Даль-цвет. Том 2. Киноварь

Глава 1

— Мне нужны твои навыки следопыта, — сказала Нэсса. — Проблема связана с одной нестандартной картиной-дверью.

Мы сидели в кофейне, в паре кварталов от Академии. Сумерки опускались на улицы, полоска заката виднелась между домами. Нэсса продолжала:

— Общую ситуацию на моём факультете ты, наверное, себе представляешь. У нас там жёсткий надзор. Художник-студент не сделает полноценную дверь, даже если очень захочет. Илса тебе рассказывала, я думаю.

— Да, — кивнул я. — Контроль — через перстни или браслеты.

— Именно так. А если вдруг к нам поступит первокурсник без клана, то браслет ему выдают студенческий, на три года, бесцветный. В этом году у нас таких, правда, нет, но саму возможность предусмотрели. А вот после выпуска — всё сложнее. Художник должен выполнить несколько заказов от министерства, это предписано договором, но параллельно может рисовать и для клана. Или экспериментировать на свой страх и риск.

— Догадываюсь, к чему ты ведёшь. Кто-то из твоего круга переборщил с такими экспериментами?

— Мой двоюродный дядя. Он очень большой талант. Универсал, но при этом не середняк. Настоящий ас — и как следопыт, и как живописец. Сейчас таких на всём континенте — всего несколько человек, их можно пересчитать по пальцам одной руки. Но, к сожалению, у Дирка — скверный характер. Он умудрился переругаться и с министерством, и с родственниками. Из нашего клана я была, пожалуй, единственной, кто умел найти с ним общий язык. И вот два года назад он показал нам новые картины.

Нэсса умолкла и некоторое время сидела, хмурясь. Её изящные ноготки отбивали на столешнице нервную, но негромкую дробь.

— Пейзажи на его холстах, — снова заговорила она, — были очень странные. Мне они казались нереалистичными, но он только смеялся. Был совершенно уверен, что сможет открыть туда переходы. Говорил — сбежит, мол, в тот мир, когда надоест. Никто это всерьёз не воспринимал, и я тоже, честно сказать. Но через пару месяцев он и вправду пропал. Использовал одну из этих картин, мы это установили точно. Оставил только записку, очень короткую и… гм… не слишком вежливую. Просил не беспокоить его.

— Я так понимаю, вы его не послушались?

— Мнения разделились. Мой старший брат, например, не слишком расстроился. Буркнул — сбежал, и ладно. Он Дирка терпеть не может. А вот мой дед, глава клана, решил иначе. Распорядился — ждём месяц, и если Дирк не вернётся, идём искать. И да, попробовали в итоге пойти за ним. Та картина, через которую ушёл Дирк, была уже непригодна, все краски смазались. Но осталась ещё одна. Вот её-то и попытались использовать.

— Неудачно?

— Фиаско, — хмыкнула Нэсса. — Я сразу заподозрила, что вторую картину Дирк оставил нам специально, чтобы поиздеваться. Да, это был пейзаж-переход, вполне настоящий, но с каким-то секретом. Не смог открыть даже мой отец, следопыт высокого класса. А после трёх попыток пейзаж размазался, и след оборвался. Нам оставалось лишь развести руками. Но этой осенью мне доставили заказное письмо от Дирка — уже сюда, в кампус. Оно хранилось в курьерской службе, а мне его передали, когда я стала студенткой.

Она опять замолчала, и пауза продолжалась довольно долго. Мы допивали остывающий кофе.

— Письмо Дирк отправил перед своим побегом, — сказала наконец Нэсса. — Оно было тоже не слишком длинное. Он язвительно подтвердил, что вторую картину оставил ради издёвки. Чтобы, мол, эти бездари осознали свой уровень. Заверил меня, что всё у него будет в порядке. Пожелал мне удачи в Академии. Как он выразился, в нашей семейке только я кажусь ему мало-мальски вменяемой. Ну, я же говорю, характер у него — не подарок… И в самом конце письма он обмолвился — есть ещё один холст с пейзажем, но следопыт с обычными навыками его не откроет, поэтому я должна найти кого-нибудь необычного. Дирк не опасался, что я сама полезу в картину, он уже видел, что я буду художницей… Предупредил — эту дверь я должна использовать лишь в случае нужды. Если возникнет ситуация, в которой без Дирка не разобраться…

— То есть, — сказал я, взглянув на неё внимательно, — ты считаешь, что этот момент настал? Я должен найти твоего дядю? Тебе нужна его помощь?

— Речь не идёт о срочной проблеме или о непосредственной опасности для меня. Но Дирк — человек с парадоксальным мышлением и с уникальным даром. К тому же он — из нашего клана. С ним я могу обсудить вопросы, которые беспокоят меня всё больше.

— А какие это вопросы, если не секрет?

Нэсса подняла взгляд и уставилась мне прямо в глаза, как будто пыталась вычитать нечто принципиально важное. Я ждал молча.

— Извини, Вячеслав, — сказала она, — я бы не хотела обсуждать это с теми, кто не входит в мой клан. Вопрос слишком неоднозначный. Прошу тебя не расценивать это как проявление недоверия — я ведь уже поделилась с тобой конфиденциальными сведениями из семейного круга. Но до сих пор я излагала факты. Если же я отвечу на твой вопрос, то вступлю на зыбкую почву. Пока там только мои сомнения, домыслы и невнятные подозрения. Не хочу тебя этим нагружать.

— Хорошо, я сам задам тебе пару конкретных вопросов. Если они пересекутся с твоими, откроем карты. Договорились?

— Я не уверена, но давай попробуем.

И тут я вдруг тоже заколебался.

Паранойя проснулась и заворочалась беспокойно, как мышь в норе.

Буквально полдня назад я прикидывал, кто мог устроить ловушку с подменной фотографией. Вспомнил Глиррена, вспомнил Грегори…

Но в классических детективах злодеем всегда окажется тот, кого не подозреваешь. Нэсса в этом смысле — просто отличная кандидатка. Втёрлась в доверие ещё осенью, продемонстрировала лояльность, не настучав на меня властям, а сама дёргает за ниточки, выстраивает мозголомную комбинацию…

С другой стороны, если она и впрямь кукловод, то я не скажу ей ничего нового. Более того, если я начну делать вид, что не могу сложить два и два, то это вызовет у неё ещё большие подозрения…

К тому же, если она планирует меня как-то использовать, то устраивать мне подлянку на экзамене — нелогично и глупо…

Да и не похоже, что она сейчас притворяется. Всё-таки у меня следопытский взгляд, и фальшь я почувствовал бы, тем более что мы с ней знакомы не первый месяц. Ну, и вообще, так можно заподозрить кого угодно, хоть Бруммера… У него даже гиря есть, а в ней, как подсказывает нам классика, можно спрятать всякое интересное…

Сообразив, что меня заносит совсем уже не в ту степь, я встряхнулся, взглянул на Нэссу и приступил-таки:

— Итак, спрашиваю. Твои опасения как-то связаны с древним суперпигментом, который якобы залегал где-то здесь, вблизи мегалитов?

— Нет. Я помню, что эти камни интересуют тебя давно, но знаю о них не больше, чем остальные. Легенды, мифы.

— Ясно, — сказал я, — давай конкретнее. Знаешь что-нибудь о «панно» в столовой? Серебристый рисунок краской-эффектором на стене, в первый день занятий?

В её взгляде мелькнуло искреннее недоумение:

— О чём ты?

— Ладно, проехали, — буркнул я. — Теперь что-нибудь говорит кличка Невидимка? Это бандит такой. И, может, ты видела у кого-нибудь татуировку в виде трапеции, тоже серебристую? Вот здесь, на руке?

Я поступал пальцем себе по тыльной стороне кисти. Нэсса, по-прежнему удивлённая, качнула головой отрицательно. Затем усмехнулась:

— Решив с тобой пообщаться осенью, я сразу предполагала, что ты окажешься интересным собеседником, но ты превзошёл мои ожидания. Рисунок в столовой, бандит и татуировки взаимосвязаны?

— Это я и пытаюсь выяснить. И, кстати, к «панно» подходил тот парень из клана Грегори, потерявший способности. Подходил, касался ладонью.

Нэсса подалась вперёд:

— Полагаешь, именно из-за этого способности у него исчезли?

— Понятия не имею. Но согласись, версия напрашивается.

Она медленно кивнула и в свою очередь надолго задумалась. Затем, испытующе посмотрев на меня, сказала:

— Спасибо, что поделился. Будет справедливо, пожалуй, если я тоже дам тебе небольшой намёк. Но имён называть не буду, не спрашивай.

— Ну, давай хоть намёк.

— Вспомни наш первый разговор осенью. Мой взгляд художницы тогда подсказал мне, что ты из другого мира. Твой случай — крайне необычный и редкий, но он вполне объясним логически. Чтобы разгадать твой секрет, требовалось просто преодолеть инерцию мышления. Есть, однако, другие случаи, где я не вижу разгадку. Смотрю на некоторых студентов и не могу понять, что меня смущает. Они не пришельцы, нет, но с ними происходят неуловимые изменения… Не могу объяснить словами, но подспудно улавливаю штрихи в поведении, в выражении лиц…

Запнувшись, она несколько мгновений подбирала формулировку, но в результате лишь сделала досадливый жест холёной ладонью, будто коротко отмахнулась.

— Я в затруднении, — резюмировала она. — И Дирк — единственный человек, с которым я обсудила бы это откровенно, без умолчаний. При этом есть вероятность, что он подскажет мне что-то дельное, неожиданное. Но надо его найти. Ты поможешь мне?

— Могу попытаться, хотя сама понимаешь — шансы довольно скромные. Если даже спецы из твоего клана ничего не сумели…

— Тут всё опять-таки очень неоднозначно. Я вспоминаю разговоры с Дирком — он очень желчно высказывался о нашей Академии… Точнее, нет, он считал, что из Академии можно вынести полезные навыки, но лишь при условии, что студент способен мыслить критически, нестандартно. Это бывает редко, по словам Дирка, а большинство студентов просто усваивает клише, которые им навязывают преподаватели. Из-за этого выпускники ограничены в своих возможностях, так он говорил… И вот я подумала — мне нужен человек, который максимально далёк от здешних шаблонов, чтобы открыть картину, оставленную Дирком…

— Логика понятна, — сказал я. — Картина у тебя в кампусе?

— Нет, в том-то и дело. Картина на Зеркальном Озере, полтысячи миль отсюда на юг. Там летний курорт, и у Дирка, оказывается, есть там маленький домик, о котором никто из нашей семьи не знает. Если бы я поехала туда посреди учебного года или, например, на зимних каникулах, это выглядело бы странно. Но сейчас время подходящее, и мои подруги как раз туда собираются на несколько дней. Если у тебя есть возможность, то мы могли бы встретиться там в следующий понедельник.

— Возможность есть. Давай координаты.

Нэсса дала мне адрес того самого домика, принадлежавшего её дяде, плюс телефон отеля, где она всегда останавливалась, и мы обговорили детали. После чего отправились в кампус. Закат уже догорел, фонари светились в фиолетовых сумерках. Становилось прохладнее.

Когда мы добрели до калитки, Нэсса достала перстень из сумочки, с облегчением надела его на палец и усмехнулась:

— Что ж, это была забавная авантюра, хотя у моих подруг в Академии она бы не встретила понимания. Надеюсь, и в предстоящем деле ты предложишь что-нибудь столь же нетривиальное.

Я довёл её до двери общежития, и мы распрощались.

Следующие дни пролетели быстро.

Я сделал ещё одну фотографию на заказ и дал объявление в газету — беру, мол, летнюю паузу, продолжу работу через месяц-другой, следите за новостями.

Пожелал удачных каникул Илсе и Бойду, Уне и Бруммеру. Пообщался с Шианой на тему летнего отдыха. Объяснил ей — мне надо по делам на пару недель, а когда вернусь, можем съездить вместе на отдых.

— Куда ты хочешь? — спросил я.

— Ну, — сказала Шиана, — хочу я много куда. Но ты-то, подозреваю, предпочтёшь лежать пузом кверху с бутылкой пива на пляже, обмахиваясь чековой книжкой.

— Образность оценил, но выслушаю и твой вариант. Удиви меня.

Как выяснилось, она издавна мечтала проехаться по материку на поезде, из конца в конец, с остановками на несколько дней, чтобы пофотографировать вволю.

Мне вспомнились плацкарты из моего родного мира, и мой энтузиазм несколько поблёк, но я тут же вспомнил, что я теперь — лорд вообще-то, с полными карманами бабок. Наверняка при таком раскладе была возможность попутешествовать в своё удовольствие.

— Ладно, — сказал я, — уговорила. Как съезжу по делам, подберём маршрут.

Впрочем, туристический справочник я купил в книжной лавке сразу. Он мне был нужен и для поездки на Зеркальное Озеро, где мы договорились встретиться с Нэссой.

Справочник был подробный и толстый. Я отыскал там телефоны гостиниц разной степени навороченности. Мог себе позволить и самую дорогую, но не хотел — мешала застарелая аллергия на пафос. Да и лишнее внимание мне было ни к чему.

В двух гостиницах среднего пошиба свободных мест не нашлось — курорт оказался и впрямь востребованным. Но с третьей мне повезло, и я забронировал себе номер.

Цеппелины туда летали аж трижды в сутки, с оглядкой на курортный сезон. И я, собрав саквояж, отправился на аэровокзал.

Как и в прошлый раз, циклопический «кабачок», висящий в воздухе рядом с причальной мачтой, произвёл на меня убойное впечатление. Несколько минут я просто стоял, любуясь, затем поднялся на борт.

Перстень я перед этим, поколебавшись, всё-таки снял. Решил — надену обратно сразу, если на борту обнаружится незнакомый лорд, молодой и резкий. Новые разборки мне совершено не улыбались.

К счастью, лорды отсутствовали. В каюте моим соседом оказался пожилой бизнесмен при галстуке и в жилете. Пиджак он снял из-за духоты, а на мою рубаху и джинсы взглянул сурово и осуждающе.

Он не горел желанием вести со мной светские беседы, что меня полностью устроило. Я залез на верхнюю полку и провалялся там всю дорогу, сделав лишь перерыв на обед. Лениво листал конспекты за первый курс, поглядывал в наклонное окно на ландшафты, проплывающие внизу, и просто дремал.

Долетели за пять часов.

Зеркальное Озеро, размером с миниатюрное море, смотрелось сверху шикарно, впитав небесную синеву. Паруса прогулочных яхт пестрели на все лады. Отели расположились вдоль берега. Стиль у них был помпезный, а-ля ампир, но я разглядел и пару новых построек, похожих сверху на кубики — привет, очевидно, от местных конструктивистов. А позади гостиниц раскинулся городок из красного кирпича, в зелени садов.

В гостиничном номере, куда я вселился, окна выходили как раз-таки на городские кварталы, а не на озеро, но я не расстроился. Бросил вещи, ополоснулся и сразу вышел на улицу. Стояла жара, от которой я в столице отвык, но дул ветерок.

Побродив в окрестностях, я сфотографировал гостиницу, чтобы был следопытский снимок. Затем устроился в открытой кафешке, у самой кромки воды, взял холодный морс и с четверть часа сидел бездумно под тентом, откинувшись на спинку ротангового стула.

Поверхность озера шла аккуратной рябью, на берегу царило летнее разноцветье, а меня захлестнуло ощущение ирреальности. Моя прошлая жизнь, где не было ни магических фотографий, ни наглых лордов, вдруг показалась сном, мимолётным кадром послеполуденной дрёмы.

Встряхнувшись, я вылез из-за стола, взял такси на набережной (драли втридорога, но мне было по барабану) и назвал адрес, полученный от Нэссы.

Таксист завёз меня на огромный холм, приютивший с десяток жилых кварталов и расположенный в полутора километрах от берега.

Нужный мне дом, одноэтажный и небольшой, был сложен из кирпича, как и все соседние. Он утопал в листве — старые деревья с двух сторон положили ветки на крышу, а у забора-штакетника разросся гигантский куст с мелкими цветами, изжелта-белыми. Куст этот почти заслонил окно.

Я открыл калитку, обошёл дом и коротко постучал в дощатую дверь, не особо крепкую с виду. Ответ услышал, однако, из-за спины:

— Сюда, Вячеслав. Привет.

Позади меня торчал флигелёк, тоже окружённый кустами. Нэсса, появившись с той стороны участка, сделала приглашающий жест. Я пошёл за ней.

Оделась она сегодня как теннисистка — белая маечка с короткими рукавами, чёрная складчатая юбка до середины бедра и кеды. Медные волосы перехватила сзади резинкой. Наряд подчёркивал всё, что надо.

Участок с постройками и двором был маленький, затенённый, но разместился на холме хитро. Прямо за флигельком склон резко уходил вниз, там стоял заборчик, и открывался вид на озеро — панорамный, как на открытке.

— Надо же, — сказал я. — А если из-за калитки смотреть, то в жизни не догадаешься, что тут такие красоты.

— Да, такие сюрпризы — совершенно в стиле моего дяди. Он умел видеть сквозь обыденность что-то невероятное.

— А картину ты нашла?

— Да, она действительно здесь. Пойдём.

Мы шагнули во флигелёк. Тот служил художнику в качестве мастерской — два больших окна, выходящие на простор, обеспечивали достаточно света. А у стены стояла рамочная конструкция с картиной в человеческий рост. Её прикрывала ткань.

— Я не решилась открыть её без тебя, — пояснила Нэсса. — Знаю, конечно, что ничего пугающего там нет, но…

— Давай посмотрим.

И я снял покрывало.

Глава 2

Пейзаж выглядел неожиданно.

На сухой земле, изрезанной трещинами, стоял вахтовый посёлок с модульными домами, стены которых были сделаны из пластмассы.

Именно так я, по крайней мере, воспринял открывшуюся картинку — интуитивно, с первого взгляда, ещё не успев обдумать её логически.

Если бы мне попалось нечто подобное в моём родном мире, то я не удивился бы. Но сейчас я подсознательно настраивался на какую-нибудь экзотику и лютую дичь, поэтому увиденное слегка сбило меня с толку.

Я даже на секунду подумал, что это и есть мой мир, но быстро понял — нет. Домики и вправду похожи, но вот машины…

Средства передвижения выглядели как гипертрофированные мотовездеходы, собранные полукустарным способом. Такое могли бы сделать для новой серии «Безумного Макса», если бы реквизиторам захотелось добавить фантасмагории.

Посёлок был виден на среднем плане. С такой дистанции детали машин почти не просматривались, и всё-таки ощущалось сразу, что это не мажорские лакированные игрушки, а грубые и местами корявые, но мощные механизмы, склёпанные не ради забавы.

Я вновь пригляделся к домикам. Два из них имели тёмно-красные стены. Опять же — издали невозможно было сказать с уверенностью, из чего они сделаны. Это могли быть и обычные доски, и какие-нибудь древесно-волокнистые плиты. Но почему-то я уверился сразу, что это именно пластик. Художник и в самом деле сработал мастерски.

Если не считать красного даль-цвета, картина была написана чёрной тушью, без скрупулёзной детализации. Скалы вдалеке, голые и угловато-массивные, художник и вовсе едва наметил несколькими мазками. Чётче всего он изобразил трещины в земле, на переднем плане.

И чем дольше я всматривался, тем сильнее мне чудилось, что картина приобретает объём, открывается в глубину.

Отвернувшись, я посмотрел на Нэссу, стоявшую со мной рядом. Она ждала терпеливо, когда я составлю мнение.

— На двух других картинах, — спросил я, — тоже был этот мир?

— По-моему, да, — сказала она. — Хотя там пейзажи были другие, городские окрестности. И машины крупнее. Но общий стиль совпадает, насколько могу судить.

— Твой дядя — реально мастер.

— Именно так. Тебе нужно время, чтобы присмотреться внимательнее? И чтобы понять, можно ли открыть переход? Я выйду на улицу, чтобы не отвлекать.

— Переход я уже нащупал. Некоторые моменты выглядят для меня знакомо — ну, или пробуждают ассоциации. Нет, это не мой мир, но кое в чём есть… гм… гротескное сходство, назовём это так. Короче, дверь здесь вполне рабочая, просто сразу я не полез.

Нэсса недоверчиво слушала, а когда я умолк, сказала:

— Как это странно всё-таки… Значит, дядя был прав — существуют-таки шаблоны восприятия, мешающие выпускникам Академии…

— Или он специально намудрил что-то с предыдущей картиной, чтоб твои родственники споткнулись.

— Такое тоже возможно, — кивнула Нэсса. — Но всё равно мне кажется, что обычный студент или выпускник провозился бы сейчас дольше, чем ты. Меня это радует — я сделала верный выбор, обратившись к тебе. Когда ты попробуешь войти в дверь?

— Сначала мне нужен реверс, чтобы я мог сюда вернуться. И надо прикинуть, что ещё можно взять с собой. Если твой дядя в этом посёлке, то ничего не нужно. Я с ним поговорю и сразу вернусь — с ним или без него, в зависимости от его реакции. А вот если он далеко и придётся топать через пустыню… Хотя вообще-то пешком тут вряд ли куда-нибудь доберёшься, как я подозреваю. То есть потребуется какой-нибудь транспорт, а местных денег у меня нет…

— Как мне объяснял отец, — сказала она, — почти в любом мире ценится золото. Как вариант — серебро. Крупные изделия из металла через картину не пронесёшь… Впрочем, извини, об этом ты знаешь лучше меня. Я просто хочу сказать, что дам тебе несколько небольших самородков, я специально их привезла…

— Удобно иметь дело с состоятельной барышней, — сказал я.

Нэсса взяла со столика свою сумку, вытащила холщовый мешочек и протянула мне. Я взвесил его на ладони — граммов, пожалуй, двести. Заглянул внутрь — и впрямь самородки, мелкие, с золотистым и серебряным блеском.

— Если не понадобятся — вернёшь, — сказала она. — А если потратишь, то возвращать не будешь, естественно, это технические расходы. Краску-эффектор я тоже обеспечу, чтобы ты сделал фотографию-реверс.

— Краску не надо, — ответил я, поразмыслив. — Для реверса всё же лучше клановый цвет. Сработает и другой, конечно, но с клановым можно выиграть лишнюю секунду. А это иногда важно, как я уже убедился.

Нэсса хотела задать вопрос, но так и не задала, лишь молча кивнула.

Мы вышли из флигелька, и я прикинул, как его лучше сфотографировать. Интуиция подсказала — снизу, с той стороны, откуда видны окна мастерской. Но склон там был неудобный, к тому же пришлось бы лазить через забор.

В итоге я решил сделать крюк — через улицу до ближайшего перекрёстка, а оттуда вниз, на параллельную улицу, с которой двор Дирка, по идее, был виден. Но получилось проще, без этих хитрых манёвров.

Сам перекрёсток оказался подходящим объектом для следопытского фото. Я нашёл ракурс, откуда выгодно смотрелось и озеро, и полотно асфальта, ведущее вниз, к подножью холма. Сделав снимок, прокомментировал:

— Вернусь вот сюда. Про запас есть фото гостиницы. А на крайний случай — ещё и реверс, который сразу в столицу.

— Что значит — на крайний случай?

— Ну, мало ли. Вдруг вылазка затянется на полмесяца, например? Или даже дольше? Проще в столицу тогда вернуться.

Мы спустились с холма, поймали такси и разъехались по гостиницам, договорившись продолжить завтра.

Адрес фотоателье, работавшего с даль-цветом, я выяснил заранее, с помощью гостиничного администратора. Поэтому теперь я успел до вечера сдать плёнку на проявку и на печать, доплатив за срочность.

К обеду следующего дня мне вручили два крупноформатных снимка. Я скатал их в рулон, добавив ещё и третий, столичный. Сунул всё в тубус и поехал на холм. Оделся практично — брезентовые штаны с несколькими карманами, крепкие ботинки, немаркая рубаха. Плюс кое-какие вещи в компактной наплечной сумке на молнии.

Нэсса уже ждала меня.

— Вот, держи, — сказала она.

Я взял у неё небольшой конверт, а также прямоугольную фотокарточку, на которой был запечатлён тип с расстёгнутым воротом, насмешливым взглядом и кривоватой ухмылкой. Ему было тридцать с лишним, судя по виду.

— М-да, — сказал я. — Твой дядя — тот ещё ухарь. Надеюсь, хоть над тобой-то он не прикалывался с тем своим письмом.

— Надо мной — вряд ли, — сказала Нэсса. — По крайней мере, не в этом случае. Даже для него это было бы перебором.

Сунув фотку в карман, я посмотрел на картину. Сказал:

— Сейчас я войду, а ты подожди какое-то время здесь. Если Дирк в посёлке, я найду его быстро, за полчаса…

— Буду ждать до вечера.

— Ну, как знаешь. Но я почти уверен, что он не там. Какой смысл торчать в этой глухомани? Но раз он тебе оставил именно эту дверь, значит, там наверняка есть подсказка, как его искать дальше. Вот и займусь. Короче, если я не вернусь в течение часа-двух, не пугайся. Это означает всего лишь, что я поехал куда-то в другую местность.

— Я всё-таки надеюсь, что вы с ним вернётесь быстро.

— Я тоже, но шансов мало.

Поправив за спиной тубус, я повернулся к холсту. Нэсса отошла, чтобы не мешать.

Я сосредоточился, глядя на красную стену дома.

Пейзаж стал чётче, насыщеннее, проявились другие краски кроме даль-цвета. Картина открылась вглубь, добавились полутени — теперь всё выглядело скорее как фотография, к тому же почти трёхмерная.

И по содержанию пейзаж изменился.

Нет, это было не подменное фото, как на экзамене. Местность осталась той же, но вот домов на заднем плане прибавилось, и машин стало больше. Рисунок трещин на сухом грунте неуловимо преобразился.

Ну да, всё верно — с момента, когда двоюродный дядя Нэссы всё это рисовал, прошло уже больше года. Пейзаж актуализировался.

Моего лица коснулся горячий ветер.

Холста передо мной больше не было, был проём в другой мир.

Я шагнул туда и сразу зажмурился.

Солнце жарило слева-сверху, сияло. На блёкло-голубоватом небе не видно было ни единого облачка. Внизу же ландшафт был начисто лишён зелени — ни травы, ни деревьев. Скалы вдали желтели тоскливо и монотонно.

Дороги вокруг посёлка отсутствовали. Здешнему транспорту они, собственно, не требовались — равнина была плоской, как стол. Иссушенная глинистая земля затвердела, узкие трещины не могли помешать мотовездеходам. Один из них как раз демонстрировал свой КПД на практике — шустро двигался от посёлка в сторону скал, а за ним тянулся шлейф пыли.

Оставался вопрос, как народ сюда добирается в дождливый сезон, когда глина раскисает, но сейчас это было неактуально.

Я подошёл к ближайшей постройке. Она и впрямь оказалась модульной — состояла из нескольких блок-контейнеров, собранных воедино. Геометрическими изысками здесь явно не заморачивались, конструкции представляли собой прямоугольные призмы. Я провёл ладонью по обшивке — да, пластик.

Вездеходы же вблизи выглядели ещё экзотичнее, чем с дистанции. Большие колёса, покрышки с мощным рифлением, а вся механика — на виду, как у мотоциклов, без защитного корпуса. Лишь некоторые узлы имели кожухи сложной формы, почти без ровных поверхностей.

По этому принципу были сделаны даже грузовики. Вместо кузовов привычного вида или фургонов они имели решётчатые клети из толстых прутьев или из проволоки. И даже над водительским местом не было козырька. Меня это несколько удивило. Шофёрам-дальнобойщикам здесь, под палящим солнцем, явно приходилось несладко.

Держась за стенку постройки, я переждал дискомфорт, пока в мою голову впитывались местные грамматические структуры и обрастали лексикой. Воздух казался вязким от зноя. Сухая пыль, поднятая там, где я только что прошёл, неохотно оседала на грунт.

Блок-контейнер, возле которого я стоял, не имел оконных проёмов — склад, вероятно, судя по припаркованным рядом грузовикам. Была только дверь, и она открылась к тому моменту, когда я пришёл в себя.

Наружу шагнул мужик, одетый примерно в таком же стиле, как и я сам, разве что рубаха у него выгорела на солнце практически добела. А в кобуре на поясе висел револьвер.

Мужик оглядел окрестности, зыркнул на меня подозрительно, но ничего не сказал. Водрузил на голову широкополую шляпу, надел тёмные очки и направился к вездеходу-грузовику, стоявшему чуть поодаль. Влез на сиденье водителя, повозился там, и машина, рыкнув, тронулась с места. Выхлоп смешался с пылью, завоняло бензином.

Заглядывать на склад я не стал. Проводил взглядом отбывающий транспорт и обогнул постройку, углубившись в посёлок.

Архитектура стала разнообразнее. Кроме модульных параллелепипедов теперь попадались и каркасные домики с двускатными крышами. И расцветка варьировалась — то тёмно-красная, то синяя, то коричневая. Оттенки при этом выглядели кислотными, неестественными.

Возле одного из таких домов кучковались машины, причём не грузовики, а двух- и четырёхместные легковушки. Впрочем, конструктивно они являли собой всё те же открытые вездеходы.

Я подошёл. На вывеске изображалась рептилия с перекошенной мордой, обнявшая лапами бутыль с мутной жидкостью. Заведение называлось «Шаловливый варан». Именно оно, очевидно, являлось здесь средоточием социальной коммуникации.

Переступив порог, я оглядел интерьер. Тот не преподнёс сюрпризов — барная стойка с высокими табуретами перед ней, бутылки на полках, пластиковые столы и пластиковые же стулья. Под потолком вращались лопасти вентилятора, слегка взбаламучивая прокуренный воздух.

В помещении было полутемно — жалюзи на окнах впускали солнечный свет дозированно и без восторга. Народ, лениво переговариваясь, сидел за столами — человек десять. И все уставились на меня.

Сделав морду кирпичом, я подошёл к стойке. Кряжистый бармен с одутловатым лицом ждал молча. Я нейтрально сказал:

— Приветствую.

Он кивнул. Я влез на табурет, оглянулся через плечо. На меня всё ещё косились, но уже не таращились. Прерванные разговоры возобновлялись.

По законам жанра мне следовало бы глотнуть вискаря, поговорить с барменом за жизнь и лишь после этого плавненько подойти к сути дела. Но у меня с собой не было местных денег, а золотые самородки на стойке смотрелись бы нездоровой эксцентрикой, поэтому я вполголоса сразу спросил о главном:

— Не знаешь Дирка?

Несколько секунд он молчал, словно не расслышал вопроса, затем позвал, не повышая голоса:

— Тощая, подойди.

Из-за марлевой занавески, которая закрывала проход в подсобку, появилась девица лет двадцати пяти и весом под сто кило, с фигурой толкательницы ядра, при это густо накрашенная и с пышной причёской, в джинсах и клетчатой рубашке.

Бармен показал ей кивком — постой, мол, вместо меня. Сам же обошёл стойку и коротко махнул мне рукой:

— Пошли.

Мы с ним поднялись по лестнице на второй этаж. Он отомкнул дверь в захламлённую комнату, похожую на кладовку. Там среди прочего помещался несгораемый шкаф. Открыв и его, бармен достал пластиковый свёрток — плоский, как бандероль:

— Твоё. Открой, посмотри.

Внутри обнаружилась карта, свёрнутая в несколько раз. На ней была отмечена точка посреди пустоши, от которой шла извилистая линия к городу. В пункте назначения от руки был дописан адрес — на языке, который использовался в базовом мире, откуда я только что перешёл.

Ещё имелась инструкция, тоже от руки: «Если дождь, то сиди на месте. Если сухо — найди машину. Купи оружие. Расспроси про Рой».

— Спасибо, — сказал я бармену. — А Рой — это что?

Он хмыкнул:

— Да, Дирк предупреждал — может прийти странноватый тип с бредовыми вопросами. Попросил не удивляться и подсказать. Так вот, парень, Рой — это летучая гнусь, которая любит жрать. И если вдруг, пролетая мимо, увидит что-нибудь плоское и при этом подвижное, то кранты.

— Извини, я что-то не понял. Плоское и подвижное?

Бармен вздохнул устало:

— Вот, предположим, сделал ты себе крышу на вездеходе. Плоскую. И поехал. Рой тебя углядел и скушал вместе с вездеходом. Раму, мотор, сиденья, а на закуску — косточки твои и одёжку. Разве что резина останется жёваная и выплюнутая. Резиной он брезгует, да и то не всегда.

— Хренасе, — сказал я. — Вот, значит, почему машины такие странные тут… Но в домах-то крыши и стены плоские тоже? Логику не улавливаю…

— Во-первых, посёлок в слепом пятне, Рой сюда не лезет. А во-вторых, головой подумай. Объясняю ещё раз — Рой жрёт подвижное. Неподвижное или медленное — не трогает, потому что не замечает.

— Гм. Но дома ведь модульные, то есть блоки для них откуда-то доставляют в готовом виде. Почему Рой их по дороге не обглодал?

— А потому что везли черепашьим шагом. Недели две от города волочились. Хотя с нормальной скоростью тут дорога — часов на пять или шесть.

Я поскрёб в затылке:

— Слушай, а можно глупый вопрос?

— То есть предыдущие были умные, полагаешь?

— Ну, этот будет ещё глупее. Почему Рой нападает так избирательно? Нелогично же. Если материал один и тот же, какая разница, плоский он или нет? И, коль уж на то пошло, почему не сделать крышу кабины с более сложной формой? Гофрированную или типа того?

Бармен терпеливо дождался, пока я смолкну, а затем спросил саркастически:

— Самый умный, да? Никто до тебя не пробовал, думаешь?

— Без понятия. Потому и интересуюсь.

— Ты хоть гофрируй, хоть гребешком поставь — Рой чувствует, что ты его дуришь, и налетает. Как, почему — спроси что попроще. Университетов я не кончал. И хватит мне мозги полоскать. Пакет получил? Гуляй.

— Теоретических вопросов больше не задаю, так что не ругайся. Остался только практический. Как мне добраться до города? Есть тут попутный транспорт?

— Транспорт-то есть, — поморщился бармен, — но проблема не в этом.

Глава 3

— В город сейчас мало кто ездит, — пояснил бармен. — Прошёл слушок — по пути туда появилась новая гнусь. Или старая в новом виде, хрен разберёшь. И что с ней делать, никто не знает. Пока вроде проехать можно, но всё равно народ поднапрягся. И просто так никто туда не попрётся.

— А за доплату?

— Можно поспрашивать. Один у меня тут снимает комнату — вот он, может, и согласится, потому что больной на голову. Ну, и сидит сейчас без гроша.

— Сойдёт, — сказал я. — И где он?

Задумавшись на секунду, бармен поморщился:

— Сам спрошу. Он сейчас отсыпается… А ты, главное, не наливай ему до поездки. Вообще ни капли, ты понял? Иначе крышу ему сорвёт окончательно. В баре-то я за ним прослежу, тем более что он мне две сотни должен…

— Ладно, тебе виднее. А мне, кстати, наличка нужна, чтобы с ним потом расплатиться. Кто мне тут золото поменяет? Ну, или серебро?

— От моего «Варана» — налево, потом направо. Там вывеску увидишь. Только не ори тут на всю округу, что ты богатенький. Иди, не отсвечивай. А я Трепача пока разбужу, водилу твоего.

Я кивнул и шагнул к двери, но у порога обернулся:

— Ты говоришь — новый вид старой гнуси. То есть Рой, значит, по составу неоднороден? И он мутирует?

— А о чём я, по-твоему, тебе тут талдычу? Где-то одна гнусь, где-то другая. А где-то вроде была одна, почти безобидная, а через пару лет туда сунешься — и волосёнки дыбом. Если страшилки любишь, то спроси Трепача. Он тебе всю дорогу будет по ушам ездить на эту тему, без продыху. А сейчас — топай, куда собрался.

Я так и сделал. Вышел на запылённую улицу, под яркое солнце. Свернул на поперечную улочку и там обнаружил лавку менялы. Точнее, вывеска обещала ломбард, но здесь же, как я подозревал, выполнялись и остальные операции с налом, ввиду отсутствия банка.

Хозяином оказался щуплый дедок, сидевший за массивным столом. Он делал пометки в толстой тетради, сгорбившись и прищурившись над ней близоруко. Седые волосы клочковато топорщились.

Когда я вошёл, он оторвался от записей, посмотрел на меня поверх круглых очков в проволочной оправе и поинтересовался с печалью в голосе:

— Чем могу быть полезен, молодой человек?

— Принимаете драгметаллы? Не в залог, имею в виду, а сразу на продажу.

— Любопытная постановка вопроса, — вздохнул дедок, быстро просканировав меня взглядом. — Речь о ювелирных изделиях?

— Нет, чистый продукт.

— Молодой человек, вы меня пугаете. Если вы сейчас достанете слиток золота с клеймом Республиканского банка, филиал которого был ограблен месяц назад в предгорьях, то, боюсь, возникнут некоторые сложности.

— Не будем драматизировать.

Я выложил на столешницу небольшой самородок. Хозяин лавки покосился на него недоверчиво, затем осторожно взял двумя пальцами.

Логика подсказывала, что сейчас он организует проверку. Капнет кислотой или уксусом, царапнет по пробирному камню и прочее в том же духе. На худой конец, поднесёт магнит или хотя бы взвесит товар. Но дедок застыл неподвижно, прикрыв глаза и как будто вслушиваясь в пространство.

— Да, и впрямь любопытно, — констатировал он, когда я уже собрался его окликнуть. — Золото чистое, хотя я был уверен, что месторождения по эту сторону гор исчерпаны дочиста. То, что не успели взять люди, доела рудная гнусь. Где добыт самородок, позвольте полюбопытствовать?

— Достался по случаю. Так сколько дадите?

— Видите ли, молодой человек, на такой товар здесь спрос минимальный. Околонулевой, я бы так сказал. И я вряд ли отыщу покупателя, чтобы поиметь свой скромный процент…

— Уверен, вы справитесь, — сказал я. — Вы производите впечатление крайне компетентного человека.

— Я мог бы вам предложить девять сотен… Пусть даже девять с половиной — в награду за вашу тонкую лесть, на которую я, к сожалению, падок…

Насколько я понимал, этой суммы мне бы вполне хватило, чтобы добраться до города. Но если бы я ушёл, не торгуясь, бдительный старичок впал бы в подозрительность, поэтому я сказал укоризненно:

— Почтенный хозяин, вы меня обижаете. Ну какие тут девять сотен, хоть бы и с половиной? За такой самородок — три тыщи минимум.

— А вы не лишены фантазии, юноша, — несколько оживился дедок. — Но ваше воображение слишком оторвано от реальности. Тысячу — так и быть, для круглого счёта…

Сошлись в итоге на полутора тысячах. Я мог бы выторговать ещё пару сотен, но мне уже стало лень. Он отсчитал мне четырнадцать сотенных бумажек, а пятнадцатую даже предусмотрительно разменял на более мелкие.

— И мой вам совет, — сказал он мне на прощанье, — купите-таки себе револьвер, лавка по соседству. Лишним не будет.

Стрелять я, естественно, не планировал, но припомнил, что о покупке ствола упоминал и Дирк в записке, оставленной для меня. Как я уже заметил, при оружии были все, кого я встречал на улицах и в «Шаловливом варане». Стоило, пожалуй, тоже обзавестись, хотя бы ради того, чтобы не выделяться на общем фоне.

В оружейной лавке торговал хмурый тип со взглядом голодного звероящера.

— Добрый день, — сказал я ему, — мне бы револьвер.

Смерив меня взглядом, он выложил на прилавок здоровенную дуру, которая, если судить по виду, сгодилась бы и для охоты на мамонтов. Я терпеливо сказал:

— Мне без фанатизма.

— Говори толком.

Я присмотрелся к изделиям, выставленным у него за спиной и прикрытым сдвижной решёткой. Некоторые из них были новые, другие напоминали металлолом. В здешних торговых марках я ничего не смыслил, но у меня имелось следопытское зрение. Задействовав его, я ткнул пальцем:

— Вон тот, пожалуйста.

Продавец положил передо мной револьвер, который смахивал внешне на «кольт-питон», виденный в кино. Примерно такой был у Бельмондо в «Профессионале».

Я форсировал зрение, повертел револьвер в руках. Откинул барабан влево, вернул на место. Если бы у меня спросили в этот момент, какие конкретно признаки важны при осмотре, я не смог бы ответить. Но интуиция говорила мне — револьвер исправен, хоть и отнюдь не нов, а его внешний вид вполне зауряден для этих мест. Ну, собственно, я и брал его именно для вида.

— Старый, — сказал я.

— Старый, — подтвердил оружейник. — Скидка.

Отдав полторы сотни, я докупил ещё кобуру и коробку патронов. Кобуру нацепил прямо у прилавка, воткнул в неё незаряженный револьвер, а патроны засунул в сумку.

Для антуража не хватало разве что шляпы. Впрочем, и для удобства тоже — солнце жарило всё сильнее. Так что, найдя соответствующую лавку, я купил шляпу и очки. В предстоящей поездке через пустыню они могли всерьёз пригодиться.

В общем, под ковбоя я мимикрировал. Повезло, что хоть на коняшках здесь не катались, иначе вышел бы некоторый конфуз. В своём родном мире я к лошадям и близко не подходил, а в том, где сейчас учился на следопыта, они отсутствовали вообще, как ни странно. Там были только тягловые волы.

Потратив ещё несколько минут, я прошёлся по улочкам, сделал несколько снимков — просто на память. А фотография той постройки, возле которой стояли грузовики, получилась со следопытским качеством, как потенциальная дверь. Никто не мешал мне, все в такую жару сидели под крышей.

Когда я вернулся в бар (или, точнее, в салун, учитывая мою мимикрию), бармен указал мне на столик в дальнем углу. Там маялся, цедя кофе, жилистый худой тип, лет на десять старше меня, в поношенной рубахе с заплатой на рукаве.

Подойдя к нему со мной вместе, бармен сказал:

— Значит, так, Трепач. Вот этого парня доставишь в город.

— Доставить-то я могу. Чего б не доставить? — сказал Трепач. — Но поездка будет, ребятки, та ещё, потому как и сами знаете — гнусь там новая. Так-то есть у меня маршрут, где она пока не особо, но дело муторное. Не угадаешь. Вот, помню, в прошлом месяце ехал — поначалу вроде спокойно, а потом смотрю…

— Ближе к делу, — перебил бармен.

— Дык куда ближе-то? Говорю же — меньше, чем за тысячу, не поеду.

— Семьсот, — сказал я. — Ну, и бензин с меня.

— Жлоб ты, парень, — сказал Трепач, но физиономия у него при этом была довольная. — Ладно, хрен с тобой, уломал. Но деньги вперёд.

— Вперёд он заплатит ровно две сотни, — отрезал бармен. — Прямо сейчас. И отдаст их мне, потому что ты мне их должен.

— Злой ты, — сказал Трепач, — да ещё и мелочный. Нет в тебе размашистости.

Я вручил бармену две сотенные бумажки, и Трепач прокомментировал:

— Ну, я же говорил, что заработаю и отдам, а ты сомневался. Вот — получи и радуйся. И в блокнотик куда-нибудь запиши, чтобы не забыть. Ну, и раз уж должок уплачен, налей стакашку на посошок.

— А вот хрен тебе, — сказал бармен. — Садись в свою колымагу и езжай в город. До темноты как раз доберётесь, если не будете здесь штаны протирать. Ну, и если гнусь не сожрёт.

— Подавится, — беззаботно заржал Трепач. — Ну, погнали, парень.

Он пошёл к выходу, а бармен придержал меня за локоть и сказал тихо:

— Пушку заряди сразу. Пули-то Рою — побоку, но звук он не любит. Может, на полминуты замешкается, не сразу сгрызёт.

— Гм, оптимистично. Но в любом случае — за помощь спасибо.

Я догнал Трепача. Мы с ним свернули в проулок и подошли к большому ангару, который служил и складом, и гаражом одновременно.

Грузовик Трепача выглядел побитым, как после череды мелких ДТП. Ощутимо погнулся «кенгурятник» на морде, а решётчатый кузов несколько вмялся с левого бока. Чёрная краска облупилась с металлических прутьев, те были исцарапаны.

Нас заметил мужик в засаленном синем комбинезоне. Подбежав к нам, он с нетерпеньем спросил у Трепача:

— Ну? Сидишь или едешь?

— Давай, грузи, — ответил тот царственно.

Мужик закивал поспешно и, развернувшись, махнул кому-то рукой. В ангаре началось мельтешение — крепкие парни в комбинезонах тащили к грузовику мешки, складывали в кузов. Я поинтересовался у Трепача:

— Что за груз?

— Пыльный жемчуг же. Ты вообще не местный? Здесь суховей примерно раз в две недели — ну, не обычный, в смысле, а намагниченный. Узкой полосой идёт, мили в три-четыре. И вот после него жемчужины из земли вылезают, а народ собирает. Хотя этот здешний сорт — не особо ценный. Средней паршивости, если честно. В горючку не перегонишь, только на удобрения. Но какой-то навар имеют, по ходу дела. А я вожу. Ну, не только я, но сейчас желающих — не особо, сам видишь.

— А почему они ждут попутку? Купили бы себе грузовик и сам возили бы.

Трепач хохотнул:

— Ага, хрена с два. Моторная гильдия здесь всех держит за вымя. Патент на грузоперевозки — у нас.

Пока мы стояли, я вскрыл коробку с патронами, зарядил револьвер. Решил, что надо прислушаться к совету бывалого человека.

Кузов тем временем заполнился примерно наполовину. Туда же влезли два парня с карабинами — сели между мешками, сунув под задницы толстые матрасы, свёрнутые валиками.

Спереди грузовик был двухместным, хоть и открытым. Трепач уселся за руль, а я — справа от него. Мотор заревел надсадно, чихнул, и мы выкатились-таки из ангара. Остановились возле бензоколонки, заправились — я, как и договорились, оплатил удовольствие.

Ещё мы купили воды в дорогу, плюс съестные припасы. Те выглядели невзрачно — брикеты в пластиковых цветных упаковках.

Выехав из посёлка, Трепач погнал машину на северо-восток, где не было скал. Теперь солнце светило в спину. Пыль позади нас взмётывалась, тянулась хвостом. Я надел очки и надвинул шляпу на нос. Спросил:

— А по поводу новой гнуси есть что-нибудь конкретное?

— Ну, конкретное — она завелась, парни её видели. Но пока не очень понятно, как она жрёт. Ещё не оформилась, чтоб гулять на серьёзные расстояния, силу копит. Проскочим, думаю, не боись.

Я задал ему ещё пару-тройку наводящих вопросов. Этого оказалось достаточно — Трепач, получив свободные уши, задвинул лекцию. Она, правда, ежеминутно перемежалась байками, анекдотами и страшилками, но в целом оказалась довольно информативной. Я более или менее разобрался, что здесь творится.

Мы находились на крупном острове, размером с Мадагаскар. Он располагался поодаль от других континентов и был открыт недавно, лет сто назад, но колонизировали его далеко не сразу. Здесь обнаружилась странная форма жизни, напоминавшая не то облака цветочной пыльцы, не то рои насекомых. А ещё здесь были блуждающие магнитные аномалии — и вот под их воздействием эта роящаяся пыльца видоизменялась.

Биологи и генетики рассуждали о мутациях, пытаясь понять, как именно всё это работает. Лично я, правда, сильно подозревал, что кроме электромагнитных полей в аномалиях был ещё и магический компонент. Но местная наука магию отрицала.

Как бы то ни было, Рои бродили над островом. В некоторых районах они усиливались — сжирали растительность подчистую, а затем принимались за остальное, но с оговорками. Их меню варьировалось, не поддаваясь логике. Где-то Рой жрал всё плоское, а где-то набрасывался на столбы и антенны.

Колонизация острова при таких предпосылках выглядела безумием, но она состоялась. Причина была проста — в горах нашли золото и драгоценные камни. А ещё вдоль линий распространения аномалий иногда прорастали интересные штуки вроде пыльных «жемчужин». К настоящему жемчугу они отношения не имели, но местным старателям было пофиг, название закрепилось.

В других местах собирали кристаллизованную ядовито-красную дрянь, токсичную. Она попадалась реже, ценились выше. Её перерабатывали, смешивали с какими-то химикатами и получали сыворотку, которая делала человека в разы сильнее физически, добавляла выносливости.

В последние годы главную прибыль приносили как раз «жемчужины» и кристаллы. Золотая лихорадка сошла на нет. Поначалу Рой был к золоту равнодушен, россыпи игнорировал. А вот рудные жилы, когда люди до них добрались, его заинтересовали. Он принялся выгрызать их жадно и тщательно. Мог сожрать и крупные самородки, оставляя лишь мелкие.

Древесина на острове отсутствовала как класс. Колонисты пытались завезти саженцы, но те были съедены моментально, с особым смаком. Рой поглощал и завезённые доски, и деревянную мебель. И лишь когда появилась дешёвая бытовая пластмасса, колонизация несколько упростилась.

А вот бумагу Рой не употреблял — любил целлюлозу только в природном виде. Но всё равно и книги, и канцелярские принадлежности здесь стоили дорого, потому что завозились с материка.

Тихие обыватели на остров не приезжали, как можно догадаться. Впрочем, сейчас уже подрастало второе поколение, родившееся на острове. Оно было менее отмороженным, чем первопроходцы, но тоже клювом не щёлкало.

Всё это Трепач вываливал на меня без пауз — но в какой-то момент вдруг смолк и резко нажал на тормоз. Парни с карабинами матюгнулись из кузова. Один из них, приподнявшись над мешками, спросил:

— Чего встал?

— Да чё-то мне воздух здешний не нравится. — Трепач то ли вслушивался в пространство, то ли принюхивался. — Рой тут прошёл недавно…

Парень достал из сумки бинокль, оглядел горизонт:

— Ни хрена не вижу.

— Надеюсь, и не увидишь. Он далековато, вон там примерно…

Трепач махнул рукой вперёд-влево. Второй хранитель мешков тем временем тоже встал и мрачно спросил:

— Ну, и чё теперь?

— Прямо ехать стрёмно, — сказал Трепач. — Рой почует, скорей всего. И да, он какой-то новый, судя по вони. Я без понятия, что он жрёт, а чем брезгует. Не хочу соваться. Сделаем крюк, направо, целее будем.

— А ты не гонишь? — спросил парень с биноклем.

— Хочешь проверить? Если поедем прямо и нас сожрут, то я выиграл. Устраивают такие условия?

Парень с досадой сплюнул за борт, а я посмотрел направо, куда задумал ехать Трепач. Там вновь показались скалы — не такие большие, правда, как в районе посёлка. Те были высотой в сотню метров, а эти — размером с двух- или трёхэтажный дом.

— Там шатуны ошиваются, сто процентов, — пробурчали из кузова. — Давай лучше постоим, переждём.

— Переждать — оно как бы да, — ответил Трепач и опять принюхался. — Но, по-моему, Рой возвращается. И ещё…

Приподнявшись, он оглянулся:

— Если не путаю, второй идёт сзади-справа. В клещи берут…

Не тратя больше время на разговоры, Трепач дал газу. Мы понеслись в сторону камней, чтобы проскочить чуть левее них.

Они приближались, вырастали в размерах. Я снял очки, задействовал следопытское зрение. Солнце сдвигалось к западу, но стояло ещё достаточно высоко, и камни в его лучах просматривались неплохо.

Увиденное мне не понравилось.

Глава 4

Кто-то притаился в камнях, поджидая нас.

И хотя я не видел там пока никого, сомнений у меня не было. Если бы мне потребовалась следопытская фотоиллюстрация с заголовком «Засада», то более подходящий пейзаж я вряд ли нашёл бы.

Впрочем, и остальные, кажется, не испытывали иллюзий. Косясь на камни, Трепач начал поворачивать руль, чтобы не оказаться вплотную к ним. При этом он периодически зыркал и в противоположную сторону, откуда якобы приближался Рой.

Земля под колёсами стала менее ровной, появились колдобины и мелкие голыши. Машина покачивалась, кренилась. Приходилось держаться, чтобы ненароком не выпасть.

Кто ждёт в засаде, я понял через считанные секунды.

Камни теперь были в сотне шагов от нас, по правую руку. И вот оттуда, взревев, появились три драндулета и понеслись нам наперерез.

Если грузовик Трепача выглядел побитым, то эти штуки были и вовсе склёпаны из металлолома, судя по виду, и скреплены соплями для верности. Как мне чудилось, ещё миг-другой — и они развалятся на запчасти.

Габаритами они напоминали пикапы и передвигались шустро. Бортики в кузовах были из пластмассовых реек и проволоки, высотой метра в полтора, а люди стояли, держась за них. В каждом из «пикапов» было человек пять, в совершенно диких лохмотьях.

Все они орали и улюлюкали, потрясая винтовками, но почти не стреляли. Не было патронов, скорей всего. Лишь два оборванца сразу же в нас прицелились и пальнули. Пуля с отвратительным звуком чиркнула по металлу рядом со мной.

В ответ начали стрелять мои спутники с карабинами. Но нашу машину как раз подбросило на ухабе, пули улетели куда-то вдаль, над камнями. Из кузова донеслись матюги. Одного из наших стрелков чуть не завалило мешками.

— Догонят, — сквозь зубы бросил Трепач, уводя машину всё дальше влево. — Горючка у них с добавкой…

И да, чем бы оборванцы ни заправляли свои тачанки, те слишком быстро с нами сближались. На передках у них крепились заточенные штыри — орудие для тарана. А некоторые из этих ребят держали вместо винтовок длинные шесты с крючьями — готовились стаскивать нас с машины.

Я выдернул из кобуры револьвер.

Моё восприятие скачком перешло на новый виток форсажа. Картинка будто замедлилась, хотя это было лишь субъективное ощущение. Слишком много подробностей улавливал мозг за доли секунды.

Кочки и голыши перед нашим грузовиком.

Курс преследователей, их скорость, неровности перед ними.

Предполагаемая траектория выстрела.

И мишень — колесо рыдвана с толстой, широкой и ребристой покрышкой, в двадцати метрах от меня…

Задержав дыхание, я надавил на спуск.

Отдача толкнула меня в плечо, а револьверная пуля вошла в покрышку наискосок.

Драндулет скособочился и вильнул, чуть не опрокинувшись. Людей в его кузове бросило друг на друга и на высокий боковой бортик.

Водитель следующей колымаги, чтобы не врезаться, рефлекторно вывернул руль. Её тоже занесло, и в кузове все повалились с воплем.

Третий драндулет продолжал погоню, но мои спутники с карабинами оклемались и вновь открыли стрельбу. Не очень-то метко — следопытского зрения у них не было, а наш грузовик всё так же подпрыгивал. Но одна из их пуль попала-таки в рыдван, куда-то в район мотора.

Рыдван заглох и остановился, как и два остальных.

Теперь мы стремительно от них отдалялись.

Я сунул револьвер в кобуру, а Трепач сказал мне:

— Ну, ты и выдал. Специально так целился? Или повезло?

— Всего понемножку. Но эти чижики слишком уж быстро ездят, по-моему, на своих тарантасах, нет?

— Ну, ещё бы, — хмыкнул Трепач. — Жемчужины растворяют в горючке. Но говорю же — жемчуг у нас паршивенький. Двигатель засоряется на раз-два, сдыхает через полсотни миль. Хотя эти-то развалюхи не жалко, они и так еле держатся… А вообще, эти ребятишки — те ещё психи. Прикинь, они пыльный жемчуг ещё и жрут…

— Нафига?

— Чтобы Рой не трогал. И он не трогает, брезгует. Но мозги у ребят спекаются, и кишки прогнивают. Психи, одно слово…

Трепач замолчал и опять вслушался в пространство. Затормозил, заглушил мотор и мрачно оповестил:

— Рой близко, не оторвёмся. Сидим, не вякаем, молчим в тряпочку. Если он обычный, то не заметит. А если действительно какой-нибудь новый, то…

Не договорив, он махнул рукой.

Тишина вокруг стала давящей, неестественной. Шатуны-оборванцы остались далеко позади, не пытаясь больше догнать нас. Мы нервно озирались.

И наконец я увидел Рой.

Издалека он выглядел как коричневато-ржавая туча, которая приближалась к нам слева, ежесекундно меняя форму и плотность. Туча эта то истончалась и становилась почти прозрачной, раздаваясь при этом в стороны, то сгущалась в комок.

А чуть погодя появилась ещё одна, с другой стороны. Обе части Роя сближались, чтобы сойтись в том месте, где посреди равнины стоял наш грузовичок.

Подсознательно я ожидал, что Рой будет издавать жужжание или ещё какой-нибудь звук, характерный для насекомых. Но он перемещался почти беззвучно. Лишь едва уловимый шелест, как от сухой бумаги, щекотал восприятие.

Обе тучи вытянулись навстречу друг другу и соединились в одну — прямо перед нами, метрах в пятидесяти, невысоко над землёй. Теперь стало видно, что они состоят из чего-то вроде пыльцы, которая беспокойно клубилась, переплетая свои шлейфы друг с другом.

Поначалу казалось, что Рой нас не замечает, и я немного расслабился. Но затем он вдруг вздрогнул, будто что-то почуял, и стал вытягивать в нашу сторону тонкий щуп.

Мне вспомнились слова бармена — близкий звук выстрела может якобы отпугнуть пыльцу ненадолго. Я потянулся к кобуре, но Трепач достал свой револьвер первым. Он не целился в Рой, а просто выстрелил в землю перед машиной.

Отросток резко отдёрнулся, втянулся в ржавую тучу. Та заклубилась недоумённо — так я это воспринял, по крайней мере.

Трепач выстрелил ещё трижды. Пули входили в грунт, вздымая фонтанчики жёлтой пыли. Из кузова пару раз пальнул один из парней-попутчиков.

Но Рой больше не обращал на это внимания. В нашу сторону снова потянулись отростки — четыре штуки, по одному на каждого путешественника.

Может быть, подсознание надо мной подшутило, вспомнив, как назывался местный салун, а может, мне просто напекло голову — но в отростке, который направлялся ко мне, почудились очертания чудовищного варана, размером с нашу машину.

Фантом развеялся миг спустя, щуп видоизменился в очередной раз, но я уже не мог отбросить эту ассоциацию. И когда оконечность щупальца истончилась, приблизившись к моему лицу, я воспринял это как вараний язык.

Рефлекторно я попытался отпрянуть, но не сумел. Мои мышцы отяжелели, как будто их залили свинцом, и почти перестали слушаться. Грузовик окружила полупрозрачная рыжеватая пелена, и воздух стал вязким, словно смола, не давая пошевелиться.

Тонкий отросток передо мной раздвоился. Два его усика проникли мне в ноздри, вдвинулись глубже.

Ощущение было гадостное — как будто они тянутся к мозгу, нащупывают контакты с нейронами, ищут подключение и находят.

У меня в памяти, вопреки моей воле, начали прокручиваться картинки последних суток, причём в обратном порядке — встреча со ржавой тучей, столкновение с шатунами, выезд из посёлка, визит к меняле, знакомство с барменом.

Казалось, «варан» перематывает киноплёнку назад.

Но, добравшись до кадра, где я прохожу сквозь картину-дверь, он споткнулся и брезгливо отдёрнулся.

Я даже успел уловить, что именно ему не понравилось.

Человеческие воспоминания были для «варана» деликатесом, но моя память слишком отчётливо пахла краской-эффектором. Прокручивая «кино», Рой подбирал порцию — однако не стал её поглощать. Не пришлась по вкусу чужая магия.

Отросток отполз от меня, втянулся в ржавую тучу. Но я по-прежнему не мог шевельнуться — воздух вокруг остался рыжеватым и плотным.

Краем глаза я видел, что соседнее щупальце выдаивает память из Трепача. Тот был местным уроженцем без лишних запахов, и «варана» это устраивало.

Так продолжалось ещё около минуты.

Затем отростки начали отлепляться, хищник насытился.

Пелена вокруг поредела, затем развеялась окончательно. Я ощутил, как мышцы снова обретают подвижность, хотя осталась неприятная слабость.

Ржавая туча выглядела теперь компактнее и жирнее. Несколько секунд она ещё колыхалась перед грузовиком, а затем неспешно поползла прочь.

Трепач неуклюже пошевелился. Обвёл окрестности мутным взглядом, уставился на меня — но, кажется, не узнал.

— Ау, Трепач, — позвал я. — Ты как вообще?

Не ответив, он отвернулся. Впечатление было, что он спит наяву. Парни с карабинами выглядели приблизительно так же — сидели среди мешков, таращась в пространство.

Я слез на землю, обошёл грузовик, взял Трепача за локоть:

— Пошли. Пересядешь в кузов.

Он подчинился с некоторой задержкой. В кузове я посадил его на матрас. Оглядел окрестности — всё спокойно. Ни шатунов, ни туч.

Я сел на водительское сиденье.

Мне пару раз уже доводилось сидеть за рулём старой легковушки и трёхколёсного мотоцикла. У моего приятеля-одноклассника отец был автомехаником и любил возиться с железом. Будучи в настроении, он показывал нам, как всё это устроено, а когда мы стали постарше, разрешал даже порулить возле гаражей, стоявших на окраине городка.

Сегодня к тому же я понаблюдал следопытским зрением, как Трепач управляет грузовиком, поэтому вполне представлял, что делать. Ручка газа на руле, сцепление, педаль тормоза — система понятна.

Сверившись с картой, я осторожно тронулся с места. Сначала ехал медленно и печально, но постепенно приноровился и увеличил скорость. Тем более что протаранить здесь что-либо было невозможно при всём желании.

Иногда я оглядывался на спутников. Все трое заснули, привалившись к мешкам, и мне оставалось только надеяться, что сон этот — оздоравливающий. Вслед за машиной стелился пылевой шлейф, а на заднем плане садилось солнце.

Когда равнину накрыли сумерки, температура быстро поползла вниз. Я затормозил, чтобы достать куртку из сумки. Впрочем, поездка подходила к концу — впереди мерцали электрические огни, широкая россыпь. Мы приближались к городу.

Подступающий холод разбудил попутчиков. Трепач заворочался, приподнялся, уставился на мешки и на парней с карабинами. Перевёл наконец-то взгляд на меня и спросил:

— Ты кто?

— Отличный вопрос, — сказал я. — Мы с тобой познакомились в районе обеда. Потом нас перехватил Рой, чтобы высосать память. Мне повезло, я ему не слишком понравился, поэтому пострадал не особо. Вопрос — сколько ты забыл? Вот этих орлов ты помнишь, к примеру?

Трепач оглядел парней:

— Этих помню, да, пару раз возил их… А так ощущение — как с дикого бодунища… Вроде выезжал из предгорий, а потом — как в тумане всё…

— Ну, это полбеды. Всего несколько дней забыл, значит.

— Погоди… Говоришь, гнусь память высасывает? Раньше такого не было вроде… Но да, слушок был, что новая гнусь тут завелась, непонятная… И давай, подробно рассказывай, что и как…

Выслушав меня, Трепач почесал в затылке:

— Неподвижную тачку, значит, заметила? Хреновато… Хотя, с другой стороны, не съела ведь целиком, только память за трое суток…

Пока я рассказывал, парни тоже проснулись, и теперь один из них пробурчал:

— Три дня из памяти — фиг бы с ними. Но гнусь ещё неокрепшая, молодая. Поэтому и высосала так мало. А вот после того, как заматереет, в силу войдёт, с ней лучше бы не пересекаться…

— А на посёлок она не нападёт? — спросил я. — Ну, раз теперь замечает не только движущиеся объекты?

— Посёлок — в слепом пятне, — ответил Трепач, взглянув на меня с недоумением. — Лозоходцы работали перед тем, как его поставить, искали место. Гнусь не увидит. Всегда так делают. Ты вообще не из здешних, что ли? С материка приехал?

— Типа того, — сказал я. — И про слепое пятно я знаю, просто стормозил малость. Ну что, поехали дальше? Машину можешь вести? А то я не ориентируюсь в городе.

— Щас, погодь…

Трепач свинтил пробку с пластиковой бутылки. Долго и обстоятельно хлебал воду, затем сполоснул лицо. Констатировал:

— Ну, более или менее…

Напялив брезентовую куртку, он сел за руль. Мы двинулись к городу. Трепача ещё плющило после контакта с гнусью, поэтому он молчал. А я размышлял.

Итак, я на собственной шкуре выяснил, что стирание памяти — процедура недолгая. Ну, во всяком случае, если у стирателя есть достаточно сил, как у здешней мутирующей фауны-гнуси…

Если же процедуру проводят люди, то у них, наверное, получается не так лихо. Взять, например, тот случай на рынке, осенью — Невидимке пришлось предварительно повозиться, сделать татуировки своим бандитам. И это при наличии суперкраски…

Но да, процедура реализуема. Прежде я видел лишь её результат, теперь же воочию пронаблюдал процесс…

— Нас — к складу, как обычно, — сказал Трепачу один из парней.

Мы въехали в город. Здесь дома были уже кирпичные, а не пластиковые, но архитектура тоже сводилась к прямоугольникам. И чего-то не хватало на улицах. Чего именно, я вскоре сообразил — деревьев. Видимо, они были настолько лакомым кусочком для гнуси, что та могла их учуять даже в слепом пятне, поэтому местные решили не рисковать…

Возле очередной безликой постройки мы затормозили. Открылись металлические ворота, вышел мужик в спецовке, пересчитал мешки. Появились грузчики, утащили мешки на склад. Трепач вручил мужику бумагу, тот подписал — груз принят, мол, всё нормально. Хотя, строго говоря, это была не бумага вовсе, а гибкий и очень тонкий лист пластика.

Парни с карабинами пожали нам руки, Трепач вернулся за руль, и я назвал ему адрес, полученный от Дирка:

— Подбросишь?

— Да не вопрос.

Улицы здесь были заасфальтированные, и иногда попадались даже автомобили, похожие на привычный для меня транспорт, с плоскими бортиками и дверцами. Но большинство машин предназначалось явно для поездок за город, во владения гнуси.

Наш грузовик свернул в респектабельную часть города. Здесь стояли особняки с треугольными фронтонами и верандами — явно недешёвые, но геометрически простоватые. На их фоне дом Дирка явственно выделялся.

— Ого, — оценил Трепач, когда мы затормозили. — Родственник твой? Завидую.

Особняк имел арочные окна, цилиндрические башенки и полукруглый портик — будто иронизировал над окружающей угловатостью. Фасад красиво подсвечивали фонарики. Было ясно, что с проектом хозяин по-настоящему заморочился и деньги не экономил.

— Спасибо за доставку, — сказал я, отдав Трепачу пять сотен. — Как договаривались. И не забудь, что в «Шаловливом варане» ты долг покрыл.

— Да уж не забуду, — усмехнулся Трепач. — Если что, свисти. Я тут на пару-тройку деньков зависну.

Взяв у него адрес таверны, где он остановился, я вылез. Он газанул и умчался по освещённой улице. А я подошёл к воротам с ажурной ковкой и надавил на кнопку звонка. Ответили мне солидным, хорошо поставленным баритоном:

— Слушаю вас.

Наверное, это был какой-нибудь мажордом, потому что голос совершенно не подходил тому ухарю, которого я видел на фотокарточке.

— Добрый вечер, я к Дирку.

— Хозяин не принимает, — ответили мне строго и холодно.

— У меня для него записка от Нэссы.

Повисло недоверчивое молчание, затем мой невидимый собеседник сказал:

— Прошу.

Ворота величаво открылись. По широкой дорожке, выложенной гладкими плитами, я подошёл к крыльцу. И да, меня встретил мажордом — с бакенбардами, в чёрном сюртуке и с галстуком-бабочкой. Он оглядел меня осуждающе и препроводил в гостиную.

На мягком диване сидели две молодые дамы в облегающих юбках — довольно длинных, ниже колен, зато с боковым разрезом почти до талии. Смотрелось неплохо. А между ними царственно развалился Дирк — его я опознал моментально по ядовито-наглому взгляду.

Он оглядел меня, усмехнувшись. Поставил на столик перед диваном фужер с вином, поднялся и сказал дамам:

— Поскучайте пока. У меня дела.

Глава 5

Когда мы с ним вышли из гостиной, Дирк небрежно спросил:

— И как там дела у моей племяшки? Чего она всполошилась?

— Почитай лучше сам в письме.

Я дал ему конверт. Дирк вскрыл его, а мне предложил:

— Иди пока мойся. Арчи тебе покажет, куда. Потом потолкуем, поужинаем, с девчонками отдохнём. А завтра решим на свежую голову, как жить дальше.

Я отрицательно качнул головой:

— Нет, я лучше сразу — обратно, на ту сторону. Нэсса ждёт, беспокоится. Если ты готов, пошли вместе. Ну, или напиши ей ответ, а я передам.

Он посмотрел на меня с насмешливым интересом:

— А ты, значит, у неё ухажёр, а не просто за деньги нанятый? Ха, занятно. Ты не из высших кланов, иначе я бы тебя узнал. Второстепенные я, в принципе, тоже неплохо знаю, но тебя не припомню.

— А простолюдинов ты вообще не рассматриваешь? — хмыкнул я.

— Да ну брось. Нэсса с простолюдином? Это был бы анекдот года. Или, может, тебя в какой-нибудь Охре растили, никому не показывая до совершеннолетия? Они там со странностями, так что я бы не удивился.

— Не угадал ты, — сказал я, достав из кармана перстень. — Во-первых, я всё-таки из второстепенного клана. А во-вторых, я не ухажёр Нэссы. Мы просто иногда с ней общаемся.

— Да уж, удивила племяшка. Ладно, давай посмотрим…

Дирк пробежал глазами письмо и нахмурился. Перечитал внимательнее, задумчиво потёр подбородок.

— Вот, значит, как… Забавно…

Примерно на полминуты он замолчал, прикидывая что-то в уме. После чего направился к лестнице, махнув рукой приглашающе:

— Пошли в мастерскую. Напишу записку, потом оттуда же и уйдёшь.

— А ты к нам не собираешься?

— Собираюсь, дня через три. Племяшка написала, что срочности пока нет, а мне надо кое-какие дела тут довести до конца.

Когда мы поднялись на второй этаж, он отпер пластиковую дверь с декором «под дерево», включил в комнате свет.

В мастерской стояла реечная конструкция для крупноформатной картины, но само полотно отсутствовало. В углу помещался столик, на котором лежали листы бумаги с набросками и карандаши. Зато на стенной панели из пластика имелись фотообои сразу с двумя пейзажами — вилла на морском берегу и тот самый перекрёсток, который я тоже сфотографировал в качестве «возвращалки».

— Заранее держишь? — поинтересовался я. — На случай, если придётся линять отсюда быстро и резко?

— Само собой, — ухмыльнулся он. — Народ тут своеобразный, заранее не предскажешь, кому что на ум взбредёт. Ну, или какая-нибудь новая гнусь пролезет-таки в слепое пятно. Поэтому да, готовая дверь здесь лишней не будет.

— Слушай, а почему ты выбрал именно этот мир, с гнусью?

— А вот из-за неё и выбрал. Меня она, во-первых, не съест, я слишком воняю краской. А во-вторых, это явно магическая зверюга. И магия — не такая, как у нас дома. Материал для исследования — на сотню томов. А нравы в этих краях простые, никаких лордов. Если есть деньги — живёшь нормально.

— Ты сталкером заделался? Ну, в смысле, добываешь что-нибудь ценное из аномальных зон? Доходное дело, насколько я понимаю, если добыча нестандартная.

— Не без этого, — сказал Дирк. — А ещё я с той стороны прихватил с собой пару бриллиантов, они здесь вполне котируются.

— Понятно. Красиво жить не запретишь.

Он присел за столик и начал писать записку. А я вытащил из тубуса снимок-реверс и прилепил его на ту стену, где фотообоев не было, а была только пластиковая панель с имитацией древесных волокон.

Я выбрал фотографию с перекрёстком. Следовало проверить — вдруг Нэсса ещё дожидается в доме, который там в двух шагах?

Дирк отложил карандаш, свернул бумажный лист вчетверо. Протянул мне:

— Тут ничего секретного, но пусть она увидит мой почерк.

Сунув записку в карман рубахи, я снял с бедра кобуру, положил на столик — вспомнил, что револьвер нельзя пронести сквозь дверь. Выложил и патроны из сумки. Но прежде чем открывать картину, оглянулся на Дирка:

— Можно ещё вопрос? Насколько я знаю, Нэсса написала тебе о странностях, которые ей чудятся в Академии. Мы с ней это обсуждали, хоть и намёками. У меня тоже есть кое-какие наблюдения в связи с этим. А у тебя? Ты что-нибудь необъяснимое замечал, пока был студентом? Ну, или после выпуска? Нэсса говорит, у тебя нестандартный подход.

Он взглянул на меня в упор, затем отвернулся и, засунув руки в карманы, прошёлся туда-сюда вдоль окна. Произнёс:

— Племяшка тебе, кажется, доверяет, но я пока — не особо. Давай мы поступим так — я с ней пообщаюсь, а дальше определимся по ситуации. Может, встретимся все втроём и обсудим ваши проблемы. А может, нет. Но за то, что ты добросовестно выполнил её просьбу и даже не словил по дороге пулю, дам тебе небольшой намёк. Нет, сам я, когда учился, не видел ничего аномального. Ну, если не считать тупости некоторых сокурсников. Но у меня было подозрение, что через пару лет эти странности могут-таки начаться.

— А почему? Что тебе дало повод?

— Не увлекайся, — хмыкнул он. — Говорю же — если ситуация будет располагать, то потолкуем позже. А на сегодня — хватит.

Молча кивнув, я всмотрелся в реверс.

Переход открылся легко, однако на этот раз он выглядел необычно. На фотографии был солнечный день, но в реальности там уже стемнело. Поэтому, когда фотка стала трёхмерной, освещение внутри неё изменилось, как будто я посмотрел на ускоренной перемотке наступление сумерек, которые через пару секунд превратились в ночь. Жаль, что солнца не было в кадре, а то получился бы настоящий мультфильм.

Я шагнул вперёд.

После пыльной духоты «ковбойского» мира воздух в районе озера показался мне сладким, почти пьянящим. Я сделал жадный, глубокий вдох, и голова закружилась от цветочного аромата.

Я дошагал до домика с флигельком, заглянул во двор, постучался, но мне никто не открыл. Света в окнах не было. Значит, Нэсса вняла моему совету и, подождав некоторое время, ушла ночевать в отель.

Спустившись с холма, я заметил телефонную будку под фонарём. Вытащил из сумки наручные часы (в другом мире их не носил, поскольку не знал, привычны ли там такие штуковины), глянул время. Близилась полночь, но я не сомневался, что Нэсса ещё не спит.

У неё в отеле был номер-люкс с телефоном, соединили быстро.

— Да? — ответила она почти сразу.

— Привет. Решил позвонить, не дожидаясь утра.

— Спасибо, правильно сделал. Я волновалась, честно говоря. Всё в порядке?

— Ну, в общем, да. Нашёл Дирка, всё передал. Через пару дней он появится.

— Это просто отлично, — сказала Нэсса, и в её голосе послышалось явно облегчение. — Я тебе очень благодарна. Ты сообщишь подробности?

— Да, конечно. И передам записку.

Мы договорились встретиться утром. Я вызвал по телефону такси, которое довезло меня до моей гостиницы. Рядом с ней обнаружилось круглосуточное бистро, и я смолотил там несколько жареных сарделек. Поднялся в номер и долго стоял под прохладным душем, после чего завалился спать.

Утром я зашёл в фотоателье и отдал на проявку кадры, нащёлканные в «ковбойском» мире. Их было много — посёлок, потом пустыня, которую я снимал, пока остальные дрыхли. Разве что Рой не сфотографировал — не хотел светить «мыльницу» перед местными и не имел понятия, как отреагирует гнусь. Кто её вообще знает, эту эндемичную фауну.

На следующий день я ждал Нэссу возле озера, в небольшом кафе, расположенном на отшибе, чуть в стороне от туристических мест. Царило безветрие, и озёрная гладь казалась зеркальной. В ней отражались деревья, растущие на миниатюрном мысе, который виднелся недалеко от меня.

После запылённого мира, где я побывал накануне, этот пейзаж притягивал, завораживал. Я любовался им, не отводя взгляда. И даже не поленился, снова вытащил «мыльницу». В последние месяцы я с ней практически не расставался, таскал с собой постоянно, даже если просто шёл в магазин. Такая вот выработалась привычка.

Я сделал снимок, а вскоре заметил Нэссу, махнул ей. Она уселась напротив. Сегодня она была в коротком и светлом сарафане без рукавов.

— Вот, держи записку, — сказал я. — Дядюшка твой в том мире устроился с комфортом, на этот счёт можешь не волноваться.

Нэсса прочла послание, хмыкнула тихонько:

— Да, Дирк в своём репертуаре. Трудная получилась вылазка?

Я рассказал ей про посёлок, потом про город. Столкновение с шатунами и встречу с гнусью оставил, правда, за скобками, чтобы не нагнетать. Подытожил:

— У меня ощущение, что твой дядя действительно что-то знает по нашей теме. Вряд ли это будут конкретные ответы, но общую ситуацию он понимает лучше, по-моему. Короче, я с ним поговорил бы тоже.

— Я передам ему, — сказала она. — Если ты не слишком спешишь, то останься в городе ещё на несколько дней. Тогда мы либо поговорим втроём, либо я сообщу тебе о его решении.

Торопиться мне было некуда, я заранее приготовился к возможной задержке, поэтому предложение устроило меня полностью. И в следующие дни я успешно пинал балду — валялся на пляже, спал и бродил по городу.

Нэсса в основном проводила время с подружками. Извинилась передо мной за то, что не зовёт меня в их компанию. Объяснила — если мы будем с ней тусоваться вместе, то неизбежно начнутся сплетни, которые нам вообще ни к чему. Я, впрочем, не особо и рвался, она это понимала.

Но одна прогулка без посторонних глаз у нас всё же состоялись, причём по инициативе Нэссы. Та предложила съездить в городок по соседству, тоже курортный, но не такой навороченный и менее пафосный. Лорды туда практически не заглядывали.

Нэсса была персоной публичной и узнаваемой, но лишь в определённых кругах. Аристократы составляли долю процента от всего населения и варились в собственном соку. Да, их фото появлялись в газетах, но те имели привязку к конкретным городам.

Например, столичный иллюстрированный таблоид имел солидный тираж, однако распродавался, по большей части, в той же столице. Общегосударственной же прессы, по сути, не было — разве что «Бюллетень» с официозными новостями. Его читали аристократы и крупные бизнесмены, а широкие массы им не интересовались.

Ну, и самое главное — отсутствовало ТВ.

Этот вопрос меня давно занимал, но я не задавал его в Академии. Опасался, что с ним я выбьюсь из роли малообразованного провинциала. Несколько раз собирался спросить у Илсы, но как-то не пришлось к слову.

И вот теперь я решил восполнить этот пробел в эрудиции.

— Объясни мне, — сказал я Нэссе, пока мы с ней ловили такси, — почему у вас не внедряют технологии из других миров? Ближайшие миры — ладно, они по техническому уровню примерно такие же. Но вы ведь заглядывали и в более отдалённые, там есть всякие интересные штуки. Могли бы там подсмотреть идеи. А если технология слишком сложная, купили бы лицензию, денег у вас хватает.

— Это вполне логичный вопрос, — сказала она. — Он будет в программе на втором курсе. Если какой-нибудь следопыт доставит к нам технику или чертежи из другого мира, то их нельзя пускать в коммерческий оборот. Надо задекларировать и сообщить в министерство. А оно, вероятно, наложит вето, если технология сильно опережает нашу.

— А почему так? Ну, и вообще, по-моему, лорды чихать хотели на обычную бюрократию, если у них есть свой интерес.

— Конкретно этот пункт правил, — хмыкнула Нэсса, — лорды выполняют неукоснительно, потому что убедились на опыте — он совершенно необходим для их же спокойствия. Если технический уровень в нашем мире сильно подскочит за счёт чужих технологий, то станут оскудевать месторождения краски.

— Гм, — сказал я. — вот с этого места, пожалуйста, подробнее. Каким образом это взаимосвязано?

— Если ты про теорию, то я не могу ответить. Да и никто не может, насколько я понимаю. Всё основано на практических наблюдениях, прецеденты были. В прошлом веке, например, попытались завезти сложные электрические машины, но вскоре после этого Охра, Киноварь и Лазурит почти одновременно заметили, что добыча пигмента падает. Это могли бы счесть совпадением, но были и другие примеры. Так что взаимосвязь существует, это доказано. Есть, похоже, некий баланс в природе и в магическом фоне, так говорят учёные.

— А когда перестали завозить технологии, всё наладилось?

— Постепенно. Выработка на тех месторождениях выросла.

Я задумался.

На лекциях в Академии леди Орния рассказывала нам о залежах краски, но только в общих чертах, чтобы не вдаваться в секреты кланов. У Нэссы получилось конкретнее.

Услышанное сейчас хорошо рифмовалось с тем, что я успел узнать насчёт мегалитов. Краска под ними то исчезала, то появлялась.

— То есть, — сказал я, — это нормально, если месторождение истощилось, а потом заполнилось снова? Это не аномалия?

— Так бывает. Для магического сырья — вполне обычное дело. Но с минеральными пигментами это происходит медленно. Нужны годы, даже десятилетия, чтобы восстановились истощённые залежи. Для растительной краски — процесс быстрее. Вот хотя бы твой вереск…

Нэсса запнулась и замолчала.

— Не стесняйся, — сказал я. — Что насчёт вереска?

— Извини, что затронула эту тему. Твой клан ведь беден, запасы краски малы. Это, вероятно, связано с тем, что клан сейчас — очень малочисленный…

— Гм. Значит, на ёмкость месторождения влияет численность клана?

— Это один из факторов. Вот представь, например, обычное цветочное поле, немагическое. Его опыляют пчёлы — без них цветов будет меньше. Это очень грубая аналогия, разумеется, но…

— Понятно. По этой логике, кстати, у нас должно теперь стать получше с красителем. Старший лорд притащил меня и сделал наследником, я принял в клан Уну…

— Именно так. И, на твоём месте, я бы поинтересовалась этим вопросом, когда ваш вереск начнёт цвести. Насколько я знаю, это происходит во второй половине лета.

— Да, уточню. Спасибо, что подсказала.

— Это очень деликатная тема, её не обсуждают вне клана. Поэтому осенью, когда мы говорили про Уну, я не сказала тебе этого напрямую. Решилась только теперь.

После долгой паузы я спросил:

— А ещё что может влиять на залежи? Ну, кроме технологического баланса и количества людей в клане?

— Есть и менее очевидные факторы, их проследить труднее. Вот, например, активность клана в торговле — вроде бы да, влияет, но слишком неоднозначно. И есть ещё естественные природные колебания, которые не зависят от человека. Хотя с ними тоже сложно, точной формулы нет. У каждого из кланов на этот счёт — своя информация, потому что пигменты разные. А конкретные цифры не разглашаются, чтобы конкуренты их не использовали.

— Да, хитро у вас тут всё…

Таксист уже ждал, затормозив рядом с нами. Мы сели, и он минут за двадцать довёз нас до соседнего городка. Тот выглядел и вправду попроще, хоть и располагался на берегу всё того же озера.

Мы вылезли из машины у набережной, закрытой для транспорта. Чуть помедлив, Нэсса стащила перстень и усмехнулась:

— В прошлый раз было страшновато, но повторим авантюру. Щекочет нервы, как на аттракционе с горками.

На набережной стояли будки с напитками и едой, прогуливался народ. Озеро сверкало под солнцем. Богатых яхт почти не было, но скользили лодочки с парусами.

Нэсса не отходила от меня ни на шаг, держалась за локоть. Встречные мужики на неё глазели, само собой разумеется.

Мы дошли до небольшой танцплощадки. Публику развлекал ансамбль — гитары, барабаны, труба. По звуку было похоже на ритм-энд-блюз, а местами даже на рокабилли. Отплясывали под это дело лихо, что-то наподобие буги-вуги. Поучаствовать мы не пробовали, только понаблюдали. Нэсса призналась, что на балах у лордов так не танцуют, там всё более чинно. А из меня танцор и вовсе был никудышный.

Мы побродили ещё часа полтора, перекусили в кафе под тентом и, выловив такси, вернулись к себе в гостиницы.

А на следующий день коридорный передал мне записку — Нэсса просила перезвонить. Я спустился в холл, где был телефон, набрал её номер.

— Приезжай, Вячеслав, — сказала она. — Дирк хочет поговорить.

Глава 6

Мы встретились в домике на холме.

Дирк теперь выглядел как раздолбай-курортник — в широких белых штанах и цветастой пляжной рубахе с короткими рукавами, расстёгнутой почти до пупа. При этом перстень он не носил.

— Значит, так, девочки и мальчики, — сказал он нам с Нэссой, — о нашей встрече на всех углах не трезвоним, чтобы моя семейка сюда не прискакала вприпрыжку. Общаться с ними — желания не имею. Поняла, мелкая?

— Дирк, я сто раз просила, — досадливо поморщилась Нэсса, — не называй меня этим дурацким прозвищем. Мне уже девятнадцать вообще-то! Через два месяца будет двадцать, и я давно не ребёнок!

Дирк довольно заржал:

— Вот когда перестанешь беситься из-за такой ерунды, тогда будешь взрослая, а пока не спорь с мудрым дядюшкой. Присаживайся, не мельтеши.

Закатив глаза и махнув рукой обречённо, она устроилась за столом, стоявшим посреди комнаты. Мебель здесь была простенькая, дешёвая, из фанеры. О достатке хозяина свидетельствовал разве что навороченный радиоприёмник в углу — сундук в деревянном корпусе, с блестящими рукоятками. Дневной свет с натугой просачивался в окно, которое почти закрывал разросшийся куст.

На некоторое время воцарилось молчание. Дирк рассеянно вертел в пальцах карандаш и с лёгкой ухмылкой меня разглядывал, сидя прямо напротив. Наконец произнёс:

— На той стороне не сообразил, а теперь вот вижу. Нездешний, правильно? Это всё объясняет. И не ругай племяшку, она не проговорилась. Сам догадался.

— Ну, догадался — и молодец, — пожал я плечами. — Это как-то влияет на ситуацию?

— Вопрос интересный. Хотя навскидку — оно, пожалуй, и к лучшему. Меньше вероятность, что ты успел увязнуть в здешнем болоте. И даже допускаю, что ты в вправду что-нибудь рассмотрел интересное свежим взглядом. Племяшка вот тоже умная, но слишком зациклена на клановых плясках, поэтому соображает со скрипом.

Нэсса закрыла лицо ладонью, тяжко вздохнула, но промолчала. Дирк, не дождавшись от неё комментариев, кивнул одобрительно:

— Растёшь, мелкая, поздравляю. Может, и будет из тебя толк. А теперь расскажи своему дружку, что конкретно ты разглядела в кампусе. Давай, не стесняйся.

— Собственно, я уже рассказала. В некоторых студентах мне чудятся неуловимые изменения, которые я не в состоянии объяснить и хоть как-то интерпретировать. Мне нечего к этому добавить по существу.

— Ну почему же — нечего? — вновь усмехнулся Дирк. — Осталось добавить главное, иначе этот рассказ — пустое сотрясение воздуха. Назови имена.

Нахмурившись, Нэсса качнула головой:

— Повторяю — я не уверена в своих подозрениях. И мне не хотелось бы бросить тень на другие кланы, пока у меня нет стопроцентной уверенности в своей правоте.

— Ты давала этим людями какие-то обязательства? Обещания?

— Разумеется, нет, но…

— Тогда послушай меня, — произнёс Дирк неожиданно жёстко. — Не доверяешь дружку? Боишься, что он использует информацию в своих клановых интересах? Дело твоё. Встаём и расходимся, мне некогда тратить время на эту чушь.

— Вячеславу я доверяю, — хмуро сказала Нэсса.

— Тогда в чём дело? Хочешь и дальше играть в клановые фантики? На здоровье, но опять-таки — без меня. Или ты до сих пор не можешь понять, что всё это выходит за рамки той мышиной возни, которой развлекаются кланы из года в год? Так я тебе объясню — эти трое, чьи имена ты мне назвала, думают не о клановых интересах, а исключительно о себе. Если хочешь разобраться в вопросе, а твой друг может помочь, то расскажи ему, о ком идёт речь. Если нет, заканчиваем эту комедию.

Пока он говорил, Нэсса сидела мрачнее тучи. Она молчала, плотно сжав губы, и я решил, что пора вмешаться.

— Не переживай так, — сказал я ей. — С вероятностью в девяносто процентов я уже знаю, кто эти трое. Давай я их назову — и если угадаю, то продолжать конспирацию будет и правда глупо.

— А вот это уже становится любопытным, — заметил Дирк. — Излагай, мы с мелкой заинтригованы.

— Это Грегори, Кэмден и пятикурсник Вирчедвик. Ну, то есть был пятикурсником, а теперь, по идее, выпустился.

Нэсса взглянула на меня быстро, и в этом взгляде мелькнул испуг, как мне показалось. Она спросила:

— Но, Вячеслав, как ты догадался? Насчёт Грегори с Кэмденом я ещё понимаю — ты ежедневно видел их на занятиях, мог в деталях отследить поведение, тем более что испытываешь к ним недоверие. Но пятикурсник…

— Ладно, — сказал я, — давайте откровенно. У меня тоже есть ощущение, что назревает какая-то нездоровая ерунда. Принимать меры без доказательств не собираюсь, в межклановую грызню не полезу. Но вынужден согласиться с Дирком — проблема шире, поэтому поделюсь информацией. Дирку ты доверяешь полностью? Я могу при нём говорить?

— Да, — сказала Нэсса. — Он иногда бывает невыносим, мне хочется побить его, но корыстно использовать эти сведения он не будет, даю гарантию.

Я кивнул:

— Тогда вот вам информация к размышлению. Вирчедвик ищет талантливых следопытов, желательно первокурсников с титулом. Собирает команду, в которой все должны быть из разных кланов. Грегори с Кэмденом — это Охра и Киноварь. Сам Вирчедвик — Лазурит. Ещё ему нужна Ярь-медянка, а для комплекта — какой-нибудь растительный клан. Поэтому он обращался ко мне, но я отказался.

— Зачем ему это нужно? — спросила Нэсса.

— Он не сказал. Только намекнул, что задачи будут нестандартные и масштабные. Члены этой пятёрки, дескать, получат какие-то секретные навыки, а через несколько лет — инструмент влияния, о котором все остальные могут только мечтать. И да, он проговорился, что хочет выйти за рамки традиционной клановой иерархии.

— Что и требовалось доказать, — хмыкнул Дирк. — И ты, по-моему, догадываешься, как они это собираются провернуть.

— Есть гипотеза, — подтвердил я. — Мне кажется, они получили доступ к древней суперкраске из мифов. У них я видел, например, символ, который с этой краской вроде бы связан. Кстати, не знаешь, Дирк, что он значит дословно?

Я изобразил в воздухе букву «w». Взглянув на меня заинтересованно, он ответил:

— Самое внятное толкование — цикличность.

— Это я уже слышал. Звучит, по-моему, слишком размыто. Честно говоря, я надеялся, что символ подскажет, где суперкраска спрятана.

— Насчёт этого, — сказал Дирк, — ничего не знаю.

Цыкнув разочарованно, я поднялся из-за стола, прошёлся по комнате. Постоял у окна, отрешённо глядя на улицу, затем обернулся:

— Дирк, ты услышал уже много всего. Теперь твоя очередь, откровенность за откровенность. Ты намекал, что ждал появления всяких странностей в Академии. Почему? Давай, объясняй, я слушаю.

Дирк тем временем размышлял, царапая на листе бумаге перед собой бессмысленные каракули. Как мне показалось, он только что услышал от меня нечто важное и теперь соотносил это с тем, что знал. Нэсса поторопила чуть раздражённо:

— Дирк, не молчи. Нечестно по отношению к Вячеславу. Да, собственно, и мне ты пока ничего конкретного не сказал.

Ухмыльнувшись в очередной раз, он подмигнул ей:

— Люблю, когда ты злишься, племяшка. Ну, а история тут занятная, да. Пару лет назад я рылся в отцовской библиотеке и наткнулся на книжку по древнему искусству. Средневековый трактат. Некоторые отрывки — понятные, а другие — заковыристые настолько, что смысл терялся. Там шли аллюзии на события, о которых сейчас никто и не вспомнит. И в одном месте автор вскользь упомянул некую серебристую прель. Та якобы завелась в магических красках. И даже пришлось на некоторое время прекратить занятия в Академии.

— Серебристую? — быстро переспросил я.

— Да, так он её называл. Я тогда решил, что это авторская метафора, потому что больше нигде не читал об этом. Любопытно, что автор назвал конкретную дату, когда эта прель фиксировалась. Если считать от сегодняшнего момента, то это было пятьсот семьдесят пять лет назад, плюс-минус. Прель продержалась около года, потом пропала. Но это ещё не самое интересное.

Он взял паузу, и Нэсса попросила:

— Пожалуйста, Дирк, без театральных эффектов.

— Автор обмолвился, что этот инцидент с прелью был не первым в истории. Что-то похожее произошло в античности, на пятьсот семьдесят пять лет раньше.

— Погоди, — сказал я. — Опять то же самое число?

— Да, именно так. Интересная периодичность, ты не находишь?

Я почесал в затылке. Нэсса тем временем рассуждала вслух:

— Два раз по пятьсот семьдесят пять — получается одна тысяча сто пятьдесят лет назад… Как раз в тот период закрылась Финиковая Школа… Это, Вячеслав, если ты не знаешь, было раннесредневековое учебное заведение, которое считают прообразом нынешней Академии Красок…

— Ого, — сказал я. — То есть через равные промежутки времени появляется эта серебристая прель и мешает художникам?

— Похоже, что так, — кивнул Дирк.

— Но почему ты сразу не сообщил об этом семье? — с укором спросила Нэсса.

— Будешь смеяться. Фолиант был совсем потрёпанный, не хотелось таскать с собой. Я его оставил в библиотеке, а сам пошёл к отцу, рассказал ему. Он заинтересовался, конечно, мы вместе с ним вернулись в читальный зал, но книги там уже не было. Испарилась. Мы опросили всех родственников, бывших в доме, и слуг, но никто ничего не видел. Отец решил, что это я так шучу, и накричал на меня. Ну, репутация у меня была соответствующая, я его даже понимаю. Но в тот раз-то я ничего не выдумал, а он отказался верить мне на слово. Поэтому я разозлился тоже и хлопнул дверью, уехал на южное побережье.

Я вернулся за стол и констатировал:

— Может, прель и метафора, но серебристый цвет — явно не случайность. Подозреваю, что именно такой оттенок имеет суперпигмент. И я уже лично видел странные штуки такого цвета.

— Да, — согласился Дирк, — Нэсса рассказала мне с твоих слов и про татуировки, и про стену в столовой. Но в чём их конкретный смысл, я тоже не знаю. Хоть и ожидал, что какие-нибудь странности будут, раз уж подошёл срок.

— Логика понятна, — сказал я. — Меня, правда, смущает число. Вроде и не круглое, но какое-то слишком ровное. Почему вдруг именно пятьсот семьдесят пять? Как по календарю. Какое-нибудь тайное общество этим занимается, что ли?

— Версию с тайным обществом я бы не исключала, — сказала Нэсса. — Но и природными, естественными причинами это объяснить очень просто. Число делится без остатка на двадцать пять, обрати внимание.

— Ну и что?

— Двадцать пять лет — это крайний срок, когда у человека могут проявиться способности к управлению красками. Другими словами, это рубеж смены поколений в нашей культуре. А ведь магический фон взаимосвязан с носителями, то есть с людьми. Я вчера тебе объясняла, помнишь?

Я с некоторым скрипом сообразил:

— Короче, двадцать пять лет — природная отсечка в магическом фоне? Ну, вроде как единица измерения на шкале?

— Можно сформулировать так, — кивнула она. — Эти двадцатипятилетние отрезки складываются в крупные циклы, которые могут влиять на запасы красок. Правда, влияние не прослеживается чётко — из-за того, что накладываются и другие факторы. Их мы вчера с тобой тоже обсуждали.

— Помню, — подтвердил я. — Ладно, краски-эффекторы из стандартной палитры поделены между кланами. Их месторождения то растут, то оскудевают по разным поводам. Циклы есть, но размыты. Правильно?

— Да.

— А суперпигмент — чисто природная штука. Неприручённая. Ну, не знаю, как буйвол по сравнению с домашним быком…

Нэсса улыбнулась, Дирк хохотнул и сделал поощрительный жест:

— Давай, парень, продолжай. Сравнение идиотское, но мне нравится.

— Ну, я к тому, что у суперкраски цикл проявления будет выражен чётче, скорей всего, он ведь не зависит от клановой политики. Поэтому ты смог его засечь с такой точностью. Но и время вызревания будет дольше. Пятьсот семьдесят пять лет — нехило… И да, Дирк, твою гипотезу подтверждают наблюдения в кампусе. До недавнего времени там даже намёков не было на суперпигмент, а теперь мегалиты опять раскрасились — межа активировалась и намекает, что серебрянка рядом…

Достав записную книжку, я сделал несколько пометок карандашом — зафиксировал ключевые факты, которые только что узнал. Добавил с досадой:

— Жаль, что так и не поняли, где эта серебрянка лежит…

— Не всё сразу, Вячеслав, — сказал Дирк спокойно. — Отслеживай ситуацию в Академии, присматривай за моей племяшкой. Лично я бы ей предложил туда больше не соваться, но ведь она не послушает.

— Разумеется, — подтвердила Нэсса. — Если я брошу Академию, разразится скандал. И я не хочу остаться на всю жизнь недоучкой… Теперь я тоже не уверена, кстати, нужно ли рассказывать обо всём родителям. У нас с вами накопилось много свидетельств, вызывающих беспокойство, но все они — косвенные, с наших же слов. Если бы нашёлся тот фолиант с упоминанием прели…

— Можешь не сомневаться, искал я тщательно, — сказал Дирк. — Тщательнее некуда. Рационального объяснения, куда делась книга, предложить не могу, но я её видел.

— У меня-то сомнений нет, — заверила Нэсса, — а вот родня… И если я расскажу им о своих подозрениях насчёт Грегори с Кэмденом, то ничего хорошего из этого не получится. Либо они решат, что я преувеличиваю, либо отнесутся серьёзно — и в этом случае опять-таки выйдет грандиозный скандал…

Дирк поднялся и потянулся с хрустом. Сказал:

— Использую время с толком, пока у вас тут каникулы. У меня есть пара знакомых, которые могут дать подробную справку по клановым персоналиям. Может, узнаю что-нибудь интересное про этого Вирчедвика. Если что, поделюсь. А тебе, мелкая, советую в ближайшие месяцы не устраивать лишний переполох. Чем ты занималась бы летом, если бы не вся эта свистопляска?

— Да, в общем-то, как обычно, — пожала плечами Нэсса. — Съездила бы на Закатное Взгорье, к родителям, потом на курорт куда-нибудь. Ближе к осени, перед учёбой — на Кипарисовые острова…

— Вот именно так и сделай, а я пока попробую что-нибудь накопать.

— А жить будешь здесь? — спросила она.

— В ближайшие дни — пожалуй, — ответил Дирк. — Дальше — поглядим. Если что, шлите телеграммы на этот адрес. Ещё оставлю вам форточку в мою мастерскую, которая в другом мире. Можете бросать туда письма, если окажется, что я ушёл на ту сторону. И дам пару фотографий-дверей — окрестности моего тамошнего дома.

— Я бы хотела пообщаться с тобой побольше…

— Ну, так общайся, кто тебе не даёт?

Встав из-за стола, я сказал:

— От меня больше ничего не требуется? Тогда я пошёл.

— Провожу тебя до калитки, — сказала Нэсса.

Мы спустились с крыльца, обогнули дом, подошли к штакетнику и некоторое время стояли молча. Она сказала вполголоса:

— Если честно, я в полном замешательстве. Непривычное чувство и неприятное…

— Может, к осени что-нибудь придумаем, — сказал я. — Нужна информация, чтобы не долбиться лбом в стену.

— Если у Дирка будут важные новости, я тебе обязательно сообщу.

Мы обменялись контактами. Она дала мне телефон родительского поместья и двух отелей, где была завсегдатаем. У меня получилось менее круто — я сообщил ей номер абонентской ячейки на столичном почтамте и телефон на Вересковой Гряде, в именье старого Финиана.

— Спасибо, что помог с Дирком, — сказала Нэсса.

Аккуратно коснувшись губами моей щеки, она ушла в дом, а я шагнул на улицу. Не спеша спустился с холма, обдумывая состоявшийся разговор.

Да, теперь я знал точно — серебристая краска вызревает периодически, раз в несколько столетий. И велика была вероятность, что доступ к ней получил Вирчедвик со своими пособниками.

Но оставалось слишком много вопросов.

Если она вызрела вот только сейчас, то как объяснить тот случай полувековой давности, из-за которого Финиан притащил меня в этот мир и сделал наследником? Кто и зачем подтёр ему память?

Или дед не всё рассказал мне?

Съездить к нему я в любом случае собирался.

Но мне нужны были и другие источники информации.

Поразмыслив, я определился-таки, где их искать.

Глава 7

Чтобы реализовать новый план, мне требовалось вернуться в столицу. Но перед этим я решил слетать к Финиану, на Вересковую Гряду.

Когда дирижабль оторвался от мачты и поднялся над городом, у меня появилось уже знакомое чувство, что я упустил какой-то важный момент. То ли забыл сделать что-то из намеченного, то ли услышал подсказку, но не придал значения.

Глядя на озеро, подёрнутое рябью от ветра, на шеренгу гостиниц и на кирпичные домики, облепившие холм, я перебирал в памяти разговоры с Дирком и с Нэссой, но никаких зацепок не находил. Всё, что они рассказали мне в эти дни, я обдумал уже не раз и не два.

Досадливо цыкнув, я улёгся на полку и открыл книжку в мягкой обложке, купленную на аэровокзале. Это был бойкий, но совершенно непритязательный авантюрный роман, написанный простеньким языком. Красавица-аферистка убегала от сыщика, который напоминал Индиану Джонса и Джеймса Бонда в одном флаконе. Действие разворачивалось по всему континенту, а под конец — ещё и на Архипелаге Когтей.

Книжки мне хватило на весь полёт. Сойдя с цеппелина, я взял такси и поехал к деду.

Странное было чувство. Не то чтобы Вересковая Гряда казалась мне теперь домом, но некую сопричастность я всё же ощутил, когда мы проехали виноградники и поднялись на склон, где приткнулся крошечный городок с фахверковыми домами. Кусты и травы зеленели по обеим сторонам от дороги, но вереск ещё не цвёл. Чуть ниже городка паслись овцы, на которых я в прошлый раз не обратил внимания.

Показался дом лорда, и на крыльце меня встретил Флендрик.

— Добро пожаловать, милорд, — произнёс он без особой сердечности, но и без яда в голосе. — Прошу в дом.

— Как у вас тут дела? Как Финиан?

— Хозяин у себя в кабинете. Чувствует себя сносно, но ему противопоказаны встряски и перегрузки. Так сказал доктор. Но вас хозяин рад будет видеть, он регулярно вас вспоминает.

— Вот как? Спасибо, Флендрик.

Я поднялся по лестнице, постучал в дверь хозяйского кабинета. Увидев меня, дед выбрался из кресла, обошёл стол. За этот неполный год он заметно сдал — передвигался с натугой, чуть подволакивая левую ногу, кожа на лице стала землисто-бледной, морщин прибавилось. Взгляд, однако, сохранял ясность.

— Я рассчитывал, Вячеслав, что вы меня навестите. И дело не только в розысках, которые вы ведёте по моей просьбе. Мне искренне интересно, как вы интегрируетесь в новую жизнь. У вас получается, насколько я вижу.

— По мере сил.

Подробнее обо всём мы поговорили в сумерках, после ужина, когда за окном дотлевал закат над зелёным склоном.

— Пожалуйста, Вячеслав, — сказал старый Финиан, — рассказывайте все новости, имеющие отношение к делу, даже если они неприятные, а вы не хотите меня нервировать. Если вы будете о чём-то умалчивать, то я, вероятно, это замечу, и выйдет только хуже.

— Ну, — сказал я, — по поводу мегалитов кое-что проясняется, но главный вопрос, который вас интересует, по-прежнему без ответа. Понятия не имею, кто подчистил вам память, если такое и правда было.

Я рассказал ему про поиски суперкраски, со всеми сопутствующими деталями. Разве что не ссылался на Дирка — просто пересказал его историю с фолиантом, не называя имён.

Дед слушал сосредоточенно, ни разу не перебив. И лишь когда я замолчал, он задумчиво констатировал:

— Да, похоже, дело даже сложнее, чем мне это представлялось… Если легендарная краска появляется вновь, то ставки растут. Возможно, я что-нибудь узнал, будучи студентом, поэтому мне устроили частичную амнезию…

— Меня смущает разница в полстолетия. Суперкраска созрела вот буквально недавно, с год назад. А до этого не было и намёка. Межевые столбы стояли спокойно, как обычные камни. Из-за чего тогда был сыр-бор полвека назад? Или вы мне не всё рассказали, Финиан?

— Я ничего не утаивал, Вячеслав, могу вас заверить. Но у меня есть догадка, почему с краской всё происходит именно так, а не иначе. Логика здесь вполне прослеживается.

— Серьёзно?

— Если не затруднит, подайте мне альбом с репродукциями, вон тот…

Разговаривали мы в кабинете, и теперь я поднялся, чтобы снять с полки книгу, не очень толстую, но широкую, с белой качественной бумагой. Там были репродукции старинных живописных полотен.

— Итак, — продолжил Финиан, — вспомним закономерность, которую вы заметили в галерее. Цветы в букетах часто изображались в определённом порядке. Вот, например, один из натюрмортов такого рода.

Пять цветков на картине были расставлены буквой «w» — жёлтый, красный, синий, зеленоватый, сиреневый.

— Обратите внимание, Вячеслав, что два последних цветка слегка выбиваются из общего ряда. Они чуть меньше по размеру. Из-за этого кажется, что они стоят наособицу, хотя расстояния между центрами везде одинаковы.

— Да, — подтвердил я, — мне это объясняли. Так специально делалось, потому что Ярь-медянка и какая-нибудь Сирень — второстепенные кланы.

— Верно. Теперь давайте представим, что вызревает сложная магическая субстанция. Нельзя исключать, что процесс при этом — многоступенчатый, а в его основе — всё та же цветовая последовательность. Логично будет предположить, что процесс начинается с компонента, который зреет быстрее всех остальных, хоть и уступает им в силе. То есть с растительного красителя. С сирени, с вереска. Это как бы подготовительный этап, незаметный для постороннего взгляда.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, к чему он ведёт.

— Хм, некая логика в этом есть… — медленно кивнул я. — Слабенькое, пробное прорастание — полвека назад… А двадцать пять лет назад, если так судить, могла быть вторая проба — ну, потому что двадцатипятилетний шаг действует в природе, как мне объяснили намедни… И вот теперь наконец-то — полноценное вызревание…

Задумавшись ещё ненадолго, я спросил:

— Если тут «букетная» логика, то суперкраска — это «букет», состоящий из пяти привычных красок-эффекторов?

— Не обязательно так буквально, — возразил Финиан. — Вряд ли речь идёт о механическом смешивании. Может быть, это лишь аллегория. Или, например, для эффективного применения серебряной краски требуются люди из пяти разных кланов — Охра, Киноварь, Лазурит, Ярь-медянка, Вереск…

Услышав это, я прищёлкнул пальцами:

— Вот! Поэтому Вирчедвик и собирает такую группу. Пять лордов, пять кланов. То есть он сам плюс ещё четверо. Двух он в этом году нашёл, и некоторые фокусы им уже удаются, видимо… Но чтобы окончательно стать крутыми, им нужны ещё двое — первокурсник из Ярь-медянки и из какого-нибудь растительного клана…

Финиан кивнул и погрузился в раздумья:

— Вирчедвик, значит… Наследник Синих Песков…

— Да, с ультрамариновым перстнем.

— Я в своё время учился с его дедом. Тот был универсал, как и я, но намного талантливее, это надо признать… Заносчивый и высокомерный парень, мы с ним не переваривали друг друга, но до прямых конфликтов дело не доходило, насколько помню… Если, конечно, мне не подтёрли память и в этом смысле…

Нахмурившись, он сплёл руки в замок, положил предплечья на стол и уставился куда-то в пространство, мимо меня. Я уточнил осторожно:

— Ещё не факт, что именно дед Вирчедвика влез вам в голову.

— Разумеется, Вячеслав. Я далеко не юнец, чтобы без раздумий кинуться на кого-то, имея лишь подозрение, причём смутное и неподтверждённое. На этот счёт не волнуйтесь. Но я, пожалуй, наведу справки — выясню, где он сейчас живёт и чем занят. Сделаю пару телефонных звонков…

Покопавшись в ящике стола, он достал потрёпанную записную книжку.

— Ладно, — поднялся я, — не буду мешать.

— Да-да, Вячеслав, спасибо вам за подробный рассказ. Отдыхайте и отсыпайтесь, а завтра утром я расскажу, что сумел узнать.

Я перешёл в свою комнату. За окном уже была ночь, и на безоблачном небе мерцала звёздная россыпь.

Повалившись на кровать, я мысленно подытожил — значит, пятьдесят лет назад серебрянка уже могла проявиться, но еле-еле и ненадолго. Толком её использовать ещё не могли. Но, возможно, дед Вирчедвика с ней экспериментировал… А Финиан то ли увидел это случайно, то ли попался под горячую руку, то ли что-то ещё…

На этом я прекратил размышления, потому что заснул.

Утром я позавтракал в одиночестве, на кухне внизу. Финиан мне компанию не составил — он теперь редко спускался со второго этажа, а Флендрик носил ему еду либо в кабинет, либо в спальню.

Судя по тому, что дед меня не позвал к себе, новостей у него пока не имелось. Я побродил по дому, затем вышел на улицу и, стоя у крыльца, оглядел окрестности.

Солнце поднялось уже высоко, и тени укоротились. Фахверковые домики, до которых было три сотни метров, выглядели нарядно, почти игрушечно. На белёных фасадах просматривались каркасные линии, серовато-красные — вертикали, горизонтали, диагонали. Окна отблёскивали утренним золотом. Правее и выше зеленел склон, кое-где белели скальные выступы.

Было тихо, разве что насекомые цвиркали в траве иногда, и лениво перекликались птицы в зарослях кустарника слева.

Я решил сделать пару снимков в следопытском качестве — дом Финиана, окрестности. Фотографии-двери, сделанные собственноручно и ведущие в эту местность, стоило иметь про запас.

Выбирая ракурс, я поднялся по склону. Тот представлял собой верещатник, насколько я мог судить. Из земли торчали метёлки — пучками и островками. Чаще всего они были высотой по колено, но некоторые ниже, сантиметров по десять или пятнадцать — молодые побеги. Другие, наоборот, вымахали на метр от грунта, одревеснели. Цветов нигде пока ещё не было.

Сделав фото и вновь спустившись по склону, я остановился.

Со стороны городка по заасфальтированной дороге приближалась девчонка лет восемнадцати, тонкая и высокая, но не хрупкая и не плоская. На ней была синеватая маечка, вылинявшая на солнце, цветастая свободная юбка до середины бедра и неожиданно добротная обувь — туристские ботинки или что-то вроде того. Рыжеватые волосы она заплела в короткую косу, а её лицо так густо усеяли конопушки, что я невольно хмыкнул. Глаза у неё при этом были зеленовато-серые, большие. Сельская нимфа, в общем, кровь с молоком.

— Доброе утро, милорд, — сказала она почтительно, но без подобострастия, глядя на меня с нескрываемым любопытством.

На Вересковой Гряде я не скрывал свой статус, по просьбе Финиана. Перстень носил, чтобы местные могли видеть. Тем более что слухи о наследнике здесь наверняка распространились давно.

— Привет, — сказал я девчонке. — Ты к старику?

— Да, я к лорду Финиану. Про вереск узнала, как он просил.

— А что там про вереск? — заинтересовался я. — Или Финиан запретил рассказывать?

— Почему запретил-то? Вереск пророс, который волшебный. Мы с ребятами все точки отметили. Пророс-то ещё весной, но его поначалу распознать трудно, поэтому вот сейчас проверяли. А ближе к осени будет краска.

— Неплохо, — сказал я. — Замечательно даже. Много?

— Не так чтоб очень. Но в прошлом-то году вообще почти не было и в позапрошлом тоже. Реденькие цветочки торчали врозь — ну, и толку с них?

— Это да. Старику могу передать. Но если хочешь сама — пойдём, провожу.

Она чуть помедлила:

— А лорд Финиан сильно строгий? Я его ни разу не видела, чтобы близко. Издали только. Ну, потому что раньше мамка моя ходила — и на цветы смотреть, и докладывать. А на этот год говорит мне — дуй, мол, сама, раз уже здоровая дылда. Ну, мне этой весной восемнадцать стукнуло, так что вот.

— Поздравляю. А Финиан свирепствует, да. С утра предупредил — чтобы никаких длинноногих, рыженьких и с веснушками. Иначе он за себя не ручается.

Она засмеялась звонко и заразительно:

— Нечестно, милорд! Надурили глупую и довольны.

— Не прибедняйся, — сказал я. — Как тебя зовут, кстати?

— Вита, милорд.

— Меня зовут Вячеслав. Когда рядом нет посторонних, можешь обращаться ко мне по имени и на «ты». Поняла?

— Ага, — легко согласилась Вита. — А лорду Финиану я доложусь-таки. Раз уж мамка к нему послала, надо сходить.

— Как знаешь. Но сначала скажи — эти точки с вереском далеко?

— Ну, некоторые далековато, а некоторые — не очень. Самая ближняя — минут пять отсюда. Вот там примерно.

Она махнула рукой, указав на участок склона, который примыкал к городу. Я всмотрелся, но издали не увидел ничего необычного. Уточнил:

— Вы прямо все склоны здесь прочесали? Это же долго.

— Ну, не подряд прочёсывали. Я сначала на склон смотрела внимательно и подсказывала ребятам. Приводила их, куда надо, а они там вбивали колышки. Управились за три дня, вот вчера закончили.

— То есть ты чуешь источник краски? У тебя есть дар?

— Настоящего дара нету, — вздохнула Вита. — Есть только капелька, но этого не хватает, так мне проверяльщик сказал. Вот вереск найти могу, а камешки волшебные — уже нет, не чувствую. Прям обидно. А то бы я, может, и в Академию…

После паузы я сказал:

— В любом случае — спасибо вам за работу. Деньги вы получили? Ты и твои ребята?

— Ага. За то, чтобы склон проверить, лорд Финиан заранее платит. Потом отдельно — за собранные цветочки. Краску из них он сам уже делает. Правда, говорю же — в прошлом и позапрошлом году собирать было почти нечего…

Кивнув хмуро, я опять посмотрел на склон:

— Значит, вбили колышки? Посмотрю, пожалуй, на этот вереск.

— Да с виду-то невзрачный, — сказала Вита. — Только растёт быстрее. В этом году пророс и в этом же зацветёт, а к зиме засохнет. Был бы обычный, дикий, пришлось бы лет пять прождать, пока первые цветочки появятся.

— Тогда ладно, пускай растёт. Пойдём к старику, провожу тебя.

Мы вошли с ней в дом, поднялись на второй этаж под неодобрительным взглядом Флендрика. Постучавшись, я заглянул в кабинет:

— Финиан, к вам можно?

— Да, Вячеслав, прошу. Как раз собирался вас пригласить.

— Сначала — знакомьтесь с Витой, она с хорошими новостями.

— Не стесняйтесь, сударыня, — усмехнулся он чуть заметно. — Ваша матушка мне о вас говорила. Рад, что вы продолжаете семейное дело.

Выслушав её сообщение, он удовлетворённо кивнул:

— Я рассчитывал, что именно так и будет. Благодарю вас, Вита. И позвольте поздравить с первой выполненной работой.

Она чуть порозовела:

— Спасибо, милорд! Я пойду тогда?

— Привет вашей матушке. И да, я рад, что вы теперь лично знаете Вячеслава. Можете обращаться к нему с любыми вопросами, которые собирались адресовать мне. Он имеет все необходимые полномочия, в том числе юридически.

Вита бросила на меня быстрый взгляд, кивнула и, попрощавшись, вышла. Я подозрительно поинтересовался у Финиана:

— И к чему эта переадресация?

— Давайте откровенно, Вячеслав. Я стар, и всякое может произойти. Нет, это не означает, что я собираюсь лечь и помереть сегодня в обед. Совсем наоборот — я хочу пожить, посмотреть, как будут складываться ваши дела. Особенно теперь, когда вновь появился вереск, дающий краску. Вы ведь, вероятно, сопоставили факты…

— Да, — подтвердил я. — Вереск пророс, потому что клан расширяется. Почему вы заранее не сказали мне об этой взаимосвязи?

— Чтобы не давить на вас. Собственно, и сейчас я не собираюсь этого делать. Сами решайте, как будете выстраивать дальнейшую жизнь. Но раз уж вы намерены как минимум доучиться на факультете, вам надо активнее осваиваться в статусе лорда. Не только там, в столице, но и здесь, в родовом имении. Повторюсь — меня лично уже не слишком интересуют клановые дела, но за вашим становлением я слежу с большим интересом. И если клан под вашим началом выберется из ямы, я буду искренне рад.

— Понятно, — буркнул я. — Поглядим. А что там с актуальными новостями? Выяснили что-то насчёт Вирчедвика? Ну, насчёт его деда, в смысле?

— Да, выяснил, — кивнул Финиан. — Старый лорд скончался четыре года назад.

Я несколько растерялся:

— Гм, неожиданно… То есть к нынешней катавасии он отношения не имеет. Этот след обрывается…

— Да, увы. Даже если он был и вправду причастен к инциденту со мной полвека назад, его я уже спросить не могу. И, к моему великому сожалению, не могу вам помочь в расследовании практическими шагами.

— В общем-то, — сказал я, — и так понятно, что все зацепки — в столице. И у меня на днях даже план созрел на ближайшую перспективу.

— Поделитесь?

— Логика такая — я не могу просто подойти к Вирчедвику, взять за шкирку и вытрясти из него все секреты. Но есть один персонаж, с которого спросить можно, причём пожёстче. Осталось только его найти.

— И кто же он?

— Невидимка, главарь бандитов.

Финиан потёр подбородок:

— Логика мне понятна, но насколько это реализуемо? Этого Невидимку, судя по вашему же рассказу, ищут давно — и лорды, и полиция…

— Попытаюсь навести справки.

— Будьте осторожны, Вячеслав. Не хочу, чтобы с вами что-то случилось. И дело сейчас не в том, что вы мой наследник.

— Я понимаю, Финиан. Спасибо на добром слове.

Выйдя он него, я перешёл в свою комнату. Побродил там, глянул в окно — и увидел Виту, которая нерешительно мялась недалеко от крыльца.

Глава 8

Спустившись по лестнице, я вышел из дома и направился к Вите:

— Что-то забыла? Почему не заходишь?

Вита обрадовалась при виде меня:

— Хорошо, что я не ушла. Нет, ничего не забыла, просто… Собиралась вообще-то спросить у старого лорда, но как-то боязно, да и беспокоить не хочется лишний раз… А тут он сказал, что ты теперь наравне с ним…

— Главный тут — он по-прежнему, но если есть вопросы, то задавай, не бойся. Пойдём в гостиную, там удобнее.

— Ой, а можно на улице? В доме этот ваш управляющий на меня так зыркает неприветливо…

— Флендрик? Это его проблемы. Но можно и на улице, я не против. Пойдём тогда, провожу тебя до вашей деревни. В смысле, до города. Заодно осмотрюсь там.

Вита хихикнула:

— Деревня и есть вообще-то. Город — это просто для важности говорится. Всё-таки у нас краску тут добывают.

Мы побрели по дороге, вдоль верескового склона.

— В общем, — сказала Вита, — у меня есть жених. Работает в городе, который внизу, в долине. Ну, и живёт там, он не с деревни. Как только мне восемнадцать исполнилось, предложение сделал сразу…

— И в чём проблема? Не хочешь за него?

— Ещё как хочу! Ты даже не представляешь, какой он умный! При этом за мной ухаживал, как за аристократкой какой-то, не приставал даже. Но…

— Родители возражают? — предположил я.

— Нет, моей мамке он тоже нравится. Если я к нему перееду, она не против. Но бургомистр наш… Ну, в общем, не хочет он, чтобы я отсюда уехала. Потому что вереск только мы с мамкой можем найти. Ну, ещё лорд Финиан, это само собой, но он уже старенький, на склон не полезет… И вот наш бургомистр, значит, мне говорит — ищи себе жениха среди деревенских. И хорошо ещё, что у самого бургомистра — дочки, сыновей нету, а то уже мне сосватал бы… Объясняю ему — среди деревенских есть ребята нормальные, я их с детства знаю, но они мне друзья, а не женихи… И если я съеду, это не значит ведь, что я перестану вереск искать! Приезжать могу, когда надо, автобус ходит утром и вечером. И мамка моя, опять же, здесь остаётся…

— Звучит логично, — сказал я. — Плюнь на этого бургомистра и езжай к жениху. Или есть ещё какие-нибудь подводные камни?

Помявшись, Вита сказала:

— Бургомистр прямо не говорит, но… В общем, если захочет, он мамке здесь может жизнь подпортить, они друг друга не любят, хотя открыто не ссорятся. Он ей даже улыбается на людях понарошку, потому что она нужна…

— Хм. Так он угрожал ей?

— Нет, но в разговоре со мной обмолвился пару раз — вот, мамку, мол, приняли в своё время, хотя она из другого города и без мужа, зато с дитём, а я теперь вся такая неблагодарная. И, дескать, отношение к нам может измениться…

Несколько озадачившись, я почесал в затылке.

Строго говоря, я не был здесь властью. Феодализм в его классической версии давно отменили, деревня не принадлежала лорду. Хотя наличие магической краски привносило, конечно, свои штрихи…

— Слушай, Вита, а этот бургомистр — толковый? Как управленец, я имею в виду?

Тяжело вздохнув, она подтвердила:

— Толковый, да. Я б тебе наябедничала, если б он был дурак дураком, но нет. Наладил здесь всё, как надо, деревня при нём не бедствует. Хотя вереск…

Вита запнулась. Я подбодрил:

— Говори как есть. Обещаю — не буду злиться.

— Ну, если вереска много, у нас его тут перерабатывают, в цеху специальном. А лорд платит нам процент. Лет сто назад деревня с этих процентов и жила в основном. Но потом ваш клан… Ну, как бы сказать…

— Совсем захирел?

— Ага… Сейчас весь доход — с овец, здесь ферма за рощицей. И выпас внизу, на склоне. А иногда, если нет волшебного вереска, и на верхний склон загоняют, лорд Финиан разрешил…

— Понятно. Ты, значит, и в этом смысле для деревни важна? Проверяешь, пригоден ли верхний склон для овец?

— Ну да. Но я ж говорю — буду приезжать из долины. Жаль только, транспорт здесь редко ходит. Один рейс утром и один вечером. Возят тех, у кого работа в долине, а не на овцеферме. Таких у нас тоже много. А свои машины — мало у кого есть.

Мы подошли к деревне. Косогор в этом месте отступал от дороги, и получалась горизонтальная плоскость шириной в сотню метров, где и приютились дома.

Вита сказала вполголоса:

— Мой рассказ тебе, наверно, дурацким кажется, да? Мне тоже… Но я подумала — бургомистр у нас лорда слегка побаивается, хотя тот вроде не злой…

— Иррациональный страх из феодального прошлого.

— Что, прости? — моргнула она.

— Не обращай внимания, это я размышляю вслух. Попробую побеседовать с твоим бургомистром.

— Но, пожалуйста, не запугивай его слишком. Ну, чтобы он потом на меня не вызверился в отместку…

— Ишь, у тебя запросы.

Вита покраснела, и я сказал ей:

— Шучу, не бойся. Поговорю аккуратно. Где мне его найти?

— Так в конторе же. Вон там, за углом. Я с тобой пойду?

— Нет, лучше не надо. И не отсвечивай там под окнами.

— Тогда я на лавочке посижу.

Вита указала на поперечную улочку, совсем крохотную, до косогора. У фонаря стояла деревянная скамейка с чугунным остовом, лакированная и ладная. И вообще, городок выглядел опрятно — ни мусора на асфальте, ни рытвин, свежая покраска на стенах, чистые окна. Архитектура была при этом своеобразная — дома трёхэтажные в основном, но узкие. Экономилось место.

Я дошагал до резиденции бургомистра. Она для разнообразия оказалась одноэтажной, зато с мансардой.

У пожилой секретарши в приёмной брови поползли вверх, когда она увидела перстень. Я поздоровался и успокаивающе махнул ей рукой — без паники, мол, деловой визит.

Бургомистр тоже был на рабочем месте — пузатенький невысокий дядя, тщательно выбритый и с аккуратным пробором.

— Милорд? — приподнялся он. — Присаживайтесь, прошу. Чем могу быть полезен?

— Видите ли, — сказал я, — так получилось, что я живу в столице. Но вот теперь появилось время, и я решил поближе познакомиться с вашим замечательным городком. Тем более что есть повод — сегодня ваша юная травница сообщила мне и старшему лорду, что вереск для краски будет. И по итогам беседы с ней у меня возникла пара вопросов.

— Надеюсь, девица не допустила оплошности? — побледнел бургомистр.

— Ни в коем случае, — успокоил я. — Своё дело знает, к тому же очаровательна. Кстати, очень хвалила вас за административную компетентность.

Видимо, это было последнее, чего бургомистр ожидал от неё. Он вытаращился на меня недоверчиво, и я подтвердил:

— Да-да. Особенно с учётом того, что вам приходится действовать в непростой ситуации. Нужна диверсификация экономики, чтобы не зависеть от урожая вереска, нестабильного в силу объективных причин.

— Совершенно верно, милорд! — едва не подпрыгнул он. — Я искренне желаю, чтобы волшебный вереск зацвёл обильно, но и в его отсутствие наша экономика эффективна, самодостаточна! У нас минимальная безработица. Это потребовало определённых усилий от меня и моих предшественников, но результат налицо! Немало рабочих мест дают овцеферма и сыроварня, многие жители также заняты в местной сфере услуг. Остальные нашли работу в долине, добираются транспортом…

— Так мне и рассказала Вита. Последний пункт для неё особенно важен — она ведь выходит замуж и будет ездить к вам сюда, если нужно. Я хочу, кстати, познакомиться с её женихом, а также сделать им подарок на свадьбу. Это будет уместно, вы ведь согласны?

— Да, милорд, — подтвердил он кисло. — Думаю, они будут рады.

— Я бы и сам опробовал ваш общественный транспорт — чисто из любопытства. Но он, кажется, ходит только утром и вечером?

— К сожалению, милорд. Но тут я бессилен — собственный автобусный парк нам не по карману. А тот, который в долине, считает дневные рейсы сюда убыточными.

— А частники не проявляют инициативу? Здесь, среди местного населения?

— Увы, камень преткновения всё тот же — недостаточный капитал для старта. Ко мне приходил наш местный энтузиаст, Длиннорукий Джилмер, предлагал свой прожект — у него, мол, есть на примете подходящий автобус в неплохом состоянии, но требуется субсидия из городской казны, половина стоимости. В наших условия это несколько затруднительно…

— Понимаю. А этот ваш Джилмер разбирается в технике?

— Да, механик он превосходный, — подтвердил бургомистр и чуть поморщился. — Но общение с ним — отдельный вид искусства, не всем доступный.

— Вы бы вложились в его проект, если бы деньги были?

— Прошу извинить, милорд, но, будучи ответственным человеком на руководящей позиции, я стараюсь как можно реже рассуждать в сослагательном наклонении. Предпочитаю мыслить в реалистических категориях. Хотя дополнительное пассажирское сообщение нам, конечно, не помешало бы.

— Благодарю вас за информацию к размышлению, — сказал я, вставая. — Рад был удостовериться, что городок в надёжных руках, и желаю вам дальнейших успехов на административном поприще. А травницу Виту поблагодарю дополнительно, за подсказку. Хочу и впредь поддерживать контакт с ней и её будущим супругом — мне не помешают лишние связи внизу, в долине.

На этом я распрощался и, по заветам Штирлица, оставил собеседника размышлять под последней фразой.

Я вернулся туда, где меня дожидалась Вита. От скуки она не маялась — вокруг скамейки сгруппировались односельчанки, с полдюжины, возрастом от шести до семидесяти, если навскидку. Они шушукались, но, завидев меня, умолкли, уставились заинтересованно.

— Дамы, — сказал я, — счастлив знакомству, но вынужден прервать. Должен обсудить с Витой технические вопросы.

Во взглядах у них читалось: «Ага, ну да, аж четыре раза», но вслух они этого не сказали, естественно. Разбрелись, оглядываясь украдкой.

— Пошли трезвонить, — сказала Вита с усмешкой. — Ой, ну и ладно. Всё равно поползли бы слухи — кто-нибудь видел, как мы с тобой на дороге встретились. Есть тут такие кумушки, весь день у окна. Решили, наверное, что… Ну, в общем, ты понял. В деревне у нас без этого никуда. Надоедает, честное слово. Жду — не дождусь уже, когда съеду…

— Скоро, — сказал я. — Думаю, бургомистр тебя больше клевать не будет. Намёки он, по-моему, понимает.

Я кратко пересказал ей состоявшийся разговор. Вита захихикала:

— Ух, ты вывернул. Теперь он пять раз подумает, прежде чем к мамке опять цепляться. Надо ей тоже рассказать. Зайдёшь, Вячеслав? Она будет рада, честно. Хоть чаем тебя отблагодарим…

Далеко идти не пришлось, тут всё было рядом. Вита жила на третьем этаже в доме, который стоял у склона. Открыла нам женщина, которую издали я принял бы за тридцатилетнюю. Лишь при взгляде в упор мелкие морщинки подсказывали, что ей всё-таки под сорок. Тоже высокая, веснушчатая и рыжая, но с более округлыми формами, если сравнивать с Витой.

— Мама, знакомься! Это Вячеслав, он наследник старого лорда. Мы на дороге встретились, представляешь? И познакомились, а потом я пошла про вереск рассказывать, в кабинет. Ну, вдвоём пошли…

— Не трещи так, — сказала старшая, усмехнувшись. — Проходите, милорд, прошу. Меня зовут Бинна.

Две комнаты и кухня здесь выстроились в шеренгу. Коридорчик тянулся вдоль их дверей, упираясь в дверь санузла.

Бинна провела нас на чистенькую кухню. Вита тараторила, не смолкая, и за считанные минуты всё вывалила с подробностями и комментариями. Я смотрел в распахнутое окно — видны были соседние домики и склон по правую руку, ярко освещённый предполуденным солнцем.

— Наш бургомистр, — сказала Бинна, дослушав, — неплохой человек, но слишком зациклен на благополучии деревеньки. Впрочем, для управленца это не недостаток.

Формулировка меня заинтересовала, и я спросил:

— А где вы учились, если не секрет? Случайно, не в Академии?

— Нет, милорд. Мой дар слишком слабый — как у дочки, примерно. Но у меня была университетская стипендия. К сожалению, мне не хватило ума, чтобы использовать её с толком. На втором курсе я бросила учёбу, затем выскочила замуж. Брак оказался недолгим… С Витой на руках я уехала из большого города, он мне опротивел. Осела здесь. Лорд Финиан приглашал людей, способных учуять краску. Желающих было мало, поскольку…

— Да, понимаю. Клан захирел, а ехать просто так в глушь — вариант не очень.

— Для меня, — улыбнулась Бинна, — вариант как раз подошёл. Вересковый склон меня совершенно очаровал, буквально приворожил. Наконец-таки я почувствовала спокойствие. Некоторые из местных сначала смотрели косо, но я не обращала внимания. Постепенно всё сгладилось.

— Ой, ну мам, — поморщилась Вита, — ты прям как бабка старая. Скучно здесь.

— Если скучно, то уезжай, — спокойно сказала Бинна. — Я сижу возле вереска, потому что мне нравится. А если сидеть не хочешь, но заставляешь себя, получится только хуже, способности угасают. Поэтому для тебя — действительно лучше, если уедешь к мужу и будешь жить у него. А сюда будешь приезжать, когда есть работа.

Я слушал очень внимательно, и Бинна, заметив это, сказала:

— Да, милорд, так и есть. Если дар не очень силён, то он нестабилен, зависим от обстоятельств. У сильных магов этой проблемы нет. Но даже у них применяется индивидуальный подход в учёбе, если не ошибаюсь. В вашей Академии, например. Я в юности интересовалась темой, слушала споры…

— Продолжайте, — попросил я, — и можете не стесняться. Взгляд на Академию извне — это любопытно. Особенно критический взгляд. На что упирали критики?

— Чаще всего — на то, что в Академии дар слишком формализуют. Впрочем, милорд, простите, я недостаточно компетентна, чтобы рассуждать о таких вещах…

— Всё в порядке, не беспокойтесь. И называйте меня, пожалуйста, по имени.

Я задумался. Вспомнилось, как академическую программу на днях поругивал Дирк. И Вирчедвик тоже высказывался в том смысле, что для его команды нужна «свежесть восприятия, незашоренность», поэтому он подбирает именно первокурсников. Причём первокурсников не абы каких, а из конкретных кланов…

Мысленно я сделал зарубку — надо дополнительно пообщаться на эту тему с Дирком и с Нэссой, ещё до осени. Вслух же поинтересовался:

— А почему вы сами бургомистру не объяснили — так, мол, и так, для Виты будет полезнее, если она отселится?

— Я пыталась, — сказала Бинна, — но он решил, что это уловка. Мы не симпатизируем друг другу, хоть и стараемся обходиться без открытых конфликтов. А Вита для деревни важна. Мой дар ослабеет с возрастом, продержится максимум четверть века с того момента, как проявился.

— Двадцатипятилетний шаг? Угу, ясно…

Мы ещё посидели, выпили чаю, и я сказал:

— Вы навели меня на интересную мысль. И вообще, рад был познакомиться. Подскажите теперь, где найти Длиннорукого Джилмера? Хочу выяснить, что у него там за бизнес-планы.

— К Джилмеру лучше после обеда, — сказала Вита. — С утра он в город поехал, за запчастями, я видела.

— Да? Ну ладно, зайду попозже.

— Может, пообедаете с нами, Вячеслав? — предложила Бинна. — А к Джилмеру Вита вас потом отведёт, деревню покажет.

— Такой экскурсоводше, естественно, буду рад, но на обед я — к Финиану. Надо с ним кое-что обсудить. Спасибо, дамы, до встречи.

Шагая к резиденции лорда, я размышлял.

Вот, значит, Виту, как и всех остальных совершеннолетних, проверили на наличие дара. Если бы дар оказался сильным, её бы сразу прибрал к рукам какой-нибудь клан и отправил бы в Академию. Но у неё способности выражены неявно, и теперь она сама ищет им применение. А ведь она не одна такая по всему континенту. Может, есть слабенькие маги, которых на проверке и вовсе не распознали…

Эта мысль пока не вела к практическим выводам, но показалась небезынтересной, и я на всякий случай взял её на заметку. Положил, так сказать, на полочку в шкафчик.

Финиан вновь не стал спускаться в столовую на обед. Мы расположились у него в комнате, за переносным столиком. Ели жареную баранину — её приготовила повариха, приглашённая из деревни.

Когда мы перешли к десерту, я поинтересовался у Финиана:

— У вас тут большая библиотека, правильно?

— Не очень большая, — возразил он. — По сравнению с ведущими кланами — просто крохи. Что вас интересует?

— Думаю, вы догадываетесь. События, имевшие место пятьсот семьдесят пять лет назад. Всё, что касается серебристой прели.

— Я увлекаюсь историей, — сказал Финиан, — и у меня был запас свободного времени. Но ничего похожего в книгах не попадалось.

— А мы попробуем снова. Есть подозрение, что теперь попадётся.

Глава 9

Поисками в библиотеке занялся Финиан — ему было проще сориентироваться в своих книжных запасах. Я же во второй половине дня вернулся в деревню, и мы с Витой отправились к Длиннорукому Джилмеру.

Стояла жара, на улице было пусто, но из окон нас провожали любопытными взглядами. Вита не смущалась, даже оглядывалась вокруг с некоторым вызовом.

Джилмер обнаружился в гараже на отшибе — стоял возле легковушки, склонившись над открытым капотом.

— Приветствую, — сказал я. — Отвлечь можно?

— Здрасьте, милорд, — сказал он, выпрямившись и без особого интереса взглянув на перстень. — Насчёт ремонта?

На вид ему было лет сорок пять. Лицо заросло щетиной, которая грозила вот-вот превратиться в бороду. Он немного сутулился и чуть несуразно болтал руками, из-за чего те и впрямь казались длиннее, чем были на самом деле.

— Вас порекомендовал бургомистр, — пояснил я. — По его словам, у вас есть идея, как улучшить ситуацию с транспортом.

— Ну, есть, предположим. Автобус маленький продаётся — внизу, в долине. Не то чтоб новый, но ездит. Пошуровать немного, и будет вообще конфетка. Я бы его за свои купил, но не хватит. Сунулся в банк — проценты такие, что у меня аж челюсть отвисла. Переругался там, пошёл к бургомистру. А этот пухлик — чуть ли не в слёзы. Денег, мол, нету, три медяка в казне, и те гнутые. Сказочник…

— Значит, если я правильно понимаю, нужен заём под низкий процент?

— Дык, я ж говорю — попёрся я в банк…

— Понятно, спасибо. А что с рентабельностью? Пассажиров здесь хватит, чтобы не разориться?

— Тут за горой — ещё две деревни. Ну, и одна чуть ниже, где виноградник. И из города можно к нам возить всяких лодырей, особенно ближе к осени. На вереск поглазеть, воздуха глотнуть. Сыр, винишко, то, сё.

— Туризм? — поскрёб я в затылке. — Думаете, желающие найдутся?

— А это — смотря, кто их зазовёт. Я-то со своей рожей всех только распугаю. А вот, к примеру, если она — глядишь, и потянутся.

Он ткнул пальцем в Виту.

— Угу, польстил прям, — хмыкнула та с сарказмом. — Я тебе клоун, что ли? Встану посреди города и буду отплясывать, чтобы городских сюда заманить? Вот делать мне больше нечего.

— Погоди, — сказал я. — Рациональное зерно тут имеется. Если правильно подойти… Да не пугайся ты, Вита! Никто тебя не заставит плясать с помпонами на дороге. О другом вообще речь…

— Хоть так, хоть иначе — хрен что получится, — буркнул Джилмер. — Я бургомистру про городских заикнулся, так он чуть в обморок не упал. Закудахтал — ой, как же можно! Ой, старый лорд будет недоволен!

— Мнением Финиана поинтересуюсь, конечно, — сказал я. — Если он будет категорически против, вопрос снимается. Если нет, то подумаем. Ладно, Джилмер, спасибо за пояснения. Может, ещё продолжим.

Мы с Витой вновь пересекли деревню и распрощались. Договорились, что в выходной я зайду к ней в гости, познакомлюсь-таки с её женихом, который как раз приедет.

Я дошагал до дома, поднялся в библиотеку.

Книги хранились в просторной комнате, на деревянных полках, которые доставали до потолка. Одно большое окно закрыли портьеры, не пропуская свет. На другом же портьеры были раздвинуты, а рядом приткнулся столик, где сидел Финиан.

В руках он держал старинную книгу.

Когда я вошёл, он даже не сразу меня заметил — так зачитался. Лишь через несколько секунд поднял взгляд и тихо произнёс:

— Это поразительно, Вячеслав… У меня всё рассортировано тематически, и я быстро определился, в какой секции начать поиск, опираясь на ваш рассказ. Хотел взять другую книгу по искусству средних веков, но наткнулся на эту. Только представьте — я совершенно её не помню! Даже почти уверен — у меня такой книги попросту не было…

— Чего-то подобного я как раз ожидал. Что пишут?

— Взгляните сами…

Взяв стул, я сел рядом. Финиан пододвинул книгу ко мне. Та была раскрыта на середине — страницы пожелтели и чуть скукожились, шрифт был крупным и угловатым. Ноздри пощекотал сладковато-пыльный запах старой бумаги.

Финиан указал мне нужный абзац: «Касаемо дел учёных, было в ту пору с ними зело непросто, ибо преграда для них воздвиглась великая, прелью серебряной именуемая. Философы наши мнения на сей счёт имеют различные, спорят рьяно, аки юнцы безусые, токмо споры эти пустые, ибо ушла та прель и в молве людской растворилась, а суть её нам неведома…»

— Это изрёк средневековый мыслитель, — пояснил Финиан, — приблизительно через четверть века после появления той гипотетической прели. Книга же издана значительно позже. Её автор о прели вообще ничего не знает — только приводит эту цитату. Тема затрагивается вскользь, а вообще-то книга о том, как живопись преломляется через призму тогдашних философских воззрений…

— Сомневаюсь, что мы найдём конкретику насчёт прели, — сказал я. — Но был почти уверен, что хотя бы упоминание промелькнёт.

— Что вас навело на такую мысль?

— Обычная логика. Я просто предположил, что вызревает не только краска как таковая, но и попутная информация. На пять с лишним веков эта информация ушла в тень, а теперь опять проявляется вместе с краской. Дирк нашёл книгу, вы теперь тоже.

Финиан потёр подбородок:

— Логика в этом есть, но гипотеза звучит слишком уж размашисто, если вы мне позволите такое определение…

— Ну, — пожал я плечами, — мне в этом смысле проще. Я-то родом из мира, где магии вообще нет. Поэтому я смотрю на неё со стороны, без предустановок. Раз уж через картины можно ходить, то почему бы не допустить, что книги могут переместиться на сотню-другую лет в какой-нибудь магический… гм… карман, загашник или типа того. А потом вынырнуть обратно, когда созревает краска.

— Действительно, — хмыкнул Финиан, — почему бы и нет… Попробую поискать что-нибудь ещё. Если ваша гипотеза — не ошибка, то поток информации возрастёт…

— Согласен, — кивнул я. — Но вряд ли это произойдёт вот прям сразу. До полного вызревания — ещё год-два, как мне кажется. Вирчедвик, к примеру, не суетится, команду собирает без спешки. И, видимо, экспериментирует потихоньку с недозрелым пигментом… В общем, предположу — в ближайшее время книги будут появляться разрозненно. На них будут натыкаться те, кто целенаправленно ищут. Ну, или те, кто про серебрянку не знают, но интересуются нестандартной магией. А вот через годик книг станет много, наверное. Вынырнут из тени, причём с подробностями, с конкретикой. Но к тому моменту, скорей всего, и без них всё станет понятно…

— И тем не менее — поищу.

Я развёл руками и пожелал удачи. Поднялся из-за стола и шагнул к двери, но возле порога вспомнил:

— Кстати, у меня к вам ещё бытовой вопрос. Один из местных придумал бизнес — возить туристов из города. Вы не против? Если удачно сложится, то в бюджет деревни пойдут доходы. И с транспортом станет лучше.

Финиан поднял бровь:

— Туристы? Будут бродить прямо вокруг дома?

— Ну, не так радикально. Где-то на полпути между деревней и домом можно поставить знак — стоп, дальше нельзя, владения клана Вереска. Если сунешься, то лорд Финиан выпрыгнет и пойдут клочки по закоулочкам.

— Не думаю, что моя репутация настолько зловеща, — усмехнулся он. — Хотя на территорию клана, если он будет обозначена, вряд ли рискнут зайти, тут вы правы.

— Ну вот. А вереск потырить вроде бы не должны, насколько я понимаю. В Академии нам рассказывали, что с магическим сырьём это сложно.

— Да, если сборщик работает без лицензии лорда, то будут магические помехи. Головокружение, тошнота. Махинации с краской, если они вообще происходят, начинаются уже после переработки. Но даже это редкость — межклановый надзор бдит.

— Угу, я заметил. На рынке, помню, когда мне пытались пропихнуть контрафакт, лорд Грейди примчался сразу. Так вы не против туристов?

— Пусть приезжают, — ответил Финиан, — если останутся в пределах деревни. Там они — забота бургомистра и местного населения.

На том и порешили.

Финиан просидел в библиотеке до ночи, но ничего нового про серебрянку не обнаружил. Зато та книга, откуда он выудил цитату, наутро никуда не исчезла — в отличие от фолианта Дирка. Это подтверждало мою гипотезу — информация про суперпигмент медленно, но верно появляется из-под спуда и закрепляется.

Сам я с утра зашёл в гости к травницам. Поинтересовался — как, на их взгляд, отнесутся жители к наплыву туристов?

— Ой, молодые только обрадуются, — заявила Вита. — Ну, потому что скука здесь, как в болоте.

— Не преувеличивай, — укорила мать. — Насчёт старшего поколения я бы не была так уверена. Хотя хозяйка закусочной будет счастлива…

— В любом случае, — сказал я, — навязывать ничего я не собираюсь. Поговорю ещё разок с бургомистром на эту тему. Взял бы и вас с собой, но он вас не любит.

Через десять минут я уже сидел перед главным деревенским чиновником, а тот переваривал моё сообщение.

— Лично мне эта затея с туризмом не особо нужна, — подытожил я, — у меня свой бизнес в столице. Но буду рад, если ваша дере… гм… ваш очаровательный городок пополнит свою казну. Решение за вами. Или овцеферма и сыроварня дают такие сверхприбыли, что лишние деньги вам не нужны?

От такого предположения бургомистр чуть не упал со стула:

— Как не нужны, милорд?! Упомянутые объекты приносят некоторую прибыль и улучшают занятость населения, но я не назвал бы их процветающими. Дополнительные вливания в муниципальный бюджет пришлись бы чрезвычайно кстати. Но всё это несколько неожиданно, а лорд Финиан может воспринять инициативу скептически…

— Как я и сказал, он не возражает — при условии, что туристы не будут спьяну орать частушки у него под окном. Если мне на слово не верите, зайдите к нему, проверьте.

— Нет-нет, — поспешно возразил бургомистр, — я не подвергаю сомнению ваши слова, лорд-наследник. Ни в коем случае! Лишь размышляю вслух…

— Посоветуйтесь с земляками, — сказал я. — Устройте сходку, проголосуйте. Ну, или как у вас тут решаются такие вопросы.

— С вашего позволения, сходка представляется мне не самым удобным способом. Боюсь, она обернётся некоторым сумбуром. Но я сегодня же созову заседание городского совета. В нём состоят разумные, трезвомыслящие жители города, и мы, надеюсь, выработаем приемлемое решение.

— Ну, удачи тогда. Как определитесь, звоните. Если от туристов откажетесь, то будет просто автобус, рейсовый. Только гляну на него предварительно.

От бургомистра я отправился к Джилмеру, и мы съездили в город на его легковушке. Та имела несколько антикварный дизайн, даже по здешним меркам, но сверкала как новенькая, не тарахтела, катилась ходко. Её, похоже, буквально перебрали вручную, вплоть до последнего винтика.

Приехали мы в промзону на городской окраине — в гаражах там стоял автобус, предлагаемый на продажу.

С Джилмером мы заранее договорились так — я предоставляю ему беспроцентную ссуду на большой срок, плюс в качестве подарка оплачиваю ремонт. А он обязуется возить деревенских, согласовав график с бургомистром.

Собственно говоря, я мог бы просто купить и подарить автобус деревне, не обеднел бы. Но не хотелось плодить халяву. Один раз купишь, об этом станет известно — и от любителей дармовщины не отобьёшься. Так что я сразу попросил Джилмера не рассказывать про «подарочную» часть нашей сделки.

Автобус отдалённо напомнил «пазик» пятидесятых годов — с выступающим угловатым капотом, круглыми фарами и широкими «надбровными дугами». Джилмер долго и яростно торговался с хозяином, а я стоял без перстня, изображая помощника, благо физиономия у меня была не аристократическая.

В конце концов ударили по рукам. Продавец получил задаток, выдал расписку, а мы с Джилмером заехали к юристу, оформили договор. Я выписал чек на недостающую сумму.

На следующий день Джилмер рассчитался с продавцом окончательно и перегнал автобус к себе в гараж. А мне тем временем сообщили эпохальное решение сельсовета, который проголосовал-таки за то, чтобы превратить деревню в Нью-Васюки. Ну, в смысле, привлечь туристов и навариться.

— Рекламу я обеспечу, — сказал я бургомистру, — а вы прикиньте, как развлекать гостей. Ну, вересковый склон покажут Бинна и Вита. А где лучше дегустировать сыр с винцом, сами думайте. Подсчитайте, потянет ли ваш здешний общепит, если вдруг желающих окажется много.

В деревне воцарился ажиотаж, проект обсуждался на каждой лавочке. Отловили на улице и меня, пристали с вопросами. Я кратко ответил, но предупредил всех — впредь мозг выносить не мне, а бургомистру, раз он за это получает зарплату.

Наутро я, встав с рассветом, залез на склон — и оттуда, сверху, сделал следопытский снимок деревни, пока улицы пустовали. Слегка подосадовал, что вереск ещё не начал цвести, но это было не так критично — фотография в любом случае была чёрно-белой.

Затем я зарядил фотоаппарат цветной плёнкой. Для следопытских целей она уже не годилась, но мне сейчас требовалось другое. Наведавшись к Бинне с Витой, я огорошил их новостью — у них фотосессия.

— Но нам же надо подготовиться! — возмутилась Вита. — Нечестно! Мог бы предупредить заранее!

— Никакой подготовки, — отрезал я. — Наряд повседневный, минимум косметики. Это не должно смотреться как постановочный снимок.

Вытянув-таки рыжих дам на улицу, я начал фотографировать их на фоне зелёного косогора. Они сначала держались скованно, но я развлекал их шутками-прибаутками и в итоге поймал несколько моментов, когда они улыбались или смеялись.

Вызвав такси, я смотался в город, нашёл там фотоателье, напечатал снимки. Портреты получились более или менее, но не супер — всё-таки чувствовалось, что я в этом не спец. Лишь один кадр оказался по-настоящему классным. Позы естественные, улыбки манящие — сразу хотелось заехать в гости.

Мне подсказали контакты фирмы, которая изготавливала рекламные щиты на заказ. Применялась там и аэрография. Ребята, правда, несколько озадачились, узнав, что нужны не только билборды.

— На борту автобуса? — почесал в затылке художник. — Неожиданное решение. У нас такое ещё никто не практиковал.

— То-то и оно.

Сейчас мне требовалось не крупноформатное фото как таковое, а скорее рисунок на его основе. Этакий скромный сельский пин-ап, плюс дорисованный вереск на косогоре, цветущий. Я посмотрел работы художника, они мне понравились, и я решил, что он справится.

Два билборда я, впрочем, заказал тоже — один цветной, с рыжими селянками, другой чёрно-белый, со следопытским пейзажем. Утвердил подпись: «Природная магия, загородные туры. Вересковая Гряда ждёт гостей». Клан не упоминался прямо, но для местных контекст был ясен — деревня не простая, а рядом с краской.

В запасе был ещё месяц до цветения вереска, чтобы всё подготовить. Я, впрочем, не намеревался сидеть здесь сиднем. Процесс запустил, предоплату внёс, а остальную работу делегировал бургомистру, который, в свою очередь, подключил к делу зятя — молодого и хваткого адвоката. Тот жил как раз в городе, и я дал ему инструкции.

Сам же я собирался в столицу.

Накануне отъезда вновь побывал у травниц. Вита наконец-то представила мне своего жениха — высокого худощавого парня в строгих очках. Работал он инженером, недавно окончив вуз, и действительно показался мне умным. Мы пообщались. Свадьбу они планировали на осень. С подарком я решил не мудрить особо, вручил им чек на тысячу франков.

Ещё я позвонил Нэссе, в отель на Зеркальном Озере. Ничего нового она мне не сообщила. Я рассказал ей про находку в библиотеке и про свои догадки. Резюмировал:

— Вирчедвику нужны титулованные следопыты-первокурсники с ярь-медянкой и с растительной краской. Не знаешь, будут такие в этом году?

— Думала об этом, — сказала Нэсса. — Насчёт растительных кланов — точно не знаю. А вот в одной из ветвей Медянки есть парень, подходящий по возрасту. Но он ещё не сдавал экзамены. Неизвестно, на какой он попадёт факультет.

— Понятно, буду иметь в виду. Ещё созвонимся.

— Да, Вячеслав, до связи.

Мой сельский отпуск заканчивался.

Пора было искать Невидимку и его столичных бандитов.

Глава 10

Перед отъездом я спросил Финиана:

— Найдутся у вас следопытские фотографии из каких-нибудь спокойных миров? Хочу их использовать как транзитные остановки. Ну, например, шагаю из столицы в такой вот мир, а оттуда — к вам сюда, если будет срочность. Сейчас-то мне это ни к чему, спешки нет, а на цеппелинах летать люблю.

— Да, снимки найдутся, — подтвердил Финиан, — но используйте их только в крайнем случае. Двойной переход без паузы — трудоёмкий, даже опасный. Побочные эффекты резко усилятся. Полагаю, вы выдержите, но без специальной тренировки будет непросто. В Академии этому учат только на дополнительных курсах — на четвёртом и пятом. Нужен определённый уровень дара. А в основной программе такого нет.

— Эх, обидно. Надо будет спросить декана — может, есть методики для самостоятельных тренировок.

— Есть в кланах. На этом специализируется в основном Лазурит. Их люди работают с правительством по контракту, в качестве фельдъегерей. Кстати, хорошо, что напомнили, Вячеслав…

Финиан вручил мне снимок с диагональю примерно в метр. Изображался раскладной столик в тесной каморке, которая по площади вряд ли превосходила нишу-кладовку в малогабаритной квартире.

— Это, как вы поняли, фотография-форточка, — сказал Финиан. — Она многоразовая, стабильная. Сделана в одном из смежных миров, я там специально оборудовал эту нишу, ещё давно. Вы можете положить на столик конверт с письмом, а я его заберу через аналогичное фото. Этот вариант — тоже запасной. Для повседневной связи удобнее телефон, а для посылок вполне подходит авиапочта, но иногда бывают нестандартные ситуации, сами понимаете.

— Ну, ещё бы. Эту фишку только кланы используют? На почтамтах не видел.

— Есть специальные пункты приёма-выдачи, но лишь в очень отдалённых районах. На Архипелаге Когтей, к примеру, или на Кипарисовых Островах. Обслуживаются опять-таки Лазуритом, за высокую плату. В пределах же континента услуга мало востребована. Люди, не входящие в кланы, предпочитают обычные почтовые перевозки.

Я собрал вещи, попрощался с Финианом и сел в подъехавшее такси.

Когда мы проезжали деревню, я попросил шофёра притормозить на пару минут. Зашёл к бургомистру и пожелал удачи. Напомнил ему — если будут безотлагательные вопросы, можно прислать мне телеграмму в столицу, в кампус, только не надо меня дёргать по пустякам. Подтвердил, что ближе к осени, вероятно, снова заеду в гости.

Я вернулся в машину, и через пару минут деревня скрылась из вида. Глядя в окно, я подумал, что буду, кажется, немного скучать по этим местам.

Цеппелин неспешно поднялся над Вересковой Грядой и взял курс на север.

Дул встречный ветер, и путешествие несколько затянулось, но через сутки я добрался-таки в столицу.

Кампус выглядел сиротливо, почти все его обители разъехались на каникулы. Вступительные экзамены не успели ещё начаться — их можно было сдать либо в середине лета, либо (как сделал я в том году) ближе к осени. Всё для удобства лордов, само собой.

Я зашёл на почтамт, проверил свой абонентский ящик. Срочной корреспонденции не было, лишь письмо от местного богача, очень вежливое — он в курсе, мол, что я свинтил в отпуск, и ни в коем случае не торопит, но будут счастлив сделать заказ, как только я сочту себя достаточно отдохнувшим.

Заказ был кстати. Денег у меня на банковском счёте было довольно много, но я подозревал, что и расходы будут неуклонно расти. Вот, скажем, в эти дни я потратился на прожекты в деревне, хотя ничего подобного не планировал.

Старому Финиану я, кстати, вернул двадцать тысяч за обучение на первом курсе. Он пытался отказываться, но я настоял. У него-то как раз с деньгами было негусто.

В общем, заказчику-богачу я позвонил сразу, пообещал — завтра заскочу. А пока поехал к Шиане.

К моему разочарованию, застать её дома не удалось, хотя, по моим расчётам, у неё был выходной в фотоателье (в последние месяцы она работала через день). Ну, значит, бродила где-нибудь с фотоаппаратом или тусовалась с подружкой Эйрой.

Мне оставалось только вернуться к поискам серебряной краски. А для этого требовалось проконсультироваться со старым знакомым.

Я отправился на базар.

Увы, но и там меня ждал облом. Как выяснилось, вахмистр Даррен выслужил-таки пенсию и ушёл. Хорошо хоть, его преемник дал мне домашний адрес старого сыщика.

Таксист привёз меня в частный сектор с одноэтажными домиками.

Даррен предавался тому занятию, которое анонсировал ещё осенью в разговоре со мной, а именно — возился на огороде. Грядки с картошкой были аккуратно окучены, сорняки выполоты со всей полицейской строгостью. Хозяин в мятой рубахе и холщовых штанах стоял, опёршись на тяпку, и оглядывал свои достижения.

— Любите это дело? — спросил я, поздоровавшись с ним.

— Да не то чтоб очень, — ответил Даррен, пожав плечами. — Но раз уж взялся, копошусь потихоньку. А вас-то как сюда занесло? Стряслось что-нибудь?

— На этот раз — нет, но накопились вопросы. Хотелось бы посоветоваться с опытным человеком.

— Пользы с того опыта теперь — тьфу…

Мы сели на лавочку в тени старой груши, отмахиваясь от мух.

— В последние недели, — сказал я, — получил много пищи для размышлений. Во-первых, кто-то мне устроил ловушку на экзамене и едва не угробил. А во-вторых, усложняется ситуация с суперкраской. И мне всё больше кажется, что по обеим темам может что-то знать Невидимка. Ну, тот бандит с базара. Склоняюсь к мысли, что надо его найти, но понятия не имею — как? Его ведь даже профессионалы искали, а я всего лишь студент. Может, вы дадите подсказку, с чего начать?

— Тут я не советчик, — пробурчал Даррен. — Что с меня взять? В последние годы на базаре сидел, как пёс на цепи. А теперь вот грядки окучиваю…

В его интонации мне послышался не только сарказм, но и ещё какой-то подтекст. Расшифровать его с ходу я не сумел, поэтому спросил прямо:

— Вы что-то знаете, Даррен?

— Устал я, Вячеслав, — сказал он. — Впустую всё это. Вот я к вам приходил осенью в Академию, помните?

— Ну, естественно.

— Мне приятель-сыскарь тогда рассказал, что появился некий Невидимка — борзеет, другие банды под себя подминает. Ну, я и вспомнил про того колдуна, с которым вы на базаре схлестнулись. Явно ведь Невидимка — это тот самый колдун и есть. И решил я нашим сыскарям подсобить. Неофициально, без шума. Позвал ихнего рисовальщика, чтобы он с ваших слов портрет Невидимки сделал…

Услышав это, я даже подскочил и хлопнул себя по лбу:

— Блин! А ведь точно — почему полиция сразу этого рисовальщика не прислала официально? Я ведь на тот момент был единственным, кто Невидимку видел по-настоящему! Хотя стоп, секунду…

— Угу, — хмыкнул Даррен. — Дело-то у полиции отобрали. Лично лорд Грейди на базар приезжал.

— Да верно, — кивнул я. — Но почему он сам не прислал художника? Нарисовали бы Невидимку по моим показаниям, это облегчило бы работу… Или, может быть…

Даррен индифферентно молчал, я тоже заткнулся, но и без слов всё было понятно.

Либо лорд Грейди, уполномоченный по контактам кланов с полицией, хотел замять дело, либо лорды и без портретов знали, как выглядит Невидимка.

Два варианта из серии «оба хуже».

Я постарался сосредоточиться.

— Даррен, разбираемся дальше. Итак, полицию отодвинули, потому что контрафактная краска — компетенция лордов. Но Невидимка уже не только краску толкал — устроил разборки с бандами, а это опять проблема полиции…

— Именно, — сказал Даррен. — И вот, значит, я подумал — вы не откажетесь с рисовальщиком поработать без протокола.

— Я бы не отказался, конечно. Но вы пришли в Академию без него.

— А потому что упёрся он, как баран! Заявил мне — без документа с печатью, мол, не поеду к студенту-лорду. Так что поехал я к вам один. А приятель мой, сыщик, запросил-таки документ, но сверху одёрнули — Невидимку не трогать.

— Опаньки, — сказал я. — А почему — не трогать? Обосновали как-нибудь?

— Его, дескать, уже пасут ребята рангом повыше. Хотят на его сообщников выйти, которые где-то в кланах. Поэтому опять-таки — полиция побоку. Дело лордов. Это я уже после встречи с вами узнал. Хотел к вам опять заехать и рассказать, но потом подумал — а толку? Ничего не изменится. Тем более что вы тоже…

— Тоже лорд, хотите сказать? Ну, логика понятна…

Мы помолчали, и отставной вахмистр добавил:

— А Невидимка побаламутил воду ещё месяц-другой, а потом затих. Ребята в сыскном подумали — затаился, готовит новую пакость, но нет, ни разу с тех пор не выполз. То ли паханы уголовные его задавили, то ли и вправду лорды. Или он сам из столицы смылся вместе с подельниками. Как там на самом деле всё было, мой приятель-сыскарь не в курсе.

Я размышлял.

У Невидимки есть сообщники в кланах…

Эта версия, конечно, не стала для меня особым сюрпризом, она напрашивалась давно. Но теперь она, значит, считалась официальной, заставляя сместить акценты. И буквально подталкивала к выводу — Невидимка связан с Вирчедвиком через серебристую прель.

Вопрос только — кто в этой паре главный, а кто ведомый?

Теоретически можно, наверное, допустить, что Невидимка — эдакий криминальный уникум, профессор Мориарти местного разлива, создавший настолько разветвлённую сеть, кто в неё входят даже лорды…

Но как-то это сомнительно.

Мне отчётливо вспомнилась наша встреча на рынке. Припёрся бы Мориарти лично на место действия, чтобы проконтролировать, как рядовые урки толкают краску? Фиг там, он сидел бы где-нибудь в тайном логове и оттуда раздавал бы приказы…

Да и не показался мне Невидимка носителем запредельного интеллекта и кукловодом. На главаря бандитской шайки тянул вполне, но не более. Правда, его лицо я увидел лишь на пару секунд, но смотрел при этом не просто так, а следопытским зрением, подмечая нюансы…

Если бы меня попросили дать оценку интуитивно, навскидку, я ответил бы однозначно — манипулятор в этой паре Вирчедвик. А Невидимка — марионетка, которую задвинули за кулисы, как только она задёргалась слишком самостоятельно…

— Ладно, Даррен, — сказал я, — один вопрос напоследок. У сыщиков были какие-нибудь наводки на Невидимку? Я понимаю, что полицию попросили не рыпаться, но наверняка ведь шла оперативная информация. Косвенная хотя бы…

С ответом он не спешил. Пожевал губами, хмурясь, после чего сказал-таки неохотно:

— Накрыли поздней осенью одну хазу… Ну, то есть как накрыли — была наводка, что Невидимка там зависал недолго, но смылся. И, прежде чем наверх докладывать, сыскари в этом домике осмотрелись. Не нашли ничего, но…

— Договаривайте, пожалуйста, — сказал я.

— Есть в сыскном отделе мужик — не то чтобы одарённый, как в кланах, но кое-что унюхать всё-таки может…

— Да, такое бывает.

— По молодости он даже надеялся, что дар у него проявится во всю силу, чтоб в следопыты взяли. Но не срослось… И вот он что-то почуял там непонятное, очень смутно. Даже не смог толком объяснить, да никто особо и не выспрашивал. Доложили, как водится, по инстанции, что хазу нашли. Примчались спецы, которые на лордов работают, сыскарей спровадили, осмотрелись. Если и раскопали что, я не в курсе…

— Понятно, — медленно кивнул я. — А адресок этой хазы у вас случайно не завалялся?

— Случайно есть, — хмыкнул Даррен. — Когда приятель мне всё это рассказывал, я по старой привычке сразу адрес спросил. Приятеля аж смех разобрал. Говорит мне — да, мол, инстинкты из ищейки не вытравить. Но продиктовал-таки, погодите…

Даррен поднялся и побрёл к дому. Через пару минут вернулся, протянул мне клочок бумажки с каракулями.

— Рыбный переулок, где порт. Но толку-то, Вячеслав? Если и было там что полезное, лорды давно нашли. И не удивлюсь, если Невидимку как раз-таки через этот след и прижучили. По времени совпадает вроде бы…

— Скорее всего, — согласился я. — Но проверить всё равно надо. Других конкретных зацепок у меня сейчас нет.

Я встал и протянул ему руку:

— Благодарю за помощь.

Даррен молча ответил на рукопожатие, а когда я уже направился к выходу на улицу, окликнул меня негромко:

— Погоди, Вячеслав. Съезжу за компанию…

— Ну, поехали, — пожал я плечами. — Но ты же сам сказал, что толку не будет.

— Мало ли… Дай минуту, умоюсь…

Металлический изогнутый кран торчал из земли, недалеко от крыльца. Сняв рубаху, Даррен ополоснулся до пояса, кое-как пригладил волосы пятернёй. Сходил в дом и быстро переоделся в чистые шмотки.

Таксист меня ждал, как я и просил. Мы влезли в машину, назвали адрес и, попетляв по городу минут десять, въехали в район, граничивший с портовыми складами. Дома были ветхие, из грязновато-бурого кирпича или из самана с облупившейся штукатуркой.

— Здесь тормозни, — сказал Даррен таксисту.

Я вновь попросил водителя подождать. Мы с Дарреном вылезли из машины, и тот махнул мне рукой — туда, мол.

Припарковались мы, как выяснилось, далековато от цели, чтобы не привлекать внимания. Миновав переулок, вышли на поперечную улочку и там наконец увидели нужный дом — длинный и приземистый, как барак, с шестью узковатыми прямоугольными окнами, которые потускнели от грязи.

Я посмотрел следопытским зрением.

Дом выглядел нежилым, покинутым — и вообще, производил гнетущее впечатление. Он как будто был болен, поражён неведомой хворью. Но непосредственной опасности я не чувствовал.

Вся эта постройка была рассчитана, очевидно, на три семьи — со двора имелось три однотипных входа. Даррен кивнул на крайний справа, с полуоткрытой фанерной дверью. Та скрипнула неприятно, и он переступил порог, а я шагнул следом.

В двух маленьких комнатёнках царил разгром после обыска — ящики из комода выдраны, шифоньер отодвинут от стены и распахнут настежь, маленькое настенное зеркало сорвано и разбито. На полу валялись грязные тряпки и перевёрнутые колченогие табуретки. Даже обои кое-где были содраны.

— Всё перетряхнули, — сказал Даррен вполголоса. — Можно, конечно, ещё порыться, но сначала глянь своим взглядом. Ну, специальным. А я на улице осмотрюсь, постою на стрёме. Кто их тут знает…

Когда он вышел, я сконцентрировался, форсируя следопытский навык.

Комната теперь выглядела ещё непригляднее. Даже косые солнечные лучи, проникая в окна, не скрашивали картину, только подсвечивали застарелую пыль.

Но хлам не таил никаких секретов — я почти сразу в этом уверился. Если следы и были, то не столь очевидные.

И да, ощущался какой-то фон, едва уловимый, смутный…

Будто оттенки чуть исказились…

Если бы это была не комната, а её фотография, то я бы сказал, что здесь применили слабенький светофильтр, почти незаметный…

Наверное, это и уловил сыскарь с задатками следопыта, но не смог сформулировать. А уж спецы из кланов почувствовали наверняка…

Однако мне требовалась конкретика.

Шаг за шагом я обследовал обе комнаты, пытаясь найти места, где фон сгущался бы явственнее. Но нет — тот выглядел однородно, без всяких указаний на тайники.

Я вышел в коридорчик-предбанник, узкий и тесный. Кухонный столик ищейки выпотрошили, посуду оставили на полу. На столике стоял примус. Ещё был кран с эмалированной раковиной. В окошко сочился уличный свет.

Окно это почему-то притягивало внимание.

С полминуты я таращился на него неотрывно — и понял-таки, в чём дело.

С этой стороны солнце не светило, и «светофильтр» выглядел немного иначе. Теперь я смог распознать оттенок, который искажал восприятие.

Серебро.

Нет, серебристая краска как таковая отсутствовала — был именно остаточный фон после её использования.

Я вновь напряг зрение, но это был мой предел. В глазах появилась резь, я рефлекторно моргнул, поморщился и шагнул за порог.

— Ну что? — спросил Даррен.

— Да, суперкраску здесь применяли, я убедился. Но нет конкретных следов, которые вывели бы на Невидимку. Ну, или есть, но я их не различаю. Больше ловить здесь нечего, сваливаем.

Мы побрели туда, где ждало такси.

— А усилить зрение ещё больше ты можешь? — спросил Даррен после паузы.

— Обычными средствами — не могу, — буркнул я. — Вот разве что суперкраской, но я не знаю, где она залегает. Подсказки постоянно мерещатся, на каждом углу почти. Регулярное дежавю. И даже сейчас — опять ощущение, что я что-то упустил. Уже задолбало…

Такси повезло нас прочь от логова Невидимки. Когда мы пересекли трамвайную линию, Даррен попросил его высадить.

— На трамвае доеду, — сказал он, приоткрыв дверцу. — Если понадоблюсь, Вячеслав, заезжай. И вот тебе простенький совет — сядь дома спокойно, возьми бумагу и запиши в столбик все моменты, где ты словил это самое дежавю. Нагляднее будет. Мне помогало, по крайней мере.

— Ладно, попробую, — хмыкнул я. — Ничего другого не остаётся.

Он вылез из машины.

Таксист подвёз меня к кампусу. Расплатившись, я пошёл к общежитию.

Мысли невольно возвращались к тому, что я услышал от Даррена. А действительно — где мне чудились упущенные подсказки?

Ну, например, вот только что, после осмотра дома. Так и запишем…

Осенью в галерее, возле картины с леопардами-двойниками. Ладно…

Несколько дней назад, когда я улетал с озера после общения с Нэссой и Дирком…

Стоп!

Я замер, как вкопанный, а затем рванулся бегом. Влетел к себе в комнату и бросился к саквояжу, который ещё толком не разобрал.

Мне стало понятно, где искать суперкраску.