сейчас происходит снаружи?

— Если бы им понадобилось нас наказать, они бы уже это сделали, — сказал Марсар, когда Вивар в очередной раз прошёл мимо кресла.

— А если они просто ждут решения совета? — ответил Вивар. — Или ждут, пока корабли на орбите начнут что-нибудь предпринимать?

Марсар ничего не сказал. Он посмотрел на меня, словно ожидая, что я предложу объяснение лучше.

Я не предложил.

Мы не знали, что происходит за пределами комнаты. Может быть, местные действительно совещались. Может быть, проверяли наши слова, сопоставляли их со своими записями и пытались понять, кто мы такие. А может, просто ждали, пока мы устанем от неопределённости и начнём говорить лишнее. Впрочем, даже если так, винить их было бы трудно. На их месте я бы тоже не торопился доверять незнакомцам, явившимся в сопровождении боевой армады.

Я старался не думать о кораблях на орбите. Но именно тогда в голове и возникла мысль: мне совсем не хочется увидеть эту планету в прицеле наших пушек.

Мысль оказалась такой неприятной, что я попытался отогнать её. Наши корабли не должны были открывать огонь без приказа. Командиры знали, что мы прилетели не воевать. Но знали ли они, что мы всё ещё живы и можем вести переговоры? Успели ли мы передать достаточно ясный сигнал? А если связь с нами пропала, как это воспримут те, кто остался на борту?

Я представил, как люди наверху смотрят на планету, не имея возможности проверить, что случилось с нами. Сначала они, наверное, будут ждать. Потом начнут задавать вопросы. И чем дольше не получат ответа, тем больше вероятность, что кто-то решит действовать на опережение.

Как только я подумал об этом, в дверях появился Соверен.

Он вошёл в нашу комнату один, хотя за дверью, судя по едва различимым звукам, осталась охрана. Наверное, он специально велел им не заходить. За ним дверь мягко закрылась, отрезав нас от сопровождающих.

Соверен не спешил говорить. Он окинул комнату взглядом, задержался на Виваре, который остановился у стены, затем посмотрел на Марсара и на меня. Казалось, он хотел убедиться, что мы все на месте и готовы разговаривать. Или, возможно, оценивал, насколько сильно нас измучило ожидание.

— С добрым утром, — сказал он.

— И вас с добрым. Только у вас в пещерах непонятно: утро сейчас, день или ночь, — ответил я.

Соверен внимательно посмотрел на меня. На его лице не было ни раздражения, ни обиды — только лёгкое любопытство.

— Хотя о чём я? В космосе тоже непонятно: то ли день, то ли ночь.

Соверен улыбнулся.

— Представляете, а я об этом казусе и не знаю, Аллерсавр.

— Почему это?

Он на мгновение замялся, будто решал, насколько откровенно стоит отвечать.

— Мы заперты на планете. Космос нам недоступен из-за комби.

Я переглянулся с Марсаром. Тот чуть подался вперёд, а Вивар остановился посреди комнаты.

— Что вы решили? — спросил я.

Вопрос вырвался чуть резче, чем я хотел. После целого дня без новостей мне важно было понять, зачем Соверен пришёл и принесёт ли он хоть какие-то ответы. Но он не стал упрекать меня в нетерпении. Наоборот, кажется, понял его.

— Для вас я Соверен.

— Мы знаем ваше имя.

— Ну тогда и обращайтесь ко мне по имени.

— А как же? Нам сказали, что обращаться к вам можно только как к главе совета.

Соверен слабо качнул головой.

— Глупости и блажь — это всё, и мне это не нравится. У меня имя есть. Кстати, про Старскара мы и раньше слышали.

Я не сразу ответил. Слова Соверена прозвучали так буднично, будто он сообщил, что когда-то тот побывал на соседней станции. Но имя Старскара в его устах заставило меня насторожиться.

До этого разговора мы знали о Старскаре главным образом по собственным сведениям и своей истории. Я не ожидал, что здесь его имя кому-то знакомо, а уж тем более — что оно встречается в истории другого целого мира. Если Соверен говорил правду, между нами и этими людьми существовала связь, о которой мы ничего не знали.

— Это как?

— Когда комби ещё не было, мы летали по космосу. Ну, не мы конкретно, а наши предки. Вот тогда нам и попался один корабль с людьми. Это у нас даже в истории записано.

Соверен неторопливо прошёл к свободному креслу, но садиться не стал. Он остановился рядом, положив руку на его спинку, и продолжил:

— В общем, с голоду люди на нём чуть не умерли. Их корабль гнался за роботами и попал в наш мир. Оборудование у них испортилось, и они стали дрейфовать в космосе, не понимая, где находятся и как выбраться. Тогда наш мир и узнал про Старскара.

Он говорил без драматизма, но в его словах всё равно слышалась тяжесть давнего воспоминания. Я попытался представить тот корабль: повреждённые приборы, пустеющие запасы, люди, которые уже не понимали, куда их несёт. Их появление здесь было случайностью, но для них случайность могла оказаться последней.

— Их спасли? — спросил Марсар.

— Да. Наши предки нашли их и привезли сюда. Люди были истощены, многие больны. Им помогли, дали еду и кров. А потом они решили остаться.

Соверен на короткое время замолчал. Возможно, вспоминал продолжение этой истории или подбирал слова, чтобы рассказать её без лишних подробностей. Мы не перебивали. Даже Вивар перестал переминаться с ноги на ногу.

— Почему не вернулись домой? — спросил Вивар.

— Не знали как. Их корабль был повреждён, а нужных сведений о маршруте у них не осталось. Они не могли даже точно сказать, откуда прилетели. Поначалу, конечно, надеялись, что смогут восстановить корабль и отправиться обратно. Но надежда постепенно угасла. Они обзавелись семьями, привыкли к нашей планете. Так их потомки и остались жить среди нас.

Эта часть истории звучала просто и убедительно. Если люди действительно оказались здесь без возможности вернуться, им пришлось бы выбирать между постоянным ожиданием неизвестно чего и новой жизнью. Но я не мог отделаться от мысли, что за таким рассказом должно было скрываться больше подробностей. Кто были эти люди? Сколько их было? Что они успели рассказать своим спасителям о Старскаре и о мире, из которого прилетели? И почему их потомки не пытались связаться с нами?

Слова Соверена многое объясняли — и одновременно делали происходящее ещё запутаннее. Если его рассказ был правдой, то контакт между нашими мирами произошёл задолго до нынешних событий. Но почему об этом не знали мы? И почему в истории людей сохранилось имя Старскара, а о встрече с этим миром не осталось ни слова?

А ведь они не вернулись из-за этой тёмной стены, подумал я.

Эта мысль заставила меня по-новому взглянуть на слова Соверена. Он говорил о комби так, словно это не просто преграда, а сила, которая отрезала его мир от остального космоса. Люди, попавшие сюда, могли оказаться здесь не только из-за поломки корабля. Возможно, они не смогли вернуться именно потому, что путь назад оказался закрыт.

— А теперь вы появляетесь и говорите про свой мир, — продолжил Соверен. — Да ещё ваш человек заговорил про Старскара. Вот мы и задумались: а не уловка ли это комби?

— Что именно вы считаете уловкой? — спросил я.

— Ваше появление. Ваш рассказ о вашем мире. Имя Старскара. Всё это могло быть подстроено, чтобы заставить нас поверить вам или, наоборот, поссорить нас с вами. Мы не знаем, чего хотят комби и на что они способны.

Он говорил спокойно, но за этой спокойной манерой чувствовалась усталость. Соверен не просто сомневался в нас — он пытался удержать целый мир от решения, которое могло оказаться роковым. Если он ошибётся и поверит не тем, последствия коснутся не только его самого. Если же он ошибётся в обратную сторону, мы могли потерять шанс на союз, который нужен был обеим сторонам.

Я понимал его осторожность. Со стороны наша история и правда могла показаться слишком невероятной. Мы прибыли из космоса, рассказали о далёком мире, назвали имя, которое уже встречалось в местных преданиях, а затем попросили о помощи. При этом над планетой оставалась наша армада. Даже самые честные слова не могли отменить того, как это выглядело.

— Мы тоже не знаем, чего от нас хотят комби, — сказал я. — Но если бы мы работали на них, вряд ли стали бы так стараться попасть сюда и разговаривать с вами.

— Это не доказательство, — заметил Соверен.

— Нет. Но и ваши подозрения не доказательство того, что мы враги.

На несколько секунд в комнате стало тихо. Где-то за стеной негромко щёлкнул механизм. Я машинально посмотрел на дверь, представляя охрану по ту сторону. Потом снова перевёл взгляд на Соверена.

Мне хотелось спросить, что происходит на орбите. Хотелось узнать, замечают ли наши корабли, что нас удерживают на планете, и сколько времени у нас осталось до того, как кто-нибудь наверху потеряет терпение. Но я сдержался. Любое неосторожное слово могло прозвучать как угроза.

Нужно было показать, что мы готовы говорить, а не давить. Потребовать немедленной свободы или пригрозить последствиями означало бы только подтвердить самые худшие подозрения Соверена. И всё же время оставалось нашим врагом. Я не мог делать вид, будто армады на орбите не существует.

— Тогда давайте начнём с самого простого. Мы не хотим нападать на вашу планету.

— А ваша армада?

Я не ответил сразу. Он и сам понимал, что без ответа не обойтись.

Я мог бы сказать, что корабли находятся там лишь для защиты, что командиры не станут действовать без причины. Это было бы правдой, но не всей правдой. У армады был приказ ждать, однако я не знал, сколько именно она будет ждать и что сочтёт достаточной причиной для вмешательства. Мы не обсуждали планы на случай потери связи, и сейчас мне приходилось отвечать за решения, которые принимали другие.

— Она не должна вмешиваться, пока мы не дадим ей повода думать, что с нами что-то случилось. Но я не могу обещать, что остальные будут ждать бесконечно.

Соверен едва заметно нахмурился.

— Значит, времени у нас мало.

— Да.

Я заметил, как Марсар напрягся. Вивар перевёл взгляд с меня на Соверена, словно надеялся, что тот сейчас предложит выход. Но у меня не было готового плана. Я мог лишь говорить честно и стараться не превращать тревогу в угрозу.

Впервые за весь разговор Соверен выглядел не просто настороженным, а по-настоящему обеспокоенным. Он отвёл взгляд к двери, будто мысленно прикидывал, какие решения придётся принять и сколько людей они затронут. Возможно, он думал о совете. Возможно, о том, что нужно сообщить своим людям. А может быть, впервые за всё это время по-настоящему представил, что наши корабли наверху могут не дождаться окончания переговоров.

Он медленно убрал руку со спинки кресла.

— Я не хочу, чтобы этот разговор закончился плохо, — сказал он.

— Мы тоже, — ответил я.

Это было немного, но по крайней мере в этом мы были согласны. Я старался понять, что он собирается делать дальше, однако не хотел торопить его новым вопросом. Он уже пришёл к нам один, рассказал о Старскаре и признал, что времени мало. Теперь решение зависело не только от того, насколько убедительно мы сможем говорить, но и от того, сумеет ли он убедить остальных выслушать нас.

— Тогда нам всем лучше поторопиться, Аллерсавр, — сказал он. — Пока ваши корабли на орбите не решили, что переговоры закончились.