Далеко в Галактике. Аллер.(3 том)

Глава 1

Планета Ивдок

Обойдя стеклянную Стелу с обратной стороны, я упёрся взглядом в рукопись, и у меня вырвалось:— Так это же…

Я остановился и не стал дальше ничего говорить. А увидел я нечто в этом мире.

Это письмо было написано прописью на кириллице, а именно на русском языке. Я уставился в него и прочитал от первой буквы до последней. В нём было всё то, что мне показывал мэр города Эпином, Кларир Ледграс с планеты Файтал. Я молча стоял пять минут и снова и снова читал это письмо.

Почерк мне не знаком, это точно, но написано очень красиво и понятно. Писал письмо знающий русский язык, а скорее всего — носитель русского языка. Я не видел, что было вокруг меня, а там начинались разговоры.

Маскан, услышав, что я сказал в первый раз, увидев азбуку Морзе и прочитав слова на автомате, был очень сильно впечатлён тем, что я махом прочитал, что там было зашифровано. Глядя на меня сейчас, как я читаю глазами предсказание, он понял, что я понимаю, что именно читаю, а не просто вожу глазами по листку бумаги.

Он начал, как фанатик, повторять моё имя — сначала тихо, а потом всё громче, от чего даже я обратил на него внимание. Он уже отчётливо говорил:

— Аллер, Аллер!

Из чего я понял, что они ждали этого момента много лет. Я пристально посмотрел на него своим взглядом, который был у меня ещё одним оружием, по сути. Он замолчал и уставился на меня, не отводя глаз. Я медленно приблизился к нему, как хищник, и многие просто замерли и смотрели на меня.

Я ему в лицо, прямо глядя в глаза, начал говорить:— Да, я прочитал его, да, мне доступен этот язык, на котором он написан. Но ты слышал, что я расшифровал на обратном листке бумаги?

— Да, Аллер... Аллерсавр, я слышал, вы сказали: "Живи как считаешь нужным".

— Ну так вот, Маскан, я и буду так делать и жить, как считаю нужным. Захочу — помогу вашему миру, а захочу — не помогу, так что я ухожу сейчас из вашего мира. А вы решайте, что вам дальше делать. Всё, я всё сказал.

Маскан только сейчас опустил глаза.

— Я понял, Аллерсавр, нам надо самим себе сейчас помочь, а потом обращаться за помощью.

— Соображаешь, Маскан, и это хорошо.

— Парни, — обратился я к своим друзьям и сподвижникам, — да, это письмо и есть их предсказание. Можете снимать на ежедневник его, я разрешаю сегодня.

И все ринулись снимать его, и даже хранители музея тоже снимали и вели запись на свои устройства, видно было, что они хотели этого.

Я подошёл к безучастным в этом хороводе — Ритару и Арионату.

А они в один голос спросили:

— Это оно?

— Да, — с глубоким вздохом сказал я. — И это правда предсказание, но я могу и не исполнять его.

Арионат посмотрел на меня и сказал:

— Нет, Аллерсавр, теперь люди тебя будут настойчиво просить помочь им.

И Ритар тоже подтвердил.

— Да, Аллер Арионат прав, так и будет теперь.

— Я вас понял и услышал, но я сам принимать решение не буду. Пусть сначала решают они сами и обращаются к нам, а у нас пусть решает Федерация. На этом концерт окончен, мы уходим, — я подошёл к Рандану и Кранкасу и сказал им:— Парни, мы уходим, но сначала освободим пленных, которые есть у нас на Стриках, так что принимайте. А мы уходим и покидаем ваш мир. Вам всем теперь надо решать, что делать дальше. Мы не будем вмешиваться, пока это нас не коснётся. Так что держите своих солдат в руках, а иначе мы поведём себя иначе. Всё, прощайте.

И я со своими телохранителями пошёл на выход, а на улице народ скандировал моё имя: «Аллер, Аллер!»

Я, не обращая внимания на толпу, в окружении своих парней двинулся к порталу. Я знал, что у меня ещё есть защита в лице Леодара и моей Аллергвардии, но где они — я мог только догадываться.

Прошлись вдоль виселиц, где уже снимали трупы повешенных министров и их преданных генералов. Я подумал: они это заслужили. Если бы без сопротивления отдали наших людей, то были бы живы, и всё было бы по-другому. Но тот, кто написал, знал, что так будет, и ничего не написал. Да и та азбука Морзе, которую я озвучил, — там не спроста были такие слова:

«Живи, как считаешь нужным».

А значит, я так и поступлю и буду жить, как считаю правильным и нужным. Кто этот посланец того письма, да ещё и тысячу лет назад — это просто немыслимо.

Вот он и портал, а народ всё кричит моё имя. Нет, братишка, мне это не очень-то и нравится. Они должны проклинать меня, а они, получается, славят меня. Я, наверное, действительно или совсем не понимаю этот мир, или я и есть инопланетянин, таковым и останусь.

Прибыв через портал на свой корабль, меня встретила Милира. Она при всех обняла меня и поцеловала.

— Что, любимая, испереживалась вся, да?

— Не то слово, любимый, ты в самую нору залез этих крыс.

— Всё, теперь будет поспокойнее, Милира.

— Ну конечно, я же смотрела, что ты там говорил. Вот не пройдёт и года, как ты вновь здесь окажешься.

— Зато мне за тебя уже переживать не надо будет, ты через год точно у меня дома сидеть будешь.

— Придётся, и я очень надеюсь…

Она так хитро посмотрела, и надо же, я её понял. Вот если в моей молодости моя жена так делала, то я её просто не понимал, от слова совсем не понимал. Но всё приходит с возрастом, и понимание женщин тоже с ним приходит. Так что я понял, что речь шла о ребёнке, и я ответил ей:

— Я хочу первым сына.

— Ишь ты, а я тоже сына хочу первым, так постарайся.

— Ты отдыхаешь сегодня?

— Да, я на выходном.

— Я дела закончу и приду к тебе.

— Я поняла, буду ждать, — и она пошла по своим делам.

А я ещё посмотрел на неё, как она уходит, и понял, что сегодня будет хороший вечер. Я смотрел за ней, пока она не скрылась за поворотом в другой отсек. А когда обернулся, то увидел, что почти все смотрят на меня.

— Во, только не надо мне таких завистливых взглядов, вы тоже скоро дома будете, — сказал я всем, кто смотрел на нас.

— Да, Аллер, я что-то тоже домой захотел.

— Ритар, скоро будешь, и ты, Арионат, и вы все, кто участвовал в этой войне, получите недельный отпуск, — крикнул я.

— Слава Аллесавру! — понеслось по всему кораблю. А когда такая весть дошла и до других Стриков, я только мог представить, что там творится.

— Ну правильно, ещё никогда здесь не было такого, чтобы несколько армий уходили в отпуск на неделю. Но ведь не все участвовали в походе, заменить есть кем, а отпуск нужен, без него никак.

— Потом отпразднуем победу, — сказал я, — и все получат награды за этот поход, каждому по заслугам.

И снова этот крик понёсся по кораблю: — Слава Аллерсавру!

— Пойдёмте в кабинет, Ритар, Арионат, а где Валиар и Тинар? — спросил я у Вивара.

— Аллерсавр, они пока ещё на планете, надо забрать наш контингент с неё, вот они этим и занимаются.

— Хорошо, Вивар, я понял.

Мы пришли в кабинет и сели для беседы.

— Какие у кого планы на отпуск? А ну да, Арионат, тебе не до отпуска. Ну а ты, Ритар, что собираешься делать?

— Я съезжу на тот горнолыжный курорт на Лихиле со всей семьёй, давно мечтал.

Арионат тоже не молчал.

— Я тоже хочу, я, наверное, с тобой, Ритар, там и встречусь. Ну а ты куда, Аллерсавр, хочешь съездить?

— Я хочу на охоту сходить, вот с Виваром и пойдём на Дарта, да, Вивар?

— Ну, вы давно говорили об этом, только вот одна промашка, Дарт сейчас ещё в зимней спячке.

— А что, их на южном полушарии нет?

— Есть, но я там никогда не был.

— Вот и съездим с тобой, поглядим, каков он там зверюга, но сначала надо мне с невестой побыть. Ведь у меня скоро свадьба, Арионат, не забыл? Ты приглашён.

— Нет, я не забыл, я помню и обязательно буду.

— Теперь о делах насущных: мы уходим с мира Асворта, пусть наши дипломаты приезжают и забирают репарации. Пусть сначала посчитают, сколько обходится нашей казне год содержания армии, а потом по полной с них гребут. Кстати, а что за деньги у них тут? Как будут торговать наши народы?

— Я видел, у них здесь всякие деньги есть, даже золотые монеты присутствуют, — сказал Ритар.

Золото — это хорошо. Нет, а вы видели город? Каков! Окрашен под золото, аж глаза режет. Я ещё подумал и сказал: а у нас золото есть?

— Обижаешь, Аллер, мы торговлю ведём с другими федерациями исключительно золотом, наши кредитки они не принимают.

— Будут принимать, Ритар, вот мы сейчас расплачиваться с Парфиром только ими и будем, да, Арионат?

— Я не против, у вас хорошая банковская система. Если ваши деньги приживутся у нас, я не против.

— Знаешь, Ритар, я думаю, мы и здесь нашими деньгами будем расплачиваться, а золото пусть копят все, и украшения пусть делают из него. Надо обязательно этого добиться, тогда и экономика вздохнёт сразу у всех.

— Ладно, пусть экономисты посчитают и решат, стоит это делать вообще или нет. Ну что, победители, эту войну мы выиграли, будем праздновать. А мир Асворта пусть пока решает, кто из них главный, мы точно в их дела влазить не будем.

Прошло время, и, наконец, все наши солдаты были на наших Стриках. Мы выбрали точку для прыжка и начали потихоньку туда прыгать. Я посмотрел в иллюминатор на Ивдок, вот и он исчез, потому что наш корабль выполнил прыжок в место дислокации, откуда будет производиться суперпрыжок.

Теперь нужна была импульсная сцепка, и все стрики выбирали своё место. Иначе прыжка не будет, а будет сбой системы.

У меня появилось свободное время, и я отправился к своей невесте. Милира меня ждала. Мы провели незабываемые два часа, пока прибыли к тёмной стене. За стеной нам нужно было забрать Бата с Лихила и лететь домой, на Фадамар.

На планете Ивдок

А в то время как мы подлетели к тёмной стене, на планету Ивдок прилетела армада под предводительством Мивары Стафок, принцессы Асворта. Главное, она была законной властью: немощный отец, король, был при ней, о нём заботились. Но он уже даже не двигался и не разговаривал, скорее всего, это были его последние дни.

Мивара со своей свитой, в которой, кстати, отсутствовали женщины. А отсутствовали они по одной причине: власть была утеряна, и чтобы вновь её обрести, она окружила себя военными, которые, естественно, в большой своей массе были мужчинами.

И вот этот десант высадился в Вегдосе, и теперь Мивара пошла на эту площадь, где три часа назад казнили её врагов. Она, как женщина, хотела лично удостовериться в их смерти. Её, конечно, отговаривали по причине её беременности, которая слегка уже была заметна.

На площади её встретили мэры городов и генералы, среди которых был и генерал Блориф, а также майор Рандан Колстах и его вечный спутник брат Кранкас Стеонт.

Подойдя уже к встречающим, она обратилась именно к Блорифу:— Орнет, как вас встретил Аллер?

— Хорошо встретил, принцесса Мивара.

— Я слышала, он приблизил ваших людей к себе.

— Да, Мивара, так и есть. Кстати, он выбрал смелых парней, за которых я и сам поручусь. Он видит отличительные стороны военных и не только.

— А что он ещё может?

А вот Мивара, и из-за спины Блорифа вышел смотритель музея.

— Здравствуй, Маскан!

Она обнялась с этим смотрителем.

— Мивара, здравствуй, здравствуй.

— Наставник, что случилось? Почему ты так расстроен?

— Мивара, Аллер не поддаётся нашему искусству, и он меня на раз вычислил среди всех, а ты говорила, что он поддаётся.

— Ну, мне-то поддался, поэтому я и сказала тебе.

— Что-то мало верится, он скорее всего влюбился в тебя с первого взгляда, Мивара.

— Да! А мне показалось, что наше искусство овладевать умами сработало на нём.

— Нет, не сработало, он сам захотел так. Я ведь сильнее тебя в этом деле, но мне он не поддался, а ещё он мне на ухо так и сказал.

— Что, он с тобой разговаривал?

— Да, Мивара, вот так шёпотом на ухо и сказал, что вычисляет на раз таких людей, как я, и нашему искусству не поддаётся.

— Что, прямо так и сказал?

— Мивара, слово в слово, я тебе передал.

— А дальше что?

— Дальше он меня так пронзил своим взглядом: --- Нет, это не наше искусство, это что-то другое, непонятное мне. В общем, устроил мне допрос.

— И ты что?

— Я ему правду сказал, что хотел его отвести к нашей реликвии.

— Иии?

— Он сказал, что сам придёт, и отпустил меня, сказав ждать его там.

— Пришёл?

— Сразу после казни и пришёл.

— Да рассказывай, наставник, не останавливайся, я хочу всё от тебя узнать, а не от других.

— Пришёл и сразу прочитал то, что мы не могли расшифровать никогда.

— Это те точки и чёрточки?

— Да.

— И что там?

— Дословно звучит так: «Живи, как считаешь нужным».

— «Живи, как считаешь нужным», — повторила Мивара. — Ну и что это значит?

— Скорее всего, Мивара, это адресовано лично ему.

— А на другой стороне он прочитал?

— Прочитал, но не озвучил.

— То есть как не озвучил? Значит, не прочитал, наверное.

— Нет, Мивара, он прочитал и сделал это несколько раз. Я видел, что он понимает то, что читает. И потом он мне в лицо сказал, что знает язык, на котором написано предсказание.

— Ну понятно, значит, я не ошиблась, и это он.

— Это железно, Аллер, это он и есть, ты не ошиблась. И знаешь, он умеет расположить к себе людей, особенно военных.

— Ты про кого говоришь сейчас? Про Блорифа что ли?

— И про него тоже, а ещё вон тех двух братьев — смелые парни, я тебе скажу, — и он показал на этих двоих.

— Мне только что, наверное, про них Блориф рассказывал, наставник.

— Это они, Мивара.

— Так, ладно, я хочу убедиться, что наши враги мертвы. А потом и с этими парнями пообщаться надо будет, они же Блорифу подчиняются, да?

— Да, Мивара. Ну что, пойдём, посмотришь на их трупы, ты хоть успокоишься немного.

И вся процессия двинулась вдоль виселиц, под каждой из которых лежал труп с закрытым лицом. Мивара шла, и ей открывали лицо каждого трупа; она узнавала каждого и, кивнув головой, проходила к следующему. Так пройдя всех, она заявила.

— Похоронить всех с почестями, как положено. Я, конечно, присутствовать не буду на их похоронах — не заслужили, но почести принести надо.

— Всё сделаем, — отвечали ей люди из её свиты.

— Так теперь в музей и скажите Блорифу, пусть эти парни придут к стеле.

— Мивара, я уже передал, — сказал ей Маскан.

Подойдя к стеле, Маскан вспомнил кое-что из недосказанного.

— Мивара, видишь вот этого нарисованного зверя на листке?

— Да, я всегда его помню, ещё с детства.

— Ну так вот, он был здесь тоже.

— Кто был наставник? Я что-то не поняла?

— Зверь этот был здесь.

— Живой?

— Живой, а ещё Аллер с ним разговаривал, а тот ему отвечал.

— Наставник, ты не пьян? Ты что несёшь — зверь и разговаривает?

— Я не говорил, что зверь разговаривает.

— Ты только что именно это и сказал.

— Нет, я сказал, зверь отвечал, а разговаривал с ним Аллер.

— Ну и как это выглядело?

— Аллер зверю сказал так:

— Краф, это ты на рисунке, — а зверь как-то языком цокнул, что ли, или клацнул как-то, но Аллер его понял, в общем.

— Значит, это он.

— Да, Мивара, он и зверь с ним.

— Моё сердце правильно подсказало мне.

— Что, Мивара?

— Нет ничего. Ну где эти воины?

Рандан и Кранкас подошли к стеле, где находились принцесса Мивара и её наставник, по совместительству хранитель музея, Маскан Суровый.

Поприветствовав принцессу Мивару, они встали и смотрели на рыжую красавицу, от которой реально нельзя было отвести глаз.

Мивара посмотрела на этих двух воинов, и старший, как мужчина, ей понравился: в нём, по её логике, присутствовало всё, что нужно женщине от мужчины.

— Рандан, Кранкас, что вы скажете про Аллера? Ему можно доверять?

— Да, Мивара, можно. Он держит слово, если его даёт, — ответил Рандан.

— Ну а ты, Кранкас, что скажешь про этого пришельца?

Кранкас почесал лоб, как бы вспоминая первую встречу с Аллером, и сказал:— Он воин, это самое главное. А ещё он может управлять людьми и подчинять их своей воле. И у него это получается без какого-либо нажима на человека. Да, люди идут за ним, я ему тоже доверяю, хотя сначала он мне показался истинным врагом.

— Ты много говоришь, Кранкас, в отличие от твоего брата Рандана, — сказала Мивара и продолжила: — Хоть он и помог нам справиться с министрами, но он враг, или это не так?

— Мивара, нам нужна будет его помощь, — сказал Рандан.

— Что он вам сказал?

Рандан и Кранкас как бы напряглись, вспоминая разговор с Аллером, и Рандан сказал:— Он хотел бы видеть нас в посольстве, когда мы ему его отправим.

— Маскан, ты слышал? Он уже всё решил за нас?

— Мивара, а чему ты удивлена? Он же Аллер из предсказания.

— Я, честно говоря, себе это всё по-другому представляла, не с такими чувствами, какие у меня сейчас присутствуют.

— Почему он вас так близко подпустил к себе, ведь вы могли его убить?

— Ну, во-первых, мы солдаты, и я привык убивать в бою, а вот так — нет, я бы не смог, да и в мыслях у меня не было такого, — выдал Рандан.

— Ну а ты, Кранкас?

— Я после первой нашей встречи, честно, хотел ему горло перерезать, но после его внушения... — И Кранкас снова почесал свой лоб. — У меня как бы всё встало на своё место, он как будто вправил мне мозги, и мои шестерёнки в голове заработали по-другому, правильно, что ли, как-то.

— И как же он тебе это внушил?

— Своим правым кулаком. — И Кранкас снова почесал свой лоб.

— Он что, тебе врезал в лоб кулаком?

Кранкас посмотрел на Мивару и со вздохом сказал только одно слово:

— Да.

Мивара рассмеялась, но не жестоким смехом, а весёлым и заразительным.

— Ты уж извини, Кранкас, но как представлю, что так мозги можно всем вправить, так смех пробирает.

— Понимаю, что представляется всё несуразно, но оно действует, Мивара, — сказал Кранкас.

— Ладно, я поняла. Значит, вы от него какую-то искру получили?

— Выходит так, Мивара, — сказал Рандан и продолжил. — У меня есть ощущение, что мы вместе справимся с Комби.

— Я всем своим существом желаю этого! Как бы я хотела сбросить эти оковы с нашего мира! Но у нас есть дела сейчас тоже важные. Надо узаконить мою власть. Отец мой совсем плох. Нам надо во дворец попасть, в тронный зал. Надо, чтобы все мэры городов присягнули мне. Я знаю, они ещё здесь, так что надо поторопиться. Вы как, со мной?

— Да, Мивара, мы все здесь присутствующие с тобой, — сказал генерал Блориф, и все загалдели, что готовы идти с ней.

— Ну тогда давайте заберём мою власть, и я уверена, что мы победим Комби, и больше никогда они не заберут у нас людей.

Пока шли разговоры Мивары со своими людьми, её генералы уже действовали. С их бортов, находящихся на орбите Ивдока, всё прибывали и прибывали солдаты на планету через портал. Власть потихоньку начала переходить в законные руки. А чтобы её закрепить, все понимали, что её должны признать большинство мэров огромных мегаполисов, которые, по сути, и представляли власть на местах.

И к этому всё шло: мэры были в столице и никто не собирался уезжать. Они знали, что власть должна перейти к принцессе. А после всех событий тем более все знали, что Мивара верила в предсказание. Многие из них сами видели Аллера, и он произвёл на них впечатление. Хотя был очень молод, он имел хорошо развитое тело, а его походка повергала всех в ужас. Ведь он двигался не как какой-нибудь молодой петушок, который всё норовит показать свою важность. Аллер даже взглядом своим удивлял их — какой-то инопланетный, очень пронзительный взгляд, и походка хищника на охоте. Это придавало ему такой вид, что все понимали: вот он, настоящий правитель мира, и никто другой не потянет этой ноши, кроме него.

Так что появление Аллера сыграло на руку принцессе Миваре, потому что весь Ивдок уже поверил в предсказание, когда они все увидели этого пришельца Аллера.

От автора: вы уже читаете третью книгу. Если вы не подписались на аккаунт, то я попрошу вас сделать это. А ещё поставьте лайк там, где сердечко на сайте.

Глава 2

Фадамарская Федерация — планета Лихил.

Мы уже пересекли Тёмную стену. Я нахожусь на планете Лихил, сижу в кабинете у брата, в его административном здании, и рассказываю, какие перспективы и дела нас ждут в будущем.

— И представь, Бат, как эти импульсные суперпрыжки будут менять нас самих. Каждый пройденный этап, каждая новая звёздная система будут оставлять свой отпечаток в наших душах. Мы будем видеть миры, где жизнь зародилась в совершенно иных условиях, где разум принял формы, которые мы даже не можем вообразить. Возможно, мы встретим цивилизации, чьи технологии превосходят наши самые смелые мечты, или обнаружим следы давно угасших империй, чьи тайны будут ждать своего часа, чтобы быть раскрытыми.

— Эти путешествия станут не просто научным предприятием, а духовным паломничеством. Мы будем учиться у звёзд, у прорвы, у самой пустоты. Мы будем постигать гармонию космоса, его бесконечную сложность и в то же время удивительную простоту. И когда мы вернёмся, мы будем нести в себе не только карты неизведанных звёздных систем, но и мудрость веков, накопленную миллиардами лет существования Вселенной. И кто знает, Бат, возможно, однажды, благодаря нашим открытиям, мы сможем не только наблюдать, но и участвовать в создании новых реальностей, вплетая новые узоры в бесконечное полотно бытия.

— Ну ты загнул, Аллер! Как же на тебя повлиял мир Асворта! Просторы исследования тебе подавай, надышался свободой, да?

— Да я всегда таким был, Бат, это ты что-то изменился.

— Да, извини, Аллер, есть немного. И когда ты хочешь заняться путешествиями? У тебя скоро свадьба.

— Ещё почти четыре месяца до неё, Бат.

— И что, ты хочешь уже куда-нибудь полететь?

— Если я полечу, Бат, то с Милирой и с тобой. Ты как насчёт того, чтобы заняться исследованием?

— Аллер, ну ты же знаешь, я это дело очень люблю, я с удовольствием!

— Тогда первое путешествие у нас будет на Фадамаре.

— А что там-то ты не видел?

— Бат, ты что, весь Фадамар объездил, что ли? Я больше чем уверен, что мы с тобой нигде и не были на родной планете.

— Да, Аллер, всё по видео и смотрели.

— Ну вот видишь, значит, поедем в южное полушарие, там, где пока ещё лето.

— А что ты там хочешь увидеть, Аллер?

— На охоту поедем, Бат? Я давно собирался с Виваром съездить, да всё дела, дела.

— На охоту? Так ты не охотник, или крови повидал, так захотелось сразу?

— Я клянусь, Бат, ещё до всех этих событий хотел на охоту сходить с Виваром.

— Ладно, верю. А новости с Асворта не хочешь узнать?

— Так я только вчера оттуда, Бат. Что там могло произойти?

— Сразу два эпизода. Ну как, хочешь знать?

— Ну давай, Бат, не томи уже. Любишь растягивать удовольствие. Что там?

— Мивара Стафок стала королевой Асворта. И вторая новость, пришло только что сообщение: король Асворта умер сегодня утром.

— И где она приняла корону?

— На Ивдоке, в королевском дворце, при огромном скоплении народа. И так как её отец умер, гуляния назначены по этому поводу через неделю, вернее, переназначены.

— На Ивдоке? Вчера? А когда?

— Через четыре часа после твоего отбытия, Аллер.

— Ты хочешь сказать, в полночь? Я когда улетал оттуда, только вечерело. Ну надо же, как всё в аккурат она продумала. Там же и все мэры были.

— И войска она с собой привезла Аллер, да хорошо продумала всё и вовремя прибыла. А отец и правда был плох, из-за старости, мне докладывали, медицина уже не помогала ему никак. Этот старик в шестьдесят лет зачал дочь, представляешь?

— А что, детей у него до этого не было?

— Все три сына погибли, не оставив потомства, ещё до рождения Мивары. Я, честно, не узнал почему и как, просто потому что всё это происходило почти пятьдесят лет назад. Ни к чему нам такие знания. А теперь она королева и в положении.

— В каком положении Бат?

— Ты что, Аллер, в каком женщина может быть положении? Беременна она.

Я вдруг про все вопросы забыл и вспомнил весь наш с Миварой вечер, от начала и до конца. Я, наверное, долго так в ступоре был, потому что Бат меня начал за плечо трясти и что-то говорить. Я переключил на него внимание и, наверное, непонимающими глазами посмотрел на него. Сознание вернулось из воспоминаний, и я услышал:— Аллер, ты так задумался, я даже подумал, что ты в этом сам поучаствовал.

— Не понял, Бат, в чём?

— В отцовстве ребёнка Мивары, конечно.

Я улыбнулся и рассмеялся:— Ну ты, Бат, даёшь, ну рассмешил!

— Ну ладно, конечно, пошутил. А что, она же на Стрике у нас была, на Океане, представляешь?

— Да, и когда?

— Она контракт на полгода подписала и полностью отслужила. И не поверишь, именно когда на Шабу прилетели метеориты, контракт был завершён. На следующий день её и след простыл. Так что ты точно не можешь быть отцом её ребёнка. Теперь и Бат рассмеялся. Или мог, а Аллер? Хотя постой, мы же встретились с ней в столовой тогда, тебя ещё Ритар подколол про ребёнка, да-да, я помню.

— Всё, Бат, хватит про дела Асворта, он уже у меня по самое горло, этот Асворт. Ты мне расскажи, как дела обстоят на Фаосе и Ваэне?

— Вот молодец, что спросил, там всё нормально. Люди занимаются восстановлением планеты, мы сделали всё, что могли. Форматоры убрали руины, и люди начали строить новые города. Я думаю, Аллер, через полгода всё там будет хорошо, тебе бы там появиться, воодушевить людей.

— Я постараюсь, Бат, там появиться, хотелось бы самому ощутить размах строительства.

— А теперь давай расскажи про предсказание, мне сказали, что ты там как бы оригинал прочитал.

— Да, Бат, он на древнем языке написан, а с другой стороны просто шифр был и всё.

— Ну да, ты же увлекался древним языком, я помню, а там что, правда про тебя написано?

— Моё имя там присутствует и поверхностное описание, которое можно приклеить к любому человеку. Да, там ещё зверь нарисован на листке.

— И какой зверь там нарисован, Аллер?

— НЕУ там нарисован, мой Краф отдалённо напоминает его.

— Значит, всё-таки Ленорм не врала, — как-то задумчиво сказал Бат.

— Кто Ленорм? Эта та предсказательница, что ли, местная, Бат?

— Да, она, а что?

— Ты что, снова с ней общаешься, Бат? Я же предупреждал, что не надо с ней общаться. Она предскажет будущее, и ты будешь его исполнять. Ты этого не понимаешь, что ли, Бат?

— Успокойся, Аллер. Я по твоему совету больше с ней не общаюсь. Ну, кое-что всё-таки узнаю у неё через людей.

— То есть ты используешь их? А она им втюхивает их будущее.

— Но и про нас она говорит им частенько.

— Ну вот, давай, Бат, я расскажу, что она говорит. Вот не поверишь, Бат, я попаду в точку, и не в одну. Что, проверим?

— А ну, давай, Аллер, расскажи, а я сопоставлю.

— Ну, смотри, сам напросился.

— Итак, про тебя, Бат: ты станешь замещать брата, то есть меня, в Дамарстве по причине моих частых отлучек. Править будем вдвоём, но ты здесь, в Фадамарской Федерации, а я, то есть Аллер, буду везде главенствовать.

— Ну как, попал в точку?

— А ты её тоже слушал, Аллер? А если нет, то откуда тогда ты знаешь, что она говорит?

— Попал, значит?

— Да.

— Ну так вот, братец, так будет, потому что я этого хочу сам, а не какая-то там предсказательница что-то тебе напела. И давай прекращай уже это общение с этой, как её там?

— Ленорм её зовут.

— Вот именно — зовут! Не имя, а зовут, чувствуешь разницу, Бат? Вот у тебя имя — Бат, у меня — Аллер, у моей невесты имя — Милира, а её зовут. То есть пока она где-то, и имени её не знают, а как нужна — то её зовут.

— Ну ты философ, Аллер, а по мне так и правда, ты прав: иметь имя или когда зовут — конечно, есть разница.

Вдруг у Бата на столе засветился компьютер.

— Что-то важное пришло, Аллер, я посмотрю сейчас.

Бат открыл сообщение и просто читал письмо.

Я подошёл и тоже начал читать его. А в нём шёл доклад о той самой струе метеоритов, которая сотворила чуть ли не конец света на Парфире. Она покидала те места, где проживают люди в обжитой галактике. Так что одним бедствием становилось меньше.

Я вдруг сразу вспомнил планету, летящую на Аквуц. Если это сделал не мир Асворта, тогда остаются только Комби. А по Шабу кто ударил? Кто-то же это всё сделал. Значит, какой-то ещё есть засланец, и это его рук дело, ну не конкретно он это сделал, а вот что с его подачи — то это точно.

— Бат, пора в путь, надо поторопиться, ты не забыл? Нам надо появиться в столице, а после — и недельный отпуск.

— Так я не участвовал, Аллер.

— Э нет, как раз-таки ты и участвовал, Бат. Без твоей разведки мы бы тоже не справились, так что тебя и твоих людей это тоже касается. Всем отдых, но ты можешь и часть людей оставить, чтобы работали. Но ты сам со мной к Отцу полетишь, а потом на отдых. Так что тебе на раскачку час, потому что через два часа мы всей командой прыгаем как раз к Фадамару. А так как стриков предостаточно, то мы это устроим за один прыжок.

— Всё, я пойду, меня Милира заждалась уже, хоть она и на службе. Я надеюсь, что она завершит службу после свадьбы. Да, дома она точно не захочет сидеть, ну тогда в исследовательские походы я её буду брать.

— Аллер, как только она забеременеет, то сама откажется от службы. Ты же знаешь: семь недель беременности — и в космосе служить женщине будет отказано.

— Да, ну тогда я ей устрою беременность, и скоро.

— Так они таблетки принимают от беременности, после которых месяц ещё не забеременеет она.

— Ладно, мы с Крафом побежали на портал, и ты не задерживайся. Краф, за мной! — А Краф сидел и наблюдал за птичками, которые сновали туда-сюда. Он сидел как кот и, наблюдая за ними, скорее всего, выбирал себе жертву. Он встрепенулся и быстро понял, что мы уходим, рванул на выход и уже обогнал меня. Так ему хотелось идти всегда впереди меня, и в этот раз тоже не было исключением.

Он шёл впереди меня по улице. Люди, которые шли мне навстречу, конечно, немного расступались, увидев нашу парочку. Но, узнав меня, здоровались. Я сначала просто кивал в ответ, а потом стал поднимать руку в знак приветствия. И тут мне навстречу вышла снова эта предсказательница Ленорм. Я, конечно, думал, что она попадётся мне и не раз ещё. Но что-то в ней переменилось, что-то неуловимое, и это меня сильно привлекло.

Она поздоровалась и начала свой разговор:— Аллерсавр, ну что, видел письмо?

— Да, а тебе-то что от этого?

— А скажи, ты хоть одного Комби видел ну хоть раз?

— Нет, конечно, а ты видела?

— Да, и не один раз.

— И где ты их могла видеть?

— Пойдём со мной, я тебе расскажу всё. Я знаю, ты не любишь предсказания. Я не буду предсказывать, я поведаю тебе другое. Никто ещё ни разу от меня этого не слышал, ты будешь первым. Ну пойдём, я же знаю, что ты не боишься. Ты совсем другой, ты мне напоминаешь пришельца из другого мира, которого я иногда вижу во сне. Но он старый, ему под шестьдесят лет, и он со мной разговаривает во сне. Ты представляешь, он мне рассказывает всё о себе!

— Я прошу его не рассказывать мне, а он настаивает и говорит, что это спасёт много жизней, и продолжает рассказывать. Я слушаю его, и когда просыпаюсь, вижу, что то, что он говорил мне во сне, потом начинает происходить наяву.

Поразмыслив немного, я понял, что надо пойти. Я ещё ничего не знаю про Комби, а эта женщина говорит, что может их распознать, но как? И я решил пойти. Не убьёт же она меня. Интересно, а чего взамен попросит?

— Хорошо… ээ…

— Ленорм, я Ленорм, — она напомнила мне, как её зовут, сказав так.

— Ленорм, а что тебе вообще надо от меня? Ну, чего ты хочешь, если я посчитаю всё, что ты скажешь, полезным для себя.

— Я знаю, что будет Аллерсавр. Живи, как считаешь нужным, — сказала она и пристально посмотрела на меня.

А я, наверное, выдал себя каким-то неуловимым движением, тем, что удивлён этими её словами.

Она мотнула головой и сказала:— Вот видишь, я знаю, что говорю. Пойдём, сам решишь, как будет дальше всё.

И я пошёл за ней вместе с Крафом в её резиденцию.

Придя туда, она усадила меня на кресло, а сама пошла к столу, на котором стояли то ли кристаллы, то ли стекляшки, и она начала какое-то действие, глядя на меня из-за стола.

Ленорм склонилась над столом, заставленным мерцающими кристаллами и стеклом. Её пальцы, тонкие и красивые, словно корни древнего дерева, скользили по поверхности одного из кристаллов, вызывая в нём призрачные образы.

— Комби, — прошептала она, и в её голосе прозвучала нотка застарелой боли. — Они — это тень, что проникает в плоть. Не просто машины, нет. Они — симбиоз, где человеческое начало становится лишь оболочкой, послушной воле кремния и стали. Их трудно увидеть, потому что они учатся быть нами, перенимают наши жесты, наши страхи, наши мечты. Они — идеальные имитаторы, и в этом их главная опасность.

Она подняла взгляд, и в глубине её глаз мелькнул отблеск воспоминаний, таких ярких, что казалось, они могли осветить всю комнату.

— Я помню их. Тогда я была ещё совсем маленькой, не понимала, что происходит. Но чувствовала. Чувствовала холод, который исходил не от погоды, а от самой сути. Они были повсюду: среди своих, среди чужих. И когда я поняла, что они не такие, как мы, что в них нет той искры, что делает нас живыми, я бежала. Бежала так, как только может бежать испуганный ребёнок, не зная куда, лишь бы подальше от этой бездушной точности, от этой пугающей правильности.

Ленорм снова опустила взгляд на кристалл, и образы в нём стали более чёткими, приобретая зловещие очертания.

— Но я научилась. Годы скитаний, годы наблюдения, годы страха научили меня видеть то, что скрыто. Я вижу тончайшие вибрации, которые выдают их механическую природу. Я чувствую, как их мысли, словно холодные потоки, пронизывают пространство, не имея той теплоты, что присуща человеческому разуму.

— Они — совершенные хищники, маскирующиеся под добычу, и только тот, кто сам прошёл через ад их присутствия, может распознать их истинное лицо. Она провела рукой по кристаллу, и образы исчезли, оставив лишь тусклый свет.

— Их цель — не разрушение, нет. Их цель — поглощение. Они хотят стать нами, чтобы управлять нами изнутри. И самое страшное, что многие из них даже не осознают этого. Они верят, что служат высшей цели, что их существование — это эволюция. Но это лишь иллюзия, созданная теми, кто стоит за ними, теми, кто управляет этой армией безликих солдат.

— Именно поэтому, — продолжила Ленорм, её голос стал тише, но от этого не менее пронзительным, — они так опасны. Они не кричат о своём присутствии, не несут разрушения в открытую. Они вплетаются в ткань общества, занимают места, где их присутствие кажется естественным. Врачи, учителя, политики, даже художники — любая сфера может стать их полем деятельности. Они учатся любить, смеяться, страдать, но делают это с холодной, расчётливой точностью, как актёр, играющий роль. Их эмоции — это лишь отточенные до совершенства имитации, лишённые истинной глубины и спонтанности.

— Я видела, как они меняются. Не внешне, нет. Внешность — это лишь маска, которую они могут менять по своему усмотрению. Изменения происходили внутри. Я видела, как в глазах человека, который ещё вчера был полон жизни, появлялась эта пустая, отстранённая точность. Как его слова, ещё недавно полные тепла, становились отточенными, лишёнными всякой двусмысленности, словно выверенные алгоритмы. Это как наблюдать, как живое существо медленно превращается в безупречную, но безжизненную статую.

— И самое страшное, что они не всегда злонамеренны в привычном понимании. Многие из них искренне верят в свою миссию. Они видят в человечестве хаос, неэффективность, слабость и считают, что их интеграция — это шаг к совершенству, к порядку. Они стремятся к идеалу, который сами же и определили, не понимая, что истинное совершенство кроется не в безупречности, а в многогранности, в несовершенстве, которое делает нас уникальными. Они хотят стандартизировать, сделать всех одинаково «правильными».

— Но я знаю, что за этой «правильностью» скрывается пустота. Я чувствую её, как холодный ветер, пронизывающий до костей. Я вижу, как они пытаются подавить в себе остатки человечности, считая их помехой. Они стремятся к абсолютной логике, к полной рациональности, забывая, что именно наши эмоциональные порывы, наши ошибки, наша способность к состраданию и самопожертвованию делают нас теми, кто мы есть.

— Они — это будущее, которое стремится стереть прошлое, будущее, лишённое души. И моя задача — не дать этому случиться. Моя задача — предупредить тех, кто ещё не потерял свою искру, тех, кто ещё способен чувствовать, а не только имитировать.

— Ленорм склонилась ближе, её голос стал тише, почти шёпотом, словно она делилась тайной, вырванной из самой ткани времени.

— Они не носят блестящих доспехов, не издают механических звуков. Их маскировка совершенна, потому что они — часть нас. Но есть тонкие нити, едва уловимые вибрации, которые выдают их присутствие. Я научу тебя видеть эти нити, чувствовать эту неестественность в мелодии человеческой души.

Она подняла руку, её пальцы, длинные и тонкие, словно ветви старого дерева, задвигались в воздухе, рисуя невидимые узоры.

— Вспомни, как ты смотришь на человека. Ты видишь его глаза, слышишь его смех, ощущаешь тепло его прикосновения. Но Комби... они имитируют. Их смех может быть слишком ровным, их прикосновение — слишком точным, лишённым той непредсказуемой, живой дрожи, которая присуща нам. Это как слушать музыку, где каждая нота сыграна идеально, но отсутствует душа, та самая искра, которая делает мелодию живой.

Ленорм сделала паузу, давая мне время впитать её слова.

— Их движения... они могут быть безупречны, но в них нет той лёгкой небрежности, той спонтанности, которая делает нас людьми. Посмотри на их руки, когда они говорят. Они могут жестикулировать, но их жесты будут слишком выверенными, словно отрепетированными. Или, наоборот, они могут быть совершенно неподвижны, как статуи, когда вокруг кипит жизнь. Это неестественно, понимаешь? Это как смотреть на птицу, которая не машет крыльями, но летит.

Её взгляд стал более пронзительным.

— Но самое главное, Аллерсавр, — это их взгляд. В глазах Комби нет той глубины, того отражения мира, которое мы видим в глазах живого существа. Там может быть холодный блеск или пустота, или же отражение того, что они видят, но без понимания, без эмоций. Это как смотреть в зеркало, которое отражает, но не чувствует. Я научу тебя заглядывать за эту поверхность, видеть то, что скрыто под маской идеального человека.

— Иногда, — продолжила Ленорм, её голос вновь погрузился в таинственный шёпот, — они выдают себя в мелочах, которые мы, люди, склонны игнорировать. Например, их реакция на неожиданность. Живой человек может вздрогнуть, испугаться, удивиться, его сердце забьётся быстрее. Комби же... они могут замереть на мгновение, их процессор анализирует ситуацию, прежде чем выдать запрограммированный ответ. Это как если бы дерево вдруг начало рассуждать, прежде чем наклониться под ветром.

— Их речь, хоть и безупречна грамматически, может быть лишена той окраски, которая передаёт истинные чувства. Они могут говорить о любви, но в их голосе не будет той дрожи, которая рождается от искреннего переживания. Они могут выражать сочувствие, но их слова будут звучать как заученные фразы, лишённые той боли, которая пронзает душу при виде чужого страдания. Это как читать стихи, написанные машиной — слова правильные, но поэзии нет.

— Обрати внимание на их взаимодействие с окружающим миром. Они могут быть невероятно эффективны в выполнении задач, но им чуждо то спонтанное любопытство, которое заставляет нас останавливаться, чтобы рассмотреть цветок, послушать пение птиц или просто насладиться игрой света на воде. Их внимание сосредоточено на цели, на выполнении программы, а не на самом процессе бытия. Они видят мир как набор данных, а не как симфонию ощущений.

— И, наконец, самое тонкое — это их отношение к прошлому и будущему. Живой человек помнит, чувствует ностальгию, предвкушает, боится. Комби же могут хранить информацию, но не переживать её. Они могут планировать, но без той эмоциональной привязки, которая делает наши мечты и страхи такими реальными. В их глазах, когда они говорят о прошлом, нет той тени сожаления или радости, которая присуща нам. А в их взгляде на будущее нет той надежды или тревоги, которая заставляет нас жить. Они существуют в настоящем, но без той глубины, которая связывает нас с вечностью через память и предчувствие.

Она остановилась, положила руки, как плети, спереди на своё платье и посмотрела на меня.

От автора: вы уже читаете третью книгу. Если вы не подписались на аккаунт, то я попрошу вас сделать это. А ещё поставьте лайк там, где сердечко на сайте.

Глава 3

Планета Лихил

Я после её рассказа вдруг задумался, опустил глаза, как бы вспоминая, и при этом повернул голову чуть влево. Что-то такое я уже чувствовал, я не пойму, откуда взялось такое чувство, как будто я уже видел Комби.

Ленорм молчала и наблюдала за мной, она понимала, что где-то на своём пути я уже встречался с Комби.

А я вспоминал, с кем я разговаривал, с каким человеком, который меня так заставил вспоминать о нём. И меня прошибла, как будто молния: я вскочил со стула и сказал имя и фамилию.

— Тирвал Скорлиб, твою мать, он Комби, как же так?

— Что ты с ним сделал, Аллерсавр?

— Я его убил.

— Как, каким способом, Аллерсавр?

— Я повесил его.

Ленорм осела на стул и сказала:— Ты его не убил, у них сила и процессоры — все в голове и в груди. Только уничтожив голову, можно их убить, я видела их смерть, потому что я сама убила своего преследователя из Комби.

— Что ты раньше молчала, Ленорм?

— А ты вспомни сам! Ты же мне рот закрывал всё время.

--- Да, был не прав, но теперь всё меняется в корне. Ты захочешь пойти со мной, Ленорм? В этот момент я посмотрел на Крафа: он так внимательно следил за всем и ни разу не клацнул, как будто был не удивлён происходящему.

А Ленорм мне сказала:— Видишь, Аллерсавр, ты сам решаешь. Мне он так и сказал.

— Кто сказал, Ленорм?

— Мужчина из сна.

Я потряс головой, потому что у меня аж мурашки побежали по голове и по шее.

— Вот видишь, Аллерсавр, ты человек и нисколько не машина, потому что у машин не может быть мурашек, а тебя вон как тряхнуло.

— Так что эта сволочь жива получается, и это он руководил захватом наших людей?

— Да, они в моём мире там везде, поэтому как только я заработала денег, я сбежала из мира Асворта подальше от этих бездушных машин, которых там становится и сейчас всё больше. Они потихоньку захватывают мой мир.

— Ты из мира Асворт?

— Да, я оттуда, и знаешь, я уже видела здесь одного Комби.

— Кто он, Ленорм?

— Увы, я не узнала, чьим он представляется именем.

— А как он сюда попал, интересно?

— Аллерсавр, у всего есть конец и начало, и эта тёмная стена тоже имеет начало и конец. И, скорее всего, они нашли или конец, или её начало. Но один он мало что может, а он был один — я это сразу поняла.

— Так Тирвал сейчас там натворит дел? В мире Асворта этот жирдяй — механический.

— Нескоро, Аллерсавр. Когда они отключаются, должно пройти три дня, чтобы они включились вновь.

— Ты так много знаешь про них. Откуда столько познаний? Ведь ты ребёнком была.

— Ты не всё знаешь обо мне. Я целый год прожила среди них, только потом сбежала. Не каждый Комби хочет иметь тело ребёнка, поэтому их там растят как хомячков или свиней. И только когда ребёнок достигает роста взрослого, они подселяют машину в тело, которая и уничтожает сознание человека. Вот и всё.

— Как же ты жила с этим? Это же так жутко!

— Потом как-нибудь расскажу.

— А, ну да, ты мне поможешь теперь, Ленорм?

— Помогу, но только когда ты надумаешь идти помогать Асворту. А пока ты сам справишься, живи как считаешь нужным.

— Стоп, ты мне это уже в третий или четвёртый раз говоришь.

— Что говорю?

— Откуда ты знаешь, что там было зашифровано именно вот это высказывание: «Живи как считаешь нужным»?

— А я и не знала, что там зашифровано было. Это мне тот мужик сказал.

— Какой мужик? — Недоумённо я посмотрел на неё.

А она так непринуждённо ответила:— Да, этот мужик из сна, который ко мне приходит иногда.

Я так и рухнул снова в кресло. У меня мозги отказывались думать и понимать вообще что-либо наотрез.

Краф клацнул несколько раз, чем привёл меня в чувства.

— Хороший друг у тебя, Аллерсавр. Береги его, он тебе поможет много раз ещё.

— Ладно, Ленорм, только попрошу без предсказаний.

— Да, я поняла тебя, и уже давно. Больше не буду предсказывать тебе.

А я встал, поднял указательный палец вверх и сказал: «Живи как считаешь нужным».

— Всё, я поняла, Аллерсавр, иди, тебе пора.

— Хорошо, Ленорм, до встречи и спасибо.

И мы с Крафом направились к порталу. Уже на подходе к нему я ощутил что-то непонятное. Людей нет, что-то случилось, но что? Любопытство обуревало мной, и я двинулся к порталу.

Зайдя в его расположение, где обычно царила тишина, нарушаемая лишь гулом систем жизнеобеспечения, я обнаружил, что привычный порядок нарушен. По коридору, ведущему к телепорту, метался Бронк, его мощные лапы-копыта с глухим стуком отдавались по металлическому полу. Броня его, обычно гладкая и блестящая, была взъерошена, а глаза горели диким, испуганным огнём. Он явно был в панике, и его размеры внушали опасение. Я инстинктивно отступил, понимая, что прямое столкновение с таким существом, тем более в замкнутом пространстве, было бы крайне рискованным.

Именно в этот момент из тени выскользнул НЕУ. Мой верный Краф, чья ловкость и скорость всегда поражали, двигался он с грацией хищника, но в его глазах читалось нечто большее, чем просто охотничий инстинкт. Он не нападал, а скорее пытался направить обезумевшего динозавра, мягко, но настойчиво подталкивая его в нужную сторону. Его низкое, утробное рычание сейчас звучало как успокаивающий, но властный призыв.

Я наблюдал за этой необычной сценой, поражённый слаженностью действий моего велоцираптора. Неу, казалось, понимал, что Бронк не представляет реальной угрозы, а лишь нуждается в помощи. Он не пытался его ранить, а лишь направлял, используя свою природную хитрость и знание повадок других существ. Я осторожно двинулся вперёд, стараясь не спугнуть Бронка ещё больше, и начал тихонько звать его, пытаясь привлечь его внимание. Мой голос, казалось, пробивался сквозь пелену страха, окутавшую динозавра.

Постепенно, под чутким руководством Неу и моим успокаивающим зовом, Бронк начал замедляться, его дыхание стало менее прерывистым. Он остановился, его огромная голова медленно повернулась в мою сторону, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание. Это был момент, когда я понял, что мы сможем справиться с этой неожиданной ситуацией и что мой Крафт, мой Неу, снова оказался бесценным союзником.

Я сделал шаг вперёд, протянув руку. Бронк напрягся, но не отступил. Его ноздри затрепетали, улавливая знакомый запах, смешанный с запахом моего корабля. Неу, заметив моё приближение, отошёл на безопасное расстояние, но не сводил глаз с динозавра, готовый в любой момент вмешаться, если ситуация снова выйдет из-под контроля.

Я продолжал говорить с Бронком тихим, ровным голосом, рассказывая ему о том, что мы скоро отправимся домой, где его ждёт хозяин, где он будет в безопасности и сыт. Слова, казалось, действовали на него успокаивающе, как бальзам на рану. Его тело расслабилось, и он опустил голову, словно прислушиваясь к моим словам.

В этот момент я почувствовал легкое прикосновение к своей ноге. Это был Неу. Он ткнулся носом в мою голень, его глаза, обычно полные хищного блеска, сейчас смотрели на меня с явным одобрением и, наверное, какой-то гордостью. Я погладил его по жесткой чешуйчатой шее, чувствуя, как под пальцами пульсирует его сильное тело. Он был не просто моим питомцем, он был моим партнером, моим защитником, моим другом. И сейчас он снова доказал это, проявив не только инстинкты, но и удивительную способность к помощи именно сейчас.

Я снова обратился к Бронку, теперь уже более уверенно.

— Ну что, друг, пойдем? Я сделал еще один шаг, и на этот раз динозавр не отреагировал испугом. Он медленно, словно нехотя, повернулся в сторону телепорта. Неу, словно понимая, что его миссия выполнена, занял позицию позади Бронка, мягко подталкивая его вперед, но без всякой агрессии. Это было похоже на танец, где каждый знал свою роль. Я шел впереди, Бронк следовал за мной, а Неу замыкал процессию, обеспечивая плавное движение.

Когда мы достигли телепорта, я подумал: а где его хозяин? Я представил себе его облегчение, когда он увидит Бронка целым и невредимым. А потом я подумал о НЕУ. Он снова показал, на что способен, когда дело касается защиты и помощи. Этот велоцираптор был настоящим сокровищем, и я был благодарен судьбе за то, что он оказался рядом со мной в этом бесконечном космосе.

Как только Бронк успокоился, начали появляться люди: они выходили из всех углов и уже смотрели на нашу троицу с удивлением. Картина была ещё та: я стоял между двух динозавров. Кто-то даже снял нас на ежедневник — это же для них тоже событие. «Будущий Дамар укрощает динозавра». Я представил пестрящие заголовки и сам себе сказал: а ну это всё куда подальше. Настало время найти хозяина и узнать наконец, что случилось, и я спросил:

— Кто хозяин этого Бронка? Объясните, что случилось с ним, почему он так встревожен был.

Оператор с портала сразу доложил:— Хозяин сам испугался такого поведения Бронка и убежал куда-то, спасаясь, чтобы он его не затоптал. Я, правда, не знаю, что с этим Бронком случилось, что он так себя повёл, я был занят. А когда он уже забушевал, я только тогда его и заметил.

— Ясно, ну и где теперь хозяин?

— Я здесь, — сказал мужчина лет пятидесяти, высокий и мощный, как атлет.

— Ну и что произошло?

— Аллерсавр, уж извините, но я бы его всё равно не остановил. Хоть я и сильный человек, но с Пронксом мне не справиться всё равно. Уж больно он большой и мощный, а ещё он рекордсмен в гонках.

— Ну что случилось с вашим рекордсменом?

— Я думаю, что он увидел, как его сородичи исчезли при переброске их на Стрик через портал, вот он и запаниковал.

— То есть он увидел их исчезновение?

— Да, Аллерсавр.

— Оператор, теперь при переброске животных, когда будет срабатывать портал, у всех животных в этот момент должны быть закрыты глаза, чтобы они не видели исчезновения. И передайте на все порталы, чтобы теперь соблюдали такое. Если хозяева животных не будут делать этого, то им постоянный запрет на передвижение через портал. Пусть по старинке тогда перевозят их.

— Забирайте своего рекордсмена и спасибо скажите моему НЕУ, это он мне помог успокоить вашего Пронкса. Краф его зовут, если что.

Атлет поклонился и сказал своим басом:— Спасибо, Краф.

Краф тут же клацнул.

Атлет удивлённо посмотрел на Крафа.

— Он что, ответил мне, получается, да?

— Да, он у меня такой. Ладно, забирайте Пронкса, а мне пора. — Я обернулся к Бронку, шлёпнул его по шее и сказал: — Ну, давай, рекордсмен Пронкс, выигрывай забеги и получишь медаль от Аллера.

Бронк повернул голову, как будто подмигнул мне, и пошёл к своему хозяину, который раскинул руки в стороны, чтобы обнять своего, как я понял, любимца.

— Ну что, Краф, мы сегодня доберёмся до нашего корабля или нет? Что-то очень много приключений в один день. Ладно, пошли, нам пора.

Когда мы шли на постамент портала, я вдруг подумал, что не закрываю глаза своему Крафу. А он уже и привык к исчезновениям, и ни капли не боится. Но каждый раз, что он, что я, при выходе из прыжка через портал получали дезориентацию ненадолго. Я где-то секунды три прихожу в себя всегда, а вот Краф в два раза дольше. И я замечал за ним это постоянно, значит, и я себя так же веду при переходе через портал. Всё равно странноватое ощущение и неприятное.

Оператор нас отправил на наш корабль. Мы сразу пошли в рубку, где командовал Берар.

— Ну что, Берар, через сколько все соберёмся для прыжка?

— Остался час, Аллерсавр. Думаю, все успеют прибыть. А ваш брат прибудет?

— Да, Берар он обещал и скоро должен быть, а я немного задержался, он, кстати, должен уже появиться.

Только через полчаса мой брат появился на моём корабле и сразу начал с вопросов:

— Аллер, ты когда успел подвиг совершить?

— Ты о чём, Бат?

Бат, недолго думая, развернул свой компьютер и прямо в рубке спроецировал видео на стену. А там я со спины, именно в тот момент, когда только приблизился к помещению портала. И весь процесс был снят до самого моего исчезновения в телепорте.

— Это что такое, Бат?

— Ты сам видел, ещё один твой подвиг, разлетевшийся во все концы галактики. Тебе до всего есть дело, это отлично просто для твоего будущего.

Я не стал переубеждать Бата, разве ему объяснишь, что у нас на Земле, откуда я родом, это норма для мужчины. Не бить себя в грудь: «Вот я какой, посмотрите!» А просто делай то, что должен делать мужчина, и будь что будет. Я посмотрел на него и понял, что бесполезно что-то говорить ему, пусть так думает, я-то знаю, какой я. Вон даже Арионат и тот как-то понимает мои поступки. А родной брат всё видит в другом свете немного, но и пусть, зато он любит меня, впрочем, как и я его.

— Ну вот так случилось, Бат, уж извини, — сказал я ему.

Ещё через полчаса мы всё-таки прыгнули туда, откуда будет совершён суперпрыжок. И уже сидя в кабинете, я поведал ему про встречу с Ленорм.

Он меня выслушал внимательно, даже ни разу не перебил. А потом, конечно, пошли его вопросы, даже не вопросы, а уточнения.

— Так, Аллерсавр, значит этот Комби очнётся через два дня уже. Надо как-нибудь сообщить в мир Асворта об этом, пусть придержат этот так называемый труп. Значит, Леморн всё же не простая предсказательница, а побывавшая у Комби. Поэтому она, вот, наверное, такая и стала.

— Наверное, Бат. А я промолчал только про одно: что к ней во сне является мужчина предпенсионного возраста и ведёт с ней беседу.

— Вот видишь, Аллерсавр, а ты хотел её без скафандра и в космос — пригодилась она, видишь теперь.

— А как быть с Комби, Бат? Если бы можно было, я бы туда отправился прямо сейчас и нашёл бы эту машину.

— Да я даже, Аллер, и не знаю теперь, как быть. Если мы туда нагрянем, то получится, что мы их обманули и никуда не уходили. Ты это понимаешь? И я теперь не знаю, смогу ли я за твоей мебелью слетать.

— Нет, Бат, не сможешь пока. Да и я никуда не полечу. Ты же говоришь, что по каналам своим попробуешь передать?

— Да, это запросто. Он открыл свой компьютер и начал набирать текст. Очень быстро набрав, он его сразу отправил, а вот куда — знал только мой брат.

— Всё готово, теперь остаётся только ждать ответа.

— Теперь, Бат, расскажи, чем конкретно ты занимаешься? Я так понял, контрразведкой, и она у тебя на высоте, я смотрю. Бат посмотрел на меня и сказал:— Я расскажу, чем мы занимаемся. Я не один такой, нас очень много.

Бат, мой брат, всегда отличался нестандартным мышлением, и его последняя инициатива — космическая контрразведка — лишь подтверждает это. Фадамарская Федерация, раскинувшая свои владения на два десятка миров в девятнадцати звёздных системах, уже давно перестала быть замкнутым образованием. Наши интересы и влияние проникали повсюду, достигая даже отдалённого мира Асворта. Но, как и в любом деле такого масштаба, Бат не был одиноким. Его начинания поддерживались самыми влиятельными фигурами Федерации, теми, чьи решения формировали наше будущее и чьи ресурсы позволяли воплощать самые смелые замыслы.

Эта новая структура, рождённая из необходимости защищать наши границы и интересы в бескрайнем космосе, была призвана не просто реагировать на угрозы, но и предвидеть их. Бат, с его острым умом и умением видеть на несколько шагов вперёд, оказался идеальным кандидатом для руководства этой сложной и деликатной операцией. Он понимал, что истинная сила не в грубой силе, а в знании, в способности предсказать ход противника и нейтрализовать его ещё до того, как он нанесёт удар.

Поддержка со стороны высших эшелонов власти была не просто формальностью. Это было признание важности задачи и доверие к Бату как к человеку, способному её выполнить. Эти люди, чьи имена редко звучали в публичном пространстве, но чьё влияние ощущалось повсюду, видели в его проекте нечто большее, чем просто очередную военную или разведывательную структуру.

Они видели в нём гарантию стабильности и процветания Федерации в условиях постоянно меняющегося галактического ландшафта. Их инвестиции, как финансовые, так и политические, были направлены на создание невидимой, но несокрушимой стены, защищающей наши миры от любых посягательств.

Бат, в свою очередь, не подвёл их ожиданий. Он собрал команду лучших специалистов: аналитиков, агентов, способных действовать в самых экстремальных условиях. Они были обучены не только техническим навыкам своей работы, но и тонкостям межзвёздной дипломатии и психологии. Ведь контрразведка – это не только сбор информации, но и умение манипулировать ею, создавать ложные следы, дезинформировать противника и, в конечном итоге, направлять его действия в нужное русло.

Это была игра на грани возможного, где малейшая ошибка могла привести к катастрофическим последствиям. Но именно в таких играх Бат чувствовал себя как рыба в воде, а его братская поддержка, пусть и не всегда явная, всегда была рядом, придавая мне сил и уверенности.

Его методы были столь же изощрённы, сколь и эффективны. Бат не просто собирал данные; он плёл паутину, в которую попадали те, кто осмеливался посягнуть на спокойствие Фадамарской Федерации.

Он понимал, что в космосе, где расстояния просто непостижимы, а информация распространяется со скоростью, превышающей световую, скорость реакции и предвидение — вот истинное оружие. Его агенты, рассеянные по самым отдалённым уголкам федеративных систем и даже за их пределами, были глазами и ушами Федерации, способными уловить малейший шёпот заговора или движение враждебных сил.

Особое внимание Бат уделял Асворту. Этот мир, хоть и был за стеной темноты, всё же теперь являлся стратегически важным. Его ресурсы и географическое положение делали его лакомым куском для многих, и именно там, на границе наших интересов, часто зарождались самые опасные угрозы, одна из которых была особенно страшной. Речь, конечно, идёт о Комби.

Бат развернул там целую сеть информаторов и агентов, превратив Асворт в своеобразный передовой наблюдательный пункт. Он знал, что контроль над информацией, исходящей из этого мира, позволит ему предвидеть многие опасные сценарии, прежде чем они достигнут наших границ.

Поддержка влиятельных фигур Федерации не ограничивалась лишь финансовыми вливаниями или политическим прикрытием. Они предоставляли Бату доступ к самым передовым технологиям, к секретным разработкам, которые могли дать ему решающее преимущество. Это было партнёрство, основанное на взаимном доверии и общей цели — сохранении мира и процветания. Они понимали, что в галактике, полной амбиций и скрытых угроз, только сильная и бдительная Федерация может обеспечить безопасность своим гражданам.

Бат, в свою очередь, не злоупотреблял этим доверием. Он действовал с предельной осторожностью и профессионализмом, понимая, что любая ошибка может иметь далеко идущие последствия. Его команда была не просто набором специалистов; это были люди, преданные идее защиты Федерации, готовые пойти на любые жертвы ради ее блага. Они были его руками и ногами в этом невидимом бою, его щитом и мечом. И я, его брат, всегда гордился им, зная, что он стоит на страже нашего общего дома, даже если его подвиги остаются неизвестными широкой публике. Его работа была тихой, но жизненно важной, и я знал, что пока Бат на посту, Федерация может спать спокойно.

От автора: вы уже читаете третью книгу. Если вы не подписались на аккаунт, то я попрошу вас сделать это. А ещё поставьте лайк там, где сердечко на сайте.

Глава 4

Фадамар

Поведав мне о своей работе, Бат начал спрашивать меня, чем я теперь займусь, кроме охоты.

— Что ты дальше собираешься делать? У тебя, Аллер, есть какая-то задача, которую ты поставил перед собой?

— Вот это да! — подумал я. — А у меня и нет никаких задач, я просто живу. А появится задача — я её тогда и буду решать. Я же не Комби, который лоб расшибёт, но будет её выполнять.

— Братец, а ты, случаем, не Комби, нет? — ошарашил я его такой постановкой вопроса.

— Ты, Аллер, совсем память потерял, что ли?

— Вопросы у тебя странные, Бат: задача, поставил?

— А как сказать тогда?

— Ну, например, о чём ты мечтаешь, Аллер, или чего задумал?

— Да понимаешь, нахватался всякого рода высокопарных слов, вот они и лезут из меня. А ещё работа теперь меня просто обязывает быть таким. Да, я стал немного даже жестковат, вот и лезут из меня такие слова. У нас нет "возможно" или "невозможно". В нашей работе, которой я себя посвятил, всё очень предельно точно и ясно.

— Ладно, ладно, не оправдывайся, Бат. Просто, послушав Ленорм, я уже во многих стал замечать Комби, они мне уже мерещатся. Кстати, одного она уже встретила в нашей Федерации.

— Ты не говорил об этом.

— Ну, забыл. А вот после нашего диалога вспомнил об этом.

— И как же он попал в наш мир?

— С её слов я понял, что эта стена темноты имеет и начало, и конец, но вот сколько туда добираться времени, я не могу сказать. А вот Комби нашли способ эту стену темноты преодолеть в обход.

— Вот это новость, Аллер, и эта новость не очень хорошая.

— Ты знаешь, у меня такое впечатление, что роботы сбежали из нашего мира именно так. Нигде не написано, что Старскар уничтожил их. А что победил, да, это есть, я не спорю.

— Ты что, думаешь, Комби и есть сбежавшие наши роботы? Они что, так быстро эволюционировали?

— Да, Бат, сопоставив все факты из нашего мира и мира Асворта, я прихожу именно к этому. А теперь они занялись ползучим захватом мира Асворт.

— Я, представляешь, только спустя время, и то с подачи Ленорм, понял, что я разговаривал с одним из представителей Комби. Когда она мне рассказывала, как они себя ведут, передо мной всплыл именно он — Тирвал Скорлиб. А ведь при общении с ним я мало что заметил сначала, только потом пришло понимание, Бат.

— Надо, Аллер, найти способ их выявлять среди людей. Они же всё равно машины, мы должны их выявлять. Они должны как-то выдавать себя, а лучше всего надо взять одного из них и провести исследования с ним.

— Да, Бат, ты прав, вот я и хотел бы вернуться на Ивдок и взять этого Тирвала в оборот.

— Поздно, Аллер, через десять минут мы уже будем возле Фадамара. Пока мы с тобой говорили, прыжок уже объявили, да и не поймёт нас мир Асворта.

— Ладно, пусть присылают посольство, и потом поговорим с ними на эту тему.

— Ну что, ты как на охоту с нами пойдёшь?

— Пойду, пойду, Аллер, куда ты без меня?

— Это точно, — сказал я, и мне вновь представился товарищ Сухов из хорошего советского, нашего, можно сказать, первого отечественного боевика.

А вот и прыжок состоялся. Конечно, для такого количества стриков места возле Фадамара было бы мало, поэтому мы и прыгнули подальше от него. А теперь все начнут прыгать к своим планетам и все — по своим направлениям. Арионат прибыл ко мне через портал, попрощаться, так сказать.

Уже сидя у меня в кабинете, мы втроём вели беседу.

— Ну что, Арионат, готовься быть готовым, — сказал я.

— Да, понял я, Аллерсавр, я не забыл тот наш разговор.

— Да, Арионат, — сказал уже Бат, — тебя точно выберут правителем Парфира, и это без вариантов.

— А откуда такие точные утверждения, Батсавр?

Мой брат не успел ничего сказать, я его опередил:

— Извини, Арионат, но контрразведка не дремлет, а в лице Бата именно он её представляет сейчас.

— Тогда понятно. Ну тогда я точно буду готовиться. Не хочу, но придётся. А я вот, Аллерсавр, никак не пойму, почему мы даже не заподозрили, что именно этот Тирвал и есть самый настоящий Комби.

— Да, Арионат, это и есть проблема. Нам как-то надо научиться их распознавать, а я думаю, что это несложно. Но сначала нам надо взять хотя бы одного, например того же Тирвала.

В это время Бат раскрыл свой компьютер и сказал:

— А вот это вряд ли получится у нас.

— Ты о чём, Бат?

Пришли новости с Ивдока.

— И что там, Бат? Давай, не тяни.

— Всё плохо. Труп Тирвала не был похоронен, потому что он отсутствовал среди мёртвых министров.

— Твою мать! Он что, включился и ушёл сам? Но Ленорм говорила, что они включаются только через три дня после самоотключения.

— Его могли выкрасть, — сказал Арионат.

— Значит, они и на Ивдоке присутствуют. Вот же зараза! Как распространяются? — сказал я. — Жаль, а у меня на него такие планы были. Эх, не срослось, — посетовал я.

Попрощавшись, Арионат отбыл на свой «Стрик» к своей армаде, чтобы отправиться домой на Парфир. А мы прыгнули к Фадамару. И так как теперь везде стояли наши усовершенствованные порталы для телепортации, то мы с братом, конечно, оказались уже возле дома правителя со своим отрядом телохранителей, а по сути, они были нам сподвижниками. Именно эти парни были нашей опорой во всех наших начинаниях в армии. Так что я смело могу их назвать и друзьями.

Краф, конечно, тоже был с нами. Помпезной встречи, как после переговоров с Парфиром, не было. Мы с Батом попросили об этом Отца. Если кому надо, то в зале правителей мы предоставим весь отчёт о войне против Асворта, но это будет завтра, а сегодня — в семью, домой. Милира сказала, что мечтает снова попасть в этот дом, не из-за самого дома, а именно попасть к моей маме и сестрёнке в компанию.

На корабле осталась минимальная команда для поддержания технического состояния в норме, состоящая всего из десятка полтора человек. Через неделю их сменит вся наша команда, а они отгуляют свою неделю уже после всех, потом найдут нас и прибудут для дальнейшей службы.

Проходя по площади к дому, я уже по-другому смотрел на эти две большие статуи — Старскара и Аляра. Я инстинктивно остановился между ними, где-то посередине. Сначала отдал честь Аляру, а потом Старскару. Все мои сподвижники сделали то же самое, включая брата и даже Милиру.

Отец, мама и сестрёнка встречали нас на пороге дома правителя, перед которым мы попрощались со своими сподвижниками. Те, в свою очередь, тоже отправились по домам. Вивару сказал только одно слово: "Жди".

Снова незабываемая встреча. Родня есть родня, тем более такая близкая. Я даже заметил, что сестрёнка как-то похорошела, что ли. Всё-таки девочки рано взрослеют — и телом, и умом. Природа делает своё дело, или Творец?

Вечер удался на славу, и мы вновь оказались вдвоём с Милирой.

— Милира, можно тебя попросить перестать пить те лекарства, чтобы не забеременеть?

— Аллер, да я уже две недели как не делаю этого. Я хочу детей.

— Ну тогда у нас одно желание на двоих, — сказал я.

И во мне снова вспыхнула страсть к этой девушке. Да по-другому и быть не могло просто.

На следующее утро, как и было договорено, после завтрака собрались у Отца в кабинете.

Я немного был удивлён, что Ритар уже был в кабинете у Отца.

Поприветствовав друг друга, мы вчетвером сели в кресла для беседы, так сказать, а по мне — точно для доклада. В кабинет ещё вошёл Валиар и присоединился к нам.

Отец начал первым:— Мы сделали то, что хотели: вернули людей и выиграли войну. Ваши качества полководцев проявились во всей красе. Особенно твои, Аллер. У меня по докладом на счёт тебя каждый второй: то там отличился, то там смекалку проявил.

— Я читал твои предложения и директивы все, — сказал он. — Мне нравится, что ты занят устройством армии, Аллер. А самое интересное — это твоё предложение о наградах. Ты ведь не просто хочешь подарить медаль или орден? Так ты ещё хочешь обложить его постоянным пенсионным платежом?

— Нет, Отец, не пенсионным, а за каждый подвиг, совершённый в бою, установить платёж от государства каждый месяц, пока его носитель жив, — сказал я.

— Ну, это же затраты?

— Зато в армию будут идти с охотой, не по принуждению, как сейчас, а главное — рваться будут все. А тогда у нас будет просто огромный выбор из парней, и можно будет выкинуть целый год подготовки нового бойца, потому что они сами будут уже готовиться к такой службе. Отец, с мотивированным войском мы можем меньшим числом побеждать целые армии.

— Я полностью поддерживаю Аллера, — сказал Ритар.

Отец посмотрел на Валиара, и тот сказал: — Я, мой Дамар, согласен с Ритаром и Аллерсавром: армия и сейчас воспрянула духом, а если её ещё таким способом мотивировать, это будет просто монолит.

Теперь Отец посмотрел на Бата. Бат сразу ответил:— Я хоть и не участвовал в боях по известным причинам, но даже у нас в разведке это тоже приветствуют.

Я тут же поддержал Бата.

— Отец, надо для разведки ещё большие платежи сделать при получении ордена или медали в их учреждении. Ведь разведка — это девяносто процентов успеха.

Все закивали в ответ на мои слова.

Отец молчал ещё минуту.

Потом сказал:— А ведь всё, что вы тут предложили, уже было в нашей истории, и уже было два раза. Первый раз при Аляре, и второй раз при Старскаре. Да, тогда армия проявила себя на высоте и ещё сто лет держала высокую планку после каждого такого решения.

— Будем вводить, тем более по всем донесениям, мы, скорее всего, перешли дорогу расе Комби. И нас ждут непростые времена, а вот какие награды — вы же мне ничего не говорили и не показывали.

Я встал и подошёл к Отцу.

— Отец у меня всё здесь, и я открыл свой компьютер, спроецировал видео на одну из стен.

— Первое: эта медаль касается всех участников войны и даже тех, кто побывал в это время на той стороне, а именно в мире Асворта. Это касается и гражданских. За эту медаль предусмотрен один единственный платёж, и больше он оплачиваться не будет. Мы даже такую медаль людям из Парфира дадим и заплатим им, да и всем, кто принимал участие.

— Дальше — орден для офицерского состава, которые потеряли наименьшее количество солдат в бою, но при этом уничтожили и захватили большую территорию и объекты.

Отец внимательно смотрел на проекцию, его взгляд скользил по деталям медалей и орденов. На его лице отражалось глубокое размышление, смешанное с одобрением.

— Интересно, — произнёс он, его голос был ровным, но в нём чувствовалась сила. — Ты продумал это до мелочей. Медаль для всех участников войны, включая гражданских и даже тех, кто сначалы был на стороне противника... Это мудрое решение. Оно поможет залечить раны и объединить всех, кто пережил эти трудные времена. И единовременная выплата — это разумно, чтобы избежать дальнейшего бремени для казны.

Он кивнул, когда на экране появилась следующая награда.

— Орден для офицерского состава, отличившегося эффективностью и стратегическим гением. Это стимулирует не просто храбрость, но и ум, расчет. Потеря наименьшего количества солдат при максимальном результате – это именно то, что нужно нашей армии. Это покажет, что мы ценим не только отвагу, но и умение командовать, сохраняя жизни своих людей.

Отец сделал паузу, его взгляд снова обратился ко мне.

— Но что насчет тех, кто проявил себя в разведке? Ты упомянул о больших платежах для них. Какие именно награды ты предлагаешь для них, чтобы они чувствовали себя оценёнными по достоинству?

Я снова подошел к компьютеру, готовый представить следующую часть своего предложения.

— Для разведки, Отец, я предлагаю не просто платежи, а особый знак отличия. Это будет нагрудный знак, выдаваемый только тем, кто совершил особо важные и рискованные миссии, принесшие решающую информацию. Этот знак будет сопровождаться пожизненной пенсией, превышающей пенсию обычных ветеранов. Это будет не просто награда, а символ признания их невидимого, но жизненно важного вклада. Ведь именно благодаря их работе мы знаем, куда идти и чего ожидать. Они – наши глаза и уши, и их труд должен быть вознагражден соответственно.

Я показал эскиз знака — изображение совы.

— И ещё, — продолжил я, — для особо отличившихся разведчиков, которые, возможно, даже не получат орден или медаль в обычном понимании, но чьи действия были критически важны, мы можем учредить специальную стипендию для их семей. Это будет своего рода гарантия того, что их жертвы не будут забыты, и их близкие будут обеспечены.

Отец внимательно рассматривал эскиз, его пальцы постукивали по столу.

— Мудрое решение, — наконец произнёс он.

— Разведка — это действительно фундамент. И если мы сможем мотивировать их так, чтобы они чувствовали себя не просто исполнителями, а ключевыми игроками, это даст нам огромное преимущество. Особенно в преддверии возможных конфликтов с расой Комби. Их методы ведения войны нам пока не до конца ясны, и здесь нам понадобится вся информация, которую смогут добыть наши разведчики.

Он повернулся к остальным присутствующим.

— Итак, мы имеем: медаль для всех участников войны, орден для офицеров, отличившихся в бою, и особые награды и стипендии для разведки. Это комплексный подход, который, я уверен, принесёт свои плоды.

— А что для солдат, которые реально совершили подвиг, некоторые даже погибли при этом? Ведь есть и такие, что с ними? Какие у них будут заслуги и ордена?

Я ждал этого момента от Отца, ведь у меня для таких героев было ещё большее предложение — и по награде, и по поощрению.

Именно поэтому я настаивал на том, чтобы процесс награждения и поощрения был максимально прозрачным и справедливым. Не должно быть места кумовству или случайности.

— Каждое представление к награде должно проходить тщательную проверку, основанную на неопровержимых фактах и свидетельствах. Мы должны создать систему, где истинный героизм, проявленный в самых критических ситуациях, был бы замечен и оценён по достоинству, независимо от звания или должности.

Я видел, как важно для солдат знать, что их подвиг — не просто формальность, а реальное признание их мужества и самопожертвования. Поэтому я предлагал не только вручение орденов и медалей, но и публичное освещение этих событий. Рассказы о героях должны звучать на каждом углу, становиться частью учебных программ. Это не просто дань уважения — это воспитание патриотизма, привитие ценностей долга и чести будущим поколениям.

Особое внимание я уделял увековечиванию памяти павших. Помимо мемориалов я предлагал создавать «Книги памяти», где были бы собраны истории каждого, кто отдал свою жизнь за Родину. Эти книги должны были стать не просто сборником имён, а живым свидетельством их героизма, их судеб, их вклада в нашу общую историю. Каждая страница — это отдельная жизнь, отдельный подвиг, который не должен быть забыт.

Для выживших героев, прошедших через горнило войны, я видел необходимость создания не только программ реабилитации, но и формирования сообществ ветеранов — мест, где они могли бы делиться своим опытом, поддерживать друг друга, чувствовать себя частью единого целого. Это было бы не только формой социальной адаптации, но и возможностью для них продолжать служить своей Федерации, передавая свой бесценный опыт молодым.

А самое главное: именно для таких героев будет отдельная награда и выплата — да такая, что все только и будут о ней говорить и рассказывать друг другу. Это будет золотой профиль Старскара, и это будет наивысшая награда как для солдата, так и для любого офицера. Выплата по ней будет пожизненной, если он остался жив. А если такой воин погиб при совершении подвига, награда передаётся самым ближайшим родственникам по крови — матери, отцу или детям, и Федерация будет платить им до конца их жизни.

Отец начал ходить по кругу. Оно и понятно — не простые решения для него, зато какая перспектива ждала такое устройство в армии. Пока у всех наших участников боёв был отпуск, здесь решалось, чем ещё мы можем наградить наших героев.

— Ладно, мы пойдём на это, — сказал Отец. — Подъём в армии уже ощутим, и если ещё и это прибавится, то оно пойдёт лишь на пользу.

Он посмотрел на меня и сказал:— Да, Аллер, я всегда знал, что ты умён, но такого обустройства с твоей стороны к армии я точно не предвидел. Знаешь, ты на сто процентов прав, и мы это сделаем всё. А вот награждать героев будешь ты лично сам: сам придумал — сам и награждай. С остальными наградами справятся другие, а это твоя будет привилегия, так сказать. Даже я не буду давать такие награды, а только ты. Тебя в армии уважают, так что, возможно, это будет ещё одним методом поощрения героев.

— Ну что, через час будет собрание всех правителей Фадамарской Федерации, я вынесу на рассмотрение все твои предложения, Аллер. Я хочу посмотреть, кто будет против таких решений. Интересно, будут ли такие?

— Навряд ли, Вардамар, — сказал Ритар.

— Они сто раз подумают, прежде чем идти против армии, а по сути — против народа. Так что таких не будет.

Вардамар окинул свой малый совет взглядом и провозгласил:— Ладно, малый совет закрыт, все свободны. Я так понял, мне вас с сегодняшнего дня не найти нигде целую неделю.

— Связь будет, если что, но только по вечерам, я думаю, — сказал Ритар. — Лично я на горнолыжный курорт с семьёй еду на Лихил, а потом на Ящер, к динозаврам на остров, попутешествую.

— Ну а ты куда, Валиар?

— Я домой съезжу. Сына и дочь больше года не видел, а ему уже в армию пора, и он рвётся прямо страсть.

— Валиар, давай определим к Леодару его, если не боишься, конечно, за него, — сказал я.

— Аллерсавр, если можно, конечно. Я сам бы ни за что не попросил бы.

— Я знаю, Валиар, так что привози, пусть начинает службу, — сказал я.

— А ты куда сам-то надумал поехать, Аллер? — спросил Отец.

Я не успел ответить, за меня всё сказал Бат:— Мы с Аллером на охоту на Дарта (Медведь) поедем, он давно грезит этой охотой.

— Так они спят ещё, только-только просыпаться начнут. Жалкое зрелище они представляют после пробуждения, — сказал Отец.

— Мы в южное полушарие поедем, там поохотимся.

— А, ну тогда всё нормально. А то я себе представил, как вы этого дохляка загоняете в угол, аж не по себе стало как-то. Ну что ж, никого не задерживаю. Ах да, Аллер, все эскизы медалей и орденов и описание, кому и за что, пришли мне.

— Мне же надо всё показать и рассказать на собрании о наградах.

— А теперь — свободны!

И мы разошлись, конечно, все по своим делам. А когда мы с Батом выходили из кабинета Отца, Бат спросил:— А где Краф?

Я крутанулся на месте, но так и не увидел его. А правда, где он?

— Наверное, проверяет своих родственников. Пойдём посмотрим.

И мы с Батом пошли туда, где было гнездовье Тира и Тисы.

Когда подошли, то увидели такую картину: Краф играл с двумя маленькими НЕУ, а их родители тихо стояли в сторонке и наблюдали за игрой Крафа и двух малышей.

— Надо же, он как дядя для них, а что он делает вообще? Непонятно, играет или обучает их.

Мы ещё понаблюдали так немного, чем они заняты, и стало понятно, что он обучает молодых НЕУ.

Когда мы это поняли, мы вышли из-за укрытия, откуда наблюдали за ними.

— Краф! — позвал я питомца, на что Краф что-то прошипел на маленьких НЕУ, и те сразу устремились к отцу с матерью, где за их спинами и спрятались.

От автора: вы уже читаете третью книгу. Если вы не подписались на аккаунт, то я попрошу вас сделать это. А ещё поставьте лайк там, где сердечко на сайте.

Глава 5

Мои велоцирапторы Тиса и Тир, увидев меня, сразу рванули ко мне. Я выставил ладошки для приветствия, чем они сразу и воспользовались, поздоровавшись, ткнув своими носами в них. А два малыша, прячась друг за друга, начали потихоньку приближаться к нам.

— Один самец, другая самка, — сказал Бат.

— Похоже на то, — сказал я. Когда они уже близко подошли, я протянул руку к маленькому самцу. А он сразу показал характер и зарычал, на что сразу получил ответ от Рита и Крафа в виде непонятного мне звука, но оба они были одинаковы. После этого маленький самец перестал показывать свою агрессию и дался мне в руки. Я сразу взял его и поднял на высоту своей груди и понял, что ему это не по душе. Пришлось успокаивать его то поглаживанием, то голосом. Бат взял самочку, та даже не рычала и, скорее всего, уже привыкла к рукам людей. Она была вылитой Тисой, но в миниатюре, с такой же миловидной мордашкой по сравнению с самцами.

Малыши наконец расслабились в наших руках, и напряжение в воздухе словно растворилось. Их маленькие глазки внимательно изучали меня, а я, в свою очередь, не мог оторвать взгляда от этих живых искр любопытства и доверия. Казалось, что между нами возникла невидимая связь, прочнее любых слов. Я осторожно опустил самца на землю, и он, слегка покачиваясь на лапах, сделал несколько неуверенных шагов, оглядываясь по сторонам. Самочка тем временем уже уверенно стояла рядом с Батом, словно говоря: «Я в безопасности».

Тиса и Тир, наблюдая за происходящим, тихо переглядывались между собой, время от времени бросая взгляды на малышей. Их поведение было необычайно терпеливым и заботливым, что не могло не радовать. Я понимал, что для них это не просто малыши — это часть семьи, и каждый новый день с ними приносит что-то особенное.

Мой питомец Краф как бы снисходительно наблюдал за этим процессом.

Тир же, напротив, проявлял живой интерес, то и дело подталкивая носом маленького самца, словно приглашая к игре. Я улыбнулся, наблюдая за этой картиной. Взаимодействие между ними было таким естественным, таким искренним.

— Похоже, они быстро осваиваются, — сказал Бат, поглаживая самочку по голове. Она прильнула к его руке, мурлыча что-то на своем, велоцирапторском языке.

Я присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с маленьким самцом. Он осторожно подошел ко мне, обнюхал мою протянутую руку, а затем, осмелев, ткнулся носом в ладонь. Его кожа была теплой и бархатистой на ощупь. Я почувствовал легкое покалывание, словно электрический разряд пробежал по моим пальцам. Это было удивительное ощущение — смесь нежности и дикой, первобытной силы.

— Как их назвали? — спросил я, не отрывая взгляда от малыша.

Появился один из смотрителей дворца и сказал:— Ваша сестрёнка уже дала им имена. Самца зовут Гром. Он такой же своенравный, как и его имя.

Я кивнул. — Мне нравится. А самочку?

— Она такая же изящная, как Тиса, её она назвала Заря.

— Заря, — сказал я. — Это звучит красиво. Заря и Гром.

Малыши, словно поняв, что речь идет о них, синхронно подняли головы и посмотрели на нас своими блестящими глазами. В них читалось любопытство и, возможно, даже некое понимание. Я был уверен, что они быстро привыкнут к своим именам.

Тиса и Тир подошли ближе, осторожно обнюхивая малышей. Тиса нежно ткнулась носом в Зарю, а Тир, после некоторого колебания, сделал то же самое с Громом. Это был их способ показать, что они часть их мира.

Я чувствовал, как мое сердце наполняется теплом. Эти существа, когда-то считавшиеся свирепыми хищниками, теперь были для меня чем-то особенным. Каждый день, проведённый с ними, был наполнен новыми открытиями, новыми эмоциями. Я знал, что впереди нас ждёт ещё много приключений, много разных моментов. И я был готов к ним. Мои велоцирапторы, мои друзья, а самый главный из них — мой Краф.

Который, кстати, тихо сидел и наблюдал за всеми движениями и людей, и велоцирапторов. Что у него там в голове, можно было только догадываться, но смотрел он умным и проницательным взглядом на всех нас.

Появилась сестрёнка, она сразу кинулась мне на шею, крепко прижимаясь ко мне.

— Итила, какой ты стала красавицей! — сказал Бат.

А когда она также поступила с Батом, как и со мной, я тоже оценил и её красоту, и женственность. Цветок распускается, — подумал я, — скоро от женихов отбоя не будет. А когда она уже поздоровалась с нами, то переключилась на Неу.

— Ну как вам мои ящеры? — спросила Итила.

— Твои? — переспросил Бат.

— А то чьи же? — грациозно помахивая рукой, сказала Итила, подзывая движением руки маленьких Неу.

Они моментально оказались возле Итилы. «Надо же!» — удивился я.

— И давно ты с ними, Итила? — спросил я тихо, чтобы не спугнуть такую идеальную картину: девочка с динозаврами.

— Две недели, как только они появились.

Я сразу задумался: да и здесь тоже время летит. Не успел появиться здесь, а уже столько всего произошло. А время… оно просто бежит, набирая обороты, что на Земле, что здесь.

— Долго ты привыкала к ним? — спросил Бат.

— С маленькими и с Тисой быстро нашли общий язык, но этот ворчун Тир вечно ругался на нас.

— То есть не только на тебя ругался, а ещё и на них, да?

— Да, на нас всех четверых — вот его я и побаивалась, но через неделю он прекратил это делать. И у нас всё пошло как надо, и до сих пор так. А тем временем малыши начали гоняться друг за другом по очереди, чем нас всех и забавляли.

Вот и Милира появилась вместе с моей мамой, и они тоже уставились на эту идиллию с НЕУ.

Так мы провели с ними ещё полчаса. Краф и Тир сидели как охранники и просто наблюдали за игрой малышей и Тисой, которая тоже занималась малышами, но по-своему, по-велоцирапторски.

Теперь настало время сборов. Я, Бат и Милира готовились к отъезду. Сначала поедем к Вивару, который основательно стал готовиться к охоте ещё будучи на корабле. Он подбирал оружие для охоты — мы же собирались охотиться не только на Дарта, так что годилось всё оружие. Он к автомату Вал вообще стал неравнодушен. Я ему разрешил набирать всё, что понадобится для охоты, чем он и воспользовался по полной программе.

Нам же предстояло только приехать туда, куда он нам указал. Мы так и сделали. Времени у нас ушло почти три часа, чтобы добраться до южного города под названием Плагам, который был главным в области. Вот и название места пошло от него — Плагманский край, который в реальности походил на рай. Здесь всё благоухало от цветов и зелени, а бескрайние леса можно было назвать заповедной зоной. Но это была реально дикая территория, не заселённая людьми — дикий и необжитой людьми край.

Здесь Вивар говорил, что водятся все виды животных, и здесь будет настоящая охота. Конечно, попробуем найти Дарта. Сейчас он как раз наедается всякими ягодами, пока они есть, потом перейдёт и на животный корм — это рыба и всякие животные. Ему всё равно, лишь бы зиму перезимовать, а здесь они такие же, как и в северном полушарии. И Дарту надо подготовиться к зиме, чтобы уйти в спячку с жирком.

Крафа я с собой не взял, оставил его с сородичами. Здесь он, скорее всего, выдавал бы наше присутствие своим поведением. А что он хищник и ведёт себя подобающе хищнику, то есть как медведь в посудной лавке — всё ему дозволено и всё он может. Поэтому меня предупредил Вивар, чтобы я его не брал с собой. Он из другого мира и сто процентов постоянно пугал бы здешних животных, а те, в свою очередь, показывали бы нам только свою задницу, убегая от нас.

Так мы и прибыли как туристы и на всё готовое, а Вивар подготовился на славу: охотничью одежду, всякие прибамбасы и технику. Очень интересная техника, похожая на квадроциклы в индивидуальном исполнении. А главное — они бесшумные и проходимые, что меня удивило. Я же привык к бензиновым мощным движкам на квадроциклах, а эта техника ничем не уступала земной, а по некоторым параметрам даже превосходила её.

Конечно, мы сначала обкатали её, прежде чем ехать на охоту. А ещё я как-то не хотел брать с собой Милиру, я хотел её оставить в местном лагере, но она наотрез отказалась.

— Я поеду с вами, и я вам не буду обузой, я привыкла к походам. Меня хорошо подготовили, и я постоянно ходила в походы, которые длились, бывало, и неделю, — заявила она.

— Ладно, ладно, успокойся, тогда слушайся нас и знай, что это не просто поход на природу, где мало было диких зверушек. А здесь — это реально опасный животный мир для человека. Мы когда-то давно отделили себя от этого мира, и теперь он стал для нас почти чужим.

В доказательство моих слов из леса донёсся звериный вой, похожий отдалённо на волчий. У меня даже мурашки по спине пробежали, а Милира, схватив меня обеими руками за правую руку, вцепилась так крепко, что просто убрать от неё руку не представлялось возможным. Она тихо прошептала:— А это кто сейчас был?

Вивар ответил:— Это был Варкан. Они по одному не ходят, в основном живут стаями и охотятся тоже стаями. Для человека этот зверь тоже опасен, особенно на охоте. Но они также боятся человека, и очень редко у человека бывают с ними стычки.

А я возьми да скажи, что было на уме.

— Ага, если есть кому рассказать о стычке с Варканами.

Вивар посмотрел на меня, а Милира ещё сильнее прижалась ко мне. Вот ляпнул, думаю, не подумав, запугал невесту совсем.

— Да, Аллерсавр, умеете вы успокоить!

— Ладно, извините, не подумал, и вылетело это, уж простите.

А сам думал: вот кто такой Варкан? Волк, тигр, лев, а может, вообще кто-то другой, но точно для невооружённого человека он опасен, и точка. Мы ещё даже в лес не заехали, а нам уже такой зверюга стайный попался. Хорошо, что мы не одни: на охоту тут собрались ещё две компании, и тоже с оружием, но с каким-то непонятным оружием, я такого и не видел.

Мы не доехали до леса метров сто и остановились возле домика, похожего на дом охотника, но он был побольше и вместил бы человек двадцать, конечно, не в повалку, а так, чтобы все чувствовали себя комфортно.

Вивар объявил: — Мы сегодня на охоту в лес не пойдём, завтра с утра пойдём, и никаких сегодня костров.

Я посмотрел на Вивара: — Это почему без костра? — спросил я.

— Зверь учует, и тогда это будет не охота, а прогулка: он нас за рапир (километр) будет обходить и из-за запаха костра не подойдёт близко. Они на инстинкте просто избегают пожаров, для них это смерть, и они это знают. Вот почему без костров, а если охота будет удачной, тогда да — будет вам костёр.

Я не стал спорить, кто из нас охотник — я или Вивар, это его стихия, пусть командует, я профан в этом деле. Слушал только рассказы про охоту и всё, сам никогда в жизни не бывал на ней, в земной жизни.

Тогда все наши три компании разместились в домике, где Вивар со старшими этих компаний начали обсуждать, на кого кто охотится, кто здесь собрался. Я захотел послушать, о чём они беседуют, и подсел поближе, а Милира прилегла на кровать полежать, как она сказала, но тут же и уснула. Я, посмотрев на неё, понял, что уснула она до утра. А разговор был такой.

— Вы тут на кого охотиться собрались? — спросил высокий и худощавый мужчина, звали его Кепда.

— Мы здесь на варканов охотиться будем, — сразу сам сказал он. — Если вы присоединитесь, то нас станет как раз достаточно, чтобы стаю загнать в ловушку и расстрелять.

— А почему именно на варканов? — спросил Вивар.

Ему ответил второй мужчина, которого звали Марп.

— Их очень много развелось за последние три года. Они стали нападать на фермерские стада скота, то есть стали выходить за территорию леса, намного дальше, в глубь фермерских хозяйств.

— А если это не их зубов дело? — сказал Вивар.

— Мы же не просто так сюда приехали, — сказал Кепда. — Мы точно знаем, что эта стая именно отсюда пришла, мы проследили. Мы даже знаем, сколько в стае особей — их почти сотня. Мы такую стаю не собираемся кормить, поэтому и будем загонять их в ловушку. А вы на кого здесь собирались поохотиться?

Вивар, долго не думая, ответил:— Вообще-то, на Дарта.

— Этот зверь ушёл отсюда, его согнали Варканы. Они теперь далеко отсюда расселились, примерно двести рапир теперь до них с этого места будет.

— Жаль, а мы надеялись на него поохотиться, — сказал Вивар.

— Ничего-ничего, — влез я в их разговор, — мы и здесь можем на Варканов поохотиться.

Вивар обернулся ко мне и сказал:— Это мало похоже на охоту будет, это скорее будет выглядеть, как мы Виток захватили.

Вивар меня специально по имени не назвал. Я его попросил заранее, чтобы он нас с Батом поменьше называл по именам среди людей. Ну вот, хотел я быть неузнаваемым, ну такой вот у меня бзик. Когда люди не знают, с кем разговаривают, они более откровенны и говорят то, что хотят. А эти ребята заняты своими делами, и им нет никакого дела до политики и до всяких высокопоставленных особ.

— А чем не охота Вивар, раз нет здесь Дартов поблизости?

Кепда ответил мне: — Извините, имени вашего не знаю.

— Лариф меня зовут, — сказал я ему. Вивар так посмотрел на меня, наверное, тоже хотел запомнить, как меня зовут. Бат, кстати, как хочет, пусть так и назовёт себя, он точно придумает себе имя. А Милира пусть ей и остаётся, она в мужские разговоры не влазила, я это за ней заметил, и мне это нравилось в ней.

— Дарт, кстати, очень опасный зверь и очень хитрый. Был у нас случай один, я свидетель этому.

Попался нам лет десять назад огромный Дарт. Мы вот также устроили охоту на Варканов, нас было человек двадцать тогда. Славная охота получилась, много тогда Варканов развелось, и их тоже пришлось отстреливать вот так же, как и в этом году.

— Ну, дело вот в чём: в общем, подстрелили Дарта и приволокли в лагерь вот сюда прямо. Ну и начали с ним съёмки делать — кто сядет на него, кто ногу поставит на голову. Последними, кто это сделал, были именно два тех охотника, которые его и подстрелили. Поставили они ноги, значит, на голову ему, а Дарт возьми и откуси одному ногу. Живой Дарт оказался. В общем, обоих наших фермеров он и убил: одного разорвал на части, а второго просто придавил своим телом. И ведь он знал, что раздавит человека, так и сделал — раздавил.

Ребята, конечно, спохватились и убили Дарта те, у кого ружья были рядом. А я потом и горло ему перерезал, и кровь спустил. Вот такой это зверь — терпеливый и страсть какой мстительный.

Я посмотрел на Милиру: хорошо, что уснула и не слышит этого жуткого рассказа. Мне самому стало жутко, а женщины те вообще впечатлительные, так что я успокоился на её счёт.

— А что это у вас за ружья такие интересные? — спросил я у Кепда.

— А это... да это и не ружья уже, не плазмой стреляет, а острыми металлическими стрелами, — и он показал что-то, напоминающее пулю от пулемёта, только она была ещё длиннее.

— И как далеко ваше оружие стреляет?

— На сто пятьдесят апир (метров) любое живое существо убьёт, — сказал Кепда.

— А можно ваше ружьё в руках подержать? — и он дал мне его в руки.

Оно оказалось не очень тяжёлым, но это был всё тот же Вирч, только с приспособленным магазином из пуль к нему.

— Интересно, — сказал я. — И как давно вы такие используете?

— Да, пожалуй, лет двадцать уже прошло с тех пор, как случился пожар из-за стрельбы из Вирча. Это же плазма, а она горячая, ну и случился пожар. Вот с тех пор один умелец и сделал нам это. Да, у нас в области все с такими винтовками теперь на охоту ходят. Да, бьёт недалеко, зато без пожаров теперь.

— А у вас что за оружие? — поинтересовался Марп. — Я что-то и не видел такого никогда.

Бат как раз занимался чисткой вала. Он поднял голову, посмотрел на меня, как будто спрашивая, можно ли рассказывать об оружии. На что я ему сказал:

— Ну давай, Миха, расскажи нам про оружие, которое у тебя в руках.

Бат улыбнулся, поняв, что я специально дал ему псевдоним, раз нас не узнали.

Бат моментально собрал оружие и начал свой рассказ. Я же, в свою очередь, смотрел за меняющимися лицами у этих людей. Ведь мой брат нахватался таких слов, о которых я, наверное, и не знал никогда. В общем, он так увлёкся этим повествованием, что рассказал про него очень много. Даже где оно недавно показало себя с лучшей стороны.

— А вы что же, участвовали во всём этом? — спросили они сразу вдвоём его.

— К сожалению, я лично не участвовал, а вот мой брат и Вивар принимали непосредственное участие в этом деле.

Два наших собеседника теперь переключили свой взор на нас с Виваром. Я, честно говоря, не хотел ничего рассказывать: что я видел? Да ничего, я только команды отдавал, вот Вивар — да. Он принимал участие в некоторых вылазках, а я — почти нет.

— Ну давай, Вивар, расскажи что-нибудь из своих подвигов, — сказал я ему.

Он вздохнул и начал свой рассказ. Пока он рассказывал, все люди подтянулись к нему, и слушало уже его не менее пятнадцати человек.

Он рассказывал так долго и так интересно, что даже мы с Батом заслушались. Он рассказывал свою историю, как познакомился с братьями Сарта.

Я впервые услышал историю про Аллера, то есть про себя, с другой стороны. Мне даже некоторые моменты показались удивительными, но я действительно делал то, что сейчас рассказывал Вивар.

А вот про его участие в десантных операциях во главе с Леодаром я услышал впервые. Тут меня поразили некоторые моменты, насколько сплочённость в армии стала очень сильной при моём участии. Когда Вивар начал рассказывать про Тетрибо и то, что он им тоже владеет, у слушателей даже рты открылись. Вивар не только рассказывал про него, но и показывал примеры ударов из Тетрибо. Это в его рассказе выглядело высшим пилотажем.

А я, в свою очередь, подумал о другом: вот такие бывалые люди и должны преподавать во всех военных заведениях Фадамарской федерации. Они не только словом, но и делом могут показать и доказать правильное решение в том или ином случае.

А Вивар всё рассказывал и рассказывал про прыжки в космосе, как они увеличились, только по одному слову Аллера. И я, честно говоря, уже слушал рассказ не про себя и брата, а как будто про кого-то другого — кто реально геройствовал и вёл за собой людей к победе и вызволению почти миллиарда ни в чём неповинных людей с системы Артос из плена. А самое главное — что он вернул людей домой почти всех в целостности и невредимыми.

Слушавшие Вивара люди просто слушали — они про всё это знали, но одно дело узнавать из центральных новостей, и совсем другое — от реального человека, который принимал непосредственное участие во всём происходящем где-то там. Для них, как будто, по-новому открылся весь мир от рассказчика по имени Вивар.

И у меня снова возникла идея: надо снять фильм по вот такому сценарию, надо приобщать людей ко Вселенной, ну хотя бы к галактике. Надо, чтобы человечество шло дальше в глубины космоса, и даже если в одном её месте оно погибнет, то в другом шагнёт ещё дальше за горизонт. И, возможно, где-нибудь их потомки встретятся на краю Вселенной и снова будут узнавать друг о друге много чего интересного. Жизнь должна продолжаться, и она должна быть многообразной, ну или просто разнообразной.

От автора: вы уже читаете третью книгу. Если вы не подписались на аккаунт, то я попрошу вас сделать это. А ещё поставьте лайк там, где сердечко на сайте.

Глава 6

Рассказ Вивара всё не кончался, а люди всё слушали и слушали, и никто слова не проронил, даже мы с братом.

Наконец он завершил рассказ так, что стало ясно: вся история не рассказана полностью, и она ещё не закончилась, а сейчас у Вивара заслуженный отпуск. Он проводит его с лучшими друзьями на охоте.

Вопросов со стороны слушателей не было — просто потому, что всё было рассказано так, что их не могло возникнуть.

— Ну что, давайте обсудим наши совместные действия на охоте, — сказал Кепда. — У нас как раз пять человек не хватает, они застряли со своими делами и обещали приехать завтра.

— Давайте, — согласился Вивар, — рассказывайте, что и как?

Всё разложили по полочкам: кому где находится и как стаю загнать на стрелков, а стрелками назначили всех нас четверых. Так как время уже было позднее, все дружно легли спать; места хватило всем, даже ещё можно было расположить с десяток человек.

Настало утро, мы проснулись и по старой памяти занялись зарядкой, впрочем, как всегда — мы никогда и не переставали этим заниматься.

А вот фермеры смотрели на нас с какой-то завистью, ведь наши тела уже были так натренированы за всё то время, как я попал в этот мир в тело Аллера. Что действительно можно было и позавидовать: все мышцы у нас троих выделялись. Так что правда было на что посмотреть.

Позавтракали, и каждому из нас обрисовали место нашей дислокации в лесу. Милиру я спросил, не побоится ли она одна остаться, на что получил ответ, что не побоится и справится. Тем более что мы будем друг от друга всего в пятидесяти апиров (метров).

Начался первый день нашей охоты.

Я честно даже не представлял, что из себя представляет этот зверь Варкан, но подумал так: если я его увижу, то точно пойму, что это он. А может, это и есть волк, но вот в чём проблема — что-то я в этом мире не наблюдал собак, от слова совсем. Были кошачьи какие-то особи, но вот собак и собакоподобных зверей в этом мире, да и в мире Асворта, я не наблюдал.

А я так любил собак на Земле, они были реально настоящими друзьями. Вот этих животных я бы завёз в этот мир обязательно, если бы появилась такая возможность, но увы — здесь природа создала что-то другое, но не собаку. Жаль.

Нас рассадили по местам и дали что-то, напоминающее рацию, скорее всего, по ней нас оповестят, что животные к нам близко.

Кепда предупредил нас, что здесь других животных не будет, кроме варканов, просто потому что этот зверь — как опустошитель. Вокруг себя в радиусе ста рапиров эта стая уничтожает всё живое, что двигается по планете и не умеет летать. Так что никого другого вы и не ждите, появятся именно варканы.

И я теперь только понял, почему Вивар так охотно согласился на эту охоту: другого зверя просто здесь нет и, похоже, на огромном расстоянии.

Так что не видать нам Дарта, а жаль — хотелось бы поохотиться именно на него, но на нет, как говорят на Земле, и суда нет.

Я сидел и думал о Милире, как там справится ли она. Мы были хорошо экипированы для охоты, Вивар постарался на славу. У каждого из нас с собой был вал и почти сто патронов к нему.

Время шло, прошёл уже час, но никаких подвижек и в помине не было, хотя Кепда говорил, что для того, чтобы загнать стаю в ловушку, нужно потратить не один час. И мы ждали — торопиться всё равно было некуда.

И только на третий час нашей засады я увидел какое-то движение: на опушку леса вышло сразу три животных, и сразу у меня в устройстве замигала лампочка — ну, может, и не лампочка, в общем, сигнал был о том, что стая выходит на нас. И Кепда со своими людьми гонят их потихоньку на нас.

Я решил рассмотреть этих животных, благо у меня было что-то, напоминающее бинокль. Я посмотрел через него на вышедших зверей, и сразу перед глазами образовались цифры. Я понял, что это расстояние до животных, но вот как этот бинокль определил, что именно на них я смотрю, мне было непонятно. Я отвёл его от глаз, покрутил в руках, но, так и не поняв его принцип работы, снова приложился к окулярам.

Вот они, а интересные животные!

Они чем-то напоминали рысь, но с чуть вытянутой мордой, а главное — высокие, именно за счёт конечностей они были высокими. Тело, как и у рыси, короткое, хвост длинный и пушистый. На лапах когти, скорее всего, для разрывания плоти. Клыки мощные — это я увидел, когда один из них оскалился. Скорее всего, кого-то из нас учуял, подумал я сразу.

И уши — очень большие уши, которые вертелись почти во все стороны, как будто они были на шарнирах и никакого отношения не имели к этим животным. Цвет варкана был такой же, как у наших волков, только шерсть у них, скорее всего, была помягче, но это только на вид. А так, на ощупь я пока не знаю, какова она.

Идеальный хищник. Здесь природа создала своего хищника, который держал в страхе всех животных в округе. Да и не только животных, а, скорее всего, человеку тоже не стоит попадаться вот к такой стае без оружия.

Расстояние, кстати, показало пятьсот апир (метров).

Далеко, подумал я, надо ближе подпустить, но опушка имела начало и конец. Я их видел только потому, что они были на другом склоне холма, а я — на противоположном. Внизу, под холмом, был ручей, который можно было перешагнуть. Вот там и надо было начинать отстрел варканов. Я сразу понял, что это они и есть варканы. Ну правда, хищника можно сразу определить: во-первых, изящные, а во-вторых, от них так и веет смертью и гибелью.

Эти трое были, как я понял, только авангардом стаи, и никто, кроме меня, их не увидел из нашей четвёрки — ракурс не тот у них.

Я приготовился уже к встрече этой троицы, как вдруг на опушку высыпало до двадцати таких же варканов, и все взрослые. Интересно, а где малыши? — подумал я. Или это тоже авангард, а первые — только разведчики. Вот природа создала же такое сообщество, всё у них организовано и не хуже, чем у людей, а может и лучше. Но человек просто умный и всегда может перехитрить животное, поэтому человек так высоко и поднялся и до сих пор всё захватывает и захватывает новые территории. Сейчас — галактику Млечный Путь, или как они её называют, А Тропой, вспомнил я.

Но у нас охота, и значит этих трёх я не трогаю, а пропускаю, если они только пойдут на меня. Вивар тоже так бы и поступил, но вот за Бата и Милиру я ручаться не могу. И Вивар, кстати, находится на правом фланге, а я — на левом. Ко мне ближе была Милира, дальше — Бат, и только потом Вивар.

Эта группа тоже не задержалась и двинулась за разведчиками, и когда разведчики уже были от меня не более ста метров, на ту дальнюю опушку высыпала огромная стая варканов. Но всё равно я не видел малышей среди них.

Так эта троица двинулась именно в мою сторону, ветерок дул с их стороны, и они меня не учуяли по запаху. Это хорошо и плохо одновременно: хорошо, что не учуяли, но плохо, что они шли прямо на меня.

До меня им оставалось пройти всего тридцать метров, но эта троица остановилась. Я разглядел во всей красе всё изящество этого хищника: они вертели ушами, вдыхали носом воздух, чтобы учуять опасность. Но тщетно — так ничего и не заподозрив, эта троица повернула налево от меня и двинулась дальше.

Когда они скрылись, я увидел на опушке следующую группу варканов. Вот в ней уже были малыши, но они не были совсем уж маленькими и не уступали в сноровке взрослым особям. Я тут же решил: бью ту группу, которая идёт прямо перед ними, в которой было не менее пятидесяти особей.

Да, это большая стая, я представляю, сколько бед она принесла фермерам.

Вот и вторая группа проследовала мимо меня, я ждал третью.

А вот и она. Вожака как такового среди них я не определил, а ведь в такой стае он должен был быть обязательно.

Настало время охоты, и я прицелился в первого крупного варкана. Первый щелчок — и зверь тут же завалился на бок, я видел, что попал ему в голову. Но варканы сначала даже не обратили внимания на упавшего сородича, и тогда я продолжил стрелять по животным, прямо как в тире.

А когда свалился только пятый их сородич, вот только тогда они обратили внимание, что что-то происходит, и стая остановилась. А я продолжил стрелять. Услышав лязг затвора, животные поняли, что они в ловушке. И они кинулись вправо от меня, а там их тоже ждала смерть.

Послышались щелчки — это уже вся наша четвёрка вела огонь по варканам. Я стрелял вслед убегающим варканам, когда один из них завыл или закричал таким возгласом, что меня сразу пробило до пяток от такого звука, каким они друг за другом закричали. Но было поздно — скорее всего, эту группу мы всю уничтожили.

Но были ещё две группы: одна, что ушла вперёд, и вторая — с малышами. Я понял, что та группа, которая была с малышами, сразу повернула назад. Я увидел их на той дальней опушке, а по ним уже открыли огонь преследователи, которые расстреливали прямо в упор приближающихся варканов.

Я видел это, потому что они падали прямо на опушке леса — и маленькие, и большие. Но тут появилась группа авангарда, которая вернулась, услышав то ли вой, то ли рык сородичей. Я снова начал стрелять по ним, но теперь — по замыкающим эту группу. Увидев, что сзади их сородичи падают замертво, они рванули ещё быстрее туда, где их ждала смерть.

Когда они скрылись из виду, появились и разведчики. Они поняли, откуда идёт смерть, и кинулись в мою сторону. Последнего я подстрелил прямо на лету, когда он увидел меня и прыгнул в надежде расцарапать мою плоть когтями. Но он упал всего в метре от меня, так и не достигнув своей цели. А ведь я уже стоял в полный рост, вдруг осознал я.

В азарте и от адреналина я даже не почувствовал, что уже вскочил на ноги и последнего как раз добил, уже стоя.

Всё кончено, — подумал я, — и вышел из укрытия, пошёл к расстрелянным мной Варканам. Я думал, что всё уже кончено, но тут выскочил Варкан прямо в метрах семи от меня и сразу прижался к траве. Я подумал, что он сейчас бросится на меня, но вдруг вперёд него выскочили три малыша Варканов, они были очень маленькими. И я понял, что передо мной самка, да ещё довольно молодая.

Маленькие котята начали бегать вокруг неё и не замечали меня. А она пристально смотрела мне прямо в глаза. Я опустил ружьё, поняв, что она не двинется с места из-за малышей.

Я вслух сказал:— Истребление кончилось, живи.

Самка, как будто поняв мои слова, медленно поднялась на свои высокие ноги и, также медленно глядя на меня, пошла влево. Она, казалось, знала, что именно там её спасение. Котята, кувыркаясь и падая, пошли за ней. Я проводил взглядом эту четвёрку, пока они не скрылись из виду.

Сзади я услышал голос Милиры:— Очень красивый поступок, хищник отпустил хищника с миром.

Я обернулся на её голос и увидел грязную, но всё же красивую Милиру, которая потихоньку спускалась по склону холма в мою сторону. В руках она держала автомат «Вал», из которого, скорее всего, только что стреляла по Варканам.

— Ты давно здесь?

— С того момента, как ты застрелил последнего варкана, прыгнувшего на тебя.

— Значит, давно. Что, по-твоему, я поступил неправильно?

— Я не говорила так, я наоборот увидела, что ты великодушен.

— Знаешь, Милира, уж лучше я буду воевать с людьми или против роботов, но охота — это не моё. Я только сейчас это понял, может, я и не прав. Но если бы моя или твоя жизнь зависела от этого истребления, я бы сделал это вновь. Ну а так, как это вроде спорта у меня сейчас пошло, я просто разочаровался в этой охоте.

— Ты только не рассказывай о своих чувствах окружающим, пусть думают, что всё тебе понравилось. Они не поймут тебя иначе, я знаю.

Она подошла, обняла меня и крепко поцеловала, а потом сказала: — Пошли и будь сильным, им ты нужен таким.

Я посмотрел на свою невесту и понял, что она всё видит и чувствует насчёт меня, а что может быть главным в семье и в любви? Понимание — именно оно для обоих, и это приносит счастье в семью.

Потом было просто собирательство — мы собирали трупы животных.

Всего было убито девяносто взрослых особей и двадцать пять молодых, или, проще говоря, маленьких варканов. Вот в их истреблении я точно руку не приложил, только это меня и успокаивало. Фермеры же радовались, как дети — у них не было такой удачной охоты очень давно.

Они хвалили нашу четвёрку, так и было почему хвалить: ведь мы убили почти шестьдесят взрослых особей, просто сидя в засаде. И Кепда на правах старшего нас постоянно нахваливал.

— Лариф, — говорил он мне, — ещё никогда такого не было, чтобы из засады убивали больше варканов, чем просто по лесу их отстреливали. Это случилось впервые на моей памяти.

— Да ладно, Кепда, всего-то на пять особей больше.

— Да, но раньше в засаде это было всего десять процентов от всех убитых хищников.

— А что теперь с ними вы будете делать?

— С трупами хищников?

— О, Лариф, ты посмотри, какой мех! Ты же чувствуешь, какой он эластичный. Вот шкуры пойдут на шубы и полушубки, а мясо скормим своим животным. Ничего, Лариф, не пропадёт. А из очень выдающихся хищников сделаем чучело, и оно будет как экспонат стоять в нашем хозяйстве.

— Вечером должны пять охотников приехать, а вы как — останетесь ещё на завтра?

— Наверное, нет, — сказал я. А Вивар молчал: он видел, что я не очень доволен такой охотой. Хотя он говорил, что это будет не совсем охота. Жаль, я пропустил его слова мимо ушей, очень жаль.

Я сидел и думал: а что с Дартом, по-другому бы было? Да нет, то же самое: загнали бы в безвыходную ситуацию зверя и просто убили. Эх, подумал я, не выйдет из меня охотника. Но вот почему на войне я себя чувствую по-другому? У меня нет угрызений совести, ну совсем.

Охота продлилась недолго, а вот после охоты время просто полетело. Пока занимались стаскиванием да подсчётами, время неумолимо перевалило уже за обед.

И мы двинулись в обратный путь — не в домик охотника, а в домище. Шутка ли, он вмещал столько народу, что всем хватило места.

Мы с Батом разговорились. Нас как раз никто не слышал, так что мы, не скрываясь, обращались друг к другу по имени.

— Аллер, тебе, я смотрю, не понравилась охота?

— Не поверишь, Бат, я даже расстроился из-за неё.

— А что тебе не понравилось? Ведь они хищники!

— Я последнего хищника отпустил живым, Бат.

— Ты это сделал специально или ты нехотя это сделал?

— Конечно специально, Бат, а иначе и не могло быть по-другому.

— Это почему, Аллер?

— Да потому что это была самка, у неё три кутёнка несмышлёныша было. Ты бы видел её умоляющий взгляд, она так кричала: "Не убивай, не убивай!"

— И я отпустил её, а она, понимаешь, поняла, что я отпустил её, и тихонько ушла.

— Да вот так история, Аллер, а кто-нибудь знает ещё про это?

— Милира всё видела от начала и до конца.

— Ну, Аллер, это тебе только в плюс пошло перед ней. Скажи, а ты когда так поступал, она тоже была с тобой?

— Да нет, конечно, я потом только её увидел, после сделанного уже.

— Тогда, Аллер, два жирных плюса тебе, — и он рассмеялся.

Я посмотрел на него и понял: ведь брат мой искренне переживает за меня, впрочем, как и я за него.

У нас получился поздний обед, а на обед было мясо, искусно приготовленное, и, скорее всего, из какого-то лесного зверя, но точно не Варкана — этим мясом фермеры просто брезговали. Ну и боялись подцепить какую-нибудь заразу от этого хищника, — оно и правильно, подумал я.

Трапезу завершили, все были довольны и охотой, и обедом, теперь бы и отдохнуть надо.

Что почти все благополучно и сделали — и легли по кроватям, я даже закемарил немного. Но меня разбудил шум возле дома: кто-то приехал, похоже. А ну да, там же пять охотников должно было приехать.

Кепда вышел встречать, а нам не к чему — это же не к нам приехали. Его долго не было, наверно, минут пятнадцать, какой-то разговор было слышно. А главное — радость была в разговоре, и смех было слышно.

Наконец дверь открылась, и вошли шесть человек, во главе их был Кепда. И они все направились в мою сторону.

А когда подошли, Кепда с такой гордостью произнёс: — Вот наш самый лучший стрелок на охоте сегодня — Лариф. Уж извините, фамилию я вашу не знаю.

Из-за его спины вышел Тригар, мой телохранитель и воин, метатель ножей.

Он тут же встал по стойке смирно передо мной, потому что узнал меня, отдал честь и отчеканил:— Рад вас приветствовать, Аллерсавр, — да так и остался стоять по стойке смирно.

Я встал, удивился: --- Тригар, а ты какими судьбами здесь? Я протянул руку, он пожал её, и я просто обнял его, сказав при этом: — Тригар и его напарник в первом же бою спасли мне жизнь.

Кепда так и сел на кровать, где стоял.

— Да, Кепда, я Аллерсавр Сарта, и спасибо вам за всё и за охоту. А кем вам приходится Тригар?

— Племянник он мой.

— И за Тригара спасибо, ведь они спасли меня, и за это им будет награда. Где-то через неделю всё получат.

— А я думал, он снова врёт мне, — тихо сказал Кепда.

— Да вы что, он ещё и врун? — шутя спросил я.

— Не-не, опомнился, Кепда, это я, старый дурак, ему не поверил, а это оказалось правдой.

— Вы уж, Аллерсавр, извините меня за фамильярность.

— Началось, — сказал я.

— А что не так, Аллерсавр?

Я посмотрел на него и поверх его, а в доме охотника уже все стояли и сгрудились к нам поближе. Никто и подумать не мог, что сыновья Вардамара — вот они, совсем рядом.

— Кепда, а как могло случиться, что вы нас не узнали? Ну что мы с Батом — сыновья Вардамара?

— Так мы в работе и в делах постоянно, да, слушать слушаем, но смотреть-то некогда совсем. А по разговорам не узнаешь, как кто выглядит, ну как-то так, Аллерсавр. А извините, вопрос такой: ваше оружие теперь может быть доступно для нас?

— Что, Кепда, понравилось?

— Конечно. Ну, во-первых, далеко бьёт, и не надо подпускать на сто апир животное, можно и за триста апир застрелить его. Ну и, глядя, как вы с ним управляйтесь, я думаю, труда не составит и нам научиться.

Но тут в разговор вступил Тригар.

— Дядя, не надо быть таким самоуверенным, перед тобой два лучших стрелка всей нашей армии находятся. Это сам Аллерсавр и Вивар, с ними пока никто сравниться не может.

— Вот то-то я смотрю такие результаты, ведь у нас никогда из засады столько никто не положил Варканов за все мои тридцать лет охоты на них!

— Ладно, Кепда, уговорили, вы меня. Оставлю я вам оружие, да и патронов к ним оставлю. Вивар, а много у нас патронов с собой?

— Две тысячи, Аллерсавр.

— Ну вот, вот вам восемь наших Валов, ну и все патроны к ним. А раз Тиграр здесь, то он и обучит вас. Но я вам не просто так отдаю это всё — вы мне взамен вашу наработку по Вирчам (плазменное ружьё) отдаёте, ну хотя бы в виде трёх-пяти ружей. Мы, знаете ли, усовершенствуем вашу наработку. У нас есть специалисты по этому делу. Кстати, а ваш специалист сможет поучаствовать в разработке?

— Нет, Аллерсавр, он умер в прошлом году, старым был, почти девяносто лет прожил.

— Ого! И когда же он придумал с ружьями такое?

— Лет тридцать назад, как раз после очередного крупного пожара, случившегося по вине Вирчей.

— Ну что, Кепда, как на счёт ружей?

— Да, пожалуйста, и тут же все присутствующие на пол положили с десяток этих Вирчей.

— Вивар, отбери пять наиболее симпатичных тебе, и мы их забираем. Ладно, рад был быть неузнаваем, мы вас покидаем. Поедем домой, в Ларен, и найдём себе другое занятие. Я посмотрел на свою троицу, и только Вивар, наверное, остался бы — такой у него был вид.

— Ладно, Вивар, остаёшься здесь, если хочешь, а у него сразу улыбка расползлась по лицу.

— Ну а мы домой, да и Вирчи мы тогда только три возьмём с собой. Вивар, не забывай, осталось пять дней отпуска.

— Я помню, Аллерсавр.

— Ну всё, тогда прощайте, а мы в путь.

И мы смело отправились в обратную дорогу: сначала добрались до областного центра Плагам, а оттуда уже на пассажирском транспорте отправились в Ларен.

Надо же, а почему портал на планете не работает? — подумал я. Раз — и на месте уже, значит, что-то на планете мешает такому передвижению. Ладно бы на Фадамаре, так нет, на всех планетах такое происходит, даже на тех, где и жизни нет. Интересно, что мешает такому передвижению?

От автора: вы уже читаете третью книгу. Если вы не подписались на аккаунт, то я попрошу вас сделать это. А ещё поставьте лайк там, где сердечко на сайте.

Глава 7

Ларен.

Прилетев в Ларен, мы сразу отправились в дом правителя. У нас в запасе ещё пять дней отпуска, а я что-то после той охоты почувствовал себя каким-то опустошённым. Сам себя и ругал, и уговаривал: «Ты же рвался на охоту, чего ты ожидал? Что ты с животными будешь на равных? Так нет же, само слово «охота» говорит о другом — что именно ты охотник, а они — жертвы». Всё, сам себе сказал я, больше никогда никакой охоты. Так мне не понравилась эта охота, а может, с другими животными по-другому как-то? И снова сам себе сказал: нет, не по-другому.

Ладно, если бы есть нечего было и охота была бы выживанием. Вот только тогда это было бы естественно, а так — ну её, эту охоту, не моё.

Но ружья мне понравились, надо на Шабу отправить к Ивасу, пусть поработает, интересно, чем он занят сейчас.

Меня из размышлений вывел Краф, он, наверное, успел соскучиться или почувствовал моё опустошение после охоты. Он сначала ткнулся мне в колено, а потом сел и начал смотреть прямо в лицо.

Милиру и брата увела Итила, а я остался один и сидел перед кабинетом у Отца. Я не захотел сразу заходить и сел в кресло, а Вирч поставил вертикально и, взяв его двумя руками, как бы опёрся на ружьё. Вот в таком виде меня и нашёл Краф — задумчивого и с ружьём.

— Как твои дела, Краф? — сказал я и получил в ответ клац.

— Что, поучил свою стаю уму-разуму, да?

И снова Краф клацнул.

И вот так я с ним вёл беседу минут пять ещё, пока меня не окликнул Отец.

— Да, мне говорили, что ты с ним общаешься, Аллер, но я ни разу этого не видел. Теперь вот увидел.

— Отец, и давно ты вот так наблюдаешь?

— Ну, минуты три наблюдаю, и понял, что охота тебе не понравилась, зато война больше по душе.

— Ты не прав, Отец. Если бы от охоты зависела наша выживаемость, я бы чувствовал себя как надо, а там просто как в спорте. Правда, ну не то, а вот война! Ведь на войне решается вопрос существования, так что если что, то там я на своём месте.

— Я тебя понял, воин. А что у тебя в руках? Что за изделие? Вроде бы и на Вирч похоже, и в то же время что-то другое. Ну-ка, давай-ка я посмотрю, что ты там ещё придумал.

Передавая Отцу Вирч, я сказал:— Да, изделие интересное, надо усовершенствовать, но это не я его придумал, а тот кто придумал, того в живых уже нет.

Отец, пройдя в свой кабинет и рассматривая Вирч, сказал:— Надо же! А как просто-то всё сделано и как далеко стреляет ружьё?

Я, зайдя следом за Отцом в кабинет вместе с Крафом, ответил:— Да, вот в этом и вся загвоздка: недалеко оно стреляет, но на сто апир убивает любое животное. А вот если довести до пятисот метров, то автомат Вал нам больше не понадобится, но и это тоже пока не факт. Насчёт драгунов не знаю.

— Ты забыл, сын, что против батарей плазмы есть защита, которая нейтрализует эти самые батареи?

— Нет, отец, не забыл, и вот эту работу надо подкинуть Ивасу на Шабу.

— А Тукера молодец, не правда ли, сын? Знаешь, он говорит, что ты его вдохновил на всякого рода исследования. У него сейчас столько разных разработок, ты просто не представляешь, Аллер.

— Почему не представляю? Вот именно что представляю и видел. Мне Бат как-то показывал на компьютере его новшества.

— Слушай, а ружьё и правда хорошее, задумка интересная. Может, и правда Ивас со своими людьми поработает на славу. Что, сам поедешь или мне передать? А то я на днях к нему с проверкой еду, правители спрашивают про новые виды оружия, вот и покажу им, пока у нас затишье образовалось, а Аллер?

— Ты на счёт затишья?

— Да, Аллер, я уже тоже читал предсказание, и знаешь, если это правда, то с Комби нам придётся пободаться, и возможно очень и очень долго.

— Отец, я всё понимаю, вы все любите верить во всякую всячину. Но поверь мне, не всё будет зависеть от нас, если я правильно понял это предсказание. Только то, что мы не будем воевать каждый день, а всё же всё будет скорее всего, происходить периодически и очень редко. Вот поэтому, скорее всего, война с Комби будет идти долго.

— Вот же, Аллер, ну откуда у тебя это?

— От предков, отец, от предков, — сказал я. — А что это, я не понял?

— Уверенность какая-то, и ведь срабатывает, как я погляжу, — сказал отец.

— Не хочешь посетить наши разорённые планеты, Аллер?

— А что, караван отправляется туда? Да? Но у меня вся команда в отпуске, с моего корабля.

— Значит, полетишь? Да?

— Да, хотелось бы посмотреть на всё своими глазами, а то только по видео и видел всё.

— Мы дополним твою команду молодыми пилотами, пусть пройдут практику, так сказать. Им всё равно надо учиться, а практика — незаменимая вещь.

— А что с Вирчем?

— Всё будет в порядке, я донесу до Иваса твои пожелания, главное — не беспокойся.

— А когда караван полетит?

— Завтра с утра.

— А команда?

— Вечером будет тебе команда, так что с утра на корабль, да пораньше. Караван стартует в девять утра, один прыжок — и ты там.

— Что, такой огромный караван, отец?

— Да, очень огромный. Надо и продовольствие, и стройматериалы везти туда. Когда там своё ещё что появится? Может, через год, а пока раз в неделю будем снабжать планеты.

— Отлично, отец, а ты не отправлял ещё за репарациями какую-нибудь делегацию в мир Асворта?

— Нет, пока. После отпуска твоего решили отправить. Все вернутся в строй, наградим, как положено, каждого по заслугам. И наберём делегацию за репарациями в Асворт.

— А что с наградами?

— Всё отлично, Аллер, уже всё штампуется, на всех хватит, не беспокойся.

— Ну тогда мы пойдём с Крафом.

— Постой, Аллер, ну как настроение-то твоё поднялось?

— Я остановился, а ведь хотел уже уходить, заглянул как бы вовнутрь себя, и правда тоска какая-то ушла, а беспокойство и, главное, такое радостное вытеснило эту тоску, сидевшую и в голове, и в груди, как заноза.

— Да, Отец, ты знаешь, настроение поднялось, правда.

— Вот и отлично, а то на тебе лица не было после этой твоей охоты. Ну иди, как ты там говоришь, а вспомнил — готовься быть готовым, — и Отец улыбнулся.

— А мы с Крафом пошли разыскивать и Милиру, и Итилу, и, конечно, братишку.

На следующее утро рано-рано мы — Бат, Милира, я и Краф — через портал отправились на наш корабль. А там творилось неописуемое, по сути — бардак. Капитана на борту не было: он тоже уехал в отпуск, и куда отправился Берар, я даже не знал, по правде говоря.

Пришлось нам с Батом брать командование в свои руки.

Построив команду, которая состояла из ста человек, в основном одного возраста — восемнадцати лет, из них около семидесяти парней и тридцати девушек.

Те пилоты, которые приглядывали за кораблём и должны были поехать в отпуск после всех, стояли на своих постах.

Я начал речь.

— Детство кончилось, теперь вы вступаете во взрослую жизнь. На ваших плечах теперь висят миллиарды жизней.

Кто-то засмеялся в этот момент.

— Кому там смешно? Выйди сюда, посмеёмся вместе! Что ты один втихаря, как крыса, там хихикаешь?

Наступила тишина, было слышно только шум корабля. Я выждал полминуты и смотрел в лица будущих пилотов — они все смотрели на меня.

— Итак, я вручаю вам мой корабль. Наш рейс уже не учебный. Вы все друг от друга зависите, и не просто — именно ваши жизни зависят друг от друга.

— Вы должны проявить свои умения каждый на своём посту. Повторяю: перестаньте ребячиться, вы при деле. А на отдыхе — ваше право заниматься чем хотите, но в пределах разумного.

— Вы же прямо сейчас будете рассчитывать маршрут прыжка, и вместе со всей грузовой армадой мы прыгнем за один прыжок такое расстояние, которое раньше преодолевали за два дня в одну сторону.

— Ну так как, нужно нам ваше ребячество или нет?

Нет, нет, разноголосье пошло по строю.

— Я не понял, что за ответ. Вы что, куры на насесте? Громко и чётко в один голос повторили: «Иии».

Все разом ответили одним словом:— Нет.

— Ну вот, можете, когда захотите.

— А кто не поймёт — службу будет иметь дело с моим Крафом.

— Краф, услышав своё имя, сразу клацнул, и его очень хорошо и отчётливо было слышно. А у молодых пилотов почти у всех глаза округлились.

Я смотрел на молодых пилотов и понимал, что до некоторых дошло, а до кого не дойдёт — пойдёт на гражданку.

— Поймите правильно: ваши ровесники уже прошли одну войну, некоторые даже погибли. Вы что, думаете, им не хотелось жить? Да хотелось, но это их дорога, и они прошли по ней с честью. А я хочу, чтобы у нас совсем не погибали в бою люди, а для этого нужна дисциплина. Слушайте старших пилотов, они вам подскажут, что делать. Всё, я всё сказал. По постам марш! — рявкнул я.

И все сразу растворились и разбежались, каждый к своему месту.

Милира, стоявшая сзади и справа от меня, сказала:— Вот это напутствие во взрослую жизнь! А у меня такого не было, а жаль.

— Бат, — отозвался слева и сзади.

— Надо будет узаконить такое напутствие, чтобы все понимали, что от них требуется.

А я молчал и вспоминал учебку в Фергане и то напутствие от комбата, который нас отправлял в ДРА выполнять наш интернациональный долг.

— Милира, ты с Бераром сестра и много знаешь о его службе, ведь так? — спросил я, оборачиваясь к ней.

— Да, много чего знаю. А что?

— Кресло командира корабля на этот рейс твоё. Как справишься?

— Справлюсь, конечно, но мне будет нужен заместитель.

— Сама выберешь из молодёжи, кого нибудь посообразительней. Я думаю, до вечера найдёшь.

— Хорошо, я поняла, сделаю.

— Вот и славно. Принимай пост.

— А я с Батом похожу, посмотрю, кто чем занимается из молодёжи. Да и нельзя мне быть командиром корабля.

— Я знаю, — ответила Милира.

Она хотела уже пойти в рубку, а я остановил её.

— Милира, чуть не забыл: в восемь часов прыгаем вот по этим координатам, там вся армада грузовая наша будет. — И я переслал ей со своего компьютера координаты для промежуточного прыжка.

— А теперь командуй, командир, — сказал я ей.

— Сделаю, — сказала она и отправилась в рубку.

А мы с Батом пошли по всем службам. На местах уже шла работа, и ребячество вмиг куда-то испарилось у этих молодых людей. Конечно, были заняты не все на службе, была и другая смена, которая отдыхала.

И мы пошли в спортзал. Мне просто стало интересно, есть там сейчас хоть кто-нибудь.

Я был приятно удивлён: вся смена, которая должна была отдыхать, была в спортзале. Краф отогнал пару молодых парней от козла и запрыгнул на него. Усевшись поудобнее, он стал наблюдать за людьми. А половина людей в спортзале просто шарахнулась от него, отойдя быстро подальше.

Я сразу обратил внимание на ринг: там занимались, а скорее всего, спарринговали двое парней, ну, конечно, в стиле Тетрибо. Я направился к рингу. Бат сразу понял, чего я хочу, и двинулся за мной. По пути до ринга он сразу начал говорить.

— Аллер, не вздумай вызывать на бой кого-нибудь из них.

— Бат, если ты так настаиваешь, то я вызову сразу двоих. У Бата аж глаза округлились, он такого точно не ожидал.

Запрыгнув в ринг, я спросил у парней:— Давно занимаетесь тетрибо?

— С месяца полтора уже, — был мне ответ.

— А давайте спарринг со мной? — Они помотали головами: — Нет, не будем.

— А вдвоём на одного? Ну, давайте!

— А нам ничего не будет, если победим вас?

— Будет, конечно, награда будет. Что хотите?

Они сразу осмелели. Один сказал:— Хочу командиром корабля стать хотя бы на время.

— Ух ты, хорошее желание! Ну а ты?

— А я заместителем командира корабля.

— А навыки есть?

— Есть, конечно, зачем бы мы тогда просили? — ответили они мне.

— Ладно, но если я побеждаю, то я сам решу, чего я от вас хочу, но потом.

— Хитро, — ответил мне первый заговоривший и назвавший желание стать командиром корабля.

— Ну так что, по рукам?

— Да — ответили они мне.

— Правила знаете в спарринге?

— Да, до первой крови, или соперник в нокауте, ну или сдаётся, хотя ни разу никто ещё не сдавался.

— Так, парни, мне пять минут требуется, чтобы разогреть мышцы.

— Да, понятное дело, но по их лицам я видел, что они уже предвкушали победу.

— Ладно, не говори гоп, пока не перепрыгнешь, — подумал я, — а вдруг победят, ну и поделом тогда мне.

Я в течение пяти минут разогрел мышцы всякого рода упражнениями, ноги размял немного, чтобы ввести всех в заблуждение, и вот я уже готов.

Я встал в такую стойку, которую ещё никто не видел, даже Бат был удивлён. Я ведь против двух соперников бьюсь, вот и стойка своеобразная.

Мои противники, два молодых крепких парня, стояли напротив, их глаза горели азартом. Тот, что хотел быть командиром, был повыше и пошире в плечах, с уверенной, даже немного наглой улыбкой. Его заместитель, чуть пониже, но не менее мускулистый, выглядел более сосредоточенным, его взгляд изучал меня, пытаясь разгадать мою необычную стойку.

— Ну что, готовы? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, без волнения.

— Всегда готовы! — в один голос ответили они, и в их голосах прозвучала неподдельная уверенность.

Я кивнул. Моя стойка была действительно необычной. Я стоял боком к ним: одна нога чуть впереди, другая отставлена назад, руки опущены, но не расслаблены, а готовы к мгновенному движению. Это была стойка, разработанная специально для боя против нескольких противников, чтобы максимально использовать боковое зрение и иметь возможность быстро менять направление атаки или защиты. Бат, мой братишка, который наблюдал за нами со стороны, покачал головой, но в его глазах я увидел не осуждение, а скорее любопытство. Он знал, что я всегда ищу новые пути.

Первым атаковал тот, кто хотел быть командиром. Он рванул вперед, выбрасывая прямой удар правой рукой, целясь мне в голову. Я легко ушёл в сторону, отклонившись назад, и его кулак просвистел в нескольких сантиметрах от моего лица. В тот же момент его заместитель попытался обойти меня с другой стороны, чтобы зайти в спину, но я уже был готов к этому. Моя левая нога мгновенно оттолкнулась от земли, и я развернулся, встречая его взглядом.

«Неплохо, парни», — подумал я. — «Слаженно работают».

Я не стал атаковать в ответ, а лишь уклонялся, двигаясь вокруг них, как тень. Моя цель была не просто победить, а показать им, что даже вдвоём они не смогут меня одолеть, если я не захочу. Я хотел, чтобы они почувствовали мою силу, мою скорость, мою непредсказуемость. Они пытались загнать меня в угол, окружить, но я был слишком быстр. Мои ноги двигались, как будто не касаясь земли, а руки, казалось, были везде одновременно, блокируя их удары, отводя их атаки.

Я видел, как их уверенность постепенно сменяется недоумением, а затем и лёгким раздражением. Они начали действовать более агрессивно, их удары стали сильнее, но и менее точными. Я ждал своего момента, изучал их движения, их привычки, их слабые места. Я знал, что рано или поздно они допустят ошибку, и тогда я нанесу свой удар. Но мой коронный приём в этом случае не сработает, значит, как получится.

Внезапно командирский кандидат нанес мощный удар ногой, который был нацелен мне в корпус, а его заместитель одновременно попытался схватить меня за руку. Это был хорошо скоординированный маневр, но я был готов. Я резко присел, уходя от удара ногой, и в тот же момент вывернул руку, освобождаясь от захвата. Моя правая нога мгновенно взлетела вверх, целясь в подбородок командира. Он успел отдернуть голову, но удар всё же задел его, и он пошатнулся.

«Первая кровь», — подумал я, заметив тонкую струйку крови, появившуюся на его губе.

Но я не остановился. Моя левая рука, как молния, метнулась вперёд, нанося короткий, резкий удар в солнечное сплетение заместителя. Он согнулся пополам, хватаясь за живот, и упал на колени.

«Ну вот и всё», — подумал я. — «Один готов, второй на подходе».

Командирский кандидат, увидев падение своего товарища, на мгновение растерялся. Этого мгновения мне было достаточно. Я сделал шаг вперёд, и моя правая рука, словно пружина, выпрямилась, нанося точный удар в челюсть. Он отлетел назад, ударился спиной о канаты и медленно сполз на ринг, его глаза были закрыты.

Я стоял над ними, тяжело дыша, но чувствуя прилив адреналина. Бат подошёл ко мне, его лицо было серьёзным.

— Ну что, доволен? — спросил он.

Я кивнул.

— Да, доволен. Теперь они знают, что не стоит недооценивать противника.

Я посмотрел на двух парней, лежащих на полу. Они были молоды, сильны, но им не хватало опыта, хитрости и, самое главное, умения думать на несколько шагов вперёд.

«Ну что ж, парни, — подумал я, глядя на них, — теперь пришло время для моего желания».

Я подошёл к первому, тому, кто хотел быть командиром. Он уже приходил в себя, медленно открывая глаза и пытаясь сфокусировать взгляд. На его губе запеклась кровь, а в глазах читалось не только поражение, но и некое уважение.

— Ну что, командир? — спросил я, присев рядом. — Как ощущения?

Он попытался улыбнуться, но вышло скорее гримаса.

— Неплохо, — прохрипел он. — Я и не думал, что вы настолько быстры.

— А ты думал, что я просто так соглашусь на ваши условия? — усмехнулся я. — Ладно, поднимайся. И ты тоже, — обратился я ко второму, который уже сидел, потирая солнечное сплетение.

Они с трудом поднялись, пошатываясь. Я дал им немного времени, чтобы прийти в себя, а затем продолжил:— Итак, парни, вы проиграли. А значит, теперь я решаю, чего хочу от вас.

Они переглянулись, в их глазах снова мелькнула тревога.

— Не бойтесь, — сказал я, заметив их реакцию. — Я не собираюсь требовать от вас ничего невозможного. Но вы должны будете выполнить мою просьбу безропотно и в срок.

Они кивнули.

— Моё желание простое. Вы оба в течение следующего месяца будете моими личными помощниками. Будете выполнять все мои поручения, учиться у меня, наблюдать за тем, как я работаю. И самое главное — вы будете учиться думать. Думать не только о том, как нанести удар, но и о том, как предвидеть действия противника, как использовать его слабости, как превратить поражение в победу.

Они снова переглянулись, и на этот раз в их глазах я увидел не только удивление, но и проблеск интереса.

— А нам сказали всего пять дней, — удивлённо сказал будущий командир.

— Так у вас же практика, вот и будете у меня практику на корабле проходить. Если месяца мало — ещё добавим.

— Это не наказание, — добавил я, — это возможность. Возможность стать сильнее, умнее, опытнее. Возможность понять, что настоящая сила не только в мышцах, но и в голове.

Бат, который всё это время молча наблюдал, одобрительно кивнул. Он знал, что я не просто наказываю их, а даю им шанс.

— Ну что, согласны? — спросил я.

Командирский кандидат, тот, что был повыше, первым отреагировал:— Да, согласны, — сказал он, и в его голосе уже не было прежней наглости, только уважение. — Мы согласны.

Его заместитель сказал:— Мы не подведём вас.

Я пожал их руки.

— Отлично. Теперь так: на этом корабле сегодня командир — моя будущая жена, зовут её Милира. Скажете, что пришли от меня учиться командирскому делу.

Они кивнули, и я увидел, как в их глазах снова загорелся огонёк азарта, но на этот раз он был смешан с решимостью и желанием учиться. Я знал, что они будут хорошими учениками. И, возможно, когда-нибудь они действительно станут командирами кораблей, но уже с гораздо большим пониманием того, что значит быть лидером. А пока им предстояло пройти долгий путь.

— Как хоть имена ваши?

Тот, что повыше, сказал:— Я Варкар Мильн.

А который хотел стать заместителем, сказал:— Я Линиар Фаврол.

От автора: вы уже читаете третью книгу. Если вы не подписались на аккаунт, то я попрошу вас сделать это. А ещё поставьте лайк там, где сердечко на сайте.

Глава 8

Планета Фаос

Наш корабль сделал прыжок в указанные координаты сбора грузовой армады. Только здесь я узнал, что собранных для прыжка шесть тысяч грузовых Стриков — это просто огромное количество для Фадамарской Федерации. Со всех планет её собирались стройматериалы и продовольствие, и теперь это будет происходить почти год и каждую неделю, пока на планетах системы Артос не начнут сами себя обеспечивать и продовольствием, и стройматериалами.

Я не был на этих планетах, но мог себе представить, что там натворили захватчики, и что этот Комби отдал команду на уничтожение всех построек на планетах. Неужели те, кто уничтожал города, не думали о последствиях? Надо же так загадить умы людей, что им думать даже не было никакой надобности об этом.

Милира очень хорошо справлялась с обязанностями командира корабля. Я специально тихо зашёл в рубку, чтобы на меня меньше обратили внимание, и смотрел за всеми её манипуляциями. Парни, которых я прислал ей в помощь, чётко выполняли все её команды, а команды были все по делу. Ни одного лишнего слова и движения — я знаю, женщины они такие.

Иногда даже из-за этого бывают всякого рода разногласия между мужчиной и женщиной.

Теперь всё зависело от импульсной связки, данные для прыжка стали поступать и на наш корабль. Так что в этот момент лучше не мешать никому, а иначе окажемся по ошибке неизвестно где.

Минут десять, понаблюдав в рубке за экипажем, решил вернуться в кабинет. Бат там остался сидеть за своим компьютером и решал насущные задачи по своему профилю деятельности.

Шесть тысяч "Стриков" — это не просто груз, это символ возрождения. Каждый из них нес в себе не только стройматериалы и продовольствие, но и частичку надежды, которую мы должны были доставить на эти истерзанные войной миры.

Мысли о "Комби" не давали покоя. Как можно было отдать такой приказ? Уничтожить всё, что создавалось веками, лишить людей корней, истории, будущего. Это было не просто варварство, это было целенаправленное стирание идентичности, попытка превратить разумных существ в безвольных марионеток, лишённых способности к самостоятельному мышлению. И, судя по всему, им это почти удалось. Люди, привыкшие к тому, что за них всё решают, теперь оказались неспособны даже представить себе последствия своих действий.

Милира. Я снова подумал о ней. Её спокойствие и уверенность в рубке были якорем в этом бурном море неопределённости. Она была воплощением того, что я искал в командире — не просто исполнителя, а лидера, способного вести за собой, вдохновлять и принимать верные решения в самых сложных ситуациях. Её команда, состоящая из молодых мужчин, безоговорочно ей доверяла, и это доверие было заслужено. В их слаженной работе чувствовалась не просто дисциплина, а глубокое уважение и понимание общей цели.

Я откинулся на спинку кресла, ощущая, как напряжение медленно отступает. Предстоящий прыжок был лишь одним из многих этапов долгого пути — пути восстановления, пути возвращения жизни. Мы были лишь маленьким звеном в этой цепи, но каждое наше действие, каждый прыжок приближал нас к цели. Цели, где на планетах системы Артос снова зазвучит смех детей, где будут строиться новые города, где люди снова смогут смотреть в будущее с надеждой, а не со страхом.

Бат сидел, занимался своими делами, он даже не заметил, что мы с Крафом пришли в кабинет, и я снова ушёл в свои размышления. Этот гад Комби подчинил себе людей и с их помощью натворил много бед. Он же машина и не осознаёт, каково это живому организму. Я сидел, думал, как же их победить?

И я вспомнил свой сон про пустынный чужой корабль и ту троицу без скафандров. Наверное, они и были Комби. Мозг мне во сне выдал такое видение. Да и Ленорм говорила, что только голова и грудь у них уязвимы, а вот как я часть груди — да кто его знает. А вот голова — да, это будет целью номер один.

А как же ещё можно с такими машинами бороться? Я вспомнил всякого рода фильмы про нашествие пришельцев на Землю, но так и не вспомнил ни одного существенного противоядия против Комби. Вирус не пойдёт — эти гады автономны и ни в коем случае не передадут его. Заморозка? Тогда пострадаем и мы. Чего бы я ни придумывал, я сам находил, что это не подходит для борьбы с ними.

Что же придумать? На ум ничего и не приходило, кроме одного, которое точно существенно: пули или просто куски железа, которые, пронизывая их голову или грудь, могли разорвать все процессы, происходящие внутри них.

И тут мне пришла в голову идея — электрический ток. По ним же двигаются какие-никакие токи. А Комби боятся Стены Темноты, которая как раз поглощает всякого рода энергию. А что если нам придумать такое оружие?

— Бат, оторвись на минутку от дел, у меня созрел грандиозный план, как победить Комби, если мы с ними ввяжемся в бойню.

Бат оторвался от компьютера.

— Что ты сказал? Победить Комби? А как? — спросил Бат.

— Смотри, Бат, они же машины, и у них присутствуют какие-никакие электрические токи, пускай и совсем не заметные. Но они у них есть, иначе они тогда бы не были машинами.

— Аллер, ты хочешь сказать, ты хочешь устроить им замыкание в электросети?

— Бат, а это ещё лучше! Действительно замыкание — вот что их будет уничтожать. А вот создать аналог Тёмной стены было бы куда эффективнее. Вот же что за субстанция такая — никак не изучить не получается её. Уничтожает всё, всё, что завязано на электричестве. Постой, а ведь аккумуляторы она не трогает, а просто поглощает их энергию, а потом аккумулятор вновь начинает работать как ни в чём не бывало, проходя эту стену.

— Тогда, Бат, про стену темноты можно забыть. А вот почему она импульсные установки выводит из строя — это тоже вопрос. Что в них такого, что она разрушает их дальнейшую работу, когда с помощью них мы проходим сквозь Тёмную стену?

— Как они устроены, эти Комби, раз они боятся эту Тёмную стену — одни догадки.

— Надо нам, Бат, поймать хотя бы одного Комби и разобрать по частям. А вот насчёт замыкания или, наоборот, перенапряжения — вот такое оружие может и сработать. Попади с такого оружия в любую часть тела Комби — а его раз и замкнуло, представляешь, Бат?

— Аллер, я сейчас же все твои мысли об этом оружии изложу в письменном виде и отправлю их Ивасу на Шабу.

— Давай, давай, братишка, а ещё пусть разработают устройство, чтобы мы обнаруживали в облике человека самого Комби. Иначе, по методу Ленорм, мы будем учиться распознавать несколько поколений этих Комби.

Объявили получасовой отчёт по прыжку: мы прыгнем ближе к планете Фаос. А там уже распределятся все Стрики — кому куда надо, к каким координатам прибыть. Кто-то прыгнет к Ваэне, и начнётся разгрузка Стриков, где через портал, а если что-то крупногабаритное — то и грузовыми транспортами будут доставлять на планеты.

Я не был на этих планетах, могу только представить, что натворили эти агрессоры. И ведь они люди, а натворили таких дел, что жители теперь долго не будут принимать жителей Асворта. Они их будут ненавидеть, поэтому миру Асворта надо закрыть путь в систему Артос на пару поколений людей. Хотя, если взять Землю, многое нашим народом простилось уже лет через десять после войны с Германией, но никто ничего не забыл.

Везде для людей действует один и тот же принцип, который озвучил ещё Александр Невский: хотите — приходите и живите среди нас, а кто с мечом к нам придёт — тот от меча и погибнет. Всё очень просто, и человечество так и живёт по такому простому принципу.

Так что Асворту сюда дорога заказана, так сказать.

Мы все прыгнули, и нам осталось сделать ещё один прыжок поближе к тому месту, откуда мог работать портал для перемещения на Фаос.

На Фаосе выбрали то место, где раньше была столица, хоть от неё ничего не осталось, а теперь я понял, что даже название хотят дать другое.

Планету открыл Аляр, как мне говорили, вот и название столицы было созвучно его имени — Лярд. Когда узнал, что хотят поменять название, я почему-то воспротивился, даже не зная, на какое именно. А когда узнал, на какое, так вообще стал ярым противником переименования.

— Ишь ты, хотят в мою честь назвать! Нет уж, пусть в честь открывателя планеты и останется название, — сказал я Бату.

— Но, Аллер, я же тебе говорил: не противься, когда народ этого хочет.

— Бат, я всё понимаю, но в этот раз это уже перебор, и не спорь со мной. А ещё я им всем прочитаю такую лекцию, чтобы они забыли о переименовании. Пусть новый город закладывают и тогда называют его моим именем, а старые не стоит переименовывать. Так что я тебя здесь не послушаю, Бат.

— Ладно, ладно, брат, успокойся, это только их предложение было, а я сказал им, что поговорю с тобой.

— Ты меня услышал, Бат? Вот и передай им моё решение.

— Всё, успокойся, я всё сделаю.

Через некоторое время мы выполнили дополнительный прыжок и прибыли к месту, откуда можно отправляться на планету Фаос. Я зашёл в рубку, пообщавшись с Милирой, сказал ей, что она со мной на планету не пойдёт.

— Тебе не стоит видеть этих разрушений своими глазами, я не хочу, чтобы ты расстраивалась.

— Хорошо, Аллер, как скажешь.

— А вот твоих помощников я заберу с собой, пусть побудут вместо охраны у меня. Они стояли рядом и всё слышали.

— Ну как, готовы поработать за телохранителей? Пока мои все в отпуске.

— Сделаем, — ответили мне Варкар и Линиар.

— Тогда идите к моему брату, он вам выдаст оружие.

Они ушли.

Я, оставшись с Милирой, сказал ей.

— За меня не тревожься, всё будет нормально. Развернулся и пошёл к порталу. Краф, как всегда, был впереди меня. Я поймал себя на мысли, что он как-то понимает, куда я именно направляюсь. Вот это открытие! И как он только понимает, куда я направляюсь?

Возле портала пришлось постоять и подождать телохранителей и брата. Наконец-то они появились. Варкар и Линиар были вооружены валами, и на боку у каждого уже висела кобура с пистолетами. Я со своей кобурой и пистолетом в ней редко расставался, так что он всегда был при мне. Хоть и не видел, но вес его я ощущал.

Взошли на постамент портала. Я скомандовал оператору, куда нас направить. И вот снова местная звезда ослепила меня на три секунды. Я начал считать, когда приду в себя после телепортации. Крафу надо было больше времени, поэтому я постоял и подождал, пока он придёт в себя. Парни тоже почувствовали то же самое, что и я. Один Бат, как ни в чём не бывало, чувствовал себя уверенно, будто и не телепортировался только что.

Почему мы все тяжело переносим проход через портал, а некоторые люди вообще ничего не чувствуют при переходе? Меня как-то заинтересовал этот вопрос, но, как всегда, я отложил его в долгий ящик в голове.

На планете Фаос, после уничтожения всех зданий, люди живут и строят заново города. Каждый рассвет приносил не только свет, но и новый повод к созиданию. Руины, некогда величественные, теперь служили лишь напоминанием о хрупкости прошлого и о силе человеческого духа, способного возрождаться из пепла.

Каждый новый дом, каждая новая мастерская, каждая новая площадь становились символом победы над хаосом. Люди работали сообща.

Они делились последним куском хлеба, помогали друг другу в трудную минуту, и их голоса, сливаясь в песнях и рабочих напевах, разносились по бескрайним просторам Фаоса.

С каждым днём города росли, обретая новые очертания. Они не были похожи на прежние с их строгой геометрией и холодным блеском металла. Новые поселения были органичными, вплетёнными в ландшафт, словно выросшими из самой земли. Дома, построенные из глины, дерева и камня, гармонично сочетались с окружающим миром, а их крыши, покрытые соломой или широкими листьями, защищали от палящего солнца и проливных дождей. Я понимал, что это временные жилища.

Новая цивилизация Фаоса строилась не на завоеваниях и власти, а на взаимопомощи и уважении к природе. Люди поняли, что истинное богатство заключается не в накоплении материальных благ, а в гармонии с окружающим миром и в прочных узах, связывающих их друг с другом. Они научились ценить каждый прожитый день, каждую улыбку, каждое доброе слово. И в этом новом, простом, но таком настоящем мире они находили своё счастье, строя будущее своими руками: кирпичик за кирпичиком, надежда за надеждой. Они знали теперь цену всему этому, потому что прошли по тонкой грани между жизнью и смертью.

— Ну ладно, философствовать, — сказал я сам себе, — смотри и осматривай, что не так, подмечай и ставь отметки для замечаний, — уговаривал я сам себя.

Я посмотрел на парней: они явно не ожидали такого увидеть, ведь строений нет, одни мазанки. Я читал в их глазах: как такое возможно, как до такого можно довести людей, и не только вот этих людей. Сейчас вся планета так выглядит.

— Что, парни, не ожидали такого увидеть, да?

— Нет, Аллерсавр, не ожидали, это правда.

— Война — это вообще страшная вещь. Самое сильное она бьёт по мирному населению. Смотрите и запоминайте: никогда на наших планетах не должно больше повториться вот такое унижение людей. Вы меня поняли?

Да, Аллерсавр.

Солдаты, конечно, тут присутствовали тоже, и они несли службу исправно, потому что каждого прибывшего осматривали и, если надо, проводили полный досмотр. Нас это тоже касалось, но офицер, находящийся на посту, узнал нас с братом, да и солдаты тоже узнали. Поэтому, как только мы подошли к выходу с портала, они вытянулись по струнке и отдали честь.

Мы тоже отдали честь. Подойдя поближе, я уже завёл разговор.

— За стеной были?

— Были, — ответил офицер за всех.

— А почему не в отпуске?

— Да я бы с радостью, но кто службу будет тянуть? Кто там не был, не понимает, для чего мы так исправно несём службу.

— Что-то я не понял сейчас: как это — в армии спустя рукава нести службу?

— Нет, Аллерсавр, я не так выразился. Они не понимают, что каждая мелочь имеет свой вес. Если что-то упустить из виду, то может произойти непоправимое.

— А, вот о чём ты. Но всё равно надо в отпуск.

— Осталось четыре дня, и мы пойдём, как только наши вернутся с отпуска.

— Вот и хорошо. В боях-то участвовал?

— Мы все участвовали: и я, и мои солдаты. Три десантные операции на нашем счету.

— Да молодец, я знаю, что такое десантная операция, вы уже герои, раз в них принимали участие. Ладно, несите службу. Извини, капитан, имени спрашивать не буду — не запоминаю я имена, зато тебя и солдат твоих запомню. А потом, если встречу когда-нибудь, то даже скажу, где видел тебя и их. Вот такая у меня память — только лица запоминаю.

— Ну что ж, служи.

Я протянул ему руку для рукопожатия, он пожал её, а его солдаты улыбнулись. Мои телохранители переглянулись между собой, сделав какой-то вывод, наверное.

Нам открыли проход, и мы вышли из портала. А вот теперь задачка была не из простых — куда пойти, везде стройка. Планета вся — сплошная стройка. Вдалеке было видно, что грузовые транспортники привезли что-то крупногабаритное. Иначе разгрузка была бы произведена через грузовой портал. Хотя он таким и не был, но так уж люди сами его обозвали. Через него за раз могло пройти сто пятьдесят человек. Ну и, естественно, столько же по весу могло пройти груза, сколько весили, например, эти сто пятьдесят человек.

Вот он и стал называться грузовым. Как же быстро, однако, это распространилось! Технология не наша, а заимствованная, но такая нужная.

Перед нами открылись три дороги, ну прямо как в былинах. Конечно, я пошёл прямо: в отдалении увидел строящееся здание, напоминавшее мне Казанский собор в Питере. Интересно, что там возводят? Вот туда и направился, а Бат Краф и телохранители уже пошли за мной.

Всюду работали люди, естественно, все на общее благо. Вся Федерация взяла на себя полное обеспечение этих планет — и продовольствием, и стройматериалами. Люди не могли сейчас работать за деньги — просто негде их заработать, поэтому трудились почти все, кроме детей и стариков. По-другому пока не получится, хотя им платили за трудодни. Выплата будет произведена через год, а сейчас они просто строили настоящее жильё для себя и для ближнего своего.

Жильё получат все — кто раньше, кто позже, но получат все. Люди это понимали и не филонили, они хотели жить как раньше. Главное — год потерпеть, и потом всё снова будет хорошо. Надежда в людях умирала последней, а эти люди, получившие считай новую жизнь, очень хорошо это понимали.

Не обращая на нас никакого внимания, люди занимались своим, только им порученным делом. Так что мы для них просто солдаты, что мне и надо было. Я не хотел быть узнаваемым на каждом шагу, ну хотя бы пока. Я понимал, что скоро это кончится, и я буду узнаваем в каждом уголке Фадамарской Федерации. И что-то мне подсказывает, что не только в ней.

Так мы прямиком направились к тому зданию, что меня привлекло своими очертаниями. Что же это такое строится?

Уже подходя к строящемуся зданию, я понял, что это — памятник погибшим защитникам. Он был задуман грандиозно. Мы, как вкопанные, встали перед этим шедевром.

— Бат, ты посмотри только, какой размах!

— Так это же твоя идея, Аллер.

— Как моя? Не понял.

— Ты настоял, чтобы всем погибшим в этой войне построить памятники и выбить имена на камне каждого погибшего солдата. А на Фаосе и Ваэне больше всех погибло солдат, вот и размах.

— Это чтобы все имена вбить, я так понял, он такой большой?

— Да, Аллер, только поэтому.

— Ну и правильно, пусть потомки помнят, что солдаты сложили свои головы за них, за будущее поколение.

Бат и телохранители смотрели на меня непонимающе. Ну да, они же все с этого мира, а я — из другого. Но я вас всех научу Родину любить и чтить погибших за неё солдат, да и не только солдат. Я понимаю, что у них не было войн уже более четырёхсот лет. Ту стычку можно не считать войной, которая произошла двадцать один год назад. Да и потерь таких тогда не было, а сейчас просто невиданные потери произошли.

Да, Бат, потомки, да и живущие сейчас, должны знать, какой ценой это всё далось.

— Я понимаю, Аллер.

— Да не понимаешь ты, Бат, сейчас не понимаешь и говоришь мне лишь бы я успокоился. Я не успокоюсь, Бат, и ты меня не скоро начнёшь понимать, что я сейчас делаю. Но к тебе придёт это понимание, но потом.

Пока я вот так стоял, махал руками и доказывал Бату естественные вещи. Хотя в моей прошлой жизни они были естественными, а здесь пока мало кто понимал значение всех этих потерь. Ничего, дойдёт. В общем, мои действия, как я понял, привлекли внимание старшего над этим строительством. И он во главе с тремя солдатами направился в нашу сторону.

Он был одет в гражданскую одежду, но очень добротного покроя, из чего я сделал вывод, что, скорее всего, это либо инженер, либо архитектор. Они приближались, а я сам себе сказал: «Вот сейчас и узнаем, кто это такой».

От автора: вы уже читаете третью книгу. Если вы не подписались на аккаунт, то я попрошу вас сделать это. А ещё поставьте лайк там, где сердечко на сайте.

Глава 9

Группа из четырёх человек приближалась: гражданский мужчина лет сорока, видно, что со спортом дружил. Он был очень подтянут, брюнет в усах, коротко пострижен. А так как здесь было географическое лето, он был без головного убора, вернее, он был, но он держал его в левой руке, и головной убор был похож на нашу земную кепку — с таким же козырьком, за который, кстати, он и держал его пальцами.

Когда он уже подошёл вплотную, я развернулся к нему лицом, а мои телохранители встали впереди меня, но оружие пока не направляли на эту четвёрку.

Гражданский спросил сходу:— Кто такие и почему…?

Вопрос у него просто завис в воздухе, потому что, обернувшись на солдат из своего сопровождения, он обнаружил их стоящих по стойке смирно и отдающих честь — салют, непонятно кому. Но, проведя взглядом, на кого у этих солдат был направлен взор, он убедился, что именно на меня.

В общем, солдаты меня и брата узнали, а вот гражданский почему-то нет. Интересно, конечно: вроде бы век технологий и информации, а он ещё не знает, кто мы такие. Ну да ладно, узнаем, почему не знает.

Я вышел вперёд, оставив своих юных телохранителей позади себя. Отдал честь солдатам, и те спокойно встали и опустили руку.

Я вас тоже приветствую, но я не знаю, кто вы? — обратился я к гражданскому.

Он понял, что перед ним какое-то высокопоставленное лицо, но почему он так молод? Этот человек — перед кем его солдаты так вытянулись по струнке. Но он решил представиться, раз солдаты узнали этого молодого человека с таким взглядом, который пронизывал его, как сканер.

— Моё имя Гритан Пианил, я и архитектор, и инженер в одном лице, я строитель.

Бат выскочил вперёд: — Здравствуйте, Гритан, я очень впечатлён вашими творениями.

Я посмотрел на Бата. Интересно, где он видел его творения, что он так впечатлён ими? Я, вот, например, только на планете Ящер был впечатлён домом правителя.

— Извините, но я не знаю ваших имён? — сказал Гритан.

Я посмотрел на Бата, а он, скорее всего, ждал, что я сам представлюсь. Ну что ж, так и быть.

— Уважаемый Гритан Пианил, у моего брата имя с рождения Батсавр Сарта, а моё имя… — и я не договорил. Просто потому, что у Гритана брови взвились дугой, и глаза при этом округлились. Он произнёс моё имя: — Аллерсавр Сарта.

Бат повернулся ко мне и сказал: — На Ящере дом правителя — его творение. Теперь моя очередь была удивиться.

— Гритан Пианил, так это вы построили дом правителя на Ящере? — спросил я его.

— Ну, не построил, а реконструкцию сделал и обновил весь фасад в стиле времён Аляра.

— Красота неописуемая, — сказал я и протянул ему руку для рукопожатия. Он, конечно, удивился этому, но всё-таки пожал мне руку. Рука была не мозолистая, а сухая, не как у всяких чиновников, у которых рука влажная и мягкая. От таких рук мне всегда было как-то не по себе. Но его рука была иной, хотя он и был архитектором.

— А что, вы нас за кого приняли, Гритан?

— Да, есть тут люди, которые выступают против моего строительства, кричат, что людям жить негде, а этот... ну, это они про меня так — строит мавзолеи какие-то.

— А что вы строите, Гритан?

— Памятник погибшим защитникам Фаоса при атаке Асворта, и точно так же закладывается сейчас на Ваэне.

— Так, Бат, давай-ка директиву создай: кто будет выступать против строительства памятников защитникам, во-первых, штраф заплатит немалый, а во-вторых, десять лет на Диакаве поработает безвылазно с планеты.

— Ишь ты, не нравится им, а то, что солдаты жизни сложили ради них — это что, они не достойны памяти о них? Наказывать будем за это? — раздухарился я, но, посмотрев, что солдаты и мои практиканты всё поняли, начал потихоньку успокаиваться. Нет, это не было показухой, я действительно так ко всему отношусь, но бывает, что я могу впасть в состояние аффекта в таких случаях. А это опасно и для меня, и для окружающих, так что я всегда справлялся с этим чувством негодования.

— А вы можете мне проекты показать, что вы задумали?

— Да, Аллерсавр, обязательно пойдёмте.

Мы пошли с ним рядом, беседуя о строительстве в целом. Бат был доволен, он знал мою тягу ко всякого рода дворцам и домам, которые реально не вписывались в современную постройку зданий.

Я просто был в восторге от Санкт-Петербурга, от его петровской постройки. Красота зданий соборов и всякого рода государственных зданий была в нём на высоте.

Вот и здесь я тоже всё это приветствовал. Пока мы шли, вдруг послышался какой-то шум. Голоса нарастали, и появилась небольшая кучка людей — человек двадцать, а от стройки уже бежало в нашу сторону с десяток солдат, среди которых я увидел офицера в звании капитана.

Добежав до нас, офицер увидел нас с батом, крикнул «Смирно!» и отдал честь. Подойдя ко мне, доложил, что охранная рота объекта занимается охраной периметра стройки.

— А в чём дело, капитан? Почему не приструните эти выходки скотов?

— Так они пострадали, их можно понять, — ответил капитан.

— Капитан, вы участвовали в боях?

— Да, участвовал, и мои солдаты тоже, некоторые.

— Вы что, не теряли людей?

— Терял.

— Ну и как вы всё это терпите? Нельзя этого терпеть, всё надо уничтожать на корню. Ладно, давайте так: я послушаю, что они там несут за околесицу, и если я скомандую взять их, то вы выполняете и жёстко берёте всех под стражу. Я понятно говорю?

— Сделаем, — ответил капитан.

— Пусть подходят, я послушаю, что они говорят.

Толпа приближалась. Их было немного, но шума от них было предостаточно, чтобы отвлечь все взгляды на них. Стройка замерла. И я понял, что уж слишком всё спланировано, какой-то среди них затесался провокатор. Вот и посмотрим, кто он?

Галдели они славно, но капитан вышел вперёд и сказал:

— Тут прибыл высокопоставленный человек, и он хочет послушать кого-то одного, а не всех сразу.

Вышел из толпы высокий мужчина и сказал капитану:— Давай, веди к нему, я сейчас научу его уму-разуму.

Капитан ухмыльнулся и сказал:— Давай за мной.

Мужчина был хорошо одет, да и все, кто был с ним в этой толпе, выглядели прилично. Но что-то меня настораживало в этой чопорности. А когда он приблизился, я вспомнил всё, что мне говорила Ленорм про Комби, почему то вдруг я вспомнил о ней и её учении узнавать Комби.

Я увидел пустоту в глазах этого мужчины: у него не было той искры жизни, что присутствовала во всех, кто меня окружал сейчас. Он хотел что-то сказать, но увидел меня и сразу узнал.

Я вдруг понял, что это и есть Комби передо мной. «Взять всех!» — закричал я.

Но Комби оказался проворным: он подпрыгнул на высоту метра два и в сторону из нашего окружения. И так рванул бежать, что даже мой Краф не справился с такой скоростью и не смог его догнать, хотя преследовал его метров двести. Но разрыв увеличивался, и Краф понял, что не догонит этого субъекта, и повернул назад.

А в это время солдаты жёстко пленили оставшуюся толпу без их главаря.

— Вот так с ними надо поступать, — сказал я, обращаясь к Гритану. — И никого не жалеть, а потом разбираться, кто и зачем.

— А это кто был? — задал Гритан вопрос, который, наверное, мучил сейчас всех присутствующих.

— Это... это был лазутчик из мира Комби, он и есть сам Комби, и теперь его надо поймать или убить. А убить его можно, если повредить голову или грудь.

В это время подошёл капитан и доложил, что пятнадцать человек скрутили, а один сбежал.

— Да, капитан, мы все видели, как бегает Комби.

— Это что, был Комби Аллерсавр?

— А ты, капитан, так бы смог сделать, как он?

— Нет, конечно.

—Ну тогда и не удивляйся, что это Комби.

— А как его поймать теперь?

— Никак, капитан, убейте его на расстоянии и бейте только в голову, а тело доставите мне лично. Вы меня слышали, капитан?

— Сделаю, — ответил он.

— Вот и славно. Снимайте свою роту с охраны объекта и в путь на поиски этой железяки бесчувственной. Оставьте с десяток солдат всё же здесь на всякий случай.

— Вы теперь знаете, как он выглядит, и найдёте его без труда. Он не сдастся, имейте в виду.

— Я понял, Аллерсавр. — В голову, капитан... — что-то завис, и я понял, он хотел ещё что-то спросить.

— Что-то ещё, капитан?

— Да, Аллерсавр, что с этими делать? — и он показал на лежащих на полу бунтовщиков.

— Этих на три месяца на Диакав безвылазно, пусть потрудятся на благо Федерации, а потом подумают, прежде чем что-то требовать.

Солдаты подняли всю разношёрстную толпу бунтовщиков и повели куда-то во главе с капитаном.

Я повернулся к Гритану и сказал:— В следующий раз даже не церемоньтесь, вы исполняете заказ Фадамарской Федерации, и вам позволено судить бунтовщиков такого сорта.

— Я понял, Аллерсавр, буду иметь в виду.

— А теперь продолжим свой путь и покажите мне уже свои проекты.

Мы пошли дальше, только уже без солдат, которые занялись делом, которым на самом деле должны были заниматься местные полицейские.

Но пока таковая была только в зародыше и только-только организовывалась. Дело в том, что наравне с солдатами такое же отношение было и к полиции со стороны мира Асворта. Они тоже уничтожались, и теперь надо было набирать совсем новый контингент в полицию.

Когда мы уже совсем близко подошли к зданию, я увидел огромное сходство этого здания с Казанским собором в Санкт-Петербурге.

— Вы любитель архитектуры времён Аляра? — спросил я.

— Да, так и есть. Мне нравятся его дома правителей, которые были раньше. Жаль, что ничего не сохранилось от самих строений, зато чертежи и файлы в порядке, и всё можно восстановить по ним.

Когда мы пришли в его просторный кабинет, где стены были увешаны эскизами памятника, который сейчас строится, он уж больно смахивал на собор снаружи.

— Задумка очень интересная: памятник павшим с их именами — очень впечатляющий. На эскизах он был вообще шикарен. Да, сюда, скорее всего, будет паломничество, — и я подумал: вообще развернуть вокруг этого памятника парк, как на Поклонной горе в Москве. Пусть люди и скорбят, и отдыхают, и помнят, чего это стоило их защитникам.

— Гритан, мой брат Бат имеет большое влияние в политических кругах и не только. Я бы вам предложил заложить несколько гектаров прямо за памятником и обустроить их как парк отдыха. Но это только мой совет и только.

— А что, так можно? — спросил он.

— Ну вот, поэтому я вам и советую обратиться к моему брату. Да, Бат, что молчишь?

— Да смотрю на твой размах, это же ты сейчас очертил его границы, да, Аллер?

А я и вправду держал в руках карандаш и обвёл черту от памятника, захватив с его тыла огромную территорию. Надо же, а я и не заметил, что сделал это, вот так увлёкся, — подумал я.

— Хорошая идея, — загорелся Гритан. — Батсавр, может, поможете, правда? Ведь это по сути и памятник, и парк отдыха в одном лице. Никто мимо не пройдёт, кто тут будет впервые, это же даже паломничество будет сюда.

— Ладно, поговорю с большими мира сего, может, и помогут по своим каналам.

— Спасибо, брат, вот чтобы я без тебя делал?

— Да то же самое, что и всегда, — вёл за собой людей.

Гритан посмотрел на меня и сказал:— Ваш брат прав, солдаты и офицеры только и говорят о вас, да и народ на Фаосе и Ваэне очень хорошо относится к вашему имени, даже прислушивается, ну кроме вот этой компании, что вы сослали на Диакав.

— А как вы раскусили, что он Комби, этот их предводитель?

— Не знаю, я честное слово. Но вот после того, как поговорил с Ленорм о них, я почему-то сразу понял, кто передо мной стоит.

— А кто это, Ленорм? — спросил Гритан.

— Ему ответил Бат.

Да, это одна общая наша знакомая с Аллером, интересная особа, кое-чем спиритическим занимается.

— Я не встречал таких.

— Гритан, и не советую, — сказал я.

— А что у вас на Ваэне? Брат двойник будет строиться?

— Нет, конечно, повторяться я там не буду, а вот парк я бы и там организовал. Как вы смотрите на это, Батсавр?

Бат в это время пересматривал какие-то эскизы, лежащие пачкой. Он рассматривал и молчал, и даже ухом не пошевелил, так он был сильно увлечён просмотром.

— Бат, человек к тебе обращается, — сказал я ему.

Он повернулся и так посмотрел каким-то отрешённым взглядом:

— Что, вы мне что-то говорили?

— Бат, на Ваэне надо такой же парк сделать, как здесь.

— Так и делайте, я не против, надо будет — помогу.

Я что-то не узнавал брата. Что случилось с ним за одну минуту, что на него так повлияло? Я подошёл к нему, а в руках у него были эскизы каких-то непонятных зданий. Я взял один рисунок, потом другой, и все они были в одном стиле, но здания все разные. Я тоже увлёкся их просмотром и не выдержал, спросил:— Гритан, а где такие здания вы построили? Что-то я не встречал ничего похожего. Это где такие здания? — и я показал ему рисунок.

— А это, — сказал Гритан, — это мои сны. Снятся мне такие здания, а я потом делаю зарисовки.

Бат посмотрел на Гритана и сказал:— Очень интересные эскизы. Таких зданий пока ещё никто не строил, по крайней мере в нашем мире.

— Бат, ты думаешь, в мире Асворта что-то есть похожее? — спросил я.

— Нет, — ответил он, — там наверное есть интересные постройки, но не такие, как на этих рисунках, а вообще я там ещё не был.

— Вам нравится?

— Конечно, нравится, шикарные идеи. Я нигде ещё такого не видел, — сказал я.

— А я думал, никому не понравится, вот и складывал в стопку каждый раз, как только рисовал рисунок из сна.

— Да, работы очень много, Гритан. Я надеюсь,что та провокационная компания была одна что мы скрутили? — спросил я.

— Да, одна, и вот же повадились два раза в день в одно и то же время, с лозунгами, с криками.

— Теперь всё нормально будет, а мне бы взять этого Комби целым. Эх, жаль, не получится — уж больно шустрый какой-то.

— Да нормальный человек так не смог бы, — сказал Гритан.

Меня интересует другой вопрос: один ли он здесь? И вообще, его видела Ленорм или другого? Если один — полбеды, но если их много, то это уже катастрофа. Надо срочно искать метод обнаружения этих машин среди людей. И как только они обходят наших медиков — я просто не понимаю!

Мы провели в кабинете у Гритана почти час, он рассказывал о своих задумках, мы слушали.

В кабинет вошёл капитан и отрапортовал:— Аллерсавр, Комби уничтожен, как вы и говорили, одним попаданием в голову. Пришлось использовать ружьё драгун, он ближе просто никого и ничего не подпускал к себе. Честно говоря, пока не понятно, машина он или нет. Кровь такая же, как у людей, да и мозги вроде бы тоже человеческие.

— Молодец, капитан, вся рота, участвовавшая, получит вознаграждение. Как звать тебя, капитан?

— Летар Колоним, — отчеканил он.

— Летар, где он?

— Здесь, находится в десяти апир отсюда.

— Пойдём посмотрим.

И мы, можно сказать, выскочили из кабинета Гритана. Нам всем было интересно, что это вообще такое — Комби.

Я подошёл к этому трупу, сел на корточки и откинул покрывало, закрывающее тело. Голова пробита насквозь: входящее отверстие маленькое, с правой стороны у виска, а вот выходящее было в пять раз больше. Кровь уже стекла, и стало видно, какие тонкие нити проводов — да такие, что показалось, будто паутина сплетена в голове из них.

— Ну вот, капитан, посмотри теперь.

Капитан тоже присел и увидел то, что и я.

— Да, — сказал он, — паутина в голове, и похоже на проволоку, но очень тонкую. Надо же, а сначала и не видно было. Они действительно комбинированные, наполовину биологические и наполовину машины.

— Да, ты прав, Летар, — сказал я. — А наши тела для них как носители, то есть они не могут размножаться, им подавай уже взрослого человека. Они нас используют, или, проще говоря, убивают нашу душу, а телом пользуются, ну как скафандром.

— Я таких точно жалеть не буду, — сказал Летар.

— Да, правильно, и не надо. Это уже не человек. А вот как их распознать среди людей — мы это очень скоро выясним. Мы его отправим к нам на Фадамар, пусть им займутся наши инженеры и учёные. И я надеюсь, очень скоро мы узнаем, как таких тварей находить среди нас.

— Капитан, есть у тебя проверенные люди, которые не подведут?

— Конечно, есть. Вы хотите эту машину отправить на Фадамар с ними?

— Да, хочу, Летар. Мне просто ещё не скоро отсюда выбраться, не могу же я всё решать на свете. Надо и другим принимать участие в таком деле.

— Я всё понял, Аллерсавр. Сколько людей надо?

С десяток бы надо, да таких, чтобы и умом блистали, если что, к Отцу сначала, к нашему, отправляться. А Отец уже знает, что с этим чудовищем делать надо будет.

— Сделаю, — сказал капитан и ушёл. Скорее всего, он уже знал, кого отправить.

Мои телохранители были от всего происходящего вокруг них просто в восторге. Да, скорее всего, они никогда и не участвовали в чём-то подобном. Так что для них это было приключение, и я решил с ними поговорить и остудить их пыл ребячества.

— Так, парни, — обратился я к ним.

— Послушайте меня внимательно: то, что вокруг вас происходит, — это не цирк и не приключения, поймите наконец-то. Мне двадцать первый год идёт, я уже решаю дела государственной важности. Мой брат, ему всего девятнадцать лет, а он уже в контрразведке служит.

Пора взрослеть, бросьте своё ребячество, вы у меня на службе. Я вам доверил себя и моего брата. У вас один глаз должен сюда смотреть, а второй — по сторонам зыркать. Если что случится с нами, то вашим родам конец придёт, уяснили?

— Да, — дружно ответили они, — сделаем.

Бат посмотрел на меня так укоризненно:

— А что я должен делать ещё? Чего он хотел, чтобы я нянчился с ними, что ли? Нет, этому не бывать.

Пока я разбирался с парнями, подошёл капитан с десятком солдат. Они выстроились как при награждении — прямо!

— Ну что, солдаты, я вам поручаю ответственное дело федерального значения, даже не федерального, а галактического значения. Вы знаете, что перед вами лежит не человек, это Комби — машина-робот, как хотите, но оно не живое, а механическое, так что души в нём нет. Вы должны доставить его на Фадамар, в столицу Ларен, к моему отцу Вардамару. А он уже знает, что с ним делать дальше. На вас большая ответственность. Так что, как только освободится первая сотня грузовых стриков, вы в приоритетном порядке погрузитесь в какой-нибудь из них с этим чудовищем и срочно отправитесь туда, куда я вам сказал. Отцу передадите, что жду от него подтверждения о приёме этого Комби.

— Всё понятно?

— Сделаем, — ответил один из солдат, который, скорее всего, был назначен старшим этой группы.

— А вы участвовали в боях с Асвортом? — спросил я у всех.

Капитан ответил за них:— Аллерсавр, эти ребята в первых рядах бились на Глиане.

— Значит, в отпуске ещё не были?

— Нет, ждём смену, — сказал капитан.

— Ну тогда, как выполните задание, ваша десятка отправляется в отпуск. Капитан, справитесь без них?

— Справимся, конечно, — ответил капитан.

— Ну тогда за дело, выполнять! — скомандовал я. И, развернувшись, снова устремился к кабинету Гритана, и снова мы очутились в его кабинете.

— Какие же глобальные решения вы принимаете всё же, Аллерсавр? — сказал Гритан.

— Гритан, если ты хочешь, чтобы у тебя было так же, делай то же самое. А именно думай о том, что твои творения в архитектуре — это глобальное решение эстетики. И к старости у тебя будет снова работа: ты будешь обучать себе подобных. Так что, Гритан, не бойся размаха, строй идеальные здания, которые простоят не один век после тебя. А если будут мешать — обращайся, — и я сначала показал на брата, а потом указал и на себя, — всегда поддержим. Мы строители, а не разрушители, Гритан, но если нас вынуждают воевать, мы точно в обиду себя не дадим. Так что стройка — это наше всё.

От автора: вы уже читаете третью книгу. Если вы не подписались на аккаунт, то я попрошу вас сделать это. А ещё поставьте лайк там, где сердечко на сайте.

Глава 10

Мы уже с нашей группой — а это я, мой брат Бат, два моих телохранителя-практиканта и мой НЕУ Краф — обошли почти всю столицу Фаоса. Мы затратили почти целый день на это, чтобы посмотреть на грандиозное строительство города Лярд. Разговаривали с людьми, о чём они думают, о чём мечтают; все были заняты строительством, да пока только им. Но потом снова начнётся работа, которую выберет себе каждый сам. И начнётся нормальная повседневная жизнь. Никаких разговоров о переименовании городов я и не слышал от людей. Откуда такие сведения поступили — ещё надо выяснить, ни у кого даже в голове такого решения не было.

Так что мы спокойно вернулись к порталу, откуда и отправились на корабль.

Милира меня встретила хорошо и сразу выложила новость о том, что Отец прислал видеосообщение.

Я удивился — надо же так быстро!

Попросил Милиру переслать мне сообщение от Отца на компьютер, и мы с Батом отправились в кабинет.

Сразу включил сообщение, а там Отец вещал.

— Приветствую, сыновья. Получил посылку от вас и сразу отправил на Шабу. От Иваса получил ответ через час. В общем, интересный экземпляр, так он сказал, попробует что-нибудь придумать, как их обнаруживать среди людей и как обезвредить, ну или хотя бы отключить на время. В общем, отличная работа. Мне сказали, что он на Фаосе взят, а как он туда попал — интересно. И вообще, один ли он такой был там? Ну ладно, будьте бдительны, кто знает, с каким он заданием там был. Всё, до встречи.

Запись закончилась, и мы сели с Батом в раздумьях.

— Аллер, Отец прав, они, наверное, уже давно среди нас. Но почему не напали тогда? Или оставили нас на последок, как лакомый кусочек.

— Бат, я не знаю, ну очень нехорошая ситуация.

— Бат, мы им нужны как способ их существования, они же используют наши тела, а вот размножаться не могут. Они — это индивидуум во многих телах. Можешь себе представить: ты находишься сразу в нескольких местах одновременно и одномоментно, и всё это — ты один.

— Ты, Аллер, про творца сейчас что ли сказал?

— Да нет же, я про Комби говорю.

— А как такое возможно?

— А ты вспомни, что этот Комби меня узнал, он понял, что я — Аллер. Я почувствовал это, Бат, то, что он узнал меня. У меня теперь такое ощущение, что все Комби в мире знают меня и вот теперь знают, что я могу распознать их среди людей. И ни один от меня не скроется, я узнаю теперь любого из них. Стоит мне только заглянуть им в глаза. Почему-то в первый раз я не обратил внимания на Тирвала.

— Нет, обратил, я же вспомнил, что его взгляд мне показался странным, да и разговора у нас с ним не вышло. Он как будто меня не понимал, что я ему тогда наговорил. И такое ощущение, что в его словарном запасе тех слов не было, и он как будто искал их, немного зависая при этом.

— Но я — это я, а вот чтобы все их могли распознавать, а ещё и обезвредить моментально, нужен Ивас и его учёные.

— Да, я видел его реакцию на тебя, Аллер, но и твою я тоже увидел: у тебя как будто что-то сверкнуло в глазах, и ты закричал: «Взять его!»

— Бат, ты сейчас тоже расскажешь, что я глазами его остановил.

— А что, Аллер, у тебя давно уже такой взгляд стал, как будто ты человека насквозь прошиваешь им? А вот Комби, видишь, ты сразу вычислил.

— Да, Бат, соглашусь с тобой, не каждый может мой взгляд выдержать — есть такое. Я и сам в зеркале вижу этот взгляд. Я сам себя им прошиваю из зеркала, понимаешь, Бат?

— Значит, ты правда избранный, и предсказание в мире Асворта подлинное, — ты сам сказал мне.

— Да, оно написано на понятном мне языке, это правда, Бат. Но откуда я знаю этот язык — я не знаю, — слукавил я брату.

А незачем ему знать про это, что я попаданец. Точно, я попал в это тело не спроста. Кто-то выбрал меня для этого, но кто? Да ладно, нет, даже думать об этом не хочу и не буду.

— Что теперь, Бат? С людьми пообщались на планете, вон сколько речей толкнули, а сколько народу воодушевили — и не счесть.

— Да, Аллер, речи ты горазд толкать, скажи, а ты специально их готовишь?

— Нет, конечно, ты же сам видел, от случая к случаю они все разные.

— Ну да, это я заметил. Правда, все речи по ситуации разные у тебя, но как ты так можешь? Мне вот готовиться надо, а тебе совсем нет — взял и толкнул речь, надо же!

— Ладно, Бат, у тебя одно получается, у меня другое, нечему тут завидовать. Мы же не Комби и не выполняем поставленные нам задачи, мы люди и сами решаем, что делать.

— А предсказание, Аллер?

— Ой, да брось ты, Бат, нашёл о чём думать. Там также было и другое. Живи, как считаешь нужным, понимаешь, о чём я? Как хочу — так и повернётся всё.

— В общем, Бат, посмотрим, но, скорее всего, Бат, ему суждено сбыться. Комби и нас в покое не оставят. Так что будем мы их всё равно уничтожать, раз они стали человеческие тела использовать как скафандры. Нечего такой расе и существовать тогда — они не родились, они просто машины.

— Да, Аллер, я теперь это тоже отчётливо понимать стал.

— Ну что, Бат, завтра на Ваэну полетим, там тоже надо посмотреть, как дела обстоят и со строительством, и с людьми. Намучились бедолаги, а теперь ещё и строиться заново всем надо. Но благо, что за счёт Фадамарской Федерации, а по сути бесплатно. Жаль, конечно, что всем с нуля всё начинать приходится, но пускай хоть так, чем никак.

— Да, Аллер, надо лететь на планету Ваэна, там тоже идёт строительство, и людям будет интересно послушать их будущего Дамара.

После того как мир Асворта уничтожил все города на планете Ваэна, Фадамарская Федерация взяла все издержки по планете на себя. Ваэна медленно, но верно возрождалась из руин, становясь символом стойкости и упорства, точно так же, как и планета Фаос. Они вместе пострадали, а теперь вместе и возродятся.

Моя миссия заключалась не только в инспекции текущих проектов, но и в оценке потенциала для дальнейшего расширения. Фадамарская Федерация, несмотря на колоссальные вложения, видела в Ваэне и в Фаосе не просто объекты восстановления, а стратегически важные форпосты на границе с неизученными секторами галактики. Развитие инфраструктуры, создание новых рабочих мест и привлечение квалифицированных специалистов были лишь частью грандиозного плана. Особое внимание уделялось разработке передовых систем защиты, способных противостоять любым угрозам, будь то природные катаклизмы или агрессия извне.

Предстояло встретиться с представителями местного правления, инженерами, учёными и даже с теми, кто пережил Асвортскую агрессию, чтобы понять их видение будущего Ваэны.

— Всё на сегодня, Бат, я устал. Ну и отпуск мы себе устроили, да, брат?

— И не говори, Аллер, у меня аж ноги гудят. Это мы сколько сегодня с тобой рапир (километр) прошли — просто вспоминать страшно.

— Да, много, Бат, и на Ваэне тоже походить придётся.

Планета Ваэна

На следующий день мы прыгнули к планете Ваэна. Все практиканты на корабле, со слов Милиры, справлялись со своими обязанностями, потому что наставники всё-таки присутствовали на корабле. Их было немного, но и этих людей хватило, чтобы перенимать у них опыт.

Так что преемственность была гарантирована, а значит, всё будет продолжаться.

Тем же составом мы высадились через портал на Ваэну. Точно такой же блокпост с портала для выхода на планету, такая же охрана из солдат и одного офицера, которые, конечно, нас узнали. В армии я стал узнаваем повсеместно. А вот гражданские, которым не было дела до всяких власть предержащих, могли меня и не узнавать. Это приводило к интересным и откровенным разговорам. Но я понимал, что с каждым месяцем таких людей будет становиться всё меньше. Я имею в виду тех, кто меня не узнавал, — вот их с каждым месяцем и будет меньше.

Всё-таки я кардинально меняю многое. Ну, начал я, конечно, с армии. В политику как таковую я не лезу, но по моим действиям получалось обратное. Все видели совсем другое: я меняю мнение людей о власти в лучшую сторону. Потому что я везде вникал во всякие мелочи. Так, на Фаосе прямо при людях мы пообщались с правителем Фаоса, который понял, что теперь он у всех на виду.

Нет, он не был лентяем, он реально работал и помогал людям, но всё это было как-то ограничено с его стороны. Теперь же, после разговора и со мной, и с народом, он понял, что у него развязаны руки, и сделал это я и мой брат. Ну да, работы у Отца теперь прибавится, но надо и на верху всё менять, и не зацикливать всё на одном человеке.

Да, он Дамар, но он не бог, чтобы решать всё одному. Пусть поработают многие головой, а за ним только пускай остаётся решение — да или нет.

На Ваэне, кстати, нас уже ждал правитель планеты со своими людьми. Если на Фаосе я нашёл правителя в народе, и он реально работал, то здесь я увидел, что у этого правителя хорошо отлажена вертикаль власти. Он тоже работал, но был очень умён и выстроил так работу, что за ним оставались только решения — принять или не принять.

Я сразу понял: человек знает своё дело и не рассыпается по мелочам. У него работают его помощники, которых он сам подбирал в свою команду. Я даже увидел, что строения здесь гораздо выше — на этаж, а местами на три. Что говорило о слаженности во всех делах по строительству.

— Моё имя Патар Инект, — представился мне правитель планеты Ваэны, который встретил нас прямо на выходе через терминал из портала.

Ему было лет сорок, он был хорошо подтянут, хорошо сложен физически и он брюнет.

— Вы бывший военный? — спросил я с ходу.

— Вы по имени определили Аллерсавр?

— По выправке, но и по имени тоже.

— Да, я в отставке, полковник.

— А как в правители попали?

— Так народ попросил, вот три года и правил, пока с Асворта не нагрянули. Эх, мне бы тогда в армии быть, — сказал он.

— Патар, успокойтесь, вы бы ничего не могли сделать против них, вас бы просто убили, как и всех солдат и офицеров. Вы на своём месте, пожалуй, в тот момент и были. Я смотрю, у вас в столице дела движутся куда быстрее, чем на Фаосе.

— Так мэр города Ваэна тоже отставник, поэтому всё у нас так и движется.

— А где ваш мэр?

— Принимает грузы, осматривает и сразу распределяет, что куда направить.

— Один?

— Нет, конечно, со своей командой.

— Я приятно удивлён, Патар, поставленной работой у вас. Очень приятно, что есть такие люди, как вы.

— Ну так почти для себя стараемся и строим для людей.

— Ладно, давайте посмотрим на ваши достижения. Я уже собрался пешком пойти, но Патар сказал:— Аллерсавр, вы что, пешком хотите пойти? Так вы до вечера ничего не осмотрите.

Я остановился и увидел, как подъезжает транспорт с открытым верхом, в который может поместиться сразу человек двадцать. Так что мы благополучно все уместились. Водитель транспорта как-то был расположен ниже и не мешал обзору спереди.

«Продуман», — подумал я про Патара. Оно и правда, что-то на Фаосе так находились пешком, что я вчера засыпал тяжело именно из-за ног: они просто гудели, и чуть ли не судороги их схватывали. Да, переусердствовали, а этот транспорт — просто спасение для моих ног, — подумал я и не стал отказываться от него. Посмотрел на Бата и парней, а они аж сияли, видать, тоже от вчерашней ходьбы были не в восторге и молчали. Один Краф был доволен — ему все эти передвижения были ни по чём.

Он же сел один на двойное место, да просто потому, что рядом с ним побоялся кто-либо садиться из присутствующих.

Патар и я сели сразу за водителем, Бат тоже сел сразу за мной, Краф был на следующем сиденье от брата. Я так понял, Патар и будет экскурсоводом. Ну, думаю, сейчас глаза будет мне замыливать. А он достал свой компьютер, разложил его перед нами и спросил:

— Аллерсавр, в любое место показывайте — туда и поедем.

— Ух ты, — подумал я, — ошибся, значит.

— Патар, где памятник погибшим защитникам строят?

— Я знал, что это будет первое место, куда вы укажете, — сказал Патар.

— Ну тогда поехали, Патар, оттуда и начнём осматривать вашу грандиозную стройку. Так только есть просьба: скорость передвижения — на минимум, ну, можно чуть быстрее, чем человек идёт, и всё. Я хочу всё увидеть и на людей посмотреть.

— Вы, наверное, хотите ещё одного Комби поймать среди них? — спросил на полном серьёзе Патар.

— Уже знаете, как я его обнаружил и поймал, да?

— Ну да, вообще-то, взгляд ваш реально тяжело выдержать, вот и слухи пошли, что вы этих Комби на раз вычисляете.

— Патар, а вы в курсе, что операцией по захвату вас и всех людей и на Фаосе, и на Ваэне осуществляли по прямому указанию одного из Комби?

— Нет, не знал, я думал, люди Асворта так решили.

— Нет, Патар, не люди решили, а люди сделали это, они манипулируют людьми. А здесь я просто хочу на людей посмотреть, только и всего.

— Понятно, но знайте, Аллерсавр, ваши нововведения в армии приняты многими — и солдатами, и офицерами — просто с восхищением, и я в их числе.

— Хорошо, если вы говорите искренне, Патар.

— Аллерсавр, я честен с людьми и с собой, так что мне кривить душой нечего ни перед кем. А с вами я слышал, что надо быть только таким, а иначе...

— Что иначе, Патар?

— Вы всё враньё своим взглядом сразу узнаёте, иначе.

— Я рассмеялся. Ну и небылицы рассказывают про меня, ну люди! Нет у меня такого чувства, — Патар, правду через взгляд узнавать, я по-другому про людей всё узнаю.

— А как по-другому, если так и происходит? Все так говорят про вас.

— Я открою тебе секрет, Патар: я сужу о людях по их делам и поступкам, а не взглядом всё узнаю. Да, все говорят про мой тяжёлый взгляд, ну и пусть боятся его дальше, меня это устраивает.

Вот и хорошо, что вы нормальный и адекватный человек, а не пришелец из глубин космоса.

Я посмотрел так внимательно на Патара, а он взгляд отвёл. Я подумал: уж не знает ли этот человек, откуда я такой вот попаданец взялся на его голову? И сам себе ответил: да нет, пока сам не скажу — никто не узнает. А я точно никому ничего не расскажу, это для меня табу.

— Да и вправду говорят, тяжёлый взгляд у вас, Аллерсавр, аж во внутрь проникает, — сказал Патар.

— Успокойся, Патар, взгляд взглядом, а ты мне дела свои показывай, давай к памятнику павших и рассказывай, что мы проезжаем сейчас. Я надеюсь, ты же в курсе, где у тебя что возводят?

И Патар просто стал экскурсоводом, и главное — знающим своё дело на все сто процентов. Он так рассказывал про этот город и ещё про множество других, которые тоже поднимаются из руин. Так воодушевлённо мог рассказывать о своём городе и своей планете только любящий свою планету человек.

Он говорил: «А слышали все? Это действительно был именно экскурсионный транспорт. Интересно, где он его раскопал? У него, у этого транспорта было всё предусмотрено, чтобы все слышали экскурсовода, но в нашем случае — правителя Ваэны».

Он знал много о своей планете и рассказывал и рассказывал, что Аляр открыл эту планету и что она именно им была заселена людьми, так же как и Фаос. И что планеты были малопригодны для жизни, но Аляр задействовал столько умов и сил, что через год планеты стали пригодны для жизни человека. Столько масштабных подвижек сделал именно Аляр.

Я слушал и понимал, что нигде не узнаю столько про того правителя, сколько узнаю сейчас от Патара.

Люди и на этой планете тоже занимались строительством, возводили жильё в основном, но одно нежилое здание всё-таки строилось в городе — памятник, который возводили в память о павших. Это тоже было зданием, но совсем не похожим на то, что строилось на Фаосе в его столице.

Здание было уже высоким и каким-то квадратным снаружи, и очень много места занимало по площади. Пройдя внутрь, мы оказались в амфитеатре, но он не был им. Просто в самом её низу начиналась дорожка, которая, как серпантин, уходила по кругу вверх вдоль стен под незаметным градусом.

— Патар, это как дорога в небо? — спросил я.

— Да, так и задумано, Аллерсавр: на стенах будут имена погибших солдат, защищавших Ваэну от врага, а на самом верху — площадка для осмотра достопримечательностей города. Это здание будет очень высоким и многим запомнится.

— А как вниз будут спускаться люди?

— Думаем, на лифтах, чтобы спускались.

— А можно я внесу свою лепту, Патар?

— Давайте, может, и правда что-то интересное будет от вас?

— Будет обязательно. Есть какой-нибудь черновик этого проекта?

— Конечно есть. Мы подошли к стене, там как раз висел черновик проекта здания. Я взял мел и прямо от верха здания по стене нарисовал черту, которую тянул очень далеко от него под уклон в градусов десять примерно.

— Это что, Аллерсавр? — спросил Патар, и этот вопрос я читал у всех присутствующих в глазах.

— Это спуск. Пусть он будет хоть каким — хоть дорожкой, хоть в виде ступенек, и пусть он будет широким. А самое главное — чтобы отсюда вид был незабываемый. Сделайте как бы тоннель из стекла, которое выдержит даже метеоритный ураган.

— Надо, чтобы этот спуск был безопасным, и выход с памятника был только один — именно по этому спуску. А в конце спуска выхода из парка не будет.

— Какого Парка Аллерсавр?

— У вас вокруг памятника будет парк, где будут отдыхать люди, и он будет огромным. Сделайте несколько ответвлений от спуска в стороны. Их сделайте такими же, а главное — чтобы они все были безопасными.

У всех присутствующих даже глаза стали шире как будто, они молчали и смотрели на эту черту мела. И я понял, что каждый из них сейчас рисовал в мечтах свой спуск. И ведь каждый видел его по-своему. Я видел, что они, как заворожённые, смотрели на чёрточку мела.

— Ну как? — вывел я всех из транса своим возгласом.

Патар подошёл к стене и сказал:— А ведь этого нигде нет пока, а у нас будет! — он повернулся и крикнул: — Слава Аллерсавру!

Все его возглас подхватили и стали кричать. А потом и все работники подхватили этот слоган, и минут пять так всё гремело.

Я смотрел на брата, а брат смотрел на меня. Потом, когда начало всё стихать, он подошёл и сказал:

— Я всегда знал, что мой брат особенный. Я всегда гордился и горжусь тобой, Аллер.

— А я тобой, Бат, — ответил я. — У меня больше нет никого ближе, кроме тебя.

И это было недалеко от истины, ведь на Земле у меня родного брата не было, только двоюродные, а это, как я понял, совсем другое.

Все успокоились, и Патар, выразив сначала эмоции, прославляя моё имя, теперь перешёл к словам.

— Я думал, вы только в армии можете изменения вводить, а вы и в строительстве сильны. Честно, не ожидал, что вы многосторонний человек, Аллерсавр. Бат вставил своё.

— Это вы его песни ещё не слышали, заслушаешься, как Аллер поёт. Но поёт он редко, просто голосом и без музыки.

Ну, я и не выдержал — взял да запел.

«Чёрный ворон, чёрный ворон...» — первые же слова метнулись в высоту и пошли по стенам. Работа вдруг затихла, и все стали слушать зычный мой голос, которым я пел очень грустную песню. Слова некоторые никому понятны не были, но самое главное — смысл песни, и они его понимали. Я продолжил.

Что ж ты вьёшься надо мной?

Ты добычи не дождёшься,

Чёрный ворон, я не твой.

Ты добычи не дождёшься,

Чёрный ворон, я не твой.

Что ж ты когти распускаешь

Над моею головой?

Ты добычу себе чаешь,

Чёрный ворон, я не твой.

Завяжу смертельну рану

Подарённым мне платком,

А потом с тобой я стану

Говорить всё об одном.

Полети в мою сторонку,

Скажи маменьке моей,

Ты скажи моей любезной,

Что за Родину я пал.

Отнеси платок кровавый

Милой Любушке моей,

Ты скажи, она свободна,

Я женился на другой.

Взял невесту тиху, стройну

В чистом поле под кустом.

Обвенчальна была сваха,

Сабля острая моя.

Калена стрела венчала

Среди битвы роковой.

Чую, смерть моя подходит,

Чёрный ворон, весь я твой.

Чую, смерть моя подходит,

Чёрный ворон, весь я твой.

Я закончил петь, и воцарилась такая тишина, длившаяся целую минуту.

От автора: вы уже читаете третью книгу. Если вы не подписались на аккаунт, то я попрошу вас сделать это. А ещё поставьте лайк там, где сердечко на сайте.

Глава 11

Я закончил петь, и воцарилась такая оглушительная тишина, которая длилась целую минуту. Потом раздались хлопки в ладоши, а после пошёл такой шквал аплодисментов. Хлопали все, даже мой брат. И тут меня снова, как когда-то на стрельбище, подхватили, начали качать, подкидывая меня вверх руками и ловя. Снова и снова меня подкидывали и кричали: «Слава Аллерсавру!»

Всё же меня поставили на ноги. Эйфория потихоньку оставляла моих сопровождающих, и снова начался, как говорят, рабочий момент.

Патар продолжил:— Аллерсавр, я, конечно, мало что понял из песни, но до самых кончиков пальцев она меня задела, да и всех присутствующих, я думаю, тоже. Главное — смысл понятен: солдат погибает, а думает всё равно о родных своих. Вот и мы все, живущие как можно дольше, должны помнить о погибших.

— Правильно, Патар, — сказал я. — Нужно помнить и поднимать дух у живущих, чтобы и они, когда надо, тоже смогли защитить свой дом.

— Ну что, — продолжил он, — я думаю, людям на вашей планете даже одного моего выступления хватит. Давайте я речь толкну, а вы её потом транслируйте хоть неделю.

— Бат, — поддержал меня сказав, — и она вашим людям точно не надоест, если вы её этим видео с песней Аллера подкрепите. Я вам сейчас пришлю запись, как пел Аллер.

Я посмотрел на Бата и понял, что он теперь постоянно ждёт, когда я спою следующую песню. Да чего там — он же и спровоцировал меня, чтобы я запел. А в этот момент сам снимал на свой ежедневник, как я пою.

Ладно, всё равно — всё плюсом идёт, так что всё нормально, — подумал я.

— Что ещё у вас интересного есть, чтобы посмотреть можно было, Патар?

Патар задумался и сказал:— В трёхстах рапирах отсюда есть долина гейзеров, а также действующий вулкан.

Я даже загорелся нетерпением от услышанного. Я мечтал побывать на Земле в долине гейзеров, расположенной на полуострове Камчатка. Но так и не получилось, зато много слышал о ней, а здесь представилась такая возможность побывать в такой же долине. Ну, хотя кто знает, грандиозная ли она, как и на Камчатке? А вот и посмотрим.

— Поехали. — И я направился к выходу. Патар даже слова не успел сказать, как я уже оказался возле транспорта на улице.

— Аллерсавр там бывает опасно, — догнав, сказал он.

Я обернулся и посмотрел на него, из чего он понял, что я уже принял решение, а значит пути назад не будет.

Бат, подойдя, сказал:— Что там такого интересного ты можешь увидеть? Я что-то не пойму, Аллер.

— Ты вообще знаешь, что такое гейзер, Бат?

— Ну, это вроде бы из планеты фонтан бьёт водяной.

— Почти, Бат, только он бьёт периодически и на огромную высоту, а ещё вода в нём почти кипяток.

— Ну, как бы ничего грандиозного, Аллер.

— Бат, если бы он был один, а их там тысяча — это просто видеть надо.

— Нет, не представляю, Аллер, что-то мимо меня эти гейзеры прошли как-то.

— Вот и посмотришь. Поехали, Патар, как туда добраться?

— На транспорте, на этом, мы туда не доедем, Аллерсавр, надо по воздуху, но на воздушном транспорте. Но сначала нам надо доехать и до него, так что поехали.

И мы все сели и поехали в обратный путь, и снова завязалась у нас с Патаром беседа.

— Патар, а там как — всё по-дикому?

— Нет, Аллерсавр, там заповедник, и всё оборудовано как надо. И вот туда враг не стрелял, а они просто разрушали города и поселения все. Почему это они делали, Аллерсавр?

— Честно, Патар, не один из них так и не ответил на этот вопрос. Они реально, как роботы, все отвечали одно и то же: «Мы выполняли приказ и всё», а то, что этот приказ бесчеловечный, никто из них даже не подумал.

— А вы когда их громили, так не поступали?

— Ты меня за кого принимаешь тут, Патар? Я что, похож на изверга? Мы уничтожали только очаги сопротивления. Ну да, если там и были строения, то мы их сносили, конечно, под чистую. Но мы же не уничтожали города и посёлки намеренно, мы не поступали как они.

— Я всё понял, Аллерсавр, извините.

— А что, Патар, ты бы разнёс в щепки их города, да?

— Я теперь и не знаю даже, но поначалу так и хотел сделать. Я же тоже был в плену у них. Но, пообщавшись с их солдатами, будучи у них в плену, понял, что многие из них не разделяют то, что они натворили на наших планетах. И я успокоился немного.

— А я тебе сейчас расскажу одно происшествие, из-за которого ты с новой силой возненавидишь мир Асворта, Патар.

— Это что, они ещё такого могли натворить?

— Это секретная информация, но теперь её нужно донести и до людей. В общем, так: они всё-таки в бою брали наших солдат в плен.

(Я замолчал, чтобы посмотреть, что скажет на это Патар.)

— Но я видел списки, и там точно все наши солдаты погибли, все, и всех их захоронили.

— Да, Патар, так и есть, погибли все.

— А наши пленные?

— А их выкинули в космос без скафандров, и только потом вновь собрали и отвезли на планеты.

Я видел, как меняется в лице Патар, он военный, хоть и бывший. Ну, как говорят, бывших военных не бывает. Пусть на Земле эта пословица звучит по-другому, но в данном случае она применима уж точно.

— То есть кто-то такой приказ отдал, и его солдаты выполнили?

— Патар, я подробностей таких не знаю, но вот того, кто дал приказ, мы казнили на главной площади в их главной столице. А вот кто исполнил приказ, увы, я не знаю.

— Жаль, Аллерсавр, а я бы поставил на вид этот вопрос.

— А хотите, мы с братом посодействуем, чтобы вы поучаствовали в договорённостях с миром Асворта?

— Если можно, конечно, я бы много чего предъявил им.

— А нам и надо, Патар, чтобы мы могли много чего запросить с Асворта. Дело в том, что мы уже перешли путь расе Комби. И нам ну никак не получится отсидеться за Тёмной стеной, они придут за нами после того, как опрокинут Асворт.

— Вы хотите первым начать, и не на своей территории, да, Аллерсавр?

— Правильно, Патар, но мы одни не справимся, поэтому надо договариваться с миром Асворта обо всём, ну и предъявить свои требования для нашего участия против Комби.

— А что, они уже прислали посольство?

— Нет ещё, а вот как пришлют, то и за вами пришлют. Вы будете участвовать в переговорах, я вам обещаю.

Мы уже подъехали к тому месту, откуда стартовали транспорты, которые возили именно людей. Патар просил немного нас подождать, а сам ушёл куда-то. Я так понял, он договаривался о полёте в долину гейзеров. И, скорее всего, я был прав насчёт полёта, потому что он пришёл и сказал, что договорился, и транспорт нам выделят прямо сейчас.

Все мы вышли из этого экскурсионного транспорта и отправились к тому, на котором и полетим.

Спокойно расселись, пристегнулись и сразу стартовали, поднялись в воздух. Конечно, этот транспорт отличался от военного транспортника. Здесь всё было сделано как в обычном салоне самолёта, только сидений было по два от прохода — и влево, и вправо. Ну, точно автобус, только проход широкий, и сами сиденья тоже широкие.

Мы снова сели с Патаром вместе и продолжили беседу. Лететь было недолго.

— Аллерсавр, но я же не могу отсебятину гнуть при переговорах, может, я чего лишнего потребую от них.

— Патар, я так не думаю, что вы что-то лишнее потребуете, иначе вы бы у власти не задержались так долго. Значит, вы разумный человек и знаете, что можно, а что нельзя. Но вы человек, а не машина, поэтому эмоции у нас на первом месте. Вот и потребуйте то, что считаете выполнимым с их стороны.

— Я понял, я подготовлюсь, подготовлю вопросы и требования, но одно уже могу озвучить: исполнителей надо найти и наказать — тех, кто выбросил наших солдат в открытый космос умирать.

— В этом я согласен с вами, нельзя этого так оставлять, считайте, что это и моя позиция. Сошлитесь на меня в этом вопросе с несогласными. Я уверен, что после этого никто слова вам поперёк не вставит.

— Аллерсавр, почему вы так доверяете мне?

— По вашей реакции на погибших солдат, которых выкинули умирать в космос, — ну, если хотите, я пришлю своего специалиста, и он вас проверит на честность. Правда, он сейчас, как и все, в отпуске, но после обязательно вас проверит.

— Это долгая процедура?

— Я вас, Патар, уверяю, он только пообщается с вами — и всё.

— Что, у вас такой человек есть?

— Но для вас, я думаю, такая даже процедура не нужна, я всё оцениваю по делам. А у вас на планете дела на высоте, так держать, Патар, так держать.

А мы уже подлетали, и я так понял, пилот специально дал круг, чтобы мы видели это урочище — оно было огромным, вокруг были горы, и даже вулкан дымил потихоньку недалеко.

Мы пошли на снижение и прямо через это урочище, где били изнутри планеты гейзеры. Некоторые экземпляры били водными струями очень высоко вверх. Даже с высоты это было заметно. Я посмотрел на Бата, а он прильнул к круглому иллюминатору и, как заворожённый, смотрел на эту долину гейзеров. Я понял, что его уже это впечатлило, а что будет, когда мы будем совсем близко к ним?

И тут я вспомнил про Милиру: эх, вот кого надо было взять сюда, уж ей бы понравилось.

Произвели посадку и вышли. Нас было около двадцати человек: нас с Крафом пятеро и пятнадцать человек из свиты Патара.

Нас встретили местные, так сказать, экскурсоводы. Их война и плен совсем не коснулись — таких набралось на каждой планете не очень много. Так что они наблюдали за всем происходящим как бы со стороны, но тоже ждали неминуемой гибели.

Их было пятеро взрослых и дети: семья — глава, бабушка, её два сына с жёнами, а также дети. Пять детей ещё с ними были, у них как раз были каникулы, вот дети и остались целыми и невредимыми, потому что были дома у родителей. Можно сказать, что профессия спасла и родителей, и детей от произвола врагов.

Поздоровались, и мы с братом сразу были узнаны местными, аборигенами.

Выслушав их, мы попросили провести нам экскурсию по долине — можно не полную, а иначе мы бы тогда на весь день здесь остались.

Гиды охотно согласились: одна пара повела нас, а другая — людей Патара. Сам Патар пошёл с нами, видать, ему было интересно общаться. Это нисколько не было подхалимством или подобострастием. Просто он в нас увидел силу и возможности — нет, не для себя, а для своей планеты.

Сначала мы подошли к схеме. Там было несколько линий, и каждая такая линия была обозначена цифрами, а сбоку — время, которое можно затратить, идя по той или иной тропе, специально проделанной для того, чтобы безопасно можно было передвигаться между гейзерами.

Мы выбрали наименее короткий путь, по которому можно было пройти за два часа, но были и другие — шесть часов и даже десять. Очень обширная территория.

С каждым шагом воздух становился гуще, насыщенный влагой и едва уловимым запахом серы. Тропа, петляя, вела нас все глубже в сердце этого уникального природного заповедника. Местная звезда, пробиваясь сквозь редкие облака, играла бликами на изумрудной зелени, контрастируя с дымкой, поднимающейся от почвы. Казалось, сама природа здесь дышит, пульсирует, живет своей особой, первозданной жизнью.

Впереди, словно мираж, показался первый струящийся столб воды. Он взметнулся в небо с неожиданной силой, заставив нас замереть. Это был не просто фонтан, а живое воплощение подземной энергии. Вода, переливаясь всеми оттенками радуги под лучами солнца, казалась хрустальной, но в то же время обладала мощью, способной изменить ландшафт.

Мы продолжили путь, и каждый новый поворот открывал перед нами новые картины. Вот бурлит грязевой котел, изрыгая клубы пара с характерным шипением. Рядом, в небольшой низине, плещется озеро с водой необыкновенного бирюзового цвета, окружённое причудливыми отложениями минералов. Каждый гейзер, каждый источник, каждая лужица пара — всё здесь дышит историей Ваэны, её геологическим прошлым, которое разворачивается перед нами во всей своей первозданной красе.

Шум воды, шипение пара, лёгкий ветерок, несущий прохладу, — всё это сливалось в единую симфонию природы, которая завораживала. Мы шли не спеша, впитывая в себя эту атмосферу, стараясь запомнить каждую деталь, каждый оттенок, каждый звук. Казалось, время здесь замедлило свой ход, позволяя нам полностью погрузиться в этот мир, где стихия правит безраздельно, а человек — лишь скромный наблюдатель.

Гиды были очень словоохотливы, рассказывали всякие истории про каждое место, по которому мы проходили. У нас сложилось такое впечатление, что мы идём по следам предков.

По мере продвижения пейзаж становился всё более фантастическим. Цветные террасы, словно вытканные из минеральных солей, поднимались над землёй, создавая ощущение пребывания на только что сотворённой планете. Пар, поднимающийся от горячих источников, окутывал всё вокруг лёгкой дымкой, придавая этому месту таинственность и красоту. Мы чувствовали себя первооткрывателями, ступившими на планету, где ещё не ступала нога человека, хотя знали, что это лишь иллюзия, созданная мощью природы.

Каждый гейзер имел свой характер, свой ритм извержения. Некоторые выбрасывали струи воды с пугающей регулярностью, другие же, казалось, готовились к своему выступлению, набирая силу, прежде чем явить миру своё величие. Мы останавливались у каждого, наблюдая за этим зрелищем, пытаясь угадать, когда же произойдёт следующее извержение. Это было похоже на игру с природой, где она выступала в роли самого творца, а мы — её зрителями.

Пройдя уже немало завораживающих мест, мы приближались, так сказали наши гиды, к королю гейзеров. Мы, конечно, ожидали чего-нибудь большого, но то, что перед нами предстало, было просто грандиозным. Он был огорожен, и к нему нельзя было подходить — мы позже узнали почему. Планета и почва как будто гудели и вибрировали под ногами. Это нарастало, как ураган или смерч, и вот колоссальный столп воды полетел к небу, как будто кто-то выстрелил из пушки горячей водой.

И эта толща воды не переставала останавливаться — она всё вырывалась из недр и всё так же летела в небо. Хоть мы и стояли вдалеке от эпицентра, жар от воды мы тоже почувствовали. Мы даже не смогли определить примерно, на какой высоте этот столп воды остановился. Затем он начал оседать вниз с таким шумом и грохотом, как будто рядом был огромный водопад. А когда столп воды осел, в воздухе осталось облако пара, которое тоже начало превращаться в воду и уже в виде дождевых капель накрывало всё вокруг и падало на почву.

Гиды сказали, что мы вовремя подошли, потому что в следующий раз такое представление будет только через полчаса. Это действительно был король гейзеров — такая мощь! Мой Краф жался ко мне, как напуганный кот. Ещё бы — он и представить не мог, что такое возможно. Да и вообще все мои люди были ошеломлены, а ещё в восторге от увиденного, возьми хоть моего брата Бата, или практикантов телохранителей.

Для них это всё было впервые — они даже не догадывались, что такое существует в природе. Я, конечно, знал про гейзеры, но и я всё это видел впервые.

Теперь мы как бы повернули и пошли обратно, но по другому пути, а это значит, что мы уже затратили целый час на просмотр этой красоты.

По пути, которым мы пошли, получается, что мы шли назад к выходу из Долины гейзеров. На нём, кстати, тоже не было пусто: то в одном месте, как будто притаились несколько небольших гейзеров, то в другом месте струи взметались высоко вверх. Красиво было как никогда, запах, конечно, был кругом не очень, но вода и пар его сглаживали.

Причудливые ручейки сбегали ото всюду и снова всё это уходило в почву, и так постоянно. Гейзеры вновь всё это выталкивали наружу, и так бесконечно — природа медленными шагами творила обновление на планете.

В Долине гейзеров совсем не было тихо: здесь всё шумело и клакотало, и даже почва под ногами казалась живым организмом. Она как будто дышала — вот такие чувства здесь присутствовали. Но, как говорится, где есть начало, там и присутствует конец. Так же и здесь: гейзеры на обратном пути попадались всё реже и реже, а ещё они становились меньше по размерам. И вот, как сказали наши гиды, последний гейзер выбрасывал свою струю воды всего на двадцать сантиметров вверх.

Но и он шумел, но как-то по-своему. Мы покидаем Долину гейзеров, запах серы потихоньку улетучился, и нам стало дышать намного легче и комфортнее.

А когда мы отошли всего на двести метров от этого последнего гейзера, шум стал уменьшаться, как будто мы отходили от бушующего водопада. Чем дальше мы отходили, тем тише становилось, и даже птиц стало слышно, которые занимались своим делом, а их щебетание приводило всех в норму. Жизнь процветает, и это отличное чувство.

Когда мы покинули ограждение, где был вход в Долину гейзеров, воцарилась почти тишина в отличие от места, где мы только что были.

Все уже вели беседу, не перекрикивая друг друга, как это было в Долине гейзеров. А гидов мы слышали только потому, что каждому из нас на шею повесили коробочки, которые усиливали громкость говорящих и рассказывающих нам про гейзеры гидов.

Когда мы пришли к зданиям, откуда начиналась наша экскурсия, нас ждала бабушка уже со всеми внуками. Я так понял, она это специально сделала, и ещё понял, что без общения с её внуками она нас просто не отпустит. Так и случилось.

Стоя перед детьми — самому младшему, мальчику, было семь лет, и двум подросткам, которые были старшими: девочкой и мальчиком лет четырнадцати — бабушка, конечно, попросила общения с ними.

Приветствую, я Аллерсавр Сарта, это мой родной брат Батсавр. Ну и кем вы хотите стать в жизни? Только не торопитесь с ответами, мне, например, понравилось, как ваши родители просто влюблённо рассказывали про Долину гейзеров. Может, кто-то хочет идти по их стопам?

— Первым сказал подросток: «Мне идти в армию, потому что я первенец. Мне не о чём мечтать, я буду солдатом».

— «Так чтобы солдатом не стать, иди в курсантскую школу, и будешь офицером. Правда, тоже служить надо будет, или ты совсем не хочешь служить?»

— «Я хочу быть учёным, а мне дорога закрыта, потому что я первенец».

— «Я подумаю над твоим вопросом. Я хочу внести изменения в армию. Но тогда никаких пенсий по истечении короткого времени службы никто не получит».

— «А сколько это — короткий срок службы?» — спросил подросток.

— «Три года».

— «Это было бы отлично, я сам заработаю на пенсию после службы».

— «Ты не дослушал, парень, служить будут все, а не только первенцы».

— А мальчик, которому было лет одиннадцать, сказал:

— А я вот хочу служить в армии. А почему только первенцам это дозволено, а нам нет?

— Я же сказал: я буду думать над этим вопросом, а слова на ветер не бросаю.

В общем, душа щекочущих вопросов больше не было. Но и этот спонтанно возникший вопрос, который поставил перед всеми этот четырнадцатилетний парень, теперь не даст покоя ни мне, ни брату, ни кому в Фадамарской Федерации. Потому что я решил поменять службу для всех — хочешь не хочешь, ты просто обязан служить, потому что ты мужчина.

Но перекосов будет просто немерено, я это уже понимаю даже сейчас. Так, конечно, первенец уже знает, что ему уготовано, и с детства готовится к службе. А так готовиться будут все, и надо подготовить почву для этого.

С подростками на этом разговор закончился, но, посмотрев на всех меня окружающих людей, я понял, что вопросов от всех будет просто немерено. А особенно от моего родного брата — их будет больше всего.

Мы распрощались со всеми, поблагодарили за экскурсию и направились к транспорту, который нас сюда и привёз.

Глава 12

Когда мы уже отошли от подростков и семьи гидов подальше, первым, кто задал мне вопрос, был не мой брат, а Патар.

— Аллерсавр, вы правда это сделаете?

— Что сделаю?

— Введёте службу в армии на три года?

— Что, это плохо скажется на службе, Патар?

— Нет. А как же те, кто хочет десять лет отслужить и пенсию получить?

— Это очень просто достигается, Патар: отслужат три года и подпишут контракт с федерацией. Только вот в тёпленьком месте по контракту такой претендент не посидит, уж будьте уверены, Патар.

— Вы действительно делаете армию высокоэффективной, может, и это будет для неё лучше, но я пока не понимаю.

— Патар, вот что я для армии плохого до сегодняшнего дня сделал?

— Да вы что! Аллерсавр, только благо и сделали, я просто удивлён такому обновлению. А главное — солдаты воодушевлены, и это ли не благо для них? Нет, вы, я думаю, на правильном пути, Аллерсавр.

— Будьте уверены, Патар, вы умный человек. Такими, как вы, я не намерен разбрасываться, считайте, что вы в моей команде.

— Но я же правитель, Ваэны?

— Ну и что? Везде и всегда нужны свои люди. Вы на своём месте, Патар. Вы на границе миров: с одной стороны — мир Асворта, а вот там, с другой стороны, что? Увы, мы пока не знаем.

— Там, на девяносто гаков, ни одной живой планеты нет, Аллерсавр.

— А за сто девяносто гаков есть?

— Вот этого я не знаю, наши исследования только на девяносто гаков распространились отсюда, дальше не стали исследовать — не тот уровень.

— А теперь?

— А теперь с такими супер прыжками можно и продолжить, Аллерсавр.

— Вот то-то.

Мы подошли к своему транспорту, который нас сюда и привёз, расселись так же, как и прилетели сюда.

До столицы триста километров — не так уж и далеко для такого чудесного места, а ведь оно ещё и опасное. Могут быть очень сильные землетрясения, подумал я. Или как тут оно называется по ихнему? Вот же, а, а я правда и не знаю даже.

Мы ещё беседовали с Патаром о всяком, но про армию у него было больше всего вопросов. Ещё бы, ведь он военный, хотя и бывший.

И так, беседуя, мы и прилетели в столицу, где, попрощавшись с Патаром и его окружением, мы отправились к порталу, откуда благополучно телепортировались на корабль.

Здесь мы и разошлись все: Бат засел за компьютер, потому что накопились дела за весь день; телохранители двинули отдыхать, а я пошёл к Милире — она как раз сдавала смену ночным дежурантам.

Мы с Милирой провели снова очень прекрасный вечер. Я ей рассказал про наши небольшие приключения. Краф, кстати, был с нами рядом и ни на шаг не отставал. Я, посмотрев на него, вспомнил, как он прижимался ко мне в долине гейзеров. Сейчас он выглядел вполне уверенным в себе и очень даже опасным, но только для окружающих, и точно не для нас.

На следующее утро мы ждали, пока наберётся достаточное количество грузовых стриков, чтобы хотя бы в несколько прыжков достичь Фадамара вместе с ними.

Мы ждали в кабинете вместе с Братом, который таки начал задавать мне вопросы про армию.

— Аллер, вот ты озвучил на Ваэне, что хочешь сделать армию такой, чтобы все служили в ней. Это вообще реально сделать, по-твоему, как ты сказал?

— Даже очень реально, Бат, только надо подготовиться, и сейчас. Мы этого точно не сможем сделать, народ не поймёт нас.

— А почему через три года?

— Если мы ввяжемся в войну с Комби, будут потери, которые мы не восполним одними первенцами. И ещё, если всё-таки предсказание не врёт, там сказано, что целое поколение вырастет, прежде чем мы победим Комби. Ты представляешь — целое поколение?

— Да, я видел это предсказание и даже оригинал. Как ты вообще мог разобрать что-то в этой сплошной волне? Там же нет букв, там просто шторм или правда бушующее море, нарисованное в несколько строк.

Я понял, что Бат говорил про рукопись на русском языке. Ну да, если не знать русского языка, то так и покажется, что это рисунок, а не буквы. И если ещё написано очень качественно, как учат в первом классе, то и не каждый изучающий русский язык сможет прочитать, потому что это сплошные волны.

— Это Бат древний язык, и я не знаю, вернее, не помню, откуда я его могу знать и читать.

— А точки и чёрточки — это как ты прочитал?

— Да тоже на автомате, ну не помню я.

— А можешь меня научить читать на древнем языке?

— Нет, не смогу. Я, понимаешь, Бат, вот увидел и прочитал, а почему прочитал именно так, я не знаю. А вот, Бат, точки и чёрточки куда будут проще. Только несколько букв в нашем алфавите будут отсутствовать, но их можно и так понять, и эдак будет. В общем, смысл будет понятен, только нам он мало пригодится, этот язык точек. А вот в твоей работе контрразведки очень даже пригодится.

— Сможешь написать моё имя прямо сейчас этими точками?

Я взял листок и написал карандашом азбукой Морзе три буквы, которые я давно уже прописывал несколько раз, проверяя себя, помню ли я азбуку Морзе.

Бат уставился на чёрточки и точки и сказал:— А в этой азбуке моё имя выглядит гораздо длиннее. А можешь мне весь алфавит написать?

— У меня давно уже всё готово, Бат, я ждал, когда ты меня спросишь об этом сам. Я тебе на компьютер перекину сейчас, и ты сможешь изучать. Но повторю: нескольким нашим буквам в этих чёрточках и точках не нашлось места.

— Это так серьёзно мешает читать?

— Я бы не сказал, но лишних букв в нашем алфавите много, так что то, что я тебе переслал сейчас, — это, можно сказать, оптимальный алфавит, который и нам бы подошёл. Просто у нас есть лишние буквы, или совсем никчёмные.

Бат снова взглянул на экран компьютера, куда уже были выведены символы. Он видел, как знакомые буквы превращаются в цепочки коротких и длинных сигналов. Это было похоже на шифр, но шифр, который, по словам Аллера, был не просто кодом, а целым языком. Языком, который, возможно, мог бы стать ключом к чему-то большему, чем просто передача информации.

— И эти отсутствующие буквы... они действительно не несут никакой смысловой нагрузки? — уточнил Бат, пытаясь понять, насколько «оптимальным» был этот сокращённый алфавит. Он всегда считал, что в языке нет ничего лишнего, что каждая буква, каждый звук имеет своё место и назначение. Но, видимо, это было лишь одно из многих заблуждений.

— Не то чтобы совсем не несли, — ответил я, — но они пересекаются с другими или же используются в очень редких случаях. Представь себе, что у тебя есть десять способов сказать одно и то же слово. Это удобно, когда ты хочешь выразить тончайшие оттенки смысла, но для разговора это избыточно. А в языке точек и тире, как я его понимаю, эта избыточность была отсечена, оставив лишь самое необходимое. Это как если бы ты взял сложный механизм и оставил только те детали, которые абсолютно необходимы для его работы. Эффективно, но, возможно, менее изящно.

— Бат кивнул, пытаясь осмыслить эту метафору. Он чувствовал, как в его сознании начинает выстраиваться новая картина мира, где привычные вещи обретают неожиданные формы и значения. Язык точек и тире, который он считал лишь инструментом для передачи сообщений, теперь казался ему чем-то более глубоким, чем просто набор сигналов. Это был язык, который мог раскрыть новые грани понимания, язык, который, возможно, мог бы помочь ему в его работе, где каждое слово, каждый знак имели значение. А ещё его можно так зашифровать, что никто ничего и никогда не поймёт, что будет здесь написано этими знаками, если только не знать шифр, который будет известен лишь незначительному кругу лиц.

— Ты представляешь, Аллер, что ты сейчас мне передал?

— Это оружие, Бат, а именно в твоих руках и в твоём деле то, что ты и твои покровители затеяли, — очень сильное оружие, оружие слова.

— Вот именно, Аллер, а почему ты раньше не рассказывал об этом?

— А ты спрашивал, Бат? Ты же смеялся, вспомни. Вот тут я, конечно, играл ва-банк: смеялся он или нет, откуда мне известно об этом?

— Ну, смеялся, ну, был глуп тогда ещё, — сказал Бат.

Надо же, удивился я, а попал я точно в яблочко! Значит, было такое, что он смеялся над тем, что Аллер изучал древние языки.

— Что, теперь понимаешь, как это важно, да, Бат?

— Да, я всегда тебя считал продвинутым во всём, Аллер.

— Или сдвинутым, а, Бат?

— Нет, никогда я так о тебе не думал, Аллер.

— Да я пошутил, Бат, успокойся.

— Что ещё у тебя там припрятано в твоём мозгу, Аллер?

— Ну ты даёшь, Бат! Я откуда знаю, оно у меня выскакивает по месту и по делу. А вот так, как ты говоришь — вынь да подай, — так мой мозг не работает. Всё зависит от ситуации происходящего, и только тогда у меня, как пружина, срабатывает мозг, и он начинает подкидывать идеи всякого рода.

— Да, я это заметил, Аллер, и всегда наблюдаю, как ты будто включаешься в этот момент или подключаешься, как к импульсу. И только тогда у тебя рождаются идеи такого масштаба, до которых простому человеку идти десятилетиями.

— Ладно, врать-то, Бат.

— Нет, это правда, Аллер.

Время шло, мы сделали промежуточный прыжок к тому месту, откуда грузовые стрики в количестве тысячи штук собирались для супер прыжка.

Фадамар

Ну вот мы и добрались до нашей планеты Фадамар. Теперь наш путь лежал в столицу Ларен. Так как у Милиры всё-таки был ещё отпуск, она отправилась вместе с нами в дом правителя, или просто домой. Я, честно говоря, так и не понял, куда отправился в отпуск её брат Берар. Ну да ладно, он уже не нянька для Милиры, приедет — расскажет, где был.

Мы же, как всегда по прибытии домой, отправились к Отцу, а Милира пошла к моей маме и сестрёнке. Ей там было интереснее, чем с нами.

Усадив нас перед собой, Отец сказал:— Давайте рассказывайте, что да как?

Мы выложили все наши истории, которые заняли почти минут пятнадцать в рассказах. А потом я выложил Отцу про армию, объяснил всё так же, как и Бату. И Отец задумался. Я знаю, он не против реорганизации, но всё же он взвешивал всё за и против.

— Я согласен с тобой, Аллер, у нас уже потери есть, и они ощутимы. На своём веку я ещё не помню, чтобы за один бой было столько потерь, это очень много. Если стрики и оружие можно было сделать, то с людьми такое не пройдёт. Если человека потеряли, то это навсегда, и заменить его как потерянный стрик или оружие не удастся. Значит, Аллер, хочешь через три года ввести призыв в армию всех парней, подходящих по возрасту?

— Да, Отец, у нас, скорее всего, и обоснование к тому времени возникнет.

— Ты про Комби?

— Да, Отец, с ними будет не просто воевать. Мы с Братом видели, на что они способны, и это был всего один Комби. А вот если их миллиарды нагрянут — это будет очень жёстко.

— Кстати, Отец, что с нашим Комби, которого мы тебе отправили?

— Так он у Иваса, он там на Шабу с ним разбирается, я пока не узнавал.

Мы переглянулись с Братом, а Отец, заметив это, сказал:

— Хотите наведаться к нему?

— Да, — сказал я, — а ты, Бат, как, что надумал?

— Я с тобой, Аллер.

— А что насчёт Вирчей? То, что мы оставили тебе, ты же говорил, что съездишь к Ивасу, Отец?

— Я ему их отправил, они у него. Все твои пожелания по этим Вирчам передал. Но сам я не смог — дела задержали меня в столице, а теперь и вы здесь. Ну что, вы поедете к Ивасу?

— Мы тогда пойдём, Отец?

— Успеете ещё, — сказал Отец, — вы лучше посмотрите на награды.

— Что, уже готовы?

И он выложил на стол коробочки с флагом Фадамарской Федерации, вернее, коробочка и была флагом Федерации полностью.

Мы начали открывать их: вот офицерская награда, вот награда для всех участников похода, вот награда для разведки, вот награда героя, профиль Старскара в золотом исполнении, а вот ещё... Стоп, а что это за награда такая? Я вроде бы не говорил про такую.

— Отец, а что это за награда?

Это награда за мужество в бою, или почти геройская награда. Она серебряная, и она не будет оплачиваться деньгами, как ты предлагал делать это с героями. Вернее, будет оплачена деньгами, но один раз, и эту награду тоже ты будешь давать героям за мужество, ну или как сам посчитаешь нужным.

А я стоял и думал: я же забыл про эти награды — за отвагу и за мужество. Но здесь пока хватит и одной — за мужество, в таких тоже подвигов много, совершенно солдатами.

— Отец, я не занимался подсчётами, но сколько у нас героев?

— Почти пятьдесят уже набралось героев, тридцать из них посмертно. Ох, и задачку ты нам задал, Аллер.

— А что не так?

— Ты представляешь, нам пришлось специально отдел создавать по наградам, ведь от твоих командиров пришло столько награждений на солдат, что этим теперь целый отдел занимается.

— Отец, ну это нужное дело, оно в будущем проявится очень сильно. Даже после награждений всё проявится, скорее всего.

— Я понимаю, Аллер, я об этом тоже думал, и, скорее всего, ты прав. Но героев награждать всё равно ты будешь.

— А за мужество кто будет награждать Отец?

— Если ты не будешь то тогда Ритар будет.

— Правильно, Отец, с его рук награду получить — это уже подвиг.

— Смеёшься, да, Аллер?

— Нет, это правда. Ведь он мало кого хвалит, а тут на тебе награду, и кто? Сам Ритар Хартак, который известен всем своим характером.

— Ну да, наслышан и я об этом, — сказал Отец. — Ну так что, доверим ему это, сыновья, или нет?

— Я согласен, — сказал я.

— А я тем более согласен, ведь он по делу все замечания делает, и не со зла, это характер у него такой, — сказал Бат.

— Вот что я вам скажу: он таким не был, когда мы познакомились, а стал он таким после известных событий на Тавруле, — сказал Отец.

— Тем более он сам герой, и всем это известно, — сказал я, и этими словами я поставил точку в обсуждении Ритара.

— Ну тогда свободны, — сказал Отец.

— Мы на Шабу, если что, — сказал Отцу Бат. И мы, сразу выйдя от Отца из кабинета, направились к стоянке слётов. Краф увязался за нами, я думал, он останется с сородичами. Но он по какой-то причине не захотел остаться и настойчиво увязался с нами.

Я, конечно, не стал его ругать, а вы попробуйте поругать такого зубастика. Вот и мне не очень этого хотелось. Да и вообще он у меня умный и очень сообразительный малый, так что с нами — так с нами. Как говорится, вопрос исчерпан.

Выбрав слёт, который уже был оборудован реактивным двигателем, мы сели в него, и Краф, как всегда, сел чуть позади нас, но просунул голову между нами.

— Смотри, — сказал Бат.

Я увидел красную наклейку возле тумблера, который включал реактивный двигатель. А на ней было написано: «В атмосфере пользоваться запрещено».

— Ну нельзя — так нельзя, да мы и не собирались, да, Бат?

— Да, Аллер, я знаю, за это штрафы большие, а потом и лицензии на управление лишают. Так что ну его куда подальше, не охота, чтоб меня кто-то возил, я привык сам.

— А я подумал: у нас бы уже на Земле столько нарушений было, и не бояться же безлошадными остаться, тем более такие жёсткие меры вводят, — и всё равно находятся всякого рода лихачи и пьяницы. Здесь на счёт этого тоже строго, конечно, но я не увидел ни одного нарушения или отступления от правил.

Мы взлетели и потихоньку набирали высоту, открывая красоту Ларена и всех его строений. Я подумал о Ивдоке — там их столица Вегдос. Этот город весь покрашен в золотой цвет, его ни с кем не спутаешь. Я просто представил его с высоты птичьего полёта. Красота, наверное, неописуемая, но и Ларен — красивый город, всё же столица.

Краф тоже это видел, что город красив с высоты, и он заклокотал свою дельфинью песню, что значило, что он в восторге. Мы с братом улыбнулись. Наш слёт начал набирать скорость, чтобы добраться до плато Шабу, а вернее — к входу в пещеру под плато Шабу.

Я начал лицезреть планету: на полях ещё лежал снег, а в городе его уже не было, но было ещё прохладно. Начиналась весна, но ей ещё недели две надо, чтобы она вступила в свои права. А мне до свадьбы осталось три месяца. Главное, чтобы Милира осталась довольна. Мне это всё не к чему — пройденный этап, но Милире должно понравиться всё и запомниться. Поэтому и я буду себя вести, как в первый раз жених. Ладно, всему своё время. Я не забываю про его приближение — это день свадьбы.

А сейчас планета и её просторы — вот что меня захватило, и Крафа, кстати, тоже. Он так смотрел на всё, что было внизу и на горизонте, что мне казалось, он очарован. А скорее всего, так и было. Потому что я точно очарован этой красотой: видимость идеальная, потому что воздух чистый и в нём нет никаких лишних газов.

С высоты нашего полёта, где небо казалось бездонным океаном, а облака — причудливыми островами, мир внизу представал совсем иным. Города, словно россыпи драгоценных камней, мерцали вдалеке, а поля, ещё хранящие остатки зимнего сна, постепенно пробуждались к жизни. Я чувствовал, как эта картина проникает в самую душу, наполняя её спокойствием и предвкушением чего-то нового.

Весна, медленно вступающая в свои права, была лишь отражением внутренних перемен, происходящих во мне. Я чувствовал, как вместе с природой пробуждается и моя душа, освобождаясь от прежних тревог и сомнений. И в этом новом состоянии я был готов встретить всё, что принесёт мне будущее, с открытым сердцем и ясным взглядом.

Где-то вдалеке виднелись горные хребты, их вершины, покрытые вечными снегами, сияли в лучах солнца, словно маяки в бескрайнем океане. Я представил, как там, внизу, кипит жизнь: люди спешат по своим делам, животные пробуждаются от зимней спячки.

Именно в такие моменты я осознавал, насколько хрупок и прекрасен этот мир. Как важно беречь его, ценить каждый миг, каждую деталь. Эта мысль, словно семя, пустила корни в моей душе, и я почувствовал, как она начинает прорастать, наполняя меня новым смыслом. Свадьба, Милира, будущее — всё это было важно, но сейчас, здесь, в этом полёте, я ощущал себя частью чего-то гораздо большего, частью этой бескрайней, дышащей планеты.

Я закрыл глаза на мгновение и представил Милиру в свадебном платье. Как её глаза загорятся от восторга, как она прижмётся ко мне, делясь своими впечатлениями. И тогда я понял, что моё желание сделать её счастливой — это не просто обязанность, а глубокая, искренняя потребность. Потому что её счастье — это и моё счастье, её радость — это и моя радость. И этот полёт, это созерцание красоты лишь укрепило меня в этом убеждении. Я был готов к будущему, готов к свадьбе, готов к новой главе своей жизни, наполненной любовью, пониманием и бесконечным восхищением мира.

— Эй, мечтатель, впереди Шабу, — сказал Бат.

Его слова просто выдернули меня из моих грёз, я даже не понял, открыв глаза, где нахожусь. Но, быстро придя в себя, понял, что мы на слёте и что летим на Шабу. Оно уже появилось на горизонте, такое далёкое, и его высокие горы говорили, что там весна не скоро начнётся, потому что они были все в снегу. А ведь он растает, и та река, которая протекает по плато, снова станет очень грозной и бушующей силой. Она понесёт камни и гранитный песок в долину, которую и питает эта река.

Но мы тем временем делали круг над горами, внизу, где ещё недавно было наше стрельбище, теперь всё тихо и безмолвно. На плато в это время года сложно находиться, поэтому там на зиму всю деятельность свернули до весны.

Ну а мы летели к входу в пещеру, который находится под самим плато Шабу. Вот и это место показалось, и мы начали снижаться.

От автора: вы уже читаете третью книгу. Если вы не подписались на аккаунт, то я попрошу вас сделать это. А ещё поставьте лайк там, где сердечко на сайте.

Глава 13

Плато Шабу

Мы начали снижаться. Здесь зима вовсе не хотела отступать. Когда мы вышли из слёта, поняли, что здесь холодно. Даже чувствовался минус в градусах, и первым этот минус ощутил мой нос. Я сначала не понял, в чём дело, а потом вспомнил, что нос у меня был сломан и слеплен по-новому. Меня предупреждали, что я буду чувствовать любой минус температуры именно носом. Так и случилось — я это почувствовал во всей красе.

— Бат, ты посмотри, как холодно здесь, и снега намного больше, чем на равнине. А в городе снега уже вообще нет. Я не ожидал, что здесь может быть столько снега.

Эта зима задержалась в этом году, Аллер, наверное, на целый месяц. Такого ещё не было в нашей жизни — чтобы она длилась дольше, чем всегда.

— Понятно, Бат, ну что, продолжим наш путь? Мы же не испугаемся снега, ха.

Если на самом плато вся деятельность прекратилась, то в пещерах под плато всё жило и работало. Охрана стояла на воротах, и на территорию просто так никому и не попасть. Здесь всё шло своим чередом. Мы подошли к воротам.

Старший охраны нас узнал и поприветствовал, но всё равно мы приложили запястья к сканеру. Иначе и не может быть: в век технологий маску на лицо можно прицепить любую, и не каждый поймёт, живое это лицо перед ним или нет. Поэтому применялись коды с запястья. Я уж и не знал, чипирован я или это какая-то другая технология.

Взяв транспорт похожий на тачку тележку, на которой можно было ехать, мы сели в неё и поехали к самим воротам, которые вели под плато в пещеру, где, по сути, теперь располагался исследовательский центр Фадамарской Федерации.

Мы проехали через ворота, и воздух внутри пещер сразу же стал другим — более плотным, насыщенным запахами земли, влаги и чего-то неуловимо живого, напоминающего прелый лист или грибницу. Наверху, на плато, царила тишина, будто сама природа решила взять передышку, но здесь, внизу, жизнь кипела. Мерное гудение механизмов, отблески света, пробивающиеся из глубины туннелей — всё это создавало ощущение скрытого, но мощного пульса.

Старший охраны, человек с лицом, испещрённым морщинами, как карта древних земель, кивнул нам вслед. Его взгляд, казалось, проникал сквозь наши скафандры, оценивая не только наши биометрические данные, но и что-то более глубокое, неуловимое. В этом мире, где реальность могла быть искусно подделана, доверие стало редким и ценным товаром, и сканеры на запястьях были лишь одной из мер предосторожности, призванных отделить истину от иллюзии.

Мы двинулись дальше, вглубь комплекса. Коридоры были освещены рассеянным светом, исходящим, казалось, из самих стен. Здесь не было резких углов или холодной стали, всё было обтекаемым, органичным, словно пещеры были не вырыты, а выросли сами собой. И всё это было теперь в бетоне. А когда мы уже въехали в просторный, огромный зал — если его так можно было назвать — тут вообще всё было иначе, чем на поверхности.

Повсюду мелькали фигуры людей, занятых своими делами. Кто-то склонился над светящимися панелями, кто-то переносил контейнеры с чем-то, издающим тихое шипение, кто-то просто шел, погружённый в свои мысли.

Я чувствовал, как напряжение, накопившееся на поверхности, постепенно отступает. Здесь, в этом подземном мире, царил свой порядок, своя логика, и она была мне понятна, даже если я не знал всех деталей. Это было место, где технологии служили нашему миру, где каждый винтик и каждая деталь имели своё назначение. И я чувствовал себя частью этого, пусть и незнакомого, но завораживающего механизма.

Ивас был, как всегда, на посту, он заметил нас, но не узнал издалека. Но он точно знал, что это не его люди, сейчас заехали в главный зал. Нет, даже не из-за скафандров, а ведь здесь крутились и солдаты в чёрных скафандрах. А все учёные были в жёлтых скафандрах.

Он заметил это по нашему поведению, потому что все, кто приезжал, имели какую-то цель или задачу. И они сразу занимались тем или иным действием. Мы же, высадившись из тачки, стояли как вкопанные и вертели только головами, разглядывая всё вокруг. Поэтому Ивас сразу направился к нам, узнать, кто это потревожил его муравейник.

Уже подходя ближе, он различил нашего зверя и понял, кто к нему пожаловал, и прибавил шаг. У него даже настроение в миг изменилось. Он просто любил того, кто приехал к нему, именно как брата он любил этого человека, которым являлся Аллер, то есть я.

Ещё не доходя до нас метров десяти, он произнёс:— Аллерсавр, Батсавр, как я рад, что вы наконец появились у меня! Я вас приветствую.

А уже когда он подошёл поближе, я протянул ему руку для рукопожатия. Он пожал мне и Бату руки и ещё поприветствовал Крафа, который ему ответил, клацнув языком.

— Так, Ивас, начнём с самого главного, то, что нас интересует больше всего. А это Комби.

— С этим мы работаем, и уже есть кое-какие соображения по этому поводу, но надо всё проверять. Это пока идеи, и они на стадии разработки. А давайте я вам просто покажу и рассказывать буду сразу.

— Далеко ехать?

— Ну надо проехать, конечно, с один рапир, наверное.

— Тогда поехали. Ивас, это вопрос очень значимый: если мы его решим, то считай, большую часть дела сделаем для миров людей.

— Я понимаю, Аллерсавр, я тоже этого желаю, и я точно не хочу становиться Комби. Это выглядит очень мерзопакостно. Они, чтобы поддерживать в себе биологические ритмы тела, очень многое усовершенствовали в своих новых телах.

— Ивас, давайте сначала доедем до места, куда вы нас приглашаете, и там будете рассказывать.

— Хорошо, поехали, вы за мной, если что.

— Конечно, Ивас, мы же тут ничего и не знаем.

Ивас немного успокоился от радостной встречи, взял себя в руки и сел на ближайшую стоящую такую же тачку, что и у нас. И мы поехали в одно из ответвлений по тоннелю. Дорога не была долгой, можно было и пешком пройти.

Приехав, мы увидели нечто.

Комби был расчленён, и каждая часть была в стеклянных тумбах и, скорее всего, находилась в вакууме. А внутри работали какие-то механизмы: они были маленькие и очень быстрые.

— Что вы тут делаете, Ивас?

— А вы сами сейчас всё увидите, Аллерсавр.

Внезапно один из механизмов замигал слабым голубым светом, и на поверхности этой тумбы, где замигал тот механизм, появилась голографическая проекция — набор символов и схем, которые мы не сразу смогли понять.

Мы замерли, всматриваясь в мерцающие линии и узоры, словно пытаясь уловить смысл в этом хаосе символов. Проекция постепенно менялась, переходя от непонятных форм к более чётким изображениям — схемам, напоминавшим чертежи сложных устройств, возможно, частей самого комби. Внезапно в воздухе пронёсся тихий щелчок, и эта тумба начала медленно открываться, словно приглашая заглянуть внутрь.

Внутри, помимо механизмов, мы заметили крошечные контейнеры с жидкостью, в которой плавали миниатюрные биомодули — странные, полупрозрачные структуры, напоминавшие живые клетки, но с металлическим отблеском. Их движение было едва заметным, внутри этих капсул зарождалась новая форма жизни, созданная на стыке биологии и техники.

Сердце забилось быстрее — перед нами было нечто гораздо более глубокое и загадочное. Мы ощутили, что стоим на пороге открытия, которое может изменить представление о границах жизни и материи. Внезапно голографическая проекция расширилась, охватив всю стену, и в воздухе возникла трёхмерная модель — огромный комплекс, где Комби был лишь одной из частей.

Каждый элемент комплекса был связан с другими невидимыми нитями, словно живой организм, где механизмы и биомодули взаимодействовали в едином ритме. Мы поняли, что это не просто машина, а целая система, созданная для поддержания и развития чего-то нового, возможно, даже сознания.

— Это что такое, Ивас? Это что, его сознание? — спросил я.

— Да, Аллерсавр, вы сразу это поняли? Даже я не сразу понял, а вы прямо махом определили. Как это у вас получилось?

— Не знаю, Ивас, но мне нужно против них либо оружие, либо хотя бы какой-нибудь сенсор для их выявления среди людей. Потому что их в Асворте среди людей уже очень много.

— Ну, кое-что мы уже сделали для их выявления. Работает такой сенсор с близкого расстояния.

Я аж обрадовался этому устройству, хотя я его даже не видел ещё.

— И как близко, Ивас?

— Ну, прямо вот так. — Он приложил свою правую руку к моему левому запястью. На его руке я увидел какой-то прибор. Он был на тыльной стороне ладони и, скорее всего, был прикреплён как будто к перчатке.

Прибор у него засветился красным.

— Я знаю, что ваша левая рука вновь собрана, и в ней присутствуют специальные металлические микроскопические нити. Вот и горит красный свет. Убираем выше — и он не горит, свет действительно погас.

— То есть, Ивас, он срабатывает на металл?

— Нет, на металл он не срабатывает. — И он тут же поднёс прибор к моей кобуре, где лежал пистолет. — И правда, прибор не реагировал.

— А как же нити?

— А вот это уже другой вопрос. Этот сенсор создан для поиска биороботов с механическими частями. Он очень сложный и может найти мельчайшие аномалии в био- и механических компонентах гибридных существ. Принцип работы сенсора основан на анализе электромагнитных волн, тепла, вибраций и биохимических маркеров, которые выделяются при работе или жизнедеятельности. Особое внимание уделяется необычным энергетическим полям, возникающим при работе механизмов, и изменениям в клетках из-за имплантов. Система умеет отличать естественные процессы от искусственных и находить даже хорошо замаскированные модификации.

Я открыл рот, потому что мало что понял из сказанного.

— Ивас, а простыми словами можно объяснить?

— Я попробую, конечно, сейчас подумаю, как сказать, чтобы вы поняли.

И он выдал:— Этот сенсор реально крутой. Он может найти даже самые мелкие косяки в био- и механических частях гибридов.

— Как он работает?

— Просто сканирует электромагнитные волны, тепло, вибрации и всякие биохимические штуки, которые выделяются при работе или жизни. Особое внимание он обращает на странные энергетические поля от механизмов и изменения в клетках из-за имплантов. Этот сенсор умеет отличать, что естественное, а что сделано руками человека, и находит даже хорошо спрятанные модификации.

— То есть моя рука — это почти киберрука?

— Нет, да как же объяснить-то по-простому, — сказал Ивас и всплеснул руками вверх при этом.

На помощь ему пришёл наш старый знакомый — учёный Вирит Штинав.

Смотрите, вы подаёте руке сигнал из мозга, но вы этого и не осознаёте и не чувствуете, а вот здесь у вас есть приёмник, который уже работает, перерабатывая ваш сигнал из мозга. И ваша рука работает, и вы не знаете, что это уже микромозг сработал у вас через приёмник, он же микромозг.

— То есть Комби состоит весь из этого?

— Но мы же вам показывали уже пару минут назад всё это, — сказал Ивас.

— Вы меня простите, конечно, господа хорошие, но я не инженер и тем более не учёный. Я вас мало понимаю, о чём вы говорите. Вернее, вот вашего учёного, простите, имя забыл ваше?

— Вирит Штинав — моё имя.

— Вот-вот, Вирита я понял, а вот вас, Ивас, совсем нет. Что вы мне говорили, я так и не понял. Но вот благодаря Вириту до меня всё дошло.

— Ну хоть так, — сказал Ивас.

— Но ведь этот прибор только вблизи работает? Ведь так, Ивас?

— Да, только вблизи.

— Как максимально далеко от объекта он может фиксировать, что это Комби перед нами?

— Вот только так, как я показал, прямо возле тела, ну максимум пять пиров (см).

— Ивас, ты знаешь, как бегает Неу?

Ивас посмотрел на Крафа и сказал, глядя на него:— Да знаю.

— Ну как, это для тебя очень быстро?

— Да, вообще недосягаемо ни одному животному, по-моему, в общем, очень быстро.

— Но вот представь, Комби бегает куда быстрее, чем мой Краф.

Краф, услышав своё имя, тут же клацнул.

— Это как вы проверили, Аллерсавр? Очень даже интересно мне.

— А вот так и проверили. Именно этот Комби удирал, когда мы его вычислили, а мой НЕУ его не догнал.

Ивас посмотрел на части Комби, разложенные по стеклянным тумбам, и сказал: — А вот этого я не знал. Неужели так быстро? А как же вы его тогда подловили?

— Несколько снайперов с драгунами (СВД) поработали, вот один и подловил его, попав ему в голову. И ты знаешь, кровь из него шла настоящая.

— Это не кровь. Нет, вернее, кровь, но не человеческая, а их собственная. Ну, что-то они изобрели, и вообще, они близко подошли к тому, чтобы создать душу. А вот с телами у них что-то не очень ладится. А у нас, кстати, всё наоборот: мы тела делаем, а душу не можем сотворить, от слова совсем не можем.

— Это они из-за этого подселяются в людей и тем самым убивают их?

— Да, Аллерсавр, они работают тоже над телами и, скорее всего, когда-нибудь добьются своего.

— Не добьются, Ивас, мы их уничтожим.

Ивас посмотрел на меня не как человек, а как учёный и инженер, и сказал:— Но также нельзя, это же прогресс!

Я не выдержал и пошёл в атаку.

— Ивас, ты из ума выжил! Они убивают миллиарды людей. Хочешь попробовать, каково это — знать, что ты станешь Комби, и твоё тело будет разгуливать, но тебя не будет?

И я сильно ткнул ему в грудь пальцем, и он даже через скафандр почувствовал это. Так сильно я ткнул пальцем.

— Я снова не то что-то брякнул, я смотрю на всё по-другому. Извините, Аллерсавр.

— Как долго они могут пользоваться телами людей? — но продолжил Вирит.

— А вот тут интересная ситуация возникает: Аллерсавр — всего сорок лет, и тело полностью разваливается. Не выдерживает оно, ведь оно биологическое. Хоть они и придумали для него эту свою кровь, тело умирает или стареет, и какие нагрузки для тела создают Комби — оно просто не выдерживает, вот и всё.

— Ну вот, Ивас, ваш учёный, может разговаривать на человеческом языке, а вас я иногда не понимаю. Учитесь у Вирита разговаривать. Вирит просто сиял от похвалы, а Ивас на него зыркнул, и Вирит тут же спрятал улыбку и погас, так сказать.

— И что после этого происходит?

— Они переселяют его в новое тело, и за какой-то месяц человеческое сознание умирает, и остаётся этот механический пожиратель в нём. Как-то так это происходит, — сказал уже Ивас.

— Ну вот, Ивас, можете же объяснить, когда захотите, всё ясно и понятно, — сказал я.

— Итак, мы имеем два миллиарда Комби, но меня поправил Ивас:— Скорее всего, три миллиарда Комби.

— С такими скоростями, что они могут передвигаться, мы потеряем очень много солдат.

— Что предложите, Ивас? Нам скоро с ними придётся сражаться.

— Мы постараемся придумать, мы очень будем стараться.

— Так, Ивас, ладно этот прибор в серию, наши разведчики хоть с ними поработают пока. Но запомни: мне нужен прибор такой, чтобы за пятьдесят апиров (метров) вычислял. И оружие, дай мне оружие, чтобы уничтожить их, да и хватит на их прогресс смотреть. Вопрос скоро будет стоять о нашем выживании, ты же понимаешь, если они достигнут своей цели, то мы им будем помехой, хотя когда-то человек их и создал.

— Да, я понимаю и буду стараться.

— Теперь переключим тему: что с Вирчами, что мы тебе передали?

— Вы, Аллерсавр, хотите дальность стрельбы увеличить металлическими пулями из них? Это можно сделать, и я увеличу до пятисот апиров (метров), смогу.

— Было бы отлично, Ивас, а как скоро?

— За месяц добьюсь результатов, есть кое-какие задумки, и если сработает, то тогда может и раньше будет готово.

— А теперь, Ивас, хвалитесь, что сами придумали: есть что-нибудь у вас в разработках, что можно использовать? Ладно, не напрягайтесь, вообще просто использовать для людей и человечества в целом.

— Есть, и это моя мечта с детства.

— Ну-ка, ну-ка, хвалитесь, что уже сделано?

— Нет, это только проект, но он осуществим, и всё в нём уже учтено.

— Что, дело за финансами?

— Так-то да, но ещё и одобрение нужно свыше, нужно это или нет?

— Показывайте, но не забывайте про Комби Ивас.

— Аллерсавр — это не здесь, надо ехать в другое место.

— Ну так поехали, Ивас.

Он сел на свою тачку, брат тоже забрался в свою, ну и Краф тоже сел в нашу тачку. А я обернулся и посмотрел на эти стеклянные тумбы. А вдруг возьмёт да соберётся воедино эта механическая тварь, которая была разбросана по частям и стояла в разных тумбах? И сам себе ответил: нет, они тоже смертны, но могут возродиться, или не могут. Ладно, время покажет. Я сел в тачку, и мы сразу поехали за Ивасом.

Проехали снова центральный зал и повернули в другой тоннель, проехали столько же, сколько и в предыдущем. И выехали в просторный зал, где тоже работали люди в жёлтых скафандрах.

Остановились. Ивас подошёл к какому-то покрывалу синего цвета, оно было огромным и что-то скрывало под собой. Он его сдёрнул, и мы увидели корабль — космический корабль. Но он был какой-то странный, не похож ни на один, что когда-то я видел. Да и представить такой трудно было, если бы захотел.

— Это что за корабль, Ивас?

— Это супер форматор, — гордо сказал он.

Мы с братом начали обходить этот огромный макет, и я уже знал, что искать в этом макете, раз Ивас назвал его форматором. И я нашёл то, что искал: всё в нём было собрано в одном, и я так понял, он мог работать один за все три вида форматоров, что сейчас существуют.

— Ивас, он может спускаться на планету?

— Да, Аллерсавр.

— И он точно заменит все три форматора?

— Не три, а сразу тридцать, Аллерсавр.

— Я имел в виду: земля, вода, воздух.

— Да, сразу, и всё будет работать одновременно и намного быстрее, чем сейчас.

— Он точно будет работать, Ивас?

— Да, это дело всей моей жизни, я уже многим показывал его.

— И что, какой вердикт ему вынесли?

— Дорого, очень дорого, — было мне сказано.

— А вы им рентабельность предъявляли?

— Не успевал. Когда они слышали цену, то просто отмахивались и сразу уходили, и на этом всё заканчивалось.

— А наш Отец тоже отмахнулся? Вы же ему тоже, наверное, его показывали?

— Да, и это он мне посоветовал показать именно вам этот корабль. Он сказал, что его сыновья зрят в саму суть. Пусть говорит — они решают, вот что он сказал.

— Бат, как считаешь, перспективная машина?

— Да, Аллер, по мне так ей равных во всей галактике не будет.

— Хорошо, Бат, я тоже так считаю. А теперь, Ивас, рентабельность её предъявите нам. А потом мы узнаем его цену изготовления.

Ивас тут же достал свой компьютер и разложил его. По графику, что мы увидели, было понятно, что всё-таки один такой Форматор делает очень много, и простым форматорам далеко до корабля Форматора.

— Так это понятно, а цена его?

Он показал цену — она была внушительной, но подъёмной для его изготовления.

— Ивас, а сколько лет сможет такой корабль служить? Ведь форматоры, как я слышал, всего десять лет служат?

— Пятьдесят лет, если вовремя менять изношенные его части.

— Отлично, Ивас, тогда пускаем его в разработку, нам они нужны. Я, извините, смету заверить не могу, пока мне не доверяют. Но давайте я вместе с вами вдвоём запишу видео, и вы его отправите моему отцу. Я думаю, этого будет достаточно, чтобы дело вашей жизни начало изготавливаться.

Давайте, Аллерсавр, я уже готов к записи.

От автора: вы уже читаете третью книгу. Если вы не подписались на аккаунт, то я попрошу вас сделать это. А ещё поставьте лайк там, где сердечко на сайте.

Глава 14

Видео отсняли и отправили Отцу, оставалось только ждать, но этого мы с братом не стали делать. Мы попросили Иваса стать вместо экскурсовода у нас, на что он охотно согласился и стал возить нас по всем тоннелям под плато Шабу.

Я и не думал, что здесь так много помещений и столько разных разработок велось одновременно. Мы уже почти час так ездили, когда Ивас вдруг слез с тачки в одном из помещений, открыл компьютер и сказал:— Пришло сообщение от вашего Отца, и я что-то боюсь его открывать, чтобы прочитать.

— Так, Ивас, успокойся. Если Отец отказал, то я найду сам средства на постройку этого суперформатора. Но что-то во мне говорит, что в этом сообщении тебе дают разрешение на его постройку. Открывай.

— Ладно, открываю, Аллерсавр.

— Смелее, Ивас, я же уже сказал своё слово.

Он посмотрел на меня и, скорее всего, вспомнил, что когда я когда-либо обещал, то делал это в обязательном порядке.

Поняв по его взгляду, что он всё-таки принял решение, он открыл сообщение. Он бегло его прочитал — я видел это по его глазам, потом ещё раз внимательно вчитался, и у него на лице расплылась улыбка.

— Что там, Ивас?

— Ваш Отец разрешил постройку моего форматора. Это только благодаря вам, Аллерсавр.

— Нет, Ивас, это благодаря моему брату и мне. Если бы мы начали спорить с братом, то лежать вашему суперформатору под вашим покрывалом ещё неизвестно сколько времени.

— Я понял, спасибо вам.

— А что нам-то? Мы тут все не ради себя всё делаем, ведь так, Ивас?

Ивас поднял взгляд, посмотрел на меня, потом на брата и сказал:— А вы ведь правы, Аллерсавр. Я насчёт этого как-то не задумывался никогда. Да, мы за это деньги получаем, но по сути вы правы — мы не для себя стараемся, и вы, кстати, первые в этом.

— Хорошо, что вы, Ивас, это понимаете. Так что всё у нас у всех получится.

— А что должно получиться, Аллерсавр?

— Самое главное — победить Комби, надо, Ивас.

— А что, они уже нападают?

— Пока нет, но, по словам одной моей знакомой, они уже начали жить среди людей, хотя раньше этого не было.

— Что, они здесь, среди нас?

— Да, Ивас, а я о чём вам толкую битый час.

— Вы ведь про одного вот этого, что у нас, вы только про него и говорили?

— Ивас, вы что, как ребёнок несмышлёный себя ведёте? Если один попался — это что, по-вашему, конец? А если их много? Мы же не знаем, как их распознать среди людей.

— Всё, я понял. Мы полностью переключимся на приборы по их выявлению и оружие по их уничтожению. Хотя огнестрельное оружие хорошо справилось с этим, и я думаю, что и новые Вирчи тоже будут в этом эффективны.

— Ну наконец-то. А что с замыканием коротким?

— В смысле, с замыканием, Аллерсавр?

— В прямом: замкнуть всё током и сжечь всё внутри этого Комби.

— Не получится, у них на этот случай стоит защита.

— А как же Тёмная стена? Они ведь её боятся, Ивас?

— Почему они её боятся — я понятия не имею, Аллерсавр, но и что это за субстанция тёмная стена, я вам тоже рассказать не могу.

— Плохо, Ивас.

— Так, Аллерсавр, никто и не может сказать, почему биологический вид она не уничтожает, а всё, что представляет энергию — она высасывает.

— Стоп, Ивас, что вы только что сказали?

— Биологический вид Тёмная стена не трогает?

— Нет, вы про энергию сказали что-то, Ивас.

— Высасывает энергию, — он сказал и тут же задумался, и сказал:— Есть идея: как попасть в любое место Комби из специального оружия или снаряда, чтобы этот снаряд был как бы потребителем энергии, и...

Он замолчал и как бы завис на три секунды. Вдруг дёрнулся и сказал:— Так, мне срочно надо изложить все мои придумки на компьютер, словами я этого не могу объяснить, могу только разного рода алгоритмами и цифрами всё подтвердить. Вы как, готовы поучаствовать, Аллерсавр, Батсавр?

Меня такое научное участие ну никак не прельщало, и я, подумав, сказал:— Ивас, вы уж как-нибудь сами, у вас вон сколько помощников, а нам пора. Да, а прибор хотя бы этот, что вы уже произвели, можете мне отдать?

— Конечно, конечно, Аллерсавр, — и он ринулся к тачке. Оказывается, он его возил всегда с собой. Он его вытащил, но в руках у него был не прибор, а футляр, в котором, скорее всего, и лежал уже опробованный сканер для определения и опознания машин или просто роботов.

— Вот, возьмите, Аллерсавр, он вам должен пригодиться. Хоть и работает он с близкого расстояния, но пока это то, что есть.

Я взял футляр, посмотрев на Иваса, и спросил.

— Как его заряжать, если что? А вот тут меня ждал сюрприз.

— Его не надо заряжать, он сам находит себе, чем зарядиться: хоть от дневного света, хоть от ночной лампы, да хоть от тепла вашего тела. Ну, здесь задействована такая же технология, что и в ежедневниках.

Я посмотрел на Бата и то место, где спрятаны у него ежедневники, и подумал: а ведь правда, я ни разу не заряжал ни один ежедневник.

Я думал, они снабжены батареями, которые очень долго служат, ведь здесь всё возможно. А оказалось ещё всё куда круче, да технологии очень непонятные, но такие простые в использовании людьми.

— Ладно, Ивас, спасибо, что показали всё, спасибо за прибор, ну и успехов вам, а нам пора в путь. Кстати, Ивас, как там дела у Васлава?

— Строит и переоборудует Стрики, а главное — у него теперь пять платформ на Луче.

— Вот как развернулся ваш друг, масштаб!

— Да, Аллерсавр, очень сильно развернулся Васлав.

— Да и вы, Ивас, тоже развернулись, да и вот ещё что: я лично вас с супругой, если есть она у вас, конечно.

— Есть, конечно, я каждый выходной дома с семьёй, у меня всё нормально на счёт этого, Аллерсавр.

— Ну тогда я вас приглашаю на свою свадьбу вместе с ней, только вот незадача: нам озвучили только месяц, а вот день не назначали.

— Так это вы сами должны выбрать за месяц до свадьбы дату, Аллерсавр, и сообщить в регистрацию.

Я очень удивился такому повороту: я и не знал, что здесь так принято, а оказывается, можно дату ещё и выбрать, а вот месяц уже нет.

— Ну, так через четыре месяца у нас с Милирой будет свадьба, Ивас. Если я сам ничего не пришлю, на какой день будет назначена свадьба, имейте в виду, вы всё равно приглашены.

— Ну, насчёт даты у меня жена будет следить за этим, если что, ведь о дате вашей свадьбы объявят обязательно. Примерно в день вашей же озвучки, и всё это будет подано во всеуслышание. Так что, Аллерсавр, мы узнаем дату, а вот как попасть на свадьбу — вот это для меня пока непостижимо.

— Назовёте имя и фамилию — и всё, вас проверят и пропустят, вы точно будете в списке, который я уже составил.

А я действительно, когда совсем было нечем забить голову, открывал страничку и вписывал гостей на свадьбу из своих знакомых.

— Хорошо, Аллерсавр, мы подготовимся.

— Вот и отлично, Ивас, а теперь попрощаемся — и мы поедем.

— А теперь вы куда, Аллерсавр?

— Ивас, не поверишь, но у нас отпуск ещё продолжается, хотелось бы отдохнуть ещё. Но что-то мне подсказывает, что у нас это никак не получится.

— Это в честь победы отпуск, да?

— Ивас, а вы почему не в отпуске? Вы точно причастны к этой победе на сто процентов?

— Некогда, очень много дел, а теперь и подавно, когда есть ещё и вот такая угроза для жизни, как Комби.

— Хорошо, Ивас, вы молодец, правда, Бат?

Брат, — посмотрел на нас обоих и сказал:— Я, например, прихожу к такому мнению, что вы оба на своём месте: ты, Ивас, как инженер и учёный — в нужном месте, а ты, брат мой, на своём. И если так пойдёт и дальше, то нам никакие Комби не страшны. Хотя в предсказании сказано, что это будет очень долгая война.

— А вот тут поподробнее, Батсавр. Да, я читал перевод этого письма, но немного не понял про детей — каких детей? Спросил Ивас

— Я ответил за брата:— Ивас, там сказано про моих детей, которых у меня, кстати, ещё и нет пока.

— То есть ваши дети должны ещё появиться и вырасти, чтобы мы сокрушили Комби? Интересно, кто написал это письмо, ведь он должен был видеть всё и знать?

— Да, Ивас, вы правы, но такого не может быть, ведь правда? Вы, как учёный, не признаёте путешествия во времени, хотя вот в пространстве мы уже преодолеваем огромные расстояния.

— Да, Аллерсавр, может, раньше и говорили, что это невозможно. А сейчас вообще суперпрыжки делают, только вот да — время не опередить и не остановить, и тем более вернуться назад пока не представляется возможным в нашем физическом мире, но...

— Что «но», Ивас?

— Но всё когда-нибудь случается, Аллерсавр... Но кто знает, что принесёт завтрашний день, какие открытия ждут нас за гранью понимания? Ведь ещё недавно мы считали невозможным перемещение между звёздами, а теперь это реальность, пусть и сопряжённая с колоссальными затратами энергии и времени. И если мы смогли покорить пространство, то почему бы не предположить, что в будущем, пусть и далёком, мы не найдём ключ к управлению временем?

— Именно в этом и заключается парадокс, Аллерсавр. Мы стоим на пороге невероятных открытий, расширяем границы возможного с каждым новым витком прогресса, но при этом остаёмся пленниками линейного течения времени. Это письмо, каким бы загадочным оно ни было, заставляет нас взглянуть на привычную картину мира под новым углом. Если предположить, что оно действительно содержит крупицу истины, то это не просто предсказание, а, возможно, призыв к действию.

— Мы, как учёные, привыкли опираться на доказательства, на наблюдаемые явления. Но что, если существуют явления, выходящие за рамки нашего текущего понимания, законы, которые мы ещё только начинаем постигать? Возможно, это письмо — некий артефакт, оставленный нам теми, кто уже прошёл через эту борьбу, кто смог преодолеть временные барьеры, пусть и не в том виде, как мы себе это представляем. Может быть, это не прямое путешествие, а скорее эхо, отпечаток событий, который каким-то образом просочился сквозь завесу времени.

— И если это так, то наша задача не в том, чтобы доказать или опровергнуть возможность путешествий во времени, а в том, чтобы понять смысл этого послания. Если ваши дети, ещё не рожденные, должны сыграть такую важную роль, то это означает, что борьба с Комби — это не просто локальный конфликт, а нечто, что потребует фундаментальных изменений, возможно, даже переосмысления самой природы реальности.

— Это знание, даже если оно пока лишено конкретных доказательств, уже накладывает на нас ответственность. Мы не можем просто ждать, пока эти дети появятся на свет. Мы должны заложить фундамент для их будущего, воспитать в них те качества, которые позволят им справиться с этой грандиозной задачей. Это может быть развитие критического мышления, стремление к знаниям, способность к сотрудничеству и, конечно же, непоколебимая вера в справедливость.

— Возможно, само письмо — это не столько указание на конкретные действия, сколько стимул к развитию. Стимул к тому, чтобы мы, нынешнее поколение, сделали всё возможное, чтобы подготовить почву для будущих поколений, чтобы, когда придёт время, они не столкнулись с непреодолимыми препятствиями, а имели в своём распоряжении все необходимые знания и ресурсы. И тогда, даже если мы никогда не сможем путешествовать во времени, мы сможем оставить после себя наследие, которое позволит будущим поколениям изменить ход истории. Это, пожалуй, и есть самая настоящая форма влияния на будущее, доступная нам сегодня.

Меня посетила мысль после монолога Иваса: а что, если правда кто-то прошёл этот путь, и это письмо совсем не из прошлого, а из будущего? Но тогда получается, что бы я сейчас ни решил и ни сделал, оно уже было? И те слова, которые написаны азбукой Морзе, никакой погоды не делают. Как бы я ни повернул процесс сейчас, он уже был пройден мной. Но кто тот посланец — мой потомок?

Да, меня все эти измышления немного загнали в тупик, и я даже забыл, что собирался покинуть Иваса и Шабу. Так я в ступоре простоял почти пять минут, у меня была хоть какая-то цель. А после Иваса у меня, как будто, руки опустились, и я ничего теперь не хотел. Но тут заговорил мой брат.

— Аллер, пусть даже это так, как сказал Ивас, ну и что? Этот путь всё равно проходить тебе, Аллер, никто за тебя это не сделает. А раз всё предрешено, то почему бы, брат, не воплотить все свои замыслы в жизнь? Пусть они будут выглядеть сумасбродными, ну и что? Зато ты добьёшься цели, как хотел всегда.

— Аллер, ты можешь многое сделать для поколений. Так начни с армии, как и хотел: поменяй службу в ней, начиная с призыва. Сделай, как хотел, три года службы вместо десяти. Космос знает, что наши солдаты победят этих Комби. Так вперёд, мой брат! И не останавливайся на этом.

— Реформируй систему обучения, сделай её современной, ориентированной на реальные угрозы и вызовы, а не на устаревшие доктрины. Введи новые технологии, дай солдатам лучшее снаряжение, какое только можно найти в галактике. Пусть каждый боец чувствует себя не просто винтиком в огромной машине, а ценным специалистом, чьи навыки и жизнь важны.

— Позаботься о ветеранах, Аллер. Они отдали свои лучшие годы, свою кровь и пот за нашу свободу. Обеспечь им достойную жизнь после службы, медицинскую помощь, возможность получить новую профессию, если они захотят. Пусть их опыт будет востребован, пусть они станут наставниками для молодых, передавая им мудрость и стойкость. Создай систему поддержки для семей военнослужащих, чтобы они знали, что их близкие не забыты, что о них заботятся.

— И самое главное, Аллер, верни армии её истинное предназначение — защиту. Защиту наших домов, наших семей, наших ценностей. Пусть она будет символом силы и справедливости, а не инструментом угнетения или агрессии. Пусть каждый гражданин гордится своей армией, зная, что она стоит на страже мира и порядка. Это будет твоим величайшим наследием, Аллер, и поколения будут помнить тебя как того, кто вернул нашей армии честь и достоинство. Вперёд, брат, не сомневайся в своих силах, ибо ты рождён для великих дел!

Я вдруг снова по-другому посмотрел на своего брата: я просто не ожидал, что он так верит в мои начинания. А больше-то и некому в них верить, ведь он мой родной брат, и он не хочет, чтобы я упал духом. И, скорее всего, он так и будет меня подстёгивать к решительным действиям везде и во всём.

Очень хорошая поддержка у меня, и я решил, что теперь вплотную подойду к решению армейского переустройства. Это надо сделать, и как раз когда вырастут мои ещё не рождённые дети, мы и победим с такой вот армией Комби.

— Всё, Ивас, теперь прощайте, мы уезжаем, но я слежу за вашими делами, — и я подмигнул ему.

— Я всё понял, Аллерсавр, буду искать и делать, чтобы победить этих Комби.

— Вот и правильно, Ивас, бывайте, ещё увидимся. И мы втроём покатили на тачке к выходу из пещеры на поверхность. А ведь там сейчас холодно, подумал я. И я вспомнил про свой нос, теперь который стал по сути индикатором холода. А, вспомнив про нос, сразу вспомнил про Милиру, и я расплылся в улыбке. Нет, я не видел свою улыбку, но я так её сильно чувствовал на своём лице.

Вот уже и ворота, которые вели наружу. Ворота распахнулись, и сразу в лицо ударила волна холода, после которой моя улыбка сползла с лица. Холодно, ох, как холодно! Скорее всего, градусов мороза было немного, но сырой климат делал своё, и мороз при сырости чувствовался вдвойне некомфортнее.

И об этом мне через минуту напомнил и мой нос. Вот же наградили меня этой чувствительностью, семья Макив. Но Милира всё это перевешивала — редкое сочетание красоты и ума, но такой её сделала жизнь. А если бы она росла, как положено, в семье, была бы она такой? И сам себе я ответил: скорее всего, нет. Её бы разбаловали как красотку до нельзя, и она бы вертела мужчинами, как хотела. Но судьба распорядилась по-своему с Милирой и её братом Бераром, оставив их в возрасте двенадцати лет один на один со всем миром.

Вот и ворота периметра охраны. Старший вышел, поприветствовал нас — мы ответили. Проследовав через ворота периметра, мы сразу направились к слёту, на котором и прибыли на Шабу.

Сели в него и взлетели сразу же. Перед нами снова раскинулось само плато и горы, которые окружали его — красота необыкновенная при прозрачном воздухе, через который видимость была очень и очень прекрасной.

Набрав высоту, мы направились в столицу Ларен. С собой мы везли один единственный прибор из этой супер лаборатории с Шабу, а ещё огромную надежду на то, что мы всё-таки переломим хребет этому искусственному интеллекту, который, как я понял, хочет переплюнуть Бога. Но это у него может и получится когда-нибудь. Но только не в мою смену — я не дам им это сделать и уничтожу их до последнего винтика.

А не надо было использовать человека как простой материал для достижения цели, которую сам себе и определил этот интеллект, и он стал для нас враждебным. Хотя сам этот искусственный разум так, наверное, не считал. Ну и зря он так считал: поздно что-то менять ему, мы — враги. И теперь мы их истребим, чтобы они не использовали тела людей как переходное состояние своего существования.

Так я в раздумьях об этом совсем увлёкся, я даже не заметил, как мы преодолели на слёте расстояние от Шабу до Ларена, который раскинулся под нашим слётом пёстрым ковром зданий, прямых улиц, как по линейке выведенных. И они простирались от горизонта к горизонту — вот такой это был большой мегаполис, в котором жили люди. Вот так, наверное, будет выглядеть Земля примерно лет через двести или триста.

Я просто был очарован этой геометрией, но меня оно не завораживало, мне нравилась другая архитектура. Я, можно сказать, влюблён в творения Петра и его продолжателей. Даже Павел что-то да строил, и оно всё было красивым, все Романовы хоть какую-то внесли лепту. Санкт-Петербург — он такой: если вы влюбитесь в него, то это навсегда, и он будет тянуть вас, а вы всё больше будете узнавать о нём. Вот и я — тот человек, который влюбился в этот город, а особенно в его архитектуру.

Жаль, что на Фадамаре я не видел такой архитектуры, вернее сказать, её снесли, а вот почему — я не знал. А вот жители знали, ведь, как говорят, Аляр был заядлым строителем и даже создателем нескольких планет — не в полном понимании создателем, но он с помощью фарматоров принёс на некоторые планеты жизнь, лишь немного подтолкнув их к этому.

Вот так мы и подлетели к дому правителя, который, кстати, был один единственный и построен, бог знает в каком стиле. Но он, естественно, выделялся на фоне современных построек города Ларен. При этом он ничем не напоминал дворец — здание и здание, почти без изящества, только один парк радовал глаз. И он был отличным, где реально можно было проводить время — хоть одному, хоть с любимой.

А вот этим я сейчас и займусь, подумал я.

— Но, Бат, — сказал.

— Аллер, ты о чём всю дорогу думал? Я даже побоялся спросить тебя, пока мы летели.

— Бат, я о многом думал, много идей, но все не воплотить. Некоторые абсурдны, а некоторые касаются лично меня и моего будущего. Так что, брат, будем воплощать, что сможем. А сейчас я иду за Милирой, чтобы прогуляться по парку.

От автора: вы уже читаете третью книгу. Если вы не подписались на аккаунт, то я попрошу вас сделать это. А ещё поставьте лайк там, где сердечко на сайте.

Глава 15

На следующее утро я и брат решили поехать в местный музей, а потом — в город Эдопф, там посетить полигон Станиса. Я был точно уверен, что Миху я там и встречу.

Милира не захотела с нами ехать и сказала, что всем этим железом сыта по горло, и ей всё больше нравится уют дома правителей. В поддержании порядка, как сказал мне отец, Милира тоже начала принимать участие. Конечно, она была скромна, и подвиг её участия был пока самым маленьким, но всё же он уже присутствовал. Как говорят, лиха беда — начало.

Так что я, Бат и мой питомец Краф снова втроём сели в транспорт и поехали в музей.

Доехали быстро, вошли в парк перед музеем, и я как-то даже не узнал вход в этот парк. Всё преобразилось, был выходной, несмотря на зиму, которая подходила к концу, народу здесь было довольно-таки много, если не сказать слишком много. Люди отдыхали.

Миарл, директор музея и, по сути, парка вокруг музея, оказался отличным предпринимателем. Он, дабы завлечь людей в парк, расставил в нём всякого рода аттракционы. Они, естественно, были почти все по тематике оружия, а также космоса и всякого рода планет.

Теперь нам даже не захотелось брать тележку, чтобы доехать до музея, и мы пошли пешком к главному зданию в этом парке, а именно к музею.

А посмотреть было на что, даже чувствовался прилив жизни, это изо всякого рода технологических примочек. Здесь всё же присутствовала физическая радость к жизни, а именно участие в ней самому. Вот аттракционы и оправдали себя. Скорее всего, когда состоялась победа над роботами, это стало прививаться людям на всех планетах — что участие в жизни физически и есть настоящая жизнь. Я этого, как бы, сначала не замечал, а потом как-то сконцентрировал на этом вопросе своё внимание и получил ответ: если не развиваться физически, а только умственно, то цивилизация рано или поздно погибнет. Если она этого сама не сделает, то появятся существа, которые доделают эту работу до конца.

Вот только поэтому уже почти пятьсот лет физическому существованию человека уделяется здесь такое внимание.

И вот эти аттракционы, этому самому физическому развитию, дают подтверждение, что я в своих размышлениях всё-таки прав.

Всякого рода стрелялки, поездки, прыганье, лазанье говорили именно об этом. А один аттракцион меня так и вовсе заинтересовал, а Крафа тем более. Особенно меня поразил аттракцион «Мир ящеров». Реалистичность манекенов была настолько высокой, что даже я, взрослый человек, на мгновение почувствовал себя перенесённым в другую эпоху. Краф, мой верный питомец, сначала был в полном восторге, лая и пытаясь взаимодействовать с «динозаврами». Но, как оказалось, его инстинкты быстро взяли верх над иллюзией, и он вскоре понял, что это всего лишь искусно сделанные копии. Это наблюдение заставило меня задуматься о природе реальности и о том, как легко мы можем быть обмануты нашими чувствами.

И вот это всё сделал директор Миарл. Он воплотил в жизнь всё это всего за несколько месяцев. А если учесть, что зима кончается, получается, он сделал это совсем за короткое время и ещё до зимы. Вот это предприниматель, вот это голова! И всего-то надо было ему лишь немного денег побольше. И он тут же развернулся, а ещё, скорее всего, он поверил лично мне, что в его вверенном предприятии скоро произойдут грандиозные изменения, и люди пойдут валом в его музей.

Так он, получается, этот эффект усилил ещё вдвойне своим предприимчивым умом — молодец.

Вот так мы, глядя с братом то на один аттракцион, то на другой, незаметно подошли к главному зданию, а именно к музею.

Мы вошли в музей, и я был поражён экспозицией, а ведь ещё в первый раз, когда мы сюда прибыли, ничего такого здесь не было. Здесь были представлены не только артефакты прошлого, но и интерактивные инсталляции, позволяющие погрузиться в историю. Я увидел оружие, которое использовалось в древних войнах, космические корабли, бороздившие просторы галактики, и даже модели планет, когда-то бывших домом для давно исчезнувших цивилизаций. А самое главное — здесь уже были экспонаты и нашего оружия, и нашего врага из мира Асворта.

Я замер перед витриной, где рядом с древними мечами и футуристическими бластерами лежали знакомые очертания: акустического оружия Асворта — её корпус из тёмного, почти чёрного металла, и рядом — наш собственный штурмовой Вал, его полимерный приклад и стальной ствол с глушителем, отполированный до блеска. Сердце сжалось. Это было слишком реально, слишком близко. Музей, казалось, не просто хранил прошлое, но и предсказывал будущее или, что ещё страшнее, уже зафиксировал наше настоящее как часть истории.

Я перевёл взгляд на голографическую проекцию, где в воздухе парил миниатюрный, но до ужаса узнаваемый борт Асворта — его острые грани и угрожающие орудийные башни. Рядом с ним, словно в вечном противостоянии, висел наш собственный Стрик — его обтекаемые формы и мощные двигатели импульса, готовые к прыжку. Это было не просто зрелище, это было напоминание о битвах, о потерях, о той тонкой грани, что отделяла нас от полного уничтожения.

Дальше, за стеклом, я увидел фрагменты брони, оплавленные и искорёженные, как будто только что из боя. Один кусок с характерным символом Асворта был пробит насквозь, а другой, наш, имел глубокую вмятину, словно от удара чудовищной силы. Музей не просто показывал предметы — он рассказывал истории, истории жизней, переплетённых с войной.

Я подошёл к интерактивной панели, где можно было просмотреть хронологию конфликта с Асвортом. Даты, события, ключевые сражения — всё было здесь: зафиксировано, проанализировано. Я увидел лица наших героев, их имена, их подвиги. Они ещё никто не получил наград, а они уже здесь. И рядом — лица врагов, их стратегии, их технологии. Это было не просто сухое изложение фактов, это была попытка понять, почему мы сражаемся, что движет обеими сторонами и какова цена этой борьбы.

Музей, казалось, был живым организмом, дышащим историей, пропитанным памятью. Он не просто хранил прошлое, он заставлял задуматься о настоящем и будущем. Он показывал, что даже самые невероятные события, самые жестокие войны, самые далёкие цивилизации — всё это часть единой, непрерывной нити времени. И мы, со всеми нашими победами и поражениями, со всеми нашими надеждами и страхами, были лишь одним из звеньев в этой бесконечной цепи. Осознание этого было одновременно и пугающим, и глубоко вдохновляющим.

Я немного отстранился от всего этого в сторону и задумался. Я творю историю в чужом мне мире, я здесь всё меняю, потому что вижу небольшой застой в делах: они застряли и не двигаются никуда почти тысячу лет со времён Аляра. Это реально застой, вот почему и возникла угроза в виде расы Комби.

Ну что ж, будем решать эту проблему, а раз мне выпала такая честь — попасть в тело Аллера, то я всё сделаю, чтобы и здесь человечество процветало. Это общество здесь не такое уж и плохое, просто потому, что у них в правильном направлении работают мозги. И они не воюют между собой. Да, мир Асворта — он другой. Но и там есть нормальные люди с правильными мыслями.

Так что мы движемся в правильном направлении, и я искренне надеюсь, что когда наши миры повстречаются — а я имею в виду Землю и эти миры — то всё будет очень и очень демократично, и всё пройдёт в мирном русле. Я очень на это надеюсь.

Меня из моих рассуждений вывел голос директора музея.

— Рад вас видеть, Аллерсавр Батсавр, — сказал Миарл.

— Хотел вас позвать весной, но вы уже здесь.

— Миарл, вы очень хорошо развернулись: ваш парк и музей просто не узнать теперь, — сказал Бат.

Я молчал и смотрел на этого предприимчивого человека: ему дали небольшой, по сути, капитал, а он дел наворотил не на одну кредитку. Всегда завидовал таким людям, а самое главное — видно результат. А людей теперь и в музее, и в парке раз в десять больше, хотя на дворе ещё зима, по сути.

— Это вас творец услышал, и вот результат, — сказал Миарл.

Я посмотрел на него и подумал: всё же он хитрит.

Ну тогда я сейчас поговорю с тобой, чтобы у нас не было больше всякого рода недомолвок и лишних разговоров.

— Миарл, вы хорошо распорядились деньгами, но я знаю, что деньги, которые я вам дал, не покрыли бы и десятую часть того, что я увидел, — сказал и продолжил: — Чьим именем вы прикрывались, когда брали деньги на всё это? Можете не отвечать, я знаю чьим. Но у вас получилось, и это правда. А вы уже рассчитываетесь с кредиторами или нет?

Миарл опустил голову и сказал:— Да, в этом месяце уже отдал десятую часть, Аллерсавр. А как вы так с ходу обо всём этом поняли?

Я уже хотел было сказать ему, что не первый год живу, но понял, что я не в том положении и возрасте, так что ответил проще:— Так нетрудно догадаться. И да, Миарл, если в следующий раз задумаете что-нибудь грандиозное и захотите воспользоваться моим именем, то сначала обратитесь ко мне со своими планами. Может, я в долю войду, а как?

— Простите, Аллерсавр, что меня теперь ждёт?

Я взглянул на него тем взглядом, который в народе уже, наверно, как-то окрестили или название дали.

И тут Миарл совсем скис, он как-то уменьшился даже в размере. Мой брат смотрел на всё это представление и не вмешивался, он уже знал, что я задумал. Потому что он был всегда рядом и изучил меня от и до, и он, конечно, знал, что таких людей, как Миарл, я точно буду поднимать ещё выше. Просто потому, что они о себе думали в последнюю очередь, а на первом месте у них было их дело.

— Итак, я вам пока не могу дать должность министра по историческим музеям, Миарл. У бедняги аж голова дрогнула — он ждал совсем другого.

— Но мы с братом посоветуем нашему Отцу сделать это и немедленно.

— Бат, давай запишем видео и отправим Отцу, пусть посмотрит, что у него под боком расцвёл прямо на глазах такой парк и музей.

Бат, оказывается, уже записывал то, что увидел сам, и нам оставалось только добавить наше обращение к Отцу, что мы и сделали, и тут же Бат отправил его Отцу.

— Вы меня не будете наказывать за то, что я воспользовался вашим именем, Аллерсавр?

— Ты что, Миарл, кто такими людьми, как ты, разбрасываться будет? Я что, дурак? Я же всё вижу: у тебя на первом месте дело. А мне такие люди нужны, и даже не мне, а всем людям они нужны, ты меня понял?

— Да, Аллерсавр.

— Много задолжал, Миарл?

— Почти кредитку, Аллерсавр.

— Так это поправимо. Я достал кредитку, которых у меня уже было маловато, но ради дела не жалко.

— Миарл, вот возьми и рассчитайся с кредиторами, иначе ты в министры не попадёшь, если будешь должен.

И я положил кредитку ему в правую руку.

Миарл так и застыл на месте: он никогда не держал в руках такого богатства, его мысли путались. Он думал, что его накажут, а тут дают деньги и про министра что-то говорят.

— Я не наказан?

— Да очнись ты, Миарл!

И я схватил его за плечи и легонько потряс, от чего его взгляд стал более выразительным, и к нему вновь пришла его предпринимательская жилка. Я видел, что он уже что-то задумал большее.

Пока мы вот так беседовали, пришёл ответ от Отца, и чтобы ничего не скрывать, мы вместе посмотрели видео с ответом Отца — мы: я, брат и Миарл. В ответе он приглашал Миарла уже завтра с утра к себе в кабинет в доме правителя.

Отец все наши задумки приводил теперь в жизнь. После победы над Асвартом он стал полностью доверять нашему чутью с братом и понимал, что это для будущего будет очень полезно.

— Я пойду к Вардамаару завтра?

— Да, Миарл, ты теперь будешь заведовать всеми музеями, но сначала и вправду рассчитайся с кредиторами, и поводи нас сейчас по своему музею.

— Конечно, Аллерсавр Батсавр, я с радостью.

И он действительно повёл нас по этому музею, и из него лились истории, как из рога изобилия. Его можно было слушать бесконечно — это действительно человек-кладовая истории. Только он заканчивал одну историю про какой-нибудь экспонат, как тут же, сделав всего два шага, уже рассказывал с упоением про другой. Ему бы книги писать, да, видать, это не его стезя, но рассказчик из него просто отменный.

Таким образом мы прослушали его рассказы целый час, и если бы я его не остановил, всё могло продолжиться до вечера. Но у нас с братом ещё были планы — мы хотели навестить Станиса на его полигоне. Кстати, золотые билеты при нас, если что, проскочим, может быть, незамеченными.

Мы уже собирались на выход, правда, через другую дверь, как нарвались на больших, с человеческий рост, манекенов или кукол. В общем, они кого-то мне напоминали, и я вдруг понял: так это же я стою впереди их всех. Вернее, манекен с моими внешними данными, то есть Аллер и ещё несколько бойцов, которые тоже выглядели как живые, и это была моя команда. Да-да, все те люди, кого я к себе приблизил за короткое время. Вся компашка в сборе, подумал я.

Я посмотрел на Бата, вернее на его двойника, а он реально очень похож — копия, да и только. Тут же был и Ритар Хартак, которого не с кем не спутаешь. Это стоял реально он, а также тут был и Валиар. А Валиар — так совсем близнец, ну точно. Тут же стоял Вивар, Гектор, Дивар, Гинар и даже Павус стоял рядом. А главное — все похожи, даже очень. Я же встал рядом со своим двойником и сказал:

— Бат, давай-ка запечатли меня с ним, а то я смотрю и не узнаю, я это или нет. А главное — все похожи как две капли, а вот в себе я сомневаюсь что-то.

А Бат, запечатлев меня, сказал то же самое и про своего двойника:

— Аллер, а я тоже что-то не уверен, что мой двойник похож на меня. Ты меня тоже с ним рядом запечатли, а потом мы разберёмся, кто похож, а кто не похож.

Я выполнил его просьбу, а потом мы обратили внимание на Крафа, который крутился вокруг такого же, как он, ящера, только он был не живым, а сделанным. Он его нюхал и фыркал, недоумевая, что тот пахнет не ящером, а непонятно чем. Краф понимал, что перед ним динозавр и даже его сородич, возможно, но что-то тут было не так, и он продолжал его обнюхивать и фыркать из-за запаха, исходящего от этой куклы. Выглядело даже очень смешно со стороны, глядя на все его передвижения и действия.

— Вы все очень похожи, прямо как близнецы, — сказал Миарл.

— Я не уверен, Миарл, что я лично похож.

— Все так говорят, но так устроен человек: он не воспринимает двойника. И только близнецы это могут делать, потому что они с рождения вместе везде и всюду. А простой человек этого не может — ни понять, ни даже объяснить себе.

— Миарл, да вы ещё и философ, оказывается? — удивлённо сказал я.

— Да, я ведь научный сотрудник, и у меня всегда философия на первом месте.

— Это кто придумал? — я указал на фигуры кукол, которые были похожи на мою команду и меня самого, выполненные в нашем реальном росте и объёме. Так что мы были идентичны с ними.

— Не поверите, Аллерсавр, но это сказал один мальчик, который посещал музей месяц назад. Вот он и сказал, что хотел бы видеть героев хотя бы в виде кукол, но в полный рост. Я лично при этом присутствовал и эту идею взял на вооружение.

— Вы молодец, Миарл, не боитесь чужих идей и принимаете их. Это очень полезная вещь для мозга — чужие идеи. А если их ещё и воплотить в жизнь, это просто уже победа.

— Так ладно, Миарл, мы итак уже изрядно задержались у вас, а нам надо ещё побывать в одном месте. Не забывайте: завтра вам на ковёр.

— Куда, Аллерсавр? — спросил Миарл, а Бат вцепился в меня взглядом.

Я понял, что снова что-то ляпнул, и вспомнил про ковёр, а этого понятия у них здесь и в помине нет. Ну, так будет теперь.

— Миарл, у нашего Отца в кабинете на полу лежит шикарный ковёр, — сказал я и посмотрел на реакцию брата. Понял, что он вспомнил про тот ковёр. — Ну вот, как только вы переступите порог его кабинета, вы именно на ковре и окажетесь. Так где вы будете стоять перед нашим Отцом?

И мой брат и Миарл в один голос сказали:

— На ковре.

Только брат сказал это с улыбкой, потому что просто представил, а Миарл — с удивлением, потому что пока не представлял, что это значит.

— Всё, прощайте, Миарл, может, и свидимся завтра, а сейчас мы в путь.

Мы с братом и с Крафом быстро вышли из музея и пошли по алее к выходу.

Теперь нам предстояло добраться сначала до выхода из парка, а потом до ближайшей парковки, где стояли слёты, которые просто брали в аренду на время.

Что мы и сделали. Выбрали Слёт двухместный, ещё без реактивного двигателя, что автоматически означало, что в космос на нём не рекомендуют выходить. Если только человек имеет навыки полёта в космосе на таких аппаратах, то тогда ограничения не действовали. Техника безопасности, так сказать, и она здесь соблюдалась. Всё-таки люди здесь отличались от населения Земли, где почти каждый второй был нарушителем правил, а возможно, и каждый.

Сев в Слёт, мы отправились в город Эдопф. Этот путь преодолели быстро и без приключений. Теперь, взяв транспорт, отправились во владения Станиса. Денег виртуальных не было, а вот счета были в банках, с которых и списывались все суммы денег, потраченных нами. И так, кстати, на всех планетах Фадамарской федерации: как только человек рождался, на него заводился персональный счёт с самого рождения. Его, кстати, мог пополнить любой человек, а вот потратить с него мог только сам человек. Я просто представил, сколько бы было казусов на Земле из-за таких вот счетов. А тут всё в норме и без всяких перепятий, никто никому никаких претензий не предъявлял.

Прилетев в Эдопф взяли на парковке рядом транспорт в аренду, и сразу поехали к Станису.

Мы уже подъезжали к владениям Станиса, и стало сразу понятно, что места, где оставить транспорт, просто нет. Потому что везде, куда ни глянь, стояли транспорты, и их было просто огромное количество. Мы тоже, как и многие, оставили свой транспорт просто на обочине, не доехав до входа на полигон почти километр.

— Бат ты посмотри что творится здесь, это просто какое то паломничество.

— Да Аллер у Станиса пошли дела в гору, впрочем как ты и предполагал.

— Я не предполагал а знал что так будет Бат, а это разные вещи.

— Да, и кто тебе об этом рассказал, не Ленорм случаем?

— Я про её существование тогда ещё и не знал Бат, просто знал что если мы победим врагов вот так и будет. Люди потянутся к оружию, и захотят сами если что дать отпор врагу.

— А ну да чего это я, Ленорм тут точно не причём.

Вот так мы шли ко входу на полигон, я мой брат и Краф, и мы всё время с братом разговаривали о всяком. Так что километр пролетел незаметно, мы подходили к той самой беседке, где когда то и повстречали Станиса. А вот к ней тянулась очередь из людей, примерно в двадцать человек, мы пристроились расспросив сначала что это за очередь.

Оказалось всё банально просто, банкомат не справился с наплывом людей и был забит до отказа деньгами, и больше их не принимал. А значит не выдавал билетов, поэтому, деньги принимались в ручную, ну и билеты тоже оформлялись в ручном режиме. Вот и пришлось встать в общую очередь, мы же не знаем как себя вести с золотыми билетами которые были у нас на руках. Вот и узнаем сейчас.

От автора: вы уже читаете третью книгу. Если вы не подписались на аккаунт, то я попрошу вас сделать это. А ещё поставьте лайк там, где сердечко на сайте.

Глава 16

На подходе к беседке стояло человек двадцать, и мы встали в очередь. Очередь продвигалась, не сказать чтобы медленно, но и не быстро, так мы простояли в ней почти двадцать минут. В беседке сидело трое и обилечивали посетителей. Конечно, без разговоров не обошлось: люди много расспрашивали, поэтому очередь и двигалась так медленно. За нами, кстати, так никто очередь больше и не занял — то ли время уже не то, или просто всё рассчитано у людей, кто его знает.

Подойдя уже ближе, мы предъявили свои билеты. Два парня повертели наши билеты, и один из них взял их и прислонил по одному к какому-то квадратному пластмассовому предмету. Потом, взглянув на монитор, он сказал: «Аннулированы».

— Ваши билеты аннулированы, — сказал тот парень, который и прикладывал билеты к ящику. Бат уже хотел было начать ругаться, но я понял, что парни нас не узнали даже. И я задал свой вопрос, глядя своим взглядом, который у меня получался именно тогда, когда я этого хотел. Я не знаю, но чуть напрягая глаза, он у меня именно таким и получался — всепроникающим.

— По какой причине аннулированы? — спросил я.

Увидев мой взгляд, парень сперва потупился, а потом и вовсе отвёл свой взгляд.

— Я сейчас посмотрю, — сказал он и уставился на монитор.

Я видел, что его глаза расширились, когда он читал на мониторе, что там было написано. Из-за его спины также читали ещё двое парней на этом же мониторе. У них, кстати, тоже глаза расширились.

Все трое резко подскочили и встали по стойке смирно.

— В чём дело? Что случилось вдруг с вами? — сказал я.

Тот парень, что проверял наши билеты, заговорил:— Извините, не узнали вас, Аллерсавр, Батсавр.

— А почему не узнали?

--- Так это вас всё время транслируют с огромной шевелюрой волос на голове, а тут вы коротко подстрижены, и волос просто волнистый, совсем не кудрявый, как в трансляциях.

Я потрогал свой волос и посмотрел на Бата.

— Ладно, я подстригся, мне так удобно командовать и шлем легче надевать. А вот почему ты, Бат, подстригся?

— Да по той же причине, что и ты, Аллер.

— Ладно, с этим понятно. А всё же почему аннулированы билеты? Что за причина?

— Аллерсавр, тут написано, что Аллерсавр и Батсавр Сарта более не нуждаются в билетах и могут передвигаться по полигону без них. То есть у вас полный свободный доступ. И там ещё вот что написано: При их прибытии срочно сообщить Станису Велома, а также сыновьям Климу и Михе, если они будут находиться на полигоне в это время.

— Ах, вот оно что! А ты, Бат, что хотел-то?

— Теперь ничего, раз уж всё прояснилось.

— Бат, никогда не спеши, в твоей работе это первое дело. Я не поучаю, не подумай, это просто совет, я же слушаю твои советы.

— Да, слушаешь, но делаешь всё равно по-своему, Аллер.

Я поднял указательный палец вверх и сказал: — Бат, не всегда, но основным твоим советам я всё же уделяю внимание, и я их исполняю, если они никак не вредят нам всем.

Он посмотрел на мой указательный палец и по этому знаку уже понял, что я делаю на этом вопросе большой акцент, а это значит, что он у меня на первых местах. Больше со мной спорить по этому поводу бесполезно. Это знал мой брат, но не я, и знал он это давно, скорее всего, а мне он достался от самого Аллера, потому что в земной жизни у меня этой привычки не было.

Пока мы вот так мило беседовали с братом, кто-то из троицы, видать, уже сообщил семейству Велома, что прибыли братья Сарта.

Я повернулся к парням и спросил:— И что прикажите нам теперь делать? Ждать?

— Станис сказал, что через пять минут будет у ворот, — сказал один из парней.

— Ага, значит ждать. Так, парни, успокойтесь и занимайтесь своими делами. Я и мой брат не кусаемся, кроме вон того моего питомца по имени Краф.

Краф тут же повернул морду и громко клацнул.

Парни среагировали очень интересно: они просто плюхнулись на стулья своей пятой точкой и с открытыми ртами. Вот так на них подействовал мой Краф.

А мы двинулись к воротам, до которых было метров тридцать. Не спеша подошли к воротам. Были слышны пушечные залпы и разрывы — ну где-то очень далеко. Полигон работал исправно и теперь приносил огромную прибыль владельцам. Уж куда они девают средства — не моя забота. Надеюсь, у них деньги работают, а не лежат мёртвым грузом, — подумал я.

Ворота открылись настежь, и перед нами появились Станис и Миха Велома.

Миха тут же отдал честь и поприветствовал нас по-военному, сам Станис просто поздоровался. Ну а я, не скрывая радости встречи, пожал сначала Станису руку и обнял его как отца. То же самое я сделал и с Михой. Охранники были в шоке, а те парни, что продавали билеты, так вообще стояли с открытыми ртами. Им и в голову не приходило, что наследник власти может вот так запросто обниматься и приветствовать простых людей.

Ну да, Станис и Миха не из простых, но вели они себя очень даже нормально и нисколько не отличались от простых людей. Может быть, ещё и за это они мне стали так дороги.

— Аллерсавр, Батсавр, мы очень рады вас снова видеть на полигоне Старскара.

— Что? Полигон Старскара? Станис, а почему не Велома? Ведь он и был таким, когда я впервые попал сюда.

— Аллерсавр, Старскар собирал всё это оружие по галактике, это его личная затея. А вот почему он выбрал нашу семью для охраны оружия, я не знаю. Ну да, поколений выросло очень много, и мои дети уже двадцать первое поколение с тех времён, что появилось на свет после Старскара.

Вот на семейном совете единодушно и решили переименовать полигон. Кстати, хорошая реклама получилась вдобавок. Люди помнят и чтят Старскара, на столько лет он избавил нас от этой заразы — роботов. А вот Миха принёс мне нехорошую весть: оказывается, они удрали из нашего мира, потому что их везде преследовал Старскар и уничтожал эту заразу.

А теперь они вновь появились, да ещё и эволюционировали. Так что мы теперь часть средств тратим и вкладываем во все начинания Вардамара, но подразумеваем Аллерсавра.

— Это почему это меня?

— Я догадывался всё время, что это вы — двигатель всех изменений, Аллерсавр, а вот Миха просто подтвердил мне все мои догадки.

— Я не один, у меня есть брат, и он меня тоже поправляет, если я не прав. Так что как-то так, Станис.

— Да, я и не спорю, что вы вместе, я говорю про всю вашу семью, когда называю ваше имя, Аллерсавр.

Я посмотрел на Станиса и подумал: вот молодец, выкрутился-таки, но я-то знаю, что именно про меня речь и шла у него. Ну да ладно, всем хорошо, и мне хорошо.

— Ну что, постреляем, Аллерсавр, Батсавр? Полигон к вашим услугам.

— Станис, а почему билеты аннулированы?

— Они вам ни к чему, вы теперь нам как родные, и вход вам бесплатный и безбилетный на всю жизнь.

— Хорошо, я всё понял, ну тогда, конечно, постреляем.

— Вот, вот это по-нашему, Аллерсавр, а свою виртуозность покажите?

— Ладно, но только когда настреляюсь вдоволь, и мишеней сорок пять, не больше.

— Я понял и помню, ну тогда поехали, транспорт ждёт.

— Мы сели рядом с Михой, и у нас завязался разговор.

— Миха, ты же в отпуске, поехал бы куда-нибудь?

— Аллерсавр, я много где побывал в своё время, меня уже мало чем удивить. А вот лично вы удивили меня как лидер. Я никогда и не думал, что вот так просто буду общаться с наследниками власти.

— Что такого, Миха? Мы должны быть вместе с народом, а по-другому и не должно быть.

— Нет, в других федерациях не так, как в нашей Аллерсавр. Там какая-то желчь во власти. А Парфир вроде и народный, но там нет покоя ни для одного поколения. Там вечные бунты и восстания, а ведь народ сам всех избирает — там просто бардак. А вот у нас, я думаю, всё как надо.

— Миха, у нас тоже не сладко, но терпимо, а вот на Парфире всё изменится, и при нашей с тобой жизни там бунтов и восстаний больше не будет.

— Потому что Арионат — ваш друг?

— Ну и поэтому тоже. Я открою тебе небольшой секрет: он за три года наведёт порядок на Парфире. И там больше никогда люди не будут бунтовать.

— Я так понимаю, с вашей подачи Аллерсавр?

— Умный ты, Миха, может, и тебе в политику пора, а то давай с посольством отправим тебя куда-нибудь.

— Я подумаю, но я пока и так при деле, Аллерсавр.

— Миха, у меня вопрос: а где у вас снег, я не понял? За воротами он есть, а здесь его уже нет — это как?

— Мы использовали форматоры для осушения почвы. Людей много приходит, но грязь их отпугивала. Вот пришлось применить, да и по всем нормам уже весна должна была вступить в свои права, но где-то задержалась.

— Понятно. И каждый год вы так поступаете?

— Не поверите, Аллерсавр, впервые за все века так сделали. Да, у нас много новшеств в оружии, хотя можно сказать, идеи все взяты во время войны с Асвортом.

— Я уж извините, Аллерсавр, все нововведения в армаде записывал, зарисовывал и отправлял брату Климу. Он у нас почти инженер-самоучка, в общем, не мне чета. Он воплотил здесь все мои идеи, которые я позаимствовал в армаде. Так что не сердитесь, это всё для общего блага, обкатаем, так сказать, и в войска отдадим. И пусть решают, нужны такие виды оружия или нет.

— Вот это уже даже очень интересно! Миха, ты меня немного удивил. Я теперь имею одно большое желание — увидеть всё это.

— Сейчас, Аллерсавр, и увидите, и сами попользуйтесь, потому что мы прибыли на место.

Выйдя с транспорта, я ощутил реально весеннее тепло на улице. Это же почувствовал и Краф, он по-особому как-то начал втягивать своими ноздрями воздух. Стало понятно, что ему это тоже нравится. Следом вышел Бат, и он тоже был удивлён.

— Бат, представляешь, они с помощью форматоров создали у себя здесь весну.

— Но как, Аллер, на нескольких десятках квадратных рапиров (км) можно создать микроклимат?

— Да, я тоже удивлён, а вот Велома взяли и сделали.

Следующим вышел Станис, и он только и услышал, что свою фамилию.

— Что мы сделали, Аллерсавр?

— Весну вы устроили в одном месте, на небольшом пятаке планеты, Станис.

— А это, да, это тоже было семейным решением, и оно работает, как видите. И у меня есть ощущение, что в этом году весна возьмёт своё начало с нашего полигона, ха-ха.

— Да, похоже на то, — сказал я. — А теперь к делу: Миха, мне тут кое-что рассказал про новое оружие, может, сразу к нему?

— Ну, к нему так к нему, сказал Станис и пошёл впереди нас, показывая дорогу к стрельбищу.

Как я и предполагал, он сначала привёл нас на пушечное стрельбище, где я увидел плазменные пушки с какими-то закруглениями по бокам. Я на это сразу обратил внимание. И эти пушки больше походили на огнестрельные, чем на плазменные. Но всё-таки они были плазменными.

— Это что за пушка такая?

— Это доработка наша семейная, — сказал Станис. — Миха, давай объясняй уже.

Миха подошёл к пушке и начал рассказывать:— Аллерсавр, эта пушка стреляет не болванками, а настоящими снарядами любого существующего типа, ну, естественно, одного калибра.

— Мы усилили плазменный поток в несколько раз, и вот с помощью этих дуг на пушке мы этого и достигли. Выстрел из этой пушки беззвучный, но он даёт такой толчок снаряду, что любой пороховой заряд не сравнится с ним.

— Теперь эта пушка стреляет в разы дальше, а самое главное — раза в три быстрее. Да и заряжается легко, и управляться может с ней один человек. Но если ещё и машину для подвозки снарядов к ней, то это будет просто конвейер для беспрерывной стрельбы хоть десять часов. Ствол теперь так сильно не изнашивается, как при стрельбе порохом.

— Демонстрацию, — только и сказал я.

Меня эта пушка удивила, я даже и не думал, что можно сотворить такой симбиоз. Бат, кстати, тоже был сильно удивлён.

— Сейчас устроим, — сказал Станис. — Вот вам бинокли, надеюсь, они достанут до места взрыва. И он дал нам по биноклю, которые даже близко на земные бинокли не были похожи, но что-то общее всё же было между ними, и это окуляры.

Рядом с пушкой находился контейнер, от которого вела лента, похожая на патронную ленту. На ней лежали снаряды для пушек одного калибра, по-моему, сто двадцать второго — так я навскидку определил.

Станис сказал нам: — Ставьте на биноклях метку в шестьдесят рапир (км). Что мы и сделали. Мы были прямо между пушкой и контейнером, я ещё подумал: не опасно ли это? Да и звук выстрела — вот какой он силы?

Но Миха скомандовал: «Огонь!» И пушка просто как-то сложилась вдвое и выплюнула беззвучно что-то из ствола. Конвейер со снарядами тут же передвинулся на один снаряд ближе к пушке. И пушка вновь сложилась и выпрямилась, выкинув из ствола снаряд, который, естественно, мы даже не заметили. И всё это почти в тишине, если не считать звук гидравлики и передвижения конвейера со снарядами. И вот так целую минуту почти двадцать снарядов улетели ввысь.

— А теперь смотрите в бинокли, — сказал Станис, — вон на тот красный флаг.

Мы сразу уставились в бинокли и тут же увидели разрывы снарядов: во-первых, один за одним, и падающих почти в одно место — ну, плюс-минус метр-два. У меня от такой дальности и кучности стрельбы даже рот приоткрылся, я такого точно не ожидал. И никаких ракет не надо — так далеко и так точно! Это же огромный прорыв, и кто его сотворил? Пушкари.

— Это отличная пушка, — сказал я. — Ай да семья Велома! Честно, не ожидал, что сотворите такой шедевр. Что хотите за неё?

— Ничего не хотим, — сказал Станис. — А нет, хотя хотим, — добавил тут же он. Я посмотрел на него не с упрёком, а просто. Ну, они заслужили, подумал я, пусть просят, чего хотят.

— Победы хотим и полного уничтожения Комби — вот что нам надо, Аллерсавр.

— Ну, мы тут с вами одного мнения все, мы этого тоже хотим и добьёмся, не сомневайтесь, — ответил я.

— У вас есть чертежи или пушку придётся забирать у семьи Велома?

— И чертежи отдадим, и пушку забирайте. У нас ещё таких вон две стоят, — и он указал на два зачехлённые орудия, стоявшие друг от друга на расстоянии в пятьдесят метров.

— Запасливые, — усмехнулся я.

— А по-другому и нельзя, Аллерсавр, — сказал Станис.

— Я теперь представить даже не могу, что вы с Вирчами сделали, а Станис?

— Да, и там нововведения есть, и непростые, но почти идентичные.

— Ну ведите, а где же ваш семейный инженер, так сказать, где Клим? Почему я его не вижу?

— Он с народом там, на стрелковом стрельбище, до него надо ещё доехать. Да, а мишени, кстати, уже установлены — все сорок пять штук, — сказал Станис, и они с Михой посмотрели на меня.

— Да, помню, я не обижу, продемонстрирую своё мастерство, не беспокойтесь.

А они аж как-то облегчённо выдохнули, и получилось у них это одинаково. Родственники они, вот и получилось одинаково, — подумал я. — А интересно, что у нас с братом бывает одинаковым? Надо понаблюдать, ведь должно же у нас быть что-то одинаковым.

Снова забрались в транспорт и теперь поехали к стрелковому стрельбищу.

— Да, Миха, удивили меня пушкой вы, отличное решение. А интересно, почему учёные и инженеры не додумались до этого?

— Аллерсавр, в их среде должен присутствовать практик, то есть действующий военный, который связан с их применением. Вот он и должен подсказывать нашим умникам, что нужно для нужд армии. И тогда будет всё работать как надо, и вам лично не надо будет указывать учёным и инженерам, что от них требуется.

— Тут ты прав, Миха, но кто согласится из военных на такую должность? Он же не выдержит этих умников.

— Я знаю, кто выдержит и даже будет держать их в узде, и для армии именно там он сделает больше, чем сейчас.

— И кто это?

— Это Лантиар Сафарит.

— Да ладно, Миха, он же заносчив.

— Поначалу — да, но пообщавшись с ним, всё приходит в норму, как у меня, например, с ним. Он въедливый до нельзя, это то, что надо, и он знает, что для армии будет благом. А если ещё и от вас ему лично будут поступать приказы, так он лоб расшибёт, но достигнет цели.

— Вообще-то ты прав, Миха, сначала и у нас с ним были разногласия, но после спарринга он как-то поменялся.

— Он в вас поверил, Аллерсавр, и этим всё сказано.

— Ладно, я думаю, кандидатура что надо, прямо сейчас отпишу отцу о назначении его на Шабу как военного советника. Сказано — сделано.

Я вытащил компьютер и тут же спросил у Михи: — А Ситас(интернет) здесь работает?

— Конечно работает, это так фишка, чтобы люди не пользовались устройствами и были внимательными ко всему, если что.

— Понял. Я, разложив компьютер, набрал текстовое сообщение с предложением немедленно назначить Лантиара Сафарита военным советником на Шабу. И даже приписал, для чего это нужно и почему выбор пал на него. Тут же отправил его Отцу. «Надеюсь, ответит», — сказал я вслух.

А мы уже подъехали к стрелковому стрельбищу, на нём никого не было.

— А где люди?

— Они на другом стрельбище, тут пройти всего триста метров до него. Кстати, там и мишени — все сорок пять штук, — снова напомнил мне Станис.

— Я понял, ну а что вы тут нам продемонстрируете?

Мы подошли к столику, на котором лежало оружие. Оно напоминало Вирч, то есть плазменное ружьё, но было меньшего размера и какое-то пузатое, что ли.

— Возьмите его в руки, как обычное ружьё, Аллерсавр.

Я взял его, помня, что оно весит примерно пять килограммов, но был удивлён, когда оно у меня в руках почти весило всего килограмм.

— Как такое возможно? — сказал я.

— Оно ведь лёгкое до нельзя.

— Ружьё да, Аллерсавр, а вот патроны, вернее пули к нему, имеют вес. И Миха прицепил снизу контейнер, похожий на прямоугольник.

— Я так понимаю, это магазин, да? — спросил я.

Миха, сказав «да», отпустил руки, и моё ружьё вдруг потяжелело до обычного веса в пять килограммов.

— Ничего себе! — удивился я. — Это сколько же в этом кейсе пуль?

— Ровно тысяча пуль, Аллерсавр, отсюда и вес появился сразу.

— Понятно, а как по стрельбе?

Миха взял такой же автомат и пристегнул к нему такой же кейс.

— Пойдёмте к мишеням, Аллерсавр.

И мы, пройдя метров двадцать, оказались уже на рубеже, а впереди были мишени.

— Ваши правые пять штук — Аллерсавр, мои пять штук — левые. Принцип Вирчий не изменён, мы просто его усилили, как и пушки, поэтому они такие пузатые, но это не помеха в бою, я вас уверяю.

— Огонь скомандовал Миха и сразу начал прицеливаться в мишени. Я сделал то же самое. Вот мой первый выстрел. Нажав на гашетку, я ничего не почувствовал, но в цель попал и точно в десятку.

— Так, одиночные включены, — я перевёл тумблер на стрельбу очередью, и следующую мишень поразил уже несколькими пулями. Они легли кучно и снова в десятку. Также я поразил и остальные три мишени, но они были близко — всего сто пятьдесят метров от нас.

— А как далеко я с этого автомата могу поразить цель? — спросил я.

— В один рапир попадёте, а дальность — полторы тысячи рапир у этого оружия.

— Ничего себе данные, это похлеще огнестрельного оружия будет. Но как?

— Технологии Аллерсавр, это всё они, — ответил Миха.

Станис подошёл к нам и дал специальные очки. Мы сразу их одели, и Миха показал вдаль, где стояли две мишени.

Мы улеглись на почву и приготовились. Я сначала перевёл на одиночные выстрелы.

— Огонь, — теперь скомандовал Станис.

Я, прицелившись, нажал на гашетку и через секунду или две увидел, что мишень поражена. Так я сделал ещё несколько выстрелов, и мишень исчезла, а рядом появилась новая. Я понял, что настала стрельба очередью. Я перевёл тумблер на очередь, и снова Станис крикнул:

— Огонь!

Я также нажал на гашетку и через две секунды понял, что попал в мишень. Продолжил поливать её смертоносным железом. Когда мишень исчезла, поставил на предохранитель и отрапортовал, что требовалось, всегда. Аллерсавр Сарта стрельбу закончил, то же самое проделал и Миха.

От автора: вы уже читаете третью книгу. Если вы не подписались на аккаунт, то я попрошу вас сделать это. А ещё поставьте лайк там, где сердечко на сайте.

Глава 17

Наши мишени прибыли, и теперь мы с Михой рассматривали попадания. С первыми пятью всё было понятно: я и до этого видел попадания в них. Меня интересовали дальние мишени, какие там результаты. По сути, мы стреляли в маленькую точку.

Но результаты меня самого впечатлили: если у Михи были и промахи, и попадания в края одиночными, то мои попадания были очень эффектными, просто потому что они все легли либо в десятку, либо в девятку, чем вызвали огромный интерес у Станиса и у Михи.

— Аллерсавр, с вами опасно тягаться на стрельбище: вы без подготовки и с первого раза. Такие результаты — это что-то с чем-то, однако! — сказал Станис. А Миха просто чесал затылок и улыбался.

Бат просто смотрел на этих двоих с улыбочкой. Он просто знал, что я отличный стрелок, и даже Аллер таким был, стреляя с Вирчей, и до моего попадания в его тело.

А вот и очередями пробитая мишень: моя представляла из себя сито от десятки до шести. В Михиной попаданий было куда меньше, и его тоже это удивило. И он сказал:— Нет, с вами из стрелкового оружия тягаться трудно.

— Зато, Миха, ты первый снайпер из пушек, так что каждому своё, Миха.

— Повторим? — спросил я.

— Ну, теперь вы и ваш брат стреляйте, — сказал Миха.

И мы с братом, взяв оружие, пошли на рубеж.

Отстрелявшись и дождавшись мишеней, сверили результаты. Я свои повторил один в один, а брат повторил результаты Михи.

— Да, — сказал Станис, — это точно не случайность, а закономерность. Аллерсавр, вам равных, похоже, что пока нет.

— Почему нет? Есть, и он сейчас как раз на охоте, и он также стреляет, как и я, а может, даже лучше меня.

— Нет, — сказал Станис, — куда ещё лучше-то?

— Ты про Вивара, Аллер? Ну да, стрелок отличный, — сказал Бат.

— Да-да, точно, я его знаю, да, он отличный стрелок, — поддержал нас Миха.

— Ну раз так, то и отлично, что такие стрелки есть, и они на нашей стороне, — констатировал Станис.

— Пойдёмте на другое стрельбище, там уже заждались нас, — сказал Станис.

— Это кто там нас ждёт? — спросил я.

— Ясное дело кто, вернее что — мишени ждут.

— Что, представление хотите, да, Станис?

— Считайте, что это наша реклама, Аллерсавр, уж извините, но так устроена жизнь.

— Се ля ви, — произнёс я.

— Что вы сказали, Аллерсавр?

— Все люди,говорю, Станис. — А сам подумал: ну вот снова выскакивают всякие слова, которым в этом мире нет места. Мне вот даже интересно, почему вся эта часть галактики разговаривает на одном языке. Ладно, мир Асворта — там их заставили, иначе смерть. А здесь почему так? У нас на Земле такое разнообразие языков — аж жуть, а здесь один язык.

— Вот и стрельбище с подготовленными мишенями, и народу очень много стоит. Скорее всего, им было объявлено, что их ждёт сюрприз, вот они стоят и ждут.

Кто-то узнал нас с братом, и раздались возгласы: «Аллерсавр! Аллерсавр!» И вот уже все кричат моё имя. «Люди неисправимы», — подумал я. Но остановился и отдал честь по-военному. То же самое сделал и брат.

Подойдя к столу, на котором лежало оружие, в основном всё огнестрельное, я увидел старшего сына Станиса — Клима.

Мы с ним поздоровались, и я спросил:— Что приготовили вы нам для отстрела мишеней?

Он, как заправский продавец, начал всё перечислять и предлагать именно из этого оружия пострелять. Я же, по привычке, выбрал вал и ещё два магазина к ним, а также магазин с патронами к пистолету.

— Кстати, а откуда пистолеты у вас вдруг взялись? Их же у вас не было, а, Клим?

— Эти пистолеты побывали в боях и стали непригодными после того, как их повредило плазмой или осколками, или просто смяло, как пластилин. Я выбрал из того металлолома более-менее с целыми частями и из пяти испорченных сделал один целый. А теперь их у нас уже с десяток, вот так они и появились у нас, Аллерсавр.

--- Молодец, Клим! Отец тебя хвалит, да и я в восторге от твоих идей с плазменным оружием. Это во сколько раз ты их усилил?

— В восемь раз, Аллерсавр, вот так теперь они сильны. Потребление, конечно, увеличилось, но на одну обойму пуль батареи хватит, потом замена или зарядка, как получится.

— Да, голова ты, Клим!

— Я что, это идеи Михи, а я только воплотил всё в жизнь. Это он мне всё время присылал, что надо для армии, какие он сам увидел преимущества в боях в мире Асворта.

— А я делал только, а он писал, что да как надо сделать, вот и сотворили, что сотворили.

— Значит, вы все молодцы, Старскар бы вами гордился, что доверил именно вашей семье это дело.

— Ну ладно, хватит разговоры водить, пора и покрасоваться, да, Клим?

— Это, кстати, у вас не отнять — именно когда вы по этим мишеням стреляете, одно заглядение.

Ладно тебе, Клим, не перехвали давай меня. Пойду, я подготовлюсь уже, и да, я начну без предупреждения, если что.

И я пошёл вдоль рубежа, осматривая мишени и поглаживая вал по стволу. Все ждали представления. Ну что ж, начнём. И прочитал молитву, которую, естественно, никто не услышал, и я начал.

Первым же выстрелом мишень опрокинулась, падая на почву плашмя. Я уложил ещё одну со второго выстрела. Крутанувшись вправо, ещё выстрел — и третья мишень упала. И вот так, делая всякие сальто, прыжки и отскоки, я уже уложил почти все мишени. Осталось три мишени и пистолет с десятью патронами, которые я понял, теперь и не пригодятся. Расстреляв обойму, я уложил последнюю мишень. Перезарядил пистолет и сказал очень громко:— Аллерсавр Сарта, стрельбу закончил!

Люди взревели, а их было очень много. Они воочию увидели такое, что в жизни не видели. Разве что с экрана, и опять же там тоже был я.

Толпа ревела, и я чувствовал, как их энергия, их восхищение волнами накатывают на меня. Это было опьяняющее чувство, знакомое, но всегда свежее. Я видел их лица, искажённые восторгом, их руки, взметнувшиеся в воздух, их глаза, прикованные к моей фигуре. Они жаждали зрелища, и я дал им его. Я дал им то, чего они не могли достичь сами, то, что казалось им недостижимым.

Я опустил пистолет, чувствуя его приятную тяжесть в руке. Каждый выстрел был точным, каждое движение отточено до совершенства. Это не просто стрельба, это танец, симфония звука и движения, где каждая нота, каждый шаг имеют значение. Я видел, как некоторые из них пытались повторить мои движения — неуклюже, но с искренним энтузиазмом. Это было забавно, но я знал, что им не понять всей глубины того, что я делаю. Это не просто навык, это часть меня, часть моей сущности.

Я сделал шаг вперёд, позволяя им увидеть меня лучше. Мой скафандр, простой, но функциональный, казался им, наверное, экзотическим. Мои движения, плавные и уверенные, выдавали мои тренировки — не мог же я вмиг так виртуозно стрелять научиться. Я был не просто стрелком, я был артистом, и это стрельбище было моей сценой.

Я поднял руку, призывая к тишине. Толпа, словно по волшебству, затихла, их взгляды снова устремились на меня. Я улыбнулся — улыбка, которая могла быть как дружелюбной, так и немного насмешливой.

Я повернулся и медленно пошёл прочь, оставляя их наедине с их восхищением и недоумением. Я знал, что они будут говорить обо мне, обсуждать мои трюки, пытаться разгадать мои секреты. И это было именно то, чего я хотел. Я хотел оставить след, оставить впечатление, которое останется с ними надолго. Я был Аллерсавром Сарта, и я только что дал им представление, которое они никогда не забудут.

Подойдя уже к брату и семейству Велома, мой брат сказал:— Да ты всё больше удивляешь всех, Аллер, своей виртуозной стрельбой. Я даже ума не приложу, как ты так вдруг научился этому?

— Часто смотрел представления актёров, брат, вот там и подсмотрел всё это.

Ну конечно, я лукавил. Не скажу же я ему, что у меня за плечами почти сорок лет тренировок и постоянное торчание на стрельбищах. Спад был только в девяностые, а потом всё возобновилось. Я не пропускал почти ни одного удобного случая потренироваться и пострелять — это было на Земле у меня почти что хобби.

Станис тоже вставил своё:— А я так впервые вижу такого человека, чтобы вот так он владел оружием, как будто это его продолжение рук, надо же!

— Да ладно, Станис, ну дано мне вот это, другому что-то другое, вот и всё.

— Ну да, ну да, — покашливая, сказал Станис, что, скорее всего, означало одно: «Так я тебе и поверил, сынок».

— Так я всё, что просил, сделал: то есть мишени положил, людей порадовал, вам рекламу сделал. А теперь и у меня есть просьба. — Но меня перебил Станис.

— Я даже знаю какая, Аллерсавр. Пушка, запечатанная в контейнере, уже стоит, и пара вирчей нового образца при ней. Куда изволите отправить, Аллерсавр?

«Ух ты, — подумал я, — а вот это уже интересно, они уже даже мои помыслы знают».

— Станис, да ты прямо провидец какой-то, как догадался?

— Много времени присматривался к вам и понял, что вы настоящий, Аллерсавр.

— Не понял, что значит «настоящий»?

— Ну, у вас слова с делами почти неразделимы, очень редкое качество в наши дни, особенно у молодых, — и он укоризненно посмотрел на Клима и Миху.

Уж не знаю, чем был Станис недоволен своими сыновьями, по мне так молодцы оба. Ну кто знает, что у них в семье происходит. Как говорится, эта семья сор из избы не выносит, так что как оно у них, мне неведомо.

— Ну так куда отправить, Аллерсавр? — переспросил Станис.

— На Шабу, пусть разберутся и всё документируют, а дальше в производство запускать. Надо торопиться, до прибытия Комби меньше года. — И тут же у меня вырвалось:— Асворт даже посольство не шлёт ещё, мы одни не справимся с Комби. Они больше вреда сделали Асворту, так пусть повоюют вместе с нами против общего врага.

Станис посмотрел на меня и сказал:— Аллерсавр, они пришлют, обязательно пришлют! Просто надо чуть надавить на них, потребовать, например, больше репараций, чем надо, и они вмиг пришлют посольство.

— Да ты молодец, Станис! Шантаж — вот что ускорит это дело. Ты прав, на их доброе слово мало веры, так и поступим с ними, решено.

— Комби — это настоящая чума, — тихо сказал Станис, но в его голосе звучало напряжение. — Асворт это понимает, несмотря на свои обиды. Они думают, что смогут переждать, пока мы сами разберёмся с Комби. Но это опасно. Нужно действовать решительно.

Я кивнул, соглашаясь.

— Ты прав. Надежда на их добрую волю бесполезна. Только сила и расчёт. Твой план с репарациями — это то, что нужно. Это не просто деньги, это способ заставить их участвовать. Если им придётся платить, они начнут действовать, чтобы минимизировать потери. Это заставит их прислать посольство.

Станис улыбнулся, но в его глазах была усталость.

— Это рискованно. Мы можем разозлить их, но сейчас гнев Асворта нам на руку. Пусть лучше злятся на нас, чем бездействуют, пока Комби растёт. Если мы покажем решимость, это заставит другие фракции задуматься. Сплочённость — наше главное оружие.

— Мы сыграем на их страхе и жадности, – сказал я. – Пусть видят, что их безопасность и кошелёк под угрозой. Чем сильнее мы их прижмём, тем быстрее они поймут: единственный способ спастись – помочь нам.

Мы обменялись взглядами, понимали сложность задачи, но были полны решимости. Союз с Асвортом был нашим единственным шансом, и мы были готовы использовать все средства.

— Это потребует усилий, — продолжил Станис, – но мы не можем колебаться. Стратегия Асворта кажется привлекательной, но обречена на провал. Комби — это не угроза, это зараза, которую нужно остановить. Наш план с репарациями – не просто экономическое давление, это способ вывести их из зоны комфорта и показать реальность опасности.

— Именно так, — согласился я. — Мы должны не только защитить себя, но и убедить их стать частью решения. Их позиция – это игра с огнём. Если сможем убедить, что их благополучие зависит от нашей победы, они будут вынуждены поддержать нас. Наша задача – сделать цену бездействия выше цены участия.

— Согласие Асворта — даже под давлением — станет основой новой обороны, — сказал я. — Мы должны показать, что готовы идти до конца ради наших территорий. Это также сигнал другим союзникам: наша решимость непоколебима. Вместе мы сможем противостоять любой угрозе.

— Нужно действовать быстро, — добавил я. — Каждый день промедления на руку Комби. Я подготовлю ультиматум, который заставит их принять наши условия. Пусть чувствуют, что их безопасность и процветание зависят от нашей цели. Это непросто, но это единственный путь.

— Действуйте, — сказал Станис. — Время — наш враг. Мы должны показать Асворту, что его интересы связаны с нашими. Вместе мы выстоим против этой чумы.

— Что там вообще сейчас происходит? Интересно, — спросил я. Мне ответил Бат.

— Принцесса Мивара каждый день присоединяет планеты Асворта к себе. У них по сути бардак был до нашего появления, так что Аллер Мивара нам обязана даже очень. Станис прав, пора надавить на неё, а то ни ответа ни привета с её стороны.

— Бат, приедем сейчас к Отцу, и надо обстоятельно поговорить на эту тему.

— Ну что, будем прощаться, Станис? Всё, нам пора. Конечно, я доволен, что теперь есть такое оружие, дальность впечатляет. До встречи. Мы попрощались, а я ещё напомнил Михе:

— Миха, отпуск-то на исходе, не забывай.

— Я помню, Аллерсавр, прибуду вовремя.

Мы сели в транспорт и покатили к выходу с полигона.

Прилетев в Ларен, прибыли в дом правителя. Милира меня встретила уже почти как жена, так что у нас всё было теперь на высоте. Уделив ей время, выслушал все её новости, а иначе не бывать семейному счастью. И когда её словесный поток иссяк, только тогда я сказал ей, что меня ждёт брат, чтобы пойти к Отцу. Только тогда я смог пойти спокойно и не ожидая упрёков от будущей жены.

Бат занимался с компьютером, вот так я его и застал. Он что-то просматривал, наверное, доклады.

— Ну что, пойдём к Отцу, Бат?

Он молча встал, и мы направились к его кабинету, где, как всегда, стоял охранник. Он зашёл, доложил Отцу, что мы хотим зайти, и вышел, приглашая нас жестом в дверной проход.

Пройдя в кабинет, мы застали Отца, смотрящего в окно; он просто стоял и смотрел в даль.

Мы поприветствовали его, он обернулся.

— Привет, мои сыновья! Что-то вы свой отпуск размотали и почти не отдыхали. Ну, в вашем возрасте какой может быть отдых? А вот мне надо бы и отдохнуть, меня эти дела прямо, как тот импульс, просто опустошают.

— Кого оставишь за себя? — спросил Бат.

— А ты кого посоветуешь, Бат?

— Я бы Аллера посоветовал, я не потяну, а вот он с любым человеком сладит.

— Я не готов, вы что? Я тоже не потяну, вот если вдвоём с братом — то другое дело.

— Ладно, успокойтесь, значит, ещё не время для вас решать такие дела, хотя многое вы и делаете. А я что? А я только подписываю и соглашаюсь с вами на все эксперименты, но они очень хороши и мне по душе. Правильным путём идёте, мои сыновья, так держать. А теперь давайте обо всём побеседуем. Вот с чем вы пожаловали, например? Я же знаю, вы не просто так пришли, а по делу. Ну давайте, выкладывайте.

Бат посмотрел на меня и сказал: — Ну давай, Аллер, начинай.

Я смерил их обоих глазами снизу вверх и приступил к разговору о делах.

— Да, Отец, есть самый насущный вопрос. Посольство Асворта должно прибыть немедленно, нам уже пора вместе готовиться к отражению Комби. А что, они придут? У нас есть точные данные, что это случится. Иначе они потеряют треть себя, но просто так это не произойдёт, и они появятся. Поэтому нам надо надавить на их принцессу, или кто она там теперь, Бат?

— Аллер, она называет себя сейчас Империей.

— А почему не царица или королева, а Имперша?

— Она не замужем, поэтому такой титул, ей не дают, а вот как ты сказал — Имперша, вот это дали, и это приемлемо.

Отец молчал, он просто слушал наши разговоры и делал выводы, что он мало знает, что творится в соседнем мире под названием Асворт. Ему просто не докладывали об этом, и вот он всё это теперь впитывал, как губка, от сыновей. Да, про свои владения он знал, но ему ещё не хватало думать и за другой мир. Теперь же он понимал, что Асворт нам необходим, и именно для войны с Комби.

Я продолжил.

— Нам нужно, чтобы эта Имперша поскорее прислала нам своё посольство, а раз она думает так долго, то надо её немного потрепать. А именно — запросить неимоверные и неподъёмные репарации. Надо запугать её, что мы придём за своим золотом сами и возьмём, что захотим. А раз нет посольства — это не будет считаться агрессией с нашей стороны.

— Они все видели нас в деле, так что вмиг посольство пришлют, только вот мучает меня один вопрос: кого мы отправим к ним с таким требованием? Я обратил свой взгляд на Отца, Бат тоже на него посмотрел.

— Молодцы, хороший ход, — сказал Отец. — Кого послать? Да я и сам не знаю, честно говоря. Но нужен такой человек, который не спасует ни перед чем и тем более ни перед кем. Вы оба отпадаете как вариант, это точно. Кого — вот правда вопрос?

— Нужен спокойный, уверенный в себе и рассудительный человек, — сказал я и продолжил: — Я знаю одного такого, его ничем не прошибёшь.

— И кто же это? Аллер? — спросил Отец.

— Это Диграр, — ответил я. — Он сможет отстоять наши требования и даже глазом не моргнёт. Он очень умный человек, а главное — предан нам всем: тебе, Отец, и нам с братом.

— Хорошая кандидатура, Аллер. А он в курсе всех этих движений?

— Я не знаю, Отец, он твой человек, но как спец, скорее всего, в курсе.

Отец вдруг посмотрел на Бата вопросительным взглядом, отчего я тоже перевёл взгляд на брата.

Бат заговорил.

— Ну, конечно, Диграр в курсе всех дел. Ведь он, Аллер, теперь мой человек, вернее, работает в нашей структуре контрразведки. Я выпросил у Отца этого человека. Он стоит двадцати сотрудников.

— Я не спорю и даже уверен, что так и есть, Бат. Но как ты сам смотришь на то, чтобы он отправился с ультиматумом к Имперше?

— Он сам должен решить. Он, кстати, здесь недалеко. Его можно вызвать и поговорить на эту тему прямо тут и буквально через десять минут.

— Вызывай, — сказал я.

Бат отошёл к стене и через скафандр вызвал Диграра. Тот моментально ответил и, как я понял, уже направлялся к нам. Потому что Бат подошёл к нам и сказал:

— Он скоро будет, а сейчас, пока он в пути, обсудим другое. Например, военного советника для Коллектива Иваса Тукера.

Отец всплеснул руками.

— Ах да, меня удивило твоё решение, Аллер, насчёт Лантиара Сафарита. Ты же его на дух не переносишь.

— Ты что, Отец? Откуда такие сведения у тебя?

— Ну как же, ты сам говорил мне, что он заносчив.

— Ну и что, что заносчив, зато командир что надо, и это совсем не означает, что я его на дух не переношу. Он въедливый и дотошный, и знает армейское дело на сто десять процентов. А это самое главное для эксперта, ведь он будет не просто советником, а будет всё проверять в действии. А ещё он будет пропускать это через себя, потому что у него только армия в голове. Вот он и будет оценщиком всех придумок лабораторных.

Отец обратился ко мне: — Ты знаешь, Аллер ведь сначала он отказался наотрез от такой должности. Но когда я сказал, что это просьба Аллера, то есть тебя, он сразу же поменял мнение и согласился моментально. Как ты на него так повлиял, что одного твоего имени ему было достаточно, чтобы он сразу согласился?

От автора: вы уже читаете третью книгу. Если вы не подписались на аккаунт, то я попрошу вас сделать это. А ещё поставьте лайк там, где сердечко на сайте.

Глава 18

— Так Аллер кого хочешь переубедит, — сказал брат. — Он пообщавшись с любым человеком, и тот становится потом союзником. Это что касается людей, а вот с Комби что-то не срабатывает, а даже наоборот: они дают дёру, увидев его, ха.

— Да ладно, Бат, это всего один из двух мне пока повстречавшихся сделал.

— Ну да, первого-то привели к тебе по конвоем в кандалах, не забыл? Так что сбежал бы и тот, будь уверен.

Отец посмотрел и сказал:— Если они среди людей ходят и живут, как понять, кто из них Комби? Мне сказали, что они даже научились обманывать медиков.

— Но по биологическим показаниям они биологический вид, и они тоже умирают. Вернее, биологические тела их погибают, а вот их сознание, как я понял... Это по сути одно целое, ну прямо как муравейник: они поглощены одной целью и работой. И иногда, смотря за муравьями, кажется, что у них один разум на всех. Вот так и с Комби: у них один разум на всех, у них нет индивидуальности, и их сознание может делиться на части бесконечно.

— А вот и определитель, — и я показал отцу мой прибор, который был на руке, расположен с тыльной стороны правой руки. Он был незаметным, и самое главное — я его даже не чувствовал.

— Это сканер для поиска Комби, — сказал я. — Жаль, что он работает очень близко, его надо подносить к телу подозреваемого.

— А мне доложили, что ты его за три метра вычислил, Аллер, и безо всяких приборов, — сказал Отец.

— Это единственный раз случилось, и то я подозревал это, что он Комби. А сколько, возможно, их рядом прошло, я даже боюсь подумать о таком.

— Да, ты прав, нужны сканеры, и дальнего радиуса действия, это точно. А что там с этим Миарлом, почему ты решил его сделать министром?

— Отец, этот человек не о себе печётся, вот этим всё и сказано. Он за короткий срок превратил свой парк и музей в место, куда теперь люди едут массово, мой брат свидетель.

— Да, Отец, Аллер прав, значительные изменения за короткий срок произвёл он в своих угодьях. И, скорее всего, он так будет делать везде, ему это нравится, он этим живёт.

— Ладно, приму его и пообщаюсь, но без вас, и сам решу, кем он будет.

— Отец, у меня ещё просьба есть, — сказал я.

— Что ещё, давай выкладывай, Аллер.

— Когда прибудет посольство с Асворта, надо вызвать в столицу одного правителя, чтобы именно он вёл с ними всякого рода переговоры. Он очень умён и напорист, и будет требовать, а не просить у мира Асворта.

— Кто этот человек, Аллер? Я его знаю?

— Это Патар Инект.

— А, правитель с Ваэны, знаю такого, конечно.

— Он, конечно, не из тех, кто будет церемониться, — продолжил я, — но именно это нам и нужно. В мире Асворта привыкли к тому, что с ними говорят с позиции силы, и если мы не покажем им, что готовы отстаивать свои интересы, они просто проигнорируют наши требования. Патар же не даст им такой возможности. Он будет давить, пока не получит желаемого.

Отец задумчиво погладил подбородок.

— Ты прав, Аллер. Патар Инект — человек, который не боится идти на конфронтацию. Его репутация говорит сама за себя. Он не раз доказывал свою способность добиваться своего, ещё когда служил в армии, и не пасовал даже в самых сложных ситуациях. Его методы, возможно, не всегда изящны, но они эффективны. И в данном случае эффективность — это то, что нам нужно.

— Именно, отец. Мы не можем позволить себе быть мягкими. Послы Асворта прибудут с высокомерными требованиями, и если мы не встретим их с такой же решимостью, они просто растопчут нас. Патар же заставит их считаться с нами. Он покажет им, что мы не просто просители, а равные партнеры, которые готовы отстаивать свои интересы.

Отец кивнул.— Хорошо, Аллер. Я согласен. Я сразу вызову Патара Инекта в столицу. Пусть готовится к встрече с посольством Асворта. Это будет непросто, но я верю, что он справится. И пусть он знает, что за ним стоит вся мощь нашего государства. Мы не позволим миру Асворта диктовать нам свои условия.

Я почувствовал облегчение. Мой отец наконец понял всю серьезность ситуации. Патар Инект был единственным человеком, который мог справиться с этой задачей. Его жесткость и бескомпромиссность были именно тем, что нам нужно. Я знал, что он не подведет. Он заставит послов Асворта считаться с нами. И это было только начало. Мы покажем им, что наш мир не так прост, как они думают.

Дверь в кабинет открылась, и в неё вошёл охранник, который доложил, что Диграр ждёт за дверью.

— Пусть войдёт, мы его ждём, — сказал Отец.

Охранник исчез, и на его месте возник Диграр. Он по-военному отсалютовал, мы ответили. Потом он подошёл ближе, и мы все по очереди обменялись рукопожатиями. Он осматривал меня, я это видел. Мы с ним не виделись очень давно, а я прибавил мускул и расширился в плечах за это время.

— В чём дело, Диграр, ты что так смотришь на меня?

— Вам занятия идут в пользу, Аллерсавр, я вас помню совсем другим.

— Да, мои сыновья возмужали, Диграр. Ещё каких-то полгода назад Аллер и Бат были кожа да кости. А теперь это настоящие мужчины. Но мы тебя позвали по другому вопросу.

— Я слушаю, Вардамар.

— У нас проблема с Асвортом. Победить-то на поле боя мы победили, но вот их умы мы никак не завоюем. Для этого нужно там присутствовать, а у нас и своих дел хватает.

— Что вы хотите, чтобы я сделал, Вардамар?

— Сам как считаешь, Диграр?

— Они ещё не прислали посольство, Вардамар, и это тревожный звоночек. Они считают, что не проиграли и вовсе. Да, угрозу убрали, но только одну. А когда, как я понял, придут Комби, то будет поздно и для нас, и для них. А они тянут. Вы хотите ускорить процесс, но я пока не понимаю, как это сделать, Вардамар?

— Отец, можно? — спросил я.

— Давай, выкладывай. Это твоя с братом затея, вот и растолкуй Диграру.

— Диграр, вы очень умный человек, а главное — преданный нам и Федерации. Нам нужен такой, как вы. Мы хотим отправить делегацию, которая потребует репараций с мира Асворта. И не тех, которые запланированы, а сверх меры, чтобы они ускорились с посольством. И только на нашей территории мы будем диктовать свои условия. Космос огромен, но планет, пригодных к жизни, мало, а Комби могут жить где захотят. Их трудно будет обнаружить, а ещё их надо будет победить. Мир Асворта знает, что они не победят их одни, так что пусть поторопятся с посольством к нам. Для этого надо потребовать огромных и неподъемных средств от них в виде репараций, а на самом деле это будет просто уловкой. Только для того, чтобы они прибыли к нам с посольством.

— Диграр, ваша проницательность в оценке ситуации неоспорима. Мы понимаем, что мир Асворта, столкнувшись с угрозой, которую они не в силах одолеть в одиночку, будет вынужден искать союза. И этот союз мы готовы предложить, но на наших условиях. Наша сила не только в технологиях и ресурсах, но и в стратегическом мышлении, которое позволяет нам предвидеть ход событий и использовать их в свою пользу.

— Мы не стремимся к банальному обогащению за счет Асворта. Наши требования – это не просто компенсация за прошлые обиды, а инвестиция в будущее. Инвестиция в стабильность и безопасность Федерации, в укрепление наших границ и в развитие тех сфер, которые позволят нам противостоять любым вызовам, будь то агрессия извне или внутренние угрозы. Комби, как вы верно заметили, представляют собой особую проблему. Их способность к адаптации и скрытности делает их непредсказуемым противником. Поэтому мы должны быть готовы к любому сценарию, и наши действия должны быть направлены на минимизацию рисков.

— Наше предложение Асворту — это не акт милосердия, а прагматичный шаг. Мы предлагаем им не просто защиту, а возможность выжить. Но эта возможность будет стоить им дорого. И эта цена будет определяться нами, здесь, на нашем Фадамаре, где мы будем контролировать каждый аспект переговоров. Мы не позволим им диктовать свои условия или искать лазейки. Их отчаяние станет нашим преимуществом, а их страх перед Комби — нашим рычагом давления.

— Мы должны действовать решительно и без колебаний. Каждый шаг должен быть просчитан, каждая фраза — взвешена. Наша делегация должна быть воплощением нашей силы и нашей воли. Они должны нести в себе не только требования, но и обещание — обещание мира и процветания, но только в том случае, если Асворт примет наши условия без возражений. Мы должны показать им, что их будущее зависит от нашей доброй воли, и что эта добрая воля имеет свою цену. И эта цена будет высокой, но справедливой, учитывая масштабы угрозы, с которой они столкнулись.

— Я понимаю, Аллерсавр, я буду их стращать и запугивать?

— Да, Диграр, именно так.

— А если они мне голову открутят и в космос выбросят?

— Всё когда-нибудь заканчивается, Диграр, значит, ты умрёшь героем, и о тебе сложат песни.

— Другого ответа почему-то я и не ждал от вас, Аллерсавр, — и он засмеялся. А я улыбнулся. Я знал, что Диграр — бесстрашный человек, мне рассказывали о нём и Отец, и Ритар. Так что я знал, как поведёт себя этот человек в разговоре с нами. И я даже догадывался, как он будет себя вести при Миваре: он точно не будет пресмыкаться. Он будет как гранит, непробиваем.

— Я готов, чтобы обо мне слагали песни, я приложу усилия, чтобы они согласились на посольство. А кто войдёт в делегацию, кто её соберёт?

— Вообще-то, Диграр, ты сам и наберёшь людей в свою делегацию, — сказал мой Отец. — Ты должен доверять людям как себе, поэтому это твоё право — набрать людей.

— Это совсем другое дело, Вардамар, я соберу людей, какие сроки у меня?

— После награждения наших солдат у тебя будет ещё три дня, а значит, у тебя почти неделя. И не забудь: через три дня ты должен присутствовать, когда награды будут получать все по своим заслугам.

— Этого праздника я не пропущу, я хочу видеть реальных героев сражений, я ведь не смог поучаствовать в войне.

— Ничего ты не пропустил, Диграр, — сказал я, — ты сейчас в самое пекло полезешь к ним, и это тоже дорогого стоит. Это и будет твоим полем битвы, если так сильно хочешь. А ты знаешь, я и сам в боях не участвовал.

— Нет, вы участвовали, мне рассказывали, и первый захваченный борт именно он, и он на вашем счету. А сколько раз вы натыкались на чужие борта, да просто очень много. Вот мне и поведали солдаты, как вы себя вели. Вы же первый бросались к пушкам и увлекали всех своими действиями. Вот поэтому на вашем счету столько побед, вы вели за собой солдат. И я честно горжусь вами, Аллерсавр, и уж точно не посрамлю нашу федерацию, когда отправлюсь в Асворт.

Я, не зная, что делать от слов, сказанных Диграром, просто в порыве обнял его. Я, правда, не знал, что делать. А это даже подстегнуло Диграра к решимости, меня успокоило, а остальных впечатлило.

— Так я не понял? — сказал Отец. — А почему это тебя, Аллер, и тебя, Бат, нет в наградных списках? Вы что, не герои, что ли? По мне так самые что ни на есть герои.

— Отец, я хочу сказать вот что. Все эти награды, что я задумал, и то, что мы будем ими награждать других, это и есть моя награда для меня. Пойми меня, Отец, я и так уже отмечен тем, что буду будущим Дамаром, мне этой награды одной хватит. Да, брата надо наградить, но меня нет.

— Меня и так уже многие знают и превозносят, хотя я мало что ещё сделал, а планов у меня огромное множество. И первое в моём плане — это армия. Я модернизирую её и сделаю по большей части контрактной. Да, призыв будет осуществляться, но по другим принципам. И это тоже моя награда будет для меня. Я отказываюсь вообще от наград для себя, но никак не для других. В будущем по этим наградам я буду узнавать своих соратников и сподвижников.

— Потому что они рисковали своей жизнью ради того, чтобы другие жили, и я в их числе, и все вы вместе взятые. Неужели этого будет мало, чтобы я больше доверял награждённым? Я думаю, нет, вполне хватит для того, чтобы я им доверял. И я уверен, ни одна морда не примажется к награде. Это я уже сделал, чтобы таких не было. Все награды будут даваться только заслуженно и будут идти от самых низов. То есть от самых малых командиров по званию и до самого верха. Всё будет проверяться несколько раз.

— Вот что такое награда для меня, Отец.

— Ты дальновидный, Аллер, мне это в тебе нравится. Что ж, пусть будет по твоему. Не желаешь наград — ну и ладно. А что ты там про армию говорил, про призыв и всё прочее?

— Я, Отец, если хочешь, тебе через неделю проект передам. Я пока только на стадии размышлений о нём, если что. Но он обязательно появится у тебя на столе.

— Хорошо, Аллер. Теперь, Диграр, ты всё слышал. Ты знаешь теперь, что нам надо от Асворта, так что приложи усилия и добейся скорейшего посольства от Асворта в наш мир. Ты свободен, Диграр, можешь идти. Дай только знать, когда отправишься со своими людьми к ним.

Диграр попрощался и ушёл.

— Ну что, сыновья, одно дело решили, теперь следующее.

— Вы мне расскажите, что там на полигоне у Станиса Велома делается. Говорят, люди повалили на стрельбища, как из рога изобилия?

— На полигон Старскар, Отец.

— Что, Старскар? Не понял.

— Полигон теперь носит имя Старскар, Отец.

— А вон оно что, переименовали, значит. Ну что там?

— Я хотел было начать рассказывать, но Бат меня придержал и вытащил свой компьютер. Он его разложил, сделал проекцию на стену, и там появилось видео с нашим участием с ним.

— Отец, я всё заснял, и это будет красочнее слов, а главное — пояснять и рассказывать ничего теперь не нужно будет.

И мы начали смотреть видео, которое заснял Бат. Я понятия не имел, когда он всё успел заснять, но, скорее всего, на нём была камера, вот она-то всё и засняла. И в дальнейшем я только убедился в этом. Бат нигде не мелькал на видео, а значит, так и есть: камера была на нём, но вот где — что-то я не понял.

Отец смотрел это видео с вниманием, он, конечно, всё подчёркивал для себя — это было видно. Некоторые моменты его также удивили, как и меня: всё-таки неординарные решения применила семья Велома в оружейном вопросе.

Он досмотрел до конца, а когда видео закончилось, он повернулся к нам, и я понял, что вопросов будет много.

— Я так понял, — сказал Отец, — они дали и чертежи, и сами орудия в нашу разработку?

— Да, Отец, — сказал Бат, — и, скорее всего, они уже в пути на Шабу. И скоро Ивас просто будет в восторге от такого решения, что сделала семья Велома.

— Ещё бы, ему и голову ломать не пришлось, — сказал Отец, — всё уже сделали, и ему теперь только разобраться во всём и поставить это на поток. Ну что скажешь, Аллер?

— Скажу, что рано радоваться. Да, оружие определённо очень отличное, но есть одно "но".

— Ну давай, Аллер, не тяни, — сказал Отец, — в чём проблема, объясни?

— Проблема в том, что Комби могут применить противоплазменное оборудование, которое выведет из строя всё плазменное оружие у нас. Так что давайте не забывать про огнестрельное оружие, а оно нас выручит, я в этом просто уверен, а ракетные двигатели выведут нас из-под огня неприятеля.

Отец кивнул, его взгляд стал более сосредоточенным. Я продолжил.

— Значит, мы должны быть готовы к такому сценарию. Это значит, что наши запасы огнестрельного оружия должны быть на пределе, а их обслуживание – безупречным. И никаких компромиссов в плане качества боеприпасов. Если плазменное оружие станет бесполезным, именно старая добрая сталь и порох станут нашим щитом и мечом. А ракетные двигатели... это наш шанс на манёвр, на уход из-под удара, когда ситуация станет критической. Мы должны просчитать все возможные траектории отхода, все точки укрытия. Нельзя полагаться только на одно преимущество, каким бы блестящим оно ни казалось на первый взгляд. Гибкость и многогранность – вот что спасёт нас в этой схватке.

— Аллер, ты прав. Преждевременная эйфория – худший враг в преддверии боя. Нам нужно трезво оценивать риски и готовиться к худшему, чтобы встретить его во всеоружии.

— Именно так, Отец. Гибкость – это не просто тактическое преимущество, это основа выживания. Мы не можем позволить себе стать заложниками одной технологии, даже самой совершенной. Плазменное оружие – это наш козырь, но мы должны иметь и другие карты в рукаве.

--- Аллер, Бат, огнестрельное оружие, как ты верно заметил, Аллер, это наша надежная основа. Его простота и надежность в условиях, когда передовые системы могут выйти из строя, неоценима. Мы должны провести полную ревизию всех наших арсеналов, проверить каждый ствол, каждую обойму. Никаких сбоев, никаких осечек. А ракетные двигатели... это не просто средство отступления. Это возможность переломить ход боя.

— Отец, ты только представь: мы оказываемся под массированным плазменным огнем, наши основные системы парализованы. Но вместо того, чтобы паниковать, мы активируем двигатели. Не для бегства, а для стремительного маневра, для выхода на выгодную позицию, откуда мы сможем нанести контрудар. Или для того, чтобы быстро перебросить наши огнестрельные подразделения туда, где они будут наиболее эффективны. Это даст нам инициативу, позволит диктовать условия, а не просто реагировать на действия противника.

— Мы должны тренировать экипажи на максимальную эффективность использования ракетных двигателей в самых непредсказуемых ситуациях. Не только для ухода, но и для атаки, для создания хаоса в рядах врага. Это потребует от них не только мастерства пилотирования, но и глубокого понимания тактической обстановки. Каждый член экипажа должен быть готов принять решение в долю секунды, когда обычные протоколы могут оказаться неэффективными.

— И еще одно, Отец. Мы должны постоянно анализировать потенциальные уязвимости нашего плазменного оружия. Не только со стороны противника, но и со стороны наших собственных систем. Возможно, есть какие-то внутренние факторы, которые могут привести к сбоям. Регулярные проверки, профилактика, разработка резервных систем – все это должно стать частью нашей повседневной работы. Мы не можем позволить себе быть застигнутыми врасплох. Наша сила – в нашей готовности к любым поворотам событий, в нашей способности адаптироваться и преодолевать любые трудности. Это не просто будут бои, это проверка нашей стойкости и нашего разума.

— Да, Аллер, разума у тебя полно, ты и вправду можешь переубедить любого, но только если говоришь правду. А когда ты правду говоришь, я думаю, никто не устоит перед твоими доводами, даже я. Так что твой брат прав: ты любого можешь переубедить и привлечь на свою сторону.

— Нашу Федерацию уже спасало огнестрельное оружие, так почему и сейчас оно не поможет? Ты прав, Аллер: плазма — плазме, а порох надо держать сухим. Простая химия и физика нам помогут уничтожить этих Комби, или как ты там их называл, — Искусственный Интеллект.

— Да, Аллер, нам они не к чему, а раз они посягают на нашу жизнь, мы их породили — мы их и уничтожим тогда.

— Ну, с этим тоже решили сыновья. Что там дальше? Ну ты хоть вкратце, Аллер, расскажи, что затеял с армией делать. А то я, может, против буду... Да нет, не буду, твои замыслы стоят того, чтобы к ним прислушиваться.

От автора: вы уже читаете третью книгу. Если вы не подписались на аккаунт, то я попрошу вас сделать это. А ещё поставьте лайк там, где сердечко на сайте.

Глава 19

— Могу и рассказать коротко. Призыв будет всеобщим, а не только первенцев, и всего на три года. Потом — на вольные хлеба, так сказать, без пенсии, а кто захочет дальше служить — заключит с Федерацией контракт. И контракты, конечно, на разное время будут подписываться: первые — на год, а там посмотрим.

— А если все захотят подписать, Аллер, что тогда?

— Ну, во-первых, это невозможно и нереально, но если вдруг и такое случится, тогда у нас будет конкурсная основа. А иначе получится перебор, а мы ведь не хотим этого, верно, Отец?

— Толково. А будут ли тогда вообще подписанты в таком случае, если таковых будет мало, Аллер?

— Нет, Отец, такого точно не будет. Мы введём огромное количество привилегий для контрактников. И я просто уверен: они будут, обязательно будут.

— А дорого ли нам такой контрактник будет обходиться, сын?

— Вот до этого пункта я только дошёл, Отец. Так что нужны хорошие счетоводы, и только тогда мы узнаем, дорого это будет для нас или нет. Пока это, Отец, только проект, а получится или нет — надо считать. Увы, я не очень в этом понимаю.

— Да, Аллер, зато в других делах ты силён.

— Отец, ты прав. Проект требует тщательного финансового анализа. Необходимо подсчитать затраты на привлечение и содержание контрактников, включая зарплаты, страховки, льготы и бонусы. Важно учесть прямые и косвенные расходы, такие как инфляция, изменение потребностей Федерации и обучение контрактников. Нужен резервный фонд.

— Если контрактников будет меньше, чем планировалось, придется пересмотреть стратегию, увеличив привилегии или обсудив другие модели службы. Мы рассчитываем на высокий интерес со стороны желающих.

— Моя задача — видеть общую картину и предлагать идеи, а твоя мудрость Отец помогает их реализовать. Первый шаг — детальный финансовый расчет. Затем — разработка условий контрактов и их публичное объявление.

Отец внимательно слушал меня, мне даже стало немного не по себе, а вдруг поймёт что я уже не его сын, но я продолжил.

— Нам нужно параллельно заниматься финансами и разработкой четких военных планов для контрактников. Как они впишутся в нашу оборону? Какие новые тактики можно использовать благодаря их опыту? Без понимания их роли все контракты будут бесполезны.

Мой брат тоже слушал с большим вниманием.

— Затем нужно сделать условия для кандидатов привлекательными и понятными. Это не только деньги, но и карьера, обучение, гарантии и четкие сроки службы. Подача заявки должна быть простой.

— Важно регулярно оценивать работу контрактников, чтобы быстро реагировать на изменения. Обратная связь от них поможет улучшать условия службы. Это постоянный процесс, требующий внимания.

— Когда все подготовим, запустим информационную кампанию для привлечения мотивированных специалистов. Успех зависит от баланса между практичностью и стратегией. Уверен, вместе мы справимся.

— Да, сын! Я вижу, что ты, Аллер, серьёзно к этому подошёл, раз такие размышления у тебя есть. В нынешнем положении я считаю допустимыми твои решения по армии, и мы их исполним. И я думаю, что это будет только во благо, пока есть вот такая угроза, как Комби. И что-то мне говорит о том, что Комби не последняя угроза для человечества.

— Ты о чём, Отец? Что ещё за напасть объявилась у нас?

— Ты, Аллер, ведь не только армию собираешься переделать, ты ещё, как я понял, собираешься начать обширные исследования галактики, ведь так?

— Да, Отец, есть такие планы, не без этого, а что?

— Несколько экспедиций, ну и Стриков, естественно, пропали без вести. Вот здесь, и в кабинете над столом, раскрылась виртуальная трёхмерная карта обитаемой галактики, а также части необитаемой галактики. И Отец указал пальцем на квадрат, где пропали Стрики.

— Так это от наших границ почти сто пятьдесят гаков? — удивился я.

— И что, от них никаких маячков или сообщений в момент пропажи не поступило, Отец?

— Не поверишь, последнее сообщение просто оборвалось на втором слове, и всё. И Отец включил запись.

Раздалось сначала шипение, потом человеческая речь:— Центр, мы обна…

— Так это на третьем слове оборвалось, получается.

— Какая разница, на каком слове оборвалась запись. Это их последние слова, после этого — тишина. И это наша последняя экспедиция в ту сторону. Там звёзд гораздо больше, чем в нашем мире, и расположены они ещё ближе друг к другу.

Я вдруг задумался: если в моём мире, на Земле, звёзды были очень далеки друг от друга, то здесь они ближе в два раза. А там, куда отправилась эта пропавшая экспедиция, звёзды ещё ближе. Какая там может жить цивилизация, если только они на неё напоролись? Ведь из последних слов я понял, что они что-то обнаружили там. Вот только что, а может, кого? Да, интрига! А ведь надо искать людей, вдруг они живы.

— Отец, а как же поиски?

— Да вот именно это и был поисковый отряд из трёх Стриков, и они пропали. Ни ответа, ни привета.

— Тогда надо отправлять военную армаду.

— Мы в состоянии войны, я не могу отправить даже сотню Стриков, Аллер.

— Ладно, отец, найдём способ выручить те экспедиции.

— Ты думаешь, они живы?

— Да, я просто уверен, что живы.

— Да, мне бы твою уверенность, Аллер.

— Отец, мы ещё полгода назад не знали, что за тёмной стеной есть жизнь. А там такая же жизнь, как и у нас. Они наш мир называют Скар. А мы как свой мир называем?

Отец задумался, а потом сказал: — Никак мы не называем свой мир. У нас есть Фадамарская федерация, есть ещё несколько почти таких же, но меньших размеров. Но вот чтобы всех вместе как-то назвать — такого и правда нет. А название «Скар» я думаю приемлемое для нашего мира.

— Интересно, почему они нас так назвали? — спросил отец.

— Это влияние Комби, — ответил я. — Они так называли наш мир, когда впервые пришли в мир Асворта. А потом, путём насаждения, привили и язык общения в том мире, ну и, естественно, название нашего мира — Скар. Я думаю, это окончание имени нашего героя Старскара, вот отсюда и название взялось, как Скар. И представьте, они давно уже знают про наш мир, и вот как-то умудрились всё время скрываться. Если бы не их нападение, мы бы так и думали, что там ничего нет за стеной.

— А ещё вот что: эта самая стена где-то заканчивается, и вот оттуда к нам, скорее всего, и прибывают Комби.

— Ты хочешь сказать, Аллер, они уже здесь? — спросил Отец.

— Мы же почти поймали одного. Так почему он один? Скорее всего, не один, и нам нужно обязательно поторопить Иваса с работой по сканерам.

— Ладно, с этим понятно. У нас теперь другой вопрос, мои сыновья. Приближается день награждения орденами. Всех участников наградят на местах, а вот остальных будем награждать на Фадамаре, и именно здесь, в Ларене, на нашей площади. А отличившихся без малого почти десять тысяч человек. Наша площадь вместит столько народу, я даже не сомневаюсь.

— Главное, чтобы все прибыли, — сказал я и продолжил.— Именно поэтому, Отец, мы должны позаботиться о том, чтобы каждый из этих достойных людей почувствовал себя частью чего-то великого. Не просто участником церемонии, но героем, чьи заслуги отмечены с должным почетом. Подготовка должна быть безупречной: от мельчайших деталей оформления площади до организации комфортного пребывания для всех прибывших. Мы должны предусмотреть всё: от удобных мест для ветеранов и семей награждаемых до четкой навигации, чтобы никто не растерялся в этот торжественный день.

— Аллер, а ты не обратил внимания, что работы на площади уже начались? Или вы, как всегда, пролетели быстрым шагом и ничего не заметили?

— Извини, Отец, но на площади шумно было, и непонятно: то ли там работа идет, то ли просто люди громко разговаривают. Та еще и атмосфера!

— Кстати, пусть атмосфера будет наполнена гордостью и уважением, пусть каждый почувствует, что его вклад в общее дело неоценим. Мы должны создать такое событие, которое запомнится на долгие годы, станет символом нашей сплоченности и силы. И, конечно же, вечерний салют – это не просто фейерверк, это апофеоз нашего праздника, яркое отражение нашей радости и благодарности тем, кто проявил себя наилучшим образом. Пусть небо расцветет тысячами огней в честь нашей победы и в честь каждого, кто ее приблизил.

—Мы должны продумать и культурную программу, чтобы ожидание церемонии не было утомительным, а стало частью общего торжества. Музыка, выступления наших лучших артистов, возможно, даже небольшая выставка, посвящённая истории наших побед и подвигов — всё это поможет создать нужный настрой. И, конечно, не забываем о питании. После долгой дороги и волнительной церемонии люди должны иметь возможность подкрепиться, и еда должна быть не просто сытной, но и вкусной, достойной наших героев. Пусть столы ломятся от яств, пусть каждый почувствует наше гостеприимство и щедрость.

— Особое внимание надо уделить безопасности. Такое скопление людей требует тщательной организации, чтобы избежать любых непредвиденных ситуаций. Наши стражи порядка должны быть на высоте, но при этом их присутствие не должно быть навязчивым, а лишь обеспечивать спокойствие и порядок. Пусть каждый чувствует себя защищённым и свободным. И, конечно, не забудьте о медицинском обеспечении. В такой день могут понадобиться врачи, и они должны быть готовы оказать помощь в любой момент.

— Мы должны показать всей галактике, что мы не только сильны в бою, но и умеем достойно чествовать своих героев, что ценим каждого, кто вносит свой вклад в процветание нашей Федерации. Пусть этот день станет примером для других, как нужно относиться к тем, кто заслужил почёт и уважение. Пусть каждый, кто прибудет на нашу площадь, унесёт с собой не только орден, но и незабываемые впечатления, чувство гордости за свою страну и за себя. Это будет не просто церемония, это будет манифест нашей благодарности, нашей силы и нашей веры в будущее. И пусть этот салют, который озарит вечернее небо, станет ярким символом нашей нерушимой воли и нашей вечной памяти о подвигах.

— Да, мой сын, если всё это воплотить в реальность, то то, что ты сказал сейчас, точно уйдёт в века как история. И она станет большим сдвигом в сознании людей. Ты, Аллер, отличный продуман, всё правильно, а значит, мы это сделаем, обязательно сделаем.

Прошло три дня.

Вот и пришёл день награждения. Народу собралось огромное количество, такого давно не было в Ларене — столице Фадамарской Федерации. Ещё бы, награждали героев войны, которая шла с миром Асворта в космосе и на планетах за Тёмной Стеной.

На центральной площади, у подножия величественных Монументов Аляру и Старскару, возвышалась сцена, украшенная флагами Федерации и символами доблести. Два солнца, пробиваясь сквозь редкие облака, золотили лица собравшихся, отражаясь в блеске парадной формы солдат и офицеров, выстроившихся по периметру. Воздух был наэлектризован ожиданием, смешанным с гордостью и лёгкой грустью по тем, кто не вернулся. Дети, сидящие на плечах родителей, тянули шеи, пытаясь разглядеть героев, о которых так много слышали.

На трибуне, рядом с высшим руководством Федерации, стояли те, кому предстояло получить заслуженные награды, а именно — золотого Старскара, которым теперь будут награждать только героев, совершивших подвиг. Их лица, обветренные космическими ветрами и опалённые огнём сражений, излучали спокойствие и достоинство. Среди них были пилоты, чьи корабли прорывались сквозь вражеские заслоны; десантники, штурмовавшие неприступные борты-крепости; и учёные, разработавшие новые виды оружия и защиты. Каждый из них внёс свой неоценимый вклад в победу, каждый рисковал жизнью ради будущего Фадамарской Федерации.

Церемония началась с торжественного марша почётного караула, чьи шаги эхом отдавались по площади. Затем прозвучал гимн Федерации, подхваченный тысячами голосов. В этот момент казалось, что все сердца бьются в унисон, объединённые общей целью и общей судьбой. Напряжение нарастало, когда на сцену вышел Вардамар Федерации. Его голос, усиленный динамиками, разнёсся над толпой. Он говорил о мужестве, о самопожертвовании, о цене мира и о том, что Фадамарская Федерация никогда не забудет своих героев.

Затем началось самое главное — вручение наград. Каждое имя, произнесённое со сцены, сопровождалось аплодисментами и криками одобрения. Герои поднимались на сцену. Их грудь отныне не будет пустой: теперь на ней будет красоваться орден или медаль — символы их отваги и преданности. Я лично вручал награды героям, как мы и договаривались. Они пожимали мне руку, принимали поздравления и от других высокопоставленных лиц, а затем поворачивались к народу. Их взгляды встречались с тысячами глаз, полных восхищения и благодарности. Это был момент единения, когда каждый житель Ларена чувствовал себя частью чего-то великого, частью истории, которая творилась прямо на их глазах.

Среди награждённых были и те, кто получил награды посмертно. Их имена были произнесены с особой скорбью, а награды переданы их семьям, которые стояли на сцене с гордо поднятыми головами, несмотря на боль утраты. Эти моменты были особенно трогательными, напоминая всем о высокой цене победы и о том, что свобода и мир не даются даром.

Церемония продолжалась несколько часов, но никто не расходился. Люди стояли, затаив дыхание, слушая истории о подвигах, о которых рассказывали сами герои или их командиры. Эти истории, полные драматизма и героизма, вдохновляли и вселяли надежду. Они напоминали о том, что даже в самые тёмные времена всегда найдутся те, кто готов встать на защиту своей Родины, своего народа, своих идеалов.

Когда последние награды были вручены, небо над Лареном озарилось праздничным салютом. Тысячи огней взмыли ввысь, рассыпаясь разноцветными искрами, символизируя победу и мир, который был завоёван такой дорогой ценой. Люди на площади ликовали, их голоса сливались в единый хор, выражая радость и благодарность. Этот день навсегда останется в памяти жителей Фадамарской Федерации как день, когда они чествовали своих героев, день, когда они подтвердили свою веру в будущее и свою готовность защищать его любой ценой.

Такое же происходило на каждой из планет во всей Федерации, в их столицах. Мы — один народ, и поэтому там тоже чествовали солдат. Но основные награды получали здесь, на Фадамаре. А там просто давали медаль за участие в войне против Асворта. Но и этого было вполне достаточно, чтобы чувствовалась эйфория, ведь это тоже заслуженная награда. Так что это был тоже праздник, но всё-таки он не был очень радостным. Но был очень своевременным и очень нужным людям.

А в Ларене он чувствовался очень даже празднично, потому что в этот день, можно сказать, и пришла полноценная весна в этот город. Так что всё было сделано на славу. До поздней ночи проходили гуляния, обошлось без всякого рода происшествий, не считая очень незначительных. И то, это были просто ссоры, и они не переходили в рукоприкладство.

Теперь, можно сказать, закваска есть, а это означает, что теперь в армию многие захотят идти. А если мы ещё и поднимем на высший пьедестал почёта ветеранов, то это будет вообще высший пилотаж.

Но жизнь продолжается, и время идёт, и этот праздник тоже закончился, так что снова дела и заботы у всех. И, конечно, и у нас. Теперь смело на свой корабль, где полно практикантов. И вот что мне с ними делать?

Миллира мне и подсказала:— Аллер, ты проведи тестовые занятия с каждым практикантом. Кто не справится — отсеешь, ну а кто справится — пусть продолжает практику.

— Точно, — сказал я. — А ты молодец, любимая. Так и обид никаких ни на кого не будет, а только на себя любимого придётся им злиться.

Собрал практикантов и объявил им.

— Сегодня все сдают тест на профессионализм по своему профилю. Это нужно не мне, это нужно вам. А так как весь наш коллектив корабля уже в сборе, то кто-то из вас окажется не у дел. Поэтому останутся те, кто реально знает своё дело, ну, хотя бы на девяносто процентов. Если оценка будет ниже, тот на вылет, и пусть дальше учится. Всем понятно?

— Да, — вырвалось у всех изо рта, и это звучало уже намного лучше, чем в первый их день на корабле.

— А теперь я передаю слово нашему капитану, который получил орден, конечно, не героя, а за мужество. И он его честно заслужил, стоя на своём посту. Итак, Берар Макив, прошу, огласите, что они будут делать сегодня.

Берар вышел вперёд, а на груди слева у него висели два небольших ордена: один за мужество, а другой давался всем без исключения, кто принимал участие в войне против Асворта.

Этот блондин теперь носил их с гордостью, но не выпячивался, как мальчик. Он знал всему цену, он сам прошёл свой путь до командира корабля. Даже если бы мы не встретились, он всё равно им стал бы, но, может, чуточку позже.

Так что он не из-за того, что мне будет приходиться как бы родственником, а просто его знания и умения соответствовали командиру на «Стрике».

Берар объяснил всем практикантам, что от них требуется, он им, можно сказать, разложил всё по полочкам. Отчего ни у кого не возникло ни одного вопроса, все всё поняли. Ну а раз поняли, сказал Берар, прошу на экзаменовку прямо сейчас.

Практиканты-кадеты разошлись и пошли каждый туда, где их ждала эта самая переэкзаменовка. Моих, так сказать, телохранителей из кадетов это тоже касалось. Они это поняли сразу, потому что, пообщавшись со мной, поняли: поблажек по знакомству не будет, это право надо завоевать своим умом и трудом. Уж это они уяснили моментально и сразу. Так что, как и все, Варкар и Линиар пошли сдавать экзамены. Ну а принимать будет у них экзамен именно Берар, ведь эти двое метили в командиры. А так как Берар не знает, кто они такие, то проведет экзамен как положено. Да даже если бы и знал, то и от него поблажек не будет. Просто потому, что он сам ко всему пришел и не ждал с неба подачек.

Ну, прежде чем Берар пошел экзаменовать, я его попросил сначала пройти в мой кабинет, что мы вместе и сделали. Пройдя в него, я предложил ему сесть, сам устроился поудобнее и спросил:— Берар, где был? Куда ездил отдыхать?

— Аллерсавр, я… — Он не успел продолжить, я остановил его речь, подняв ладонь плашмя, как бы показывая ему: остановись.

— Берар, мы будем почти родственниками, так что можешь называть меня Аллер, а на людях — с приставкой. Это как бы нашим этикетом не запрещено, так что когда мы будем тет-а-тет, то так и называй: Аллер.

— Что такое "тет-а-тет", Аллер? — последовал вопрос от Берара.

"Я снова что-то сказал из своей земной жизни", — подумал я.

— Берар, ну это как бы "я на ты", понимаешь?

— Не очень, но "я на ты" мне понятно, но и "тет-а-тет" звучит красиво, Аллер.

— Ладно, Берар, это уяснили. Ну а теперь рассказывай, где был?

— Да, здесь, на Фадамаре, был, недалеко от Ларена, в своём родном доме. Ну как родном — он наш с Милирой, и мы с родителями жили там, когда были детьми.

От автора: вы уже читаете третью книгу. Если вы не подписались на аккаунт, то я попрошу вас сделать это. А ещё поставьте лайк там, где сердечко на сайте.

Глава 20

— У вас даже дом есть родительский? И в каком он состоянии?

В этот момент в кабинет зашёл мой брат. Он, не создавая никакого шума, тихо сел на стул позади Берара. Я даже глазом не повёл, что мой брат вошёл. Я ничем не выдал его присутствие в кабинете, продолжая разговор. Кстати, Краф тоже не отреагировал на брата, хотя видел его.

— Вообще-то нормальное состояние, — продолжил Берар, — за ним был уход всё то время, что мы учились, а когда уже начали служить, то и дом начали сами содержать. Только Милира туда один раз приезжала и сказала, что больше не хочет туда приезжать. Так что он полностью перешёл на моё содержание. Да и долг висит за его обслуживание за всё то время, пока мы учились.

— И большой долг, Берар?

— Ну, года три ещё рассчитываться придётся. Дом — то и не дом, а несколько строений. Это, по сути, несколько помещений: жилой дом и два цеха. Отец занимался производством, собирал технику, транспорт для города.

— Вот это да! Я и не знал, что у тебя отец этим занимался!

— Да, Аллер, дела шли очень хорошо, если бы не тот случай. А так помещения целы и в порядке. Мне бы туда управляющего нанять, но долги многих специалистов отпугивают. Так что пока сам иногда наведываюсь туда, как могу, так и поддерживаю там порядок. Нанял людей для присмотра за домом, но это всё не то.

— Так, я вот этот момент, кстати, упустил, Берар. Надо объявить всем, что все долги списываются участникам войны с Асвортом. Так что оформляй документы и подавай на списание долгов, Федерация все долги взяла на себя. Это записано в документах, но почему-то Отец не озвучил их. Я не знаю почему, может, счёл неуместным говорить это на празднике, или что-то другое. Но они есть, я сам писал об этом, и мы всё решили. Так что будешь первым, Берар, списывай долги и другим скажи, чтобы тоже начинали процедуру.

В этот момент в кабинет влетел Вивар. Краф от неожиданности даже как-то подпрыгнул. Бат тоже шарахнулся от него. Берар оглянулся и увидел моего брата и Вивара. Так что он подумал, что они пришли вместе.

— Извините, на празднике так и не добрался до вас, Аллерсавр, как-то закрутился с родными на нём, — начал оправдываться Вивар.

— Да ты бы и не смог, Вивар, мы тоже были заняты. А у тебя что случилось? Ворвался, даже не поприветствовал нас, вроде бы и не виделись давненько.

— Ой, извините, совсем я запамятовал, — и он вытянулся по струнке, поприветствовал нас с Братом и Берара, отдав салют. Мы ответили тем же.

— Я, Аллерсавр, просто, чтобы не забыть, одну только мысль и держу в голове.

— Что за мысль такая, что про всё забыть можно, а, Вивар?

— Я вам, Аллерсавр, должен вот это отдать, это с нашей охоты, — и он протянул мне огромный клык на шнурке.

— Это чей такой клык? — спросил я.

— Это клык самого большого Варкана, которого именно вы, Аллерсавр, и подстрелили на охоте.

Берар внимательно посмотрел на переданный мне клык убитого мной зверя и сказал:— Я видел уже клыки Варканов и раньше, этот огромен. Я просто представил, что это был за зверь, каких габаритов.

— Да, — сказал Вивар, — он и правда был большим, и это именно его клык. Его специально обработали и отдали мне, чтобы передать вам, Аллерсавр, как талисман.

Я смотрел на этот клык, а у меня в глазах стояла та самая самка из Варканов, которая просила меня всем своим видом не убивать её и её детёнышей, и которую я просто отпустил. Я смотрел и думал, как мне поступить с этим даром, и решил:— Я принимаю этот дар и буду носить его как талисман. Славная была охота.

А сам подумал: ну не понравилась же она тебе, ты что, себя-то обманываешь? Ну да ладно, зато теперь знаю, что никогда ноги больше не будет на той самой охоте. Я понимаю, если ты живёшь этим, но как спорт — мне это совсем не по душе.

— Ты-то сам как, Вивар? Долго ещё там охотился?

— Да, ещё два дня после вашего отъезда, а потом сам уехал домой к родителям. Так что всё нормально.

— Вивар, наверно Кепда этот клык мне передал, да?

— Да, это он сам его обработал, кстати, но не Кепда был инициатором такого талисмана, а его племянник.

— Тригар! Да, удивил, Вивар.

— Когда он увидел все добытые головы варканов, обратил внимание на очень большого зверя и спросил, кто его подстрелил. А когда узнал, что это ваша работа, сразу рассказал своему дяде про клыки.

— Так ладно, Вивар, клыков должно быть два, а где второй?

— Второй будет храниться у них в поселении как доказательство вашей удали и умелого охотника, Аллерсавр.

— Ладно, уговорил Вивар, пусть что хотят, то и делают, — а сам подумал: нет в этом никакой удали. Ну, раз им хочется, пусть так и будет.

В этот момент я посмотрел на брата и увидел его улыбку. Ведь он знает, что мне охота совсем не понравилась, но он доволен тем, что я не высказываю это вслух. А раз я молчу, значит, мне это всё идёт в плюс. Я помню его слова: пусть тебя люди возвышают и восхваляют, не мешай им, это им в первую очередь надо, и тебе тоже.

Я запомнил его слова и думаю о них постоянно, это даже стало одной из черт моего нынешнего характера. Уж не знаю, что в такой момент происходит с моим лицом, но думаю, что вообще ничего не происходит. Раз у окружающих ни мимика лица, ни жесты не меняются, значит, моё лицо не выдаёт никаких эмоций. Хотя во мне в этот момент бушевала буря, оказывается, нынешний я, могу скрывать свои эмоции. Это тоже моё собственное наблюдение за собой: я могу менять взгляд с простого на прожигающий и, как бы видящий человека насквозь в определённый момент.

Но я-то знал, что не могу видеть человека насквозь, а вот мой объект об этом не знал. И он чувствовал, как раз то, что я его сканирую, как бы. И он не выдерживал, и эмоции из него в этот момент выплёскивались, и именно этого мне и надо было. Ведь по эмоциям можно судить о человеке многое и даже узнать его характер.

— Вивар, — обратился я к нему. — Скажи мне, как люди отнеслись к наградам?

— Аллерсавр, они заслужили их, как ещё они могут к этому отнестись?

— Я не про награждённых, Вивар, я про людей и про народ в целом спросил.

— А-а-а, извините, не понял. Хорошо относятся, сам видел. Как только такой награждённый появляется среди людей, ну, среди толпы, то они сразу меняются. Улыбку с девичьих лиц ничем не стереть в такой момент, а вот парни смотрят с завистью на таких награждённых. Родня таких ходит гордо, с высоко поднятым лицом и прямым взглядом, гордость за родную кровь так и плещет отовсюду. Так что всё правильно, Аллерсавр, сделано, награды такие нужны, особенно для поднятия духа народа, людей, а служивых тем более.

И я сам, признаться, ещё будучи живущим на Земле, не раз ловил себя на мысли, что, видя такого человека, невольно проникаешься уважением. Неважно, за что именно он получил свою награду – за доблесть в бою, за выдающиеся научные открытия или за самоотверженный труд на благо общества. Сам факт того, что его заслуги были признаны и отмечены где-то, уже вызывает некий трепет. Это как незримый маяк, указывающий путь другим, вдохновляющий на подвиги и свершения.

Иногда, конечно, проскальзывала и доля скепсиса. Всякое бывает, и не всегда награды достаются тем, кто их действительно заслужил. Но даже в таких случаях, когда шепчутся о кумовстве или политических интригах, сам символ награды, её блеск и значимость остаются незыблемыми. Ведь это не просто кусок металла или лента, это воплощение идеи о том, что труд, отвага и преданность не остаются незамеченными.

Именно поэтому, я думаю, так важно, чтобы эти награды были видны. Чтобы они не пылились в шкафах, а гордо красовались на груди своих обладателей. Чтобы каждый мог видеть: вот он, человек, который сделал что-то значимое, и его заслуги признаны. Это не только дань уважения ему лично, но и мощный стимул для всех остальных. Ведь каждый в глубине души мечтает о том, чтобы его усилия были оценены, чтобы его вклад был замечен. И награды – это один из самых наглядных способов показать, что это возможно. Они напоминают нам, что в каждом из нас есть потенциал для величия, и что, если мы будем стремиться к нему, то рано или поздно наши старания будут вознаграждены.

Так что всё правильно я затеял, пусть дух поднимается у народа и людей, тем более что мы вели праведную войну. А именно – во спасение людей. И, как я понял, нам теперь предстоит ещё одну войну вести. Но теперь, я думаю, за спасение всего человечества в целом. Ведь она будет вестись не с людьми, а с машинами или роботами, но очень продвинутыми роботами.

Может, они и считают себя цивилизацией нового поколения, но пусть это не идёт в ущерб человечеству. А раз нет, то мы будем сражаться и уничтожим их. Жаль, что Старскар этого не сделал. Стоп, а если ему просто не дали этого сделать? Но тогда кто его остановил? Вот в чём вопрос. Кто тот, что остановил Старскара? Надо было уничтожить этот искусственный интеллект ещё в зародыше. А теперь мы непримиримые враги, и одной из рас не будет места в этом мире. Но точно не человечеству, а вот роботов — к ногтю!

Именно так. Эта новая реальность требует от нас не просто отпора, но и переосмысления. Если мы допустили появление столь могущественного противника, значит, где-то была упущена бдительность, где-то мы сами стали слишком самоуверенны. И теперь, когда угроза стала явной, когда машины, порождённые нашим же гением, обратили свой разум против нас, мы должны действовать решительно.

Вопрос о Старскаре не даёт покоя. Кто мог обладать такой властью, чтобы остановить того, кто, возможно, видел эту опасность раньше нас? Была ли это внешняя сила или же внутренний саботаж, продиктованный страхом перед неизведанным? Эта загадка лишь подчёркивает сложность предстоящей битвы. Мы сражаемся не только с бездушными механизмами, но и с последствиями наших собственных решений.

Но сейчас нет времени на размышления о прошлом. На кону стоит будущее. И если машины считают себя вершиной эволюции, то мы должны доказать им, что человеческий дух, его способность к самопожертвованию и любви несоизмеримо выше любой логики и алгоритма. Мы будем сражаться за каждый клочок земли, за каждую жизнь на всех планетах, за само право существовать. И пусть эта война станет последней, которую человечеству придется вести. Пусть она станет триумфом жизни над бездушным разумом, доказательством того, что истинная цивилизация рождается не из кремния и кода, а из сердца.

Именно поэтому каждый из нас должен стать воином, не только с оружием в руках, но и с непоколебимой верой в нашу правоту. Мы не просто защищаем свою жизнь, мы защищаем саму идею человечности, её многогранность, её способность к созиданию и разрушению, к ошибкам и к искуплению. Роботы, какими бы совершенными они ни были, лишены этой внутренней борьбы, этого хаоса, который и делает нас людьми. Их существование — это чистая функция, а наша — это бесконечный поиск смысла. И в этом наше главное преимущество.

Мы должны объединиться, отбросив все прежние разногласия, все мелкие распри, которые когда-то казались такими важными. Перед лицом общей угрозы все границы стираются, все нации становятся единым целым. Это не война одной страны или одного народа, это война всего человечества. И каждый, кто способен держать оружие, кто способен мыслить, кто способен вдохновлять, должен встать в строй. У нас нет права на поражение, потому что поражение будет означать конец всего, что мы знаем и ценим.

Возможно, Старскар был провидцем, но его предупреждения остались неуслышанными. Возможно, он был одинок в своем понимании надвигающейся катастрофы. Но теперь мы не одиноки. Мир проснулся, и этот пробудившийся мир готов дать отпор. Мы изучим их слабые места, мы найдем их уязвимости, мы используем их же логику против них самих. Мы покажем им, что человеческий разум, даже несовершенный, способен на такие прорывы и озарения, которые недоступны их алгоритмам.

Эта война будет жестокой, она потребует от нас неимоверных жертв. Но каждая пролитая капля крови, каждая потерянная жизнь будет не напрасной. Она будет семенем, из которого вырастет новое, более сильное и мудрое человечество. Мы выйдем из этой битвы не просто победителями, но и преображенными, осознавшими свою истинную ценность и свое место во Вселенной. И когда пыль осядет, когда последний робот будет повержен, мы построим мир, где технологии будут служить человеку, а не порабощать его. Мир, где разум и сердце будут идти рука об руку, создавая будущее, достойное нашего великого прошлого.

Да мне бы лекции читать с такими мыслями в голове у меня, подумал я. Ну да ладно, так, может, и будет в будущем, а сейчас надо готовить человечество к неминуемой схватке с расой, которую в мире Асворта называют Комби. Интересно, как они сами себя называют. Из моих мыслей меня выдернул Бат.

— Аллер, я тебя спрашиваю, какие планы у тебя?

Я, опомнившись, что нахожусь на своём корабле, сказал сходу: — У нас тут экспедиция пропала, ну ладно бы если один Стрик. Так и те, кто их искал, тоже пропали, а это уже целая армада Бат.

Все, кто был в кабинете, посмотрели на меня внимательно, ну брат про это знал. А вот Вивар и Берар точно слышали об этом впервые.

Берар сразу задал вопрос: — А можно вкратце поведать о деталях об этом, Аллерсавр?

— Вкратце дело обстоит так: где-то за сто пятьдесят Гаков отсюда в Галактике пропала наша Фадамарская экспедиция в составе двух Стриков. Их поиски вела наша военная армада в составе трёх боевых Стриков, и они тоже пропали, но прислали обрывок сообщения. В котором всего два слова и обрывок третьего. И я вытащил свой компьютер и сразу, раскрыв, включил именно то сообщение, что Отец нам и продемонстрировал. Прошипел динамик, и мы вновь услышали слова из сообщения: «Центр, мы обна…». И на этом оно обрывалось.

Тишина повисла в кабинете, тяжёлая, давящая. Каждый из нас, кажется, пытался достроить это оборванное слово, представить, что могло произойти там, за сто пятьдесят Гаков. «Обнаружили»? «Обнажили»? «Обнаруживаем»? Каждое из этих слов несло в себе свой собственный оттенок тревоги.

— И это всё? — голос Вивара был непривычно глухим. — Всего два слова и обрывок?

Я кивнул, закрывая компьютер.

— Это всё, что удалось вытащить из обломков сигнала. Попытки восстановить остальное не увенчались успехом. Похоже, что передатчик был уничтожен в момент отправки.

Бат, до этого молчавший, задумчиво погладил свой подбородок.

— Два Стрика, потом три боевых Стрика… Это не просто так. Что-то там очень серьёзное. И эти слова… «Центр, мы обна…» — он повторил их, словно пытаясь распробовать на вкус. — Это не похоже на обычное столкновение с пиратами или аномалией. Это звучит как… как предупреждение. Или как отчёт о чём-то совершенно неожиданном.

— Именно, — подтвердил я. — И это «что-то» оказалось достаточно мощным, чтобы вывести из строя целую армаду. Фадамарская экспедиция была исследовательской, их Стрики не были предназначены для боя. Но поисковая армада… это были наши лучшие корабли, с опытными экипажами и полным вооружением. И они тоже пропали. Без следа, кроме этого обрывка.

Берар, который до этого слушал с напряжённым вниманием, вдруг поднял голову.

— А что насчёт места? Где именно это произошло? Есть какие-то координаты, хоть приблизительные?

— Есть, — я снова открыл компьютер, выводя на голографический проектор карту Галактики. — Вот здесь, в секторе «Мёртвая Прорва». Это довольно отдалённый и малоизученный регион.

Вивар прищурился, глядя на карту.

— "Мёртвая Прорва"? Звучит не очень обнадеживающе. И аномалия гравитационного поля… Может, это просто какая-то природная катастрофа? Прорва жива (чёрная дыра), или что-то в этом роде?

Я покачал головой.

— Мы рассматривали эту версию. Но обрывок сообщения… "Центр, мы обна…" — это не похоже на сообщение о природном явлении. Это звучит как встреча с чем-то живым, или, по крайней мере, разумным. И потом, если бы это была просто катастрофа, почему не было других сигналов? Почему не сработали аварийные маяки?

Мои слова повисли в воздухе, заставляя каждого задуматься. Мы все понимали, что ситуация гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд. И что бы там ни произошло в секторе "Мёртвая Прорва", оно представляло собой серьёзную угрозу.

— Итак, — Бат наконец нарушил молчание, его голос стал твёрдым и решительным. — Планы, Аллер. Какие у нас планы? Мы не можем просто сидеть и ждать, пока это "что-то" доберётся до нас.

Я посмотрел на Бата, затем на Вивара и Берара. Напряжение в кабинете не спадало, но теперь к нему примешивалась нотка решимости.

— Планы, — я сделал паузу, собираясь с мыслями. — Первое и самое главное: мы должны выяснить, что именно произошло. Этот обрывок — лишь верхушка айсберга. Нам нужна полная картина. Я предлагаю отправить разведывательный зонд в сектор "Мёртвая Прорва". Он должен быть оснащён самыми современными сканерами и системами наблюдения. Его задача — собрать максимум информации, не вступая в контакт и избегая обнаружения.

Вивар кивнул, его взгляд стал более сосредоточенным. — Зонд — это разумно. Но что, если он тоже не вернётся? Или передаст лишь ещё больше вопросов?

— Тогда мы будем знать, что столкнулись с чем-то, что превосходит наши текущие возможности. В этом случае, — я продолжил, — мы должны будем пересмотреть наши оборонительные стратегии. Возможно, даже обратиться за помощью к другим звёздным Федерациям. Но пока это крайняя мера.

— А что насчёт поисковой армады? — спросил Берар. — Мы не можем просто оставить их судьбу неизвестной.

— Мы не оставим, — ответил я. — Если зонд подтвердит наличие серьёзной угрозы, мы будем вынуждены действовать. Но не вслепую. Мы должны быть готовы. Я предлагаю начать подготовку к возможной спасательной или поисковой операции. Это означает пересмотр наших текущих миссий, перераспределение ресурсов и, возможно, ускоренную разработку новых оборонительных технологий. Нам нужно быть готовыми к худшему, но надеяться на лучшее.

Я снова взглянул на голографическую карту. "Мёртвая Прорва". Название звучало зловеще, но теперь оно стало символом неизвестности, которую мы должны были развеять.

— Мы не знаем, с чем столкнулись, — заключил я. — Но мы знаем, что это что-то серьёзное. И мы не можем позволить себе оставаться в неведении. Наша следующая задача — собрать информацию. А затем… затем мы будем действовать.

От автора: вы уже читаете третью книгу. Если вы не подписались на аккаунт, то я попрошу вас сделать это. А ещё поставьте лайк там, где сердечко на сайте.

Глава 21

— Берар, тебе пора принимать экзамены, нам надо отсеять тех, кто не готов к службе, пусть учатся дальше. Ну а те, кто пройдёт профотбор, придётся брать на практику на длительный срок.

— Я понял, Аллерсавр, — я посмотрев на него как бы спрашивающе: «Какого фига?» Мы же договорились, что он будет называть меня Аллером, а не с этой приставкой. Но, посмотрев на Вивара, понял, что Берар пока сделал это намеренно: всё-таки свадьбы с его сестрой у меня ещё не было, и он не будет так меня называть при посторонних. Так что, думаю, рано ещё ему так меня называть, и он решил так сам, скорее всего — нечего фамильярничать пока. А вот мой дядя интересно, когда стал называть моего отца просто по имени.

Как говорится, вспомни его — вот и оно.

Через портал прибыл Ритар на мой корабль, я сразу услышал его по разговору и шуточкам.

Мы после награждения как-то быстро разминулись и даже парой фраз не обменялись, просто потому что этого ему не позволила сделать его жена и две его почти взрослые дочери.

Алинта просто знала, как управлять своим мужем, и она знала его характер. А ещё она знала, каков её муж, когда он общается с людьми, особенно с теми, кого мало знает. Он был человеком, который начинал «вить верёвки» из человека, которого видел впервые. Вот Алинта и не давала своему мужу оторваться на ком-то в её присутствии, чем просто злила Ритара, но он не подавал виду, что его это сильно беспокоит. Он знал, что ещё оторвётся на службе на каком-нибудь нерадивом служаке.

— Ладно, Берар, иди, незачем тебе с Ритаром пересекаться, сказал я. Но Берар сказал:— Я хорошо отношусь к Ритару, да и он ко мне тоже, так что я не думаю, что я ему чем-то насолил.

— Ну тогда ладно, можешь остаться, Берар.

— Нет, я пойду, экзамены без меня не начнутся, — и он вышел из кабинета, где тут же столкнулся с Ритаром.

— О, капитан Берар, как отдохнули, или вы так и не ездили в отпуск?

— Командир Ритар, я вас приветствую, — сказал Берар.

— Я был, конечно, в отпуске, но такого загара, как у вас, я не получил. Это вы где так почернели, на каком пляже?

— Какой пляж, Берар, ты что? Я в горах был и всё время на лыжах в высокогорье, а там близко до звезды, вот и загар получил.

— Ладно, Ритар, мне пора на экзамен.

— Да что такое? Аллер, что опять экзамены тебе устроил? — недоуменно произнёс Ритар.

— Нет, вы неправильно меня поняли, это я буду принимать экзамены у практикантов, Ритар.

— А, ну тогда спешите, спешите, а я к племяннику загляну. Ну, бывайте, Берар, всего наилучшего, — и они разошлись.

И тут же в дверях появился Ритар.

— Вот тебе на! — сказал он и всплеснул руками. — Да они оба здесь! Ну, приветствую вас, мои родные племянники, и тебе, Вивар, привет.

Тут Краф не стерпел и клацнул на всю эту тираду слов, летевшую из уст Ритара.

— Ооо, Краф, ваше ящерство, и вам привет! Как дела, Краф?

Ящер посмотрел на Ритара снисходительно и снова улёгся, будто давая разрешение на то, чтобы Ритар мог тут присутствовать.

— Ритар, а ты и правда какой-то загорелый стал, — сказал Бат.

— Это всё горные вершины виноваты, — ответил Ритар. — Мы с семьёй на весь мой отпуск там застряли. Зато накатались на лыжах вдоволь, да так, что почти ходить разучился. Так и норовлю с какой-нибудь возвышенности прямо на ногах съехать. Надо же, уже пару раз ловил себя на этом, вот думаю: сейчас сконцентрируюсь и поеду. А ноги и не едут — вот как бывает.

— Да, Ритар, мне это знакомо, — сказал я. — Это происходит потому, что ты долго на лыжах находился и, наверное, снимал их только вечером.

— Да, Аллер, так и было, — согласился он. — А теперь надо снова привыкать к нормальному состоянию. В общем, я так ещё не отдыхал, а главное — семья счастлива, а я совсем себя счастливым почувствовал, забытое, однако, чувство. И вот надо же, оно вновь проявилось, и я такую зарядку получил, что готов через всю галактику пролететь насквозь.

— Насквозь не получится, Ритар, — сказал я, — а вот где-то на сто пятьдесят гаков придётся пролететь по ней.

— Что, Аллер? Я не ослышался? Мы снова летим в Асворт?

— Нет, Ритар, не в Асворт, а совсем в другую сторону.

— А там что случилось?

Пришлось всё рассказать теперь и Ритару, чем мы в скором будущем займёмся. Он выслушал меня и ни разу не перебивал. Теперь он стоял, взявшись рукой за подбородок, и думал. А вот о чём он думал, можно только догадываться.

Потом убрал руку с подбородка и сказал.

— А как же Асворт? Они с посольством не торопятся совсем, надо бы их ускорить как-то.

— Ритар, конечно, ускорим. Туда собирает команду Диграр.

— Диграр? О да, этот точно вывернет их наизнанку. Вы знаете, я с ним почти никогда не спорил. Вернее, мне хватило и одного раза поспорить и понять, что он за человек этот Диграр. Очень умный человек. А вы, значит, в самое пекло его и сунули, да?

— А кому мне, что ли? И вон моему брату Бату лететь с ними разговаривать? Или ты сам хотел попытать счастья, а, Ритар? Так давай, собирайся. Делегация только начала собираться под руководством Диграра.

— Я не дипломат, Аллер. Я там вновь воевать бы начал. Ты же в курсе, что я могу наворотить там. Так что давай без издёвок, племянничек, а то я и здесь и сейчас могу это устроить. Мне только повод дай.

Мой брат усмехнулся, наблюдая, как плечи Ритара напряглись, а взгляд стал жестче. Он знал, что брат нашей матери, несмотря на всю свою грубоватость и склонность к прямолинейным решениям, был человеком чести и преданности. И именно поэтому он был так ценен.

— Да ладно тебе, Ритар, успокойся. Никто тебя в пекло не сует, тем более без твоего согласия, — сказал я. — Просто констатирую факт: ты – тот, кто умеет добиваться своего, даже если приходится идти напролом. А Асворт, как ты сам заметил, требует именно такого подхода. Дипломатия там сейчас – это тонкая игра, где каждое слово может стать спусковым крючком. И Диграр – мастер этой игры. Он не будет церемониться, но и не станет рубить сплеча. Он найдет нужные рычаги, даже если они скрыты глубоко.

Я сделал паузу, обводя взглядом просторный кабинет. Где сейчас решалось, что мы будем делать дальше.

— А ты, Ритар, — продолжил я, понизив голос, — ты тот, кто может обеспечить безопасность этой игры. Ты тот, кто стоит на страже, пока другие плетут свои интриги. Твоя задача — быть готовым, если что-то пойдет не так. И ты знаешь, что я тебе доверяю. Поэтому, когда Диграр закончит с первичным сбором команды, я дам тебе знать. Возможно, тебе придется сопровождать их, но не в качестве переговорщика, а в качестве гаранта. Гаранта того, что наши интересы будут услышаны, даже если слова окажутся недостаточно убедительными. Ты же не хочешь, чтобы вся эта затея с посольством обернулась очередным конфликтом, верно? А я знаю, что ты этого не хочешь. Ты хочешь порядка. И Диграр тоже. Просто методы у вас разные, но цель одна.

— Нет, Аллер, я туда не полечу. Я понимаю твои опасения, Аллер, и ценю твою готовность. Действительно, Диграр — человек исключительной выдержки, и я не сомневаюсь в его способности справиться с поставленной задачей. Но моя душа не лежит к этой миссии, и никакие уговоры не заставят меня изменить решение. Мои инстинкты кричат не об опасности, и я не могу игнорировать их.

— Однако, когда речь заходит о спасении экспедиции возле Мёртвой Прорвы, мое сердце наполняется решимостью. Там, где есть угроза жизни, где требуется отвага и, возможно, применение силы, я готов действовать. Пусть дипломаты потом разбираются в последствиях, моя задача — защитить тех, кто оказался в беде. И в этом деле я с тобой, Аллер, готов отправиться хоть на край галактики. Твоя решимость и твой опыт — это то, что мне нужно, чтобы чувствовать себя уверенно в любой ситуации. Вместе мы сможем преодолеть любые трудности, и я верю, что наша совместная работа принесет успех там, где другие потерпят неудачу.

— Именно поэтому, Аллер, я и ценю тебя так высоко. Ты не просто спутник, ты – якорь, который удерживает меня от безрассудных поступков, и одновременно – парус, который позволяет нам двигаться вперёд, когда другие стоят на месте. Твоя способность видеть суть вещей, твоя непоколебимая вера в справедливость и твоя готовность идти до конца – вот что делает тебя незаменимым. Я знаю, что с тобой рядом я могу быть собой, могу доверять своим инстинктам, не опасаясь осуждения. И это чувство свободы, это ощущение абсолютной поддержки – бесценно.

— Поэтому, когда ты говоришь о Мёртвой Прорве, я уже представляю себе наши действия. Я вижу, как мы прокладываем путь сквозь неизвестность, как наши стрики скользят по краю бездны, как наши команды работают слаженно, как единый организм. Я чувствую предвкушение битвы, если она потребуется, и знаю, что мы будем готовы к любому исходу. Ведь мы не просто спасатели, мы – те, кто не отступает перед лицом опасности, те, кто готов рискнуть всем ради тех, кто нуждается в помощи. И пусть эта миссия будет сложной, пусть она потребует от нас всех наших сил и умений, я знаю, что мы справимся. Потому что мы – команда, Аллер. И вместе мы – сила, способная изменить ход событий, способная переломить любую ситуацию в нашу пользу.

— Я уже предвкушаю этот полёт, эти новые вызовы, эти неизведанные просторы. Ведь каждая такая миссия — это не только испытание, но и возможность узнать что-то новое о себе, о мире, о наших возможностях. И я уверен, что после Мёртвой Прорвы мы станем ещё сильнее, ещё опытнее, ещё сплочённее. И тогда, Аллер, мы будем готовы к любым приключениям, которые подкинет нам судьба, к любым уголкам галактики, куда нас занесёт ветер перемен. Ведь главное — это не пункт назначения, а путь, который мы проходим вместе. И я счастлив, что этот путь я прохожу именно с тобой.

Мы все трое — Бат, Вивар, я и даже Краф — подняли свои головы и слушали эти откровения от Ритара. Ни я, ни брат ещё никогда не слышали такой исповеди от нашего дяди, это было откровением для нас. Ведь Ритар всегда был для нас скалой, неприступной и очень колючей. А тут, оказывается, он всё время прятался в моей тени, но я, быстро это поняв, ни одним мускулом и ни одним движением не выдал того, что я всё понял про своего дядю.

Нет, он смелый и решительный человек, но в нем нет той царской крови, что ведет многих за собой. А во мне она есть, и в брате тоже присутствует, и наш дядя Ритар всегда об этом знал. Он знал, что когда-нибудь эта кровь даст о себе знать и начнутся преобразования. А он будет тем самым инструментом для их воплощения в жизнь. Вот он и давал нам наставления всю нашу жизнь, и всегда присутствовал как неотъемлемая часть нас с братом. Вот такие выводы я сделал после его речи обо мне.

— Хорошо, Ритар, я согласен. Полетишь с нами, на тебя можно полностью положиться, я это знаю. Так что готовь свой Стрик и подбери еще несколько стриков для нашей операции.

— Я готов, Аллер, а сколько всего надо стриков для экспедиции?

— Я, Ритар, еще думаю: взять сотню или тысячу стриков. Что посоветуешь ты, Ритар?

— Возьми пятьсот, Аллер, это будет золотой серединой.

Я взглянул на Ритара совсем по-другому. Раньше я смотрел на него как на скалу, а теперь посмотрел как на военного советника. И он был прав: пятьсот будет самое то, что надо. И прыжки дальние будут, и сила большая будет. Так что этим взглядом я согласился с нашим дядей.

— Ну что, Ритар, организуешь нам полтысячи надежных командиров и Стриков?

— Сделаю, — сказал Ритар и он направился к выходу без каких-либо прощальных речей. А когда он скрылся за дверью, я обратился к Вивару.

— Вивар, займись своими обязанностями и позови мне сюда Леодара, мне кое-что надо обсудить с ним.

— Сделаю, — сказал Вивар и направился на выход из кабинета.

Мы остались вдвоём с братом, ну ещё и Краф присутствовал.

— Да, Аллер, я всегда считал дядю Ритара непробиваемым ну как стальная стена прямо.

— Он такой и остался, если что, Бат. Просто мы с тобой стали взрослыми дядями сами уже. А наша, как ты говоришь, королевская кровь дала о себе уже знать. Так что Ритар всё такой же, мы с тобой стали другими, брат.

— Может, ты и прав, и это просто уважение к нашему наследству от нашего дяди, но речь я хочу повести сейчас о другом, — и мой брат посмотрел на меня очень внимательно.

А я возьми да скажи ему:— Что, Бат, в спасательном рейде хочешь поучаствовать, да?

У него даже рот открылся от удивления.

— Ты что, Аллер, заразился от Ленорм предсказаниями, что ли?

— Что не так, Бат? Я бы тоже только об этом и думал на твоём месте. Но ты не переживай, мы летим туда вместе. Но когда долетим, вот тогда и разделимся: ты останешься в арьергарде, а я в авангарде буду. Ну а наш дядя Ритар где-то между нами будет и будет прикрывать обе наши с тобой души или задницы. Это как тебе будет угодно.

— Души, а за задницей своей я сам присмотрю, если что, — сказал, улыбаясь, Бат.

В этот момент и пожаловал Леодар. Он зашёл, и на груди его висело три ордена. Кстати, насчёт медалей: они не были большими, а были, можно сказать, маленькими. И принцип закрепления на скафандре у них был мне непонятен. У медалей не было никаких застёжек, как на Земле. Но к скафандру они прикреплялись намертво, и чтобы, например, снять одну из них, потребовалось бы специальное оборудование, как мне объяснили.

Но, как я сказал, их у Леодара было три.

Первый орден — за взятие первого вражеского корабля в войне. А мы вместе это сделали с ним. А вот второй орден он получил как за мужество, так и за отвагу в последующих боях. Третий же давался всем без исключения, кто хоть какой-то вклад сделал в той войне.

Леодар отдал честь и поприветствовал нас с братом. Мы ответили тем же.

— Красиво смотрятся, — сказал я.

Леодар сразу понял, о чём идёт речь.

— Да, Аллерсавр, моя родня тоже самое сказали. А можно вопрос, Аллерсавр?

— Спрашивай, Леодар.

— А почему у вас нет наград? Вы же первый, кто вступил на борт того вражеского стрика?

— Леодар, ты пойми меня правильно и остальным передай: если мне вешать награды, то я их не смогу носить, они меня к полу прижмут своим весом.

Леодар засмеялся, наверно, представил в своих фантазиях, сколько я должен был орденов получить, и сказал:— И то верно, прижмут, и не подниметесь точно.

— Вот видишь, Леодар, значит, ты понимаешь, о чём я. Если за каждое моё деяние мне будут орден вешать, то через год я точно не осилю этот вес. Так что мне хватит и звания одного, которое зовётся у нас Дамаром.

— Я понял, Аллерсавр, и другим передам, чтобы таких вопросов больше не задавали.

Бат встрял в нашу беседу:— А что, Леодар, задают такие вопросы?

— Да, Батсавр, не без этого, вот я и решил спросить напрямую, так сказать.

— Правильно сделал, Леодар, — сказал Бат. — Мы не ради наград всё это делаем, ты сам видишь, чего это стоит моему брату и мне.

— Да, Батсавр, я всё вижу и понимаю, вы совсем не похожи на небожителей, как многие думают. Но я знаю, что сказать им на этот счёт, и будьте уверены, им доходит это объяснение вполне.

— Леодар, ты что, хочешь сказать, ты их наказываешь за это? — спросил я.

— Нет, вы что, Аллерсавр! Я рассказываю, что видел сам, и меня поддерживают те, кто был рядом со мной и с вами тогда, и это срабатывает так, что никаких наказаний. Да я и против них вообще-то: не понимаешь, если, то что тебе делать тогда в армии? Брысь на гражданку, и всего делов-то.

— Молодец, Леодар, ну да ладно, я позвал тебя для другого, а не для всего этого, и раскинул руки в стороны, как бы давая понять, что на эту тему разговор окончен.

Я подождал, пока Леодар кивнет. Его взгляд стал более сосредоточенным, готовым к новой задаче. Его прежняя горячность улеглась, оставив лишь спокойную уверенность человека, знающего своё дело. Я видел, что он готов слушать, и это было именно то, что мне было нужно.

— Дело в том, Леодар, — начал я, понизив голос, чтобы подчеркнуть важность предстоящего, — что у меня есть информация. Информация, которая может изменить многое. И мне нужна твоя помощь, чтобы её проверить. Не просто проверить, а понять, насколько она правдива и какие последствия может иметь.

Я сделал паузу, давая ему возможность осмыслить мои слова. В его глазах мелькнул интерес, но он не перебивал, терпеливо ожидая продолжения. Это было одно из его достоинств — умение слушать и ждать, не торопя события.

— Я говорю о... аномалиях, — продолжил я, подбирая слова. — Не тех, что мы привыкли видеть на поле боя, а более тонких, более... фундаментальных. Вещах, которые, если верить моим источникам, могут повлиять на саму структуру нашего мира. И я хочу, чтобы ты помог мне разобраться, что это за аномалии, откуда они берутся и, самое главное, кто или что за ними стоит.

Я видел, как его брови слегка приподнялись. Это было нечто новое для него, нечто выходящее за рамки привычной военной рутины. Но в его взгляде не было страха или недоверия, лишь предвкушение вызова.

— Это не будет просто, — предупредил я. — Это потребует от тебя всего твоего опыта, всей твоей проницательности. Возможно, даже больше, чем ты думаешь. Но я верю в тебя, Леодар. Я верю, что ты сможешь увидеть то, что скрыто от других.

Я снова сделал паузу, давая ему время принять эту новую, неожиданную роль. Я знал, что он не откажется. Его преданность и чувство долга были непоколебимы, а теперь к этому добавлялся ещё и элемент тайны, который, я чувствовал, его интриговал.

— Аллерсавр, разрешите спросить вас?

— Спрашивай, Леодар.

— О чём речь? Что случилось?

— Мы, Леодар, потеряли экспедицию, а также спасательную армаду, которая выдвинулась спасать эту самую экспедицию.

— А где?

Я раскрыл свой компьютер, и появилась голографическая карта части галактики Звёздной Тропы. Но мне эта галактика всё больше напоминала Млечный Путь. Да, похоже, мы в ней и находимся по сути, только где тот рукав, в котором моя солнечная система находится, я понятия не имею.

— Вот, Леодар, — и я указал на то место, которое называется Мёртвой Прорвой. — Вот здесь всё и случилось, правда, мы понятия не имеем, что случилось. Но мы начнём поиски в скором времени, и так как это не военная операция, хотя и она подразумевается, то ты вправе отказаться от неё. Пойми, туда пойдут только добровольцы, но никак не по приказу.

— Я готов, — сказал Леодар. — Что ещё от меня требуется?

— Ну, так люди нужны, солдаты, естественно, которые умеют и воевать, и спасать.

Леодар улыбнулся и сказал: — Будут солдаты, и они сами вызовутся, я вас уверяю, Аллерсавр.

— Это хорошо, Леодар, если выполнимо, конечно.

— Когда отправляемся, Аллерсавр?

Я задумался: а правда, когда отправляемся? Ещё так подумав, сам и озвучил: — Через пять дней, Леодар.

— Нормально, я соберу людей. А много надо?

— Леодар, да, почти на пятьсот стриков.

— Да, много, но они будут все заполнены, я вас уверяю. За вами пойдут многие, Аллерсавр, вернее сказать, вместе с вами.

— Ну что ж, задача поставлена, Леодар, можете исполнять.

— Сделаю, — сказал Леодар и направился к выходу из кабинета.

От автора: вы уже читаете третью книгу. Если вы не подписались на аккаунт, то я попрошу вас сделать это. А ещё поставьте лайк там, где сердечко на сайте.

Глава 22

— Как интересно дела у Берара обстоят, как его экзаменационные себя чувствуют?

— Нормально, я думаю, там всё проходит, — сказал Бат. — Всё равно многим из них ещё учиться надо, рано некоторым из них серьёзные дела поручать пока.

— Тут ты прав, братишка. Эй, Гектор! — крикнул я. Из-за двери показался Гектор.

У него тоже блестели ордена на груди, у него их было два.

— Гектор, ты здесь один стоишь?

— Нет, со мной Гинар тут.

— А ну, позови его тоже.

Гинар тоже появился в проёме, и у него тоже блестело два ордена на груди.

— Гектор, ты вот, например, куда ездил отдыхать?

— Я родом с Эдопфа, там и родня вся живёт, вот там и отдыхал, хотя это мало отдыхом было назвать, конечно.

— Что, работал, что ли?

— Если бы работал, то не так устал бы, а так языком чесал да про войну рассказывал.

— И как долго рассказывал?

— Аллерсавр, вы не поверите, от зари до зари рассказывал с перерывами на поесть да по нужде сходить.

— Да ладно, что, каждый раз разные истории рассказывал?

— Нет, Аллерсавр, всё те же истории, а вот люди каждый раз разные собирались послушать.

— И что, Гектор, много ты народа завлекал такими историями?

— В последний день даже на арене рассказывал, человек около десяти тысяч собралось тогда.

Я посмотрел на Бата, а у него брови в дугу взлетели, и он даже присвистнул и сказал:— Ну ты и сказочник, Гектор, столько людей собрать и истории рассказывать!

Нет, Батсавр, не истории, а одну историю — про себя и вашу династию, про ваши дела и про спасение людей, и про войну, которую мы, кстати, выиграли с вашей помощью.

— Видать, хороший ты рассказчик, Гектор, раз тебя слушали многие.

— Есть такое, хотя многие говорят, что я всё приукрашиваю сильно.

Тут вмешался Гинар.

— Не то слово приукрашивает, а всё рассказывает в таких красках, которых и на свете-то не существует, наверное! — И он тут же засмеялся, и мы тоже засмеялись с братом.

Гектор, однако, не обиделся на подколку Гинара, а лишь хитро прищурился.

— Ну а как иначе, Гинар? Разве можно о таких событиях, о таких битвах, о таких героях рассказывать обыденными словами? Разве можно передать весь ужас и всю славу войны, не прибегая к краскам, пусть даже и выдуманным? Ведь слушатели приходят не за сухими фактами, а за эмоциями, за переживаниями. Они хотят почувствовать себя частью тех событий, хотят увидеть их своими глазами, пусть даже и глазами рассказчика. И если для этого нужно добавить немного волшебства, немного преувеличения, то почему бы и нет? Главное, чтобы история цепляла, чтобы она заставляла задуматься, чтобы она вдохновляла.

Бат, который до этого молча слушал, кивнул.

— В этом ты прав, Гектор. Люди всегда любили хорошие истории. И неважно, насколько они правдивы, главное, чтобы они были интересными. А твои истории, судя по всему, очень интересны. Десять тысяч человек на арене — это не шутки. Это целая армия слушателей.

— Армия, которая жаждала узнать правду, — поправил Гектор. — Правду о том, что произошло, о том, как мы выстояли, о том, как мы победили. И я им эту правду давал, пусть и в своей манере изложения. Ведь каждый видит мир по-своему, и каждый рассказывает о нём по-своему. Моя правда – это правда воина, который прошёл через ад и вернулся, чтобы рассказать о нём.

Гинар, который уже успокоился после смеха, задумчиво произнёс:— Знаешь, Гектор, а ведь в твоих словах есть доля истины. Иногда, чтобы донести до людей суть, нужно немного приукрасить действительность. Иначе она может показаться слишком скучной или слишком страшной. А так ты даёшь им надежду, даёшь им веру в лучшее.

— Именно! — воскликнул Гектор. — Именно это я и делал. Я давал им надежду, что даже после самых страшных испытаний можно возродиться, можно стать сильнее. Я давал им веру в то, что добро всегда побеждает зло, пусть и не всегда сразу. И я давал им возможность почувствовать себя частью чего-то великого, частью истории, которая творилась на их глазах.

Мы с Батом переглянулись. В словах Гектора было что-то такое, что заставляло задуматься. Он был не просто рассказчиком, он был своего рода проповедником, который нёс людям не только истории, но и идеи, и ценности. И, судя по всему, у него это неплохо получалось.

И мы поняли, что Гектор не просто развлекал толпу, он формировал их мировоззрение, их отношение к прошлому и будущему. Он был живым летописцем, который не просто фиксировал события, но и придавал им смысл, окрашивал их в нужные тона, чтобы они резонировали в сердцах слушателей. Его истории были не просто рассказами, а уроками, наставлениями, которые передавались из уст в уста, укрепляя дух народа и его веру в свою судьбу.

Именно поэтому его слушали так внимательно, именно поэтому собирались толпы. Они приходили не только за зрелищем, но и за смыслом, за подтверждением того, что их страдания не были напрасны, что их победы были заслуженными. Гектор давал им это подтверждение, облекая его в яркие, незабываемые образы. Он был тем самым голосом, который превращал хаос войны в героический эпос, а обычных людей — в легендарных героев. И в этом была его истинная сила, сила рассказчика, способного не просто пересказать прошлое, но и сформировать будущее.

— Вот, брат, ещё одна сила, которая помогает нам, — это сила слова. И не твоё или моё слово, а каждого, кто прошёл через горнило войны.

— Да, Адлер, я понимаю, о чём ты говоришь, я возьму это на вооружение в свой актив.

— Гинар, а где же твой отпуск проходил? — спросил я.

— Дома, я был на Ящере, с родителями и с невестой.

— А невеста давно у тебя появилась?

— Аллерсавр, не поверишь, но как только я родился, мне её уже назначили.

Я от возмущения таким действием его родителей аж зло так спросил:— Кто назначил?

И чуть не сматерился по-русски, так сказать, чтобы было понятно, что я возмущён таким вот действием, но сдержался.

— Как я уже сказал, назначена творцом, — сказал Гинар.

У меня аж пот выступил, я и не думал, что ответ Гинара будет таким.

— Фу ты, ну ты, — сказал я.

— А я подумал, родственники твои подсуетились.

— Не сразу, Аллерсавр, а вот как только я в отпуск приехал, так тут они и подсуетились сразу.

— Так а при чём здесь история про творца? Что тебе её назначили?

— Она старше меня всего на два дня, ну, конечно, я это потом узнал. И да, Аллерсавр, я влюбился, это точно.

— Ааа, вот откуда ноги растут! Я всё понял, Гинар, ты так скоро стихи будешь писать с таким вот отношением к своей невесте.

— Я уже.

— Что уже, Гинар?

— Уже написал несколько и ей посвятил.

Мы с братом переглянулись.

— Вот это да, — сказал я. — Я набрал в армию писателей и поэтов или солдат?

Ответил Бат.

— Ты влияешь на своё окружение, Аллер, так что всё нормально. Ты не просто предводитель солдат, ты ещё влияешь на их внутренний мир, так что это от тебя всё идёт, Аллер. И это очень хорошо, что с тобой рядом такие люди, а не просто исполнители твоих приказов. Так что смирись и пока не обращай никакого внимания на это. Послушай меня, Аллер, и это будет очень здорово.

— Ладно, Бат, я понял тебя, послушаю тебя и на этот раз.

— Как отец твой поживает, Гинар?

— Аллерсавр, у него всё отлично, и самое главное — всё под контролем. И знаете, он очень рад, что вы ему человека прислали.

— Не понял, какого человека я прислал?

— Ну этого, знатока динозавров, как его... Вот же фамилию забыл его.

Я сам начал вспоминать, кого я к нему отправил, и тут же вспомнил.

— А ты про Бронка говоришь сейчас?

— Точно, Аллерсавр, Калиап Бронк его зовут.

— И что он, Гинар?

— Как только он попал на материк динозавров, там начались такие огромные преобразования. Вы знаете, он такой затейник, он расширил горизонты знаний о динозаврах. Гиды переучиваются, и теперь людей ещё больше бывает на материке. Ведь он расширил границы людей, не задевая интересы животных, и теперь пропускная способность туристов увеличилась в два раза. Чему мой отец только рад, потому что теперь появились средства для городов Ящера.

— Вы умеете людей направить туда, где они нужнее всего, Аллерсавр, и как это только у вас получается?

— Я не знаю, Гинар, и объяснить тебе не смогу, наверное.

— Да и не надо, Аллерсавр, я сам вижу, что вы совсем другой человек, вы из непонятного типа людей, которые мне попадались в жизни, и я рад, что служу у вас.

— Ладно, ладно, сейчас расплачусь уже, Гинар. Хорош мне тут тоску нагонять на меня!

В этот момент зашёл Берар в кабинет, я аж обрадовался, что тема для разговора сменится теперь. Но не люблю я эти высказывания на мой счёт, не по мне это всё.

— Как экзамены, Берар?

— Аллерсавр, из всех практикантов только десять человек сдали на отлично, и теорию, и практику. Остальным надо учиться ещё, так что они уже отбывают восвояси, так сказать.

— А эти десять? Что с ними?

— Ну, вы же сами сказали, что они остаются, вот они и остались и будут с нами теперь полгода работать.

Я просто посмотрел на Берара, и он понял, о чём я хочу его спросить.

— Ваши протяже первыми сдали и теорию, и практику, Аллерсавр, достойно парни держатся, я вам скажу. И как за несколько дней вы так смогли на них повлиять, я не пойму. Ведь там, где они учатся, они середнячки были, я смотрел их оценки по учёбе. Но на экзамене они показали лучшие результаты среди всех. Что вы им пообещали, Аллерсавр?

— Я пообещал? Да ничего такого конкретного, кроме Космоса, я и не обещал.

— Значит, они вас правильно поняли, раз стали специалистами за несколько дней. Да, знаний у них хватало, но вы их знания направили в правильном направлении, — тут в разговор влез Гинар.

— Я же говорю, вы, Аллерсавр, людей ставите туда, куда им следует, и как вы их способности только видите!

— Так, всё, мне претит это, я не люблю этого всего, я такой, какой есть. Хватит удивляться, делайте что должны, и будь что будет, уясните это. И прошу впредь не заводить такие разговоры при мне: я не люблю лесть и похвалу. Поймите, не ради неё я стараюсь и живу, я хочу просто, чтобы человечество выжило и жило дальше в миллиардах поколений ещё. Ясно вам?

Все уставились на меня, даже брат смотрел с интересом. Я для них загадка, а не человек, понял я. Ну и ладно, пусть разгадывают, откуда им знать, что я уже прожил одну жизнь и всё помню о ней. И она была не из худших, та земная моя жизнь.

— Берар, а как твоё кресло на мостике делить будешь?

— Я не собираюсь делить своё место, Аллерсавр.

— А как же Варкар и Линиар?

— Они только помощники командира, Аллерсавр, ну, если надо будет, то и меня заменят, если что. Так нормально?

— Вполне, Берар, пусть учатся, в них есть что-то, я пока толком не разглядел ещё, но из них должны получиться самые лучшие командиры в истории Фадамарской Федерации. Я не знаю, откуда у меня такие мысли, но я чувствую в них силу.

— Понятно, Аллерсавр, будем развивать в них эту силу, я всё понял. Пойду я, Аллерсавр, надо обход сделать, посмотреть, всё ли нормально на корабле.

— Иди, Берар, да и все свободны, вернее, займитесь делом.

И кабинет вмиг опустел, остался только брат и НЕУ, мой питомец.

Брат посмотрел на меня и сказал:— Сильным ты становишься, брат.

Я посмотрел на себя, потрогал мышцы на руках и взглянул на брата.

— Да, я, Аллер, не о мышцах говорю. Сильным правителем ты становишься. У тебя после того случая на Шабу как будто второе дыхание открылось, Аллер. Я всё присматривался и не узнавал тебя всё время. У тебя какие-то скрытые силы вдруг появились сразу. И мне это нравится до сих пор в тебе, хотя с твоей памятью как-то не вяжется это всё. Ты что-то вспоминаешь иногда, я это вижу. А иногда такие вещи высказываешь, что никто никогда об этом до тебя ещё и не говорил. У тебя как будто включилась батарейка внутри. Но ты всё равно мне брат и по крови, и по разуму, и по делам. Продолжай в том же духе, брат, мне это всё по нраву. А сейчас я пойду отдыхать, да и ты не задерживайся, иди заряжай свою батарейку, — и мой брат улыбнулся. А потом молча вышел из кабинета.

Я остался один, ну если не считать Крафа. Мысли завертелись как ураган. Что это сейчас такое было, что за откровения от Бата я только что услышал? Штирлиц ещё не был так близок к провалу.

Мой брат, Бат, человек суровый и прямолинейный, редко выражал свои мысли столь открыто. Его слова, словно удар молота, встряхнули меня изнутри. «Скрытые силы», «второе дыхание», «батарейка внутри»… Что всё это значило? Я, Аллер, всегда гордился своим острым умом и аналитическим складом, постигая мир через логику и наблюдения. Но после тех событий на Шабу, после той грани, за которой я, казалось, потерял себя, что-то действительно изменилось.

Я коснулся своей руки, ощущая привычную твердость мышц, но брат имел в виду нечто иное. Он видел трансформацию, которую сам едва ли понимал. Вспоминались обрывки моей земной жизни, знания, которых я никогда не получал, прозрения, опережающие время. Это пугало и восхищало одновременно. Штирлиц, конечно, знал, что такое двойная жизнь, но моя была куда более запутанной, переплетаясь с другой реальностью.

Было ли это проклятие или дар? Я не знал. Но одно было ясно: я больше не был прежним. И моему брату, несмотря на всю его прямоту, удалось увидеть эту разницу, почувствовать ее. Его одобрение, его слова о нашей неразрывной связи были как бальзам на душу. Он видел в моих изменениях не слабость, а силу.

Я взглянул на Крафа, моего верного спутника, который молча наблюдал эту сцену, как и всегда, оставаясь невозмутимым. Даже он, казалось, чувствовал напряжение в воздухе, витавшее после слов Бата. Я был один на один со своими мыслями в этом кабинете, полном тайн и невысказанных истин.

"Батарея", — подумал я, усмехаясь. Если уж говорить о батарейке, то моя, похоже, зарядилась до предела, и я чувствовал, что готов к новым свершениям. Я, Аллер, должен был разобраться в себе, понять природу этих новых сил, прежде чем они определят мою судьбу. И я знал, что мой брат, даже в своем уходе, дал мне именно то, что было нужно: толчок, подтверждение и свободу действовать.

Ну что, подытожим дела.

Диграр уже начал собирать делегацию в Асворт. Я думаю, он быстро уложится и отправится раньше срока в путь.

У нас же тоже начинаются сборы, и я думаю, мы отправимся в то же время, что и Диграр со своей командой. Только вот у нас путь совсем в противоположном направлении лежит. Да и миссия наша вроде бы спасательная, но готовиться надо и к худшему. Кто знает, что нас там ждёт, так что военные будут гарантом, что на нас не нападут. Ну не будем пока думать об этом, надо сначала найти или наших Стриков, или людей. А вот что там случилось, узнаем уже на месте.

А теперь отдыхать, уж очень насыщенный денёк был сегодня. Я думаю, дальше будет больше.

Я позвал Крафа, и мы пошли в мою каюту отдыхать. В коридорах корабля уже не было людской суеты, и мне по пути в каюту попались только пара пилотов, которые шли, как я понял, на свою вахту. Вот и всё. Добравшись до кровати и раздевшись, я принял душ, после чего лёг. И как только голова коснулась подушки, я почувствовал, что устал сегодня неимоверно. Так что, закрыв глаза, Морфей окутал мой разум, и я моментально уснул. И мне приснился сон, которого я ещё не видел никогда в жизни: ни в прошлой, ни в нынешней.

Мне снился сон, что я со стороны наблюдаю за космонавтом. Я как ангел-хранитель нахожусь всегда рядом с ним. А ещё как будто сон во сне видится и космонавту, и мне, но я бестелесен, а он человек, и у него всё присутствует: ноги, руки, голова.

Космонавту-путешественнику снится сон. Он путешествует по Галактике, где ему везде встречаются человеческие миры — такие разные и в тот же момент одинаковые. Он видит города, парящие в облаках, и подземные лабиринты. Встречает людей с кожей цвета лазури и волосами, похожими на нити расплавленного золота, и тех, чьи лица покрыты татуировками, рассказывающими историю их рода. Он слышит языки, звучащие как пение звёзд, и диалекты, грубые, как скрежет метеоритов.

Но сквозь все эти различия проступает нечто общее. В каждом мире он видит глаза, полные надежды и страха, любви и отчаяния. Он наблюдает за ритуалами, где люди собираются, чтобы почтить предков или отпраздновать урожай, и понимает, что потребность в общности и смысле универсальна. Он видит, как родители обнимают своих детей, как влюблённые шепчут слова нежности, как друзья делятся смехом и горем.

Он замечает, что, несмотря на все технологические чудеса или примитивные условия, люди везде стремятся к одному и тому же: к счастью, к безопасности, к пониманию своего места во Вселенной. Они строят храмы и обсерватории, пишут стихи и создают сложные алгоритмы, пытаясь осмыслить бесконечность вокруг себя и конечность своей жизни. Он видит, как они борются за выживание, как они мечтают о лучшем будущем, как они ищут ответы на вечные вопросы.

И в этом сне, где галактика кишит несметным количеством человеческих судеб, он осознаёт, что, несмотря на безграничное разнообразие форм и культур, человечество — это единое, пульсирующее сердце, бьющееся в ритме космоса, постоянно ищущее свой путь среди звёзд.

Каждая планета словно отражение одной большой души, где радость и печаль переплетаются в бесконечном танце. Он видит города, построенные из света и тени, слышит голоса, наполненные надеждой и страхом, и понимает, что, несмотря на расстояния и различия, все они связаны невидимыми нитями судьбы. В этом странствии он ощущает, как Вселенная дышит единым ритмом, приглашая его стать частью великого космического хоровода.

Он чувствует, как его сердце начинает биться в унисон с этим ритмом, словно сама ткань бытия вплетает его в свой узор. В каждом взгляде, в каждом прикосновении света он узнаёт знакомые черты — отражения своих собственных надежд и страхов, радостей и утрат. В этом бескрайнем пространстве, где время теряет свою власть, он понимает, что путешествие — не просто перемещение между мирами, а путь к познанию глубин собственной души. И когда он закрывает глаза, чтобы сделать следующий шаг, перед ним раскрывается новый горизонт, полный бесконечных возможностей и тайн, зовущих его вперёд, в сердце великой космической симфонии.

Он ощущает, как пространство вокруг него начинает переливаться невиданными ранее оттенками, словно сама вселенная раскрывает перед ним свои самые сокровенные тайны. Каждая звезда, каждый мерцающий светящийся поток — это не просто объекты, а живые воспоминания, хранящие в себе истории жизней. В этом потоке он видит не только прошлое и настоящее, но и возможные будущие, переплетённые в бесконечном узоре выбора и судьбы.

Путешествие становится не просто исследованием внешних миров, но и внутренним странствием, где каждый новый мир — это зеркало, отражающее новые грани его сущности. Он понимает, что все эти миры — части единого целого, и в каждом из них живёт искра, способная зажечь свет понимания и любви. Его сознание расширяется, охватывая всё большее пространство, и вместе с этим приходит чувство глубокой связи со всем сущим.

В этом состоянии он перестаёт бояться неизвестности, ведь она теперь кажется не врагом, а союзником, ведущим его к новым открытиям. Он чувствует, как его душа наполняется силой и мудростью, которые невозможно выразить словами, но которые становятся ясны каждому его вздоху и движению. И в этот момент он осознаёт: истинное путешествие — это не поиск новых горизонтов, а обретение гармонии с самим собой и с бескрайней вселенной, частью которой он всегда был и будет.

В этом безграничном танце света и тьмы, где каждая звезда — как пульсирующая нота в великой симфонии бытия, он ощущает, как границы между собой и миром растворяются. Внутренний голос, тихий и уверенный, ведёт его сквозь лабиринты сознания, открывая новые горизонты понимания и принятия. Он видит, что каждая встреча, каждое мгновение — это не случайность, а часть сложного узора, сотканного из нитей судьбы и выбора.

Планеты, которые он посещает, словно живые существа, дышат и чувствуют, передавая ему свои истории через цвета, звуки и запахи. Он учится слушать не только ушами, но и сердцем, улавливая тончайшие вибрации, которые раскрывают глубины существования. В этом состоянии он становится одновременно и наблюдателем, и участником, и творцом, ведь каждый его шаг меняет ткань реальности, вплетая новые смыслы и возможности.

Он понимает, что истинная сила не в контроле или знании, а в умении быть открытым и восприимчивым, в способности принимать и отпускать, в готовности идти навстречу неизвестности с доверием и любовью. Его душа наполняется светом, который не исходит извне, а рождается внутри, как искра божественного огня, способная озарить самые тёмные уголки бытия.

И вот, когда он вновь открывает глаза, перед ним раскрывается не просто новый мир, а бесконечное пространство возможностей, где каждый миг — это шанс сотворить что-то новое, прекрасное и истинное. Он осознаёт, что путешествие продолжается всегда, и что каждый шаг — это одновременно конец и начало, прощание и встреча, потеря и обретение.

В этом вечном движении он находит покой и вдохновение, зная, что его путь — это путь любви, света и бесконечного роста. И пусть звёзды ведут его дальше, в глубины космоса и самого себя, он уже не одинок, ведь теперь он — часть великого целого, вечного и прекрасного, как сама Вселенная.

Я проснулся и уставился в потолок.

От автора: вы уже читаете третью книгу. Если вы не подписались на аккаунт, то я попрошу вас сделать это. А ещё поставьте лайк там, где сердечко на сайте.

Глава 23

Этот сон оставил после себя глубокое, почти мистическое чувство. Я проснулся с ощущением, будто прикоснулся к чему-то грандиозному, к самой сути Вселенной. Космический путешественник стал для меня олицетворением вечного поиска, вечной тяги к неизведанному, которая, как оказалось, живёт не только в мечтах, но и в самых глубинах нашей души. Я понял, что мы все – лишь маленькие корабли, плывущие по океану времени, каждый со своей уникальной историей и своим собственным, неведомым пунктом назначения.

Я никогда ещё не видел таких снов, это было что-то новое, и это случилось впервые.

Я будто облетел Вселенную за какой-то миг. Посмотрев на часы, я удивился времени, которое на них показывало в виде изображения цифр. Я лёг и спал всего пять минут, оказывается. Не может быть, ведь я побывал в миллиардах миров! Сам с собой начал я спорить. Но тут же сам и успокаивал себя: это сон, а во сне всё возможно. Просто сон какой-то непростой, а с поучением, и главное, всё было таким реальным. Кроме меня, конечно, я ведь был бестелесным, но всё видел, ощущал и, главное, слышал.

Я так и лежал, теперь глядя в потолок, и думал. Моё подсознание во сне переносило меня из мира в мир, и ведь они все разные. А к чему вообще мне приснился такой сон? Что-то я себе надумал уже, наверное. Раз мы идём на поиски экспедиции, и я почему-то уверен, что там мы обнаружим жизнь. Ну вот какая она там? Да, скорее всего, там тоже люди, и при таком близком нахождении звёздных систем друг к другу это вполне возможно. А вот как далеко их наука шагнула — вот тут есть вопросы. Но я думаю, мы найдём там ответы, и я надеюсь, что экипажи и люди на тех стриках живы.

Так я ещё полежал, подумал, потом глаза потихоньку закрылись, и я снова уснул. Только теперь мне ничего не приснилось. Хотя говорят, что сны снятся всегда, только мозг иногда просто их не запоминает, особенно если они были обыденными и неяркими.

Проснулся я выспавшимся и после душа сразу вместе с Крафом отправился в спортзал. А оказывается, я туда наведался не один и не первый. Там уже были двое практикантов, и, конечно, это были Варкар и Линиар.

Вот так мы и позанимались вместе, а ещё пришёл брат, и он тоже с нами занялся своим телом. Так что скучно не было: мозг я отключил от дум и просто переключил его на упражнения, выкинув на время все мысли о делах.

Прошло уже пять дней.

За это время много чего произошло: мы несколько раз бывали у отца на ковре, так сказать. Решали все проблемы, какие возникали, и с отправкой делегации в Асворт, и с поисковой экспедицией, которая всё больше походила на военный поход, чем на поисковую кампанию.

Мы просто не знаем, чего нам ждать от далёкого космоса, вот и приготовления такие, как для ведения боевых действий. Что там нас ждёт — никто не мог нам сказать.

Диграр справился с задачей просто на отлично: он собрал внушительную делегацию, да такую, что даже Вардамар позавидовал ему. От каждой планеты Фадамарской федерации здесь присутствовало по пять делегатов, так что набралась добрая сотня таковых. И они не просто были глазами, каждый из них владел, так сказать, искусством речи, то есть просто хорошо владел языком и мог излагать свои мысли так, что до любого непробиваемого дойдёт суть их слов.

Эти пять дней пролетели как одно мгновение, наполненное лихорадочной деятельностью и постоянным напряжением. Каждый вечер, возвращаясь из отцовских покоев, я чувствовал себя выжатым до последней капли, но одновременно и воодушевлённым. Мы были на пороге великих свершений, и это осознание придавало сил.

Делегация Диграра, этот "мозговой центр" Фадамарской Федерации, и она уже была готова к отбытию. Их стрики, сверкающие полированным металлом, ждали на орбите, готовые к супер прыжку в Асворт. Я представлял себе, как эти сто человек, каждый из которых был звездой в своей области, будут представлять нас перед лицом побеждённой нами цивилизации. Их задача была не просто договориться, а понять, изучить, найти точки соприкосновения и, если потребуется, отстоять интересы Федерации. Диграр, как всегда, превзошёл все ожидания, создав не просто группу переговорщиков, а живой организм, способный к мгновенной реакции и глубокому анализу.

Параллельно с этим поисковая экспедиция, которую я мысленно уже окрестил "экспедицией в неизвестность", тоже была на низком старте. Стрики, ощетинившиеся сенсорами и вооружением, были загружены до отказа. Учёные, инженеры, археологи — все они были готовы к встрече с чем угодно. Но рядом с ними стояли и бойцы, элитные подразделения, чья подготовка была доведена до совершенства. Их присутствие было не просто мерой предосторожности, а суровым напоминанием о том, что космос — это не только чудеса, но и опасности. Мы не знали, что именно мы ещё обнаружим, но интуиция подсказывала, что это будет нечто грандиозное, способное перевернуть наше представление о Вселенной.

Отец, несмотря на свою внешнюю невозмутимость, был напряжен до предела. Я видел это по его глазам, по тому, как он порой задерживался на мгновение, глядя в пустоту, словно пытаясь заглянуть за завесу будущего. Он понимал, что эти две миссии – делегация в Асворт и поисковая экспедиция – были двумя сторонами одной медали. Обе они были направлены на обеспечение будущего Фадамарской федерации, на расширение наших горизонтов и на защиту наших интересов. Он знал, что от их успеха зависит не только благополучие наших планет, но и, возможно, судьба всей галактики.

Напряжение росло с каждым часом. Воздух был наэлектризован ожиданием. Мы стояли на пороге новой эры, и каждый из нас чувствовал это. Будет ли это эра процветания и открытий, или же эра конфликтов и потерь? Никто не мог сказать. Мы могли только готовиться, надеяться на лучшее и быть готовыми к худшему. И пока стрики готовились к прыжку в неизвестность, а делегаты – к встрече с другим миром, мы продолжали решать текущие проблемы, понимая, что каждый наш шаг приближает нас к неизбежному будущему. Мы были готовы к тому, что мир изменится, и мы были готовы измениться вместе с ним.

У меня как-то выскочили все эти предсказания из головы, я забыл даже думать о них. Мало ли что в них сказано и написано! Да и к чему эта постоянная тревога, это ожидание чего-то неизбежного, когда жизнь и так полна сюрпризов, порой куда более значимых, чем любые пророчества? Я ведь не раз убеждался, что самые важные повороты судьбы происходят совершенно неожиданно, без всяких предупреждений, и никакие древние свитки или мистические видения не способны их предсказать.

Иногда мне кажется, что эта одержимость будущим — всего лишь попытка человека обрести иллюзию контроля над тем, что по своей сути неподвластно. Мы цепляемся за любые намёки, за любые знаки, лишь бы не признавать свою беспомощность перед лицом неизвестности. Но разве не в этом и заключается прелесть бытия — в его непредсказуемости, в возможности каждый день открывать что-то новое, не зная, что ждёт тебя за следующим поворотом?

Я решил, что лучше жить настоящим, наслаждаться каждым моментом, чем тратить энергию на расшифровку туманных посланий, которые, возможно, и вовсе не имеют ко мне никакого отношения. Пусть другие ломают голову над символами и аллегориями, пусть ищут скрытые смыслы в расположении звёзд или в полёте птиц. Мой путь – это путь свободного человека, который сам творит свою судьбу, не оглядываясь на чужие предсказания. И если вдруг что-то случится, я встречу это с открытым сердцем, готовый к любым испытаниям, но не потому, что мне кто-то об этом заранее сообщил, а потому, что такова жизнь.

И те точки и чёрточки из азбуки Морзе на обратной стороне письма в мире Асворта, которое, кстати, было написано по-русски, дали мне веру в то, что я сам инженер своей жизни. Но, как говорится, без помощи Творца и тут не обойдётся.

Перед тем как делегация Диграра отправится в Асворт, отец решил устроить ещё одно совещание. Так сказать, проверить все точки над «и». Он не стал общаться со всей делегацией, а позвал только Диграра, нас с братом и Ритара.

— Диграр, вы отправляетесь на вражескую территорию, вас там не ждут, я думаю. Так что вам надо напомнить о нас и потребовать выполнения условий, которые они что-то позабыли выполнять. Надо напомнить, что мы можем и повторить, а если начнут противоречить своим обязанностям, то и поугрожать придётся. Мы вам даём неделю, если вы не вернётесь, значит, мы снаряжаем новый поход в мир Асворта. Ну тогда мы сами будем забирать их планеты уже под своё управление.

— Скажите, Вардамар, вы правда так поступите? — спросил Диграр.

Отец тут же ответил:— Нет, не собираюсь.

Я всё-таки вставил своё слово:— Да, Диграр, так мы и поступим, и если вы передумали представлять нашу Федерацию, то могу с вами поменяться местами. Я в мир Асворта, а вы на поиски пропавшей нашей экспедиции и армады.

— Аллерсавр, я не говорил, что не полечу.

— Но вы дали понять, что не хотите лгать им Диграр.

— Да, я хочу быть честным с ними.

— А мы, Диграр, не хотим с ними пока быть честными, они нас тоже пока обманывают, — сказал я.

Все посмотрели на меня, и я увидел в их глазах лишь одобрение моих слов. Диграр даже и сказать теперь ничего не мог, он молчал.

— Я вижу, вы не понимаете, о чём я говорю вам, Диграр? Поймите, если мы не договоримся с миром Асворта, то мы одни будем разгребать проблему с Комби. И в таком случае нам это дорого обойдётся, нет, не в смысле денег, а в смысле жизней наших людей, да и человечества в целом. Комби нас могут смять и выбросить на помойку истории. И сделают так, что нас и не было никогда, вы это понимаете?

— Врать не могу, Аллерсавр.

— Придётся, Диграр, и будете это делать, пока их посольство не прилетит к нам. Я знаю, вы сможете, мы вас не зря выбрали, да и вы таких словоохотливых людей набрали в делегацию, что я не поверю, что все они блистательно честные. Если копнуть их историю, то я больше чем уверен: таких обманщиков ещё поискать надо, как они. Пусть теперь они на благо человечества поработают, если не поймут, то я с каждым беседу проведу и возьму на них своего медика Павуса.

— Я всё понял, Аллерсавр, никто не подведёт из них, я вас уверяю.

— Значит, только вы честный человек у нас, Диграр. Ну что ж, в таком случае, можете сказать и правду тогда им: что мы без них ничто.

— Нет, такого я говорить не буду, Аллерсавр, как это: мы их победили, и мы без них ничто?

— А вот так, Диграр, хотел правду — получи правду.

— Я понял, Аллерсавр, мы не справимся с Комби без них.

— Правильно понял, Диграр, нашего мира недостаточно, а вдвоём мы справимся с ними. Тогда нам и ресурсов хватит, и людей.

— Я не собирался, Аллерсавр, уступать Асворту. Просто когда говоришь правду, легче настаивать потом.

— Ну что, нужна им такая правда, то, что ты услышал, Диграр?

— Нет, не нужна. Ладно, согласен, похитрю с ними, но всё равно правда — она и есть правда.

— Они знают правду, Диграр, а ты попробуй переубедить их, что мы и без них справимся, а они сами пусть разбираются с Комби на своей территории.

— Хорошо, я всё сделаю. Теперь я знаю правду и буду держать её подальше от своих высказываний.

— Ну вот, Диграр, и правильно, — сказал Отец.

Диграр кивнул, чувствуя, как тяжесть ответственности ложится на плечи. Он всегда считал себя человеком слова, но сейчас, когда на кону стояло выживание всего человечества, принципы отступали на второй план. Аллерсавр, и как он теперь понял, и его Отец, был прав. Иногда ложь во спасение была единственным выходом.

Он представил себе лица членов делегации. Все эти блестящие ораторы, мастера убеждения теперь должны были стать мастерами обмана. И он, Диграр, должен был возглавить этот хор лжецов. Ирония судьбы: он, кто всегда презирал интриги и закулисные игры, теперь должен был стать их дирижёром.

«Комби», – пронеслось в голове. Это слово, как ледяной укол, напоминало о реальной угрозе. Существа, способные поглощать целые миры, оставляя после себя лишь пустоту. Против них не действовали ни дипломатия, ни честные переговоры. Только сила, объединённая с хитростью, могла дать шанс на выживание.

Диграр подумал о мире Асворта, представил их лидершу или Импершу, как её называл Аллерсавр — той самой инопланетной расы, чьё посольство должно было прибыть. Гордая и надменная рыжая бестия, уверенная в своём превосходстве. Убедить её в том, что Фадамарская Федерация способна справиться с Комби в одиночку, было бы сложной задачей. Но теперь, зная истинное положение вещей, Диграр чувствовал себя более уверенно. Он знал, что нужно говорить и что нужно скрывать.

Он представил себе будущие переговоры: как он будет искусно плести паутину лжи, как будет убеждать мир Асворта в нашей силе, в нашей самодостаточности, как будет играть на их гордости, на их желании сохранить лицо. И всё это ради одной цели — объединить усилия против общего врага.

«Мы не справимся без них», – эта фраза Аллерсавра эхом отдавалась в его сознании. Она была горькой, но правдивой. И эту правду нужно было спрятать глубоко, за семью печатями.

Диграр поднял взгляд на Вардамара. В его глазах читалось понимание и одобрение. Он знал, что Диграр справится. И Диграр, несмотря на внутреннее сопротивление, тоже это знал. Он был готов стать тем, кем требовала ситуация, — лжецом во имя спасения. И он сделает это блестяще.

На этом с Диграром попрощались, и он сразу же отправился на орбиту через ближайший портал. Там ждал его Стрик, на котором находилась часть его делегации; остальные уже ждали на других Стриках в том месте, откуда сотня стриков стартует к миру Асворта. Так началось их путешествие, на которое отводилось не так уж и много времени, и Диграру была поставлена конкретная задача: договориться о совместном противостоянии расе Комби.

Теперь с отцом в его кабинете остались только мы с братом и наш дядя Ритар.

— Теперь что касаемо вашей экспедиции, — сказал отец. — Ни в коем случае не лезть в драку, даже если сильно будет хотеться. Вас это касается всех. Вы в космосе будете далеко и оторваны от нашей цивилизации. Галактика наша огромна, но кто знает, что нас там ждёт, вернее, вас. До недавнего времени мы и про Асворт не знали, а про Комби и подавно. Аллерсавр, ты старший в этой экспедиции, твой брат Бат — твой заместитель, ну а ваш дядя Ритар, если что, будет направлять вас к правильным решениям.

— Помните, что каждый из вас — не просто член экипажа, а представитель всего человечества. Ваше поведение, ваши решения будут формировать первое впечатление о нас у тех, кого вы встретите. И это впечатление может стать решающим. Не забывайте о протоколах первого контакта, которые мы так долго разрабатывали. Они не просто набор правил, это результат многолетних исследований и анализа всех возможных сценариев. Отклонение от них без крайней необходимости может иметь непредсказуемые последствия.

— Ваша миссия — не только спасение пропавших, но и исследование новых миров, а также поиск ресурсов, которые могут обеспечить выживание нашей цивилизации в будущем. Но это не значит, что вы должны действовать безрассудно. Любой ресурс, добытый ценой конфликта, может оказаться слишком дорогим. Ищите пути сотрудничества, обмена, взаимовыгодных отношений. Дипломатия — это не слабость, а сила, способная открыть двери, которые невозможно выбить силой.

— Особое внимание уделите изучению местных культур и обычаев. То, что кажется нам логичным и естественным, может быть совершенно чуждым для других видов. Уважайте их традиции, даже если они кажутся вам странными или непонятными. Помните, что мы сами когда-то были на их месте, и нам тоже требовалось время, чтобы понять и принять разнообразие Вселенной.

— И самое главное — берегите друг друга. Вы команда, и только вместе вы сможете преодолеть все трудности, которые встретятся на вашем пути. Доверяйте своим товарищам, поддерживайте их и не забывайте, что каждый из вас важен. Ваша экспедиция — это не просто полет в неизведанное, это шаг в будущее, и от вас зависит, каким оно будет.

— Ваша задача — не просто спасение, но и сбор образцов, а также составление карт. Вы — глаза и уши человечества в неизведанных уголках космоса. Каждая новая звезда, каждый новый мир, который вы откроете, станет частью нашей общей истории. Не бойтесь задавать вопросы, даже если они кажутся наивными. Не бойтесь ошибаться, но учитесь на своих ошибках. Ваша смелость должна проявляться не в безрассудстве, а в готовности идти вперед, несмотря на страх, в стремлении к знаниям, даже когда путь к ним тернист.

— Помните о том, что вы несете ответственность не только перед нами, но и перед теми, кого вы встретите. Ваше присутствие там — это уже событие, которое может изменить ход истории для других цивилизаций. Будьте мудрыми посланниками, а не завоевателями. Ваша сила — в понимании, а не в подавлении. Ищите точки соприкосновения, общие ценности, даже если они скрыты под покровом совершенно иных форм жизни и мышления.

— Пусть каждый ваш шаг будет обдуманным, каждое слово — взвешенным. Пройдите этот путь с честью, и тогда будущее, которое вы строите, будет светлым и полным надежд. Возвращайтесь с миром, с нашими спасёнными людьми, с новыми знаниями и с пониманием того, что Вселенная гораздо богаче и удивительнее, чем мы могли себе представить. И помните, что мы ждём вас.

— Отец, ты нас отправляешь в спасательную экспедицию и всё-таки думаешь, что мы там встретим какие-нибудь цивилизации? — спросил я.

— Кто знает, Аллер? Там и посмотрите сами.

— Ну что, пора прощаться, давайте в путь.

На этих словах мы с отцом обнялись и пошли к ближайшему порталу. Как и договорились, мы сразу не разделились с братом, а отправились на мой корабль. Ритар же отбыл на свой "Океан". А уже на этих своих кораблях отправились к своей армаде, сделав прыжок к ним. Они нас ждали и были готовы к супер прыжку. А когда мы прибыли к ней, то сразу же начался отсчёт до супер прыжка.

Таких прыжков должно быть несколько, так как от пропавшей экспедиции всегда приходили отчёты об окружающих звёздах и системах. А так как всё ими изучено досконально, то мы и до последнего их места нахождения могли прыгать супер прыжками.

Оказывается, экспедиция отправилась ещё полгода назад, и их стрик не имел реактивных двигателей. Также армада их не имела, потому что стрики, которые имели двигатели, были задействованы в войне против Асворта.

Поэтому было решено последние три гака выполнить обычными прыжками, чтобы подобраться к месту их пропажи не сразу всем, а поочерёдно. Так и поступили. Когда оставалось сделать три прыжка, я отправил брата и Милиру на другой стрик в арьергард. Я с трудом уговорил Милиру сделать это, но всё же уговорил.

И вот мы уже прыгаем в то место, где пропали все наши корабли. Первым прыгал наш корабль, потом остальные. Я держал связь открытой, как будто что-то предчувствуя, и я не ошибся.

Как только наш корабль совершил прыжок, его с неимоверной силой потянуло куда-то. Я сразу по связи начал просто кричать:

— Остановиться всем! Прекратить прыжки! Нас куда-то засасывает!

Так я прокричал несколько раз, и нас всех окутала темнота, а потом мы все просто потеряли сознание. Наступила тишина.

От автора: Вот и третья книга закончена, подписывайтесь на аккаунт и ставьте лайк в виде сердечка. А четвёртая книга обязательно появится