Даэрнот: Путь инквизитора

Пролог. Где-то в лесу

Ему не спалось. Выбравшись из палатки, Дум присел у костра и подбросил в уже ослабевшее пламя немного сухих веток. Подождав ещё какое-то время, пока огонь не разгорелся вновь, он облокотился о дерево и начал наблюдать за дикими плясками языков пламени. Когда это занятие ему наскучило, его взгляд устремился к звёздам. Они всегда казались ему красивыми, особенно те, что составляли некоторые созвездия. То и дело эту прекрасную картину ночного неба рассекали хвосты падающих звёзд. В детстве ему рассказывали, что, увидев такую звезду, можно загадать желание, и оно обязательно сбудется.

Да, сейчас он бы точно не отказался от парочки желаний.

Мало-помалу веки начали становиться всё тяжелее. Глаза слипались, пока наконец дрема не одолела его. Спустя, казалось бы, пару мгновений сон как рукой сняло. Появилось свербящее чувство, что за ним кто-то наблюдает. Даже несмотря на то, что вокруг лагеря был установленный им ранее барьер, который, как правило, предупреждал его о незваных гостях.

Пальцы руки стали незаметно чертить магические символы, после которых в ладонях и на кончиках пальцев стал ощущаться непривычный жар. Открыв глаза, на расстоянии вытянутой руки он увидел сгорбившуюся фигуру в чёрном одеянии, которая с интересом разглядывала его.

«Фатальная ошибка», - со скоростью молнии пронеслась мысль в голове инквизитора.

Ни секунды не теряя, отбросив плащ в сторону, он выкинул вперёд себя ладонь, с которой сорвался сноп искр. Как будто ожидая чего-то подобного, человек в чёрном отпрыгнул назад, избежав тем самым атаки, в самый последний момент оказавшись на самом краю круга света, источником которого служил слегка потускневший костёр.

Дум угрожающе двинулся на незваного гостя.

- Успокойся, Марагвейн, - спокойно произнёс человек в чёрном. Голос его, как всегда, был достаточно неприятен.

Какое-то время он всё ещё стоял в напряжённой, готовой к действиям позе. Затем нехотя развеял концентрацию, отчего смуглое лицо его на пару мгновений побелело, после чего сразу восстановило свой прежний цвет.

Заметив это, чёрный криво усмехнулся под стать своей натуре. Среднего роста, на голову ниже Марагвейна, бледнокожий, бритый налысо, он стоял напротив.

Глаза Дума стрельнули из стороны в сторону. Вокруг поляны царила непроглядная тьма - не было слышно ни звука, ни шороха. Совершенно абсолютная тишина.

На доселе спокойном лице его проступило раздражение вперемешку с гневом:

- Ещё раз выкинешь нечто подобное, и я тебе глотку перережу! - процедил он сквозь зубы. Всё его тело, напряжённое подобно пружине, начало постепенно расслабляться. Однако поза всё ещё говорила о том, что чуть что - он будет готов применить оружие.

Довольный оскал постепенно сошёл с худощавого лица чёрного, и он произнёс:

- Прошу прощения. - Приложив ладонь к сердцу, он театрально поклонился. - Смотрю, ты стал каким-то нервным… Давно мы с тобой не виделись. Однако сам понимаешь, для чего я здесь! - С этими словами, с опаской поглядывая на собеседника, он опустил руку в сумку и извлёк из неё запечатанное послание.

Нахмурив брови, Марагвейн принял письмо. Несмотря на то, что света от костра было катастрофически мало, это не создало для него особых проблем разглядеть печать «Рыцарей длани Хорса». Он уже хотел было сорвать её, однако помедлил. Когда адреналин в крови постепенно утих, он почувствовал, как окружающая их тьма стала давить на него. Возможно, его начала мучать паранойя, но складывалось такое ощущение, что в темноте кто-то скрывался. Или даже что-то.

В это время человек в чёрном уселся возле костра и начал подкидывать в него оставшиеся ветки и сухую листву. Вскрыв послание, чёрные глаза Дума, в которых играло пламя вновь разгорающегося костра, быстро побежали по буквам.

«Старшему инквизитору - Думу Марагвейну…», - так гласило начало послания, написанное до боли знакомым почерком. Дочитав до конца, он закрыл глаза и тяжело вздохнул. Сжав письмо в кулаке, он убрал его в задний карман. Свет от пламени костра как-то странно упал на его лицо, и могло показаться, что выглядит он намного старше, чем есть. Широкие плечи поникли, а подбородок опустился на грудь. Пряди волос упали на лоб. Но мимолётная слабость тут же прошла: инквизитор расправил плечи, вскинул голову и устремил взгляд на чёрного. Тот некоторое время игнорировал его, тыча в горящие палки куском ветки, но затем медленно повернул свою голову и встретился взглядом с Думом.

- Правила всё те же… - начал он, но Марагвейн не дал ему договорить.

- Я не могу согласиться на это, - брови его вновь были нахмурены, между ними стали заметно проступать морщины. - Моему телу нужен отдых.

Человек в чёрном странно хохотнул и, откинув ветку в сторону, потёр руки.

- При других условиях ты, конечно, мог бы отказаться, но не в данной ситуации. Великий Магистр Градибор лично просил назначить именно тебя на выполнение этого поручения, ведь у тебя уже есть опыт в подобных делах.

Дум какое-то время стоял в молчаливой задумчивости, затем развернулся и направился к тому месту, где должен был быть привязан его жеребец. Тьма, окружавшая поляну, слегка преобразилась - она расступалась перед ним, глаза его стали различать какие-то контуры. Наконец, оказавшись возле своего коня, он удивлённо вскинул брови, обнаружив, что тот спит на боку.

«Странно, - подумал инквизитор, - видно, парень решил, что здесь достаточно безопасно».

Отвязав свой вещь-мешок, он направился обратно к костру. До его ушей долетело недовольное ржание. Повернувшись, он увидел в слабых лучах света своего жеребца, который как бы с укором смотрел ему вслед.

Усмехнувшись, он вернулся к костру и кинул мешок чёрному.

- Мне нужны деньги, припасы. То, что у меня осталось, не хватит даже на обратную дорогу.

Поймав мешок, человек в чёрном многозначительно посмотрел на собеседника. Поднявшись с уже нагретого места, он вышел за круг света и, в отличие от Дума, как будто бы растворился во тьме.

Как бы ни тщетно Марагвейн пытался уловить его присутствие, у него ничего не получалось, ведь непрошеный гость растворился именно в самой настоящей тьме, а не в ночной темени. Будь это самая обычная ночная темень, он бы различал окружающий мир: видел луну, звёзды, слышал бы звуки зверей, птиц. Хотя казалось странным, что сам он смог добраться до своего коня. Видно, чёрный с помощью своих способностей управлял Тьмою. Доселе ему не приходилось встречаться с человеком в чёрном при таких условиях. Однако он всё же смог уловить какие-то странные, еле слышимые звуки, которые появились после того, как чёрный покинул его. Кажется, их источником было то самое нечто, что всё это время наблюдало за ними.

- И конь счёл, что здесь безопасно, - пробубнил инквизитор себе под нос. Долго ждать ему не пришлось. В воздухе наконец материализовалось лицо человека в чёрном. Одно лишь лицо, ни рук, ни ног - совершенно ничего. Следом за лицом во тьме появилась правая рука, сжимавшая новый вещь-мешок. Бросив его прямо под ноги Марагвейна, чёрный осклабился. Затем последовал резкий взмах рукой в сторону, что машинально заставило Дума ухватиться за кинжал. Однако он зря беспокоился. В руке у гостя появилась широкополая шляпа. Плавным движением он водрузил её себе на лысую макушку. Ухватив край шляпы указательным и большим пальцами, человек в чёрном слегка наклонил её к носу.

- Инквизитор. - С этим словом он растворился во тьме.

Убрав руку с рукоятки, Дум развязал мешок и, отыскав внутри опись, начал сверять содержимое сумки. Удостоверившись в том, что здесь находится всё необходимое, он заметил, что мир наконец приобрёл свои естественные очертания - на небе сияла луна и горели звёзды.

Развернув дорожную карту, он сделал на ней несколько исправлений и заметок, после чего убрал её обратно в сумку. Завязав мешок и закинув его в палатку, инквизитор затушил костёр и улёгся спать. Пару часов сна он всё же решил ухватить.

Глава 1. Пучай

Медленно, слегка скрипнув, дверь распахнулась, пропуская высокого мужчину внутрь заведения. Одного взгляда хватило, чтобы понять: путник с дороги. Тем не менее мало кто обратил на него внимание. Подобные гости были здесь не редкостью, что было ему весьма выгодно. Не стоило привлекать внимание раньше времени.

Инквизитор окинул взглядом заведение: внутри стоял шум и гам. Пухлощёкий рыжий трубадур наигрывал весёлую мелодию на многоствольной флейте, чем очень радовал собравшихся в зале постояльцев. Запахи, что шли из кухни, ускользали через открытые окна прямо на улицу и заставляли того или иного прохожего, что проходил мимо, ненадолго задержаться и насладиться прекрасным ароматом. Так думал Марагвейн. Лично он точно задержался бы.

Корчма, в которой он оказался, носила весьма забавное название: «Сытый заяц». Она расположилась в самом центре деревни Пучай, возле центральной поляны, которую уже давно следовало называть площадью, но местные не хотели изменять старым привычкам. Напротив находился дом советов, перед которым обычно проводили собрания.

Поселение располагалось в низовьях гор, но, несмотря на это, считалось лучшим перевалочным пунктом для странствующих торговцев. Здешние края были одними из самых безопасных в стране. Это сильно удивляло инквизитора. Множество разных дорог сходилось здесь, а иные уходили в сторону гор. Купцы останавливались тут, чтобы удачно обменять свой товар между собратьями по ремеслу, а также чтобы что-нибудь продать жителям окрестных сёл и деревень. Обычно после этого молодые торгаши разбредались обратно по стране, а более опытные направлялись в горы, к гномам, или ещё дальше, в другие страны. Возможно, когда-нибудь из этой деревни вырастет городок, где будут проводиться крупные ярмарки, но Думу казалось, что этому так и не суждено будет случиться. Слишком далёк Пучай от центральных регионов.

Уловив носом какой-то особенно приятный аромат, инквизитор на секунду замечтался о вкусном сытном обеде, мягкой чистой постели и горячей ванне или даже бане. Живот требовательно заурчал, но в ответ получил лишь лёгкое похлопывание. Бросив быстрый взгляд на содержимое столов, Дум печально вздохнул. Первым делом нужно было выполнить работу, а уже потом думать о том, как и чем набить свой желудок.

Усталые гости вместе с жителями деревни увлечённо слушали мелодию, что исполнял менестрель, выступая возле камина. Некоторые из собравшихся обсуждали свои насущные дела. В целом, в заведении царила атмосфера беззаботного веселья.

Остановив проходящего мимо разносчика напитков, Марагвейн поинтересовался у него, где можно найти старосту, ведь члены дома советов посоветовали искать его здесь. Слуга машинально указал в угол заведения, где за столом, что располагался чуть поодаль от остальных, пристроилось двое мужчин. Они что-то оживлённо обсуждали между собой.

Он двинулся в их сторону, однако, проходя мимо трубадура, заметил, что тот уже убрал свой инструмент и собрался жонглировать разноцветными шариками. Лицо инквизитора тронула еле заметная ухмылка. Заметив это, музыкант приветливо улыбнулся и кивнул головой.

Из-за шума, царившего в заведении, разобрать то, о чём говорили те двое, было невозможно. Хотя по их замученному виду Дум догадывался о теме разговора. Когда он приблизился достаточно близко, они умолкли. Тот, что был одет более дорого, дал знак своему соседу, и тот поднялся из-за стола, преграждая дорогу инквизитору.

Перед Марагвейном стоял мужчина, не уступавший ему в росте, да и гораздо шире в плечах. На лице здоровяка красовались огромные пшеничного цвета усы, а голова была налысо обрита.

Усач мельком осмотрел его одежду, но задержал свой взгляд на его лице. После чего потёр подбородок и сделал еле заметный кивок головой.

- Вы из асестов, я полагаю? - с неким интересом спросил он. - Моя невестка, из ваших, думаю, она будет рада…

- Брат! - окрикнул его сидевший.

Слегка замявшись, он продолжил:

- Просим прощения, уважаемый гость, зачем пожаловали?

Инквизитор какое-то время стоял молча. Подобное «приветствие» слегка удивило его. Оглядевшись по сторонам, он наклонился и вполголоса ответил:

- Меня зовут Дум Марагвейн. Я из Рыцарей длани Хорса, прибыл по вашему прошению, - затем, помедлив, добавил. - И да, родом я из Асеса.

Несколько раз удивлённо моргнув, мужчина стал изучать лицо своего собеседника, но как только их взгляды встретились, усач слегка смутился.

- Ещё раз прошу прощения, господин. Моё имя Пустимир, я здешний корчмарь, - оглянувшись через плечо, он указал большим пальцем в ту сторону, где сидел его товарищ. - А тот человек позади нас - мой брат Радим, староста деревни. Оба мы сыны славного охотника Градимира.

Закончив свою речь, он пропустил инквизитора к столу и, кинув взгляд на брата, отправился к прилавку.

Радим был немногим меньше брата - да и выглядел он гораздо более усталым, измотанным. В его лице виделись черты корчмаря, правда, вместо усов лицо его украшала пышная борода, чуть темнее, чем у Пустимира.

- Прошу прощения за поведение моего братца, просто подобных вам людей редко можно увидеть в наших краях.

Эти слова явно относились не только к его ремеслу. Асест молча смотрел на старосту, давая всем своим видом понять, что беседовать на эту тему он не намерен. Поняв это, Радим виновато улыбнулся.

- Вы, наверное, устали с дороги, господин. Вам и комната нужна, и тёплая вода… - однако инквизитор жестом заставил того замолчать.

- Работа прежде всего. И наш разговор будет не для посторонних ушей.

Староста понимающе закивал головой.

- Понимаю. Прошу следовать за мной. - С этими словами Радим поднялся из-за стола и направился к прилавку, за которым в это время суетился Пустимир.

Проходя мимо, братья переглянулись, после чего корчмарь кинул брату связку ключей.

Миновав прилавок, бородач повёл гостя в глубь здания, к складским помещениям.

Остановившись у одной из дверей, староста извлёк из кармана связку и начал перебирать ключи. Отыскав необходимый, он открыл дверь и пригласил инквизитора внутрь.

Войдя, Дум внимательно осмотрел помещение: комнатушка была уставлена довольно скудно и напоминала скорее кладовую - в центре находился стол, на котором валялись игральные карты, стояла пара полупустых бутылок; рядом со столом располагалась пара стульев, а задняя стена комнаты была заставлена бочонками разных размеров.

Заметив взгляд инквизитора, Радим пояснил:

- Обычно мы играем здесь в карты. Хм… - схватив со стола подсвечник, староста раздосадовано уставился на свечу. Похлопав себя по карманам, он открыл рот, собираясь кого-нибудь позвать.

- Погоди.

Стянув перчатку, Дум потянулся к подсвечнику. Заинтересовавшись, бородач молча передал ему свечник. Взяв изделие, асест коснулся кончика свечи пальцами. Поначалу ничего не происходило, но вдруг фаланги пальцев объял небольшой язычок пламени. Зашедший в этот момент корчмарь замер в удивлении. Не обращая внимания, инквизитор зажёг фитиль свечи. Подобное стало для него уже чем-то обыденным. Заметив удивлённые взгляды, он ответил, предупреждая вопросы:

- Издержки профессии.

Пожав плечами, Радим обошёл стол и вальяжно устроился на стуле. Он с интересом рассматривал гостя. Второй брат устроился на одной из бочек, что стояли позади. Поставив подсвечник, который теперь давал достаточно света, Марагвейн сел напротив старосты.

В воздухе повисла неловкая тишина. Инквизитор медленно переводил взгляд с одного собеседника на другого.

Видно, не привыкли они на подобные темы разговаривать, вот и не знали, как начать.

- Итак? - наконец произнёс он, скрывая нетерпение.

Радим нахмурился и ещё какое-то время сохранял молчание, беспокойно перебирая пальцами по столу. Опустив взгляд, он всё же начал:

- Уже несколько поколений мы живём в здешних краях. Наши предки поселились здесь практически сразу, как только закончились Тёмные века.

Облокотившись на стол и сцепив пальцы в замок, инквизитор внимательно слушал.

- Сами видите, какие здесь края. Вот приезжим и кажется странным, что наше селение смогло так долго просуществовать, - подключился к разговору второй брат.

Дум понимал, к чему они клонят. Он читал о подобном в старых фолиантах, однако решил пока не спешить с выводами.

- Сильно копаться во всём этом нет надобности, - продолжил староста, - раньше в Пучае пропадали люди…

- Раньше? - Марагвейн был заинтригован.

- До того, как наш отец стал старостой, - нехотя закончил Радим.

Инквизитор задумчиво хмыкнул и достал из кармана письмо, что он получил от Чёрного. Заметив послание, селяне слегка оживились.

- Честно признаться, мы и не надеялись, что вы прибудете так скоро! - радостно выпалил корчмарь.

Дум вновь быстро пробежал глазами по посланию, после чего поднёс его к свече. Пламя быстро объяло пергамент, и спустя пару мгновений от него остался лишь пепел. Братья недоумевающе переглянулись.

Поднявшись из-за стола, асест стал медленно расхаживать взад и вперёд, заложив руки за спину.

- Предположу, что ко всему прочему, раньше в ваших краях также не наблюдалось чудовищ, да и разбойников не было.

Усач молча кивнул, а староста продолжил:

- Как мы уже сказали, с тех пор как избрали Градимира, для Пучая наступила чёрная полоса. Деревне приходилось выживать за счёт купцов и странствующих торговцев…

- Некоторые даже считали, что Хорс проклял наши земли! - подхватил за старостой брат. - Как же мы были не правы!

После слов корчмаря Радим осунулся на глазах: он стал казаться меньше, худее, да и плечи поникли. Пустимир же сделался мрачнее тучи. В их глазах читались скорбь и печаль.

Марагвейну стало жаль селян, но он тут же прогнал мимолётное чувство слабости. Они для него лишь страница в книге жизни. Подобная роскошь была непозволительна.

Вдруг Дум поморщился - у него отчего-то сильно заболела голова.

- Всё в порядке? - обеспокоенно спросил корчмарь. Марагвейн жестом дал понять, чтобы тот не волновался.

Затем и лица Градимировичей, одно за другим, тоже странно скривились.

Дум тяжело вздохнул. Всё складывалось именно так, как он и думал. Согласно книгам, подобное означало лишь одно - их предки соседствовали с каким-то могущественным существом, возможно даже реликтом, и в обмен на его покровительство преподносили что-то ценное. Как правило, это были человеческие жизни. И если это так, то дело обстояло куда хуже, чем он думал. Потому что сейчас стали пропадать дети.

Инквизитор нахмурился - пока он размышлял, селяне продолжали свой рассказ. И вот на периферии слуха он уловил слова, которых слышать совсем не хотел: «жертвоприношение», «дети» и «договор».

Переспросив, он удостоверился, что ему не почудилось. Из горла вырвался нервный смешок.

- Я сказал что-то смешное? - раздражённо вопросил бородач.

Иронично взглянув на братьев, асест облокотился на спинку стула.

- Какие же вы всё-таки тупые ресайнэ! Что ваши предки, что ваш отец…

Резко оборвав самого себя, он отпрянул от стула. Да, порой его прямолинейность причиняла ему немало хлопот. Следовало извиниться, однако тоненькая струйка крови, что вытекла из его носа, отвлекла его. Отерев кровь, асест озадаченно рассматривал её на своей руке.

Медленно переведя взгляд на братьев, он обнаружил, что в их глазах появился странный блеск. И если Пустимир был более-менее спокоен, то губы Радима расползлись в неприятной улыбке. Мгновение - и вот уже староста, откинув стул в сторону, собирался точно также поступить со столом, однако кинувшийся вовремя корчмарь удержал брата.

Голос бородача был подобен грому:

- Сукин сын… Да кто ты такой, чтобы так говорить! Какое ты имеешь право? Ух, сейчас я тебя! - прорычал он, пытаясь вырваться из цепкой хватки брата.

Внезапно что-то щёлкнуло в голове Марагвейна. Взор его тут же помутился, Дума закачало из стороны в сторону, и ноги стали ватными, но он всё же устоял. Однако братьям пришлось куда хуже: староста повис на руках Пустимира, который сам еле держался на ногах. И тут до инквизитора наконец дошло, что происходило всё это время.

Наваждение! С тех самых пор, как они вошли в комнату. Какая непростительная ошибка с его стороны. Он не ожидал подобного, по крайней мере, так рано. Нужно было что-то предпринять поскорее. И он уже знал, что.

Выставив испачканные кровью пальцы вперёд, он начертил в воздухе две руны: «Чистота» и «Разум». Прислушавшись, Дум различил невнятный шёпот, который всё это время еле слышно разносился по комнате. Щёки инквизитора тронул лёгкий румянец, вызванный чувством стыда. После того как руны были начертаны, в воздухе осталось еле заметное сияние символов.

Темнота уплотнилась и начинала давить уже физически. Пришедшие в себя братья испуганно оглядывались по сторонам. Резко взмахнув рукой, Дум перечеркнул руны. Шёпот прекратился. Откуда-то начал раздаваться звук, отдалённо напоминающий змеиное шипение. Затем всё прекратилось.

Асест подошёл к медленно поднимающемуся с пола Радиму и протянул тому руку, чтобы помочь, однако тот отбил её в сторону. В это время корчмарь испуганно озирался по сторонам, пока его взгляд наконец не остановился на инквизиторе.

Тяжело выдохнув, тот еле слышно произнёс:

- Простите.

Повернувшись к столу, он подхватил одну из бутылок и понюхал её содержимое. Слегка поморщившись, сделал долгий глоток и облегчённо выдохнул:

- Прежде чем отправляться, мне нужно понять, с чем я имею дело. Из вашего послания следовало, что после встречи с этим созданием осталось двое выживших.

- Теперь остался только один, - с грустью в голосе ответил Пустимир.

Инквизитора охватило странное чувство. Дальнейшее промедление могло создать ему только больше проблем.

- Отведите меня к нему!

Распахнув дверь комнаты, он двинулся в общую залу, на ходу натягивая перчатку. Откуда-то из-за спины раздался голос корчмаря:

- Я останусь - слишком много работы сегодня. Как закончу, найду вас… И, господин инквизитор…

Дум замер на месте.

- Мы зовём её Ворожеей.

Марагвейн ничего не ответил.

***

Девушка сидела возле кровати, на которой лежал мужчина, чьи волосы были совершенно белыми. Он не был стар, причина крылась в другом: страх, пережитый парнем при встрече с ужасной Ворожеей, сделал своё дело, окрасив его рыжие волосы в седину.

Вид парня был довольно болезненным: кожа неестественно бледная, сильные синяки под глазами, всё тело было мокрым от пота. На лбу у больного лежала влажная тряпка. Вот уже несколько дней он находился без сознания.

Убрав тряпку со лба, девушка окунула её в специально приготовленный раствор и, немного отжав, положила обратно. Больной беспокойно сморщился и тихо застонал. Слегка обеспокоившись, она опустила ладони ему на лоб и начала что-то тихо напевать, нежно разглядывая его лицо.

Из-под ладоней стало пробиваться едва заметное красноватое сияние. Лицо седовласого расслабилось, и вот уже спустя миг он вновь спокойно лежал на кровати. Лучи заходящего солнца, проникающие внутрь небольшой комнатушки, падали тому на лицо, заставляя волосы красиво переливаться на свету. Губы девушки тронула лёгкая улыбка. Она радовалась, что парень пошёл на поправку. Потерять ещё одного она не могла.

Поднявшись со стула, она поправила сарафан и направилась в соседнюю комнату, где на столе уже стояли приготовленные ингредиенты.

Местные называли её целительницей, травницей или знахаркой. Многие её любили и уважали, а те, кто не относился к числу этих людей, попросту не обращали на неё внимания. Взяв ступку и пестик, девушка начала смешивать необходимые травы, как вдруг в дверь раздался стук.

«Должно быть, это он», - решила целительница. Она замерла на месте, не зная, что ей делать. А вдруг он опять напился и будет лезть к ней или, будучи в плохом настроении, будет вымещать на ней злобу? Девушка боялась этого. Стук в дверь повторился, и на этот раз был более настойчивым. Взяв себя в руки, травница прогнала плохие мысли прочь и направилась к двери.

Распахнув её, она увидела в дверях его - своего мужа. Красивого мужчину с непослушными тёмными волосами и кудрявой бородой. Ухватившись за пояс рубахи, Радим странно улыбался, но глаза его были совершенно пусты. На мгновение девушку охватило беспокойство. «Точно, опять напился и сейчас начнёт морочить мне голову…»

- Что-то случилось, Радим? - обеспокоенно спросила она, прижимая руки к груди.

Во дворе послышались чьи-то шаги. В тот момент, когда супруг что-то собрался ответить ей, показавшийся незнакомец грубо отодвинул его в сторону.

Он прошёл внутрь. Девушка быстро оглядела незваного гостя и ахнула от неожиданности.

Кто-то мог бы даже назвать их братом и сестрой: так похожи они были внешне. Такие же чёрные волосы (правда, в его случае они были уже тронуты сединой); смуглые, как будто оба провели всё лето в полях. И глаза. Её были цвета огня, крови - жизни, надежды, любви и самопожертвования. Его же - бездонно-чёрные - цвета тайны, хаоса и пугающей неизвестности.

Травница сразу поняла, кто был перед ней. Асест, как и она, и к тому же инквизитор - одежда выдала его. Девушка испугалась, её бросило в жар.

Мужчина с нескрываемым интересом рассматривал её. Его рука медленно поднялась и, выставив ладонь вперёд, он провёл ею перед лицом травницы.

- Эй, что ты делаешь!? - возмутился из-за его спины староста, но инквизитор не удостоил его вниманием.

Проведя рукой ещё раз, он резко произнёс:

- Колдунья!

- И что с того!? - начал сердиться староста, отталкивая асеста в сторону.

Марагвейн злобно глянул на бородача, и тот слегка смутился. Затем вновь сконцентрировал внимание на девушке.

- Показывай, что у тебя есть! - требовательно произнёс он. - Кольцо, браслет или амулет?

Девушка послушно сняла с шеи странного вида Амулет. Она опасливо протянула его асесту. Приняв вещицу, инквизитор внимательно осмотрел её, потом поднёс к губам и что-то еле слышно прошептал. Украшение слабо засияло и тут же потухло. Удовлетворённо кивнув, Марагвейн аккуратно надел вещицу обратно девушке на шею. Она удивилась тому, как осторожно он это сделал.

- Тебе скоро надо будет обновить договор. Думаю, лучше отправиться в Ягобой или в Кир. Они как раз располагаются в нескольких днях пути.

- Никуда она не поедет, - вдруг вмешался бородач.

Наклонив голову так, чтобы увидеть селянина, Дум внимательно посмотрел на того.

- Твоё право, староста. Правда, я не ручаюсь, что, когда срок соглашения истечёт, её не закуёт в цепи какой-нибудь фанатичный рыцарь Хорса, - умолкнув, асест подмигнул девушке.

- Как твоё имя, сестра?

- Он прав, Радим, - медленно подойдя к супругу, произнесла девушка. - Я тебя уже об этом предупреждала, - а затем, взглянув на гостя, добавила, - Зарина.

Поначалу селянин был рад тому, что инквизитор прибыл так скоро, но его поведение понемногу начинало раздражать. Хотя он до этого и не контактировал с подобными людьми, неужели они всё такие? Впрочем, не важно, здесь он хозяин, а терпеть гостя в любом случае долго не придётся.

Травница начала аккуратно поглаживать мужа. Понемногу успокоившись, Радим спросил:

- Ягодка, мне казалось, что это всего лишь украшение.

После того как ласковое прозвище сорвалось с губ бородача, инквизитор заметил, как девушка сделалась на мгновение очень печальной.

- Браслет позволяет понять, беглая ты колдунья или нет? - продолжил староста.

- Что-то вроде того. Я же тебе уже столько раз это рассказывала! - тихо ответила девушка, опустив глаза. Но затем, взяв себя в руки, она вскинула свой взор, и стало заметно, как загорелись её красивые глаза. Повернувшись к Думу, она властно произнесла:

- Я знаю, зачем вы здесь! Спешу вас огорчить, Ян до сих пор не пришёл в себя!

Инквизитор хмыкнул, травница ему нравилась.

Молча двинувшись в глубь дома, он начал рассматривать скромное жилище сельской целительницы. Уже подходя к дому, который располагался на самой окраине селения, Дум заметил небольшой огородик во дворе, где росли всевозможные травы. На стенах висели сушёные пучки растений, которых во дворе инквизитор не увидел. На полках стояли баночки с разными смесями. У окна стояла двухместная кровать. Дома было чисто прибрано, а в воздухе витали приятные запахи.

Подойдя к столу, асест взял ступку и осторожно понюхал её содержимое.

- Эй, а ну поставь! Я кому говорю! - возмущённо вскричала Зарина. Она не любила, когда посторонние совали нос в её работу.

Марагвейн послушно поставил. Из этого должно получиться хорошее жаропонижающее. Несмотря на свой возраст, девушка была талантлива.

- Как давно ты живёшь в здешних краях? - он поинтересовался, направляясь в следующую комнату.

- Не важно, мы здесь не для этого! - ответил за супругу староста. Ему начинало надоедать поведение инквизитора.

- Вообще-то я здесь стою! - возмущённо пробубнила Зарина. - И повторяю, вам здесь делать нечего! - ухватив лежащую на столе тряпку, девушка замахнулась на супруга.

Инквизитор остановился в проходе и украдкой глянул на парочку. Наконец он заметил то, чего не видел до этого: если по девушке было хорошо видно, что она совсем недавно разменяла третий десяток, то бородача он считал если не своим одногодкой, то немногим младше себя. Теперь же он понял, что староста не сильно старше самой травницы. И понял кое-что ещё: девушка не любила Радима.

Тем не менее Дума позабавила попытка Зарины ударить мужа тряпкой. Однако асест вспомнил, зачем он здесь. Нужно было поторопиться.

Пройдя в следующую комнату, он посмотрел на кровать, стоящую под окном. На ней лежал седоволосый. Неожиданно голову вновь пронзила беспричинная боль. Пошатнувшись, Дум оперся о стену. Уши стали различать еле слышимый шёпот. Затем раздался женский крик.

Оттолкнувшись от стенки, он выскочил обратно в комнату. Бегло осмотрев, он нашёл то, что заставило девушку невольно вскрикнуть - в углу комнаты сконцентрировалась непроглядная тьма. Казалось, стоит только протянуть руку, и ты сможешь прикоснуться к ней.

Присмотревшись, он увидел, что в темноте вырисовывались очертания некой человекоподобной фигуры. В том месте, где должно было располагаться лицо, золотым огнём сияло око, преисполненное явственной, почти осязаемой злобы.

Ворожея.

Вскинув руку, он начал стремительно чертить символы в воздухе, но колдунья опередила его.

Казалось бы, такая маленькая хрупкая женщина должна была прятаться позади крепкого, сильного мужчины. Однако Зарина была не такой.

Только заметив нечистую силу, девушка вскрикнула скорее не от страха, а от возмущения. Защищая супруга, она встала между ним и тьмой.

- Пошла прочь, тварь! - холодно произнесла травница. Как только инквизитор собрался чертить руны, с её рук сорвался поток ослепительного света, который разогнал тьму.

Прикрыв ладонью глаза, Дум какое-то время стоял так. По дому пронеслось уже знакомое шипение, которое перешло в постепенно затихающее гоготание. Убрав руку, он увидел, как староста обнимает белую как мел травницу. Девушка прижалась к мужу.

Такая маленькая и хрупкая, но храбрая и сильная. С ней будет всё в порядке. Ей просто нужно отдохнуть.

- Господин инквизитор, - забыв все мнимые обиды, с чувством начал бородач. - Как староста этой деревни, прошу! Сделайте всё необходимое, чтобы защитить нас!

Зарина с укором воззрилась на мужа. Сил говорить у неё не осталось.

***

Вернувшись в комнату к больному, Дум опустился на колени возле изголовья. Скинув сумку на пол, он достал тёмный флакончик и кисточку. Снял перчатки и положил возле себя. В последних закатных лучах было отчётливо видно, что кисти его рук были покрыты многочисленными шрамами и порезами.

Аккуратно откупорив флакон, чтобы не пролить драгоценное содержимое, он опустил в него кончик кисточки. После чего Дум начал медленно вычерчивать рунические символы вначале на одной руке, затем на другой. Письмена на правой руке вышли слегка неровными, но главное - то, что они были читаемы. Через несколько мгновений руны засияли слабым светом, и от них пошли струйки дыма. Дум мог немного управлять тепловыми процессами своего тела, как и любой другой рыцарь Хорса. Используя эту способность, он ускорял процесс высыхания специальной краски, которой он наносил руны силы. Однако такие письмена держались на теле намного меньше. В этот момент в комнату вошёл староста.

- Я уложил её отдохнуть и заварил успокаивающих трав… Что ты собираешься делать?

Инквизитор не ответил. Ритуал был трудным. Несколько раз он был свидетелем случаев, когда некоторые рыцари длани Хорса превращали свой мозг в кашу. А иные обзаводились чужими воспоминаниями. Этого он точно не хотел.

Опасное это занятие - копошиться в чужом разуме, но иначе было нельзя. Будь у него побольше времени, как он рассчитывал изначально, не обнаружив создание так быстро, инквизитор использовал бы менее радикальные методы.

- Инквизитор? - вновь вопросил староста.

- Уйди! - процедил сквозь зубы Марагвейн. - И не заходи сюда, пока я не закончу.

Бородач что-то пробубнил себе под нос, но всё же вышел из комнаты.

Дум убрал тряпку с головы больного и начертил несколько символов на лбу Яна, после чего стал ждать, когда они подсохнут. Влиять на чужое тело, как на своё, он не мог. По крайней мере, столь разрушительно. Ему пришлось ждать.

Солнце уже совсем скрылось за горизонтом, и на землю опустились сумерки. Из открытого окна в комнату стал дуть прохладный ветерок. Дум глубоко вздохнул и закрыл глаза. За последние полгода он уже успел позабыть, как тяжело бывает работать с людьми. Если к окружающему миру он вновь успел привыкнуть, то к населяющим его народам - нет.

Открыв глаза, он посмотрел на лицо парня и решил, что можно приступать. Положив ладони на виски Яна, инквизитор вновь закрыл глаза и начал читать заговор. Для обладающих магией подобное было обыденным делом. Таким, как Дум, нельзя было обойтись без подобного рода вещей.

Заговоры, письмена - это всё служило источником той силы, которая позволяла охотиться на чудовищ, населявших этот мир, и практически на равных сражаться с колдунами и колдуньями. Правда, чем больше рыцари использовали эту силу, тем сильнее она изматывала их тела.

Поначалу ничего не происходило. Затем глаза асеста медленно раскрылись. Взгляд его сделался каким-то пустым, стеклянным, невидящим. Тело больного неестественно выгнулось, после чего плавно опустилось на место. Грубые ладони крепко стиснули голову Яна.

Там, куда Дум «отправился», главным было не забыть, кто ты есть.

***

Вначале была одна лишь тьма. Непроглядная тьма. На периферии сознания слышались разные голоса: мужские и женские. Знакомые и нет. Одни о чём-то ожесточённо спорили, другие искренне просили о чём-то. Он не придавал им особого значения. Затем где-то вдалеке засияла маленькая точка света. Ноги сами двинулись к ней. Углубляясь всё дальше в чертоги разума Яна, инквизитор с каждым шагом всё явственнее ощущал, что цель его поисков связана с этой точкой.

На мгновение, а может, и больше - время здесь протекало не так, как в реальном мире - он замер. Чувство беспокойства охватило его.

А кто, собственно, он такой? Кем был?

Его тело, его оболочка было вместилищем его сознания. Неким подобием образа, что отдалённо напоминал его самого. Он смотрел очертания своих эфемерных рук. Они выглядели до боли знакомо. Опустив руки, он поднял взгляд, устремляя его к свету.

Точно! Это его руки - руки человека, немало повидавшего на своём пути. Каждый шрам на них служил доказательством этого. Нет, в этом месте нельзя забывать, кем он был. Кто он есть. Он - Дум Марагвейн.

Взяв себя в руки, образ продолжил свой путь. По мере приближения свет становился всё ярче, заливая всё вокруг. Будь здесь его настоящее тело, ему бы точно пришлось зажмуриться. С каждым шагом голоса становились ощутимо громче. При желании можно было даже различить некоторые слова или обрывки фраз.

Через какое-то время всё пространство вокруг стало ослепительно белым, но с каждым шагом окружающая обстановка постепенно преображалась. Складывалось такое ощущение, что теперь он шёл где-то посреди облаков. Хотя откуда ему знать, каково это - находиться там?

Вокруг располагались разные образы. Они не были однородными, своим видом или даже движением они напоминали жидкость. Перетекающие и пульсирующие, словно кровь по венам. Они то пропадали, слишком сильно истончившись, то возникали вновь, постепенно расширяясь. Осторожно продвигаясь между ними, Дум двигался дальше.

И вот странное дело - казалось, что он перешёл через какую-то черту, разделявшую сознание Яна. Окружающий его белый свет стал постепенно меркнуть. Зато образы становились всё более чёткими. Он не был частым путешественником в чужие разумы, но подобного ранее им не наблюдалось.

Шаг. За ним другой. Аккуратно обходя каждое из видений, внимательно вглядываясь в них, краем глаза он уловил какое-то слабое алое мерцание. Повернувшись к его источнику, сразу стало понятно. Вот она - цель его поисков!

Тёмно-алое сияние проскальзывало среди чёрного облака. Именно оно, явственно выделявшееся на фоне всего того, что находилось в этом месте, и было источником исходившей внутренней тьмы. Струйки алого света то замирали, то продолжали движение вновь.

Чем ближе он подходил к этому облаку, тем сильнее замедлялось движение струй. Наконец, оказавшись возле него, образ протянул руку и погрузил её внутрь. Он сразу почувствовал, что нечто препятствовало его руке. Преодолевая это странное ощущение, он через силу стал проникать в воспоминание. Всё вокруг начало содрогаться, но препятствие наконец поддалось - промежуток, в котором он находился, успокоился. По руке стало распространяться слабое алое сияние, которое, будто виноградная лоза, стремительно окутывало его нематериальное тело.

Инквизитор стоял посреди вечернего леса. Ему явственно виделось, как солнце постепенно клонилось к закату, а деревья покачиваются в такт дуновениям ветра. Неподалёку держала путь небольшая группа мужчин. Только вот всё это было не совсем настоящим - а именно, всего лишь воспоминанием.

Как он это понял? Стоило повернуть голову куда-то в сторону, как картинка искажалась, и его волей-неволей влекло за отрядом, уходящим всё глубже в лес. Сопротивляться этому было бессмысленно.

Приметив среди путников одно знакомое лицо, Дум узнал в нём Яна. Выглядел парень несколько иначе - как минимум волосы его были огненно-рыжими. Кроме него на поиски отправилось ещё шестеро. Один из них находился намного дальше остальных, скорее всего он и вёл группу. Вооружены селяне были довольно-таки сносно, вот только о защите они не позаботились, лишь у одного из них был с собой щит. Скорее всего решили действовать стремительно.

Переговариваясь между собой вполголоса, группа не спеша следовала за своим проводником. Асест шёл рядом.

Внимательно разглядывая каждого из них, он надолго задержал свой взгляд на человеке, что вёл группу. Этот мужчина выделялся на фоне остальных. Статно держался, одет как охотник; в руках, сжимавших рукоять боевого топора, чувствовалась сила, которая, наверное, ещё даже и не думала покидать тело следопыта.

- Градимир! - позвал охотника один из мужчин. Ускорив шаг, тот начал нагонять его. Отвечая на зов товарища, следопыт медленно повернул голову. Инквизитор увидел, что это лицо уже давно не молодо, его покрывала сеть морщин, а из-под капюшона свисают пряди седых волос. Весь его вид показался Марагвейну до боли знакомым. И ведь точно - это был отец Пустимира и Радима.

Выслушав товарища, охотник слабо улыбнулся тому и свободной рукой похлопал его по плечу.

Какое-то время отряд шёл в тишине. Наконец бывший староста вывел их на небольшую полянку. По лицу старика сразу стало ясно, что он уже бывал в этих местах. Однако он не хотел надолго задерживаться здесь, но люди запротестовали, ссылаясь на то, что им нужен отдых.

И наконец старик сдался - селяне начали обустраиваться на поляне. Какое-то время он находился вместе с ним, но затем куда-то исчез.

В конце концов, благоустроившись, мужчины собрались подкрепиться и передохнуть, что показалось инквизитору довольно беспечным. Только первые куски пищи отправились в рот, а губы прижались к фляжкам, как по поляне пронёсся уже знакомый инквизитору звук. Змееподобный шум резко сменился жуткими воплями, плавно перешедшими в зловещее бульканье. Бегло осмотрев поляну, Дум увидел, что один из селян пропал. Асест заскрежетал зубами, раздосадованный тем, что пропустил момент атаки. Эта тварь оказалась довольно быстра.

Стоило отдать должное этим парням - паника властвовала над ними недолго. И вот уже, обнажив своё оружие, кольцо людей стало смыкаться.

Правда, один из них всё же стал остервенело звать пропавшего товарища, пока остальные обеспокоенно перешёптывались о судьбе Градимира.

Откуда-то сверху, среди крон деревьев, раздался шум, как будто что-то тяжёлое прыгнуло с ветки на ветку. Прозвенела тетива - Ян выстрелил из лука, и его стрела, рассекая листву, улетела куда-то в темноту крон. Кто-то с досадой чертыхнулся. И тут что-то закапало, но никто даже поначалу не заметил этого. Звук этот напомнил начало дождя - вначале всего лишь несколько капель, которые сменились потоком. Однако это был не дождь. Несколько мужчин вместе с инквизитором медленно подняли взгляд вверх и ахнули: на одной из веток ближайшего дерева оказалось насажено обезглавленное тело пропавшего селянина.

Внезапно налетел порыв чудовищно сильного ветра. Ветки деревьев жутко затрещали. Животные, насекомые, птицы - все в один миг затихли. Небо стремительно заволакивали тёмные тучи. Боковым зрением инквизитор заметил мрачную фигуру, что скрывалась в лесной темноте. Он было двинулся к ней, но через несколько шагов понял, что это бессмысленно. Образ был недостаточно чётким.

Несмотря на то, что это было воспоминание, ему в нос ударил запах молнии. Позади сверкнула белая вспышка яркого света, за которой последовал оглушительный раскат грома. Невольно Дум присел к земле, прикрывая уши. Также он мог поклясться, что почувствовал в этот момент запах палёного мяса. Когда шум в голове наконец утих, он стал различать человеческие крики.

Глаза метнулись в ту сторону, где несколько мгновений назад ему виделось некое создание, но там уже никого не было. Однако что-то пронеслось мимо него, будто разъярённый медведь, сшибая всё на своём пути. Резко развернувшись, он, к своему сожалению, увидел лишь клубы пыли. Правда, в глубине этого облака то пропадало, то возникало вновь сияние золотых глаз. Крики ярости и боли сменились мягкими чавкающими звуками.

Следующие события происходили столь стремительно, что сложно было бы запомнить всё происходящее вокруг. Но Марагвейн запомнил.

Пыль начала постепенно оседать, и асест попытался разглядеть то, что осталось от селян. У него зародилось несколько предположений насчёт создания, с которым ему предстоит столкнуться, и манера его убийства могла как подкрепить некоторые подозрения, так и отвергнуть. Однако его желанию не суждено было исполниться - неведомая сила стремительно потащила его в сторону. Ян убегал, а инквизитора тянуло следом. Одного взгляда на лицо парня хватило, чтобы понять, какие чувства тот испытывал. Где-то глубоко в памяти шевельнулись воспоминания о его собственной первой встрече с порождением тьмы. Странное чувство охватило всё тело; возможно, там, в реальности, по коже пробежали мурашки от всплывшей в памяти картинки из прошлого. Асест стремительно прогнал этот образ прочь.

Из-за туч, заслонивших небо, сделалось так темно, будто ночь практически вступила в свои права. Парень, чьи волосы уже тронула седина, бежал прочь, что было сил. Впереди показался небольшой обрыв. Соскочив вниз, Ян приземлился практически в самом центре большой поляны. Приземление оказалось менее удачным, чем он рассчитывал; однако упади он чуть правее, то скорее всего размозжил бы себе голову. Ян лежал возле грязного тёмно-бурого алтаря, поросшего сорняком.

Жертвенник привлёк внимание инквизитора. Он попытался отодвинуть растения прочь, оттереть пыль и грязь, что налипли на него, но это не дало никакого результата. Раздражение начало охватывать Марагвейна. Будто бы повинуясь его воле, юноша, тяжело дыша, приподнялся с земли, оперся о алтарь, слегка очистив его от грязи, - и этого хватило.

Волосы на затылке встали дыбом.

В том месте, что очистил рыжеволосый, находилось множество мелких символов, но один выделялся явственнее всех - руна Темновита. Ныне живущие именуют его Чёрным королём. Селянину же эти письмена ни о чём не сказали бы, он даже не заметил их. Уловив шум, стремительно приближающийся к нему, Ян вновь вскочил на ноги, но те предательски подкосились. Вновь упав лицом оземь, парень откашлялся от листвы, что полезла в рот, после чего приподнялся и заполз за алтарь. Сжавшись в комок, он зажал рукой рот.

Вначале шум раздался совсем близко, затем что-то с грохотом приземлилось на поверхность жертвенника. Инквизитор медленно поднял свой взгляд и с досадой выдохнул. Воспоминание вновь сыграло с ним злую шутку. По непонятной причине это создание выглядело как расплывчатое нечто, в котором тем не менее угадывались человеческие черты.

Существо сгорбилось. Подняв голову к небу, оно, кажется, принюхалось, после чего довольно, по-старушечьи, захохотало. Опустив свои длинные пальцы за край алтаря, оно свесилось вниз и с интересом наблюдало за Яном. Юноша не двигался. Золотые глаза создания горели огнём.

Это была она - Ворожея. Вдоволь насмотревшись, тварь решила перейти к действиям. Спрыгнув на землю, она обхватила парня руками и, несколько раз сильно встряхнув, прижала к стенке постамента. Видно, намереваясь раздавить его голову. Лицо парня перекосило от ужаса. Однако тварь не спешила действовать - резко повернув голову, она уставилась на инквизитора.

- Ты! - яростно зарычала Ворожея.

Марагвейн отпрянул назад, инстинктивно выставив вперёд руку для защиты. Отбросив парня прочь, она, будто змея, метнулась к инквизитору. Он понимал невозможность происходящего, но рука сама рванула к тому месту, где должна была находиться рукоять меча.

Что-то прошло сквозь грудь инквизитора, и странное создание взвыло от боли, повалившись на землю - из её левой глазницы торчала стрела. Вырвав её вместе с остатками глаза, Ворожея издала жуткий, пробирающий до костей, вопль. От этого звука у Марагвейна пробежали мурашки по коже. Редко ему доводилось слышать что-то подобное.

Развернувшись, он увидел Градимира, который стоял позади него на безопасном расстоянии. Сжимая в руке гриф лука, он уже накладывал новую стрелу. Тварь вскинула руку в его сторону, одновременно что-то злобно выкрикнув.

Удивлённо вскинув брови, охотник откинул лук в сторону, так как его начало охватывать пламя. Выхватив свой боевой топор, он выплеснул на рукоять содержимое своей фляги.

- БЕГИ! - пророкотал подобно грому старик. Затем послышалось, как Ян закопошился в листве и, вскочив на ноги, бросился прочь.

Ворожея повернула голову в ту сторону, откуда раздался шум, и, припав к земле, была уже готова кинуться вслед за парнем, но Градимир остановил её - вытащив из-за пояса один из своих метательных топоров, он бросил его точно в цель. Лезвие вонзилось в плоть, рассекая сухожильные мышцы ноги. Тяжело охнув, лесное лихо припало к земле.

Инквизитор невольно усмехнулся, но окружающий мир вновь стал стремительно перемещаться вслед за Яном. Единственное, что он успел увидеть напоследок, - это отца братьев Градимировичей. Сжимая рукоять топора, он стоял над старухой, намереваясь обрушить на неё сокрушительный удар. Однако этому не суждено было случиться. Выпрямившись, будто пружина, тварь выбила оружие из рук охотника и заключила его в медвежьи объятия. Больше инквизитор ничего не успел увидеть. Теперь он находился рядом с Яном.

Юноша бежал, что было сил. Уловив позади странный шум, он уже знал, что увидит. Обернувшись одновременно с седоголовым, он увидел жуткую картину - окровавленное создание приближалось огромными прыжками. Яна выручало только то, что после каждого приземления она какое-то время выжидала: видно, опасалась вконец лишиться ноги.

Асест запоминал дорогу, дальнейшая судьба парня уже и так была ему известна.

Постепенно деревьев становилось всё меньше. Тяжёлое дыхание парня говорило о том, что он бежит уже из последних сил. Он прикладывал все свои силы, чтобы выжить. И вот, когда лес закончился, Ян выбежал на склон холма и кубарем покатился к его подножию, где находился ручей.

Дыхание его сделалось хриплым, намокшие волосы то и дело лезли в глаза. Еле переставляя ноги, он попытался перепрыгнуть через ручей, но попытка не увенчалась успехом - он приземлился в воду.

Вода в это время года уже должна была быть достаточно холодной. Дум оказался прав. Ян выглядел так, как будто его лишили последних сил. Чуть не захлебнувшись, он всё же выполз на берег и рухнул без сил.

Стоя рядом с ним, скрестив руки на груди, асест внимательно изучал окружающую местность. Его взгляд остановился на границе леса: там, куда смотрел Ян. В темноте, опираясь на дерево, стояло нечто, отдалённо похожее на старую женщину, сверкавшую своим золотым глазом.

Мир замер.

Постепенно всё вокруг начало таять и исчезать. Это продолжалось до тех пор, пока, наконец, он не очутился в кромешной тьме.

Дум Марагвейн открыл глаза.

Глава 2. Джега

Инквизитор сидел за столом и курил трубку, выпуская небольшие облачка дыма. Расположившийся на столе фонарь, давал достаточное количество света, чтобы он мог читать лежавшую перед ним небольшую потрёпанную книгу.

Представляет из себя она, что-то вроде личного журнала. Дум получил её в наследство от одного из своих учителей. Он облагородил её и постепенно дополнил своими наблюдениями.

Кто-то мог назвать эту книгу гриморием, другие же - бестиарием. И те, и другие, по-своему были правы. Однако он предпочитал иное слово – тезариус, хоть и использовал его редко. Ко всему прочему в этом тезариусе также содержались права и обязанности рыцарей Длани Хорса с самого их основания. Исправленные и дополненные с течением времени. А название это, услышанное им в одном из своих странствий, очень хорошо передавало смысл содержимого. Как правило инквизитор держал книгу на замке и не извлекал без крайней нужды. Сейчас был, как раз именно такой случай.

Перелистав её несколько раз, он всё же вернулся к одной из самих ранних записей. Вновь увидев знакомый почерк и зарисовки своего старого товарища, губы Дума тронула слабая улыбка. Затем лицо его сделалось серьёзным.

Глаза забегали по тексту:

«Босорки и босоркуны.

Босоркуны - мужские особи, как правило безвредны, если не провоцировать их. С женскими особями несколько сложнее. Некоторую часть своей жизни, босорки, как правило, не представляют опасности. Однако достигнув определённого возраста, эти создания открывают в себе тёмный дар. Эта пагубная сила, скорее всего и затуманивает их разум. Они становятся злы, кровожадны и агрессивны.

С годами, чем старше становятся босорки, тем сильнее развиваются их способности. И лишь босоркуны, по доселе не известной причине, могут сдержать их нрав.

По своей физиологии схожи с людьми. В "юном" возрасте этих созданий, издали можно принять за молодых юношей и девушек, что порой может сыграть злую шутку с заблудившимися в лесах путниками. В более зрелом возрасте босорки напоминают пожилых женщин, босоркуны же становятся очень медлительными, компенсируя это огромным ростом и чудовищной силой.

Независимо от возраста обладают морщинистыми лицами, красными светящимися, как пламя, глазами, острыми зубами и носами необычной формы.

Женщины плоскогруды, имеют длинные худые руки и тонкие кривые ноги, окончания которых напоминают куриные лапы. Как правило имеют хвост, однако встречаются и исключения.

Мужчины отличаются повышенной волосатостью, из-за которой их порой можно перепутать с представителями дивьего люда.

Обладают речью. Как правило - обитают в лесах возле крупных деревень.

Женские особи способны насылать морок и управлять погодными явлениями - вызывать град, дождь, грозы, ветра, бури, засухи, пожары. Чем старше босорка, тем сильнее её колдовство.

Мужские особи, с возрастом, приобретают способность становиться практически незаметными, сливаясь с местностью.

Имеют повышенный болевой порог и особенно живучи.»

Часть текста, относящаяся к способностям женских особей, была жирно выделена и возле неё красовалось множество вопросительных знаков. Затем перевернув страницу, Дум тихо хохотнул.

Под рисунками - в том месте, где перечислялись слабости этих созданий, такие как: чеснок, бузина, вяз, крыжовник и тёрн – всё было множество раз перечёркнуто и нарисована злобная улыбающаяся рожица, под которой красовалась жирная приписка: «СТАЛЬ!».

Казалось бы, вот он ответ. Правда кое-что не давало асесту покоя – вот уже многие годы эти создания считались вымершими. Тогда же, с чем ему предстояло столкнуться: последний представитель своего рода или что-то гораздо более ужасное, сильно напоминавшее босорку?

Инквизитор выпустил облачко дыма и задумался.

В журнале упоминались красные глаза, не золотые. Эта, казалось бы, не столь существенная деталь, тревожила его. Порой, такая мелочь, часто имела весомое значение.

На улице залаял пёс и ему тут же вторил хор собачьих голосов. Побрехав какое-то время, дворняги умолкли. С кровати послышался шум – это заёрзала травница. Открыв глаза, девушка испугано посмотрела на инквизитора. Затем, вспомнив кто он такой и что тут делает, она успокоилась, села на кровати и спрятала под себя ноги.

- Где Радим?

Притушив трубку, Дум отложил её в сторону. Из чаши медленно поднимались маленькие струйки дыма, табак еле заметно тлел.

- Отправился за братом. Видно сам не может принять столь сложное решение по поводу моей оплаты.

Девушка недовольно хмыкнула. Возможно, такое отношение к её мужу, задело Зарину, хотя она и сама помнила, насколько тот не в восторге от гостя.

- Как Ян?

- В порядке, думаю, что не сильно побеспокоил его. – облокотившись на стену ответил Марагвейн. Его глаза пристально наблюдали за травницей.

Она какое-то время молча сидела, как будто о чём-то размышляя и наконец спросила:

- И какую цены вы назначили, господин инквизитор?

Дум поморщил нос, он очень не любил, когда его называли господином. Слишком часто он слышал это обращение за сегодня, да и было понятно, что произнесено оно в этот раз это с некой толикой иронии. Однако, порой и бывали случаи, когда он требовал почтительного отношения к себе, по праву профессии. В тех случаях, когда требовалось проучить зазнавшихся особ.

- Просто Дум.

- И сколько ты запросил… Дум?

- Я назвал справедливую цену. Такую, чтобы она не сильно ударила по казне деревни. Был бы кто иной на моём месте, он бы явно потребовал больше.

Девушка внимательно посмотрела в его лицо, но он лишь пожал плечами и заметил, про себя, как красиво отражается свет фонаря в её глазах.

Поправив волосы, травница убрала их за уши с одной стороны и продолжила:

- А что будет если мы не заплатим?

Марагвейн ожидал этого вопроса, он часто его слышал и уже догадывался, какие последуют дальше, поэтому решил коротко и ясно ответить на всё последующие.

- Придёт человек в чёрном и уничтожит вашу деревню. Его не обмануть, не переубедить, он заберёт столько сколько потребуется, не больше цены назначенной мной. Откажете ему, вашу деревню сотрут с лица земли, как я уже говорил. Если тебе интересно, кем являются Чёрные, то боюсь внятного ответа ты от меня не получишь, да и не стоит тебе этого знать.

В воздухе повисла неловкая тишина. В глазах девушки плясали маленькие красные огоньки, совсем, должно быть, как у босорки.

- Ты боишься? – внезапно, тихо спросила Зарина.

Дум оказался слегка удивлён этим вопросом.

- Боюсь.

Свесив ноги на пол, она наклонилась в сторону к инквизитору.

- Как тогда ты будешь сражаться?

Дум вновь пожал плечами, - Так же, как и всегда. Это мой долг. – с шумом захлопнув тезариус, он запер его на небольшой ключ и убрал журнал в сумку.

- А если ты погибнешь? – не отставала от асеста травница.

- Если я не завершу дело, тогда придёт другой рыцарь. В этом случае платить не придётся. Если же мы с ворожеей убьём друг друга, то ожидайте Чёрного.

На лице молодой асестки читалось неодобрение.

- Практически всё сводится к деньгам, - она какое-то время помедлила, затем продолжила – За что ты вообще сражаешься, Дум?

Инквизитор задумался над этим вопросом. Прикрыв глаза на какое-то время, он наконец нашёл подходящий для неё ответ.

- Слишком много вопросов на сегодня. Дождись завтрашнего дня, сестра. Я вернусь, тогда и поговорим. Если хочешь, могу даже сопроводить тебя, для того чтобы ты безопасно обновила свой договор. Ягобой, как раз мне по пути. Если согласишься, то у нас будет достаточно времени, чтобы вдоволь наговориться.

Похоже, предложение Дума заставило девушку смутиться. Хоть в комнате и было достаточно темно, асест мог поклясться, что её щёки тронул румянец. Заметив на себе его взгляд, она отвернулась. Какое-то время оба молчали. И вот Зарине захотелось нарушить тишину, как вдруг инквизитор поднялся из-за стола:

- Должно быть твой муж идёт.

Травница удивлённо уставилась на него, но ничего не сказала. Вместо этого прислушалась и стала различать приближающиеся издали голоса. Это возвращались братья Градимировичи. Они о чём-то ожесточённо спорили, впрочем, чем ближе они подходили к дому, тем легче было разобрать их голоса - Радиму казалось, что цена, назначенная Думом слишком высока, Пустимир же был иного мнения.

Инквизитор нахмурил брови – он не ожидал, что староста окажется настолько скуп. Да, бывали случаи, когда он брался за работу бесплатно. Одно дело, когда тебя просят поймать домового или прирезать поселившегося в сарае чёрта-одиночку, другое – когда необходимо убить что-то древнее и могущественное.

Входная дверь начала медленно открываться, Дум различил еле слышимый шёпот Радима:

- О Создатель, за что мне всё это!? Как будто злой рок стал преследовать нас, а я ведь только стал старостой!

Дверь распахнулась иМарагвейн наконец увидел братьев. Одеты селяне были по вечернему, теплые ночи остались позади, а нынешние порой могли быть чрезвычайно холодны. На головах обоих красовались шапки. На старосте был дорогого вида кафтан, корчмарь оделся несколько проще – долгополая шерстяная одежда, напоминающая что-то вроде халата. Оба наряда были опоясаны широкими кушаками. Одежда старосты выглядела намного дороже.

Взгляды Дума и Радима встретились на мгновение. Ему показалось, что во взгляде бородача есть какая-то скрытая неприязнь. Пустимир пихнул брата в бок и забрав у него небольшой кошель с деньгами прошёл к столу и положил его перед инквизитором.

- Скажу честно, заставили вы нашего казначея попотеть, собирая все эти богатства.

Ничего не ответив Дум развязал веревку и заглянул в мешок, после чего удовлетворённо кивнул.

- Право, не стоило приносить деньги сразу. Крупные суммы рыцари длани Хорса не принимают лично, за ними являются люди в чёрных одеяниях.

По лицам братьев, стало ясно, что они несколько озадачены таким поворотом событий.

- Чёрные, так я их называю. Можете спросить у Зарины – усмехнувшись продолжил асест.

Нахмурив лоб, Радим перевёл взгляд к супруге, которая, как только отворилась входная дверь, сразу закуталась в одеяло.

- А ты чего не спишь?

По лицу травницы стало сразу ясно, что она не в восторге от того, что супруг обратил на неё внимание. Прежде чем девушка успела, что-либо ответить, вмешался Дум:

- Итак, пора за дело!

Радим с интересом перевёл свой взгляд к инквизитору. Корчмарь тоже выглядел слегка удивлённым.

- Сейчас же глубокая ночь!? – озадаченно воскликнул Пустимир, - Там же сейчас даже сам чёрт ногу сломит!

Марагвейн усмехнулся.

- Идеальное время, чтобы уничтожить тварь. Или вы хотите дать ей возможность, подготовиться к моему приходу? Похитить ещё детей? Да одному Хорсу известно, что она успеет выкинуть до восхода солнца…

С этими словами он целеустремлённо двинулся к выходу. Проходя мимо усача, он хлопнул того по плечу:

- Идём, проводишь меня до того места, где вы нашли Яна, - затем помедлив добавил – И давай прихватим с собой несколько факелов.

* * *

По широкой тропе, протоптанной местными, что пролегала через перелесок, освещаемой светом факела, двое мужчин вели под уздцы своих лошадей. Переговариваясь в пол голоса, о чём-то совершенно обыденном с корчмарём, инквизитор вдруг шикнул на Пустимира. Корчемник сразу понял, что нужно делать и тут же умолк. Волей-неволей, тело его тут же покрылось испариной, испуганно озаряясь по сторонам, он стал всё выше поднимать факел. Ладонь асеста легла на рукоять меча. Было видно, что он внимательно к чему-то прислушивается. Зато для селянина, тишину прохладного осеннего вечера нарушали лишь звуки насекомых. И вот в какой-то момент, он сам начал различать нарастающий шум чего-то приближающегося. Волна мурашек промчалась по коже. Пустимир никогда не слыл трусом, но от одной мысли о встрече с чем-то неизведанным, селянину становилось не по себе.

И тут Дум с облегчением выдохнул. Взгляд усача тут же метнулся в сторону инквизитора, на лице которого красовалась весёлая ухмылка. Заметив непонимающий взгляд, асест убрал руку с оружия и не переставая ухмыляться, просто указал на ближайшие кусты. Взглянув в ту же сторону, Пустимир был удивлён как минимум тому, что будто бы повинуясь жесту инквизитора, из кустов выполз большой ёж и не обращая внимания на путников, деловито посапывая, пополз дальше, скрывшись на другой стороне дороги. Простояв несколько мгновений, пока шум удаляющегося ежа наконец не стих, мужчины дружно захохотали.

Двинувшись дальше, они какое-то время продолжали свой путь молча. Правда это молчание является частью небольшого замысла Марагвейна: беседуя с селянином до того, как им помешал ёж, Дум так сказать, прощупывал Пустимира. Ему не терпелось кое-что узнать, а из прошлого своего опыта, он знал, что на подобного рода любопытства, некоторые представители разумных рас могут реагировать неадекватно.

Также он утвердился в том, что Пустимир ему нравится больше чем Радим. Усач оказался с одной стороны человеком более простым, а с другой обладал, как минимум неплохим умом. Не было в нём той гнильцы, что явственно чувствовалась в его брате.

Странное получалось дело! Может во всём было виновато влияние ворожеи, которое пробудило скрытые особенности характера этого человека? Инквизитор не знал ответа на этот вопрос, как и того, что может и на него до сих пор давило влияние того существа.

Он хмыкнул.

Прогнав мысли о старосте прочь, поразмыслив какое-то время, Дум всё же решил, что на данный момент, не считая босорки, его очень волновала та девушка. Небольшая крупица информации о ней, смогла бы на некоторое время унять его интерес.

- Зарина…

Корчмарь с интересом повернулся к асесту. Сразу стало ясно, что он готов продолжить беседу.

- Как давно она поселилась здесь? – продолжил инквизитор.

Градимирович ненадолго погрузился в мысли, потирая свой подбородок и через несколько мгновений наконец произнёс:

- Значит и ты тоже заметил, что она не такая, как другие асесты..?

Однако вместо того, чтобы продолжить, корчемник кажется споткнулся обо что-то в темноте и с чувством чертыхнувшись, здоровяк начал падать, но Дум помог ему сохранить равновесие. Поблагодарив его, Пустимир продолжил:

- Так, о чём это я? – селянин задумчиво нахмурил свои густые брови, - Точно! Как бы лучше выразиться? Я хочу сказать, что встречал других асестов и она не похожа на них, понимаешь? Да и ты тоже отличаешься…

Дум от удивления слегка приподнял брови.

- А у тебя зоркий взгляд, селянин.

Усач странно улыбнулся словам инквизитора.

- Не пойми меня неправильно. Одно то, кем ты являешься, само по себе удивляет. Ведь у вас есть свои боги.

На мгновение лицо Марагвейна сделалось чрезвычайно суровым, но лишь на один миг. Хотя может Пустимиру это просто привиделось в ночной темноте. Тем не менее, он сделал вид, что ничего не заметил.

Сменив руку с факелом, здоровяк намотал уздечку на предплечье и сдвинув шапку на бок, почесал лысину.

Признав, что на мгновение дал слабину, Дум старался вести себя более сдержано, он не хотел давать парню понять, что очень заинтересован травницей - уже много лет ему не доводилось встречать кого-то из своих, в особенности женщин. Ему хотелось, чтобы Градимирович воспринял этот разговор, как продолжение прерванной беседы.

- Чуть больше десяти лет. Отец, как-то вернулся после своего очередного путешествия и привёз её вместе с собой. С тех пор, она росла вместе с нами, как сестра. По крайней мере для меня.

Марагвейн понимающе кивнул на слова селянина.

- Первые несколько лет она вела себя иначе чем мы - ресайнэ. Со временем, правда, она привыкла к нашим обычаям, да и мы к ней.

Марагвейн вновь одобрительно кивнул на слова Пустимира. Для начала и это сгодится. Остальное он надеется услышать от девушки лично. Беседа продолжилась и поступенно перешла в последовательный обмен несколькими рядовыми вопросами на совершенно общие темы, чтобы Пустимир не думал, о том, что Дума интересовала лишь травница.

Дорога стала постепенно спускаться в неглубокий овраг, а через какое-то время вновь стала подниматься вверх и если лошади спокойно спускались в низ, то на верх они поднимались несколько нехотя.

Луна наконец воцарилась на небе, заливая всё своим бледно-красным светом. Тени отступили в некоторых местах, но там, где они оставались – укрепили свои позиции. Пустимир было решил потушить факел, но асест посоветовал ему не спешить.

Путники остановились возле одинокой берёзы. Место это, и его окрестности, показались очень знакомы инквизитору. Он начал узнавать окружающее пространство. Марагвейн бывал здесь – в памяти Яна. Откуда-то снизу доносился шум сильного ручья.

Асест привязал лошадь к дереву, и корчмарь хотел поступить так же, но Дум отрицательно замотал головой, что искренне удивило селянина.

- Я ведь могу помочь! Мне приходилось сражаться! – запротестовал тот.

Теперь пришла пора изумляться Марагвейну: столь жалкой просьбы взять кого-то с собой, он уже давно не слышал. И всё же, настырность усача немного позабавила его.

- Был ополченцем?

Пустимир с чувством кивнул инквизитору, но тот лишь испытывающе смотрел на него.

- Одно дело – убивать людей, другое – чудовищ…

Не дав асесту договорить, здоровяк с размаху ударил кулаком по стволу дерева, в ответ тот издал какой-то странный треск, на что жеребец рыцаря раздражённо зафырчал. Не обращая внимания на лошадь, селянин не отвёл свой взгляд, в глубинах которого, казалось начинало разгораться самое настоящее пламя.

- Если хочешь помочь, то приходи завтра утром, заберёшь меня отсюда.

Кажется, предложение инквизитора поставило усача в тупик.

- И как прикажешь мне тебя искать?

Дум усмехнулся, стянув перчатку с руки, он указательным пальцем начал чертить странный символ на берёзе. След от его пальца оставлял за собой выжженную линию от которой поднимались струйки, еле заметного в свете луны, дыма. Наконец, когда руна была закончена, от неё стало исходить слабое сияние.

- Руна жизни! – торжественным тонном произнёс асест встав в театральную позу.

Пустимир с неким сомнением посмотрел на инквизитора. На что тот, наигранно закатив глаза, принялся кратко излагать Градимировичу смысл этого знака:

- Временный символ, который в ближайшие несколько дней будет показывать моё состояние. Если я жив-здоров, то он будет слабо мерцать, но когда меня ранят или я умру, то он…

- …Сгорит? – закончил за него Градимирович.

Сделав несколько прикидок в уме, Марагвейн одобрительно кивнул.

- Да… что-то вроде того. При условии, что всё будет в порядке, ищи меня в лесу, я оставлю за собой метки.

С этими словами он указал в сторону бора, что начинался чуть поодаль. Проследовав за его жестом, корчмарь как-то мрачно посмотрел на деревья.

- А если нет...?

- Тогда, вам лучше убираться из этих мест.

* * *

Не смотря на то что ночь выдалась ясной, Марагвейн всё же решил развести небольшой костёр – так ему будет легче подготовиться к битве, да и небольшой источник огня, поможет сохранить тепло.

Аккуратно сняв своё снаряжение, он сложил его возле огнища. Теперь, со стороны, кому-то он мог показаться беспечным путником, которому взбрело в голову путешествовать одному. Чувствуя себя немного неуютно, оставшись практически без защиты, инквизитор подошёл к жеребцу и достав несколько седельных сумок, тоже разложил их содержимое на свету.

Два-три раза осмотрев своё снаряжение, он наконец задержал взгляд на мече. Подхватив ножны, он извлёк клинок. Полуторный меч поможет держать босорку на расстоянии. Вернув оружие в ножны, он несколько раз пробежался по своему добру и отложил перевязь метательных ножей.

Выбор был сделан.

Опустившись на колено, Дум извлёк несколько флаконов обезболивающего. Недолго думая, он сразу осушил один из пузырьков, а два других припрятал на будущее.

Сильный порыв осеннего ветра, заставил поёжиться от холодно. Как правило, его тело стойко переносил низкие температуры, но сегодняшняя ночь выдалась слишком холодной – вот уже и уши начинали потихоньку неметь. Ненадолго задумавшись, он вспомнил, что скоро должно наступить «Бабье лето», а за ним последуют уже настоящие холода. Лицо сморщилось от одной мысли о зиме – в стужу работалось тяжелее всего.

Подняв уставший взгляд к бледно-красной луне, он протяжно зевнул и потянулся. Как следует разогревшись, отерев пот, он двинулся к жеребцу. Уже порядком заскучавший конь радостно завилял хвостом, заметив приближение хозяина, но затем вперил в него укоризненный взгляд, когда тот вместо того, чтобы уделить внимание своему верному скакуну, извлёк из поклажи небольшой сундучок.

Вернувшись к костру, он немного подкормил пламя. Устроившись поудобнее, асест шепнул пароль, чтобы защитное заклинание не оглушило его и как только крышка открылась, извлёк полупустой флакончик с тёмной жидкостью и одну добротную кисть.

Завернув рукава и расстегнув несколько пуговиц на вороте рубахи, Дум откупорил склянку, обмакнул кисть и аккуратно нанёс на кожу рук, уже заученные наизусть символы. Начав с предплечья левой руки, он аккуратно дошёл до кисти, после чего перешёл на правую. Заканчивая с ней, нанёс несколько знаков на тыльной стороне ладони. В довершении, несколько символов украсили шею.

Высушив кисть, Марагвейн сложил весь набор обратно и запечатал сундучок. Очередной порыв ветра, в этот раз более сильный и свирепый, заставил тело покрыться мурашками. Языки и без того слабого костра, пропав на мгновение заиграли с новой силой, с лихвой восстанавливая тепло унесённое ветром. На всякий случай он вновь подбросил несколько палок в огонь, который с радостью принял новую порцию угощений.

Ночь уже давным-давно властвовала над землёй. Однако привычные для этих мест, ночные звуки нарушал странный шёпот. С губ инквизитора срывались буквы, которые складывались в слова, которые к тому же образовывали собой странную речь. То, что зачитывал Марагвейн, было древним заклинанием на языке, который уже давным-давно используют только рыцари Длани Хорса. Они называли эти заклятия Таинствами, которые являлись источником чудодейственной силы, особой благодатью, которая порой даровала поражающие воображения способности.

И вот, когда последние слова были произнесены, письмена ненадолго засияли золотым светом, после чего от них поднялись тоненькие струйки дыма. Те же, что были нанесены на тыльной стороне руки, повели себя иначе – засияв ярче других, через мгновение они осыпались словно пепел и скрылись в темноте ночи.

Как-только Таинство было окончено, Дум облачился в своё повседневное обмундирование, дополнив его перевязью метательных ножей и прикреплёнными к поясу ножен. Натянув левую перчатку, правую он спрятал за пояс. Прибрав оставшееся снаряжение, асест вновь водрузил его на коня, на что тот обречённо засопел. К седлу, в мешке, завёрнутый в ткань, был прикреплён шлем. Если быть более точным, то шлем-маска, выполненный согласно традициям народа Асеса. Надев поистрепавшийся подшлемник, Дум водрузил шлем на голову, затянул ремни и опустил забрало, отдалённо напоминающее человеческое лицо.

Перед тем, как отправиться Марагвейн нежно потрепал по холке жеребца, на что тот благодарственно замахал хвостом.

Спустившись к подножию холма, на котором росла берёза, инквизитор перепрыгнул через свирепый ручей, который по словам Пустимира, когда-то был стремительной широкой рекой, сейчас же от него осталось одно лишь название – Смородинка.

* * *

Оказавшись по ту сторону ручья, асест замер. Легкое головокружение вдруг одолело его. Однако также внезапно как появилось, также резко оно и пропало. Положив ладонь на рукоять кинжала, он двинулся в сторону леса.

Продвигаясь по зарослям, инквизитор освещал путь факелом, оставляя метки на деревьях. Спустя какое-то время, он наконец вышел на поляну, где несколько дней назад Ян, столкнулся с ворожеей.

Внимательно осмотрев в лунном свете лужайку, он зажёг несколько факелов и двинувшись по краю прогалины стал расставлять их. Оставив один при себе, инквизитор направился к жертвеннику.

Очистив полностью его от пыли, Дум внимательно изучил начертанные символы. Письмена читались с трудом т.к. были написаны на старом наречии. Марагвейн частично знал этот язык, т.к. именно из него и вырос диалект его народа.

С каждой строчкой лицо инквизитора становилось мрачнее. Подняв факел вверх, он тихо произнёс несколько слов и тот ярко вспыхнул, залив светом и без того освещённую поляну. Разгорающееся пламя, словно вода, перетекало в раскрытую ладонь инквизитора – тепло стало разливаться по руке, постепенно распространяясь и по остальному телу. Как только от факела осталась одна головёшка, Дум откинул её в сторону и взглянул на свою руку, по венам которой будто струился свет. Прижав ладонь к жертвеннику, он прошептал заученные слова. Как только ладонь легка на холодный камень, свет что исходил из руки стал тускнеть, а по алтарю начало разбегаться множество трещин из которых исходило слабое свечение.

Он явственно ощутил, что за ним наблюдают. Без сомнения – это была Джега. Именно это имя, столь часто упоминалось на алтаре. Сжав кулак, он с размаху ударил по источнику ереси и тот, будто бы песчаный замок – рассыпался.

В это же мгновение, как жертвенник был разрушен - все огни на поляне погасли. Налетел порыв свирепого ветра, птицы взлетели в небо, которое начало стремительно заволакивать низкими тяжёлыми тучами. Как только тьма на поляне сгустилась, ветер тут же утих и в воздухе повисла несвойственная для леса тишина, которую нарушало спокойное дыхание инквизитора.

Постепенно глаза стали привыкать к темноте, и Дум начал различать очертания окружающего пространства. Теперь место это ещё сильнее походило на языческое капище, которым когда-то и являлась. Краем глаза, он уловил какое-то странное движение вдалеке. Присмотревшись, Марагвейн заметил светящийся огонёк, который то пропадал, то вспыхивал вновь. Что-то стремительно и шумно приближалось к нему. Асест сделал несколько быстрых жестов и приготовился к бою. Золотой огонек замер, в нескольких шагах от него, после чего вдруг метнулся в сторону холма, что располагался у дальнего края поляны. Дум проследил за ним взглядом, как вдруг тот вновь пропал.

Со всех сторон начал разноситься довольный гогот. Не обращая внимания на жуткий хохот, инквизитор медленно начал оглядываться по сторонам, прислушиваясь к окружающим звукам.

Он замер. Быстро развернувшись, Марагвейн нанёс размашистый фланговый удар в темноту. Как только обитая металлом перчатка соприкоснулась с существом, скрывавшимся в ночи, рукавицу на миг объяло яркое пламя, которое взорвалось огромным множеством искр, которые закружили по всему капищу, заливая всё своим светом и вновь зажигая факелы.

Отшатнувшись от удара, тварь тут же попыталась скрыться в стремительно исчезающей тьме, однако у неё этого не получилось. Возле самого края поляны, она тяжело опустилась на землю. Сидя спиной к инквизитору, создание ощупывало своё лицо.

«Джега!».

Создание явно имела мало общего с босоркой. Скорее, ворожея больше походила на человека, а точнее – на старуху. Огромную сгорбленную старуху с чудовищной копной грязных седых волос, что волочились по земле и были завязаны в хвост.

Быстрым движением Дум надел перчатку, извлёк клинок из ножен и ринулся в бой.

В этот самый миг, по-видимому удовлетворившись состоянием своего лица, Джега медленно повернула голову к инквизитору. Часть лица её была скрыта куском черепа, что закрывал пустую глазницу. Несмотря на кость, ему было видно насколько уродлива оказалась старуха.

Выпрямившись во весь свой немалый рост, она оперлась на посох, украшенный человеческими костями.

Ко всей её одежде там и тут были прикреплены кости!

Устремив на асеста свой надменный взор, ворожея небрежно воздела руку к небу, но за этим ничего не последовало.

Упредив её дальнейшие действия, Марагвейн, на ходу, метнул нож. Не дожидаясь пока тот попадёт в цель, он в прыжке сделал удар с разворота.

Неряшливо отбив метательный нож, старуха тут же блокировала посохом последовавшую за этим атаку. Отбросив инквизитора прочь, она тяжело вздохнула и качнувшись из стороны в сторону, тут же сорвалась с места и налетела на него.

Парировав атаку, Дум отступил на пару шагов назад. Сохраняя спокойствие, он тщательно подбирал каждое движение. Ворожея же, казалось атаковала бездумно. Она пыталась победить за счёт грубой силы.

Противники обменялись ударами, как будто испытывали способности друг друга.

Заметив небольшую брешь в обороне ведьмы, Дум расценил её, как неплохую возможность убить е одним ударом. Сражайся он с каким-либо смертным существом, возможно у него и получилось бы, но ворожея, заметив удар, изогнувшись словно змея, переместилась по другую сторону от него и атаковала. Он не ожидал подобного проворства и в самый последний момент отразил удар.

Несмотря на то, что он всё время находился в движении, ночной осенний холод, заставлял Марагвейна чувствовать насколько разгорячено его тело, а неприятная боль в груди побуждала то и дело восстанавливать сбившееся дыхание.

Ворожея наступала, инквизитор защищался. Однако слишком поздно распознав намерения её очередного удара, он лишь в самый последний момент, смог изменить траекторию посоха. Навершие слегка задело наплечник, но влекомый ударом, инквизитор опрокинулся наземь. Ремешки на груди не выдержали и броню сорвало с плеча. Скрытое под шлемом лицо исказила гримаса боли, но он не проронил ни звука.

Ворожея клокочуще загоготала, но поняв, что в этот раз насладиться страданиями не получится, свирепо шипя, набросилась на асеста, намереваясь прикончить его.

Сгруппировавшись, он избежал смертельного удара в голову и перехватив меч обратным хватом, нанёс дуговой удар от бедра. Несмотря на то что клинок так и не достиг цели, он смог на несколько мгновений восстановить более-менее безопасную дистанцию.

Шаг за шагом, не спеша, инквизитор начал обходить старуху полукругом. Та, вторя его действиям, двинулась в противоположную сторону, слегка подволакивая ногу, которая в свете факелом переливалась словно была из металла.

В один момент, когда дистанция между ними достаточно сократилась, он крутанулся на месте сымитировав атаку. Купившись на уловку, ведьма приготовилась отразить удар, но прервав своё вращение, он со всей силы врезал по её странного вида ноге, из-за чего старуха потеряла равновесие, и Дум нанёс точный удар.

Как только сталь коснулась плоти - взметнулись брызги крови, затем последовал леденящий душу вой. Ворожея, чудовищно выгнувшись, упала на колени. В этот же миг, инквизитор навис над ней. Освещаемый светом факелов, своим шлемом-маской, он походил на вершителя судеб, готовившегося привести приговор в исполнение. Дум занёс клинок для решающей атаки.

Неестественно выкрутившись, Джега пырнула его посохом в лицо. К счастью, ворожее не хватило лишь самой малости, чтобы навершие впечаталось в забрало инквизитору.

Он немедленно отпрянул, восстановив безопасную дистанцию.

Дум понимал, что время на исходе – скоро старуха сможет воспользоваться своей истинной силой. Пришла пора действовать.

Асест стал наседать на ворожею – шаг за шагом он теснил её, обрушивая удар за ударом. С каждой новой атакой она еле-еле отражала последующую. Движения замедлились, а дыхание её сделалось тяжёлым, клокочущим. Наконец ему стало ясно, что и ведьме ведома усталость!

Уловив момент, когда Джега наконец замешкалась, Дум выпустил сноп искр старухе в лицо. Инстинктивно, прикрыв его от огня, она начала неистово размахивать перед собой посохом, пытаясь отогнать инквизитора.

Пригнувшись, он вонзил лезвие меча ей в стопу. Тяжело охнув, ворожея неловко попыталась оттолкнуть его, но асест жёстко ухватил её посох. Несколько факелов ярко вспыхнули и в тоже мгновение посох разлетелся на куски. Золотой глаз старухи, округлился от удивления. Воспользовавшись её замешательством, Дум рубанул по руке Джеги, которая до сих пор сжимала остатки трости.

Весь ночной лес наполнился дикими воплями – птицы срывались с верхушек деревьев, пробуждённые звери испуганно зашумели. Истошно завывая, поливая землю ручьями тёмной крови, старуха, хватаясь за культю, пятилась прочь. Инквизитор, вытирая кровь с клинка, надвигался на неё.

Испугано засопев, ведьма махнула обрубком руки ему в лицо. Асест прикрыл прорезь для глаз от брызг крови.

Вдруг ладонь обожгло. Жар ощущался сквозь перчатку, а в нос ударила вонь горелой кожи. Он разжал пальцы и охваченный пламенем меч, упал на землю. Недолго думая, Дум выхватил кинжал и собирался атаковать ворожею, как вдруг неестественный порыв ветра отбросил его в сторону. Приземлившись, он увидел, что старухи уже нет на месте. Осмотревшись, Марагвейн понял, что остался один.

Бросив взгляд на горящий меч, он развернулся и направился обратно на поляну. Достав флакон с обезболивающим, одним глотком осушил его.

Выйдя на свет, инквизитор начал шарить глазами по земле и практически сразу нашёл то что искал – обрубок руки ворожеи. Опустившись возле него, он вонзил кинжал в культяпку, чтобы получить больше крови. Выудив из сумки пузырёк с порошком, высыпал его содержимое в кровь.

Еле слышно, что-то напев, он начертил в воздухе несколько рун призыва, которые оставили за собой еле различимые контуры.

Как только письмена растворились – смесь, вихрем взметнулась вверх и приобрела очертание маленького зверька, сильно похожего на зайца, только с рогами и крыльями. Зайцелоп излучал слабое свечение.

Зверь на мгновение удивлённо уставился на инквизитора. Как только тот кивнул ему, дух сорвался с места и помчался в лес, оставляя за собой сверкающие следы. Сорвав на бегу один из факелов, асест кинулся за ним.

Продвигаясь по ночному лесу, через какое-то время он наконец вышел к странного вида хижине, возле входа в которую замер дух. Оглянувшись, зверёк махнул ухом и превратился в пыль.

Инквизитор осмотрелся: изба находилась на некотором возвышении от земли, окружённая жуткого вида забором из костей и палок, на верхушках которых были нанизаны человеческие черепа.

Дверь со скрипом распахнулась. По началу ничего не происходило, однако природную тишину нарушил звук приближающихся шагов. Наконец, волоча ногу, в дверях показалась Джега.

И он мог точно поклясться, что она изменилась!

Казалось, ворожея практически перестала горбиться, да и та часть её лица, что была не скрыта костью, стала значительно моложе. Единственный глаз старухи горел золотым пламенем.

Спрыгнув на землю, Джега выставила перед собой руку и из земли начал появляться огромный чёрный меч, что был под стать ведьме. Как только её пальцы обхватили рукоять, она произнесла:

- Горевестник! Неси кровь и души отцу-владыке Темновиту!.

Дум сразу понял, что в руках у неё кляренцийский клинок.

«Один удар и смерть…», встревоженно подумал он.

Откинув факел в сторону, Марагвейн начал совершать серию сложных пасов руками. Заметив это, ворожея воздела меч к ночному небу и начала ритмично раскачиваться и что-то завывать на неизвестном языке. Небосвод, что начал постепенно проясняться, вновь стали заволакивать тучи. Свирепый ветер налетел на поляну, из-за чего изба стало жутко трещать и покачиваться. Начертив перед собой несколько рун, асест возложил ладони на землю. И как раз вовремя!

Яркая вспышка молнии, сопровождаемая громом, ударила в острие проклятого меча.

Взмахнув клинком, Джега направила его в сторону инквизитора и струившийся по лезвию небесный огонь ударил в инквизитора.

Отлетев в сторону, он словно тряпичная кукла повалился наземь.

Торжественно хохоча, ведьма направилась к инквизитору.

- Какое разочарование… - начала было она, как вдруг встала как вкопанная. Разрывая землю, вырвалось множество странного вида цепей и опутало тело ворожеи, сомкнувшись в итоге на её шее.

Под непонимающим взглядом старухи, инквизитор медленно поднялся с земли, сжимая в руках окончания магических кандалов.

Зашипев словно змея, она попыталась вырвать и с размаху разрубила несколько звеньев.

Натянув цепь, асест рванул её на себя, но ворожея, пошатнувшись, лишь на мгновение отвлеклась от своего освобождения.

Дум решил действовать иначе – покрепче ухватившись, он стал нашёптывать слова силы. Из-под его ладоней, по звеньям, быстро стали распространяться трещины, испускавшие слабое сияние. Спустя мгновение, они дошли до тела Джеги и её «ошейник» взорвался в яркой вспышке света.

Кляренцийский меч выпал из руки ворожеи, а от головы валил столб дыма. Покачнувшись, тело старухи упало.

Выхватив кинжал, Марагвейн бросился к ведьме. Замахнувшись, для удара он наваривался пронзить её сердце, как вдруг когтистая рука ворожеи с некоторыми неестественно длинными пальцами, чудовищной хваткой остановила руку инквизитора.

В облаке дыма вновь проступило сияние золотого ока. Старуха Джега начала подниматься с земли.

Дум со всего размаха ударил свободной ладонью ей в грудь, вложив в удар все оставшиеся силы.

Эфирный ошейник замкнулся на шее ворожеи и начал тянуть её к земле.

Освободив руку инквизитора, она попыталась разорвать его, но холодная сталь пронзила её сердце. Испустив последний стон, тело ведьмы обмякло. Сияние её единственного глаза погасло.

Какое-то время, асест всё ещё стоял над ней. Доносившееся из-под шлема тяжёлое дыхание изредка переходило в хрип. Дум ждал не проявит ли она ещё какие-либо чудеса выживаемости.

Наконец удостоверившись в том, что старуха мертва, он взглянул в сторону её жилища – дверь всё так же оставалось распахнутой, внутри же царила непроглядная тьма.

Неуверенным шагом он направился к избе. Однако, чем ближе он подходил, тем хуже ему становилась – поначалу закружилась голова, затем перед глазами появилась странная рябь и наконец мир поплыл перед глазами. Облокотившись о стену дома, Дум медленно сполз наземь и разразился долгим и сильным кашлем. Битва отняла слишком много сил.

Как только рябь перед глазами прошла, слабость стала распространяться по всему телу. Его стало клонить в сон, глаза закрывались сами по себе. Он боролся, но с сожалением понял, что в этой схватке проиграл.

Весь мир поглотила тьма.

Глава 3. Выбор

Это не было сном.

Какое-то время ему казалось, что он пребывает в сознании, но тела своего он не чувствовал. Сложно сказать, сколько времени пришлось провести так, но в какой-то момент наконец стал ощущаться холод и влага.

Поёжившись, Дум открыл глаза и увидел предрассветное небо, на котором ещё угадывались звёзды. Незнакомые звёзды.

Он лежал в густой траве у подножия огромного дуба. Приподнявшись, асест стал лихорадочно вспоминать последние события. Однако это так и не помогло ему понять, как он оказался в этом месте. Почему-то это не сильно волновало его. Хоть место и было незнакомым, в душе ощущался покой.

Осмотревшись по сторонам, он увидел не так далеко широкую реку, через которую был перекинут мост. Над водой стоял густой туман, что скрывал противоположный берег.

Он явственно почувствовал чьё-то присутствие. Волосы на затылке встали дыбом. Медленно повернувшись, он увидел рядом с собой девушку, хотя мгновение назад рядом никого не было.

Одетая в тёмный сарафан, была она необычайно высока, но тем не менее прекрасно сложена. Бледная кожа её соседствовала с длинными волосами цвета воронова крыла, что достигали земли. На притягательном красоты лице золотом сияли два глаза, преисполненные вековой мудрости.

В руках держала она его шлем и внимательно изучала его.

Наблюдая свой шлем в чужих руках, инквизитору стало не по себе.

Слегка наклонив голову, девушка как будто только заметила его и на мгновение удивлённо вскинула брови. Небрежно взмахнув рукой, она заставила шлем раствориться в облачке тёмного дыма.

Теперь пришёл черёд удивляться ему, однако лицо осталось бесстрастным.

«Асест, значит? Давно я не встречала ваш народ», - уста её оставались сомкнуты, но голос отчётливо слышался в его голове.

Дум усмехнулся.

- Кто ты?

Девушка иронично пожала плечами. Затем неспешным шагом двинулась в сторону инквизитора. Рука его по привычке метнулась к поясу, но, не обнаружив рукояти меча, ему только и оставалось пятиться.

«Я Джега, некоторые зовут меня Гадрой, другие Ягой. Я хозяйка лесов, повелительница зверей и птиц! Охранительница границ и проводник!»

С каждым словом вид её становился всё более грозным. Казалось, волосы стали жить своей жизнью, а глаза горели, словно факелы. Но в один миг всё улетучилось - девушка стала казаться грустной и задумчивой. Её рука потянулась к лицу асеста и начала нежно поглаживать щёку инквизитора. Казалось бы, ему следовало отшатнуться, убрать руку прочь, но её прикосновения пробудили в памяти давно позабытые детские воспоминания. Сказки, которые ему рассказывала мать, и губы его еле слышно изрекли:

- Ягуда…

Глаза Джеги прозорливо блеснули.

«Так называли меня асесты! - после чего вновь беззвучно продолжила. - Спасибо тебе, Думиник из рода Марагвейнов, ты освободил меня от тяжкого бремени. Много лет моё физическое воплощение пребывало в безумии, и не в моих силах было избавиться от него…»

Рука ворожеи соскользнула, и, развернувшись, она медленной походкой побрела обратно к дубу.

Прикусив губу, он на какое-то время задумался, опустив свой взор. Глаза быстро перемещались с одной точки на другую, переваривая свалившуюся на него информацию.

- Остался только один бог, - наконец ответил он и направился следом за ворожеей.

«Это ты так думаешь.»

Остановившись возле дуба, Джега положила на него свою ладонь. В воздухе повисла неловкая тишина.

«Я хочу наградить тебя.»

- Наградить?

«Мне понятно твоё смятение. Однако ты смотришь на картину иначе, нежели я. Мы лары, имеем свои обычаи и порядки. Ты помог мне, я окажу тебе небольшую услугу…»

Послышался какой-то шум, и огромный чёрный ворон сел на ветку дуба. Увидев его, ворожея замолчала и какое-то время задумчиво смотрела вдаль. Затем её преисполненный печали голос вновь раздался в голове инквизитора:

«Безумие и его не обошло стороной.»

Она медленно перевела свой взгляд на асеста.

- Кого? - столь резкая смена темы немного удивила его.

«Моего мужа.» Пальцы её забарабанили по стволу древа. «Знай, тебе суждено с ним встретиться. Моя смерть послужила началом вереницы событий, которые могут привести к твоей смерти. Однако!» - она подняла указательный палец, - «Я покажу тебе то, что тебя ждёт, и, если захочешь, я окажу тебе маленькую услугу!»

Птица недовольно каркнула. Джега иронично изогнула бровь, и взгляд её золотых глаз встретился со взглядом чёрных глаз инквизитора, затем губы её еле заметно шевельнулись:

- Что скажешь?

***

Он стоял возле таверны «Сытый заяц», проверяя, как хорошо закреплена поклажа. Прошло несколько дней с тех пор, как заказ был выполнен. Однако человек в чёрном до сих пор не явился. Взвесив все за и против, Дум решил воспользоваться этой возможностью и покинуть деревню до встречи с Чёрным.

Одного взгляда на инквизитора хватало, чтобы с уверенностью сказать, что битва не прошла для него бесследно. Несмотря на то что травница оказала ему всю возможную помощь, вид у него был болезненный - на осунувшемся лице под глазами появились синяки, а обычно смуглая кожа слегка посерела. Вопреки всему вышеперечисленному, чувствовал себя он прекрасно. Сестра оказалась очень талантлива.

Радостные детские крики отвлекли его от «увлекательного» занятия, и асест ненадолго прервался, наблюдая за тем, как местная детвора играет с Яном. После смерти ворожеи парень тоже пошёл на поправку.

Чуть дальше того места, где возилась ребятня, он заметил рослую фигуру корчмаря, который что-то нёс с собой.

Дум внимательно смотрел на приближающегося Градимировича. За то время, что он провёл здесь, тот любезно приютил его у себя в таверне. Трактирщик ему нравился.

Сделав вид, что не заметил его, асест вернулся к своей поклаже.

- Дум! - раздался звонкий голос усача.

Повернувшись, он увидел, что тот протягивает полуторный меч в ножнах. Здоровяк искренне улыбался ему.

Молча приняв оружие, инквизитор осмотрел ножны и заключил, что, несмотря на простой дизайн, сделаны они были качественно. Вынув клинок из ножен, он моментально привлёк внимание детворы. Воспользовавшись моментом, белоголовый Ян куда-то быстро ретировался.

Внимательно осмотрев лезвие меча, Марагвейн поднёс его к лицу и, выдохнув, стал наблюдать, как сходит испарина. Удовлетворившись, он перенёс кончик лезвия к уху и щёлкнул по клинку ногтем, проверил его на звук. Хоть рукоять и гасила звучание, лицо асеста тронула улыбка, заметив которую, Радим с облегчением выдохнул.

Перехватив меч, он кивнул усачу и, как только тот отошёл в сторону, сделал удар с проносом, чем вызвал полные восторга крики у наблюдавшей малышни. Однако вместо того чтобы остановиться, в определённый момент он провернул лезвие, выйдя на следующую траекторию, вложив в последующий удар как можно больше силы, отчего поднял вокруг себя небольшие облачка пыли.

Выдохнув пар, он вернул клинок в ножны, после чего закрепил меч при седле. Вернувшись к корчмарю, Дум сердечно пожал тому руку, заметив, что недовольные селяне стали уводить своих сопротивляющихся детей. Как только их руки разомкнулись, асест тут же протянул Пустимиру запечатанный пергамент.

- Что это?

- А на что похоже?

Усач покрутил письмо в руках, и, как только его взгляд наткнулся на печать рыцарей длани Хорса, удивлённо вскинул брови, после чего аккуратно спрятал пергамент во внутренний карман.

- Спасибо… - неуверенно произнёс он.

Дум подмигнул корчемнику и, порывшись в сумке, достал курительную трубку. Раз время его ожидания затянулось, можно было и слегка расслабиться.

Усач присел на стоящую рядом лавочку.

- Когда отправляешься?

Задумавшись, асест начал набивать трубку табаком, после чего ответил:

- Скоро. Ко мне напросилось двое спутников. Один присоединится чуть позже. Как только явится второй, я и покину деревню.

- И кто же это?

Инквизитор лукаво улыбнулся:

- Ты их и так знаешь.

Было видно, что его ответ заинтриговал Градимировича.

- Тот менестрель, что выступал у тебя последние несколько дней, и… Зарина.

Пустимир печально вздохнул и стал разглаживать свои усы, видно представляя, в какие неприятности это может вылиться в дальнейшем.

Инквизитор же уже намеревался зажечь трубку, как вдруг увидел среди прохожих направляющуюся к ним травницу. С некоторым чувством разочарования, он вытряхнул табак и спрятал трубку.

Хоть сестра и была ещё далеко, он смог её разглядеть. Оделась она по-дорожному: повседневную юбку сменили шаровары, вид которых наводил на мысли - а не стащила ли она их с мужа? На ногах - остроносые высокие кожаные сапоги; спину прикрывал плащ-накидка; на руках - длинные перчатки, доходящие чуть ли не до локтей, а волосы перехвачены очельем с символом солнца.

«Весьма практично», - заметил асест.

Чуть позади, по левую руку от неё, шёл вьючный мул, которого вёл староста. Некоторые местные приветствовали пару, но они не замечали их, что-то оживлённо обсуждая.

Оказавшись достаточно близко, они наконец умолкли и, обойдя мула, Зарина аккуратно обняла мужа и поцеловала его. Радим молча потрепал её по голове и передал поводья брату.

Встретившись с бородачом взглядом, инквизитор почувствовал нескрытую враждебность, что явственно сочилась из него.

Когда тот проходил мимо Марагвейна, тот решил кое о чём напомнить:

- Не забудь подготовить деньги для человека в чёрном…

Градимирович пробубнил что-то невразумительное и двинулся в сторону дома советов, что располагался практически через дорогу от корчмы.

Проводив брата полным непонимания взглядом, Пустимир тепло обнял невестку и помог ей залезть на мула. Асест тоже оседлал своего жеребца.

Корчмарь искренне пожелал им счастливого пути, на что Дум пообещал, что они встретятся вновь, и двинулся к выходу из деревни.

Однако не успели они сильно далеко отъехать, как Марагвейн почувствовал на себе чей-то взгляд. Обернувшись напоследок, он увидел, как под деревом стоял Радим. А над ним, на ветке, сидел огромный чёрный ворон. Инквизитору стало слегка не по себе. Как вдруг он почувствовал, что кто-то тянет его за рукав, и тут же за этим последовал тихий приятный голос Зарины:

- Всё в порядке?

Он молча кивнул.

***

Спустя какое-то время, когда они уже практически выехали из деревни, что своим размером была практически сравнима с каким-нибудь небольшим городком, позади послышался топот копыт. И вот спустя мгновение с ними поравнялся ещё один всадник, коим и оказался тот самый бард, что отлучился чуть ранее, чтобы довершить свои дела.

Улыбнувшись инквизитору, он тут же обратил внимание на его спутницу и, слегка наклонив свою остроконечную огромную шляпу, почтительно кивнул девушке:

- Идаволл из Борока, к вашим услугам!

***

Он выпустил облачко дыма. Бессонница вновь не давала сомкнуть глаз, возможно из-за того, что уже долгое время не приходилось путешествовать в компании. Нельзя было сказать, что он не доверял этим людям - он доверял травнице, да и менестрель вызывал впечатление человека надёжного. Наверное, просто отвык.

Закутанный в плащ-палатку, Дум сидел у костра, периодически подбрасывая хворост в огонь. Спутники его мирно спали чуть в стороне от костра.

Потихоньку дремота начинала брать своё, как вдруг случилось то, что он ожидал уже какое-то время: окружающие звуки постепенно сошли на нет, остался один лишь звук пожирающего хворост костра; ночная темнота стала постепенно сгущаться вокруг лагеря, пока наконец не сделалась совершенно непроглядной. Наконец он услышал шаги, которые, казалось, раздавались в каком-то огромном помещении с каменным полом.

Напротив асеста, по другую сторону от огня, возникло бледное лицо человека в чёрном. Его глаза какое-то время блуждали, будто ничего не видя вокруг, однако наконец взгляд сфокусировался.

- Марагвейн!

- Ворс.

Фигура Чёрного наконец полностью обрела свои очертания, и тот вступил в круг света. Достав из нагрудного кармана очки, он надел их. Покончив с этим, он принялся рыться во множестве своих карманов.

- Прими мои искренние поздравления! - Чёрный извлёк мешочек с деньгами и, отвратно улыбнувшись, кинул его Марагвейну. Шляпа его была посажена так, что её поля скрывали глаза Чёрного.

Неспешно обойдя костёр, он присел возле инквизитора, однако сохранив при этом небольшую дистанцию. Спрятав кошель, Дум выпустил ещё одно облачко дыма и грубо передал ему свиток с отчётом. Проигнорировав сей поступок, Ворс открыл рапорт и принялся его изучать.

Дум молча покуривал трубку и наблюдал за языками пламени.

- Значит, жертвоприношения? - разочарованно протянул Чёрный. Задумчиво потирая свой подбородок, он какое-то время молчал, однако наконец его посетила мысль, и, подняв указательный палец вверх, он произнёс:

- А может, отправить туда отряд ульторов для профилактики?

Дум на мгновение замер, молча уставившись на Чёрного. Ему было сложно понять, говорит тот в шутку или всерьёз - стёкла очков человека в чёрном отражали языки пламени, и асест не мог разглядеть его глаз.

Ульторы не просто могли наделать много проблем для деревни, они могли в прямом смысле слова стереть её с лица земли.

- Читай внимательнее - местные уже много лет не практиковали подобного! - он указал мундштуком в сторону своего рапорта.

- Хм, очень жаль…

Ворс ещё раз внимательно пробежал глазами по рапорту.

- Это точно всё?

Инквизитор резко распахнул полы своего плаща, чем явно заставил Чёрного занервничать, однако тот быстро успокоился, увидев, что тот протянул ему некий свёрток.

Человек в чёрном аккуратно принял его и, развернув, удивлённо вскинул брови.

- Любопытно… кости? Нет, скорее похоже на протез!

Дум посмаковал трубку.

- После того как я убил ворожею, её тело рассыпалось в прах. Это единственное, что осталось от неё.

Ответа не последовало. Повернувшись к Ворсу, он заметил странную ухмылку на его лице. Чёрный поднялся, и асест сразу заметил, что в руках у него уже ничего не было. Отряхнувшись, тот осмотрелся вокруг, и Думу показалось, что взгляд его пару раз задержался на одной точке.

Как только человек в чёрном отвёл руку в сторону, в ней тут же материализовалась металлическая шкатулка.

Приняв её из его рук, Марагвейн раскрыл ларец и увидел внутри свёрнутую карту. Достав её, он заметил под ней несколько свитков.

«Хм, больше, чем обычно», - подумал он.

Развернув пергамент, Дум увидел перед собой карту страны с некоторыми отметинами, которые являли собой актуальные на данный момент задания. Принявшись за изучение, он через какое-то время заметил, что человек в чёрном слишком притих. Взглянув на него, он увидел, что Ворс вновь пристально всматривается куда-то во тьму. Проследив за его взглядом, он догадался, что тот смотрит туда, где должна была находиться травница.

Губы Чёрного что-то беззвучно шептали, а пальцы рук еле заметно рисовали в воздухе какие-то символы. Лицо его покрывали маленькие капельки пота. Непроглядная тьма в той стороне, где находилась Зарина, начала постепенно рассеиваться - постепенно стали видны контуры её палатки.

- Даже и не думай.

Интонация, с которой это было сказано, заставила Чёрного остановиться. Иронично усмехнувшись, он приподнял бровь и перевёл свой взгляд на инквизитора. Однако стоило ему увидеть взгляд этих чёрных глаз, как волей-неволей он судорожно сглотнул.

- Мои извинения. Старые привычки… - Ворс поправил средним пальцем мост своих очков и наконец взял себя в руки.

- Ты сделал свой выбор?

Глава 4. Эльфийская кровь

Инквизитор вырезал охранные письмена на стволе дерева. Как правило, в других районах страны встречались защищённые места, в которых можно было отдохнуть или остаться на ночь. Дело оставалось за малым - найти знаки и переписать их под себя. Однако в здешних краях всё сложилось иначе. Выбирая наиболее короткий путь к столице, пришлось пробираться там, где редко ступала нога рыцарей длани Хорса. Несмотря на обязанность Стражей, одного из подразделений организации, патрулировать все дороги района, к которому они были прикреплены.

Процесс возведения незримого барьера занял некоторое время. Менестрель скептически относился к подобного рода вещам и считал, что одной компании Марагвейна им хватит с лихвой. Зарина же с неподдельным интересом вникала во все эти тонкости и нюансы. Примостившись на поваленном дереве позади Дума, она внимательно наблюдала за процессом.

Нахмурив брови, травница наконец решилась нарушить тишину:

- Не пойму, что это за язык? Это какой-то ресакский диалект?

Уголки губ инквизитора тронула еле заметная ухмылка.

- Не совсем. Это первозданный ресакий, - заканчивая последний символ, ответил он.

- Ресакский, ресакий? В чём разница? - задумчиво протянула сестра.

Дум закрыл глаза, положил ладонь на ствол дерева и начал нараспев зачитывать слова, что были знакомы слуху девушки, но в то же время они были бесконечно далеки от её понимания.

Письмена замерцали, начали перемещаться и сложились в знак Велесова ока. Затем потускнели и стали практически неразличимы.

- Это один из первых диалектов. На нём говорили ещё до Исхода ларов, и Создатель признал этот язык. Его основы… используют в моём ордене, - убирая с дерева руку, произнёс асест.

Развернувшись, он увидел Зарину, пристально наблюдавшую за ним. Взгляд его чёрных миндалевидных глаз встретился с алыми глазами травницы. В Асесе, на их родине, такой брачный союз был бы многообещающим.

Девушка улыбнулась и спрыгнула на землю, покрытую осенней листвой. Заведя руки за спину, не спеша двинулась к Думу. Она была очень красива в лучах заходящего солнца. Что-то в ней привлекало и манило его.

Зарина остановилась на расстоянии вытянутой руки. Он стал отчётливо различать ароматы сушёных трав. Едва первые слова сорвались с её губ, он сразу узнал родной диалект, который не слышал вот уже несколько лет.

- Любовь начинается с глаз, а глазами касаются души. Ты видишь мою душу, брат? - слова её звучали, словно шелест деревьев на ветру.

- Я… - начал он на асесе, - я думал, ты отказалась от прошлого!?

Щёки сестры налились краской, кончики её пальцев коснулись маски, висевшей на его поясе.

- Но не ты…! - мелодично произнесла она.

В тот самый момент, когда она открыла было рот, чтобы продолжить, его грубая ладонь аккуратно прикрыла её губы. Мягкая пульсирующая боль в висках дала понять, что кто-то пересёк барьер извне.

Свободная рука сама собой извлекла меч из ножен. Зарина непонимающе взглянула на него.

- Возвращайся к Идаволлу, предупреди его о возможной опасности! - еле слышно, переходя на ресакский, прошептал он.

Нахмурив брови, девушка бегло осмотрелась по сторонам и, кивнув, тут же бросилась прочь. Дум проводил её взглядом, затем поспешно двинулся в ту сторону, где был пересечён барьер.

☽ ☾

Смеркалось. Тени выползали из своих нор и отвоёвывали у солнца свои будущие владения. Птицы и иные животные, заслышав звук приближающихся шагов, замирали на мгновение, а завидев незваного гостя в своей обители, разбегались. Однако некоторые из самых храбрых или любопытных затаивались и с интересом наблюдали за гостем.

Пробираясь через лес, он вышел к краю небольшого холма. Притаившись в тени старого древа, асест стал ожидать появление нарушителя. Он вот-вот должен был появиться у самого подножия. Спустя несколько ударов сердца он услышал, а затем увидел человека - тот мчался напролом, не разбирая дороги.

Одетый в тряпьё, что некогда было приличной одеждой, мужчина, грязный и избитый, споткнулся о корень дерева и повалился в листву, создавая приличное количество шума. Тяжело охнув, незнакомец попытался подняться, как вдруг перед ним в землю вонзился метательный нож. Испуганно вскрикнув, неизвестный зажал свой рот ладонью и припал к земле.

Пока он опасливо озирался по сторонам, асест несколько мгновений оценивал его взглядом.

Внезапно вскинув руки в молитвенном жесте, беглец залепетал:

- Прошу, помогите!

Совпадение или нет, но этот крик, полный страха и отчаяния, сопутствовал новым волнам головной боли - ещё двое пересекли границу примерно в том же месте, где и этот парень. Значит, они шли по его следам.

Покинув своё укрытие, Дум спрыгнул с холма и медленно приблизился к неизвестному, оставаясь на достаточно безопасном расстоянии.

Мужчина бегло осмотрел инквизитора и издал странный звук то ли восхищения, то ли облегчения. Скорее всего, он понял, кто стоит перед ним. В этом не было ничего удивительного - все рыцари длани Хорса носили более-менее похожую форму.

- Кто? - пристально всматриваясь по сторонам, тихо спросил инквизитор. Его уши уже начали улавливать несвойственный лесу шум.

- Работорговцы! - дрожащим от волнения голосом выпалил беглец.

Челюсть Марагвейна непроизвольно сжалась.

☽ ☾

Зарина была возмущена до предела! Она надеялась, что Идаволл согласится и отправится с ней на помощь Думу, но бард продолжал с равнодушной миной играть на своих гуслях какую-то тревожную, но в то же время завораживающую мелодию.

- Мы должны ему помочь! Что, если его ранят или убьют!? - не унималась асестка.

Бард раздражённо поморщился, раздосадованный тем, что ему мешают играть. Отложив гусли в сторону, он задумался, отчего его лоб тут же покрылся морщинами.

- Моя дорогая, не пойми меня неправильно, но кто из нас охотник на чудовищ? Я вполне уверен, что наш высокий друг…

Замерев на полуслове, Идаволл тут же оказался на ногах, запустив руки под полы своего алого плаща. Вторя ему, травница угрожающе вскинула кисти в ту же сторону, куда смотрел бард. По её ладоням струились языки пламени, не причиняя вреда ни ей, ни её одежде, хотя жар, что исходил от травницы, явственно ощущался бардом. Костёр, ярко полыхнувший за мгновение до того, как руки Зарины стали объяты пламенем, слабо тлел.

Тревога сменилась облегчением - стоило ей увидеть Дума, вышедшего из лесных зарослей.

Позади него держался длинноволосый мужчина в рванье.

Отпустив пламя, она позволила ему «перетечь» обратно к костру, который тут же с новой силой разогнал полутьму, заливая всё тёплым светом. Как только свет озарил Марагвейна, все увидели, что одежда его запачкана кровью. Паника вновь овладела девушкой, но инквизитор успокоил её.

Бард оставался напряжён.

- Ты не ранен? - странным тоном поинтересовался он у асеста.

- Всё в порядке. И кстати, - смерив его взглядом, он холодно произнёс, - играть на инструменте было весьма глупо.

Убирая руки из-за спины, Идаволл скорчил жуткого вида недовольную гримасу. Затем подобрал свои гусли и спрятал их в футляр.

Повернувшись к спасённому им бедолаге, Дум жестом пригласил его в лагерь.

- Это он пересёк барьер? Тогда чья на тебе кровь? - пристально осматривая их на предмет ран, поинтересовалась Зарина.

- У него сильный стресс, помоги ему, - усадив беглеца, Дум направился к своему скакуну. - Когда я разделался с первым работорговцем, его тут же стошнило, и он потерял сознание.

- Что? Работорговцы!? - чуть ли не хором удивились менестрель с травницей.

Инквизитор достал из поклажи странный предмет и, что-то покрутив на нём, резким движением разложил его в лук. Идаволл заворожённо уставился на оружие, затем, спустя мгновение, нахмурил брови и спросил:

- Что происходит, Марагвейн?

Асест задумчиво осмотрел собравшихся. Когда его взгляд коснулся спасённого им парня, тот тут же съёжился.

Присев возле незнакомца, Зарина внимательно осмотрела беглеца, затем достала пучок каких-то цветных трав и с помощью магии заставила его тлеть. После чего позволила парню вдохнуть дыма.

- Он купец, - наконец отозвался Дум, - сбежал от работорговцев, которые разграбили его караван. Неподалёку разбит их лагерь, где находятся и остальные выжившие.

«Стоило покинуть владения ворожеи, как сразу же начались какие-то проблемы… впрочем, как всегда», - подумал про себя инквизитор, кидая лук менестрелю.

- Впечатляет! Достойная работа! - поймав его, восхитился бард.

- Умеешь обращаться с луком?

- Лучше, чем ты можешь представить! - лукаво усмехнулся трубадур.

Торговец, как-то странно побледнев и скорчившись, опорожнил скудное содержимое своего желудка себе под ноги. Зарина аккуратно усадила его, дала фляжку с водой, а сама, покопавшись в сумке, извлекла какие-то травы и стала молоть их в ступке.

Пока Зарина помогала купцу, Дум приступил к приготовлениям перед набегом.

- Ты со мной? - спросил он у барда.

Идаволл удивлённо вскинул брови, из-за чего его лоб вновь покрылся морщинами. Сняв шляпу с головы, он поправил торчащее из неё перо. Было и без слов понятно, что инквизитор с самого начала рассчитывал на него, но менестрель решил немного поупрямиться:

- Так-так-так! Не спеши! Буквально ещё несколько часов назад я…

- Я пойду! - заканчивая готовить настойку, охотно вклинилась в беседу Зарина.

- Не лучшая идея, госпожа целительница, - отозвался пришедший в себя купец. - У них есть «холодное железо», которое сведёт вашу магию на нет. Если вы не владеете рунами, в чём я, конечно, сомневаюсь…

Девушка метнула на него испепеляющий взгляд. Затем, добавив остатки воды, дала выпить беглецу лекарство.

- Спасибо… и прощенья прошу… - выпив настойку залпом, он кисло поморщился.

- «Холодное железо»? Значит, среди вас были маги? - прикрепляя ножны к портупее, поинтересовался инквизитор.

- Да, мы наняли одну женщину, чтобы она сопровождала нас в пути и в случае чего оказала поддержку, - смущённо ответил купец.

Заканчивая со снаряжением, Дум молча кивнул. Торговые караваны часто прибегали к услугам наёмников или магов, которые защищали торговцев на их пути. Иной раз рыцари длани Хорса вызывались сопровождающими за скромное вознаграждение в казну ордена.

Устремив усталый взгляд к небу, он произнёс:

- Повезло, что сегодня такая яркая луна, - затем, переведя взгляд на менестреля, спросил:

- Ты со мной, бард?

☽ ☾

Несмотря на ночь, по следам поискового отряда они довольно быстро вышли на лагерь торговцев живым товаром. По расчётам инквизитора, в их распоряжении было немного времени до того, как в становище заметят пропажу своих людей.

Работорговцы выбрали отменное место для своей временной базы: Дум и Идаволл расположились на вершине склона, в низовьях которого раскинулась обширная долина, ландшафт которой казался весьма неестественным - окрестности были испещрены некоторым подобием кратеров разного диаметра. Сам лагерь расположился в чём-то отдалённо похожем на неровное углубление, защищая лагерь с одной стороны земляной стеной.

- Рискну предположить, что в лагере около двадцати наёмников, не считая командования, патрульных и заключённых, - отвлекаясь от подзорной трубы, предположил трубадур.

Сидя с закрытыми глазами, инквизитор молча кивнул в ответ на слова барда. Дум ожидал, пока нанесённые им магические письмена высохнут. Трубадур же продолжил наблюдать за лагерем.

- Времени в обрез, Марагвейн! - наконец нарушил тишину он. - И без сего факта твой план выглядит настоящим самоубийством.

Смысл был таков - менестрель снимает часовых, затем, под его прикрытием, асест проникает в лагерь и устраняет спящих.

- Хочешь уйти?

- Чёрта с два! Либо мы умрём, либо я составлю поэму, что прославит нас на века!

Инквизитор медленно открыл глаза, в это время от знаков как раз стали подниматься тоненькие струйки дыма.

- Не льсти себе, - иронично усмехнулся он.

Идаволл хмуро взглянул на асеста:

- Ты просто не представляешь, насколько я могу быть талантлив! Да и вообще, где твоя благодарность за то, что я прикрываю тебя?

Поднявшись, Дум похлопал барда по плечу и устремился вниз по склону навстречу своей судьбе.

Тяжело вздохнув, менестрель пожал плечами и отправился искать более удачную позицию для стрельбы, попутно вспоминая навыки из прошлой жизни.

☽ ☾

Инквизитор приближался к границе лагеря, стараясь как можно реже находиться под лунным светом, ведь ночное светило было сегодня на удивление ярким. Наконец он увидел часового. С более близкого расстояния сразу стало ясно, что, в отличие от тех наёмников, что были посланы за торговцем, этот был одет в традиционные одежды жителей востока.

Сидя на здоровенном камне, что торчал из-под земли, наёмник бросал нож в землю, раз за разом. Притаившись за деревом, Марагвейн стал ждать, когда в дело включится трубадур.

Мгновения тянулись мучительно долго, но, когда терпение его уже было на исходе, он уловил до боли знакомый звук летящей стрелы.

За мгновение до того, как снаряд пробил голову работорговцу, тот тоже распознал этот звук, но было уже слишком поздно. Немного покачнувшись, он свалился за камень, сжимая в ладони метательный нож.

«Кто же этот бард такой?» - впечатлённый меткостью товарища, подумал инквизитор.

Подойдя к ещё тёплому телу, стараясь не наступать на растекающуюся лужу крови, он разжал руку мертвеца и, подобрав нож, направился в лагерь.

☽ ☾

Несмотря на то что ночь была в самом разгаре, по всему лагерю горели костры, возле которых небольшие группы наёмников что-то оживлённо обсуждали. Возможно, они ожидали возвращения поискового отряда.

Стараясь держаться на границе стоянки работорговцев, он скрывался в тени.

«Как только будет возможность, нужно будет отпустить лошадей», - спрятавшись за одной из повозок с припасами, рассуждал асест.

Откуда-то за границей лагеря послышались чьи-то голоса, и он уже подумал, что раньше времени были обнаружены мёртвые часовые. К счастью, мимо просто проходила пара наёмников, о чём-то бурно обсуждая на непонятном ему языке.

Оценивая ситуацию, он вдруг ощутил неестественный в это время года холод - словно его окунули в прорубь с ледяной водой. Это означало, что рядом находился мощный источник подавленной магии. Эта сила была выражена не явно: словно морская волна, она то прибывала, то убывала.

Стараясь не попадаться на глаза, он стал детально изучать территорию лагеря, насколько это было возможно. Нужное место он обнаружил практически сразу - обособленную бронированную кибитку, которая имела специфическое покрытие. Возле неё сидел сторож, который не проявлял никаких признаков активности. Скорее всего, он спал.

Дум хотел было проскочить мимо болтавших работорговцев, как звук летящей стрелы застал его врасплох - один из наёмников упал замертво, сопровождаемый удивлённым возгласом товарища. Сориентировавшись, Марагвейн выскочил из-за телеги прямо перед солдатом и вогнал нож по самую рукоять ему в грудь.

Отступив на несколько шагов назад, тот перевёл удивлённый взгляд с мёртвого товарища на инквизитора. Несколько раз испуганно моргнув, упал, как скошенный.

Раздражённо выругавшись, асест вытащил нож, вытер от крови и устремился к бронированной кибитке. Пока всё складывалось слишком хорошо, но интуиция подсказывала, что скоро всё изменится.

☽ ☾

Несколько раз наёмники его чуть было не заметили, но в самый последний момент всё обходилось. Да и странных выходок барда больше не наблюдалось. Когда он добрался до телеги, луна полностью скрылась за тучами, погрузив лагерь в темнейшую ночь.

Примостившись за бочками, Дум внимательно осмотрел странного вида кибитку - без сомнения, она была покрыта антимагическим металлом и защитными рунами, способными сдержать архимага. Инквизитор был впечатлён.

Охранник мирно спал, облокотившись на телегу. В ночной темноте что-то еле заметно поблёскивало на его поясе. Скорее всего, это была связка ключей. Медленно подойдя к наёмнику, он встал напротив его лица, зажал солдату рот и, как только тот открыл глаза, вогнал нож прямо в сердце.

У его народа было несколько традиций, связанных с убийством врагов. Если бьёшься насмерть, не разговаривай с тем, кто уже для тебя мёртв, не показывай ему своего лица, ибо он не достоин. И убивай так, чтобы враг перед смертью видел лицо твоего рода - твою ритуальную маску. Хоть Марагвейн уже давным-давно покинул свою родину, он старался следовать некоторым традициям своего рода.

Выпучив глаза, работорговец попытался отпихнуть руки инквизитора прочь, но его руки быстро обмякли.

Отстегнув связку ключей, асест подошёл к запертой двери и осмотрел защитные руны. Сделав несколько пассов руками и тихо пропев парочку слов на забытом языке, развеял знаки. Они были составлены неплохо, в совокупности с «холодным железом» оказывали должный результат - повозка могла сдержать довольно сильных магов довольно высокого ранга. Он воспользовался одним из ключей, но тот не подошёл, следующий также.

Это немного напрягало, но Дум всё же оставался спокоен. Когда он попытался третьим ключом, на окраине лагеря начал подниматься шум.

Инквизитор сжал кулак и стал что-то нашёптывать, чувствуя, как часть символов на его коже испаряется. Ближайший костёр потускнел, вызвав ещё больший переполох.

Поднеся кулак к губам, он глубоко вдохнул и сильно дунул, выпустив через него сноп ярких искр, разлетевшихся по ветру над лагерем. Некоторые из них достигли целей, осев на палатки, телеги и бочки.

Наконец четвёртый ключ подошёл. Шум позади усилился, крики разносились по лагерю - искры вызвали пожар, охвативший часть лагеря. Люди носились с вёдрами воды и земли, пытаясь потушить огонь. Отступив на шаг, инквизитор сорвал замок.

Открыв дверь, он сразу же увидел пару серебряных глаз, что с ненавистью взирали на него. К сожалению, из-за царившей внутри тьмы сложно было различить, кому они принадлежали. Однако по словам торговца - это должна была быть женщина. Если у них не было других пленников-магов.

- Не бойся, я здесь, чтобы помочь тебе! - шёпотом произнёс он.

Взгляд глаз изменился, стал оценивающим.

Позади послышались крики. Бросив связку ключей пленнику, он добавил:

- Освободи остальных, если сможешь, а я отвлеку солдат.

Развернувшись, инквизитор выскочил из фургона, обнажив клинок.

☽ ☾

Пламя с каждым мгновением завоёвывало всё больше и больше территории лагеря - люди не успевали тушить пожар.

Пока часть наёмников подносила воду и землю, другие, обнаружив убитых часовых, спешно вооружались. Процессом руководил командир отряда, который внешне явно не тянул на лидера. Выглядел он совершенно не внушительно: невысокий, лысый смугляк с жиденькими длинными усами и бородкой.

Стоя возле своего шатра, он что-то вопил на языке вастаков, изредка переходя на ужасный ресакский.

Узкие карие глазёнки метались из стороны в сторону.

Людей катастрофически не хватало, кроме имущества надо было спасать и товар. Несколькими окриками он подозвал пару сержантов из числа восточан и приказал проверить уцелевшие шатры на предмет того, что в них могли остаться люди.

Один из работорговцев бросился к огромной палатке, в которой могла спокойно разместиться дюжина людей.

Распахнув полы шатра, он шагнул было внутрь, как вдруг замер. Издав полный боли и страдания вскрик, наёмник отшатнулся от входа, прижимая руки к груди, по которой распространялось багряное пятно.

Случившееся тут же привлекло к себе всеобщее внимание, за исключением тех людей, что были поглощены борьбой с пожаром. Все заворожённо наблюдали, как в проёме показалась высокая человеческая фигура, которая что-то сжимала в руках.

Лагерь, погружённый в ночную тьму, озарялся пламенем разрастающегося пожара, заливающего всю округу багрянцем.

Оттолкнув умирающего солдата, инквизитор вышел на свет. Рука его сжимала головы вастаков. Демонстративно бросив их перед собой, он вытер лезвие меча от крови.

Работорговцы заворожённо наблюдали за асестом. Во взглядах некоторых из них читался неподдельный ужас - свет жутко отражался от покрытой кровью маски Марагвейна. Суеверные могли принять его за порождение тьмы.

Один наёмник - смугляк - что-то неистово завопил. Ухватив свой меч двумя руками, он с разбегу метнул его в инквизитора.

Вовремя среагировав, Дум отвёл свой меч чуть назад, клинком вниз, и быстрым движением отбил брошенное оружие.

Ошарашенный работорговец, что-то испуганно крича, бросился наутёк, как вдруг, словно подкошенный, рухнул на землю.

«Бард не дремлет. Хорошо», - подумал инквизитор.

Особо боязливые наёмники бросились прочь, невзирая на суровые окрики сержантов. Да и сам их командир не стал отставать от подчинённых, спрятавшись в свой шатёр.

Подогнув колени, асест встал в стойку, готовый к нападению, и как раз вовремя! Следующий враг был уже в паре шагов от него.

Работорговец обрушил на него удар сверху, но Дум плашмя отбил его, после чего пронзил остриём глаз наёмника. Крутанувшись, он извлёк клинок из тела поверженного врага и смахнул кровь. В этот же момент на него налетел другой вастак, но Дум отвёл клинком меч врага в сторону и вогнал остриё противнику под подбородок.

Как только тело наёмника обмякло, инстинкты заставили Марагвейна вовремя пригнуться. Сильный скользящий удар прошёлся по тыльной стороне его шлема, заставив инквизитора пошатнуться. Небрежным взмахом меча он попытался отогнать от себя рослого усатого наёмника, что подкрался к нему сзади, но тот перехватил руку асеста и, заламав ему кисть, поставил на колени, чем вызвал восторженные крики товарищей.

Мощным ударом в челюсть он опрокинул Марагвейна и навалился на него, однако тут же взвыл - в животе его торчала рукоять кинжала. Пинком Дум отбросил усача от себя.

Не успел он перевести дух, как другой работорговец, довольно гогоча, грозно навис над ним. Выхватив из перевязи метательный нож, асест метнул его в наёмника, тот, взвизгнув, схватился за раненую ногу, но тут же стрела пронзила его затылок.

Инквизитор почувствовал, как кто-то пытается ухватить его за ногу. Увернувшись, он вскочил и увидел раненого в живот солдата, сжимающего в руке кинжал. С размаху вмазав ему по лицу, Марагвейн подобрал свой меч. Он был окружён.

Дыхание сбилось. Он обливался потом от усталости и жара полыхавшего пожара. Врагов всё ещё было слишком много. Он чувствовал ярость, злобу и азарт окружавших его людей. Особо смекалистые теперь прикрывались щитами от стрел, что периодически выпускал бард. Наёмники отрядили несколько человек по душу Идаволла. Так что скоро придётся рассчитывать на себя одного.

С окраин лагеря доносилось ржание и топот лошадей. Инквизитор усмехнулся. Похоже, пленники всё-таки смогли воспользоваться суматохой, что он устроил.

Один из солдат натянул тетиву лука, целясь в Марагвейна, но, протяжно вскрикнув, повалился на землю - из его спины торчала стрела. Пока менестрель жив, Дум надеялся на благоприятный исход.

Полы головного шатра отлетели в сторону, и, озаряемый заревом пожара, из него вышел огромный темнокожий наёмник, на чьей иссиня-чёрной коже, покрытой потом, отражались языки пламени. За ним по пятам следовал командир работорговцев, или, может, этот чернокожий великан и был на самом деле лидером отряда? Так или иначе, скрывавшийся позади него смугляк выглядел довольно несуразным.

Вынырнув из-за спины великана, командир что-то проорал на своём диком языке, и оставшиеся несколько выживших восточан отделились от группы вокруг асеста и бросились прочь, за беглецами.

Затем, метнув убийственный взгляд на инквизитора, срывающимся голосом, на ломаном ресакском, проорал:

- Убить его!

Работорговцы бросились в атаку. С каждым ударом сердца они были всё ближе и ближе. Поддержки от Идаволла не последовало.

Закрыв глаза, Дум сконцентрировался на окружающем мире: письмена, нанесённые на тело, обдало жаром - небольшие струйки дыма стали исходить от его тела. Вся территория лагеря была покрыта первозданной стихией огня. «Ухватившись» за неё, он впитал её жар в свой клинок, заставив огонь вокруг слегка отступить. Клинок объяло струящимися потоками пламени. Неудержимая стихия так и стремилась разлиться и испепелить всё вокруг на своём пути.

Отведя меч в сторону остриём к земле, Марагвейн слегка пригнул колени. Крутанув клинком перед собой, отставив ногу в сторону и очертив на земле носком полукруг, он развернулся на месте, совершив размашистый горизонтальный удар с разворотом. Это движение, сопровождаемое свирепым потоком пламени, превратило инквизитора в настоящий огненный вихрь.

Пламя захватывало всё окружающее пространство - над лагерем разлетелись вопли страха и боли, сопровождаемые запахом палёной плоти и гари. Хоть таинство и выглядело эффектно, оно не было достаточно смертоносным. Скорее устрашающим. Часть наёмников всё же выжила после атаки.

Асест переменил стойку, готовясь к новой атаке, как вдруг внезапный удар в плечо заставил его пошатнуться - сильная боль и слабость начали распространяться по руке. Меч вывалился из ослабевших пальцев на землю.

Взгляд скользнул по руке и остановился на арбалетном болте, что торчал из наплечника.

Один из работорговцев, торжествующе гогоча и улюлюкая, двинулся на инквизитора, занося боевой молот для удара. На обгорелом бородатом лице наёмника красовалась жуткая гримаса торжествующего ликования.

- НЕТ! - разрывая ночную тишину, яростно проорал темнокожий наёмник. - Яд убьёт его!

В этот самый момент Дум почувствовал, как его бросило в жар. Голова потяжелела. Переведя взгляд на великана, он увидел, что тот сжимает в руках самострел. Дышать стало тяжело, и от ног стало распространяться чувство онемения. Наклонившись, он попытался поднять меч здоровой рукой, но ноги предательски подкосились, а пальцы не хотели слушаться. Чувство реальности начало предательски изменять ему, и, против своей воли, ноги подкосились, и асест опустился на колено.

Командир вастаков, яростно плюясь, что-то орал на темнокожего наёмника. Похоже, что тот всё же исполнял роль офицера отряда.

Опустив арбалет, великан что-то недовольно буркнул командиру и, сплюнув ему под ноги, двинулся в сторону инквизитора. Поравнявшись с бородачом, который всё ещё стоял возле Марагвейна, он метнул в него убийственный взгляд.

- Отойди! - холодно произнёс он.

Вблизи Дум вдруг понял, что наёмник говорил с небольшим акцентом.

Солдат виновато взглянул на офицера и, молча кивнув, отступил в сторону. В это же мгновение рядом оказался лидер работорговцев. Маленький толстяк сжимал маленький кривой кинжал. Его узкие тёмные глаза с яростью буравили инквизитора.

Темнокожий с отвращением оттолкнул командира, переместив ярость того с асеста на себя.

- Я сказал, он умрёт от яда! - его широкие ноздри раздувались, как у быка.

Инквизитор внимательно посмотрел на арбалетчика. Остальные выжившие работорговцы тоже столпились вокруг. Выжило четыре человека, если считать командование. Потрясающий результат, но, кажется, это всё-таки был конец.

Заметив взгляд инквизитора, офицер улыбнулся ему своей белоснежной улыбкой, которая почему-то показалась Думу весьма доброжелательной. Да и в глазах у великана читалась какая-то странная палитра чувств. Возможно, будь он не отравлен ядом, то смог бы понять истинный смысл его намерений.

- О-о-о, теперь я вижу, что это не простой шлем. Парни, перед нами воин из Асеса! - темнокожий офицер торжествующе развёл руки в стороны, осматривая остатки отряда. Хоть выжившие не разделяли его позитивного настроя, однако всё равно начали перешёптываться между собой.

Опустившись возле асеста на колени, он потянулся к его маске. Здоровая рука инквизитора инстинктивно сжалась на запястье офицера. Первоначальное удивление резко сменилось гримасой боли, но внешне стрелок попытался оставаться спокойным.

- Ох, не лучшая идея, приятель! Яд анчарского кораблика скоро убьёт тебя… ох, ну и силён же ты! - дрогнувшим голосом произнёс темнокожий наёмник, пытаясь освободить руку.

Похоже, уже и мысли в голове начинали путаться, ведь этот яд не убивал, он действовал иначе.

Взгляд Дума стал блуждать вокруг, и вдруг он увидел возле себя, торчащую из земли рукоять чёрного меча. Это был не его меч, но выглядел он до боли знакомым. Воспользовавшись тем, что асест отвлёкся, офицер наконец смог высвободить свою руку из железной хватки.

- Ух… Как тебя зовут? - хоть наёмник и находился рядом, казалось, что голос его звучит откуда-то издалека. - Я Фумо…

Инквизитор не собирался отвечать ему. Внезапно дыхание спёрло, и первые мысли были, что всё дело в яде, но затем последовал чертовский холод - клубы пара вырывались из-под его маски.

Свет остатков пожара окончательно померк, погружая лагерь в кромешную тьму. Однако это продлилось недолго - свирепый порыв ледяного ветра разогнал облака, освобождая луну из плена, позволяя ей озарить становище. Наёмники испуганно оглядывались по сторонам, ежась от холода.

Спустя пару мгновений с неба пошёл снег. И тут Марагвейн всем своим нутром почувствовал безумное буйство магии.

Работорговцы испуганно завопили, и за один удар сердца свирепый порыв ветра разметал их в стороны. Дум повалился на землю.

Он первым заметил, что возле наёмников возникла фигура женщины, чьи белые волосы отливали серебром под светом ночного светила. А глаза - чёрные с серебром, холодные, словно сталь, - обжигали.

Фумо что-то кричал ей, хоть Дум и не различал слов, он понял, что тот пытается успокоить женщину. Однако её бледное лицо оставалось хладнокровным. Подняв руку, она сжала ладонь в кулак - ползавший на карачках лидер работорговцев страшно закричал - вокруг его головы сформировалось некое подобие воздушной сферы, которая начала выкачивать воздух из его лёгких.

Толстяк хватался за горло, пытаясь хоть как-то помочь себе, но сфера не пропускала его руки выше. От отчаяния вастак стал раздирать ногтями себе горло.

Эта женщина была воплощением холодной ярости. Подобная ларам, она молча стояла и смотрела на Марагвейна.

Их взгляды встретились на мгновение, а затем Дум провалился в беспамятство.

☽ ☾

Чьё-то пение разбудило его. Это была старая народная песня, та, что есть у каждого из народов, и, если слова могут немного различаться, то напев всегда один и тот же. Песня о судьбе и предназначении.

Открыв глаза, он понял, что находится в движущейся телеге. Плечо было перебинтовано, а сам он лежал в своей дорожной одежде, укрытый тёплым одеялом. Повернув голову, он увидел женщину необычайной внешности: острые черты лица, бледная кожа, белые волосы. Кто-то сказал бы, что она на любителя, и он как раз был любителем.

Солнечный свет переливался серебром на её волосах.

Она пела, а он не смел ей мешать. Ибо голос её звучал слегка иначе, не так, как у людей. Казалось, что она пришла к нему из старых сказок.

Внезапно замолчав, дама повернулась к нему лицом. Это была она - та самая колдунья из лагеря работорговцев. На мгновение Думу показалось, что белок её глаз был чёрным, как самая глубокая ночь. Спустя мгновение на него смотрели серебряные глаза с вертикальными зрачками. Слегка смутившись, она поправила свои короткие волосы, открыв на мгновение кончик своего заострённого уха.

- Эльфийская кровь…! - еле слышно произнёс Марагвейн.

Полуэльфийка лучезарно улыбнулась ему.

Глава 5. Велетьма

В воздухе повисла неловкая тишина. Её нарушали лишь звуки кибитки, которую лошади тянули по тракту. Усмехнувшись, эльфийка первой прервала молчание:

- Ну привет! Я рада, что ты очнулся!

Внезапный порыв осеннего ветра, что забросил внутрь несколько пожелтевших листьев дуба, взъерошил её непослушные серебристые волосы.

Стряхнув с себя замешательство, асест начал судорожно вспоминать произошедшее: ночь, лагерь, вастаки, пламя и снег. И тут он понял, что эта странная женщина была той, кого он спас из лап работорговцев. Или это она спасла его?

Дум бегло осмотрелся вокруг: телега не принадлежала торговцам живым товаром - тут и там были расставлены разнообразные изделия: начиная от бочек с яблоками и заканчивая дорожными плащами. Было настоящим чудом, что, несмотря на всё это добро, они уместились здесь.

Асест попытался подняться, облокотившись на одну из бочек, но плечо предательски заболело, и с губ непроизвольно сорвался приглушённый стон. Не успел он и глазом моргнуть, как эльфийка очутилась возле него. Молча расстегнула его рубашку и, запустив под неё руки, стала ощупывать место, где была рана. Где должна была быть рана.

- Ты целительница?

- Практически зажило, - как будто не заметив вопроса, сосредоточенно произнесла она. - День-два ещё поболит, и всё пройдёт. Главное, не напрягайся.

Затем, опомнившись, она убрала руки и добавила:

- Девочка помогла мне вывести яд.

- Девочка? Заря? Где она? Где менестрель? - забеспокоился инквизитор.

Кибитку сильно тряхануло - колесом наехало на небольшую яму. Одна из бочек сильно покачнулась, и из неё вывалилось румяное красное яблоко.

При взгляде на фрукт в животе заурчало. Дум не смог побороть искушение и подобрал его.

- Я смотрю, аппетит не покинул тебя.

Молча кивнув, асест откусил яблоко, и по его квадратному подбородку начал стекать сок. В данный момент оно показалось ему самым вкусным из всех, что он когда-либо ел.

Утерев нектар, он поинтересовался:

- Что происходит?

Эльфийка раздражённо вздохнула и закатила глаза:

- Знаешь, я все эти дни заботилась о тебе и думала, с чего же начнётся наш разговор. Однако я и не думала, что ты настолько не заинтересован, чтобы узнать имя своей спасительницы!

Отпрянув от него, она вернулась к заднему борту телеги.

Откусив яблоко и медленно жуя, он задумчиво уставился в пол. В какой-то степени колдунья была права.

- Как тебя зовут? - отложив фрукт, поинтересовался он.

- Я Белая Лиса, для друзей просто Лиса, - с некой толикой раздражения ответила сереброволосая. - А ты Дум Марагвейн, вот и познакомились!

Он чувствовал её раздражение. Что-то здесь явно было не так. Дум внимательно изучал её взглядом. Только сейчас он заметил, что девушка была босиком, да и одежда на ней была до боли знакомая.

- Это моя рубашка?

Эльфийка удивлённо вскинула брови и принялась расстёгивать пуговицы рубахи:

- Если хочешь, могу прямо сейчас отдать!

- Я не про это… просто успокойся. Я не враг тебе.

Она замерла, оголив свой подтянутый бледный живот. Было видно, что эльфийка над чем-то размышляет. Затем уголки её губ тронула еле заметная ухмылка, а в глазах появился странный блеск.

Ох, Создатель, общение с представителями рода альвов всегда было сродни рулетке. Порой их поведение сложно было трактовать, опираясь на опыт общения с людьми.

Откинув тканевый полог, внутрь заглянул кучер и лучезарно улыбнулся:

- О-о-о, милостивый господин, вы наконец очнулись!

Дум узнал лицо извозчика.

- Ты! - это был тот самый торгаш, которого он не так давно спас. Правда, сейчас он выглядел чище и гораздо опрятнее.

- Я! Ауц, к вашим услугам! И хочу заметить, что до деревни осталось всего ничего!

- И куда мы направляемся?

- Велетьма, - успев опередить купца, ответила Лиса.

☽ ☾

Солнце клонилось к закату, когда они наконец прибыли в деревню. Уцелевшая часть каравана ушла вперёд и уже давно обосновалась тут. Фургон Ауца приехал последним.

Выбираясь из телеги, асест предложил девушке помощь, но она лишь иронично взглянула на него и спокойно выбралась сама. Дум раздражённо хмыкнул.

В какой-то момент его слух стал различать звуки музыки - кто-то играл на цевнице. У барда как раз была такая. Инквизитор начал озираться по сторонам, как вдруг ощутил больной удар в плечо. Рядом стояла улыбающаяся Лиса, сжимавшая руку в кулак.

Он нахмурился, лицо девушки тут же сменилось с озорства на обеспокоенность:

- Я забыла… Прости?

Он лишь закатил глаза.

- Всё нормально. Итак, на чём мы остановились? Точно! - обходя рабочих, что разгружали фургон, продолжил Марагвейн. - Значит, ты пощадила Фумо?

- Скорее просто отпустила… У нас с ним был план, но к счастью или нет, вмешался ты.

- К счастью! К счастью, госпожа! Благодаря господину инквизитору мы смогли спасти большую часть наших товаров! - радостно вмешался Ауц.

- Я спасал людей, - нахмурив брови, произнёс инквизитор.

Торгаш, испуганно глянув на асеста, решил сделать вид, что руководит разгрузкой. Его люди хоть и выглядели измождёнными, на их лицах читалась радость.

Внезапно звуки музыки притихли, и со двора одного из зданий послышался знакомый голос:

- Инквизитор! Я уже думал, что мне придётся реквием по тебе сочинять!

Сопровождаемый толпой детворы, наконец показался бард. Выглядел он, как всегда, безупречно, правда, левая рука была перевязана косынкой. В правой руке он держал цевницу.

- Ре… что? - новое слово ввело асеста в замешательство.

- Ах, да забудь! - менестрель, спрятав музыкальный инструмент, помахал детям рукой, и детвора, раздосадованно галдя, разбрелась по округе. Правда, некоторые с интересом поглядывали на вновь прибывших. Некоторые прохожие тоже останавливались и изучающе смотрели на компанию.

Игнорируя взгляды местных, Белая Лиса направилась ко входу здания, со двора которого вышел менестрель. Когда эльфийка проходила мимо барда, тот демонстративно снял головной убор и слегка поклонился ей. Она удовлетворённо улыбнулась и кивнула в знак приветствия.

Когда женщина наконец скрылась в стенах здания, взгляды менестреля и инквизитора встретились. Усмехнувшись, Идаволл кивком предложил Думу следовать за ним.

- Тебя тоже ранили? - с некоторой долей сомнения спросил асест, поравнявшись с менестрелем.

Тот довольно расхохотался и, спокойно выудив руку из повязки, демонстративно пошевелил пальцами.

- Понимаешь, я же ведь тоже участвовал! И чтобы добавить себе побольше убедительности, я придумал это. К тому же, - его лицо расплылось в довольной, кошачьей ухмылке, - таким образом я мог бы привлечь как можно больше внимания сердобольных дам.

Инквизитор раздосадованно вздохнул:

- И как? Помогло?

Идаволл скорчил недовольную гримасу, надув губы:

- Сегодня Зарина сдала меня хозяйке, и в отместку та отправила меня рубить дрова…

Дум искренне хохотнул, на что бард, всё ещё с недовольной миной, театральным жестом пригласил его внутрь таверны.

☽ ☾

Оказавшись внутри, их тут же встретили заинтересованные взгляды постояльцев. Кто-то приветствовал их поднятыми кружками, кто-то кивками, хотя местами проскальзывали неприятные взоры.

- Знаешь, я тут немного поработал над местными, - зашептал ему на ухо менестрель, - преимущественно, можешь рассчитывать на добродушный приём…

- Ты дров наколол!? - не дав ему договорить, раздался громогласный женский голос из-за барной стойки.

Там инквизитор увидел женщину небольшого роста. Она была двергом, в простонародье которых называли гномами. Вообще, внутренние отношения этого народа могли заставить мозг закипеть.

На мгновение менестрель смутился, но быстро взял себя в руки:

- Выполнено в лучшем виде, госпожа! Хватит на месяц вперёд! - вальяжно присаживаясь за пустой стол, заискивающе ответил он.

Худосочный старик с огромными усами и белой как снег головой, что сидел неподалёку от барда, грубым басом поинтересовался:

- Ты играть сегодня будешь? А то только голову всем морочишь!

Идаволл смерил его снисходительным взглядом:

- Всему своё время, друже.

Инквизитор тихо хохотнул, как вдруг заметил перед собой хозяйку заведения. Гномка внимательно изучала его взглядом.

- Ну здравствуй, герой!

- Ты меня с кем-то путаешь.

- Слушай, я о тебе и раньше слыхала, Дум Марагвейн, так что присаживайся. Ты, наверное, проголодался? - с этими словами она хлопнула его по ягодицам, рассмеявшись, подхватила пустые тарелки с ближайшего столика и направилась на кухню.

Присев за стол к барду, инквизитор внимательно изучил заведение: два входа, несколько окон, камин, проход на кухню возле барной стойки и лестница на второй этаж. Здание было сделано добротно, оно и снаружи выделялось. Слишком хорошее для здешних мест.

- Где мои вещи, Идаволл?

Оторвавшись от своего стакана, менестрель на какое-то время задумался, после чего ответил:

- Заря вызвалась привести их в порядок, должно быть, в её комнате. И кстати… - запустив руки внутрь своего плаща, он извлёк до боли знакомый кошелёк и аккуратно положил его перед инквизитором, после чего немного виновато улыбнулся, - нам пришлось у тебя немного одолжить.

Дум молча поднял свой кошелёк и с досадой понял, что тот точно опустел как минимум наполовину.

- Ладно, у них должна быть работа для меня. Кажется, какие-то проблемы с троллем под мостом.

- Слушай, боюсь, с этим будут кое-какие проблемы. Да и откуда ты знаешь про огра? - удивился бард.

Асест хотел было ответить, как кто-то позвал его по имени. Повернувшись, он увидел Зарину и Лису, которые только спустились со второго этажа.

- Дум! - радостно вскрикнув, травница бросилась к нему, опять привлекая ненужное внимание. Поднявшись со стула, он ничего не успел сказать, как девушка заключила его в объятия.

- О-о-о, так вы вместе? А я думала, что вы родня. Очень жаль, а то я уже начала строить на тебя планы, - облокотившись о стену, усмехнулась эльфийка. На её ногах появилась пара дорожных женских сапог.

- Я… мы… - начал было Марагвейн.

- Ой, прости! Я так за тебя переживала… - отпрянув, произнесла раскрасневшаяся асестка.

В этот момент ко столу подошёл широкоплечий паренёк невысокого роста, подозрительно похожий на хозяйку, и молча поставил на стол два огромных подноса с едой и выпивкой.

- Приятного аппетита, друзья! - оторвав смачный кусок от мясного пирога, произнёс бард.

☽ ☾

- Я странствую уже несколько лет. Собираю песни, истории и предания. Готовлюсь к экзамену в коллегии бардов, - наполняя очередную кружку, произнёс менестрель.

Все собравшиеся за столом внимательно слушали рыжеволосого мужчину.

- Не слишком ли ты стар для экзаменов? В твоём возрасте артисты уже стремятся создать своё величайшее произведение, если чего-то добиваются на этом поприще, - отодвинув пустую тарелку, поинтересовался Марагвейн.

- Стар? Идаволл, сколько тебе? - удивилась Лиса.

- Не так давно я разменял пятый десяток! - потягивая напиток, ответил тот.

- Что? Я думала, что ты ровесник Дума или около того! - удивлённо ахнула асестка.

- Просто хорошо сохранился, госпожа, - подмигнул менестрель травнице.

- Хм… - Лиса понюхала содержимое своей кружки, после чего окунула туда палец и облизнула его. - Чуть младше меня.

Да, эльфы, альвы и их полукровки всегда старели медленно. Его друг Ларс был живым подтверждением этих слов. Чертяке уже было под семьдесят, а седина только недавно тронула его виски.

- Где и когда ты будешь сдавать свой экзамен? - отхлебнув из чашки, поинтересовался инквизитор. Это была сладкая медовуха. Пока менестрель тянул с ответом, асест отломил кусок одного из пирогов, почуяв не без удовольствия аромат запечённых яблок.

- Думаю, что я уже готов: побывал в четырёх странах, повидал многое. Слишком многое… - интригующе ответил бард.

- Ты так и не сказал, где будет проходить экзамен, - напомнила ему травница.

- Мои извинения, прекрасная дама, - лёгкий румянец тронул его полные щёки, - у нас с тобой практически одна дорога - рядом с Китежем находится гильдия. Несколько часов позора, и я полноправный артист.

Зарина улыбнулась, но через пару мгновений улыбка покинула лицо девушки.

- Я очень рада, что смогла отправиться в путь именно с вами. Жаль, что встретились мы не в столь удачные обстоятельства, - в её голосе преобладала печаль.

Марагвейн молча потёр больное плечо.

- Мне становится ужасно грустно от одной мысли о том, что обратно придётся возвращаться одной.

Осушив чашку одним глотком, эльфийка заставила несколько посетителей таверны вытаращить на неё удивлённые глаза:

- Возвращаться? - вытирая рукавом губы, спросила она.

Дум украдкой взглянул на неё.

«В целом, никогда не любил эту рубашку…»

- Да, она обновит свой договор и вернётся домой к мужу, - ответил за сестру он.

Лиса удивилась, однако это не помешало ей перехватить стакан, что наполнял бард.

Метнув на неё злобный взгляд, Идаволл налил ещё один и протянул травнице:

- Знаешь, Зарина, я мог бы составить тебе компанию по дороге домой. - Каждое выговариваемое им слово было тише предыдущего, да и взгляд, обращённый к девушке, не понравился асесту.

- Я… - начала было травница, как вдруг боковая дверь в заведение распахнулась, и, с шумом переговариваясь, вошли двое девушек.

Многие с интересом начали поглядывать в сторону прибывших. В том числе и Лиса.

- О, Дум! Кажется, это кто-то из твоих, - не отрываясь от чашки, гулко произнесла эльфийка.

Идаволл откинулся на своём стуле и тоже оглядел новых гостей.

- Вот из-за них у тебя как раз и могут возникнуть проблемы с огром…

- С троллем, - уточнил инквизитор.

Пропустив замечание мимо ушей, менестрель продолжил:

- Эти дамы уже месяц сидят на шее у местных, пользуясь своими привилегиями.

Ну да, рыцари Длани Хорса иногда могли рассчитывать на добродушный приют и кров, если жители продолжали чтить традиции и верить в Создателя.

Инквизитор медленно поднялся из-за стола и направился к ним.

- Дум? - сестра схватила его за руку.

- Что-то здесь не так. Это не их регион, - высвобождая руку, бросил он.

Без сомнения, эти двое были стражами - их форма была схожа с формой инквизиции, различие было скорее в цветах - в одежде стражей преобладали чёрный и красные цвета.

Девушки - обе высокие, хорошо сложенные. Примерно одного роста, на полголовы ниже, чем он. Каждая коротко стрижена - рыжая и блондинка.

Они о чём-то спорили с хозяйкой заведения. Нанна - так её звали со слов менестреля.

- Вы, двое, - грозно окликнул их инквизитор.

Рыжеволосая смерила его пренебрежительным взглядом:

- Чего тебе?

- Где Согрим и Леонид? - так звали стражей, что были раньше прикреплены к этому району.

Встречный вопрос смутил её.

- Погодите-ка… - повернувшись, сказала блондинка.

Правую половину её лица пересекал шрам от удара лапой какого-то существа. Нельзя сказать, что он портил её внешность, но и не украшал уж точно.

Внимательно всматриваясь в лицо инквизитора, она резко выпалила:

- Я знаю тебя!

Вцепившись в плечо подруги, она что-то зашептала той на ухо. Спустя пару мгновений глаза рыжеволосой округлились, и она уставилась на Марагвейна.

По залу пронеслось несколько смешков.

- Ну что, поговорим? - требовательно спросил асест.

☽ ☾

Окажись кто на заднем дворе постоялого двора, то его бы точно позабавила сложившаяся ситуация: инквизитор, словно учитель, отчитывает нерадивых учеников. Однако учеников с характером, которые могли и огрызнуться, и ответить.

Раздражённо вздохнув, он опустился на отмостки здания. Краем глаза Дум заметил внушительную кучу дров.

«А бард и вправду неплохо постарался», - подумал асест, после чего его мысли вернулись к насущным проблемам.

Со слов Бояны и Дарьи, а именно так звали стражей, он узнал, что Согрим, к сожалению, погиб в схватке с вием, а Леонид ушёл в отставку.

В целом всё могло быть именно так. Марагвейн уже около года не появлялся в столице и не знал точного положения дел в ордене. Леонид уже давно собирался на покой, возможно, смерть старого товарища лишь ускорила его решение.

Однако сейчас главной задачей было остановить этих двоих, пока они не наломали дров.

- Проблему с троллем я беру на себя, - в конце концов решил инквизитор.

- С огром… - поправила его рыжеволосая Дарья.

- Да какая разница, тролль или огр? - вскипела светловолосая Бояна. На её лице, залитом краской негодования, шрамы выделялись тремя неровными светлыми полосами. - Мы против!

Девушка демонстративно скрестила руки на груди, вперив взгляд суровых карих глаз в инквизитора. Дарья выглядела более растерянной.

Марагвейн сцепил пальцы вместе и мысленно подбирал слова, чтобы не оскорбить стражей.

- Дело не в деньгах, дело в нашей репутации. Вы понимаете, что в последнее время наше положение в обществе сильно пошатнулось? - холодно произнёс он.

- Но вы не можете лишить нас нашего первого задания, иначе нас в итоге отправят к чёрту на кулички! - выпалила рыжая стражница.

Её подруга молча кивнула.

- Если вы и дальше продолжите так работать, кто-то вдохновится вашим примером. То тут, то там вспыхнет людское недовольство, и рано или поздно они придут к стенам нашей крепости, преисполненные злобы и ненависти. - Дум чувствовал, как вены пульсировали на его висках. - Вооружённые огнём и мечом, они попытаются уничтожить нас. Вы этого хотите? - его слова были подобны льду. Он хотел, чтобы девушки поняли то, что он хотел донести до них.

Бояна приняла менее агрессивную позу и встревоженно переглянулась с подругой.

- В твоих словах есть зерно истины… Так или иначе, инквизитор, мы не подчиняемся тебе. Мы служим другому Персту! - хоть голос её и был твёрд, он всё же почувствовал, как нотки тревоги проскользнули в голосе девушки.

Дум заскрежетал зубами. Она была права: рыцари Длани Хорса состояли из разных подразделений. Если стражи защищали покой в регионах, то инквизиторы занимались преимущественно более тонкой работой.

От всего этого бессмысленного спора у него разболелась голова. Хотелось просто немного отдохнуть.

Дверь таверны распахнулась, и на крыльцо вышел мужчина.

Поначалу Дум не обратил на него внимания, но, заметив, как переменились лица стражей, он сразу понял, в чём дело.

- Господин Ворс! - одновременно произнесли девушки, приветствуя человека в чёрном.

Марагвейн повернулся в его сторону - Чёрный стоял и потягивал какой-то напиток из кружки.

- Какая же это всё-таки мерзость!

- Тогда зачем ты это пьёшь? - спросил асест.

- Не знаю, - пожал плечами Ворс, - наверное, просто предаюсь ностальгии.

Наконец обратив внимание на стражей, он махнул им, после чего девушки заметно расслабились. Отпив ещё немного, он поморщился и в итоге вылил остатки содержимого на землю.

Поставив кружку возле Марагвейна, Чёрный снял свои очки и, достав из внутреннего кармана кусочек ткани, начал протирать их.

- Знайте, я успел узнать достаточно. - Его слова заставили стражниц сильно напрячься.

- Ты, наверное, хочешь сказать, что я прав? - уточнил асест.

- Отнюдь. Скажу так - каждый из вас вправе попытаться решить эту проблему. Не во вред друг другу, конечно же. - Чёрный спустился по ступенькам и, облокотившись на заборчик, надел очки обратно и начал рассматривать ночное небо.

- Можете идти, а нам с капитаном нужно кое-что обсудить.

Услышав его распоряжение, девушки переглянулись и улыбнулись. Чуть-чуть приобняв друг друга, они направились в таверну. Проходя мимо инквизитора, перед тем как скрыться внутри, Дарья показала ему язык.

Марагвейн и Ворс остались наедине. Ночную тишину нарушало лишь ржание лошадей в конюшне.

Повернувшись к асесту, человек в чёрном выглядел слегка обеспокоенным.

- Инквизитор, будь внимателен к тем, с кем путешествуешь…

Асест удивился:

- Ты что-то знаешь?

- Слухи, но ведь и они не бывают беспочвенны.

Марагвейн раздражённо фыркнул.

Человек в чёрном вновь пожал плечами и направился во тьму, которая успела сгуститься вокруг них. Затем, замерев на самом краю непроницаемой темени, напоследок бросил:

- Кстати, мой ужин был за твой счёт.

Спустя мгновение мир вернулся к своему обычному состоянию.

- Да ты издеваешься!?

☽ ☾

Комната была относительно небольшой и довольно простой. Однако её это устраивало - после недели в клетке работорговцев и пары дней в заваленном товарами фургоне сейчас такое место было пределом мечтаний.

Лиса делила её вместе с Зарёй, которая сейчас помогала хозяйке убираться после закрытия.

Колдунья закрылась в комнате. Уже долгое время у неё не было возможности оказаться одной хотя бы на несколько минут. Она не могла упустить такую возможность.

Достав из своих скудных пожиток что-то наподобие зеркальца, эльфийка стала вычерчивать странные символы на его отражающей поверхности. Когда узор сложился и засиял, она шепнула несколько тайных слов, которые послали сигнал ко второму такому же «зеркалу», и стала ожидать ответа.

Поначалу ничего не происходило, и она начала волноваться, что её списали со счетов, однако на другом конце послышался знакомый властный глас.

- Да… это ты? - раздался тихий женский голос. По нему можно было понять, что говорившая уже находилась в возрасте, но в нём также чувствовалась скрытая сила.

- Да, госпожа, - тихо отозвалась Белая Лиса.

- Всё в порядке? Где ты была всё это время? - раздражение прозвучало вперемешку с тревогой. Значит, всё относительно хорошо.

- Возникли некоторые трудности… - из-за своего местоположения и компании, что ей досталась, колдунье приходилось говорить немного расплывчато.

- Больше конкретики, девочка. - Голос наставницы стал отдавать холодом. - Ты встретилась с ним?

- Нет… - разговор начинал идти не в то русло, как рассчитывала эльфийка.

Затем последовала тишина. После непродолжительного молчания из зеркала вновь послышался голос:

- То, что ты моя ученица, не значит, что тебе может многое сойти с рук. Не разочаровывай меня, юная леди! - раздражение, но сдержанное. Она понимала, что Лиса ценный человек в её организации, но наставница никогда не позволяла ей зазнаваться.

Колдунья обеспокоенно заёрзала на кровати, всё тело непроизвольно бросило в жар - возможно, это было из-за алкоголя, или нет. Сейчас надо было как-то преподнести себя в более выгодном свете.

- В данный момент я нахожусь вместе с инквизитором.

Пауза.

- И что?

- Он значимая фигура, и, насколько мне известно, не в курсе многих событий, что случились за последнее время. Так что его можно использовать в наших целях.

- Хм… к тебе кто-то идёт. Свяжемся позже.

На мгновение в зеркале появился взор изумрудно-зелёных глаз, которые снисходительно смерили ученицу взглядом.

- И приведи себя в порядок!

В дверь постучались.

☽ ☾

Дум поднялся на второй этаж и быстро нашёл комнату, о которой говорила сестра. Прогадав чуть ранее своего жеребца в конюшне, он вновь успел встретиться с Ауцом, который сердечно поблагодарил его за спасение и договорился оплатить часть расходов, пока он со спутниками находятся в Велетьме. Инквизитор не стал отказываться от такого заманчивого предложения, однако всё так же намеревался решить проблему с троллем как можно быстрее и двинуться дальше в путь.

Собираясь постучать в дверь, ему показалось, что он услышал, как внутри кто-то беседовал. Заря была всё ещё внизу.

Внимательно вслушавшись, асест различил голос Лисы и кого-то ещё. Понять слова было сложно. Он решил всё-таки постучать.

В комнате послышался шум, затем звук отодвигающейся щеколды, и дверь немного приоткрылась, затем показалась взъерошенная голова эльфийки.

- И-и-и снова здравствуй! Пришёл за рубашкой?

- Нет и в то же время да.

На лице Лисы выразилось недоумение.

- Мои вещи, - уточнил Марагвейн.

- О, точно. Проходи! - распахнув дверь, она пропустила его в комнату.

Оказавшись внутри, Дум сразу же заметил в углу связку своего добра. Собирая вещи, он на секунду замер, зажмурившись - боль стрельнула в раненом плече.

Собираясь уходить, он повернулся и увидел, что колдунья закрыла дверь и облокотилась на неё. Из одежды на ней была только его жёлтая рубашка, которая была для девушки слишком большой. Хотя её длины не хватило прикрыть худые стройные ноги.

Лиса, слегка прикусив губу и наклонив голову чуть набок, с интересом разглядывала Дума.

- Точно не хочешь забрать?

Он замер. Во рту внезапно сделалось сухо, словно в пустыне. Девушка ухмыльнулась и взмахнула головой, из-за чего непослушные волосы взметнулись, словно грива.

- Почему ты отпустила Фумо? Он пытался убить меня, - решил сменить тему инквизитор.

Лёгкая игривость сошла с её лица, уступив место удивлению, а затем некоторому подобию удовлетворения. Затем, медленно приблизившись к Думу, аккуратно расстегнула его рубашку. На этот раз она была спокойна и вполне себе серьёзна. Запустив руку под одежду, она положила ладонь на больное плечо.

- Он не убийца. Тот яд, что он использовал, не смертелен.

Асест так и думал. Название яда было знакомым. Однако в тот момент он не был до конца уверен в этом.

По плечу начало разливаться тепло и лёгкое покалывание.

- Фумо не злодей: он выплачивал долг своего брата и был вынужден работать на того человека. Теперь, когда работорговец мёртв, он свободен и может вернуться домой.

Наконец эльфийка убрала ладонь и, сжав её в кулак, вновь ударила по плечу.

- Ну как? - усмехнувшись, спросила она.

Единственное, что он почувствовал, - это боль от её удара.

- Спасибо… - затем, помедлив, он коснулся её шеи своей рукой.

От его прикосновения волосы Лисы словно встали дыбом, но затем девушка быстро успокоилась и даже чуть-чуть запрокинула голову, как бы доверившись ему.

Нащупав цепочку, Дум извлёк из-под рубахи амулет и внимательно рассмотрел его.

- Теперь ты доволен, инквизитор?

Хоть талисман и выглядел очень старым, на вид с ним было всё в порядке. Договор был действителен ещё в течение нескольких лет.

- Извини…

Схватив свои вещи, он собирался выйти из комнаты, но на мгновение задержался у двери и негромко произнёс:

- У тебя красивый голос… - его ладонь легла на дверной засов.

- Дум.

Он повернулся к ней. Белая Лиса, поставив ногу на кровать, начала потихоньку задирать низ рубахи.

«Ох уж эти чёртовы альвы и их тараканы в голове!» - подумал инквизитор, выходя из комнаты.

Глава 6. О троллях и ограх

В добротной, обширной кузнице, что расположилась на южной окраине деревни, кузнец раздувал меха своей кузни. Дневной свет проникал внутрь помещения через одно небольшое окошко, озаряя инструменты, что висели на стенах, точильные камни и наковальню, что сегодня стояли без дела. Тем не менее внутри царили свойственные кузне жар и духота.

Красные языки пламени то и дело вырывались из горнила, разгоняя полутьму, царившую внутри. Исходившее из горна тепло приятно обдавало тело инквизитора.

Марагвейн стоял и курил трубку, выпуская небольшие облачка дыма.

Поверх бордовой рубахи с золотой вышивкой на нём была добротная кольчуга. Руки покрывали кожаные перчатки с прорезями для пальцев. К широкому поясу с одной стороны в ножнах висел боевой топор, с другой крепилась шлем-маска.

Секира сразу привлекла внимание кузнеца, так как уже по одному своему виду отличалась от многих виденных им топоров: если топорище и рукоять представляли собой что-то более-менее стандартное, если так можно было выразиться в отношении боевого оружия, то сам топор был выполнен из метеоритного железа, и на всей его поверхности были выгравированы колдовские руны с обеих сторон.

Проблема существ с повышенной регенерацией - таких как огры, тролли и им подобные - имела в большинстве своём одно решение. Как следует прижарив место разрыва костей и тканей, можно было либо замедлить процесс регенерации, либо остановить начисто. И для того, чтобы какой-нибудь людоед не присобачил свою отрубленную кисть на место, было создано специальное оружие, которое могло впитывать природную энергию и направлять её.

Рунопись на его секире позволяла металлу впитывать стихию огня и распоряжаться ей. Однако объёмы энергии требовались впечатляющие. Пламени в горниле должно было хватить. Однако надолго ли?

Очередная вспышка огня выбросила сноп искр, что осветили задумчивое лицо инквизитора. В чёрных зрачках его миндалевидных глаз отражались языки пламени.

Кузнец - невысокий, худой, поджарый мужчина с настолько загорелой кожей, насколько это можно было представить, - обливался потом, раскочегаривая горн с помощью огромных мехов. Обычно он работал в паре со своим подмастерьем-меходуем, но, к сожалению, тот заболел, поэтому сегодня пришлось работать одному. Инквизитору требовалась максимальная температура, которую способно было достичь горнило.

Кроме них, в кузне также присутствовал староста деревни - Серго. Это был просто огромный, на голову выше Марагвейна, лысый старик с белыми кустистыми бровями, под которыми практически не было видно глаз-щёлок. Одетый в добротный, прямо скажем, не дешёвый белый кафтан, он опирался на клюку, сидя возле окна, и беседовал с инквизитором, устремив на него свой пристальный взор.

Хотя на самом деле это сложно было назвать беседой: старик говорил своим противным скрипучим голосом, а асест лишь изредка кивал или мотал головой, периодически выпуская облачка дыма.

- И вот, когда мы поняли, что своими силами не управимся, нам пришлось обратиться к князю. Скажу я тебе - человек он пропащий, вот отец его был достойным, а сынок-то ему и в подмётки не годится.

Инквизитор молча взглянул на него, вынув трубку изо рта и выпустив очередное облачко дыма:

- И что предпринял ваш сюзерен?

- А? Кто? - старик несколько раз удивлённо моргнул, а затем хлопнул себя по голове ладонью. - Князь-то? Так сразу и говори, не надо нам здесь этих ваших столичных словечек-то!

Инквизитор молча нахмурился. Со стороны печи раздалось приглушённое ворчание кузнеца.

- Так вот! Боярин-то прислал к нам несколько своих солдат из города. - Старик наклонился чуть вперёд. - Поначалу-то они ничего и не нашли, но затем, в один из своих патрулей, на них напало лихо лесное! Одного разорвало пополам, а другого на дерево насадило-то! Эти дураки сразу бросились прочь, обратно в город, поджав свои хвосты! - старик несколько раз ударил тростью о пол и странно усмехнулся.

- Ну а уже потом-то князь направил к нам стражниц. Я поначалу обрадовался, потому что думал увидеть старых знакомых, но пришли эти две неотёсанные дурёхи-то! - с жаром закончил старик.

Инквизитор стоически пропустил оскорбление стражей мимо ушей. В чём-то дед был прав. Затем он с любопытством взглянул на Серго.

- Что? Осуждаешь меня!? Они уже четвёртую неделю сидят у нас на шее и ничего не делают! - с каждым словом старик всё сильнее разгорячался, слюни слетали с его губ, а костыль с каждым ударом о пол поднимал облачка пыли.

Асест иронично усмехнулся, позабавившись реакции старика.

Староста насупил свои суровые брови и строго произнёс:

- Сынок, я как минимум вдвое старше тебя!

Коваль замедлился и теперь с интересом поглядывал в их сторону. Инквизитор молча повернулся к деду и затянулся трубкой так, что тлеющий табак озарил его лицо, отбрасывая странные тени на его чело, а ореол пламени, что бушевал в горниле, придавал ему некий жутковато-мистический образ.

- Я за свою повидал столько, что хватило бы на две твои… отец, - выдыхая в сторону старосты дым, холодно ответил Марагвейн.

Позади послышался лёгкий смешок кузнеца. Старик злобно вскинул бровь, из-за чего один его карий глаз показался намного больше другого.

Дум чувствовал, что он и от него не в восторге.

- Как давно вас беспокоит… лихо?

Этот вопрос смутил Серго, и он начал что-то неуверенно бубнить, чуть ли не себе под нос:

- Ну как беспокоить? То есть опасность так-то есть, если подумать…

- Существо было здесь всегда, господин. Столько, сколько я себя помню, - утирая пот, отозвался коваль.

Старик с новой силой ударил клюкой о пол, так что послышался звук треснувшего дерева. Кузнец закатил глаза и, что-то пробубнив, продолжил раздувать меха.

Это замечание в корне могло изменить дело.

- Где чаще всего вы могли наблюдать чудище? - докурив и туша трубку, спросил асест.

- В северо-западной части деревни-то, если идти по дороге, никуда не сворачивая, примерно через полчаса можно выйти к мосту, что ведёт к старым шахтам…

- Шахтам? - удивился Марагвейн. - Я что-то не видел здесь поблизости гор.

- Ну тогда ты будешь весьма-то удивлён! - раздражённо буркнул дед.

Дум почувствовал, как рубашка начала прилипать к телу, а на лбу выступили капли пота. Обычно он хорошо переносил высокие температуры, но если было так, то, значит, оставалось ещё совсем чуть-чуть!

Кузнец надел свои перчатки, взял в руки металлические щипцы с деревянными ручками и извлёк из горнила ярко-рыжий кусок металла. Улыбнувшись, раскрасневшийся кузнец торжественно произнёс:

- Закончил!

По его виду сразу было понятно, что от такой не очень удобной позы, в которой он провёл большую часть времени, у него вскоре чертовски заболит поясница.

Хмыкнув, инквизитор расстегнул ножны и снял с пояса топор. Подойдя к раскрасневшемуся горнилу, тут же засунул его головой внутрь. Коваль лишь ахнул от удивления, увидев, как пламя тут же померкло и через несколько ударов сердца совсем сошло на нет.

Лезвие топора, а затем и вся его головка засияли, высвечивая магические руны. Ручка секиры стала слегка тёплой.

Развернувшись, асест двинулся к выходу. Проходя мимо старика, он понял, что тот аккуратно схватил его за руку.

- Инквизитор. - Дум повернул голову к Серго. - Кхм, пойми меня правильно. Я старый человек и к тебе я отношусь так же, как к любому другому жителю моей деревни. Надеюсь, ты-то найдёшь правильный выход из этой ситуации.

Картинка постепенно начала складываться у него в голове.

Молча кивнув, Марагвейн высвободил руку и вышел на улицу.

☽ ☾

Велетьма представляла собой обычную, среднестатистическую деревню. Одна из многих, в отличие от Пучая, который был чем-то выдающимся на памяти инквизитора.

Несколько улочек расходились, словно лучи, от обширной центральной площади. Сама деревня была окружена высоким частоколом, что в теории не очень мог бы защитить от какого-нибудь великана, хотя от тварей поменьше точно пригодился бы.

В Пучае, насколько он помнил, забора не было: те земли считались одними из самых безопасных в стране. Однако в свете последних событий… надолго ли?

Тут и там располагались обычные домики, некоторые из них даже покосились под гнётом времени; ремесленные дома, сделанные более-менее качественно и построенные адекватно, вдоль улицы; также попадались небольшие каменные здания, частично уходящие на полэтажа в землю. Они были жилыми и сделаны по той же технологии, что и таверна. Эти постройки до боли напоминали работу двергов с некоторой толикой примеси культуры ресайнэ.

Чуть впереди, на одной из улиц, показалась Заря. Девушка сменила свою дорожную одежду на что-то более повседневное: сейчас её наряд напоминал тот, который был на ней при их первой встрече.

Асест приветливо помахал сестре. Заметив его, та улыбнулась и помахала в ответ. Однако её взгляд сразу переменился: нахмурившись, травница двинулась к нему навстречу.

- Я надеялась, ты будешь более благоразумен! - строгим тоном начала асестка.

Инквизитор удивлённо вскинул брови.

- Дум, после того что случилось, ты не должен вмешиваться в эту проблему с огром!

- С троллем, - поправил её инквизитор.

Хотя, если честно, он и сам до конца не был уверен, с кем ему придётся иметь дело. Даже стражи покинули деревню ни свет ни заря, и он так и не смог их нормально расспросить. Беседа со старостой тоже не дала должного результата.

Между тем, уткнув кулачки в бока, травница буравила его взглядом:

- Тебе нужен отдых!

В словах девушки была крупица истины, но то, что сделала Белая Лиса, помогло его телу - боль и слабость отступили. Однако рука сама собой потянулась к тому месту, где теперь появился очередной шрам, скрытый под слоем одежды и брони.

- Болит? - обеспокоенно прильнув к нему, спросила Зарина.

- Всё хорошо. С троллем я уж точно справлюсь, - спокойно ответил он.

- Мне кажется, или я слышу слова профессионала? - усмехнулась девушка.

- Совершенно верно.

- Ну раз я не могу отговорить тебя, то позволь составить компанию? - сцепив руки за спиной, слегка покачиваясь, спросила она.

Дум смерил сестру оценивающим взглядом. В этот момент как раз пробегавший мимо деревенский пёс остановился и с интересом начал наблюдать за ними.

Девушка тихо хихикнула, когда собака облокотилась о забор и, развалившись, продолжала смотреть, высунув свой длинный язык.

Асест тоже усмехнулся, затем сказал, обращаясь к сестре:

- Тебе, как минимум, надо переобуться.

- Уже готова! - слегка приподняв юбку, асестка продемонстрировала свои походные сапоги и облегающие дорожные штаны.

☽ ☾

Они медленно шли по тропе, о которой говорил Серго, а пёс, увязавшийся следом, радостно носился то тут, то там, гоняя мелких лесных обитателей.

- Знаешь, я думала, что ты откажешь мне, - сказала Заря.

- Я не забыл, что путешествую в компании мага. Ведь это ты изгнала Ворожею, тогда в своём доме, - напомнил Дум.

- Зато ты оставил меня в лагере, когда отправился убивать работорговцев, - надув губки, контраргументировала она.

- Понимаешь, это другое. Одно дело убивать чудовищ и всякого рода нечисть, другое - убивать людей… Да и торговцу нужна была твоя помощь.

- Понимаю… - несмотря на эти слова, весь вид девушки говорил о том, что она не до конца осознала смысл сказанных им слов.

Дум замер, прикрыв собой травницу: откуда-то со стороны послышался шум продираемой листвы. Резко выскочив из пожелтевших кустов, мимо них промчался заяц, а за ним по пятам спешил пёс. Решив помочь собаке, асестка несколько раз громко топнула, но вместо того чтобы спугнуть зайца, она заставила пса опасливо затормозить и пятиться прочь.

Инквизитор засмеялся.

Через какое-то время их взору раскинулись две полуразрушенные фермы, которые уже частично занесло опавшей листвой. Складывалось такое впечатление, что по зданиям прошёлся настоящий ураган.

Их мохнатый компаньон обеспокоенно заскулил и шмыгнул в одно из покосившихся строений.

Дум облокотился о изгородь и внимательно изучал дома и прилегающую к ним территорию.

Зарина встала рядом.

- Пойдём и осмотрим?

Марагвейн отрицательно замотал головой:

- Насколько я могу судить, фермы заброшены уже довольно давно. Если там и были какие-то следы, то солдаты князя, стражи или мародёры уже давным-давно их уничтожили.

Девушка какое-то время стояла молча, пока наконец понимающе не кивнула, будто бы соглашаясь скорее со своими мыслями, чем со словами брата.

Понурый пёс проскочил в одну из дыр в здании и неспешно побрёл к ним.

- Наверное, это когда-то был его дом… - печально сказала сестра и, когда животина приблизилась к ним, потрепала его за ушком. На что пёс вяло повилял хвостом.

Дум какое-то время молчал, затем произнёс то, что уже долгое время глодало его внутри:

- Зэрин. - Так её имя правильно звучало на асесе. Услышав его, травница широко раскрыла глаза и посмотрела на него. - Я знаю, ты благоразумна, но постарайся не использовать свои способности в подобных селениях.

- А как же Лиса?

- Думаю, она достаточно умна, раз столько лет прожила, несмотря на свою эльфийскую натуру. - Сказав это, он двинулся дальше по насыпной дороге.

Девушка молча последовала за ним. Он был рад, что она не стала задавать лишних вопросов, да и, скорее всего, сама осознала, что здесь произошло: двери были разрублены топорами, а крыша обгорела от огня. Скорее всего, местные жители посчитали, что местный колдун или ведьма виноваты в проблемах с троллем.

☽ ☾

Примерно через полчаса они наконец оказались возле прекрасного каменного моста, что пересекал лог, раскинувшийся по долине. Остановившись возле самого края обрыва, асест начал изучать мост и его окрестности.

- Как ты думаешь, почему деревня называется Велетьма? - между делом спросил он.

- М-м-м, что? - отрываясь от своих размышлений, переспросила сестра.

- Название деревни, откуда оно? - На его взгляд, постройка выглядела довольно старой, но достаточно надёжной. И в очередной раз - дело рук гномов. Вот правда, кто-то ухаживал за мостом и довольно своеобразно: на работу людей это точно не походило.

- Ве-ле-тьма… - растягивая слово, задумалась травница. - Возможно, до Исхода ларов сюда расстилалась тьма Велеса, что защищала эти края?

Инквизитор задумался. Принюхавшись, он так и не смог уловить тех специфических запахов, которые были свойственны троллям или ограм. Он не чувствовал опасности, но складывалось такое ощущение, что за ними кто-то или что-то наблюдает.

- Велес, значит? Хм, интересная мысль, но всё на самом деле гораздо проще. Мне кажется, что эту деревню основали дверги, так как здесь были огромные залежи драгоценных металлов. Как говорят в народе - великая тьма. Отсюда и пошло название.

Зарина огляделась по сторонам, а пёс подошёл к ней и навалился на ногу девушки, тяжело дыша. Видно, зверь был уже не молод и быстро устал после такой насыщенной прогулки.

- Знаешь, брат, мне кажется, ты меня разыгрываешь, - прищурив глаза, произнесла травница. - Насколько я могу судить, ближайшие горы в нескольких днях пути от нас.

Инквизитор хитро улыбнулся:

- Когда дойдём до конца моста, я тебе кое-что покажу.

☽ ☾

Проходя через мост, в какой-то момент Марагвейну показалось, что он слышит треск ломающихся деревьев откуда-то снизу. Подойдя к ограждениям, он посмотрел вниз - сплошные заросли разномастной флоры: ничего нельзя было разглядеть, хотя кое-где поваленные деревья действительно выглядели так, как будто через них кто-то продирался.

Пёс тоже подошёл к парапету и, закинув передние лапы на него, встал рядом с ним, смотря куда-то вдаль. Инквизитор потрепал животину за шею, на что тот взглянул на него и радостно завилял хвостом.

Зверь этот был огромным, мощным, с широкой грудью и золотыми глазами. Да и расцветка у него была интересная - чем-то напоминала волчью.

Оттолкнувшись от края, он заметил, что сестра уже достигла середины моста, и поспешил нагнать её.

Пёс стремительно промчался мимо девушки, а она, воспользовавшись моментом, попыталась дотронуться до него, но, увы, безуспешно. Она посмотрела в его сторону.

- Знаешь, там, на родине, мне всегда хотелось собаку, но даже здесь, в Ресакии, моя мечта не осуществилась… - грустно произнесла сестра. - А у тебя была собака, брат?

- У нас была своя псарня, - как бы невзначай бросил он, проходя мимо неё, но потом заметил, что девушка остановилась.

Он внутренне одёрнул себя за такую глупость. В Асесе собаками владели богатые люди, а те, кто принадлежал к знатным родам, имели свои псарни.

Он остановился и взглянул на травницу. Она выглядела слегка ошарашенной.

- Ты… ты из Мужей чести, да? Или нет! Твоя маска - ты из принцев крови!? - в её голосе благоговение перемешалось с тревогой.

- Сестра, - он приблизился к ней, попытавшись взять её за руку, но она отстранилась, - сейчас не лучшее время! Прошлое есть прошлое.

- Я должна знать, просто скажи!

Внезапно с того края моста, куда они направлялись, послышалось рычание, которое перешло в остервенелый лай. Резко развернувшись, инквизитор увидел, как среди деревьев стояла огромная фигура с горящими красными глазами, скрытая в тени.

- Дум… это огр? - ахнув, прошептала травница.

Инквизитор свистнул псу и крикнул пару команд на асеском языке. Кобель замолчал и удивлённо посмотрел в их сторону. Марагвейн ещё раз свистнул, и зверь тут же бросился к ним.

- В деревню, живо! - менторским тоном скомандовал он. - Если на пути что-то случится, сможешь выпустить сноп искр или что-то наподобие? В небо?

Девушка заворожённо смотрела брату за плечо, изучая стоявшее там существо.

- ЗЭРИН! - он с силой тряхнул сестру за плечи. - Ты меня поняла?

Опомнившись, девушка молча кивнула, затем её губы неожиданно коснулись его губ:

- Только не погибни! - тихо произнесла она, виновато опустив глаза.

Подозвав пса, она поспешила обратно.

Вкус её губ напоминал вкус клубники. Дум любил эту ягоду, однако сейчас было не до этого. Положив руку на обух топора, он медленно двинулся к существу, что стояло в тени. Великан облокотился о дерево.

☽ ☾

В тот момент, когда инквизитор достиг края моста, тёмная фигура отшатнулась от дерева и сделала жест асесту следовать за ним.

«Это тролль. Уже хоть что-то…» - в нос ударил знакомый запах этих существ, напоминавший собой некое подобие острой смеси специй.

Инквизитор медленно шёл за ним, не убирая руку с топора. Хоть он и не рассчитывал на столкновение столь скоро, в случае чего он сможет уйти, так как в этот раз он не использовал письмена. Телу всё-таки нужен был отдых.

Наконец, пробираясь окольными путями за троллем, в какой-то момент он потерял его из виду. Однако, продолжая движение по его следу, асест вышел на дорогу, которая буквально в нескольких десятках шагов заканчивалась у входа в шахту - запечатанную гномью шахту. Где-то на поверхности виднелись скудные следы рудных жил.

Тролля нигде не было, даже следов.

Медленно приблизившись к запечатанным вратам, он положил ладонь на холодный камень двери: прошло чуть больше месяца, как он покинул проклятые владения двергов - забытое королевство Мивтасар Арадут.

Он закрыл глаза, погружаясь в воспоминания о глубинных тропах, что испещряли толщи гор и недра земли.

Голод, холод и тьма. Полгода он провёл, скитаясь в них.

Мурашки пробежали по его телу, и он отдёрнул руку, как от раскалённого металла.

Эти воспоминания - он хотел забыть о них, но не сейчас: важные сведения хранились в его памяти. Возможно, потом, после встречи с магистром Градибором, он получит такую возможность.

Марагвейн вновь почуял слабый аромат странного букета специй. Иначе он и не смог бы охарактеризовать запах тролля, а затем где-то сбоку от него послышались звуки ломающихся веток.

Инквизитор медленно повернулся, продолжая держать руку возле секиры.

Раздвигая ветви деревьев, на дорогу вышла огромная фигура в плаще, что был сделан из шкуры деодонта - огромного ужасного кабана, что по своей свирепости мог сравниться с некоторыми чудовищами. Голова кабана была сродни импровизированному капюшону плаща тролля.

Ростом великан был намного выше инквизитора, около трёх метров, да и в плечах был выдающейся ширины: длинные когтистые руки, что свисали практически до самой земли, оканчивались четырёхпалыми лапами; короткие мощные ноги, чьи стопы были покрыты толстой кожей, которая ближе к четырём пальцам была мягкой и более жилистой, что позволяло цепляться когтями и отталкиваться от поверхностей. Мощная, выпирающая вперёд челюсть - не для того, чтобы дробить, а скорее справляться с большими объёмами еды, - и огромный крючковатый нос, который не в силах был скрыть даже такой капюшон.

Большую часть этой информации инквизитор знал по записям тезариуса.

Откинув полы своего плаща, великан извлёк из ножен огромный костяной топор. Одежда тролля была сделана довольно-таки грубо: короткие штаны, которые опоясывала портупея, наручни на руках и обмотки на ногах. Своим видом он больше походил на охотника.

Вонзив кость-секиру в ствол дуба, великан отошёл на несколько шагов назад, сделав предварительно приветственный жест.

Дум повторил этот жест и, подойдя к древу, всадил в него свой топор чуть ниже орудия тролля.

Подобные действия показывали, что обе стороны настроены на мирный диалог. Кто-то мог бы сказать, что это весьма глупо - обезоруживать себя перед великаном, но на самом деле тролли, как правило, были существа чести. В отличие от людей.

Однако даже будучи безоружным, у Марагвейна было несколько козырей в рукаве.

Слегка сутулый верзила потёр свой шипастый подбородок. Всё его тело покрывала грубая тёмно-зелёная кожа с костяными наростами - они тут и там покрывали его шкуру, преимущественно в местах расположения суставов. На коже начали проступать оранжево-бурые пятна, видимо, меняясь под стать смене сезона.

Инквизитор сразу понял - перед ним лесной тролль, одна из многих разновидностей. Если верить тому же тезариусу, то к зиме они сбрасывали кожу, а новая была сине-белого оттенка. Свидетелем такого ему быть не случалось.

Раскинув руки, великан лучезарно улыбнулся своими жёлтыми зубами. Ну, лучезарно скорее по его мнению.

- Наконец! Хоть один, кто знает, что делать! Хоть я, конечно, и не люблю чужаков… - голос тролля был подобен утробному грохочущему рыку. - Как звать тебя?

Ещё одна из разновидностей их проверок. Троллю ни в коем случае нельзя было называть своего настоящего имени, особенно в первую встречу. Они считали, что в именах скрыт сакральный смысл, а если узнать настоящее имя, то тогда можно будет получить и власть над его владельцем.

- Я изгнанник из изгнанников. Я тот, кто вечно в пути. Я судья и палач.

Тролль выглядел впечатлённым. Затем, ухмыльнувшись, он потряс своим огромным когтистым пальцем:

- Сказать ещё, что ты друг троллей, тогда я быть окончательно обескуражен!

Теперь пришёл черёд улыбаться инквизитору:

- Дауди Бйольторн - мой славный приятель. Я часто выручал его, - затем, наклонив голову в сторону, он лукаво продолжил, - случалось, и он меня.

- О-о-о, и как же поживает старый пень и три его брата?

- Ты ошибаешься, у старины Бйольторна два брата и одна сестра, вот только один из братьев вот уже несколько лет как мёртв.

Великан собрался было от радости захлопать в ладоши, но, услышав последние слова инквизитора, на мгновение опечалился. Затем быстро взял себя в руки и протянул инквизитору лапу для рукопожатия.

Дум отрицательно замотал головой - последняя проверка. Ухмыльнувшись, верзила вытащил топор инквизитора и протянул его ему.

Дум улыбнулся, принимая свою секиру. Улыбка была искренняя - он справился.

Тролль с силой выдернул свой топор и, взвалив его себе на плечо, поинтересовался:

- Изволите, друг моего старого друга, двинуть ко мне и отведать прекрасное жаркое из баранины?

- Не пойми неправильно, но пока я вынужден отказать. Хотя, я думаю, нам есть что обсудить. - Краем глаза инквизитор заметил, что из того места, куда было воткнуто лезвие его топора, поднимались струйки дыма, а кора древа слегка обуглилась.

К счастью, великан не заметил этого или сделал вид, что не заметил, и, двинувшись мимо шахты, поманил асеста следом за собой.

☽ ☾

Как показывает практика, многие люди - будь то крестьяне, князья, даже царские особы - не могли отличить огров от троллей. В целом оно и понятно почему. Рыцари Длани Хорса и наёмники, что избрали своим ремеслом охоту на чудовищ, спокойно отличали одних от других.

Владельцы магического искусства, что были больше заинтересованы в развитии своих знаний, а также некоторые учёные и алхимики предполагали, что огры и тролли были родственными видами. Это суждение имело право на существование, так как порой некоторых великанов и людоедов издалека было вполне возможно спутать.

Так или иначе, инквизитору хватало записей в тезариусе и своего личного опыта: тролли были разумны и преимущественно спокойно шли на контакт. Они занимались рукоделием, охотились, некоторые виды даже пытались заниматься садоводством и скотоводством. Старые предания гласили, что много сотен лет назад великаны прославились как прекрасные мастера кузнечного дела.

Порой в мире попадались особи, которые могли похвастаться прекрасными доспехами и чудесным оружием.

Они старались избегать людей без надобности. Если у них и случались конфронтации, то до последнего пытались решить дело миром. К сожалению, не всегда успешно - ввиду того, что люди порой применяли самое простое решение своих проблем: огнём и мечом.

Огры же были более тупыми, злыми и опасными созданиями. Им было свойственно только чревоугодие, разрушение, размножение и снова разрушение. Они были больше великанов, сильнее, но медлительнее.

Старшее поколение троллей считает своим долгом вычищать мир от своей «родни».

Оба этих вида обладали потрясающей регенерацией, и их кровь пытались использовать как в алхимии, так и в медицине. Единственным верным оружием против них являлся огонь, который замедлял и иногда препятствовал процессу регенерации.

Дум Марагвейн всегда старался решать проблемы с троллями миром. Несмотря на их нелюбовь к чужакам, ему даже удалось подружиться с некоторыми из них. Он выучил необходимый замысловатый ритуал, зная который человек мог вполне рассчитывать на добродушный приём этих потрясающих созданий. В нынешние времена мало кто знал эти обычаи, да и он сам старался не распространяться о своих знаниях, ибо боялся, что их могут использовать во вред.

Многие из его товарищей по цеху были бы не согласны с ним, но искусство погружения в чужую память доказывало обратное - порой рыцари, упиваясь своей властью, изменяли память людей с выгодой для себя. Именно после подобных действий народ и начал отдаляться от Длани Хорса.

По одной из традиций великанов было правилом плохого тона, если гость откушает вместе с хозяином до того, как тот представится. Этот здоровяк пока не спешил представляться. Он всячески предлагал асесту своё причудливое блюдо, которое было квинтэссенцией всевозможных специй, аромат которых давал понять, насколько гармонично они дополняли блюдо. Однако выпивать не возбранялось - они испили вместе с инквизитором особой настойки на лесных ягодах, после чего погрузились в беседу.

В ходе переговоров асест выяснил: несмотря на то что тролли ведут преимущественно кочевой образ жизни, этот осел в здешних краях ещё в те времена, когда гномы основали здесь шахту и добывали руду. В целом дверги более адекватно относились к соседству с ним, нежели сменившие их люди.

После ухода гномов тролль развлекал себя тем, что поддерживал мост в хорошем состоянии и изредка, забавы ради, пугал путников, что пересекали его. Поэтому через мост мало кто ходил, но местные знали о существовании великана и не очень стремились идти с ним на контакт, что его вполне устраивало.

Правда, в один момент всё изменилось: этим летом, в одну из ночей, откуда ни возьмись появились огры и начали разорять отдалённые фермы. Великан пытался защитить людей от этой напасти и даже смог убить одного из людоедов, чей скелет теперь покоился на дне лога под мостом.

Оставшиеся были гораздо опаснее и хитрее, они продолжали кружить в округе, изредка наводя ужас на местных и других путешественников. Тролль надеялся, что к зиме эти создания покинут здешние места и уберутся туда, откуда пришли.

Однако жители Велетьмы не оценили его альтруистические наклонности и в свою очередь попытались натравить на него солдат, которых в конце концов ему пришлось убить. Это была вынужденная мера. Для защиты своей жизни.

В целом всё было именно так, как и думал асест. Обычно тролли убивали только в случае самозащиты. Впадая в ярость, они были страшны и свирепы.

В конце концов было решено, что тролль поможет инквизитору расправиться с ограми, а Дум постарается наладить мир с велетьмавцами или хотя бы предупредит его о том, если те потребуют, чтобы он сменил своё место дислокации.

Также он поинтересовался - встречал ли здоровяк стражей.

После того как Марагвейн описал великану девушек, тот подтвердил, что видел их раз или два около месяца назад.

Пригубив ещё немного спиртного, верзила предложил Марагвейну проводить его до моста, на что тот великодушно согласился.

Во время пути тролль сообщил ему, что в свете последних событий он всё же решил надолго в здешних краях не задерживаться и вскоре будет вынужден двинуться в более безопасные места. Дум лишь молча цокнул языком - в понимании троллей «скоро» могло быть как через несколько месяцев, так и через несколько лет.

- Эх, а ведь когда-то у нас было своё королевство, - пророкотал великан.

- Королевство? - удивился инквизитор.

- Да! Ещё до войны Свейтовита с Темновитом… Эх, а ведь всё из-за того, что наш владыка совершил глупость - доверился не той стороне. Надо было воздержаться и остаться в тени, - с досадой в голосе проурчал тролль. - А ведь какое раньше величие мы творили! Наши доспехи и оружие были лучшими на весь свет, а сейчас мы лишь довольствуемся остатками былого величия.

Марагвейн знал, что у некоторых из них имеются прекрасные наборы оружия и брони - реликвии давно минувших времён, сокровища, о которых они бахвалились при каждом удобном случае. И порой у великанов случались стычки за право обладать ими. В дуэли на кону было всё - награду получал сильнейший.

- Хм-м-м… - задумчиво протянул инквизитор. - Мне знакомо подобное, когда мой народ… Погоди! Твои слова звучат так, будто ты был свидетелем тех событий!?

- Так и быть!

- Сколько же тебе лет? - удивился инквизитор.

- Четыреста пятьдесят три года! - торжественно скрестив руки на груди и чуть-чуть задрав нос, отчеканил тролль.

- А на вид больше трёх сотен и не дашь! - усмехнулся асест.

Великан добродушно рассмеялся:

- Ну а тебе сколько, мой смертный друг?

- Тридцать один год.

- О-о-о, ты ещё так молод! Сверстник моему правнуку! - тролль вновь расхохотался.

Инквизитор рассеянно улыбнулся.

Внезапно лицо великана сделалось серьёзным, уши странно задрожали, и он стал принюхиваться. Теперь и Дум почуял скверный запах, сродни протухшим яйцам. Так пахли огры.

Напрягая свой слух, он наконец стал различать звуки битвы!

Тролль что-то прорычал на своём языке, и его лицо исказила гримаса гнева. Сплюнув чёрной слюной, он тут же сорвался с места. Инквизитор бросился следом.

Благодаря тому, что великан практически всё сносил на своём пути, бежать долго не пришлось: через какое-то время прямо из-за одного из деревьев на тролля бросился небольшой огр.

Повалив верзилу, людоед тут же начал с ним бороться, и они кубарем катались по земле - птицы с остервенелыми криками срывались с веток деревьев, а некоторые лесные животные в страхе бежали прочь.

Дум машинально извлёк секиру из ножен и уже хотел было броситься на помощь, как вдруг замер - теперь он отчётливо различал знакомые голоса:

- Рыжик, беги!

- НЕТ! Я не брошу тебя!!!

Затем их голоса были перекрыты рёвом ещё одного огра.

Тролль сбросил с себя людоеда, вырвал из земли кусок камня и, метнув его, разбил о крепкую голову твари. Несмотря на это, казалось бы, смертельное ранение, голова существа начала регенерировать.

- Спасать людей - я справлюсь! - взревел тролль, скидывая свой разодранный плащ и обнажая костяную секиру.

Дважды повторять не пришлось - инквизитор бросился на помощь стражам, на ходу закрепляя шлем на голове и опуская забрало-маску.

☽ ☾

Бояна отразила удар людоеда своим щитом. Каждая его атака была подобна стенобитному тарану - её руки гудели и болели, даже пришлось бросить меч, чтобы щит не казался таким тяжёлым.

Это было настоящим безрассудством с их стороны: ведомые желанием доказать инквизитору, что не зря едят свой хлеб, они целый день выслеживали тролля, а в итоге напоролись на огров, и один был просто чертовски огромен. Они догадывались, что кроме великана здесь могут быть и людоеды, но чтобы сразу двое и один из них был альфой! Им и вправду не стоило так долго тянуть с этим заказом!

Пока она отвлекала тварей на себя, Дарья, держась на относительно безопасном расстоянии, атаковала гигантов из лука, целясь по уязвимым местам. Однако, казалось, что чудовища не замечали её атак.

В какой-то момент тот, что был меньше, встрепенулся и, потеряв к девушкам всякий интерес, бросился куда-то прочь. К добру или к худу - сейчас сказать было сложно. Хотя бы одна из них должна была выбраться из этой передряги живой, чтобы попросить помощи у капитана Марагвейна.

Бояна уже выбилась из сил: ноги предательски подкашивались, а тело обливалось потом. Она уже скорее не отвлекала чудовище, а сама старалась не угодить под его атаки.

Неожиданно стражница оступилась - видно, споткнулась обо что-то - и повалилась на спину. Сгруппировавшись, девушка тут же прикрылась щитом, и как раз вовремя! Огромная ручища огра обрушилась на неё.

Что-то треснуло. Она не поняла, был ли это щит или кости в её руке, - действие обезболивающего пока позволяло не чувствовать боли. Тем не менее следующего удара она, скорее всего, не переживёт.

Одна стрела вонзилась в глаз огра, на что тот злобно зарычал и простым движением лапы вырвал её из глазницы. Его око быстро регенерировало.

- Беги, дура! - вновь закричала она подруге, у которой и так заканчивались стрелы. Заметив, как чудовище заносит лапу для очередного удара, Бояна зажмурилась и начала молиться.

- О Создатель! - лишь успела она услышать голос Рыжика, как тут же последовал мощный хлопок, и её кубарем откинуло прочь.

Открыв глаза, она была ошеломлена: в нескольких шагах от неё стоял воин в маске, который с интересом разглядывал свою окровавленную руку, которая издалека напоминала кровавое месиво. Часть кольчуги и наручни превратились в требуху, предоставив на обозрение его кожу - бледную, словно пергамент. Затем, в какой-то момент, она начала приобретать обычный смугловатый оттенок.

- Страж! - рявкнул он, резко переведя взгляд на девушку. Она узнала этот суровый голос. - Вставай и сражайся!

☽ ☾

Письмена, которые рыцари Длани Хорса наносили себе перед боем, использовались не просто так. Многие считали, что они как раз и даровали им способность призывать Силу. На самом же деле они просто нивелировали эту разрушающую энергию и защищали их тела. Поэтому после использования таинств письмена и испарялись. Однако даже они в должной мере не могли полностью защитить пользователя.

«Это молитвы возносятся к богу!» - так говорили старые мастера Длани.

Если рыцарь использовал таинство без защитных рун, то это могло плачевно закончиться как для него, так и для окружающих. Единственное, что могло смягчить эффект, - это насколько тонок и изящен рыцарь был во владении Силой.

Будучи послушником в крепости, Дум был свидетелем того, как один нерадивый ученик использовал одно из Слов Силы без должной подготовки - безмолвный «крик», что лишал волшебников и чародеев возможности использовать магию. Идиоту попросту разорвало глотку. С тех пор Марагвейн предпочитал более изящную разновидность этой способности - Прикосновение Тишины, что по сути своей было никаким не касанием, а настоящим ударом, что на какое-то время обрывал все связи колдуна с потоками природной энергии.

Он до последнего рассчитывал, что сегодня не придётся сражаться. Инквизитор хотел лишь разведать обстановку. Тем не менее сейчас он видел, как чертовски огромный бледнокожий огр собирался убить шрамолицую стражницу.

Каждое мгновение было на счету. Мчавшись изо всех сил, спотыкаясь, перескакивая через преграды, он решил воспользоваться тем, что людоед его не видит, и, оказавшись подле него в самый последний момент, щёлкнул пальцами, выставив указательный в сторону огра. Как раз в это мгновение маленькие чёрные глаза твари заметили асеста, устремив на него полный недоумения взгляд.

- О Создатель! - воскликнула рыжеволосая Дарья, устремляясь в их сторону. Её колчан был практически пуст, осталось всего несколько стрел.

Дум не был уверен в том, что у него получится или что ему не оторвёт руку. В итоге получилось нечто среднее: он почувствовал, как Сила наполнила его тело, сконцентрировавшись в вытянутой руке, - природные потоки энергии воздуха трансформировались в ударную волну, что отшвырнула чудовище прочь на несколько метров, попутно повалив несколько деревьев.

Закованную в броню Бояну тоже слегка откинуло в сторону.

Перчатку, кольчугу и рукав рубахи разорвало в клочья - рука покрылась огромным множеством порезов, что больше напоминали трещины. Возможно, на него действовал алкоголь, либо на самом деле всё было не так плохо, как выглядело. Хотя раны на руке спустя мгновение стали стремительно кровоточить.

Боль в руке начала нарастать, асест попробовал пошевелить пальцами. Было терпимо.

Заметив на себе взгляд светловолосой стражницы, он рявкнул ей то, что посчитал наиболее уместным в этот момент.

Подскочившая рыжая помогла подняться подруге, однако та отпихнула её в сторону и обеспокоенно спросила инквизитора:

- Как ваша рука? - он подметил нотки уважения в её голосе.

Дум молча схватил топорище секиры и, закрыв глаза, прошептал несколько запретных слов. Услышав которые, женщины от удивления ахнули - сильное тепло, переходящее в жар, на мгновение объяло раненую руку.

Открыв глаза, он заметил, что кровь перестала сочиться, а раны запеклись. Головка секиры стала на порядок прохладнее, но ещё излучала достаточно тепла.

«Надо всё равно быть аккуратнее», - подумал инквизитор, затем перевёл свой сокрытый под маской взор на стражей.

- Используй Азарт, - обратился он к Шраму. - Эта способность поможет не чувствовать боль, если вдруг действие обезболивающего закончилось. Также направь Бастион Ругевита в свой щит. Оружием не пользуйся.

Огр взревел, резко попытавшись подняться, но повалившиеся на него деревья мешали созданию. Каждое мгновение было на счету.

Повернувшись маской к Белке, он произнёс:

- Слово Дэваны, по моей команде.

- Но ведь…

- Заткнись и слушай капитана! - рявкнула на неё подруга.

Если они выживут, то он так и будет называть их впредь: Шрам и Белка.

Рыжая виновато кивнула. Как раз в этот момент людоед наконец смог вскочить и стремительно бросился на них, выставив свои бивни, что росли возле пасти, вперёд.

Инквизитор молча указал Дарье держаться позади него, чуть левее, а Бояне встать справа, на несколько шагов впереди.

Даша отпрянула назад и, наложив стрелу на тетиву, нашёптывала таинство.

Шрам, как и велено, встала чуть впереди, держа щит обеими руками.

В тот момент, когда огр собрался отбросить её в сторону, от её тела стали исходить струйки пара, после чего прозвучал звук, сродни звону колокола, и стражница могучим ударом щита отбросила огра прочь, который чуть вновь не повалился на землю. Сама девушка повалилась на колени, держась за щит.

Казалось, людоед был немало удивлён происходящему.

Из-за спины Шрама вынырнул Марагвейн и, подскочив к огру, вонзил лезвие топора ему в живот, который в то же мгновение, как соприкоснулся со шкурой твари, засверкал пламенем. Инквизитор протащил остриё вниз, к паху, проскальзывая между чудовищно огромных ног твари.

- ПЛИ! - скомандовал он Белке.

Сверкающая стрела сорвалась с лука стражницы, оставив за собой слабый шлейф в воздухе, и угодила в рану на животе огра, и спустя несколько ударов сердца произошло некое подобие взрыва.

Утробно взвыв, людоед прикрыл рану руками, из которой потекла кровь и начали вываливаться ошмётки внутренностей. Неуверенно покачнувшись, гигант повалился на колени.

Оказавшись позади твари, асест дважды рубанул огненным топором и перерубил сухожилия монстра. Огр ревел и метался, одной рукой прикрывая кровоточащую рану, а другой пытаясь схватить инквизитора своей длинной когтистой трёхпалой лапой, но Бояна с рёвом вновь нанесла удар щитом, который огласил всю округу звоном колокола.

Ухватившись за шерсть, что клоками росла от головы людоеда до нижней части его тела и которая полностью покрывала его, выделяясь неким подобием бычьего хвата, асест взобрался ему на плечи. Схватил за огромную косу и, замахнувшись, вонзил топор в череп монстра, оттягивая его назад, чтобы тот раскрыл свой отвратительный рот.

- В ПАСТЬ, ПЛИ!!! - скомандовал Марагвейн, и стрела вновь сорвалась с лука и вонзилась в нёбо чудовища, озаряя черноту его чрева слабым сиянием.

Произошёл хлопок, и людоед начал выть и метаться, из-за чего, не удержавшись, Дум был опрокинут на землю.

Чудовище попыталось неуклюже подняться, чем вызвало вскрик паники у Дарьи, и, сделав несколько неустойчивых шагов, утробно вздохнуло и повалилось на землю, издав тяжёлый вздох и заливая всё вокруг себя кровью.

Шрам аккуратно помогла Думу подняться.

- Мы… мы победили! - радостно взвизгнула Даша, приближаясь к ним и счастливо сверкая улыбкой.

- Там был второй… - обеспокоенно напомнила Бояна, поднимая забрало шлема. Всё лицо девушки было покрыто потом и грязью.

«Победа любой ценой…»

- Дай мне своё оружие, - прохрипел Марагвейн, освобождаясь из её рук. - Для начала надо проверить, точно ли этот альфа мёртв.

Стражница начала озираться вокруг в поисках своего клинка. Наконец обнаружив его, она подобрала свой одноручный меч, как вдруг Дарья громко взвизгнула: пуская пузыри крови, огр попытался подняться, всё так же прижимая лапу к кровоточащей ране на животе. Челюсть его болталась на куске кожи, но было заметно, что она начинала медленно регенерировать.

Топор инквизитора всё так же торчал из черепушки людоеда.

«Жаль, нет способа призвать его обратно!» - раздосадованно подумал Дум.

Выхватив меч из рук Шрама, он хотел приказать девушкам отступить, как что-то просвистело в воздухе - это был огромный костяной топор, который пригвоздил шею создания к огромному дубу, чуть не переломив его.

Несколько раз дёрнувшись, тело огра осело, а голова осталась висеть на дереве.

Проследив за тем, откуда прилетел топор, все трое увидели, что с той стороны стоял окровавленный тролль. Вид его оставлял желать лучшего.

Коснувшись лба, сердца, затем разбитых губ, он прохрипел:

- Ярн Маттугар, меня звать!

Инквизитор выпрямился и, расправив плечи, повторил этот жест и громко произнёс:

- Дум Марагвейн!

Стражницы растерянно переглянулись.

☽ ☾

Вечером того же дня жители Велетьмы устроили настоящий праздник. Сложив на центральной площади огромный костёр, выставили возле него водружённые на колья головы огров.

Этот вечер был минутой славы Идаволла: заручившись поддержкой барабанщика и лютниста из компании торговца Ауца, менестрель устроил поистине прекрасное представление.

Люди, собравшиеся на площади, пили и веселились. Некоторые бросались в пляс, заслышав потрясающую мелодию барда и его труппы.

Менестрель, под закатным солнцем, озаряемый светом огромного костра, кружил и вытворял невообразимый танец. Его бардовый рваный плащ, казалось, вторил движениям хозяина, придавая каждому его действию какой-то благоговейный трепет.

Он виртуозно играл на своей свирели, но и его помощники были не промах, представляя публике прекрасную игру на барабане и лютне.

Опускавшиеся тени, усиливающийся свет огня - сама внешность менестреля, подчёркнутая его огненно-рыжей бородой и по-рыбьи мёртвыми глазами, вкупе с его остроконечной шляпой, напоминала некое подобие сатира на празднестве ларов.

Зрелые мужчины аплодировали, дамы устремляли полные восторга и вожделения взоры к нему, а молодые, поддавшись порыву, плясали под эту прекрасную мелодию.

Дум Марагвейн предпочёл шумной компании уединение и спокойно покуривал трубку, выпуская колечки дыма.

Рядом с ним на отмостках расположился тот самый пёс, который увязался за ними с травницей утром.

Инквизитор наградил здоровяка смачным куском говядины на кости.

Немало времени и нервов пришлось потратить ему за этот день в попытках вразумить старосту деревни о том, что тролль не опасен. Стражи поддержали его, доказывая, что великан защищал жителей от огров. Хотя старик и в грош не ставил слова девушек.

В конце концов, чуть надавив в некоторых местах, а где-то пойдя на уступки, асест смог уговорить Серго, урезав часть награды стражей. Не зря же они целый месяц прохлаждались здесь.

Если Белка обошлась лишь синяками и царапинами, то Шраму досталось побольше - кость в руке треснула, да и многочисленные гематомы покрывали её тело. Он предложил Лисе помочь той, но эльфийка лишь презрительно фыркнула. О своей ране он просить не стал.

Дум сидел и притопывал ногой в такт мелодии. Она пришлась ему по душе, ноги прям так и просились пуститься в пляс. Однако, к сожалению, он слишком устал.

По поводу своей руки он был прав - всё было не так уж и плохо, как выглядело. Зарина смазала её какой-то пахучей смесью трав и аккуратно перебинтовала. Девушка держалась слегка отстранённо, но по её виду было понятно, что она обеспокоена.

Асест выдохнул ещё одно колечко дыма. «Придётся обновить снаряжение», - проскользнула досадная мысль в его голове.

Из толпы ликующих отделилась красивая разгорячённая девушка, чьи алые глаза сияли, словно рубины. Она подбежала к Думу и, схватив за руку, потянула за собой.

Пёс радостно завилял хвостом.

- Прости, давай в следующий раз? - высвобождая руку, устало произнёс он.

- Обещаешь? - от неё сильно пахло вином.

Он искренне улыбнулся ей. И его улыбка, озаряемая последними лучами заходящего солнца, показалась ей обескураживающей. Зарина подошла к нему вплотную, прильнув своим телом, и обвила свои руки вокруг его шеи.

- Дум, то, что ты тогда сказал на мосту… Ты прав, то, что было в прошлом, там и останется. Сейчас я так счастлива…

Их взгляды встретились. Её привычный аромат трав перемешался с запахом алкоголя, и получилось поистине что-то вызывающее. Зарина слегка прикрыла глаза и наклонилась к нему.

- Зэрин. - Он слегка отстранился от неё.

Отпрянув, девушка опомнилась и, закрыв глаза руками, согнулась в клубочек.

- О Род, что же я делаю… - её голос дрожал, и казалось, что она вот-вот заплачет. Пёс, первым почуяв что-то неладное, бросил свою обглоданную кость и начал обеспокоенно крутиться вокруг девушки.

Дум держал в руке дымящуюся трубку и печально смотрел на неё.

- Дум, ты дурак… - подняв красные от слёз глаза, она тут же дала ему почувствовать ту боль и разочарование, что испытывала.

«Это неправильно, не должно быть так», - встав, он протянул ей руку, но, с яростью отпихнув её в сторону, Зарина убежала в сторону костра, растворившись в гуще толпы, где бард затеял новое представление, жонглируя под музыку разноцветными шарами.

Пёс странно взглянул на асеста. Казалось, что его взгляд был преисполнен осуждения. Фыркнув, кобель посеменил в ту сторону, куда убежала сестра.

Дум Марагвейн сидел с растерянным видом. Затушив трубку и вытряхнув пепел, он спрятал её в сумку.

- Так-так-так! - раздался знакомый голос откуда-то сверху, со стороны дерева, что стояло неподалёку от постоялого двора.

Подняв взгляд, он увидел, что на одной из веток, частично скрытая за листвой, развязно покачивая ногой, расположилась Белая Лиса.

- И давно ты там? - требовательно поинтересовался асест.

- Достаточно. Имей в виду, что я была здесь ещё до того, как ты пришёл! - торжественно ответила эльфийка.

- Залезла и теперь не можешь слезть? - усмехнувшись, спросил инквизитор.

- Отнюдь.

Грациозно потянувшись, словно кошка, она наклонилась вперёд, и у него сложилось впечатление, что колдунья вот-вот упадёт с дерева и что-нибудь себе сломает.

Переживания заставили его сорваться с места, но Лиса грациозно приземлилась возле него.

- Ну как тебе? - крутанувшись на месте, спросила она.

Теперь он смог полностью осмотреть, насколько сильно она преобразилась за минувшие сутки: взъерошенные волосы были аккуратно подстрижены и уложены, насколько это было возможно; рукава его жёлтой рубахи были сокрыты под искусно отделанными наручнями; поверх тела был надет кожаный стёганый жилет, скрывавший бордовую тунику, части которой свисали спереди, перетянутые несколькими ремешками и на плечах образуя некое подобие короткого плаща с капюшоном; широкие шаровары сменили удобные дорожные лосины; с правой стороны к поясу было прикреплено несколько небольших сумочек, а слева в ножнах красовался кинжал. Лишь сапоги остались прежними.

Невольно инквизитор присвистнул от такого преображения, после чего добавил:

- Знаешь, я бы всё-таки подрезал тебе чёлку.

Рука девушки невольно дёрнулась ко лбу, но она ничего не ответила. Затем, убирая руку, она внимательно осмотрела Марагвейна с ног до головы и, молча подойдя к нему, взяла израненную руку в свою. Бинты в некоторых местах стали немного грязными от крови.

Она плавным движением распорола повязки - он заметил, что на одном из пальцев у неё было странного вида кольцо, которым она и воспользовалась. Затем, нежно обхватив его руку, из её ладоней стало исходить слабое, еле заметное сияние, и раны на глазах стали постепенно затягиваться.

Когда она была так близко, он чувствовал, как аромат её тела будоражил его душу. От неё пахло иначе, нежели от Зарины. Этот запах был воплощением аромата осени, который был так мил его сердцу.

Она отпустила его руку, затем, приблизившись ещё ближе, поцеловала его в щёку.

- Ты это заслужил, герой.

Глава 7. То, что осталось позади

Солнце клонилось к закату, озаряя просторы лесов, что раскинулись в низовьях гор, ярким жёлто-оранжевым светом. Одинокая фигура, медленно, но неумолимо, продиралась сквозь дремучую чащу.

Ничего не могло устоять на её пути – всё, сметалось под тяжёлой поступью ног, ломая и круша деревья и камни, что препятствовали пути. Единственное, что могло остановить это существо или заставить пойти в обход – это пробегавшая мимо лисица со своим потомством; гнёзда птиц, что располагались на ветках деревьев. Звери не боялись его, но некоторые, особо крупные создания сторонились: грозные медведи с благоговением замирали при его веде, а лешие опасливо выглядывали из своих укрытий.

Это создание отдалённо напоминало человека – старика, но какого-то странного. Окажись кто-либо из смертных достаточно близко, то сразу бы почувствовал излучаемую им мощь. И всё же – это были остатки былого могущества.

Он множество лет провёл в состоянии, которое находилось между жизнью и смертью. Лишь зов, что не слышал он вот уже множество сотен лет, заставил пробудиться его.

Влекомый клятвой на крови, он уже множество дней провёл в пути, возвращаясь в давно забытые земли. С каждым шагом, воспоминания о прошлой жизни, заставляли его полумёртвое сердце изредка вздрагивать.

Когда-то у старика, в те незапамятные времена, когда он был молод и силён, было много имён. Однако сам он предпочитал именоваться Вэлсом.

Его тело медленно распадалось – время его народа давным-давно прошло, теперь в этом мире правили иные. Конечно, имелись способы отсрочить неминуемый конец, но он презирал тех, кто прибегал к ним.

Вэлс вышел на просторную поляну и замер: когда-то это место было цветущим садом, где росли златые яблоки, а теперь оно превратилось в развращённое подобие владений Мары. В центре, где когда-то была изба, теперь находилось огромное пепелище.

Ковыляя к гарищу, мимо разрушенного забора из костей и палок, тот вызвал в нём лишь чувства отвращения. Лар остановился там, где когда-то был вход в избу.

Окажись кто подле него в этот момент, то заглянув в его золотые глаза, стоявший сразу понял бы, какую боль испытывает старик от вида, всего этого: много лет назад, он оставил здесь свою супругу, из-за того, что каждый из них выбрал свой путь в новом мире. Она – кровь и жертвоприношения, он – тихий покой и тление.

Резко втянув носом, что скорее напоминал щели на иссохшем лице, воздух – он несколько раз моргнул своими золотыми очами и спустя мгновение, его бледная кожа ощутила дуновение холодного ветра.

Несмотря ни на что, он всё ещё чувствовал её запах в воздухе.

Повернувшись, он медленно направился прочь от остатков избы.

Идти далеко не пришлось: через несколько метров он замер возле груды костей и лохмотьев – обезображенные, деформированные останки. Ноги и кисти руки не хватало. Старик опустился на колени и набрав полную грудь воздуха, что причинило ему ужасные страдания, взвыл словно огромный ужасный волк.

Вой этот разнёсся по округе – птицы взмывали в небеса, травоядные бежали в страхе, а хищники силились вторить ему. Некоторые жители из близлежащих деревень, в этот день, обзавелись как новыми, так и первыми прядями седых волос.

Этот вопль, был преисполнен неподдельной ярости. Он будет мстить!

Взяв череп, который стал медленно рассыпаться у него в руках, Вэлс прижал его остатки к своему лицу, вдыхая пепел. Горячие ручейки слёз, что уже многие года не навещали его лица, начали стекать вниз перемешиваясь с остатками пепла.

На мгновение, старику померещилось, как высокая златоглазая девушка коснулась его щеки и печально замотала головой. Затем образ неумолимо растаял.

Отбросив останки бренного тела, его взор метнулся к остаткам избы – выставив руку в ту сторону, он нахмурился выжидая. По началу послышался какой-то отдалённый шум, затем спустя несколько ударов сердца, проламывая толщу земли, в его раскрытую ладонь упал огромный чёрный посох.

Вэлс поднялся, расправив свои широкие плечи. По его кожи паутинкой проступили вены, как будто жизнь снова возвращалась в это проклятое тело.

Джега будет отомщена своим мужем!

***

Очередная вечёрка с братом переросла в сору: Пустимир вскользь упомянул о своё желании вступить в орден рыцарей Длани Хорса. Радим лишь высмеял брата, а тот не церемонясь выставил его на улицу! Его! Старосту этой деревни! А ведь уже совсем скоро он должен быть назначен градоначальником! Возведя тем самым Пучай до уровня города.

Пьяный староста, покачиваясь брёл домой. Заметив сидевшую у калитки кошку, он с размаху попытался пнуть её, но промахнулся. Животное остервенело шипя, бросилось прочь.

Открыв, стащенную у брата в таверне бутылку, он залпом осушил большую её часть. Поморщившись, бородач замахнулся и разбил её о стену соседнего дома. Лицо Пустимира исказила гримаса гнева.

- Чёртов инквизитор! – процедил он сквозь зубы.

«Как только это ублюдок появился в моей жизни, то сразу всё пошло под откос: вначале он забрал мою жену, теперь пытается отнять и брата…» - староста схватился за голову, взъерошив свои грязные волосы.

Затем, опустив руки, он прошёл во дворик и усевшись на лавочку возле дома задумался – в его голове сразу всплыл образ Зарины. Лицо селянина на мгновение смягчилось, а затем резко переменилось на отталкивающе холодное.

- Ух, я ей устрою! – ударив кулаком по скамье, зашипел он.

Дверца во двор скрипнула и по началу он подумал, что это пришёл младший брат с извинениями, однако подняв взгляд он увидел человека в чёрном одеянии, который опираясь на посох, поглаживал кошку, что ластилась у его ног.

- Я кажется уже заплатил вашим, за работу этого ублюдка… проваливай! – икнув, злобно крикнул он.

Чёрный медленно выпрямился и поднял своё лицо, озаряемое лунным светом. Румянец Радима моментально сменился мертвенной бледностью.

В темноте, он принял этого человека… это существо за сборщика податей Длани Хорса. Однако сейчас, перед собой он видел обтянутый кожей скелет с горящими золотыми глазами. Этот «старик» был громадного роста, по очертаниям его иссохшей фигуры угадывалось, что когда-то он был силён и могуч. Однако даже в нынешнем состоянии, он внушал лишь страх.

Староста вскочил с лавочки, намереваясь запереться в доме, но ноги его заплелись, и он упал в пыль. Резко повернувшись, к незваному гостю, он лишь и смог что жалобно выдавить из себя:

- Ты… ты Анку?

Худой человек каркающее рассмеялся и опираясь на чёрный посох, медленно двинулся к бородачу:

- Боюсь, мой двоюродный брат сейчас далеко от сюда, да и встрече с ним ты бы отнюдь не обрадовался!

Радим был не в силах пошевелиться, страх парализовал его, и он во всю таращился на существо.

Вэлс остановился в нескольких шагах от него и пристально изучал селянина. Время от времени его тело неестественно вздрагивало, а в свете луны, казалось, что лёгкий ветерок уносит от него что-то на подобие пыли.

- Ну хоть не обоссался! – осклабив свои, до странного, острые зубы, скрипучим голосом усмехнулся лар. Затем наклонившись, он принюхался:

- Да, ты то, что я искал!

Схватив старосту за сюртук, своей когтистой бледной рукой, старик одним рывком поставил его на ноги.

Селянин казался подростком по сравнению с ларом.

- Кто ты? – пытаясь взять себя в руки, спросил Радим.

- О-о-о, ты меня удивляешь смертный!

Вэлс, опираясь на свой чёрный посох, максимально приблизил своё лицо к лицу старосты. Он изучал его, он чувствовал его мысли.

Бородач зажмурился и старался не дышать, чтобы не чувствовать того зловония, что исходило от тела старика.

- Я тот, кто желает мести. – он провёл огромной ладонью возе лица старосты, - Я тот, кто лишён всего. – провёл он рукой над его головой, - Я тот, кто знаете твои самые потаённые желания!

Наконец не выдержав, Радим раскашлялся из-за того запаха, что исходил из пасти лара – запаха могильных червей.

- Ты умираешь? – внезапно осознав, выпалил староста.

Услышав эти, слава, старый бог тут же отшатнулся от селянина. На его лице проскользнула тень удивления.

- Ты прав… - медленно ответил он, - но у меня есть к тебе предложение – месть одному человеку.

Странный блеск проскользнул в глазах старосты. Сознание его наконец окончательно прояснилось – казалось, что весь алкоголь тут же выветрился. Он сразу понял о ком речь, и кто перед ним стоял.

Что-то тёмное и злое, что всегда видела в нём его супруга, шевельнулось в его душе. Что-то, что приняло и дало прорости «зерну» Ворожеи.

— Вот оно как! – тихо, себе под нос произнёс лар. Возможно, с этим человеком, у него получится совершить месть. Придётся переступить через свои принципы, ибо время его было на исходе.

Вэлс потянулся к Радиму, тот благоговейно протянул свою руку в ответ. Резким движением пальца, лар рассёк его руку, вместе с одеждой от центра ладони, практически до самого локтя.

Староста сдавлено всхлипнул, на что старик надменно взглянул на него и повторил тоже самое со своей рукой.

Сцепив их в некое подобие рукопожатия, позволяя крови смешаться. Опираясь о посох, лар произнёс на древнем языке, что уже множество сотен лет не звучал в этих местах:

- Принимаешь ли ты мою сущность, человек?

Удивлённый, тем что он понял этот язык, Радим с жаром ответил:

- ДА!

И как только его слова сорвались с губ, что-то случилось - сама ткань мироздания переменилась, исказилась и деформировалась: сплетая и переплетая их тела.

Те, кто были двумя – стали одним.

Тот, кто раньше был Радимом, стоял на пороге дома и глаза этого существа горели золотым огнём.

Однако внутри него, теперь жило две души.

Кошка, сидевшая на заборе, испуганно зашипела, но как только её коснулся взор его златых очей, она тут же успокоилась.

***

Создание быстрым шагом, передвигалось по ночным улицам деревни. Посох стал неким подобием трости, которую он спрятал в полах своего огромного плаща. Ещё до того, как услышать, он почувствовал чьё-то присутствие поблизости, затем последовал окрик.

Голос был до боли знаком. Тому, другому.

- Брат! – высоко подняв фонарь, позади него стоял корчмарь, который закутался в тёплую осеннюю куртку, а лысую черепушку покрывала шапка.

Вэлс медленно повернул голову и встретился взглядом с Пустимиром.

Тот молча замер на месте.

Лар странно улыбнулся и растворился в ночной темноте.

По Пучаю и в окрестных деревнях завыли собаки, приветствуя новое воплощение своего покровителя.

Глава 8. Когда спадают завесы

Белая Лиса наслаждалась тёплым осенним вечером. Сидя на краю озёрного причала, она плескала ногами в воде, а рядом с ней валялась пара сапог.

Солнце клонилось к закату, создавая вокруг её непослушных серебристых волос какой-то светлый ореол.

Услышав позади шум, эльфийка повернула голову и увидела, как на другом конце тропинки, что вела к озеру, показался мужчина - это был Дум.

Встретившись с ним взглядом, она лучезарно улыбнулась ему.

Он замер, наблюдая за женщиной.

Всё это время - её характер, её голос, её запах - начали дурманить ему голову ещё с того самого момента, как он очнулся в телеге рядом с ней.

Сейчас, в лучах заходящего солнца, она казалась ему чем-то прекрасным.

Что-то на мгновение шевельнулось внутри его груди, но, отогнав эти мысли, он направился к ней, сделав вид, что изучает вытащенные на берег лодки.

- Ты не боишься, что озёрные обитатели могут быть потревожены твоим поведением? - усмехнувшись, наконец поинтересовался асест.

- Я могу за себя постоять, да и Идаволл сказал, что ты утром проверил здесь всё, - с вызовом ответила она. Затем, взглянув на Дума, поинтересовалась: - А как ВЫ определяете, есть ли в воде нечисть или нет?

- Как правило, есть много разных деталей, которые позволяют понять это. Однако на это требуется время. Порой же бывают случаи, когда надо действовать быстро и решительно, и тогда можно воспользоваться этим. - Произнеся эти слова, инквизитор извлёк из подсумка металлическую сферу, покрытую странными символами, и бросил её эльфийке.

- Что это? - поймав шар, Лиса стала изучать его.

- Шкатулка Имакиди. - Произнеся эти слова, Дум начал неспешно раздеваться.

Лёгкий румянец тронул бледные щёки эльфийки, но она быстро взяла себя в руки.

- Никогда не слышала о таких, да и не очень-то похоже на шкатулку… Как она работает?

- Это сложно объяснить. Есть определённая последовательность движений, которая запускает её. - Инквизитор разулся и стянул свою рубашку, аккуратно сложив на пирсе.

Лиса оторвала свой взгляд от шкатулки и внимательно стала изучать покрытое шрамами смуглое тело Марагвейна. Вновь встретившись с ним взглядом, она отвела свой в сторону, после чего спросила:

- А в море она работает?

- Да, но у неё ограниченный радиус действия. - Оставшись в одном исподнем, Дум подошёл к краю причала и осмотрел озеро.

Оно было довольно крупным, но тем не менее выглядело как тихая заводь с корнями деревьев по кругу. Где-то тут и там на поверхности воды торчали крупные островки камыша.

- А от чего он зависит? - перебирая комбинации на сфере, поинтересовалась колдунья.

- В зависимости от разновидности изделия. - Взгляд Дума остановился на какой-то точке в водоёме.

- А…

- Лиса. Слишком много вопросов.

Эльфийка скорчила раздосадованную гримасу.

- Ну ещё один.

- Ладно.

- Откуда она у тебя?

- Забрал у погибшего Стража. - С этими словами асест бомбочкой прыгнул в воду.

Вынырнув, Марагвейн увидел, что девушка стоит на пирсе и злобно сверлит его взглядом. Часть брызг от воды попала на неё.

- В следующий раз я заморожу воду под тобой, во потеха будет! - со злобной улыбкой крикнула она ему.

- Извини, не смог удержаться, - усмехнулся он.

Раздражённо фыркнув, женщина добавила:

- Не самое подходящее время года ты выбрал для купаний, так и заболеть недолго.

- Вода ещё тёплая, да и начало месяца Листопада - самое то для ловли раков.

- О-о-о, звучит заманчиво, - эльфийка развернулась и пошла прочь с пирса. - Только пусть в этот раз готовит Зарина.

Дум молча набрал воздуха в лёгкие, нырнул и поплыл к тому месту, где он заранее установил ловушку. Он оставил её возле крутой части берега.

Несмотря на то что самое лучшее время для ловли раков - это ночь, в устройстве успело накопиться полным-полно взрослых особей с тёмно-коричневыми панцирями.

Подобрав её, он случайно порезался об острые раковины моллюсков, что были тут и там среди ракушечного дна между остатками камыша.

Наконец всплыв, асест осмотрелся по сторонам.

Лиса, раздетая по пояс, надевала его рубашку.

☽ ☾

Зарина медленно пробиралась сквозь лесные дебри, осматривая частично покрытую опалью землю в поисках хвороста. Благодаря тому что часть листвы осыпалась, некоторые лучи заходящего солнца продирались сквозь кроны деревьев. Однако травнице казалось, что в чаще уже наступили сумерки.

Если бы её сейчас кто-нибудь увидел, то, возможно, мог бы принять за лесавку из-за неестественно бледной кожи и поблёскивающих на свету красных глаз.

Внезапно Заре показалось, что она чувствует на себе чей-то взгляд. Кожа невольно покрылась мурашками. Замерев, она медленно осмотрелась по сторонам.

В какой-то момент её взгляд наконец смог выловить фигуру Идаволла, что бесшумно следовал за ней. Было удивительно, насколько этот полноватый мужчина мог порой так бесшумно передвигаться. Если бы не хворост, что он нёс, то она вполне могла решить, что он преследует её.

Когда бард достаточно приблизился, девушка изумилась - она так редко видела его без головного убора и даже не ожидала увидеть среди его рыжих волос несколько седых прядей.

Менестрель, на взгляд травницы, имел приятную внешность - мужчина среднего роста с зелёно-карими глазами и орлиным профилем, носил прекрасный, но несколько потрёпанный дорожный костюм. Всегда ухоженный, добрый и приветливый. Единственное, что пугало её, - это большие, на выкате глаза, что напоминали асестке взгляд «дохлой рыбы». От него ей порой было не по себе.

Сейчас взор трубадура, как всегда, был чуточку насмешливым. Вкупе с приятной улыбкой он мог бы показаться очень обворожительным, но всё портили его жуткие глаза.

- Ах, Идаволл, это вы! - выдохнула Зарина. - Вы напугали меня.

- Прошу прощения, госпожа! - чуть приблизившись, учтиво ответил он. - Просто решил, что опасно отпускать вас одну так далеко от лагеря. Ведь инквизитор наказал близко приближаться к деревне.

Заря устремила свой задумчивый взгляд в ту сторону, где, по её мнению, располагалось селение.

- Интересно, почему «брат» запретил нам остановиться там. Деревня же заброшена.

Неожиданно для неё бард бесшумно появился из-за плеча девушки, заставив её вздрогнуть от неожиданности. Он внимательно изучал её взглядом, слегка приподняв короткую, почти невидимую бровь.

Ей стало не по себе - в последнее время он уделял ей слишком уж много внимания. Однако при всём при этом она чувствовала, что ей ничего не угрожает.

- Наш друг говорил, что такие места опасны. - Опустившись на колено, Идаволл поднял кусок дерева и внимательно изучал его.

- Но он же провёл там вчера целый день и ничего не обнаружил!

Идаволл задумчиво покачал головой и отбросил палку в сторону.

- В таких вопросах я полагаю, нам стоит довериться инквизитору.

В воздухе повисло неловкое молчание. Трубадур прошёл чуть вперёд и поднял ещё ветку.

- Ладно, тогда последуем его совету и не будем далеко уходить от лагеря… - неуверенно произнесла травница. - Да и хвороста нам, наверное, хватит.

Подобрав кусок дерева, Идаволл повернулся и вновь задумчиво осмотрел её с ног до головы. Оглядевшись по сторонам, он наконец произнёс:

- Согласен.

Подойдя к Зарине, музыкант забрал ветки, что успела она собрать. Пропустив девушку вперёд, сам он пошёл следом.

Асестка молча направилась в сторону лагеря.

Да, порой она замечала, как он с интересом поглядывает на неё, но ей всегда казалось, что это просто человеческий интерес к ней как к личности. Но в последнее время она стала всё чаще сомневаться в ошибочности своих суждений.

А ведь, если подумать, то она никогда не оставалась с Идаволлом наедине. Рядом всегда кто-то был.

С каждым шагом тело травницы, волей-неволей, всё больше покрывалось мурашками. Она явственно чувствовала на себе его взор. Однако на душе у неё было спокойно.

Ведь рядом с ним она в безопасности. Верно?

☽ ☾

Марагвейн, сидя чуть в стороне от остальных, чистил овощи. Под недовольные возгласы Белой Лисы право приготовления ужина он взял на себя.

Очистив луковицу, он нарезал её полукольцами и бросил в котелок. Слезы волей-неволей накатывались на глаза, и с этим ничего нельзя было поделать.

- О! Похоже, тебе попался достаточно злой лук! - усмехнувшись, Идаволл подсел напротив него. Достав свой нож, он решил помочь инквизитору с готовкой. Девушки сидели у огня и, о чём-то беседуя, занимались раками. Их с мужчинами разделяло небольшое расстояние, так что услышать, о чём говорила та или иная пара, было довольно сложно.

Какое-то время они сидели молча, даже не пересекаясь взглядами. Каждый занимался своим делом, но в какой-то момент тишина наскучила менестрелю, и он начал насвистывать себе под нос какую-то весёлую песенку.

Дум прекратил чистить овощи и несколько мгновений молча смотрел на барда. Заметив его взгляд, трубадур заинтересованно выгнул бровь, отчего его лоб сразу покрылся морщинами.

Лёгким движением руки он как бы предложил асесту наконец нарушить тишину.

- А ведь я так тебя и не поблагодарил за ту ночь, - наконец произнёс инквизитор.

Бард лишь грустно усмехнулся, опустив глаза.

- Однако у тебя была возможность не раз и не два.

- Я просто ждал подходящего момента, - нахмурился Марагвейн.

- И вновь - у тебя была такая возможность? - иронично уточнил Идаволл, вернувшись к овощам.

Думу не нравилось, какой смысл его собеседник вкладывал в эти слова.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Ну даже и не знаю, - протянул менестрель, закончив с последним куском репы. - Возможно, ты собирал информацию… Или пытался.

На мгновение их взоры встретились. В следующий момент менестрель устремил свои глаза к ночному небу.

- Откуда у тебя такая впечатляющая подготовка? Ты превзошёл все мои ожидания. Возможно, если бы не ты, то я, наверное, погиб бы, - наконец задал вопрос инквизитор, который мучал его уже долгое время.

- Или был бы закован в цепи, - положив голову набок, добавил бард.

Чёрные глаза Дума на мгновение сверкнули холодным огнём, отчего музыканту на мгновение сделалось не по себе.

- Я скорее буду биться до последнего вздоха, чем позволю снова заковать себя в цепи, - процедил сквозь зубы асест.

Менестрель бросил на него взгляд, который представлял собой некую смесь заинтересованности и толики уважения.

- Смело и в то же время весьма глупо.

Уголки губ инквизитора тронула слабая улыбка, но спустя мгновение он вновь стал серьёзным:

- Кто ты такой, бард?

Идаволл тихо рассмеялся.

- О-о-о, я слышу требовательные нотки в твоём вопросе, - в голосе менестреля слышалась лёгкая насмешка. - Полагаю, что твои полномочия рыцаря Длани Хорса позволяют допытываться до правды, но не в нынешние времена.

Вытерев руки, бард откинул прядь рыжих волос с лица, после чего спросил:

- Ты хочешь знать, друг я или враг?

Дум молча кивнул.

С самодовольным видом трубадур откинулся назад и почесал свою бородку. Он лукаво смотрел на инквизитора. Лучи света от огня, что мельком падали на его лицо, делали барда похожим на чёрта.

- Предупреждаю, что слова мои - это не угроза, - сделавшись предельно серьёзным, произнёс он. - Скажем так, если бы я захотел, то ты был бы уже мёртв.

Чёрные глаза инквизитора оценивающе смотрели на барда, тот в свою очередь так же смотрел на него.

Спустя мгновение Идаволл приподнялся и по-дружески хлопнул Марагвейна по плечу:

- Что-то мне подсказывает, что с тобой я могу написать величайшее произведение в моей жизни! А теперь прошу меня простить - природа зовёт.

Музыкант покинул лагерь и скрылся в лесной чаще.

Дум задумчиво смотрел ему вслед.

☽ ☾

Примерно в это же время женщины закончили чистить и перебирать раков, которые обречённо ожидали своей участи.

Во время работы Зарина то и дело украдкой поглядывала в сторону Лисы, невольно покусывая губы.

Ей казалось, что спутница вернулась с озера в другой рубашке, и, кажется, она была права. Девушка пыталась понять, принадлежит ли она брату так же, как и предыдущая.

Заметив на себе взгляды травницы, Белая Лиса несколько раз удивлённо моргнула, после чего внимательно осмотрела себя с головы до ног.

- Что-то не так?

- Это рубашка Дума? - тихо поинтересовалась асестка.

- Ась? - колдунья невольно удивлённо вскинула брови, затем, быстро всё обмозговав, ответила:

- Эта? Нет, хотя я и пыталась… Подождите-ка! - прикрикнула эльфийка в конце, наконец поняв, что к чему.

Взгляд Лисы сделался до ужаса лукавым, а на лице появилась широкая улыбка.

- Ты что, ревнуешь его ко мне?

Лицо Зарины залилось краской, и ей лишь оставалось надеяться, чтобы это было не так заметно в свете огня.

- Нет, всё не так, как ты думаешь! - тут же запротестовала травница.

Улыбка, красовавшаяся на бледном лице эльфийки, внезапно сошла на нет, а густые брови сдвинулись к переносице.

Наклонив голову набок, она поинтересовалась:

- Слушай, малышка, а разве ты не замужем?

Заря замерла. Вопрос спутницы заставил её растеряться.

Ведь в этих словах была чистая правда.

Отведя глаза в сторону, она боялась встретиться взглядом с колдуньей. Положив на грудь свою маленькую ладошку, она сжала её в кулак, зажав несколько складок своей рубашки - она терялась, что ей ответить. Однако спасение пришло откуда она и не ожидала.

- У нас всё готово, - раздался позади голос Дума.

Зарина повернула голову в его сторону и, встретившись взглядами, невольно улыбнулась. Он улыбнулся в ответ, и на его щеках проступили ямочки. Все терзавшие её мысли куда-то улетучились.

- У нас тоже, так что можем приступать! - радостно воскликнула девушка.

Лиса, наблюдавшая за этой картиной, поджав губы, задумчиво покачала головой.

☽ ☾

Раковая похлёбка потихоньку начинала закипать. Трое спутников сидели возле костра и переговаривались между собой.

В какой-то момент Дум принёс из своей палатки баклагу и, чуть отхлебнув, передал её Лисе. Эльфийка понюхала содержимое и тут же оживилась - на запах это была просто замечательная медовуха. Отхлебнув, она тут же облизнула губы. Горячительная жидкость сразу заставила её бледную кожу на лице вспыхнуть алым цветом.

Зарина уже было потянулась к бутылке, но Белая Лиса отрицательно замотала головой.

- Нет, ты маленькая ещё!

Услышав слова колдуньи, Марагвейн тут же рассмеялся. Травница возмутилась и, надув свои пухлые губки, попыталась выхватить фляжку у подруги, но та проворно увернулась и, лучезарно улыбнувшись, бросила её асесту:

- Лови!

Баклагу поймал откуда ни возьмись взявшийся из темноты Идаволл. Смерив колдунью строгим взглядом, он провёл мизинцем по краю горлышка, собирая тем самым несколько капель напитка, и слегка посмаковал палец.

- Не гоже издеваться над госпожой, - подмигнув Заре, он передал ей флягу.

- Всё в порядке - это всего лишь шутка, - с благодарностью принимая бутыль, произнесла асестка.

Сделав пару глотков, она раскашлялась и предложила её менестрелю, но тот молча отказался, присаживаясь между Зариной и Лисой. Инквизитор заметил, что менестрель принёс с собой гусли.

- Хочешь что-то сыграть? - чуть погодя, принимая флягу от сестры, поинтересовался он.

- Ну если ты в этот раз не против, то почему бы и нет?

- Хорошо, только давай что-нибудь короткое, - кивнул Дум и сделал парочку глотков чудесного напитка.

Бард фыркнул, как толстый рыжий кот, затем, обескураживающе улыбнувшись девушкам, устроился поудобнее и поинтересовался:

- И что же дамы и господин хотят сегодня услышать? Песнь о том, как древний герой побеждает ужасных чудовищ или может историю о запретной любви?

- Слушай, Идаволл, а ты знаешь что-нибудь про Имакиди? - тыкая палкой в костёр, спросила Лиса.

Асест бросил на неё внимательный взгляд. Её тонкие губы тронула еле заметная улыбка.

- Имакиди? - трубадур задумчиво почесал бороду. По его лицу было явно заметно, что он копается в глубинах своей памяти.

- Я, кажется, слышала одну такую песню, про покорителя морей! - радостно воскликнула травница, отхлёбывая из фляги.

- Хм… а-а-а, точно! Песнь о том герое, что принёс покой морякам? - уточнил рыжеволосый бард.

- Да-да, она! - энергично закивала головой Заря. В её глазах появился какой-то странный блеск.

- Я знаю её, как раз довольно короткая, очень старая и с ней особый ритм. Что же - приступим! - Настроив инструмент, руки барда начали перебирать струны, и ночной лес наполнился приятной мелодией.

Дум отвернулся в сторону и чихнул, за что уловил на себе на пару мгновений строгий взгляд менестреля.

Зарина, сложив ладони вместе, закрыла глаза и начала что-то нашёптывать.

Асест почувствовал, как хаотичное пламя костра переменилось, сделалось более упорядоченным, будто подчинившись чьей-то воле.

Затем, в тот момент, когда прикосновения к струнам барда сделались более резкими, похожими на щипки, мелодия переменилась. С губ Идаволла сорвались слова песни.

Поначалу Дум даже не узнал голос менестреля, потому что он звучал гораздо ниже, чем обычно. От его пения, наполненного большой глубиной и полнотой звучания, кожа Лисы волей-неволей покрылась мурашками.

В те времена, когда влачился древний человек,

Жил брат Хорса – Ильм, о древний Бог,

Владыка вод морских, в пучину облачённый!

Зарина раскрыла свои очи, которые сияли красным, и быстрым движением, поднявшись со своего места, стала танцевать в такт мелодии и делать быстрые плавные движения руками, вслед за которыми от костра в воздух поднялся сноп искр. Инквизитор мог поклясться, что он увидел едва различимые нити, что струились от её пальцев и уходили к костру. Огоньки ярко вспыхнули и превратились в огненный образ, зависший над костром.

Дум заворожённо наблюдал за происходящим. Лиса устроилась поудобнее, подложив себе спальник под голову и потягивая напиток из фляги.

Образ представлял собой могучего старца, восседающего на троне.

Оценив старания девушки, Идаволл почтительно кивнул ей и продолжал:

Средь дна морей и океанов стоял чертог твой, что ныне склеп пустой.

Враги твои в те времена колени пред тобою преклоняли, завидев волненья волн разгневанного бога.

Образ переменился и теперь изображал берег бушующего моря, возле которого, опустившись ниц, скопились множество людей.

И вот призвал тебя спасти людей от разбушевавшихся морей

Влекомый на крыльях ветра, о Имакиди, что в край родной стремился!

Теперь картина представляла собой мужчину, что стоял на палубе корабля среди бушующего моря. Образ этого человека показался Марагвейну до боли знакомым.

Встретившись взглядом с серыми глазами эльфийки, он, кажется, понял, что она думала также.

Воитель сей был громогласен и могуч.

Подняв уста свои на свод небесный, изрёк мольбу он Ильму-водяному.

И клялся он, что не умолкнет глас его, покуда сердце бьётся за народ!

Следующее видение показывало Имакиди на вершине мачты, обращавшегося к небесам.

Мелодия вновь переменилась, став какой-то более торжественной. Пот выступил на лбу барда, и казалось, что он поглощён лишь одной игрой на инструменте.

И вот согласно Ильма, божественной воли

Ему тот знанья даровал, о том, как пучину вод морских он повелевал.

Запечатлел сей мореход божественные руны в знании своём.

И перевёл он их в божественный наказ, что стало силой, покорившей океаны.

В следующий миг образ изображал мужчину, голого по пояс, чьё тело покрывали магические письмена. Инквизитор волей-неволей чуть подался вперёд, попытавшись разобрать их, но в итоге он понял, что это лишь нагромождение несвязанных символов. Образ Имакиди, стоя на земле, простёр руки в сторону бушующих вод, и они тут же покорились ему.

- Ого! - удивлённо воскликнула эльфийка.

Играя одной рукой и подняв указательный палец, менестрель отрицательно покачал головой, давая понять, чтобы его не перебивали.

Теперь музыка сделалась очень воодушевляющей.

О Ильм, наш павший бог, владелец вод морских – сражённый Темновитом!

Ты даровал герою крупицы власти над водою!

Хвала тебе, о тот, что мёртвым спит на дне морском!

Искры слетали с кончиков пальцев Зарины, казалось, что она не танцевала, а была погружена в некое подобие транса. Огненный образ изображал морского владыку, что лежал на постаменте, а рядом возле него преклоняли колени люди, среди которых был и Имакиди.

Хвала тебе, о Имакиди, за то, что принёс покой ты в души моряков!

Теперь отважный моряк стоял, гордо задрав голову, а радостные люди окружали его.

Внезапно картинка ярко вспыхнула и тут же растаяла. Дум и Лиса зааплодировали, а довольная травница рухнула возле брата, положив голову ему на плечо.

«Кажется, она опять быстро захмелела», - подумал про себя Марагвейн.

Идаволл закончил петь и теперь просто играл постепенно затихающую мелодию. Заметив, что травница жмётся к асесту, он скорчил недовольную гримасу, которая спустя мгновение сошла с его лица.

Колдунья заглянула в котелок и, опустив ложку в суп, попробовала его.

- Похлёбка, кстати, кажется готова. И кстати - мои поздравления, Дум! В этот раз её можно есть!

Утерев пот с лица платком, бард отложил инструмент:

- А вот сейчас я бы точно выпил.

Дум встряхнул баклагу и, удостоверившись, что там ещё остался напиток, бросил её менестрелю, который одним глотком осушил её.

- Надеюсь, вам понравилось то, что я придумала? - чуть ли не бегом выпалила Зарина и как-то по-детски заулыбалась, оглядывая товарищей.

- К слову, если говорить о действительности, то об Имакиди известно довольно мало. Он был одним из первых Перстов Хорса и нашёл способ, как выявлять чудовищ, что живут подводой.

- Хм, ты о той шкатулке? - наливая суп и передавая тарелку менестрелю, поинтересовалась Лиса.

Инквизитор молча кивнул.

Ещё какое-то время повосхищавшись дуэтом Зарины и Идаволла, спутники наконец приступили к позднему ужину.

☽ ☾

Костёр уже давным-давно потух, а на лагерь опустилась глубокая ночь. Удостоверившись, что все товарищи спят, Лиса, слегка пошатываясь, выскользнула из лагеря.

Чем дальше она удалялась от стоянки, тем более уверенной становилась её походка. Главное - не пересекать барьера, что установил Дум, иначе потом последуют неудобные вопросы. Что же заставило её внезапно покинуть лагерь?

А дело было в том, что наставница пыталась связаться с ней. Это было довольно редким явлением. Гебура Геспер обычно вызывала свою ученицу в двух случаях: либо отчитать, либо предупредить.

Сейчас остроухая колдунья гадала, какой случай выпал на её долю сейчас.

Подступив практически к самому краю «магической защиты», она ещё раз удостоверилась, что рядом точно никого нет, и достала своё магическое зеркало:

- Да, госпожа Геспер.

- Тот мужчина - инквизитор, всё ещё с тобой?

- Да. - Голос наставницы показался ей встревоженным.

- Значит, ты до сих пор не поняла, с кем ты путешествуешь… - В голосе пожилой магессы сквозили лёгкие нотки недовольства.

Последовала неловкая пауза, затем прозвучал закономерный вопрос:

- Что вы имеете в виду?

Тяжёлый вздох.

- Ты когда-нибудь слышала об инквизиторе по прозвищу Обсидиан?

Белая Лиса от удивления открыла рот на пару мгновений. Она была явно ошарашена. А налетевший порыв холодного осеннего ветра заставил её ко всему прочему покрыться мурашками.

- Это он?

- Слишком многое указывает на данный факт. Нельзя с излишней уверенностью утверждать это, но игнорировать также нельзя. Будь осторожна, моя дорогая, и послушай мой совет. - Голос наставницы сделался по-матерински тёплым. - Не задерживайся с ним надолго - это опасно для нашего дела. Если я не ошибаюсь, то через пару дней ты сможешь отделиться от его отряда и направиться в Кудепсту. Там должен быть наш информатор.

Эльфийка задумалась, погрузившись в свои мысли, затем через пару мгновений спросила:

- Госпожа, сможем ли мы использовать Марагвейна в своих целях?

- Лиса, - голос сделался строгим и холодным, - он слишком опасен. Если верить слухам, то он не меньшая угроза, чем Персты Хорса. Так что сделай, как я тебе посоветовала.

- Да, учитель.

- Доброй ночи, моя дорогая.

- Доброй.

Связь прервалась, и, спрятав магическое устройство связи, колдунья сцепила руки за спиной, присела на пенёк, что торчал из земли неподалёку, и закусила нижнюю губу.

- Так-так-так, похоже, я погорячился, решив угрожать ему, - раздался в темноте напротив неё голос Идаволла.

Эльфийка удивлённо уставилась в ночную тьму перед собой, пытаясь разглядеть менестреля. Она так и не почувствовала его присутствия. И вот наконец ей почудилось какое-то движение в тени одного из деревьев.

Затем, словно растворившись в воздухе, она тут же материализовалась возле Идаволла и, вскинув сияющую руку, направила её ему в лицо. Однако что-то кольнуло женщину в шею, и она замерла.

Бард был спокоен и оценивал Лису взглядом - его кинжал упирался ей в шею.

Подняв указательный палец, он поднёс его к губам и произнёс:

- Ш-ш-ш…

Воздух возле эльфийки сделался до ужаса холодным, и с губ трубадура начал сходить пар, а остроухую стали окружать еле заметные снежинки. Бард тут же убрал нож и, подняв руки вверх, ловким движением спрятал кинжал в рукав.

Подождав пару мгновений, Белая Лиса выдохнула, позволила себе немного расслабиться и отступила на шаг.

- Кто ты на самом деле такой? - раздражённо спросила эльфийка.

- Знаешь, наверное - это я должен задавать этот вопрос! - тихо прошептал бард. Хоть тень и скрывала лицо музыканта, его жуткие глаза отчётливо были видны колдунье.

Лиса лишь сильнее нахмурила брови, а серебряные глаза эльфийки полыхнули белым светом.

- Ладно-ладно, скажем так - в благодарность за предоставленную тобой информацию, я скажу, кем я БЫЛ.

- Не играй со мной. - Казалось, от одного её голоса всё вокруг покрывалось льдом.

- Когда-то я был Ножом Марзанны, - он на мгновение умолк, наслаждаясь мимолётным испугом эльфийки, а затем продолжил, - ну а ныне я лишь простой странствующий музыкант, что хочет сочинить произведение всей своей жизни, которое позволит мне сдать экзамен в коллегии бардов!

Лицо Лисы вновь сделалось серьёзным, и она внимательно изучала наёмного убийцу, что стоял перед ней.

- Не беспокойся, всё это уже давным-давно в прошлом. Вам ничего не угрожает, в особенности твоему милому инквизитору.

Щёки эльфийки тронул лёгкий румянец, но более она не подала виду.

- Просто не лезь в мои дела, а я не буду лезть в твои. Договорились? - с улыбкой спросил музыкант.

- Порой мне кажется, что я тебя не понимаю.

- И мне порой тоже кажется, что я себя не понимаю! - усмехнулся менестрель, затем жестом пригласил её в сторону лагеря.

Лиса скептически усмехнулась на его предложение. Пожав плечами, Идаволл направился в лагерь. Белая Лиса направилась следом.

Глава 9. Общее желание

Белая Лиса сидела на краю крутого, глубокого обрыва и наблюдала потрясающее зрелище – в низовьях долины, что простиралась перед ней, в лучах восходящего солнца, в небеса взмывала и резвилась стая огненно-рыжих жар-птиц.

Дум разбудил её и остальных накануне рассвета.

Облачённый в новое боевое обмундирование, он вызвал среди спутников чувство обеспокоенности, но быстро успокоил товарищей.

Теперь же она, бард, травница и инквизитор наблюдали за раскинувшейся картиной.

Марагвейн молча курил трубку, облокотившись о каменную глыбу; Идаволл сидел на поваленном дереве чуть в стороне и играл на цевнице; Зарина же устроилась возле эльфийки, положив голову ей на плечо. Ещё сонная, девушка всё же не могла оторвать глаз от происходящего.

«Милая девочка, кое кого мне напоминает…», - приятная мысль проскользнула в голове колдуньи и её губы тронула еле заметная улыбка.

В какой-то момент, немного встревожив отряд - взметнув столб пыли, перед ними приземлилась огромная жар-птица и начала с любопытством изучать их своими сверкающими глазами.

- Очи её, словно драгоценные камни! – восторженно выдохнула травница.

Асест и трубадур, одновременно бросили на девушку тёплые взгляды.

- Чем-то напоминает фазана. – задумчиво произнесла Лиса и протянула к птице ладонь.

Птаха опасливо попятилась в сторону, но улетать не спешила.

— Если что, это самец. Они крупнее самок и более яркие - их оперение выделяется металлическим отливом, а более длинные хвосты украшены своеобразными «глазками». – негромко произнёс Дум.

- Вообще-то — это кроющие верхние перья, которые на самом деле, никакого отношения к хвосту не имеют. А ещё, к слову, у самцов голову украшает своеобразная «корона» из пучка перьев. – оторвавшись от игры на музыкальном инструменте, претенциозно заявил менестрель.

Троица удивлённо переглянулась между собой, а в воздухе повис немой вопрос.

- Просто я когда-то имел честь гостить у одного князька, который держал в клетке подобное создание. – пожав плечами уточнил Идаволл, - Правда я не уверен, что птица до сих пор жива, ибо уже тогда выглядела печально.

На лице музыканта проскользнула лёгкая тень печали.

Хмыкнув, Марагвейн извлёк из своего вещь-мешка, который он прихватил с собой, яблоко и кинул фрукт «сказочному» существу.

Жар-птица несколько раз удивлённо моргнув, клюкнула его разок-другой и вскинув голову – расправила крылья с хвостом и издала звук, который напоминал отдалённые раскаты грома. Схватив плод, она взмахнула своими огромными крыльями и подняв ещё больший столб пыли, необычное животное улетело.

- Чёртова жаренная курица! – откашливаясь, возмутился бард.

Его слова вызвали невольную улыбку у остальных.

Идаволл поднялся и принялся отряхиваться от пыли. Лиса внимательно наблюдала за ним: колдунья стала настороженнее относиться к трубадуру. После той ночи, когда он подслушал её разговор с наставницей - полуэльфийка приловчилась следить за ним, когда бывший убийца пытался скрыть своё присутствие.

Белая Лиса усмехнулась про себя: «Ах, как много титулов для одного человека: бард, менестрель, музыкант и убийца!».

Внезапно встрепенувшись, молодая асестка сорвалась с места и подбежала туда, где только что была птица. И вот, спустя мгновение, Зарина торжественно показала всем небольшое перо.

Подойдя к Думу, она радостно протянула тому свою находку.

«И всё-таки порой, она ведёт себя так легкомысленно. Пусть это и так, но на самом деле малышка таковой не является. Похоже, она просто решила вознаградить себя этим путешествием, после многолетней опеки над непутёвым мужем. К тому же, благодаря её счастливой улыбке – многие прощают ей напускную несерьёзность.» - так думала Лиса, с интересом наблюдая за асестами.

Марагвейн молча принял перо и выпустив облачко дыма, поднёс его к солнцу:

- Как же давно я не видел этих созданий…

- Почему? – удивилась Заря.

- Их истребляли, веря в разные россказни о них. Так погибло много чудесных существ – сирины, алконосты…

Будто бы вторя меланхоличному настрою инквизитора, Идаволл заиграл грустную мелодию на своей дудке.

Покопавшись в памяти, колдунья вспомнила жуткую картину из своего детства, как горожане закидывали камнями и забивали палками бедного алконоста, что случайно залетел к ним в городок.

Полуэльфийка поёжилась.

- На солнечном свету, перья этой птицы сияют словно золото, - пояснил Дум, - ночью же, в лучах лунного света, они отливают серебром.

Возвращая девушке перо, он улыбнулся ей.

Раздосадованная Заря приняла перо и несколько мгновений поразмыслив, подбежала к Идаволлу и аккуратно прикрепила свою находку к его шляпе.

Оторвавшись от свирели, менестрель польщённо улыбнулся и с уважением произнёс:

- Спасибо, госпожа.

Как раз в этот момент, Лиса заметила, что под звуки, напоминающие раскаты далёкого грома, жар-птицы покинули своё временное пристанище и удалились в сторону рассветного солнца.

- Пора собираться. – выпустив крайнее облачко дыма, произнёс асест выбивая трубку.

Вернувшись в лагерь, они наскоро позавтракали и принялись собираться в дорогу.

- Слушай, Марагвейн – а почему ты в боевом снаряжении? – между делом, наконец задала вопрос, который мучил их всех уже долгое время, колдунья.

Заря и Идаволл прекратили свои сборы, наблюдая за инквизитором.

- Ночью, в лагерь забрёл чёрт-шатун. – спокойно ответил он.

Все выглядели весьма изумлёнными.

- Я ничего не слышала ночью… - растерянно произнесла травница.

- Впервые слышу о таких. – озадаченно отозвался бард, приторачивая свою поклажу к седлу.

Лиса лишь смущённо пожала плечами.

- Такое бывает, иногда. Когда черти отбиваются от стаи, они «меняются» - их организм перестраивается для выживания в одиночку, и они начинают бродить по округе в поисках себе подобных. Найдя стаю, они могут, как деградировать обратно, так и эволюционировать в бесов. Нам до сих пор не совсем ясно, чем это обусловлено. Если честно, то внешне они как раз и напоминают промежуточное звено между чертями и бесами.

— Значит от барьеров всё же есть толк. – задумчиво почесав подбородок, произнесла эльфийка.

Дум удивлённо выгнул бровь

- Всегда есть.

- Ха, а я думал, что у тебя просто паранойя. – рассмеялся Идаволл, заскакивая в седло. Травница тут же метнула в него холодный взгляд, но менестрель просто сделал вид, что не заметил его.

Марагвейн, как-то странно улыбнулся.

* * *

К полудню, компания подъехала к заезжему дому, что располагался на берегу широкой свирепой реки, истоки которой уходили далеко в горы.

Перед входом, асест захотел подзадержаться на улице, сославшись на то, что решил проследить за тем, как слуги примут их лошадей и мула Зарины.

- Наверное, опять пойдёт ставить свои барьеры. – съязвил менестрель, когда удостоверился в том, что Марагвейн его не услышит.

Однако Белая Лиса сразу поняла в чём дело – она заметила те взгляды, которые прислуга украдкой бросала на Дума с Зариной. Колдунья знала, что в Ресакие асестов не жалуют и если в одном селении на них не обращают внимания, то это не значит, что так будет везде.

Распахнув скрипучую дверь, петли которой уже давным-давно следовало смазать, спутники очутились в просторном помещении постоялого двора.

Несмотря на то, что заведение находилось довольно-таки отдалённо от крупных городов и торговых путей, в нём было весьма людно.

Пробираясь через зал, в сторону ближайшего свободного места, минуя утварь и посетителей, взгляд Лисы задержался на одном из столиков, что располагался чуть поодаль от остальных. За ним устроилась весьма примечательная пара постояльцев: высокий эльф-мужчина с кожей белой, как кость и необычайными малиновыми глазами, а также его спутник – низкорослый и коренастый, рыжеволосый человек с серо-зелёными глазами и неприятным лицом, которое украшала широкая ухмылка. Даже одежда этих двоих, всем своим видом кричала о том, что они явно не из этих мест.

Также особое внимание она обратила на странное кольцо с огромным рубином, что украшало безымянный палец альбиноса.

В какой-то момент их взгляды встретились - бледный незнакомец, как-то виновато улыбнулся ей, и колдунья прочитала в его необычных глазах невыносимую тяжесть бытия.

- Слишком большая концентрация альвов на заведение… - недовольно проворчал менестрель.

Нахмурив брови, Зарина пихнула его в бок, от чего трубадур поморщился.

- Ха-ха! Я также спешу сообщить о высокой концентрации рыжих! – негромко огрызнулась полуэльфийка.

В тот момент, когда спутники наконец пристроились за столом, странная парочка, допила свои напитки и поднявшись, молча покинула заведение. Как раз в этот момент, возле Лисы и компании, появился низенький толстый мужичок в запачканном фартуке и бегло изучив их взглядом, принял заказ. Удаляясь на кухню, он как бы мимоходом, бросил хмурый взгляд в сторону Зари.

И вот, спустя какое-то время, как еда появилась на их столе, на верхнем этаже заведения послышался шум и гам. Некоторые из посетителей переглянулись и поднявшись, молча поспешили покинуть заведение. Однако таверна всё равно оставалась достаточно людной.

- Похоже, что-то назревает… а инквизитора всё нет. – обеспокоенно потягивая вино, промолвил Идаволл.

- Да — это весьма странно. Может сходить за ним? – намереваясь подняться из-за стола, решила Зарина, но бард ласково положил ей руку на плечо давая понять, что травнице не стоит этого делать.

- Он прав, милая. Что с Думом может случиться? - поспешила успокоить её Лиса.

На несколько секунд замешкавшись, асестка всё же уступила товарищам и начала вяло ковырять ложкой пирог.

* * *

Потягивая сладкий сидр, колдунья внимательно наблюдала за бронзововолосым бардом, который немного успокоившись, вальяжно развалился на деревянном стуле и внимательно наблюдал за представлением молодого актёра, который не так давно появился в трактире: расположившись возле камина, парень жонглировал кучей разноцветных шаров.

Заметив на себе её взгляд, Идаволл чуть-чуть приподнял бокал и подмигнул эльфийке. И как раз в этот самый момент её голову посетила одна мысль!

Пододвинувшись к подруге поближе, она кое-что зашептала той на ушко.

- Идаволл! – звонко позвала его травница. В этот момент Лиса заметила, как в алых глазах девушки заплясали огоньки.

Менестрель сразу же сконцентрировал на травнице своё внимание.

- Да госпожа?

- А не могли бы вы рассказать, чем занимались до того, как решили посвятить себя искусству? – с неподдельным интересом, поинтересовалась асестка.

Как раз в этот момент, на верху снова послышался шум и звуки бьющейся посуды. Лысеющий корчмарь что-то злобно прорычал и яростно бросив тряпку, которой он протирал барную стойку, грузно пошёл наверх.

- Хм… - взгляд трубадура встретился с взглядом колдуньи, и он как-то жутко улыбнулся ей.

Внезапно, против воли женщины, всё её тело покрылось мурашками: глядя в холодные «рыбьи» глаза менестреля она видела перед собой настоящего убийцу - одного из Ножей Морзанны. И она знала: если потребуется, этот человек убьёт вновь.

В горле колдуньи появилось странное ощущение – как будто она проглотила кусок льда и всё никак не могла от него избавиться.

Невольно дрогнув, эльфийка первой отвела взгляд. Затем, украдкой посмотрев на Идаволла заметила, что он внимательно изучает Зарину взглядом и ничего не говорит. Правда его убийственно холодный взгляд уступил место взору тёплой печали.

Травница выглядела слегка озадаченной.

- Идаволл?

- Да… сейчас… мне надо собраться с мыслями… - голос его слегка дрогнул. Взяв бокал вина, он хотел было глотнуть из него, но в последний момент передумал.

В один миг из самоуверенного, самодовольного мужчины он сделался очень уставшим человеком, который стал явно выглядеть на свой возраст, если не старше. Сняв шляпу, менестрель положил её возле себя и запустил пятерню в свои длинные кудрявые волосы.

— Это не очень приятные воспоминания, так что я буду краток и постараюсь донести до вас основную суть. – тяжело вздохнув, он устремил взгляд на юного певца, который закончил жонглировать шариками и теперь показывал разного рода фокусы.

– Когда-то, давным-давно, будучи немногим старше этого молодого человека. Работа моя была связана с особым риском для жизни. Я был… охотником. И целью моей была уникальная в своём роде «добыча».

На мгновение прервавшись Идаволл бросил короткий взгляд на Белую Лису, после чего повернулся к Зарине.

- Казалось сам Велес благоволит мне. Окрылённый удачей, я возгордился – стал считать себя одним из лучших, если не самым лучшим… охотником… А за свою самонадеянность приходится платить и в моём случае цена оказалась высока! – достав из-за пояса фляжку с водой, он откупорил пробку, немного отпил из неё и прополоскал горло.

Женщины внимательно слушали своего собеседника.

- Я переоценил себя и свои силы. – закупорив флягу, он вытер рот, - решил перехватить выгодный заказ, который уже был начат другим охотником. - на мгновение нахмурившись, бард провёл большим пальцем по своим медным усам и продолжил – Я обошёл его, а в отместку он решил подстроить несчастный случай из-за которого моя семья и погибла...

- Идаволл, - прервала его Заря, взяв трубадура за руку, - прошу вас хватит. О Создатель, простите - я не знала!

В этот момент некоторые из постояльцев, очень не к месту, начали аплодировать молодому поэту.

- Всё в порядке, моя дорогая. - произнеся эти слова, его взгляд скользнул по Лисе.

Под кратким взором этих каре-зелёных глаз она чувствовала себя нашкодившим ребёнком. Совсем как в те моменты, когда её отчитывала госпожа Геспер.

«Искренен он с нами или просто водит за нос? Хотелось бы мне разобраться во всём этом, но боюсь моё время, в этой компании, на исходе.» - нахмурившись, эльфийка начала рисовать пальцам на столе ничего не значащие символы.

- Так или иначе это дела уже давно минувших дней и, пожалуй, чтобы разогнать нависшую над нами грусть, я мог бы составить компанию этому молодому музыканту. – указал бард большим пальцем за спину, - Как думаешь госпожа? Или может быть лучше мне самому поведать собравшимся легенду откуда у асестов такой необычный цвет глаз?

Травница выглядела слегка озадаченной и смущённой его предложением. Осмотревшись по сторонам, она подалась чуть вперёд к менестрелю и произнесла так, чтобы её слышали лишь собравшиеся за столом:

- Мне кажется, что некоторые из гостей не в восторге от того, что я здесь, а ведь Дум ещё даже не зашёл внутрь…

Заострённые уши колдуньи слегка дрогнули при упоминании имени асеста.

«Хм, а ведь она права. Он уже давно должен был присоединиться к нам… Может с ним и в правду что-то случилось!?» - подумала Белая Лиса и уже хотела было отправиться на его поиски, как с верхнего этажа – о чём-то ожесточённо споря, спустился некий молодой мужчина в сопровождении хозяина заведения.

Этот парень сразу привлекал внимание: крикун был одет в форму, что напоминала собой снаряжение Марагвейна, вот только окраска его была иных цветов.

Многим известно, что среди рыцарей Длани Хорса уже несколько десятков лет существует пять хоругвей, каждая из которых подчиняется своему персту – формальному лидеру подразделения. Всякому из перстов соответствуют свои цвета и вариации их оттенков: Инквизиция – синий и зелёный; Стражи – чёрный и красный; Опистенарии, которых в простонародье из-за замысловатого названия, прозвали Чёрными – один лишь чёрный цвет; Ульторам – фиолетовый и чёрный; а вот про Охотников, сказать, что-то конкретное было сложно, ибо даже Лиса за всю свою жизнь не видела ни одного представителя этого «мистического» подразделения. Кто знает, может его со временем и упразднили совсем? Такое бывало и раньше, говорят в самый свой расцвет Длань Хорса насчитывала десять перстов, но шли года, появлялись новые хоругви и уходили старые, попутно уступая место всё менее замысловатым названиям. Среди народа поговаривают, что неизменными остались лишь - Опистенарии, Ульторы и Инквизиция. Вот правда в случае последних – нынешний вид их деятельности, в корне отличается от того, чем они занимались с момента своего основания.

Так или иначе этот молодой крепкий парень с блондинистыми кудряшками и маленькими тёмными глазками, носил фиолетовый с чёрным, а это, как ранее предрёк Идаволл – сулило проблемы.

Возможное развитие событий, которое колдунья прокрутила у себя в голове, вызывало одну лишь тревогу. Белая Лиса, на всякий случай, набросила капюшон от накидки себе на голову. Как раз в этот момент дверь в трактир со скрипом открылась.

Отмахнувшись от хозяина заведения, курносый ультор стал агрессивно озираться по сторонам: казалось, что каждый посетитель, что встречался с ним взглядом, избегал его. Наконец, остановившись на их компании, юноша заинтересованно изогнул бровь и спустя пару мгновений, вальяжной походкой направился к ним.

Остановившись возле их стола с самодовольной улыбкой, ультор молча изучал их взглядом.

- Мне кажется или проблема, прямо-таки стоит у нас на пороге. – спокойно выдержав взор рыцаря, прошептал Идаволл, незаметно положив руку на рукоять скрытого кинжала.

Ладонь Лисы аккуратно легла поверх его ладони. Встретившись с бывшим убийцей взглядом, колдунья отрицательно мотнула головой.

- Так-так-так! Что это тут у нас? – голос кудрявого прямо-таки дрожал от возбуждения, - Две колдуньи, да и в таком месте!

Затем, не сбавляя запала, кинув взгляд на менестреля, спросил:

- Твои шлюшки?

Внезапно Заря ударила своим кулачком по столешнице и вскочила с места свирепо взирая на рыцаря. Казалось, что в её красных глазах свернули языки пламени: свечи на столах полыхнули чуть ярче чем следовало и похоже молодой ультор заметил это.

Выпятив грудь и разведя руки в стороны, он чуть навис над травницей:

- Да-а-амочка, боюсь мне придётся… - парень неожиданно ухнул: внезапно появившийся Марагвейн заломил ему руку и приложил рожей об стол так, что посуда подпрыгнула, а содержимое некоторых чашек расплескалось.

Ультор дёрнулся и попытался вырваться, на что инквизитор, нахмурив брови, лишь усилил захват. Быстро поняв, что смысла в этом немного – кудрявоголовый блондин начал, брызгая слюной, выкрикивать проклятия в сторону Дума. Чем привлёк внимание практически всех посетителей гостиницы.

- Всё в порядке? – не обращая внимания на юнца, спросил Марагвейн.

- Тебя, где черти носили? – опередив девушек, озлобленно прошипел Идаволл.

Холодно взглянув на барда, инквизитор проигнорировал его вопрос.

Лиса коротко кивнула, затем Заря, опустившись на место произнесла:

- Да, всё хорошо.

Удовлетворившись ответами, асест наконец выпустил парня из захватала и оттолкнул в сторону. Утерев рожу от крошек, молодой рыцарь хотел было броситься на него, как вдруг замер: внимательно осмотрев Дума с ног до головы. Остервенение во взгляде сошло на нет, а лицо парня из раскрасневшегося, постепенно стало бледным.

Наконец, похоже взяв себя в руки, ультор произнёс:

- Что тебе надо, инквизитор?

- Для тебя я, в первую очередь, капитан. Ты понял – лейтенант? – сурово ответил Марагвейн. В его голосе чувствовалась сталь.

Глаза юнца судорожно забегали из стороны в сторону, а на лбу проступили капельки пота. Складывалась такое чувство, что от мыслительных процессов у него вот-вот пойдёт дым из ушей.

- Мы из разных подразделений! – наконец, осторожно ответил курносый. Вся его самоуверенность в миг куда-то улетучилась.

— Это не отменяет того факта, что я старше по званию. – скрестив руки на груди, произнёс Дум.

- Виноват… - по голосу ультора было явственно слышно, насколько тот раздосадован стечением обстоятельств.

В какой-то момент, Белая Лиса отчётливо почувствовала еле ощутимые всполохи магии, со стороны подруги. В это время, по залу, как раз стали раздаваться то тут, то там – тихие смешки, отчего лицо рыцаря-юнца вновь залилось краской.

- Итак, - продолжил Марагвейн, - что ты здесь делаешь один? Где твой отряд? - в голосе асеста отчётливо слышались нотки строгости.

- Мне приказали ждать их возвращения! - парень выглядел, как несносный мальчишка, которого отчитывали родители.

- И вместо того, что сидеть и тихо ждать, ты решил найти приключений на свою задницу?

- Э-э-э, уважаемые...! – привлекая внимание инквизитора, вклинился в беседу подошедший корчмарь. Однако только поймав на себе холодный взгляд асеста, он тут же сбавил гонор.

Откашлявшись, хозяин гостиницы тыкнул толстым пальцем в ультора:

- Чтобы к утру тебя – истеричка, в моём заведении не было!

В зале уже начали во всю хохотать.

- Похоже, он уже порядком поднадоел всем и каждому в этом заведении! – тихим голосом произнесла колдунья, с интересом наблюдая за происходящим.

Идаволл иронично улыбнулся, а Зарина тихо хихикнула, продолжая какие-то еле заметные махинации с потоками магической энергии. Спустя пару мгновений, Белой Лисе показалось, что она уловила едва заметный запах гари.

Марагвейн склонил голову на бок и менторским тоном, спросил юного рыцаря:

- Ты понял этого господина?

- Да, капитан… разрешите идти? – курчавоволосый блондин стоял, заливаясь потом.

- Твоё имя, лейтенант? – скрестив руки на груди, спросил асест.

Судорожно сглотнув, ультор нехотя ответил:

- Эрдни Лейн.

- Я тебя запомнил, а теперь можешь идти. – удовлетворённо кивнув, произнёс асест.

Молодой офицер, сразу крутанувшись на месте, сорвался в сторону выхода. Проходя мимо одного из столов, сидевший за ним посетитель - слишком сильно откинулся на стуле, нарочито заслоняя ультору дорогу.

Это был загорелый мужчина в возрасте, его макушку уже начала проедать плешь. Зато на лице красовалась улыбка, в которой явно не хватало парочки зубов. Тем не менее ухмылка быстро сошла с его морды, как только курносый рыцарь с остервенением пнул стул, чуть не опрокинув его.

Двинувшись дальше к выходу, юнец напоследок замер у двери и кинув взгляд «обиженного ребёнка» на инквизитора, покинул заведение.

- Ну наконец-то, хоть кто-то поставил его на место! – хлопая в ладоши, сказал хозяин таверны. В считанные мгновения он заскочил к себе за прилавок и быстро покопавшись – достал огромный запечатанный кувшин и четыре кружки, приказав служанке поставить их на стол Лисе и товарищам.

- Но мы этого не заказывали! – как будто, только опомнившись, удивилась Зарина.

Лиса решила аккуратно «прощупать» подругу и тут же поняла, что та уже отпустила потоки стихий, от того травница и показалась слегка рассеянной.

Толстый корчмарь внимательно изучил девушку взглядом, затем осмотрел Марагвейна, который пододвинув стул, присоединился к компании.

Казалось, что он готов был, что-то сказать, но в этот самый момент на улице раздался крик. Часть зевак тут же бросилась кто на улицу, кто к окнам. К счастью, чтобы выяснить, что случилось - ждать долго не пришлось:

- Да у него плащ горит! – заорал один из посетителей.

Зал дружно рассмеялся.

Трактирщик посмотрел в сторону гогочущей толпы, которая возвращался к своим делам. Затем вновь осмотрел их компанию и засмеявшись, потряс асестке своим толстым пальцем:

- За счёт заведения! – подмигнув травнице, он отправился в сторону кухни.

Марагвейн наклонился к Зарине и улыбнувшись, пожалуй, слишком красиво, как подметила про себя Лиса, спросил у девушки:

- Твоих рук дело?

Лицо Зари украсила, лукавая усмешка, на что Дум добродушно потрепал её чёрные волосы.

- Не самое разумное решение, - начал Идаволл придвигая к себе запечатанный кувшин, - а поощрять её за это весьма глупо! – сверкнув своими каре-зелёными глазами, закончил он.

Затем откупорив сосуд, трубадур понюхал содержимое и приятно улыбнулся:

- Хотя напиток того стоил. – ещё раз внимательно осмотрев кувшин, он резюмировал:

- Хм, не могу прочесть название: похоже на эльфийский!

- А ты не читай, а наливай. – предложил ему Марагвейн.

Поморщившись, став похожим на курагу, менестрель всё же начал разливать напиток. В это время, молодой артист начал играть какую-то бодрую замысловатую мелодию на флейте, чем вызвал всеобщее одобрение постояльцев.

Подмигнув Лисе, Дум аккуратно стянул с неё капюшон и поправил растрепавшиеся непослушные волосы. Колдунья ответила ему тёплой улыбкой.

- Фальшивит! - поставив полупустой кувшин, закатив глаза резюмировал Идаволл.

- Что? - по началу не поняв, удивлённо переспросил асест.

- Парнишка-музыкант, фальшивит на флейте!

Инквизитор иронично выгнул бровь и кажется ему было, что ответить менестрелю.

Отстранившись от их беседы, эльфийка вернулась к своим мыслям о произошедшем. Она поняла, что так или иначе была всё же согласна с рассуждением трубадура. Особенно в том, что касалось Зари - «Она слишком импульсивная. Рано или поздно это может выйти боком ей или нам всем».

Она подняла взгляд на подругу - Зарина мечтательно смотрела в сторону Дума, но заметив, что Лиса сконцентрировала на ней внимание, лучезарно улыбнулась ей. И как-то все размышления колдуньи сами собой сошли на нет, и она ответила асестке тем же.

Как раз в этот момент одна из служанок, принесли новую порцию блюд и товарищи, продолжили трапезу.

* * *

Ей не спалось. Белая Лиса не любила бессонные ночи. А любил ли их кто-то вообще? Предаваться мыслям о прошлом, о возможном будущем, о череде правильных и неправильных решений. О создании для себя ложных образов того, что могло бы быть, с целью утешения своего собственного Я.

Нет, такое было не для неё. Колдунья считала, что только некие возвышенные личности, на подобии музыкантов, художников и поэтов занимались подобной чепухой. Приправляя всё размышлениями о чём-то высоком и философскими высказываниями. Делая всё это, они лишали себя ласковых объятий богини Дриматы.

Ну кроме Идаволла, он уж точно подобной ерундой не занимался.

Колдунья открыла глаза. Её кошачьи зрачки быстро адаптировались к отсутствию света – увеличившись, став практически круглыми. Она тут же разглядела потолочные балки, среди которых паук решил устроить себе логово.

Тяжело вздохнув, полуэльфийка откинула льняное одеяла и перевернув пучок связанных тряпок, что заменял ей подушку, несколько раз ударила по нему, после чего улеглась.

Нет, дело было не в том, что солома в матрасе впивалась в спину и не в самой кровати. Её спутники, вот в чём было дело. Она думала о них. Мысли, чёртов поток мыслей мешал ей спать. Ну почему именно сейчас, когда она наконец решила для себя, что в скором времени покинет их?

Больше всего её беспокоил человек в чьих намерениях она была не уверена до конца.

После той ночи, когда инквизитор накормил их супом, бард так и не выдал своих истинных мотивов. Одно было ясно точно - что-то в их отношениях с Марагвейном изменилось, но по крайней мере внешне Дум не переменил своей позиции к Идаволлу.

Даже сегодняшняя история, если и была правдой, хоть в малой степени - была настоящим откровением. А ведь за всё время путешествия он не шибко распространялся о себе, да и как правило отвечал в своей изворотливой манере. Хотя даже его рассказ о себе, не убедил Лису в чистоте его намерений. Да и с чего ему раскрываться им?

Был ли он опасен? Скорее да, чем нет. Могла ли использовать его Лиса в своих целях? В перспективе. Может сыграть на руку его странная привязанность к молодой асестке. Эта заинтересованность вызывала слишком много вопросов. Было ли это чисто физическое влечение или нечто большее? Радует одно, что пока рядом Дум, Идаволл держит себя в узде, но что же будет, если он останется наедине с асесткой? Одному Создателю это известно.

Сев в кровати, эльфийка какое-то время смотрела вперёд перед собой, изучая скудное убранство комнатушки. Затем, спустив ноги на пол, подошла к тазику с водой и решила слегка освежиться, всё равно сон не шёл.

«К слову, о травнице - в тихом омуте, как говорится»!

Зэрин – так правильно звучало имя молодой алоглазой колдуньи на языке асестов. На первый взгляд - скучная серая мышка, слишком правильная, но вот внутри! Упаси Создатель того, кто решит сунуть свой нос в это сердце. В её духе был скрыт поистине огромный потенциал, может даже сравнимый с потенциалом самой Лисы.

Травница была практически полной противоположностью колдуньи, но в то же время полуэльфийка испытывала к ней тёплые чувства, отчасти, потому что та напоминала её младшего брата, которого она очень любила. Их разлучили ещё во времена юности колдуньи.

На мгновение, Белой Лисе показалось, что она сейчас заплачет. Взяв волю в кулак, она прогнала воспоминания о прошлом прочь.

Вернувшись к мыслям о Зарине, женщина поняла, что несмотря на свою внутреннюю силу, девушка до сих пор воспринимает это путешествие, как что-то сказочное, романтичное. Заря часто, как бы невзначай посматривала на Дума. И несмотря на то, что называла его «братом», за этим словом скрывались гораздо более сильные чувства.

Хотя, насколько колдунья знала, не совсем корректно воспринимать их обращение друг к другу в том смысле, к которому люди привыкли. Ведь в ресакском — это был наиболее близкий по смыслу перевод этих слов.

«Ничего. Когда я уйду, Зарина проявит себя».

На мгновение, от этих мыслей ей сделалось как-то неприятно. Альв опёрлась на края тазика и стала внимательно рассматривать своё отражение в воде: на неё смотрела женщина, чей возраст сложно было определить. Она выглядела сверстницей травницы хоть и была чуть ли не в двое старше её. Мокрые кончики волос пепельного цвета свисали вдоль её продолговатого лица. С них, то и дело, в тазик падали редкие капли воды. На лице отчётливо выделялись небольшие близко расположенные глаза серого цвета. Покрутив головой из стороны в сторону, она внимательно изучила то, во что превратились её некогда длинные густые волосы - они сменились пышными волосами средней длины с округлой формой, с выразительным объёмом за счёт укороченных волос на затылке. Это единственное, что она смогла сделать после того, как работорговцы остригли её.

Взяв лежавшее рядом полотенце, Лиса вытерла лицо, затем руки и пальцы на мгновение коснулись запястий. Полотенце выскользнуло из ладоней и упало на пол.

Она, словно завороженная, начала постепенно заворачивать рукава рубашки, пока её взору не открылись запястья, покрытые шрамами. Вечными шрамами, которые не подавались исцелению. Она получила их в детстве, от кандалов из холодного железа. Подобные отметины украшали её тело, чуть выше лодыжек. Руки сами собой скользнули к шее, под ворот рубахи, нащупав такие же рубцы. Рабство. Воспоминания о прошлом вызвали мурашки по всему телу. Колдунья глубоко вздохнула, убирая руки от горла и поднимая упавшее полотенце.

Дум Марагвейн. Он спас её. Конечно, в этот раз ей мало что угрожало – её побег уже был спланирован. Чернокожий наёмник Фумо, что сопровождал отряд вастаков, должен был помочь ей, но тут вмешался инквизитор. И какое-то больное чувство признательности, заставляло её чувствовать себя в неоплатном долгу перед ним. Белая Лиса заскрежетала зубами: - чувство признательности у неё было развито до больного.

Эльфийка зажмурилась и замотала головой из стороны в сторону, прогоняя прочь навязчивые мысли.

- Ты отдала ему долг, вылечив от яда… - как бы пытаясь уговорить саму себя, шёпотом произнесла она. Затем лицо её сделалось каким-то отстранённым, а взгляд кошачьих глаз сделался пустым.

- Интересно, если бы он узнал кто я такая на самом деле, он бы убил меня на месте?

Ответом ей была лишь тишина.

Прикрыв глаза, женщина грустно улыбнулась и запустила пальцы в свои непослушные волосы и растрепала их.

«Не хочу сейчас думать о нём, надо сходить подышать свежим воздухом». – одевшись, полуэльфийка вышла из комнаты и направилась на «террасу». Её комната находилась на втором этажа трактира, и если выйти и сразу повернуть на лево, то практически сразу можно было оказаться на небольшом балкончике.

Оказавшись на улице, она полной грудью вдохнула приятного прохладного осеннего воздуха и облокотилась о перила и устремила свой взгляд к чистому звёздному небу и луне. Ночную тишину нарушал лишь звук текущей неподалёку реки.

Увидев падающую звезду, колдунья вспоминал детские сказки о том, что, увидев такую звезду, то можно загадать желание. Однако сильный кашель снизу отвлёк её от размышлений о желаемом. Чуть наклонившись через ограждения, она заметила фигуру, в которой узнала Дума, сидевшего на лавке, возле крыльца. Инквизитора озарял свет ночного придорожного фонаря - мужчина держал в руках свою курительную трубку и внимательно изучал её взглядом.

«Только перестаю о нём думать, как вижу его в живую» …

Белая Лиса принялась изучать его взглядом: очень высокий, широкоплечий и самую малость сутулый, черноглазый смуглый брюнет, чьи волосы, слишком рано тронула седина. В целом его сутулость была не очень заметна, но стоило ему расправить плечи, как он разительно преображался на глазах.

Внешне он выглядел, как обычный, среднестатистический асест. Правда говор его, как и у травницы был без акцента - явный признак того, что они уже долгое время живут вдали от родины. Хотя, порой, она слышала, как они с "сестрой" переговариваются на своём причудливом языке.

Инквизитор сильно раскашлялся и нехотя спрятал трубку. В жёлтом отсвете фонаря он показался даже более уставшим и каким-то бледным. Внезапно, подняв голову он осмотрелся по сторонам, как будто почувствовал, что за ним наблюдают.

Встретившись взглядами, он подмигнул ей и улыбнулся. От чего Лисе сделалось как-то тепло внутри, совсем как от выпитого перед сном сидра.

Опустив глаза, женщина начала чертить бессмысленные символы на поручнях ограждений. Что-то в нём притягивало колдунью. Не только её одну – многие непроизвольно тянулись к нему. Она чувствовала в этом человеке скрытые лидерские качества, которым он сам противился.

«Он лидер по неволе». - так подумала про себя эльфийка.

Наблюдая за ним, кончики её ушек стали еле заметно подрагивать. Из-за чего она поспешно прикрыла их руками, а на бледных щеках появился слишком заметный румянец. Будь она чистокровным альвом, ей пришлось бы гораздо труднее скрывать свои эмоции.

И вдруг на сердце, отчего-то стало как-то грустно. Ей не хотелось покидать эту разношёрстную компанию. В особенности оставлять его - такого простого, добродушного, прямолинейного человека.

Она захотела спуститься к Думу, как вдруг откуда-то издалека стал отчётливо слышен шум приближающихся всадников.

И вот спустя несколько мгновений вдалеке показались небольшие огоньки факелов, которые стремительно увеличивались, пока наконец на озаряемую часть дороги не выехал отряд и четырёх человек. Они замедлили ход лошадей и подъехали к таверне. Один из них торжественно вскрикнул, указывая в сторону инквизитора:

— Вот он!

Лиса сражу же разглядела их форму и узнала цвета, от которых у неё невольно пробежали мурашки по коже: «Ульторы! Неужели неприятности из-за того, что случилось днём»?

Колдунья тут же напряглась, наблюдая за происходящим. Среди рыцарей Длани Хорса, она узнала Эрдни Лейна, что угрожал им днём. На его коротком плаще красовалось большая прожжённая прореха. Костяшки её пальцев побелили от того, насколько сильно она стиснула поручни ограждений. Колдунья в любой момент готова была броситься на помощь Марагвейну.

Первым спешился молодой офицер, который стремительно ринулся в сторону инквизитора с самодовольным видом:

- Конец тебе, асетская морда.

- Лейтенант, отставить! – скомандовал ему один из ульторов, на чьей форме эльфийка сразу же определила капитанские нашивки. Однако лейтенант Лейн, окрылённый численным перевесом, не сбавлял обороты.

- Вначале ты, - он указал пальцем на поднимающегося с лавки Марагвейна, - а потом и твои подружки, в особенности та мелкая красноглазая…

- Я сказал – ОТСТАВИТЬ! – прорычал старший ультор.

Эрдни Лейн замер на мгновение - одна из его кудряшек, как-то смешно упала ему на лоб, и он озадаченно уставился на своего начальника, но спустя мгновение, прилетевший ему в челюсть удар, повалил парня на землю. Над ним возвышался мрачного вида асест.

К удивлению Лисы, товарищи не кинулись к блондину, с маленькими чёрными глазками, на помощь.

- Я же предупреждал тебя, кретин… - прикрыв лицо ладонью, устало произнёс капитан ульторов. – Отнесите его в конюшню, пусть там отоспится.

Два других рыцаря Длани Хорса рассмеялись и отсалютовав Марагвейну, потащили брыкающегося лейтенанта прочь.

- Сколько мы с тобой не виделись, старина? – с виноватым видом, подходя к асесту и протягивая руку, поинтересовался старший офицер.

- Наверное года полтора, Эрик. – Дум пожал его руку в ответ.

В этот момент, Белая Лиса как раз смогла по лучше разглядеть приблизившегося мужчину: его кожа была точно такой же, как и у неё – снежно-белого цвета, с металлическим отливом, вот правда в его случае, в купе с огромными тёмными синяками под глазами и болезненной худобой, он имел довольно-таки нездоровый вид. Однако это суждение было ошибочно: его голос, взгляд его карих глаз – всё это явно пылало здоровьем и энергией. Ростом он явно уступал асесту, хотя тоже был весьма широк в плечах, но не сутулился как инквизитор.

- Говорили, что ты погиб в подземном королевстве гномов! – снимая дорожную шапку и являя свету фонаря копну пышных, густых всклокоченных волос русого цвета, воскликнул мужчина.

Дум устало улыбнулся:

- Эти слухи весьма преувеличены, как видишь! – присаживаясь обратно, сказал асест.

- К слову о слухах, сдаётся мне что ты уже давным-давно не слышал о том, что происходит в цитадели?

- Посвяти меня, однако прежде объясни, что здесь делает отряд ульторов, хоть и в таком малом количестве? – приглашая жестом сослуживца присесть рядом, спросил инквизитор.

- Скажем так… - усаживаясь, начало было Эрик, но оборвал себя на полу слове, бросив взгляд наверх, в сторону Лисы. Однако асест успокоил его:

- Всё в порядке, она друг.

Ультор иронично изогнул тонкую бровь, затем пожав плечами продолжил:

- В здешних краях начались волнения из-за того, что местные жители противятся, как они выразились - проникновению эсманской культуры в их родную - ресакскую. А нас попросили «понаблюдать» за ситуацией.

- Четверо ульторов ПРОСТО наблюдают, за ситуацией – ну да, ну да! – иронично усмехнулся Марагвейн.

Эрик как-то виновато улыбнулся своими бледными губами и достав трубку набил её табаком и раскурил. Дум же к своей так и не притронулся.

* * *

Всю их непродолжительную беседу, Лиса наблюдала за ними. В целом никакой полезной информации для себя она не почерпнула, так что она просто изучала Марагвейна: его лицо, его мимику, его движения.

Лишь в самом конце, прежде чем уйти, Эрик что-то шепнул Думу на ухо, от чего лицо асеста резко переменилось на удивлённо-встревоженное, но затем вновь приобрело свой спокойный вид. Это заинтересовало колдунью.

Пожелав доброй ночи старому товарищу, капитан ульторов удалился. Когда инквизитор наконец остался один, она потянулась к воздушным потокам, оплела себя ими и аккуратно спланировала вниз, подняв небольшое облачко пыли.

Взглянув на эльфийку, инквизитор усмехнулся:

- А я всё думал, спустишься ты или нет.

Он жестом предложил ей присесть.

Взглянув в начале на него, а потом на лавку, она пожала плечами и присела рядом. Затем спустя мгновение, скинула не зашнурованные сапоги, закинула ноги на лавку и сев к нему спиной, облокотилась об асеста.

- Ты же не против?

- Не против.

Перебирая пальцами, она вновь стала смотреть на звезды. Дум сидел молча.

- Сегодня ты куришь меньше, чем обычно. – подметила она.

- Мне хочется, но что-то подсказывает, что не стоит.

Лиса повернула голову чуть в сторону, чтобы видеть его лицо.

- Знаешь, наблюдая за тобой, я поняла, что мне нравится вид курящих людей. Есть в них, что-то завораживающее. Когда куришь ты, то в этом чувствуется некий… стиль.

- Стиль значит. Хе-хе… - прищурившись, хитро усмехнулся Марагвейн, - Ну, а ты сама? Куришь?

Лиса пренебрежительно фыркнула:

- Нет, мне кажется, что это бессмысленно и в какой-то степени вредно. Правда я не до конца в этом уверена. Хотя, если бы была уверена в обратном, то, наверное, курила бы.

Дум слегка приподнял брови и молча, несколько раз, кивнул, как бы соглашаясь с ней.

- А ведь знаешь, если заказать у резчика трубку нужной формы, то она будет очень даже гармонировать с твоим образом.

- М-м-м, спасибо! – она на мгновение замолчала и слегка прижалась к его плечу, после чего добавила, - От тебя так вкусно пахнет.

- И чем же? Я вроде не использую благовоний, масел или чего-то подобного.

- Да нет же, я про запах твоего тела… он напоминает мне… яблочный пирог!

Асест как-то странно улыбнулся ей, от чего эльфийку бросило в жар на несколько секунд. Она даже почувствовала, как кровь прилила к щекам.

Несколько ударов сердца поразмыслив, Белая Лиса прилегла к нему на колени. Она дотронулась кончиками пальцев до его щеки, покрытой многодневной щетиной.

- У тебя такие нежные руки. – прошептал Дум.

Лиса ничего не ответила, лишь уголки её губ поползли вверх, а глаза лукаво сузились.

Он коснулся своей грубой шершавой ладонью её щеки, провёл пальцами по ярко выраженным скулам полуэльфийки, затем скользнули к короткому узкому носу с широкими ноздрями. После чего, указательным пальцем опустился к её тонким губам, и затем убрал руку.

Несколько мгновений они сидели в тишине. Это были долгие приятные мгновения.

- Мне так спокойно с тобой, не могу понять почему.

- Хм…

Его сильная ладонь, аккуратно гладила её плечо.

- Сдаётся мне, что в последнее время тебя, что-то гложет. – прошептал Марагвейн.

Лису даже, как-то смутила его догадливость.

- Хочешь уйти?

Она молча кивнула.

- Хорошо. Я не буду тебе мешать. Можешь покинуть нас, когда захочешь, только есть одно условие.

- Какое?

Он наклонился к ней и пальцем, аккуратно откинул прядь непослушных волос с её лба:

- К нашей следующей встрече, подстриги чёлку!

Лиса лучезарно улыбнулась ему, он ответил ей тем же.

Озаряемые светом ночного фонаря - он сидел на лавке, а она лежала у него на коленях, и они вдвоём наблюдали за ночным небом. Внезапно, чёрное небо рассекла яркая падающая звезда.

- Загадай желание, Дум.

- Загадал.

Её серебряные глаза встретились с его чёрными. И в голове Лисы, на мгновение промелькнула мысль, что они загадали одно желание на двоих.

Глава 10. Визави

- Идаволл, то, как вы жонглировали этими вашими цветными шарами, было просто виртуозно! - чуть ли не хлопая в ладоши от восторга, радовалась Зарина. Похоже она пребывала сегодня в замечательном расположении духа.

Товарищи уже какое-то время, ехали по дороге, что уходила южнее от постоялого двора, вдоль реки.

- Ничего особенного моя дорогая! - преисполненный чувства благодарности, ответил менестрель, - Есть артисты, которые более виртуозны в этом искусстве. Поговаривают, что есть даже один старый мастер, чьё имя я, к сожалению, подзабыл. Плащ его, если верить слухам, сшит из более чем сотни лоскутов разноцветной ткани!

- Никогда о таком не слышал. - отозвался ехавший чуть в стороне инквизитор.

- Ну-у-у, у нас с тобой разные круги общения. - прищурившись и чуть наклонив голову на бок, подметил менестрель. Сильный порыв осеннего ветра, заставил перо на его шляпе комично трепыхаться.

- Ого! Друзья, смотрите! - внезапно воскликнула Заря, указывая куда-то в сторону: там впереди, где расступались деревья, показался огромный, широкий каменный мост, который своим видом напоминал крепость.

Чем ближе они подъезжали, тем более явной становилась грандиозность постройки. Переправа была явно старой, так как красный кирпич, из которого она была построена, уже заметно выцвел, да и местами потрескался.

Несмотря на свой возраст, строение было создано в эсманском стиле: воплощении изящества, устремлённости в высь и богатым декоративным убранством.

Лиса была несколько озадачена монументальностью сего сооружения, расположенного так далеко на севере. По истине, этот мост представлял собой чью-то воплощённую фантазию: зубчатые парапеты над несколькими арочными пролётами, с размещёнными между каждым из них узкой сводчатой галереей, украшенной каменными колоннами. Ему, самое месть быть где-нибудь в столице!

Переглянувшись с бардом, она поняла, что и тот тоже весьма удивлён.

— Это наследие последнего государя Ресакии - царя Патрикея. - заметив их замешательство, произнёс Марагвейн, - На самом деле ничего удивительного, что вы не встречали подобного, я и сам, наверное, второй раз в жизни вижу схожую постройку.

Лиса, Заря и Идаволл выглядели сильно озадаченными.

- Патрикею, очень нравилась Эсмания, а ещё он любил мосты и дороги. Поэтому во время своего правления чрезвычайно много сил и средств он вложил в строительство трактов и переправ, придерживаясь этого архитектурного стиля. В нынешнее время эсманский всё больше вытесняет коренной ресакский: особенно сильно это заметно в центральных регионах и постепенно стало проявлять себя и в более отдалённых районах страны.

- Откуда у тебя такие познания в архитектуре? – задумчиво прищурившись спросила Зарина, подгоняя своего мула.

- В нашем ордене обучают некоторым особенностям культур разных стран и народов. Для того чтобы не было неловкостей во время миссий в других странах. К тому же, в моём случае, - Дум, держа вожжи одной рукой, приложил свободную ладонь к груди, - курс был более углубленным.

- В целом, могу добавить, что чем больше путешествуешь, тем легче различать эсманский, осоньерский и другие культуры! – добавила от себя Лиса.

Идаволл согласно закивал головой, мерно покачиваясь в седле.

- К сожалению, сразу после гибели царя Патрикея, большую часть таких мостов разрушили и разобрали. – закончил свою мысль асест.

- Если подумать, то я что-то такое слышал. - насупившись и потирая бородку, сказал Идаволл, - уж точно скажу, что тракты — это, наверное, единственная его заслуга.

- Почему? - удивилась травница.

- Да потому что, моя милая, - опередила музыканта Лиса, - при правлении этого кретина в стране начался упадок, и империя альвов вторглась в эти земли.

Дум чуть повернул голову в сторону колдуньи и слегка удивлённо приподнял бровь.

- Что? - фыркнула эльфийка, - Я не понаслышке знаю эту историю! Ведь я сама последствие этого вторжения.

Асест ухмыльнулся, пригибаясь от слишком низко нависшей ветки. Всё-таки эта дорога была очень узкой для четырёх всадников.

- Так! Мне кажется или у нас назревают проблемы? - неожиданно произнёс трубадур.

Полуэльфийка метнула в его сторону недовольный взгляд, ведь в прошлый раз после подобной фразы у них реально возникли проблемы. Идаволл скорчил ей гримасу, но спустя мгновение стал вполне серьёзным и указал в сторону моста.

«У него на удивление острое зрение, ведь даже Я ещё ничего не вижу»! - всматриваясь в сторону переправы, подумала колдунья.

Асест тоже наклонился слегка вперёд, сидя в седле.

И действительно на мосту был разбит лагерь, по которому сновало некое количество людей. Из-за архитектурной особенности строения было сложно определить точное их число.

Инквизитор недовольно цокнул языком:

- Мой старый товарищ - Эрик, с которым мне давеча довелось свидеться, предупреждал об этом. Надеюсь, проблемы обойдут нас стороной. Так или иначе, меня должны пропустить. И вас, как моих спутников.

* * *

По мере приближения, становилось понятно, что на переправе разместилась настоящая небольшая армия. Похоже солдаты, а это были именно они, так как были одеты в цвета местного князя, уже давно заметили приближение незваных гостей.

Когда спутники наконец оказались у самой арки моста, пара бойцов преградила им путь. Позади них – во внутренней части постройки, за рядом заграждений, разместился настоящий военный лагерь со всеми вытекающими.

Интуиция подсказывала Белой Лисе, что часть стрелков сидит в засаде по округе.

Спешившись, асест передал поводья ворчащему менестрелю и направился к солдатам, однако те сразу скрестили бердыши, давая ему понять, что хода дальше нет.

И не успел он задать хоть один вопрос, как один из стражников упредил инквизитора:

- Кто такие? Куда идёте и зачем?

- Приветствую. Я рыцарь Длани Хорса – инквизитор, Дум Марагвейн. Мои спутники: вольнонаёмная колдунья – Белая Лиса, странствующий менестрель - Идаволл из Борока и Зарина – адептка из деревни Пучай.

Наёмник, что задал вопрос, задумчиво потирал подбородок, а его товарищ, казалось, отчего-то был возмущён словами асеста.

- Шо, опять кто-то из этих!? – наконец негодующе воскликнул второй солдат, скорее обращаясь к сослуживцу, чем к Думу. Его приятель раздражённо закатил глаза, после чего уточнил:

- Ну а едите куда?

- В Аркаим.

По лицам наёмников читалось некоторое подобие озадаченности, затем они начали о чём-то оживлённо перешептываться между собой.

Подошедший поближе менестрель, ведя под уздцы лошадей, с кислой миной осмотрел бойцов:

- В столицу едем, уважаемые! Слыхали о таком месте? Там ещё наместник сидит, да и ко всему прочему глава церкви, ну и в довесок крепость рыцарей Хорса!

Прекратив переговариваться наёмники упёрли в трубадура взоры, в которых читалась явная озадаченность из-за слов музыканта.

Чуть наклонившись к асесту, Идаволл произнёс в пол голоса, но так чтобы и солдаты его услышали:

- Похоже я излил на их головы слишком много информации, смотри сейчас прямо дым из ушей повалит!

Слезая с седла, Зарина тихо хихикнула, а Лиса, последовав её примеру, невольно улыбнулась словам Идаволла. Воины же напротив сделались максимально суровы и серьёзны. В этот момент, из одной из палаток показался невысокий, плотный мужчина и начал с интересом наблюдать за путешественниками. Голова его была налысо выбрита, напоминая собой куриное яйцо, а лицо украшали пышные чёрные усы, которые больше походили на две щётки.

Что-то вновь сказав товарищу на ухо, второй стражник холодно произнёс:

- К сожалению, милостисдари, проезд закрыт, так что вам придётся искать обходные пути. Конечно, ежели не хотите согласиться на одно условие!

Инквизитор нахмурил свои широкие брови, от чего морщины между ними стали более заметны:

- Согласно приказа Длани Хорса и постановлению Церкви...

- Согласно постановлению Церкви, единственный способ проехать через этот мост - выйти на бой с князем Елизаром и одержать над ним верх! - произнёс высокий худой мужчина с длинной козьей бородкой, который как-раз в этот момент подошёл в сопровождении лысого усача.

Бойцы отдали воинское приветствие прибывшим.

- Командир Эрк! – произнёс один солдат, обращаясь к мужчине с козьей бородкой.

- Князь Елизар! – отозвался второй боец, обращаясь к невысокому, плотному мужчине. Уже в близи стало заметно, что этот человек далеко не молод: всё его лицо покрывало множество морщин, а на усах-щётках тут и сам попадалось множество седых волос, выдавая возраст мужчины.

- Вольно. – по-отечески улыбнувшись, скомандовал сюзерен.

- Господин — это ещё один из этих, из рыцарей… - начал было наёмник, но Елизар похлопал его по плечу.

- Я всё слышал, успокойтесь.

Инквизитор явно был настроен скептически.

- Что-то мне не верится во всё это. – голос его сквозил недоверием.

Командир солдат взглянул на своего князя и получив утвердительный кивок, покопался в висевшей на боку сумке и спустя пару мгновений извлёк свиток. Встав перед путниками, быстрым движением достал из-за пазухи линзу, закреплённую на длинной ручке, и зачитал свиток:

- Любой, кто ступит на край покрытия сего моста с намерением пересечь его, обязан выйти на бой или выставить своего законного представителя супротив князя Елизара, именуемым в народе, не иначе, как Рыцарь моста. Условие прохода – победа в поединке. - голос мужчины был скрипучим, словно не смазанное колесо от телеги, - Проигравшему, а также любому, кто откажется от дуэли, будет отказано в праве прохода. А в случае совершения им или ими физического воздействия для пересечения моста, разрешено применить ответные меры вплоть до умерщвления нарушителей. Подписано перстом опистенариев – Вордтом из Шамора, представителем церкви Ирициского княжества – матерью Джулией и резюмировано князем Ирициского княжества - Елизаром Деркачем!

Идаволл аж присвистнул от удивления:

- Никогда не видывал подобного... Это может быть подделкой? - тихо шепнул он Марагвейну.

Взяв свиток у мужчины, Дум бегло пробежался по нему, чуть задержавшись на подписях:

- К моему сожалению нет, я узнаю подпись Вордта.

Всплеснув руками, менестрель отпустил вожжи лошадей и что-то забубнил себе под нос. Отойдя чуть в сторону, он свирепо буравил князя и его подчинённых взглядом. Лиса перехватила поводья и уведя всех четырёх животных в сторону, привязала их к коновязи, что находилась неподалёку от моста.

Тяжело вздохнув, Дум вернул Эрку свиток.

- Некоторое время назад, здесь проходил отряд ульторов. К сожалению, они отказались от боя с моим господином. - принимая свиток, произнёс командир солдат.

- К сожалению? – слегка удивившись, переспросил Марагвейн.

Рыцарь моста несколько раз кашлянул в кулак, привлекая к себе внимание асеста:

- Скажем так – я всегда мечтал сразиться с кем-нибудь из Длани Хорса. Так что можешь наносить свои письмена, посмотрим кто кого. – самодовольно улыбнувшись, предложил Елизар.

- Уж поверь, князь. С письменами, ты для меня точно не соперник.

Дворянин нахмурил кустистые короткие брови.

Один из стражников ударил втоком бердыша о каменное покрытие моста, выражая тем самым своё недовольство словами Дума:

- Ах ты… подлец!.. – начал было солдат, но его напарник отвесил товарищу оплеуху. На что командир Эрк одобрительно кивнул:

- К моему сожалению, но инквизитор прав. Мой господин, хоть вам так и не довелось увидеть людей его профессии в бою, уж поверьте, они не зря едят свой хлеб.

Елизар выглядел весьма разочарованным этой информацией.

- Слушай Марагвейн, ведь ещё не поздно согласиться на такие условия? Дел-то на пару минут, вышел, победил и прошёл. – схватив инквизитора за запястье, предложил подошедший Идаволл. Взгляд Дума опустился к руке менестреля, затем поднялся на уровень его глаз. Раздражённо выдохнув, трубадур закатил глаза и отпустив его, драматично всплеснул руками. Однако, когда Зарина нежно погладила его по плечу, тут же успокоился.

Ласково похлопав друга, она на несколько мгновений нахмурила длинные изящные брови и произнесла:

- Я, конечно, не хочу преуменьшать ваши боевые искусства княже, но мне кажется, что это будет не честный бой.

Рыцарь моста хмыкнул, затем переглянувшись с подчинёнными кивнул.

- Инквизитор, глядя на твоей лицо, что-то внутри меня подсказывает, что передо мной честный человек и компанию ты подобрал себе под стать. – на мгновение он перевёл свой взгляд на менестреля, на что тот слегка дурашливо, но тем не менее учтиво поклонился дворянину, - Считайте, что проверку вы прошли.

- Однако права прохода мы так и не заслужили? – решила уточнить Лиса, которая уже порядком нервничала, насчитав около дюжины стрелков на этом береге реки.

Князь вновь кивнул, слегка прикрыв глаза.

- Господин Елизар даже своего троюродного брата не пропустил! – торжественно произнёс Эрк, поглаживая свою длинную бородку.

Спутники невольно обменялись взглядами.

Рыцарь моста грустно хохотнул:

- Не стоит смотреть на меня, как на сумасшедшего! Я уже довольно стар и многие не принимают меня в серьёз. Поэтому я решился повторить свой давнишний подвиг.

Думу вся эта ситуация начала надоедать. Нет, она не была критической, скорее она была абсурдной, да и эта подпись на документе хоть и выглядела настоящей, наводила на не самые приятные мысли. Выдохнув, Дум подошёл к своему верному жеребцу, который смотрел на него мягким миролюбивым взглядом. Ласково погладив ему шею, а затем и гриву, он наконец извлёк меч из седельных ножен. По-хорошему ему надо было пересечь этот мост и встретиться с Ларсом, своим лучшим другом в городке Истье до которого было чуть меньше дня пути. Хотя, при любом раскладе, они так или иначе увидятся в столице. Хоть разум это и понимал, сердце хотело другого.

Внезапно, асест почувствовал, как на его плечо легла чья-то ладонь. Повернувшись, он увидел подле себя Белую Лису.

- Как твоя рука? - обеспокоенно спросила эльфийка, - Восстановилась полностью?

Бегло пошевелив пальцами, Марагвейн утвердительно кивнул, затем повернувшись к Елизару, спросил:

- Условия?

- Давай так: бой один на один. - сказал, усач, уперев свои массивные кулаки в бёдра, - Я против тебя. Можешь сражаться чем захочешь, но только из оружия ближнего бой. Никакой магии. Без убийств, пока один из нас не сдастся или не сможет продолжить бой.

Инквизитор несколько раз кашлянул, и сплюнул в сторону. Лиса невольно заметила, что его слюна была красноватой. Это обеспокоило колдунью.

- Дум, с тобой всё в порядке?

- Всё нормально. Я справлюсь. - он аккуратно отстранился от неё и кивнув Елизару, несколько раз взмахнул перед собой мечом. Затем не поворачиваясь к колдунье, негромко произнёс:

- Если я проиграю, то это как-раз твой шанс уйти. Я помогу.

Его слова поразила её. Ведь ей любым способом нужно было попасть на тот берег.

Несколько мгновений она тихо стояла, пока наконец не ответила:

- Спасибо тебе…

Он лишь молча кивнул и повернувшись к Лисе, подошёл к ней в плотную. Женщина немного смутилась от неожиданности его поступка. Аккуратно вложив ей в руки меч, он сделал вид, будто бы о чём-то шепчется с ней. В это время подоспевшие солдаты Елизара принесли доспехи и снаряжали князя.

Рука Марагвейна незаметно скользнула в поясную сумку. Достав кисточку с маленькой баночкой, он откупорил её и окунув кисть нанёс несколько быстрых мазков на шею.

Его губы еле заметно зашевелились, произнося какие-то безмолвные слова и блеснув золотом, от символа поднялась тонюсенькая струйка дыма. Забрав у Лисы меч, он повернулся в сторону Рыцаря моста.

Белая Лиса, всё ещё немного растерянная от близости с Думом, которая навевала воспоминания о прошедшей ночи, вдруг почувствовала на себе чей-то тяжёлый взгляд. Повернув голову, она заметила, как милое личико травницы исказила гримаса недовольства.

«О Создатель! В этом человеке от любви до ненависти – один шаг»!

В это время князь радостно, с силой хлопнул в ладоши и натянув перчатки, которые ему вручил солдат, послал одного из ближайших бойцов в лагерь. Тот исчез среди палаток, но спустя пару мгновений вновь появился, неся в руках пару боевых посохов.

Подбежав к своему сюзерену, слегка поклонившись, тот протянул князю оружие. Несколько мгновений поразмыслив, Рыцарь моста выбрал один из боевых шестов и перекинув из руки в руку и взял на манер копья.

- Зараза! – процедил сквозь зубы асест, - Лучше бы я с алебардистом сразился!

Заря, опомнившись от своих чувств, как-то испуганно выдохнула и прикрыв рот ладонью, неуверенно произнесла:

- Я, кажется, кое-что вспомнила.

Идаволл и Лиса внимательно уставились на подругу.

- Пару лет назад, странствующие купцы рассказывали, что некий князь во время эльфийской войны вместе со своим отрядом удержал мост против целой армии. А сам он, лично выступал против сотни врагов!

- Ох черти, дранные... - лишь выдавил из себя бард, стянув шляпу и запуская пятерню в волосы.

- Всё верно, уважаемая сударыня. – отозвался командир Эрк, - А теперь наш господин хочет повторить свой подвиг и посвятить его госпоже Джулии, что заведует главным храмом в нашем княжестве!

Поглаживая свою козью бородку, он выглядел весьма уверенным в победе своего сюзерена.

***

- Слушай Марагвейн, возможно, я был не прав. Тебе не кажется, что это пустая трата времени? Давай пойдём в обход? Ну потратим мы на несколько дней больше, делов-то? - предложил менестрель.

- Не согласен. - Дум отрицательно мотнул головой. - Когда мы были в Велетьме, я отправил весточку одному своему старому другу, и мы условились встретиться в Истье. Отсюда, через мост, до городка практически рукой подать.

Асест указывал рукой за мост, куда уходила одна из развилок дороги.

- И мне очень не хотелось бы ещё, откладывать это встречу.

- Хм, ну только если так, иначе я не вижу особого смысла во всём этом.

- Ты не веришь в Дума? - строго спросила его травница.

- Не то, чтобы не верю, госпожа. Все мы видели на что он способен, но вот этот человек - Идаволл незаметно кивнул в сторону князя, - выстоял против сотни врагов.

- Хм, возможно, ты прав, но если я правильно помню ту историю, то мост был достаточно узким. - заметила молодая асестка.

Менестрель нахмурился, а затем его брови резко скаканули вверх. Усмехнувшись, он хлопнул асеста по плечу:

- Удачи, инквизитор!

- Удача — это миф. - Марагвейн, не спеша двинулся в сторону Рыцаря моста, внимательно осматриваясь по сторонам.

"Кажется, он тоже выискивает стрелков". - подумала Лиса, - "Лучники Елизара должны были быть по обе стороны реки".

Так как ступать под арку моста было нельзя, дворянин предложил сойтись в битве на площадке подхода к мосту - она была достаточно просторной и ровной. В принципе, других вариантов и не было.

Часть солдат вышла из лагеря, чтобы понаблюдать за боем своего господина. Лишь малая доля людей была облачена в полное боевое снаряжение, большинство представляло из себя разношёрстую компанию, одетую кто во что горазд.

И вот, дуэлянты закружили друг вокруг друга. Ветер трепал пологи короткого плаща инквизитора и взъерошивал ему волосы. Эта напасть обошла Рыцаря моста стороной, хотя его лысина и бликовала на солнце.

Бойцы Елизара с интересом потирали ладони и о чём-то оживлённо перешёптывались. Между ними сновал Эрк со своей козьей бородкой и, кажется, принимал ставки.

Заметив это, Лиса поморщилась от отвращения.

Заметив выражение её лица, пожав плечами менестрель произнёс:

- Все мы люди. – сказал он, как бы защищая наёмников.

Рыцарь моста держал посох на манер копья. Сделав шаг вперёд, он нанёс пробный удар концом шеста - целясь в лицо асеста. Быстро присев, Дум - на полусогнутых отскочил назад, сохраняя дистанцию и как раз вовремя - следующая атака была нацелена ему в грудь. Хоть он и находись на чуть более-менее безопасном расстоянии, инквизитор инстинктивно, отклонился назад.

- А разве нет какого-нибудь дуэльного кодекса? - внезапно спросила Заря, теребя край своей дорожной накидки.

- Нет госпожа, само понятие дуэли входит в противоречие с существующими правами. Хотя, - менестрель задумчиво потёр кончики своих медных усов, - с другой стороны, оно неразрывно связано с понятием чести и уже то, что мечнику приходится сражаться с копейщиком, само по себе бесчестно.

- Мы живём в суровые времена, где нет места чести и справедливости. - от сказанных Лисой слов прямо-таки веяло холодом.

- Однако наш друг пытается их привнести. - усмехнулся Идаволл указывая рукой в сторону асеста.

В это время князь совершил очередной выпад шестом, но Дум сильным ударом отбил посох усача ближе к земле. Тем ни менее, отведя древко чуть назад, дворянин повторил удар в грудь противника, но инквизитор вновь отбил атаку, а в следующее мгновение отпрыгнул на полтора шага назад.

Техника Елизара не представляли из себя ничего замысловатого: он просто двигал шестом, словно копьём - вперёд и назад.

- И всё-таки я не совсем понимаю, отчего Дум так расстроился из-за того, что князь владеет "копьём"? - тихо спросила травница.

- Копейщик — это худший враг для мечника, хотя будь у Марагвейна щит, то шансов на победу прибавилось бы.

- Но он пока отлично держится.

- Отлично? Он просто защищается!

Рыцарь моста перехватил шест и крутанул им перед собой. Скорее всего это было, что-то вроде отвлекающего манёвра, так как за этим вновь последовал "укол" посохом, который вновь был отбит в сторону земли. Затем произошёл очередной отскок асеста, потому что Рыцарь моста вновь попытался пырнуть того в живот.

Движения Елизара начинала повторяться, хотя что ему ещё требовалось? Князь спокойно не давал инквизитору приблизиться на расстояние удара.

- Будь у него двуручный меч — это, возможно, могло бы изменить ситуацию, но вооружённый лишь полуторником, он может лишь надеяться, что его удары дойдут хотя бы до рук "копейщика". - взволновано сказала Лиса. Идаволл молча кивнул на её слова.

Однако, почему она волновалась? Ему ничего не угрожает, как и им. Опустив взгляд, она несколько раз моргнула и вновь посмотрела на Дума.

Инквизитор петлял и парировал атаки своим мечом. Единственным способом для него выиграть - было сблизиться.

И она очень хотела, чтобы он победил. Просто, чтобы он выиграл и убрал наглую спесь с рож этих людишек. Хотя, на самом деле, она просто хотела провести вместе с ним хоть ещё, какое-то время. С её губ, невольно вырвалось облачко пара, которое породило несколько снежинок. Расслабившись, она отпустила потоки магии, которые непроизвольно сплела. Кажется, она только сейчас поняла, что двигало подругой в тот момент с ультором.

Елизар ускорился в своих атаках, было видно, что он привык к быстрым поединкам. Следующий его удар был направлен навершием в лицо инквизитора. Асест слегка полуприсел и отбил посох в сторону, но усач отвёл руку назад и сделал повторный выпад. Резко перехватив рукоять меча, направив остриё вниз, Дум принял защитную стойку. Отбив очередную атаку, он сделал несколько быстрых шагов вперёд, внезапно освободив одну руку и схватив посох за древко. Казалось, что Рыцарь моста сам не был готов к подобному развитию событий и оттого выпучил глаза.

Дуэлянты начали кружиться в странном подобии танца, оба крепко держась за посох. Солдаты князя неистово вопили и толкались, показывая пальцами и перекрикиваясь друг с другом.

Наконец, оказавшись достаточно близко, инквизитор занёс меч для атаки. Такое было бы удачно провернуть с одноручным клинком, но рука его не дрогнула под весом полуторника и он нанёс нисходящий удар, но в последний момент, проревев словно бык, Елизар выкрутил шест и заблокировал удар, попутно пинком отбросив Дума от себя.

Сгруппировавшись, асест тут же оказался на ногах - его волосы мокрые от пота, сильно растрепались и часть из них лезла ему в глаза. Оттерев лоб, он направил меч остриём к земле, а рукоять взял на уровне бёдер, слегка полусогнув ноги. Князь тоже тяжело дышал и, казалось, был весьма удивлён тем на сколько затянулся бой.

Порыв осеннего ветра подхватил охапку листвы и протащив её между противниками, взметнул часть прямо перед ними в воздух.

Противники вновь закружили друг на против друга. Солдаты Елизара начали кричать какие-то бранные оскорбления в адрес асеста, но командир Эрк, начал отвешивать тумаки и подзатыльники забиякам.

- Как думаешь, а ты бы справился? - шепнула колдунья менестрелю.

- Не уверен. - честно ответил бывший убийца, пристально наблюдая за движениями дуэлянтов - единственный достойный соперник для копейщиков — это другой копейщик, особенно если он с щитом.

- Друзья! – внезапно, привлекая внимание товарищей, воскликнула Заря, - Меня уже некоторое время мучает один вопрос! А не кажется ли вам, что перекрытие столь важной для путешественников и торговцев переправы, может привести к печальным последствиям?

Лиса и Идаволл переглянулись.

- Чего? – невольно вырвалось у эльфийки, пока вдруг до неё не начал доходить истинный смысл слов девушки.

Бард аж присвистнул от удивления, и сняв шляпу театрально чуть-чуть поклонился травнице:

- Во истину, госпожа! А ведь действительно, сколько дней длится эта затянувшаяся шутка? Только представьте сколько денег потеряли и потеряют хотя бы торговцы из-за выходки этого старого безумца! А города и деревни?!

Нахмурив брови, Лиса метнула взгляд на кружащуюся, словно в танце, пару дуэлянтов.

- Ты права сестрица – этот человек страдает придурью и теперь развлекается, а в силу его былых заслуг, его не трогают. И пока от него на данный момент вреда не много, то в перспективе…

Внезапно колдунья оборвала себя на полуслове, услышав что-то отдалённо похожее на шипение, позади себя. Повернув голову, она увидела Эрка. Даже Идаволл выглядел слегка удивлённым, тем, как незаметно этот человек подкрался к ним.

- Да как вы смеете! – возмутился командир наёмников. Однако поймав на себе суровый взгляд сюзерена, высокий мужчина с длинной бородкой, как-то нехотя взял себя в руки и вернулся к своим людям.

В это время, сконцентрировавшись на бое, Рыцарь моста сделал несколько выпадов, но безрезультатно - асест держал достаточную дистанцию между ними. Вновь перехватив меч, Дум поднял рукоять на уровень лица, отведя её чуть за голову, а остриё держал направленным в сторону Елизара, но под уклоном к земле. Он слегка выставил ногу вперёд, что со стороны выглядело неким подобием вызова. И это сработало так как князь атаковал именно по ней.

В последний момент, просто подняв выставленную вперёд ногу, инквизитор с прыжка перешёл в стремительные шаги, отбив посох и отведя его конец себе за спину. Сделав круговой взмах клинком, он перешёл в серию быстрых верхних ударов, стремительно сокращая дистанцию.

Подобная тактика застала Рыцаря моста врасплох, и он был вынужден отчаянно защищаться от агрессивного натиска асеста.

Несколько птиц, до этого кружившие в небе, сели на арочные колонны и, как будто с интересом, решили понаблюдать за дуэлью по ближе.

Потеряв равновесие, Елизар повалился на каменное покрытие площадки, но не дав Думу возможности воспользоваться моментом, откатился от него и выпрямился в прыжке, встав в защитную стойку с боевым шестом.

- Почему Марагвейн не атаковал его в этот момент!? Ведь это было наиболее удачное окно для атаки! - чуть ли не вскричал от возмущения менестрель. Даже по нему было видно, что он заметно нервничает.

Присмотревшись к Думу, Лиса с ужасом поняла, что тот чуть ли не задыхается - по лицу инквизитора ручьём струился пот.

Что-то здесь было не так.

Все зрители, как-то разом притихли. Даже до солдат начало доходить, что творится что-то не ладное.

Проводя рукой по усам, князь внимательно изучал асеста взглядом. Выражение озадаченности на его лице сменилось лёгким разочарованием, а затем и сочувствием.

- Хорошо, что я не поставил на него. - попробовал шуткой снять напряжение Идаволл, на что получил удар по плечу от Зарины. Казалось это не мало удивило его, но заметив обеспокоенность на её лице, он умолк.

Замахнувшись, Елизар нанёс размашистый удар посохом с верху в низ. Дум отвёл атаку в сторону, но князь сделал шаг назад после которого, совершил короткий тычок. Удар с силой попал по наплечнику Марагвейна, на что тот чуть ли не потерял равновесие.

Отшатнувшись, тяжёлое дыхание Дума сорвалось на сильный кашель. Воспользовавшись моментом, Рыцарь моста отвёл шест назад, уперев его конец в землю и развернувшись нанёс сильный удар по мечу инквизитора. Асест в последний момент успел заблокировать атаку ответным сильным ударом, на что посох князя сломался. Однако с неожиданной для его габаритов, прытью, Елизар оказался возле инквизитора и ударил куском древка Думу в живот.

Рыцарь Длани Хорса проиграл.

***

Ещё до того, как князь помог инквизитору присесть, Зарина первой бросилась к ним. Лиса тоже было дёрнулась, но вдруг поняла, что это самый что-ни на есть подходящий момент - толпа ликующих солдат, как раз бросилась к своему сюзерену.

«Но, как быть с ним? Сможет ли Зарина помочь ему»? - взволновано думала Лиса, раздираемая гипертрофированным чувством долга. Она попыталась хотя бы встретиться с Марагвейном взглядом, но народ не позволял ей увидеть его.

Однако словно, повинуясь её воле, в оказавшемся просвете людей, он повернул своё бледное лицо к ней. На мгновение их взгляды встретились, асест кротко кивнул и усмехнувшись указал на чёлку. Она поняла.

Отпрянув чуть в сторону, Белая Лиса стала сплетать вокруг себя потоки энергии ветра. Резко крутанувшись на месте, вокруг неё стремительно стал образовываться вихрь, а у стоп возникли еле заметные пентаграммы.

Идаволл, что-то закричал ей, но она уже не слышала его. Ветер сорвал с его головы шляпу, и он тут же бросился за ней вдогонку. Со стороны коновязи послышалось испуганное ржание лошадей.

Бойцы начали обращать на неё внимание и поэтому колдунья подняла в воздух огромное количество пыли смешанную с листвой, чтобы на некоторое время запутать солдат.

Разбежавшись, эльфийка помчалась прямо в сторону моста, попутно сшибая воздушными вихрями подвернувшихся под руку. Каждый её шаг на несколько мгновений оставлял после себя еле заметную светящуюся руну.

- Защищайте князя! – скомандовал Эрк, но часть солдат, что была вооружена ещё до того, как командир произнёс эти слова, окружили своего господина в кольцо. Елизар что-то крикнул одному из бойцов и тот, спустя мгновение вручил Рыцарю моста новый посох.

И вот, когда до поверхности моста осталось всего ничего, внезапно растолкав солдат, путь Белой Лисе резко преградил князь Елизар, выставив на изготовку свой боевой шест. Однако в последний момент, колдунья прыгнула прямо перед ним, возле самого края покрытия переправы и воздушные потоки подхватили женщину, унося вверх, промеж колон.

- Сестрица! – услышала она откуда-то снизу окрик Зарины и от этих слов у колдуньи что-то ёкнуло внутри. Она еле сдержалась, чтобы не метнуть взгляд молодую асестку. Сделай она это, то скорее всего пожалела бы об содеянном. Сейчас эльфийке нужно было контролировать воздушное пространство вокруг себя. Тем не менее, на лице женщины тревога смешалась с печалью. Она вновь вспомнила младшего брата, но сейчас ей точно было не до этого, и она стремительно прогнала мысли прочь.

Птицы испуганно закричали, сорвавшись со своих места, а солдаты, которым не мешала миниатюрная буря, осыпали её оскорблениями вперемешку с проклятиями. Пыль с мусором быстро улеглись и некоторые из бойцов бросились обратно в лагерь, выкрикивая на ходу команды. Эрк выхватил из сумки горн и собирался протрубить им ожидая лишь команды Рыцаря моста.

Часть воинов, что-то остервенело кричали друг другу, мечась вокруг. По крайней мере так выглядело со стороны. Человек сведущий в подобных вопросах, понял бы, что у них уже отработан план на подобный случай - со стороны деревьев тоже появилось какое-то движение. На ряду с этим, двое стражников отгородили Зарину от Марагвейна, а остальные солдаты вновь заключили своего сюзерена в кольцо.

Князь следил взглядом за Белой Лисой и поднял руку, собираясь отдать команду. В это же мгновение - лицо инквизитора напряглось, на шее проступили вены, а письмена засияли золотом. Он издал крик силы - крик Пьйорана, который рыцари Длани Хорса использовали для оглушения врага. Было ещё несколько вариаций этого таинства, направленные на те или иные цели. Этот "крик", словно гром прокатился по округе, оглушив солдат Елизара - некоторые даже присели от страха прикрывая уши. И вот, спустя несколько ударов сердца, в воздухе повисла тишина.

Князь сурово посмотрел на инквизитора, так и не отдав команды. Однако один из солдат обнажил меч и готов был кинуться на Марагвейна, но тут дворянин проревел:

- ОТСТАВИТЬ!!!

- ОТСТАВИТЬ! - вторил ему своим скрипучим голосом командир Эрк.

Все воины замерли: на их лицах читалась озадаченность, смешанная с покорностью.

- Возвращайтесь к своим повседневным обязанностям! - сурово скомандовал Елизар, расслабив и отпустив руку.

- Есть! - чуть ли не хором, ответили ему воины и приступили к выполнению его распоряжения. Кольцо вокруг дворянина разомкнулось. Только Эрк, потирая свою бородку, остался подле князя.

Затем замолчав, испытывающе посмотрев на инквизитора, спустя несколько секунд, Рыцарь моста произнёс так, чтобы слышали все:

- Колдунья так и не коснулась поверхности моста! Я видел это своими глазами! - затем протянув руку Думу, он помог тому подняться, - Во истину! Я никогда не был так близок к поражению! Очень жаль, что эта победа досталась мне не совсем честным путём. Однако думаю, что, отпустив твою подругу, я отплатил тебе.

Асест устало улыбнувшись, молча кивнул ему. Стражники, наконец пропустили Зарину, и она начала хлопотать возле инквизитора. Тем не мнее он сразу дал ей понять, что всё не так плохо, как могло показаться.

- Жаль, что это лишь моя девяносто третья победа, а не сотая! - сокрушённо сжимая кулак и устремив взгляд к небу, страдал князь. Затем обратившись к Эрку, он потребовал:

- Лично иди и приведи сюда скорее Костоправа. Не смей посылать за ним солдат, иначе он их просто на хрен пошлёт. Скажи ему, что я приказал осмотреть этого доблестного война!

Слегка поклонившись, Эрк спешно направился в лагерь.

- Добрая госпожа! - теперь обращался князь к травнице, - Я рискнул предположить по вашим одеждам, что и вы сведущи в медицине, прошу вас принять помощь моего медика, чтобы оказать наилучшую поддержку для вашего мужа.

- Мужа!? - чуть ли не хором, отозвались Дум с Зариной. Щёки девушки тронул лёгкий румянец.

Усач удивлённо моргнул и слегка смутился, протирая платком свою пыльную лысину:

- Прошу прощения, просто по тому, как вы были обеспокоены его состоянием, я решил...

- Они "брат" и "сестра". - холодно улыбнувшись, произнёс наконец подошедший менестрель. В руке он сжимал свою шапку, отряхивая её от пыли и поправляя перо - Я из-за этого чокнутого альва, чуть шляпы не лишился...

Затем водрузив её себе на голову, он зааплодировал в ладоши, слегка театрально наклонившись.

- Инквизитор визави Рыцаря моста. Потрясающе! - с лёгкой толикой грусти произнёс он.

Елизар довольно закивал головой на слова музыканта, а за тем удивлённо произнёс:

- А что такое визави?

Глава 11. Человек в чёрном

Через ночной лес, по вымощенному камнем тракту – освещая свой путь масленым фонарём, ехал человек в чёрном. Выстроившиеся вдоль дороги деревья, в большинстве своём уже сменили расцветку листьев. Встревоженные порывами холодного ветра, они пытались расплатиться за свой покой разноцветной листвой, которую бессовестно срывал ветер и подбрасывал в воздух.

Мужчина поёжился, плотнее закутываясь в свои одеяния: шаловливый вихрь трепал его просторную форму, а шляпа, завязанная под подбородком, то и дело норовила улететь прочь. Его старые кости чувствовали приближение холодов.

Чёрный – так обычно называли его и подобных ему во многих уголках мира. Однако среди своих он был известен, как несравненный Геркулан Ворс: человек многих талантов, один из лучших связных опистенариев. И так совпало, что судьба свела его с не менее талантливым инквизитором – Думом Марагвейном. Если бы не частые конфликты в интересах обоих людей, то этот дуэт мог бы далеко пойти. Хотя, если говорить честно, Геркулан уже чуть больше года не видел асеста и начал уже беспокоиться о нём, до недавних пор. А ведь он даже начал немного скучать. Однако не с одним Марагвейном, работал он в связке, ибо таких, как он было мало, а рыцарей Длани Хорса, много больше.

На пару мгновений, человек в чёрном насупил свои широкие, длинные брови.

Обычно, благодаря своим способностям, он мог сказать, жив кто-либо из его подопечных или нет. По своей природе Ворс был колдуном, который владел довольно редким видом магии, что позволял ему перемещаться в пространстве, благодаря некой «паутине»: он создавал связи между людьми используя всего лишь несколько капель их крови. Насколько чёрному было известно, в мире существовало ещё пятеро подобных ему, которые предав свою природу и натуру, присягнули на верность Церкви и её псам в лице рыцарей Длани Хорса. Орден жёстко контролировал численность колдунов, владеющих подобными способностями и всех неугодных, устранял беспрекословно.

Прищурив свои миндалевидные глаза, он с задумчивым видом постучал указательным пальцем по короткому носу.

Несмотря на столь жёсткий контроль, вот уже четвёртый десяток лет из своих шести, Ворс невзирая на погоду, время года, политические и иные ситуации в мире – выполнял свою работу. Правда, к сожалению, возраст уже начинал брать своё. В последнее время, его всё чаще посещали мысли о том, как бы начальство не решило списать его в утиль.

Чёрный грустно усмехнулся и потрепав кобылу по холке, тихо произнёс:

- А на такой случай у меня имеется парочка вариантов.

У него всегда был готов план к отступлению.

Прогнав мысли о неминуемом будущем, он сконцентрировался на делах насущных. В данный момент его работа заключалась в том, чтобы установить контакт с отрядом ульторов, что ошивался где-то в этом регионе: один из инквизиторов был вынужден воспользоваться правом Казати – крайняя мера пресечение неповиновения. Отряд уничтожил одну из деревень в этом регионе и на самом деле это было весьма прискорбным событием: за последние годы в Ресакии всё чаще возникали случаи, когда люди отворачивались от рыцарей Длани Хорса. Однако сейчас, Ворса это волновало в последнюю очередь.

Натянув поводья Геркулан Ворс заставил свою лошадь остановиться. Он выехал на перекрёсток, где к мощёному тракту прилегали просёлочные дороги. Чёрный не помнил этого места. Возможно, стоило просто переместиться, но с недавних пор всё чаще всплывало одно НО: с каждым годом его телепортации давались всё тяжелее.

В силу возраста, Ворс пересмотрел подход к своей работе: исходя из близости нахождения к цели, в большинстве случаев, он предпочитал конные путешествия необдуманным и частым перемещениям в пространстве. Такие долгие путешествия доставляли ему несравнимое удовольствие, а порой и забавляли, особенно, когда встречные путники принимали его за Анку – вестника смерти. Многие путешественники, заметив одинокую фигуру в чёрном одеянии старались не тревожить её и обходили стороной. Поэтому опистенарии не боялись нападений.

Да и вообще, если память не изменяла ему, то за последние сорок лет, что он провёл на службе, было убито лишь четверо связных. Да и у многих были сомнения насчёт четвёртого, которого нашли пять лет назад, голым в кресле и с верёвкой на шее.

Поправив очки и сверившись с картой, он вроде бы примерно определил своё местоположение, однако у него всё ещё оставались сомнения. Закрыв глаза, Ворс погрузился в свою «паутину» связей, отстраняюсь от звуков ночного леса.

В истоках этой силы лежало то же волшебство, что заключалась в создании договоров вольных магов – магия крови. С закрытыми глазами, он, казалось, видел материк с высоты птичьего полёта: тут и там, в мире виднелись различные образы рыцарей Хорса, над которым он имел менторство. Чем дальше находился подчинённый, тем сложнее и дольше было устанавливалась связующую нить для перемещения. Прошлая телепортация, вызванная спешностью донесения, была в далёкую западную страну – Мандэ. Путешествие в это засушливое государство вызвало у него сильную мигрень на несколько дней. А ведь в молодости, во времена одного из Кризисов ордена, он совершил около десятка подобных скачков за непродолжительный период времени, фактически сохранив Длань Хорса от развала. В тот раз у него полопались сосуды в глазах и кровь носом пошла.

Повторять такое ему не хотелось.

И вот, когда он практически нащупал искомый отряд, Ворс внезапно явственно почувствовал, что за ним наблюдают. Открыв глаза, он вернулся к действительности и осмотрелся по сторонам. Будто бы в качестве жеста доброй воли, из-за облаков наконец показалась луна, заливая всё своим холодным светом.

Рядом никого не было. Он был один. Однако мурашки стали покрывать всё его тело. Если бы чёрный не был брит на лысо, то с уверенностью мог бы сказать, что его волосы встали бы дыбом. И тут неожиданно до него дошло, что в лесу сделалось неестественно тихо. Даже ветер-проказник, куда-то подевался.

Припав к холке лошади человек в чёрном, стал опасливо озираться по сторонам и судорожно сглатывать: необъяснимое чувство тревоги просто вопило о том, что нужно уходить. Лишь собственное самообладание позволяло ему всё ещё оставаться на месте. Он не могу стремглав броситься наугад, ведь для начала нужно было хотя бы определить откуда исходит опасность. Единственное, чего опистенарий не мог понять, так это того, почему его кобыла оставалась совершенно спокойна.

Резкий порыв ветра дул так, словно невидимая рука вела его с той стороны откуда приехал человек в чёрном.

Как следует, прижимая свою чёрную шляпу, Ворс выпучил свои и без того огромные глаза.

«Значит позади…»

Потушив фонарь, он свернул с дороги и направил лошадь через лесную чащу, выдерживая достаточную скорость, чтобы не навредить кобыле и не убиться самому. Он уходил всё глубже в лес.

Чёрный чувствовал, что опасность настигает его. Тут и там, среди ночных дебрей ему то и дело мерещилась жуткого вида фигуры и образы. Его сердце бешено колотилось и было такое чувство, что оно вот-вот выскочит из груди. Желая, как можно подальше убраться от перекрёстка дорог, Ворс позволил лошади самой прокладывать себе путь. Сложно сказать сколько времени они ехали так, пока наконец не выехали к краю огромной лощины.

Человек в чёрном чертыхнулся. Успокоившись, он утёр платком взмокший от пота лоб, однако ужасное чувство тревоги внезапно вернулось.

Ему сделалось страшно. Он хотел кричать, бежать, хотел сброситься с обрыва, лишь бы эти ощущения прошли. Ворс с ужасом понял, что никогда не испытывал подобных эмоций. Казалось, будто сама Марзанна дышит ему в затылок.

Спешившись, он хотел было схватить поводья лошади, чтобы спуститься с ней в лог, как чутьё подсказало ему сделать нечто иное: чёрный зашептал заклинание, возле него в воздухе появились еле заметные в свете луны, серебристые сигилы. Запустив в них руки, он «ухватил» края тени и будто бы укутался в неё - укрыв себя и свою лошадь неким подобие огромной теневой простыни. Этот покров обладал небольшим радиусом действия, но в то же время это было одно из искуснейших заклинаний Геркулана Ворса. Оно совмещало не только сплетение потоков магической энергии и колдовские сигилы, но и тайное заклятие, которые было ведома только связным опистенариев.

По началу ничего не происходило. И вот он уже начал думать, что с ним случился приступ панической атаки, как вдруг он увидел два золотых глаза. Сокрытые в тени деревьев, казалось, они смотрели прямо на него.

Чёрный судорожно сглотнул – он не был воином, а своим главным оружием, как правило, считал свой язык.

Ворс стал ждать. По началу ничего не происходило, немигающие золотые глаза всё также продолжали наблюдать за ним. Как вдруг, налетел леденящий душу вихрь, поднявший ворох пыли, листвы и мелких палочек, заставивший чёрного прикрыть глаза. Казалось, что дунь он чуточку сильнее и разорвёт теневые покровы. Затем, однако, ветер также внезапно, как и появился – стих. После чего повеяло могильной сыростью. Лошадь странно загугукала.

Открыв глаза, опистенарий увидел перед собой ЕГО – настоящего человека в чёрном. Неизвестный стоял достаточно близко – на расстоянии вытянутой руки, однако смотрел он скорее не на него, а сквозь него. У Геркулана перехватило дыхание, он боялся даже пошевелиться, хоть и знал, что колдовские чары скрывают его присутствие.

Холодный лунный свет озарял болезненное лицо таинственного незнакомца, или может даже знакомца? Редкие засаленные тонкие волосы, грязная запутавшаяся борода, кожа словно у покойника, покрытая сетью чёрных вен. Ворс уже где-то видел этого человека, вот только не было у него тогда золотых глаз. Перед ним был староста деревни Пучай!

И в этот самый момент, преобразившийся глава деревни протянул руку и сомкнул её прямо перед самым носом чёрного, на что тот лишь испуганно отстранился. Присутствие этого человека, если он таковым являлся сейчас, вызывало какое-то первобытное чувство страха. Ворс был не из пугливых, он немало повидал на своём пути, но даже ему сейчас было жутко.

Одержимый вновь попытался схватить человека в чёрном. Брови его были нахмурены, а лицо сделалось суровым.

- Хватит играть с ним! – раздавшийся голос, который казалось принадлежал не одному, а нескольким существам, напугал его. Он эхом разнёсся над пропастью. Услышав этот голос, лицо старосты искривилось в мерзопакостной усмешке. Геркулан Ворс запаниковал – казалось, что стоило ему только моргнуть, как рядом с одержимым возникла чудовищная фигура, огромного вида старца. Его глаза были практически такого же цвета, что и у старосты, однако это существо точно видело опистенария. Встретившись с ним взглядом, монструозный старик жутко ухмыльнулся и рассмеялся, смех его походил на карканье воронов.

Чёрный было попятился назад, но вдруг понял, что позади обрыв.

Времени на подготовку не было. Человек в чёрном решил рискнуть и воззвал к «паутине», что связывало множество личностей. Он нащупал достаточно удалённый участок и не церемонясь потянулся к нему. Однако в последний момент он почувствовал, как рука старосты попыталась ухватить его за горло, а затем последовало жалостливое лошадиное ржание, преисполненное невыносимой боли. Плоть бедного животного рвалась и частично переносилась сквозь пространство далеко от сюда.

Спустя мгновение прохладный ветерок обдувал его лицо. Ворс открыл глаза и понял, что он оказался на живописном берегу реки, возле лагеря. Рядом стояла палатка, а неподалёку догорал костёр. Свет от огня осветил лежавшую подле него треть лошадиного тела, что содрогалась в конвульсиях. Человека в чёрном стошнило.

***

Они спали в обнимку, под толстым меховым одеялом в палатке на берегу реки. Снаружи догорал костёр, который они забыли затушить, предавшись порыву чувств. Неправильно это.

Обе девушки – стражи Длани Хорса, были голыми и грелись о тела друг друга. Остатки костра давали немного света, что попадал сквозь неприкрытые полы палатки.

Внезапно Бояна почувствовали явный магический всплеск вблизи их лагеря – сработал защитный барьер, что окружал их стоянку. Рядом неожиданно резко вскрикнула подскочившая Дарья. Снаружи как раз послышалось какие-то странные звуки. Шрамолицая стражница, среагировала первой - схватив меч, Бояна сразу же выскочила наружу и встала, как вкопанная – неподалёку от палатки упав на колени скорчился Геркулан Ворс.

- Что происходит? – встревоженным голосом, спросила её милая подруга, тоже выскакивая из их ночного пристанища.

- Я не понимаю, Рыжик…

Дарья успевшая накинуть на себя рубаху, подошла к связному опистенариев и дотронулась до его плеча.

- Что случилось, господин Ворс? – обеспокоенно спросила девушка, но тот лишь испуганно отпрянул от неё. Его лицо было бледным как мел, а из носа текли тоненькие струйки крови.

Однако упредив человека в чёрном, рыжая стражница удивлённо восклицала:

- Создатель, что это?!

Она указывала пальцем куда-то неподалёку от неё. Проследив взглядом Бояна удивилась, увидев человеческую кисть, которая продолжала шевелиться. Спустя мгновение тьма сомкнулась над ней наподобие кокона и растворилась в предрассветных сумерках. Затем переведя непонимающий взгляд к старому связному, она встретилась с ним взглядом. Его взор прояснился и казалось, что старик наконец взял себя в руки, хотя было видно, что он до сих пор напуган.

Отдышавшись и утерев губы, его лицо приняло обычное самодовольное состояние:

- Мне кажется, что я видел лара…

Не обращая внимание на глупые вопросы стражей, Ворс несколько раз глубоко вздохнул, окончательно успокоившись. После чего он грустно посмотрел на кусок лошадиного тела, сожалея об утрате отличной кобылы, как вдруг окровавленная туша была поглощена ещё одним коконом из непроглядной тьмы и исчезла в сумерках. Стражницы умолкли. Человек в чёрном же запустил руку во внутренний карман одеяния, извлёк серебряную фляжку и откупорив, сразу прильнул к ней, почувствовав приятный согревающий вкус алкоголя.

***

Радим опустился на колени и сжимал обрубок руки, из которого как-то вяло вытекала чёрная кровь. Он удивлённо смотрел на обрубок культяпки не веря глазам.

- Я… я ничего не чувствую…

Проходя мимо него, хмуря кустистые длинные брови Вэлс махнул рукой над его обрубком и спустя мгновение, кровавый обрубок заволокло темнотой и кисть мужчины начала восстанавливаться.

Подойдя к умирающему животному, старый лар сел возле него и ласково погладил лошадь. Часть тела бедного существа переместилось вместе с беглецом, жизнь стремительно покидала остатки тела. Лар, что-то шепнул на ухо умирающей лошади, но подхваченный ветром шёпот понес его слова в даль.

Однако сыну Градимира сейчас было не до этого. Не веря своим глазам, бывший староста поднял обрубок руки к заходящей луне и заворожено крутил ею перед своим лицом, пока она не восстановилась полностью. Затем опомнившись, он встал рядом со стариком:

- Почему она не умирает?

Старый лар хохотнул, словно прокаркав, после чего самодовольно осклабился:

- Потому что я здесь!

Зашептав, что-то на незнакомом языке, Вэлс вскинул руку, воздев её к небу. Откинув рукава своих одежд, он провёл длинным когтистым пальцем по своему мощному предплечью. Кровь нехотя покидала его тело, испуская какое-то странное свечение. Стекая по руке, капли не касались земли, замирая в воздухе. Каждая капля начинала странное шествие, складываясь в письмена.

Радим завороженно наблюдал за происходящим и внезапно понял, что понимает этот язык. Ужас смешался с благоговением. Если бы здесь стоял он прежний, то, наверное, он с ног до головы покрылся бы мурашками, а волосы его поседели бы от увиденного.

Старый лар громогласно прочитал кровавое заклятие и сверкнув золотом, слова испарились. Остатки ночной тьмы, что ещё не успело прогнать постепенно восходящее солнце, начали стягиваться к ещё дышавшей лошадиной туше и обволакивала её тело словно кокон. Непроглядная чёрная оболочка наконец поглотила тело животного. И затем, спустя несколько долгих минут, словно смытая водой, тьма отступила, явив миру кобылу полностью целой и здоровой. Однако животное, к удивлению, Градимировича, сменило окрас. Несмотря на всё это, лошадь казалась спокойной и покорной и возможно даже прибавило в размерах.

Подойдя к ней, Радим погладил кобылу по морде, на что та повернула к нему голову – глаза животного сделались кроваво-красными.

Вэлс тяжело вздохнул, опёршись на материализовавшийся в его руке посох. Затем отдышавшись, похромал к животному и тоже похлопал кобылу по шее. Затем повернув взор своих золотых глаз к старосте, он сказал:

- Слишком много сил в пустую было потрачено сегодня.

- Тогда зачем ты спас эту лошадь?

Казалось, будто бы вопрос старосты позабавил старого лара.

- Я о тебе. Мы и так не можем достигнуть полного единения. Хотя, после того как ты стал моим сосудам, я стал сильнее, чем был до этого.

Затем старый лар проковылял к тому месту, где несколько минут назад был опистенарий. Навершием посоха он поднял котомку, что обронил человек в чёрном и вытряс её содержимое: на землю упало несколько кошелей и пара дюжин склянок с кровью.

- Теперь я понимаю, что за ложный след влёк нас сюда.

Однако Радим не понимал о чём, говорил старый лар.

Склонив голову набок, Вэлс задумчиво потёр подбородок, после чего кивнув сам себе и щёлкнул пальцами. Откуда ни возьмись спикировавшая птица сирин подхватила одну из пробирок и бросила лару в раскрытую ладонь, после чего уселась на плечо своему хозяину. Градимирович был искренне удивлён, увидев эту птицу, т.к. считал их вымершими. Лёгким движением своих длинных пальцев, старый лар переломил склянку, от чего в воздух поднялось облачко странного цвета.

- Что это было? – поинтересовался бывший староста. Хотя он и сам догадался, что это было что-то вроде защитного заклятия.

- Заткнись и смотри. – недовольно прорычал старик.

Осколки стекла упали на землю, но несколько капель крови зависли в воздухе на его ладони. Чёрная птица раскрыла свой клюв, и красная жидкость опустилась в птичью пасть. Спустя мгновение, сирин взмыла ввысь и улетела на северо-запад.

- Так или иначе, мы не зря пришли сюда. – схватив свой посох, Вэлс переломил его пополам отчего из разлома явственно начала сочиться энергия. Из-за исходящей силы даже воздух, как-то переменился. Отбросив нижнюю часть посоха, он подошёл к краю обрыва.

- Я узнаю эту долину. – казалось, что лар разговаривает сам с собой. Налетевший холодный свирепый ветер, казалось, поломает все деревья вокруг, но вместо этого он нагнал огромное множество чёрных облаков. Вэлс распростёр свободную руку в сторону долины. Внезапная вспышка огромной молнии на несколько секунд ослепила бывшего старосту, но затем, когда зрение начало возвращаться к нему, последовал оглушительный гром.

Старый лар повернулся к старосте – в его руках была двуручная секира. Точнее для человека она была бы двуручной, а в руках лара она выглядела, как боевой топор. Он узнал топорище – это была часть посоха Вэлса, но вот голова секиры была покрыта множеством символов, самым большим из которых являлся знак Пьйорана. Казалось, что новое оружие придало старику силы, Градимирович мог поклясться, что лар стал выше, хотя это было ошибочным суждением, скорее старик просто перестал сутулиться.

Новый порыв ветра сорвал капюшон с головы Вэлса и бывший староста увидел остатки рогов, что росли из головы лара. Старик метнул в старосту взглядом, и их глаза встретились. И тогда Радим решился на одну вещь: ведь после того, как он впустил это существо в своё тело, одержимый местью дух мог копаться в памяти сына Градимира, но если это мог сделать он, то и сам староста был способен на такое.

Тьма поглотила его и мужчине показалось, что он куда-то проваливается и вот уже стоит на вершине огромной горы. Лило как из ведра, а небо рассекали стрелы-молнии. Гром чуть ли не разрывал барабанные перепонки, а во вспышках света на чёрном небе, видно, как две фигуры схватились друг с другом. Неподалёку от него, возле расколотого дерева стоит женщина необычайной красоты: очень высокая, под стать Вэлсу, с сияющими золотом волосами, с заплаканным лицом она что-то кричала, обращаясь к небесам. Её глаза были подобны глазам старого лара.

Очередная вспышка молнии и с неба падает дымящееся тело громадного человека, а спустя мгновение возле него, в землю вонзается, та самая секира, которой овладел Вэлс. За одним исключением – рукоять сейчас была иная. Огромный мужчина лежал без сознания, капли дождя падая на его тело превращались в пар. В следующий миг, возле него на землю приземлился человек с обломанными рогами. В нём Радим узнаёт Вэлса, но более молодого и человекоподобного. Женщина бросается к нему и что-то кричит, он слушает её. Бывший староста видит, как с каждым словом окровавленное лицо лара всё больше искажается от гнева. Он отбрасывает золотоволосую в сторону и подбирая топор замахивается для удара над поверженным, но в последний момент замирает и поворачивается взглядом к старосте.

Миг и Радим вновь стоит в лесу, а перед ним Вэлс – не тот молодой, а тот, что старик. Замахнувшись ладонью, тот бьёт сына Градимира и удар отбрасывает мужчину в сторону. Он врезается спиной о ближайшее дерево. Слышит, как испуганно фыркает лошадь. Радим медленно сползает на землю, но ничего не чувствует. Странный невольный смешок срывается с его губ.

Градимирович поднялся, как ни в чём небывало, а старик стремительно надвигался на него. Всё же некое чувство страха взяло над ним верх и тот прижался спиной к древу.

- Я смотрю, став моим сосудом, ты возгордился? Позволь проучить тебя. - закрыв глаза, Вэлс вновь что-то зашептал. Золотые глаза старосты тут же потускнели: его ноги подкосились, и он скорчился от жуткой агонии. Радим начал рвать на себе чёрные одежды, которые сразу восстанавливались на нём.

- Что ты делаешь?! Я умираю!!!

Старый лар улыбнулся:

— Это будет тебе уроком, чтобы не лез, куда не следует. – затем с губ старик сорвалось одно слово и одержимый мужчина кое-как смог взять себя в руки, вновь возвращаясь к былому бесчувствию.

Развоплотившись, лар стал словно поток пыли и пепла, который заструился по телу бывшего старосты и через несколько мгновений стал с ним одним целым.

Неуверенно поднявшись с земли, Радим ведомый против своей воли, подошёл к чёрной лошади и одним прыжком оказался в седле. Натянув поводья, он двинулся в ту сторону, куда улетела птица сирин.

Через какое-то время, когда луна уже совсем скрылась с небосвода, а солнце вступало в свои права, выехав на просёлочную дорогу, бывший староста наконец осмелился спросить:

- И всё же, скажи мне чья это секира?

В голове Градимирович раздался смех старика, после чего последовал ответ:

«Трофей, доставшийся от братца».

***

Где-то, на северо-западе, в нескольких днях пути. Всё ещё на достаточно безопасном расстоянии, инквизитор Дум Марагвейн грузился вместе со спутниками на речной корабль. Он последним заходил на борт, но шестое чувство заставило асеста обернулся: чёрная птица сирин сидела на кнехте и внимательно изучала мужчину. Подобная картина искренне удивила его и на душе отчего-то сделалось очень тревожно.

Глава 12. Лаэрсейн

Лаэрсейн поудобнее устроился на наблюдательном пункте, который он обустроил в кронах огромного, словно башня, дуба. Вот уже порядка двенадцати лет, как он тайно устраивает тут собственные охотничьи угодья на ногай-птиц – созданий чудовищных размеров и необычайной силы, способных поднять вола в воздух. Эти создания летали по воздуху и передвигались четырьмя ногами по земле. Одним видом, вызывали они панику не меньшую, чем: василиски, аспиды и горные змии. К слову, свивать гнёзда - эти создания предпочитали на вековых дубах, сродни которым был тот, что занял Ларс.

Когда вырастало новое поколение чудовищ, мужчина наведывался в эти края, убивал птиц и получал вознаграждение. Ко всему прочему, у них было довольно вкусное мясо и замечательные перья. У царского ногая – подвида обыкновенной ногай-птицы, перья выглядели словно украшения, поэтому страж и отделал ими внутреннюю часть своего короткого, красного плаща.

Да, Лаэрсейн был стражем рыцарей Длани Хорса уже много лет, даже и не помнил сколько. Он сидел на толстой ветке древа, обхватив одну ногу руками, а другую, свесил книзу и покачивал из стороны в сторону. Слабый тёплый ветерок с гор, трепал его рыжеватые кудряшки, уже заметно тронутые сединой. Особенно это было заметно на висках. Возле стража, с одной стороны, покоился надёжный лук, по иную - шлем, напоминающий по форме птичью голову.

Со стороны могло показаться, будто он наслаждался последними тёплыми деньками, но на самом деле это было не так: страж уже давно приметил движение на отдалении от себя. Благодаря эльфийской крови, что текла в его жилах уже седьмой десяток лет, получеловек обладал некоторыми особенностями зрения. Именно получеловеком он себя именовал и никак иначе. Всякому, кто называл его полуэльфом могло не поздоровиться. Даже уши стража были обрезаны на манер человеческих, правда это пошло во вред слуху. Нет, слышал он лучше людей, но хуже других в ком была кровь альвов.

Тень ногай-птицы мелькнула над его головой, на несколько мгновений заслонив солнце. Поморщившись, Лаэрсейн пару раз потянулся из стороны в сторону, натянул подшлемник, закрепил шлем и принялся натягивать тетиву на лук. Получеловек не боялся быть найденным зрелой особью, так как знал некоторые уловки, дабы отпугнуть этих созданий.

Проследив взором, за тем куда уселся самец ногай-птицы, старый страж поднявшись, наложил стрелу на тетиву и начал целиться. По причине того, что он располагался довольно высоко, края накидки развивались на ветру; лучи утреннего солнца бликовали и игриво скользили по шлему, металлическим вставкам защитной перчатки и наручню.

Конечно, по отношению к местному люду, Ларс поступал подло. Однако деньги лишними никогда не бывают.

Наконец, когда из густых крон показалась самка с детёнышами, страж зашептал таинство, обращаясь к покровителям охоты: Дзивонне и Волху. Вторя словам, руны - высеченные на луке, засияли белым светом, который не спеша перетёк по тетиве к стреле, заставив её сиять тусклым светом.

Получеловек, улыбнувшись странной ухмылкой, выпустил стрелу.

***

Посреди славного города Истье, в котором, вот уже несколько дней, во всю кипела ярмарка – на центральной площади восседал посадник по имени Анджей. Раз в год, в преддверии дня Макис, он организовывал встречи с жителями города, в порядке живой очереди. Поставив приличных размеров шатёр, глава города обустроил для себя что-то вроде приёмных покоев. Полный усатый мужчина в возрасте, с длинным серым чубом на голове, восседал за огромным деревянным столом, заваленным разного родами пергаментом, дощечками и один Создатель знает, чем ещё. Одет Анджей был весьма старомодно, но довольно-таки броско и окружала его толпа прихлебателей-чиновников.

Время от времени, кое-что нашёптывая главе города на уши, они вызывали приступы неудержимого, гулкого хохота, чем иногда сильно смущали просителей. Впрочем, посадник не пренебрегал прямыми обязанностями - возвращаясь к работе, он мгновенно раздавал поручения всем подчинённым и концентрировался на насущных вопросах.

В какой-то момент шум возле шатра утих и спустя мгновение внутрь вбежал охранник. По лицу мужчины, Анджей сразу понял в чём дело. Лишь только стражник и успел открыть рот, как вслед за ним появился невысокого роста страж: форма была покрыта смесью пыли и крови. Не его кровью: в руке он нёс насаженную на крюк голову ногай-птицы.

Следом за ним, в пологах шатра показалась голова второго солдата и переглянувшись с напарником, оба тут же пропали из виду, Анджей наказал себе проучить нерасторопных охранников. Все остальные, в шатре, смотрели на вошедшего рыцаря Длани Хорса со смесью страха и восхищения, что по всей видимости забавляло Лаэрсейна. Сидевший на приёме горожанин, заметив грозного вида получеловека, что-то забубнил себе под нос и через миг, ретировался наружу.

Старый страж медленно подошёл к столу посадника. На мгновение он скривил тонкие губы – Ларс предпочитал именовать градоначальников на эсмаский манер, наместниками. Ведь так было принято в центральных регионах. Сорвав голову чудовища с крюка, бросил её под ноги первого помощника – невысокого, даже по меркам двергов, гнома. От неожиданности, тот внезапно пискляво взвизгнул.

Анджей удивлённо вылупил очи, но быстро взяв себя в руки, перевесился через край стола и взглянул на голову чудовищной птицы.

- Вторая в конюшне трактира, где я остановился. Приторочена к седлу моего скакуна. - кивнув куда-то в сторону, неприятным голосом сказал получеловек.

- Право-право, господин Ларс, вы каждый раз нас удивляете! – в этот же момент, наместник понял, что набившийся до этого момента в палатку народ, начал потихоньку рассасываться.

- Что по поводу оплаты, как договаривались? – сузив небольшие, раскосые глаза, поинтересовался страж. Они давным-давно были знакомы с Анджеем, вследствие этого он спокойно отнёсся к этому фривольному обращению.

Опускаясь в кресло, наместник нервно сглотнул и украдкой метнул взгляд на первого помощника. Маленький мужчина, поправляя очки, коротко кивнул.

- Да-а-а… - как-то нехотя, в конце концов отозвался толстяк, после чего уточнил, - Человек чёрном заберёт оплату?

Лаэрсейн жутковато улыбнулся и это даже вышло, как-то против его воли. Он ничего не мог с этим поделать, буквально всякий раз его улыбка вызывала у незнакомцев панику близкую к истерике.

Обойдя стол, он хлопнул наместника по плечу и тихо шепнул тому на ухо:

- Естественно. Только не забудь, что я не против премиальных!

Капелька пота скатилась по красному лицу Анджея. Утерев её кусочком разноцветной ткани, градоначальник, виновато улыбнувшись, развёл руками.

Ещё раз похлопав толстяка по плечу, Ларс подмигнул гному-помощнику и покинул шатёр. Столпившиеся снаружи чинуши-прихлебатели тут же набежали назад, как только страж удалился на десяток шагов. Остановившись возле одной из торговых палаток, получеловек начал изучать ассортимент торговца: ярмарки в честь Макис обычно посвящали рукоделию. Присмотрев шерсть тонкорунных овец высочайшего качества, страж прикупил парочку мотков. Затем, направившись в сторону гостиницы, он краем уха услышал, как с облегчением выдохнул торгаш.

Люди и нелюди, что встречались по пути, старались не смотреть в его сторону, опасливо отворачивая глаза. Сложно было сказать было ли дело в цвете его красных глаз с необычными зрачками или же во всём была повинна паскудная рожа. С годами он привык к подобной реакции, да и в более развитых регионах к его присутствию относились проще. Но иногда, подобная реакция даже забавляла.

В третий раз, страж брал заказ на ногай-птиц. И каждый раз, получеловек оставлял молоденьких птенцов. Они всякий раз были довольно зрелыми, чтобы позаботиться о себе. Через пару лет, Лаэрсейн повторит данный сценарий. Ну а сейчас, главным было переодеться и как следует отдохнуть – битва выдалась достаточно напряжённой, хотя будет, что рассказать Думу. Старик возлагал надежды на это.

***

Уже, как пятый день страж ночевал в гостинице «Кабанья голова». Первый этаж заведения, по совместительству являлся таверной и каждый из этих дней, она была переполнена. В основном, не считая местных, постояльцами были различного рода купцы, приехавшие, чтобы поторговать на ярмарке и их охрана.

Получеловек уединённо сидел за одним из столов в дальнем углу заведения, откуда было видно большую часть верхнего и нижнего залов. Хоть он и был один, стол был накрыт на двоих. Выглядело всё так, будто страж кого-то ожидает: потягивая вино, Лаэрсейн смотрел на стоящие напротив - запечатанный кувшин с сидром и яблочный пирог, от которого поднимались тоненький струйки пара.

- И вот, его снова нет. Не в его стиле... - опустив глаза к бокалу, старик размеренно покачивал им из стороны в сторону, наблюдая за тем, как переливается вино.

В этот момент юркий, молодой дверг-половой, поставил на стол перед Ларсом тарелку с гречкой и собрался было улизнуть, как вдруг почувствовал на плече руку стража.

— Это что? – повернувшись, слуга увидел, пристальный взгляд жутких красных глаз, что буравили его взглядом.

Со стороны могло показаться, что гном белеет прямо на глазах.

- Как там тебя... Донбри? Ты что, издеваешься? Уже пятый день к ряду одной гречкой кормите! - голос Лаэрсейна был холоден как лёд.

Зеньки полового метались из стороны в сторону, видно силясь найти хоть какую-то поддержку от кого-нибудь из посетителей или товарищей по ремеслу, но всё было безрезультатно.

Схватив дверга за ухо, Ларс выкрутил его и сурово произнёс:

- Зови хозяина!

Как только цепкие пальцы стража разомкнулись, Донбри отпрянул от него. По лицу гнома читалось, что тот готов вот-вот заплакать. С неохотой поклонившись и что-то пробубнив себе под нос, слуга исчез среди толпы посетителей.

Откинувшись на спинку стула, получеловек забросил ногу на ногу и потягивая вино, упёр взгляд на тарелку с крупой.

Гречка! Ненавистная гречка - совершенно пресная на вкус! Если бы не раздобытая им несколько дней назад соль, то скорее всего он бы попросту умер от голода... или спился. Да ещё и эти чёртовы купцы, из-за ярмарки, взметнули цены на соль в три дорога. К счастью, у хозяина заведения, всегда было отложено несколько бутылок отменного вина специально для стража, хотя, наверное, лучше бы это была еда. Хотя, благодаря алкоголю, вечера не казались настолько унылыми.

Облизнув обветренные губы, страж извлёк из сумы небольшой мешочек с солью. Развязал его и посолив ненавистную крупу, Ларс фыркнул и взяв ложку, принялся за кашу.

«Так-то лучше...»

Ждать долго, хозяина постоялого двора, не пришлось.

Маркус Скакски виновато ссутулившись, подошёл к столу Ларса и всё время поправлял очки, которые предательски съезжали на нос. Долговязый мужчина в белой шапочке и белоснежном фартуке, попытался объяснить, что к тому моменту, когда Лаэрсейн возвращается в гостиницу, остальные постояльцы всегда съедали большую часть приготовленного на день, а чтобы не кормить господина Ларса объедками, его жена-кухарка, между прочим святая женщина, проявляя чудеса сообразительности и смекалки, каждый день подавала для дорого гостя разные блюда: вчера была гречка по-эсмански, а сегодня гречка по-купечески. Однако пусть милый гость не серчает на него, ведь Маркус обещает точно отложить на завтра все самые лучшие кушанья! К тому же, в свою защиту, он решил-таки напомнить, что к вечернему визиту гостя, всегда готов яблочный пирог и несколько бутылок вина и сидра.

В общем и целом, настроение у Ларса сегодня было хорошее, да и он действительно порой возвращался далеко за полночь. Не хотелось ему и ругаться с Маркусом, как ни как давние знакомые. Поэтому, когда Скакски предложил старому стражу ещё одну бутылочку вина, тот отказался. На вопрос хозяина о том, можно ли прибрать со стола, получеловек молча кивнул, через пару мгновений уточнив о том, чтобы это был не вездесущий дверг-половой. Почтительно кивнув, Маркус поправил очки и удалился по своим делам.

Поудобнее устроившись, насколько это позволял деревянный стул, Ларс достал трубку, набил её табаком альвов, который был куплен на досуге вчерашнего дня и через пару минут в воздухе витал приятный пряный аромат. Довольно ухмыльнувшись, словно рыжий кот, страж начал пускать кольца из дыма в снующего туда-сюда Донбри, что очень раздражало молодого гнома.

Страж начал пристально изучать взглядом залы и всех гостей заведения: в противоположном дальнем углу разместилась группа полуэльфов торговцев; там и тут мелькали лица парочки чистокровных эльфов низшей касты; также в заведении сидел один осоньер — громадного роста мужчина с обильной растительностью не только на лице, но и на теле. Говаривали, что весь этот народ являлся потомками медведей. Здоровяк разместился у столика, практически напротив Ларса, с которого открывался вид на нижний зал. Скорее всего осоньер был чьим-то охранником. Между ними - несколько ступенек вели вниз ко второму залу, чуть по меньше. Во втором зале, издавая то возгласы радости, то печали — толпа посетителей состязалась в метании ножей.

Это заинтересовало получеловека — он считал себя мастером в этом деле. К тому же, доходяга Маркус как-то грустно то и дело, поглядывал в ту сторону. Покопавшись в воспоминаниях, старый страж вспомнил, что подобное состязание устраивали и в день его прибытия. Как раз, он приметил среди игроков высокого, статного кудрявого брюнета разодетого словно индюк. Сразу было ясно, что парнишка не лишён денег, в отличие от чувства вкуса. Лаэрсейн запомнил его лицо ещё с того раза. И похоже он был организатором.

Почувствовав чьё-то приближение, он повернулся к подошедшей убрать со стола девке-служанке. Она была весьма недурна собой: чёрные, как смоль волосы; голубые глаза; ко всему прочему имела прекрасную грудь, талию и широкие бёдра, а на лицо была очень мила и весьма юна. Прикрыв глаза, Ларс прогнал похабные мысли прочь.

Заметив его взгляд, девушка поинтересовалась:

- Я могу убрать со стола, господин?

Бросив грустный взгляд на кувшин и пирог, Лаэрсейн коротко кивнут. Когда служанка уже собралась было уходить, он поинтересовался у неё:

- А, что это за молодец, который так искусно метает ножи?

- О-о-о, это Йонас Хахн, господин. Уверяю вас, вместо того чтобы искать его компании, лучше проведите время со мной! - девушка игриво подмигнул стражу.

Ему польстило её внимание, так как подобное с ним случалось редко. Скорее всего из-за его паскудной рожи или скверного характера, сложно было сказать точно. Ларс постарался не слишком жутко улыбнуться ей. По её лицу и глазам сразу стало понятно, что у него получилось. Однако получеловек сразу же разрушил все надежды дамы:

- Извини дорогая, я женат и верен только своей супруге..., - чуть погодя, он добавил, - Да и слишком юна ты для меня.

Девушка обижено надула свои пухлые губки, уперев кулачок свободной руки в бок:

- Господин, мне скоро девятнадцать, а вы выглядите ну чуть старше сорока. Или я не права?

Лаэрсейн от души рассмеялся — кровь альвов действительно позволяла ему выглядеть и чувствовать себя гораздо моложе, чем он есть на самом деле.

- Мне семьдесят один год. - печально вздохнув, произнёс страж.

От удивления, слегка приоткрыв рот, девушка чуть было не выронила поднос.

- Ох, простите, - однако, быстро взяв себя в руки, она произнесла, - Господин, этот Йонас тот ещё жулик! Лучше вам с ним не связываться, говорят, что его отец главарь одной из местных банд.

Брови Ларса слегка дёрнулись вверх:

- Даже так? Весьма занимательно! В благодарность - сидр и пирог можешь забрать себе. - страж подмигнул девушке, на что её щёчки слегка зарумянились. Мило улыбнувшись и поморщив носик, словно лисёнок, она, покачивая бёдрами, удалилась на кухню.

Проводив служанку взглядом, старый страж, как-то нехотя отвёл взгляд, отрицательно мотнув головой и цокнул языком. Наконец взяв себя в руки, Ларс стал наблюдать за состязающимися.

Через пару минут ему было ясно, что дело тут явно не чисто. Продолжая следить за ходом состязания, он усмотрел некое подобие схемы: часть игроков была подставными, они то и дело возвращались в игру создавая иллюзию того, что можно вполне выиграть; Хахн не позволял себе побеждать больше чем в двух-трёх раундах; здоровяк-осоньер похоже был из их компашки и был решениям проблем на крайний случай. Также страж заметил, что один из посетителей практически не отводил взгляда от Йонаса, каждый раз, когда тот вступал в игру.

Лаэрсейн тихо посмеялся — похоже некоторые из участников начали понимать, что дело тут не чисто и постепенно их ставилось всё меньше и меньше.

Вытряхнув трубку, получеловек убрал соль и спустился в нижний зал. Витавшие там «ароматы» дешёвого табака, сразу же ударили ему в нос, заставив поморщиться. Заметив это, парочка посетителей, что играли в карты, добродушно рассмеялась.

Последний из оставшихся игроков — широкоплечий матёрый дверг, чья голова была покрыта огромным количеством шрамов, а уши были битком набиты серьгами. Казалось, что коротышка находится на грани нервного срыва. Сквернословя на своём ломаном языке, гном бросил монеты перед Йонасом и отправился в сторону барной стойки.

Проводим его взглядом, страж предположил, что по характеру и глубине ран, дверг в своё время стал жертвой волколака.

Йонас довольно улыбнулся, явив миру ряд своих кривых зубов, и сгрёб свой выигрыш. Остальные подставные игроки были рассредоточены по залу и делали вид, что заняты совершенно обыденными вещами. Пока жулик пересчитывал сегодняшний куш, Ларс подошёл к стойке с метательными ножами и начал пристально изучать то один, то другой.

- Не хотите поучаствовать? - услышал он льстивый голос Хахна.

- Возможно. - кратко ответил Лаэрсейн и положил последний нож на стол — с ними всё было в порядке.

Затем его взгляд скользнул к висевшей на стене мишени. Воспоминание о раннем утре, когда он направлялся на охоту, заставили его вспомнить, что тогда мишени не было. А ведь точно — скорее всего её притащил этот жулик-Хахн. Да и какой уважающий себя хозяин позволит дырявить стены своего заведения?

Взглянув краем глаза на стоящего рядом Йонаса, Ларс заметил, что тот с самодовольным видом потирает руки — видно думает, что сможет и его облапошить. Также страж приметил и иную вещь — проследив взглядом за слабыми еле заметными колебаниями в воздухе, он понял, что подобного рода колебания исходят и от мишени.

- Эй! В чём дело, чудак? Ты играть будешь?! - голос парня уже не казался столь учтивым.

Энергия, мастерски скрытая, настолько что нетренированный глаз точно не сможет её приметить перетекала и сходилась в одном месте — мужчине, что пристально наблюдал за каждой игрой Хахна.

Получеловек медленным шагом двинулся в его сторону. Лысоватый, с многодневной щетиной — мужчина, сразу заметил надвигающегося на него стража и по началу на его лице читалась паника, близкая к истерике. Однако, как только между ними осталось пару шагов, второй жулик моментально расслабился, и Ларс понял почему — позади него раздались тяжёлые, шаркающие шаги. Повернув голову, он увидел позади себя ухмыляющегося осоньера, в его лыбе не хватало пару зубов.

- Слышь ты, урод! - голос здоровяка сквозил не только сильным акцентом, но и отсутствие нескольких зубов добавляло какое-то свистящее звучание его словам, - И я говорю урод не в смысле, как человек, а в смысле — ты свою физиономию в отражении давно видел..? – рука великана, размером как полторы Ларсовых, легла на плечо стража. Миг, и здоровяк, издав вопль полный боли, стоял прижав руку к груди.

Вытаращив глаза и подрагивая раскрасневшейся и опухшей ладонью, осоньер пристально всмотрелся в лицо получеловека. Затем преисполнившись страха, он опасливо глянул на Хахна и начал пятиться назад.

Не теряя ни мгновения, крутанувшись на каблуках сапог, страж использовал Касание на колдуне и тот как-то моментально весь пообмяк, обескуражено вращая глазами.

Повернувшись к ошарашенному Йонасу Хахну, Ларс сладко потянулся и зевнул, после чего не спеша подошёл к столу с ножами и взяв один, спросил:

- Сыграем?

***

Лаэрсейн с довольной лыбой поднялся на второй этаж. Его поясной ремень приятно отягощала парочка полных до краёв кошелей: кроме выигрыша у молодого жулика, стражу также пришли премиальные от наместника. Похлопывая по мешочкам с деньгами, страж насвистывая, какую-то старую солдатскую песенку, прошёл прямо до самого конца коридора и остановился у последней двери по левую сторону.

Собираясь, было отворить запертую дверь ключом, он предварительно проверил защитный барьер, что установил накануне. И только он хотел вставить ключ в замочную скважину, как волосы на затылке отчего-то встали дыбом. Хоть барьер и был цел, страж аккуратно толкнув дверь и украдкой заглянул внутрь — тоненький луч света из коридора, слегка озарил комнату, в которой царила темнота. Внутри никого не было. Тихо войдя, он запер за собой и погрузился в темноту. Зрачки глаз через пару мгновений расширились, став практически квадратными. Положив руку на рукоять скрытого кинжала, он тихо извлёк его и медленно двинулся к центру комнаты исследуя каждый её уголок. Деревянные половицы скрипели под весом его тела. Никого, нигде не было, но нос его уловил чей-то незнакомый запах.

«Потолок!» - свободная ладонь скользнула по рукаву и резко вскинув руку, он метнул один из своих ножей в верх. Что-то промелькнуло меж балок и тут же приземлилось напротив него. Не теряя ни секунды, получеловек ударил ножом наотмашь — метал заскрежетал о метал и Лаэрсейн удивлённо вскинул бровь.

— Это что за приблуда? - поразился он незнакомому вида оружию, которым владела незваная гостья. Это была некая разновидность кинжала: с одной стороны лезвие, но с другой большие глубокие зубцы вдоль всей стороны клинка, напоминали гребёнку. Как раз эти зубцы и образовали ловушку, позволив женщине перехватить кинжал стража.

Быстрым и сильным движением, эльфийка или полуэльфийка, он понял это по её глазам, вырвала оружие из руки Ларса, но тот лишь паскудно ухмыльнулся и пинком откинул её от себя, до того, как та успела что либо сделать. Запустив руки за пояс, получеловек извлёк ещё два кинжала и ударив их друг о друга, вызвав сноп искр, встал в стойку.

- Да успокойся ты! - прошипела женщина, откидывая капюшон, являя ему пепельно-серые волосы полные соломы.

Старый страж несколько мгновений изучал её лицо взглядом и наконец произнёс своим неприятным скрипучим голосом:

- Надо же! Белая Лиса, собственной персоной, да ещё и не додумалась как-либо изменить цвет своих волос.

Колдунья скорчила противную гримасу, аккуратно поднялась и убрала своё причудливое оружие в ножны. Затем, заметив лежавший рядом кинжал пнула его в сторону стража. Она уже собралась было вернуть ему и метательный нож, как вдруг на несколько мгновений задержалась на нём взглядом.

«Я уже видела такие ножи...»

- В чём дело? Нравятся? Ограниченная серия! - усмехнулся Ларс.

Наконец она молча вернула получеловеку его метательный нож:

- Возможно, если бы я и была в розыске, то так бы и поступила!

- Согласен. Кстати, я слышал, что тебя продали в рабство! Как впечатления? - пряча оружие, ухмыльнулся Лаэрсейн.

Колдунья злобно сверкнула глазами. Белки её глаз почернели, а руку объяло тусклое магическое сияние.

- Неа-а! - покачал пальцем страж и в это же мгновение, Лиса почувствовала, что на её запястье сковала эфемерная цепь. Проследив взглядом, эльфийка поняла, что та уходит в никуда.

Нехотя, развеяв концентрацию она расслабила руку и цепь само собой сползла на пол и растворилась.

- Так-то лучше. Итак, зачем пожаловала? - подбросив несколько поленьев в камин, страж разжёг их снопом искр, сорвавшихся с ладони.

- Не притворяйся. У нас был договор! - требовательно повысив голос, вскрикнула Лиса. Она держалась всё ещё на достаточно безопасном расстоянии от рыцаря Длани Хорса.

- Да был. А ты просрочила его всеми возможными сроками! - присаживаясь на стул, торжественно произнёс страж.

- Ты же сам знаешь почему! - выпустив облачко пара, осклабив зубы, чуть ли не прорычала Лиса. - И я не удивлюсь, если ты к этому приложил руку.

- Обижаешь. - Ларс жестом пригласил женщину присесть. - Время для меня имеет ценность. Каждое мгновений, час, день, месяц! Так что... кхм, а как ты меня нашла? Погоди. - он помахал перед собой рукой, лишая Лису возможности ответить. Задумчиво прикрыв глаза, он приложил палец к подбородку.

- Донбри? - спустя мгновение, торжественно произнёс Лаэрсейн. По взгляду колдуньи он понял, что оказался прав, - Конец ему.

- Я бы попросила не трогать моих информаторов. - сузив глаза, холодно произнесла эльфийка присаживаясь возле камина.

- Дорогуша, если ты хочешь работать вместе, то по умерь свой пыл.

Перебрав в голове всевозможные варианты, Лиса поняла, что он прав. Та вещь, ради которой она согласилась иметь дело с этим полуэльфом, вынуждало её идти на некоторого рода уступки.

- Хорошо.

- Так-то лучше. А сейчас держи себя в руках и не пытайся меня убить. - старый страж сделал несколько пасов руками, затем сложил ладони в неком молитвенном жесте и что-то зашептал.

Белая Лиса обеспокоенно начала озаряться по сторонам, ей казалось, что пространство между ними, как-то изменилось. Затем опустив руки, Лаэрсейн нахмурил брови и протянулся вперёд. Часть его руки растворилась прямо в воздухе.

«Что-то вроде меж пространственной магии...»

Только и успела Лиса закончить свою мысль, как страж извлёк из небытия что-то на подобии магической сферы, заключённую в причудливую механическую капсулу, покрытую рунами.

Женщина не могла поверить своим глазам, ведь перед ней была паранорма — древний магический артефакт эпохи ларов, конкретно этот должен был позволять совершать меж пространственные перемещения, сродни тем, что совершали опистенарии в Длани Хорса.

Однако благоговейный трепет уступил место скепсису.

- И ты хочешь сказать, что хранишь такую вещь, даже скрытую, в своём номере? Пока весь день таскаешься знамо где?

Ларс раздражённо закатил глаза и бросил сферу Лисе. Она хотела было поймать её, но ещё до того, как артефакт коснулся её кожи, она сразу почувствовала, что защитный механизм сделан из холодного железа. Причём достаточно высокой концентрации. Колдунья отпрянула от паранормы, как от огня. Ещё до того, как сфера коснулась пола, получеловек поймал его.

Из-за столь близкого нахождения к такому концентрированному источнику анти-колдовского металла, Лисе сделалось плохо.

- Поняла? - Лаэрсейн держал паранорму в ладони, напротив своего лица. Эльфийка молча кивнула. - А я так понимаю, что того, что мне нужно у тебя нет? В принципе можешь не отвечать.

Ларс вновь спрятал могущественный артефакт в своё карманное измерение:

- Выдвигаемся завтра утром, только хозяина предупрежу... Почему ты так на меня смотришь?

Преступая через себя, кое как выдавливая слова, Белая Лиса наконец произнесла:

- Я могу остаться у тебя на ночь? У меня финансовые трудности…

Ларс обескураженно всплеснул руками и рассмеялся. Затем успокоившись и утерев слезу, ответил:

- Да, конечно... Только в начале ответь на один вопрос - а ты точно правая рука Гебуры Геспер?

***

Отъезд был накануне рассвета. С первыми лучами солнца, Лиса ухитрилась удивить своим утренним преображением — её пепельные волосы сменили оттенок на цвет вороного крыла. Лаэрсейна ума не мог приложить, когда она успела сделать это, так как спит он очень чутко и не помнил, чтобы колдунья что-либо делала ночью.

Пока страж рассчитывался с Маркусом, который ни много ни мало удивился новой постоялице - дверг Донбри помогал путникам снаряжаться в дорогу. Когда слуга закончил, Ларс подошёл и погладил лошадь. К сожалению, эти создания настолько часто дохли у него, что страж просто брезговал тем, чтобы каждый раз придумывать новые имена, поэтому просто называл – лошадь, лошадка. Прошлая лошадь издохла неделю назад, в лапах ногай-птицы. Так что и этот скакун не стал исключением получив ту же кличку.

Запрыгнув в седло, Ларс злобно зыркнул на гнома и провёл большим пальцем себе по горлу. От этого жеста, казалось, молодой слуга скоро лишится чувств. Белая Лиса поспешила успокоить информатора.

Несмотря на ранее время, на улицах уже тут и там сновал люд всех мастей и народностей — слуги и те торговцы, которым приходилось обходиться собственными силами, готовили свои палатки и лавки к открытию.

Миновав городские ворота, пара спутников выехала за пределы города встречая на пути гружёные возницы и пеших путников. Не успели они достаточно далеко отъехать от города, как Лаэрсейн начал сокрушаться о том, что сегодня его должны были ждать наивкуснейший луковый суп и запечённая куриная грудка, а ныне большую часть пути придётся довольствоваться копченостями, от коих он срёт дальше чем видит. Правда, всё лучше, чем грёбанная каша.

Лиса предпочла пропустить большую часть фразы мимо ушей. Ещё получеловек поинтересовался чего бы ей не сменить цвет волос на рыжий, как у него.

- Тогда, если ты распустишь хвост, то нас примут за внучку и бабушку.

- Ах ты сучка! - усмехнулся страж. Вслед за этим он указал на кулон на её шее, - Похоже, что он будет действителен ещё в пределах одной-двух недель.

Глаза Лисы преисполнились искреннего удивления:

- Я думала у меня ещё два месяца в запасе или около того.

- Подсоблю тебе накануне вечером, а то не очень хотелось бы, дабы у нас были проблемы с инквизицией. - Лаэрсейн выжидающе протянул в её сторону руку.

Расстегнув цепочку, Белая Лиса несколько ударов сердца рассматривала амулет-договор, после чего в конце концов передала его стражу. Внезапно, одно из росших вдоль дороги деревьев с грохотом и треском свалилось перед ними, преградив дальнейший путь.

Путники быстро натянули поводья и следуя приказам хозяев, лошади остановились взволновано, хрипя и немного пританцовывая. В этот момент, с обеих сторон от дороги показалось несколько человек. Ларс узнал в них вчерашнюю компанию, которую возглавлял кривозубый брюнет — Йонас Хахн.

Ларс был готов к чему-то подобному: вот уже некоторое время ощущение тревоги не покидало его; шестое чувство подсказывало о засаде, ожидавшей впереди. Не зря страж доверял инстинктам.

Белая Лиса также оставалась спокойна. Колдунья приготовилась вынуть мечелом из ножен, как вдруг Лаэрсейн остановил её.

- О-о-о, сдаётся мне, что вы уже давно ждёте, раз успели дерево спилить! - с издёвкой крикнул старый страж, после чего шепнул Лисе, - Кто знал, что этот парень окажется настолько туп?

Между делом, получеловека посетила такая мысль: «А ведь только трактирщик знал, что мы сегодня отбываем, но Скакски не из тех людей, кто мог бы слить информацию... Донбри!»

- Донбри... - вторя его мыслям, сказала Лиса.

- Конец засранцу. - негромко произнёс страж.

Их было около дюжины и все вчерашние лица. Один из бандитов был вооружены арбалетом, направленным в сторону Лисы. Другой наёмник — осоньер нервозно ухмылялся, сжимая большой лук и целясь в Ларса.

- Быстро, оба с лошади! - скомандовал Йонас, - И держите руки на виду!

Взгляд стража перебегал с одного бандита на другого. Нахмурив брови, он с серьёзным лицом произнёс:

- Вы, упустили отличную возможность убить нас.

Молодой жулик странно улыбнулся:

- О нет! Мы в отличии от моего папеньки, решили избрать иной метод решения подобных вопросов…. Пока что. – он повернул голову в сторону Лисы и оглядел колдунью с головы до ног, - Хотя, всё зависит от вас.

Парень подмигнул женщине, но она состроила такую гримасу, как будто её сейчас стошнит.

- Ты, вероятно, запамятовал, что дороги патрулируются солдатами? – решила полюбопытствовать эльфийка, не торопясь вылазить из седла.

Молодой брюнет оскалил свои кривые зубы и облизнул губы:

— Вот только не все из них чисты на руку, а если продолжите разговаривать со мной том же тоне, то запоздалый патруль может слишком поздно заприметит два... - он помедлил, уже в наглую оценивая взглядом фигуру альва, - или всё-таки одно тело.

Шайка мошенников довольно загоготала. В какой-то момент они все замолкли, когда взяли в толк, что рыжий страж хохочет вместе с ними. Утирая слезу, страж решил уточнить:

- Парни, вы, вероятно, не местные?

Лиходеи озадаченно переглянулись. Почесав лысину, один из них - колдун, неуверенно произнёс:

- Ну так частично…

- Ты на кой хрен на его вопросы отвечаешь? Совсем идиот?! – рявкнул на подчинённого Йонас Хахн.

Белая Лиса негромко хохотнула, после чего улыбаясь тихо произнесла, обращаясь к спутнику:

- Не правда ли, Истье довольно крупный город? Они могут тебя и не знать.

Соглашаясь со словами полуэльфийки, Лаэрсейн молча кивнул. Затем нахмурившись, он наклонился в седле чуть вперёд и угрожающе произнёс:

- Парни, вы вообще представляете с кем, имеете дело?

Казалось, его вопрос реально смутил банду жуликов. Лысеющий колдун, начал вглядываться в лицо получеловека. Спустя мгновение, его глаза расширились от страха, а кожа покрылась потом. Шаг за шагом, он начал пятиться назад.

- Урвик, ты чего? – удивлённо произнёс великан осоньер.

- Бляха муха — это он! Я же говорил!!!

- Кто он, мать твою? - злобно огрызнувшись спросил Хахн, повернув голову к паникёру.

- Я Лаэрсейн, тупая ты скотина. Перст стражей рыцарей Длани Хорса.

Один из наёмников медленно опустил арбалет и обеспокоенно переглянулся с колдуном-жуликом.

- Бес? - как бы не веря собственным же словам, уточнил Йонас.

Ларс утвердительно кивнул. Приложив одну руку к груди, другой он провёл перед собой:

- Не в прямом смысле этого слова конечно же. Скорее в переносном. Предпочитаю правда иные прозвища: мастер цепей или золотое крыло. А так - да я Бес. Если так понятнее будет вашим скудным умам.

- Пожалуй, не буду вмешиваться. - прошептала колдунья, на что перст стражей молча кивнул.

Внезапно наёмники разом побросали оружие, чем вызвали панику на лице Хахна.

- Вы чего делаете кретины? Их двое, а нас дюжина!

Лысый колдун, утирая пот со лба, чуть заикаясь произнёс:

- Слыхивал я, будто он человека цепями четвертовал за то, что тот его… ну это... - бросив опасливый взор в сторону получеловека, чуть ли не шёпотом закончил, - полуэльфом назвал.

Услышав это слово, Ларс весь ощетинился и напыжился, а его красные глаза, казалось, обдавали негодяя праведным огнём. Увидев сие зрелище, всхлипнув, потомок медведей первым упал на колени и начал молить о пощаде.

Губы Лисы растянулись в улыбке, казалось, колдунью искренне забавляло, как складывалась ситуация.

Не веря своим глазам, Йонас начал метаться из стороны в сторону:

- Вы чего делаете ублюдки? Когда мой отец...

- Э-э-э милсдарь Йонас, коли папаня ваш узнает на кого вы нарвались, я думаю он смягчит нам наказание. Если доживём конечно... - поднимая руки, демонстрируя, что он безоружен, произнёс один из бандитов. Кто-то из шайки последовал его примеру, кто-то примеру осоньера.

Ларс радостно захлопал в ладоши и страшно заулыбался:

- Э-э-э, какие смекалистые, люблю таких. - затем, встретившись взглядом с Хахном, его лицо сделалось весьма суровым, - А ты засранец... У тебя минута. Время пошло!

Казалось, Йонас не понимал, что происходит. Может он считал всё это розыгрышем или плохим сном.

- Пятьдесят три, пятьдесят два. Тик-так, тик-так...! - отсчитывал перст стражей, загибая пальцы.

- НУ НАХЕР! - сорвавшись с места, молодой жулик рванул в лесные дебри.

Отсчитав на пальцах до десяти, Ларс спрыгнул с лошади и насвистывая старенькую солдатскую песенку, направился вслед за парнем. Когда перст скрылся из виду, один из бандитов потянулся за оружием.

- А-А-А! - погрозила пальцем Лиса. Взмахнув рукою, она создала колдовские руны под ноги каждого из наёмников.

- Поразительно! - выдохнул плешивый колдун, а с его рта вырвалось облачко пара.

Внимательно изучив пленников взглядом, она на миг отвлеклась на птицу-сирин, что села на ствол поваленного дерева. Это изумило колдунью, однако в данный момент требовалось сконцентрироваться на делах насущных. Самодовольно улыбнулась, чуток приподняв элегантную бровь и поинтересовалась:

- Не желаете поработать на меня?

***

Грудная клетка Йонаса судорожно подымалась и опускалась. Поначалу он бежал, что было мочи. К тому моменту, когда было решил, что наконец оторвался, тут и там стали слышаться какие-то подозрительные звуки. Притаившись, парень прикрыл рот ладонью, надеясь, что не будет издавать слишком много шума дыханием.

Аккуратно ступая сквозь лесные заросли, он старался двигаться, как можно тише. Молодой жулик то и дело встревоженно озирался по сторонам.

«Наверное, именно так себя и чувствует загнанный зверь». – мыслил Хахн.

В один момент, по левую руку от него, раздался какой-то неестественный звук – было похоже на то, что кто-то сиганул с ветки на ветку. Впрочем, через лесные кроны непросто было понять, что же это всё-таки было. Лишь несколько желтых листочков упало наземь.

Дорогая куртка уже была порвана в нескольких местах, а на шелковой рубахе, не хватало несколько пуговиц. Шум раздался вновь, на этот раз практически над его головой. Ужаснувшись, Йонас отшатнулся к ближайшему дереву. Теперь же он старался вообще не дышать и не двигаться. Ткань сорочки противно прилипала к телу, чертовски действуя на нервы.

Прошло мгновение, за ним другое – ничего не происходило.

«Может это какой-нибудь зверёк? Или же леший»? - мысли судорожно метались в голове, но разум не сумел придумать ничего более достойного.

Простояв так ещё какое-то время, кудрявоголовый в конце концов набравшись смелости, отлип от дерева и не спеша, двигаясь вдоль ствола, аккуратно обошёл его.

Не успел Хахн отойти на несколько шагов, как внезапно услышал, какой-то странный звук. Навострив уши, он понял, что это свист и не простой: он представлял собой, постепенно нарастающую, жуткую мелодию. С каждым ударом сердца, этот звук, что так резал слух, был всё ближе и ближе.

Йонас застыл на месте – ему казалось, что некто насвистывает эту отвратительную мелодию прямо у него за спиной. Он медленно повернулся, но сзади никого не было.

Парню начинало казаться, что у него едет крыша. Нервно хохотнув, он несколько раз крутанулся на месте – озаряясь по сторонам, но так ничего и никого не увидел. Да и звук, в один момент, куда-то исчез. Быстро выдохнув, с шумом, он собрался было двинуться дальше, как спустя мгновение, прямо над ним вновь послышались непонятные звуки.

Холодный пот вновь прошиб тело. Через пару ударов сердца, сопровождаемый поломанными веточками и оборванными листьями, прямо перед ним приземлилась фигура Перста Стражей.

Чуть не подавившись собственным вскриком, Хахн испуганными очами глядел на стоящего перед собой Лаэрсейна.

Получеловек с неестественной ухмылкой не двигался и глядел прямо ему в глаза. Вид этого жуткого лица вывел парня из себя – руки сами собой метнулись к перевязи метательных ножей. Прежде чем он успел, что-либо сделать - ладонь пронзила неожиданная боль. Пискнув, будто небольшой зверёк, Йонас опустил взор на распухающую, прямо на глаза, ладонь - на тыльной стороне которой уже намечался большой синяк.

Подняв голову, он заметил, как рыжеволосый полукровка стоял, то и дело подбрасывая пару камешков в воздух.

В конце концов, до молодого жулика дошло, что это всё время был за шум - этот ублюдок бросал чёртовы камни играясь с ним!

Тем не менее волна гнева мгновенно стихла, как только Ларс выкинул камни и двинулся на него. Брюнет стал проворно пятиться назад и уже собрался развернуться, чтобы вновь удрать, как внезапно спотыкнулся о корень дерева, за коим он скрывался ранее, и свалился в осеннюю листву.

Сзади послышался противный смех Стража.

- Йо-о-она-а-ас!!! – нараспев пропел рыжеволосый.

Впрочем, бандит не оставлял попыток спастись и попробовал подняться. Внезапный мощный пинок вновь опрокинул его на землю. Кинув быстрый взгляд на перста, Хахн заметил, что у того в руке появился большущий охотничий нож.

- Ещё раз попробуешь убежать, – играючи держа клинок, получеловек облокотился об ствол дерева, - и я тебя убью.

Йонас судорожно сглотнул.

- Итак, раздевайся! – скомандовал Лаэрсейн.

На секунду весь мир замер для парня: если он хотел выжить, то иного выхода не было. Покорно кивнув, брюнет стал снимать с себя одежду. Когда он оказался наконец нагим, Ларс свободной рукой небрежно указал пальцем книзу.

- На колени!

Глас его был холоден как лёд, но губы странно улыбались. Лицо же, отчасти скрытое в тени, чертовски пугало Хахна. Особенно эти нечеловеческие глаза, один из которых будто бы испускал языки пламени. Казалось, что одновременно парень лицезреет два абсолютно разных существа: то, что было на свету, выглядело самим воплощением добродетели, то что было скрыто в тени, не сулило ничего хорошего.

Послушно опустившись на колени, парень закрыл глаза. Щёки внезапно стали тёплыми от слёз, но он не придал этому особого значения.

«ЧЁРТОВ ПОЛУЭЛЬФ! ЕСЛИ Я ВЫЖИВУ, ТО УБЬЮ ТЕБЯ»! – хотелось заорать ему, но он просто промолчал.

- Ц-ц-ц – приплясывая Ларс стал нарезать круги вокруг Йонаса, мимоходом оглядывая свою жертву:

«Слишком хрупкий и нежный для мужчины, больше походит на бабу! Особенно с этими длинными, кудряшками»! – думал страж, не останавливаясь, он подхватил ножом несколько прядей волос парня. От его прикосновения молодой жулик вздрогнул. Усмехнувшись, получеловек откинул волосы в сторону и на распев протянул:

- Ка-а-акой позо-о-ор!

Вслед за тем, рыжеволосый Перст, застыл позади парня.

Хахн тихо заскрежетал от злобы зубами, но промолчал.

Легонько тыкнув малолетнего, по его меркам, злодея носком, Лаэрсейн поставил того на четвереньки.

В голове парня роились тысячи способов умерщвления получеловека. Однако всё это было до того момента, как он услышал звук расстёгивающегося ремня. Движение мира вновь остановилось для Хахна. Казалось, что даже, подхваченные ветром, опадающие с деревьев листья, прекратили своё движение.

«Значит вот что предстоит мне вытерпеть? Это было ожидаемо… пожалуй»…

Ягодицы тут же полыхнули от боли, заставив странный звук сорваться с его уст. Остервенело, вытаращив глаза, Йонас посмотрел назад и увидел, как страж вновь заносит свою портупею для удара. Его лицо просто сверкало от неимоверного восторга.

Лаэрсейн с чувством хлестал парня портупеей по заднице, от чего по лесу разносились жалкие стоны жулика.

***

Пробуждение было болезненным, голова раскалывалась на части. Медленно раскрыв зелёные глаза, Йонас Хахн увидел перед собой центральную площадь Истья. Преступник поднялся, но тут же ощутил дискомфорт в области шеи и рук - что-то мешало ему. Пару раз дёрнувшись, его в конце концов осенило, что он заточён в колодки, которые находятся рядом с позорными столбами. Гнев переполнял тело молодого бандита сотрясая с ног до головы: дёрнувшись ещё несколько раз, Хахн заорал, вложив в вопль всю ярость, что прямо-таки сочилась из его. Подобная выходка только позабавила зевак, а детвора взялась бросать в незадачливого бандита гнилыми овощами.

Глава 13. Филлоси

Глава 13. Филлоси

Осенней холодной ночью, когда вспышки молний разрезали облака, а капли дождя барабанили по крыше сторожки, на долю Леонида выпало ночное дежурство у городских врат. Леонид или просто Лёня, как звали его молодые сослуживцы, был самым старым стражником города. Он был стар, очень стар — молодежь шутила, что он во времена своей юности застал Исход ларов. Чертовы зеленые юнцы!

Так или иначе, не смотря на свой возраст, старик уже и не помнил, когда стихия свирепствовала подобным образом. Эх, поскорее бы уйти на пенсию! Он всё ни как не мог дождаться, когда обретёт заслуженный покой. Леонид знал, что его не увольняют из-за острой нехватки людей, но порой старик тешил себя мыслью, что всему виной уважение к его знаниям и опыту, без которых нынешняя городская стража просто пропадет.

Лёня ухмыльнулся, кутаясь в тёплое шерстяное одеяло, которое ему сшила жена. Слава Создателю, что на его долю, в последнее время, выпадают лишь ночные смены у ворот! Воспоминания о былых годах, когда он патрулировал ночные улицы города и в снег и в дождь, заставили стражника поежиться и ещё сильнее закутаться в одеяло. Особенно сейчас, когда пришлось вводить усиленные патрули.

Старый мужчина, совсем недавно растопил маленькую печку и вытянув в её сторону ноги, грел больные кости. Рядом, на столе, стояла поцарапанная, помятая старая, но всё такая же надёжная - стальная кружка с крепким горячим чифиром, от которого поднимались струйки пара. С неохотой вытащив руку из под теплого логова, старик отхлебнул крепкого напитка и уже вознамерился вздремнуть до утра — ведь мало кто решит войти ночью в город, особенно в такую погоду.

Неожиданно, в городские ворота раздался настойчивый стук. Встрепенувшись, Лёня нахмурил густые кустистые брови и прислушался — вдруг на старости лет слух решил сыграть с ним злобную шутку? И вот, когда он только расслабился, стук повторился вновь и был куда более настойчивым.

Проклиная всё и вся на свете, старый стражник откинул одеяло, хлебнул ещё чая, поморщившись от его крепости. Быстро натянул высокие чоботы, накинул промасленный плащ и закрепив фонарь на поясе - схватил со стола тяжёлый арбалет. Используя специальный механизм натяжения, он присел - зацепив тетиву крюком и распрямив ноги, натянул её с помощью системы шестерёнок. Когда арбалет был взведён, старик положил болт на своё место. Оставалось лишь выбрать цель и спустить тетиву.

Распахнув дверь и держа арбалет, он пытался, что либо рассмотреть всматривался сквозь пелену дождя. Пока его взгляд изучал разные закоулки и крыши домов - холодный ветер сразу проник под одежду, “обжигая” ледяными прикосновениями старческую дряблую плоть. Мурашки пробежали по телу Леонида с головы до пят. Отмахнувшись от навязчивых мыслей, на крючковатых ногах- ловко, не под стать своему возрасту, перепрыгивая через лужи, стражник подошел к воротам и ещё раз опасливо оглянувшись, наконец опустил арбалет. В ворота вновь постучали. Ворча что-то под нос, Лёня открыл одно из окошек, на уровне глаз, и его взору предстало трое спешившихся всадников: двое держали под узды лошади, а третий, что уступал товарищам в росте, вёл за собой маленького мула, который испуганно прижимал уши при каждом раскате грома.

- Кто такие? Чего надобно в такой час? - строго спросил Леонид. Несмотря на то что у него не хватало пары зубов, стражник старался говорить четко и размеренно, но это не сильно помогло.

- А ты догадайся? Колядуем на ночь глядя! - отозвался полный мужчина в остроконечной шляпе. Старый стражник сразу и не приметил слабо мерцающее в ночи перо, а торчавший из-за спины футляр, навел на мысль, что перед ним трубадур.

Слова и внешний вид незнакомца, застали старика врасплох. Перебирая в голове всевозможные праздники он насупив брови, погрузился в размышления. Хоть Лёня и не мог знать наверняка, но его помятое лицо со стороны приобрело задумчиво-глупое выражение.

- Да ты видно издеваешься? - злобно прошипел трубадур.

Старик хотел было огрызнуться на него, но встретившись с мужчиной взглядами, поспешно отвел свой, увидев эти жуткие, словно у дохлой рыбы, глаза.

Второй путник, что был значительно выше остальных, положил руку музыканту на плечо. Этого сразу хватило, чтобы полный мужчина сменил гнев на более сдержанные эмоции.

Подавшись чуть вперед, здоровяк произнёс:

- Именем рыцарей Длани Хорса... - внезапно его голос сорвался в сильный кашель, да такой, что он чуть не согнулся пополам.

Леонид скорчил гримасу, которая отдаленно сделала его похожим на крысу. Старик чуть отстранился подальше от окошка.

Третьим путником, оказалась миловидная девушка. Она стала обеспокоенно суетиться возле больного товарища, но тот жестом успокоил её.

- Чахоточный что ли? - озадаченно вскинув брови, как бы невзначай, решил поинтересоваться Лёня, слегка прикрывая окошко.

Злобно сверкнув глазам, менестрель процедил сквозь зубы:

- Короче дед — это инквизитор! Разве ты не узнаешь форму? Давай, пропускай нас скорее!

- Да не уж то? - Лёня высунул фонарь и осветил путников, внимательно разглядывая их своим более зрячим глазом, - А как по мне это асест... два асеста и один... уж больно говор у тебя странный, рискну предположить, что ты эсманец!

Не успели путники ничего ему ответить, как старик продолжил постепенно разгорячась:

- Вы мне чего пургу несёте! Какие вы нахрен рыцари? Такую форму я и на черном рынке купить могу, а асест в подчинении нашей церкви – это… как там его… Мать твою за ногу, что за мудреное слово… а-а-а – консенс!

- Нонсенс! - поправил его трубадур.

- Да похе... - старик осёкся на полу слове, вновь встретившись взглядом с музыкантом.

- Господин, прошу вас впустите нас! - наконец подала голос девушка, - Наш друг очень болен, ему нельзя в такую погоду находиться на улице!

Лицо старика растянулось в самодовольной улыбке — он обожал подобные моменты:

- И что я буду с этого иметь?

Инквизитор резко разогнулся и быстрым движением ударил кулаком по деревянной створке окошка. Фонарь Леонида несколько раз «моргнул», чем не на шутку напугал старика и слабые струйки света перетекли к кулаку здоровяка. Раскрыв ладонь рыцарь Длани Хорса, положил её тыльной стороной поверх окошка и по дереву начали расходиться «трещины», из которых проступало заметное свечение и поднимались струйки дыма.

В нос стражника ударили запахи дыма и гари. За свою жизнь он, к добру или худу — видел мало колдовства и действия инквизитора возымели на него должный эффект.

- Слушай сюда. – процедил сквозь зубы здоровяк, - Если ты не впустишь нас, я в щепки разнесу эти ворота, чего бы мне это не стоило!

Лёня испуганно, ещё раз осмотрел рыцаря Длани Хорса. Вид у него был и вправду весьма болезненный: многодневная щетина соседствовала с бледной кожей и синяками под глазами, которые странно блестели. Что-то кольнуло у него в груди - было ли это сочувствие, или неоднократно битые, ломаные рёбра заныли. Понять было сложно.

- И всё же, форму с чёрного рынка можно отличить от настоящей. Вашу я точно узнаю...

- Только идиот захочет притворяться рыцарем Хорса! - фыркнул трубадур и с размаху пнул деревянные врата, - Открывай, а то я уже насквозь промок!

Убрав арбалет, старый стражник открыл врата, пропуская спутников внутрь города:

- Вы бы хоть это – медальоны какие для себя придумали что ли.

- Чтобы любой завладевший безделушкой, мог выдавать себя за того, кем он не является? - усмехнувшись, сказал трубадур.

Остановившись возле Леонида, девушка подошла достаточно близко к нему и чуть ли не взмолившись произнесла:

- Милсдарь стражник, подскажите какая ближайшая гостиница в этом городе?

От нее сильно пахло травами, не так как от его старухи-аптекарши. Этот запах был приятен. Однако асестка испытывающие смотрела на него своими красными глазами и старику сделалось от этого как-то не по себе. Его взгляд то и дело метался в сторону тяжёлого арбалета. Затем, Лёня всё таки взял себя в руки. Не первый же год служит!

Отпрянув от девушки, он принялся закрывать врата, сделав вид, что из-за грома, не расслышал ее вопроса. Однако чувствуя, как травница буравит его своим взглядом, Леонид наконец произнёс:

- У нас в городе есть несколько постоялых дворов. Ближайший - прямо по улице «Сытый волк» называется. Вот только сдаётся мне, что хозяин вас не пустит. Да и в «Толстой псине» вам делать нечего. - заметив некое подобие замешательства на лицах путников, старый стражник уточнил, - Их два брата-хохмоча держат.

Затем, заперев окошко, как-то вымученно усмехнувшись, он продолжил:

- Увы и ах, но асестам здесь не рады! Единственный вариант — это северо-восточная часть города, с другого его конца. Квартал бедняков, вот там вы можете испытать удачу. Но скажу вам по секрету — райончик тот настоящий клоповник...

Услышав эти слова, инквизитор выпрямился во весь рост, расправив плечи. Теперь стражник действительно понял, насколько высокого роста перед ним человек.

- В первую очередь я капитан Длани Хорса. - по его бледному болезненному лицу, стекали струйки дождя. Казалось, что он совершенно промок насквозь, - А во вторую — асест.

Травница обеспокоенно взглянула на товарища, но тот моргнув, молча кивнул ей.

«И то верно, ну не совсем же все в этом городе из ума выжили..?»

Указав им нужное направление, Леонид подсказал ещё парочку заведений, где гипотетически у них есть шанс остановиться на ночь, чтобы не тащиться в другой конец города.

И вот, провожая их взглядом, Лёня опомнился и решил предупредить путников:

- Будьте предельно внимательны! Хоть по городу и ходят усиленные патрули, но есть вероятность повстречаться со Зверем!

Инквизитор на мгновение замер. Медленно повернувшись, он откинул край мокрого плаща, под которым были скрыты ножны полуторного меча:

- Какой природы этот Зверь?

Леонид почувствовал в голосе здоровяка нотки профессионализма.

- Перевёртыш, господин. Оборотень по вашему.

- Волк, медведь, кабан, кошка или крыса? - не успокаивался рыцарь Длани Хорса. Однако товарищи увлекли его за собой не дав закончить расспросы.

- Не сейчас, Марагвейн. Посмотри на себя, ты еле на ногах стоишь! У тебя уже третий день температура! - возмутился менестрель.

- Да Дум, Идаволл прав. Тебе срочно нужно в теплое и сухое место!

Наконец, проводив компанию взглядом, старик оглянулся из стороны в сторону и подобрав арбалет, юркнул в сторожку, закрыв дверь на засов. Внутренняя чуйка подсказывала, что прибытие этих троих может сулить не малые проблемы и сейчас наилучшее время, чтобы им с женушкой, навестить троюродную племянницу в соседнем городке.

***

В первой же гостинице им открыли не сразу, а когда впустили, то оказали весьма прохладный прием: как только хозяин узнал, что Дум и Заря - асесты, чуть ли не силой вытолкал всех троих прочь.

Это не сильно расстроило девушку, но в данный момент она больше беспокоилась за брата, ибо выглядел он совсем плохо. По его лицу читалось, что держится он из последних сил.

В следующих четырёх постоялых дворах, которые попадались им на пути, хозяева отказывали также, как и в первом. Не встретив по пути ни одного патруля о которых говорил сторож, путники наконец добрались к пятой по счёту гостинице. Уже совсем потеряв надежду, было решено в целях предосторожности отправить одного Идаволла. Оставив товарищей под козырьком соседнего здания, трубадур скрылся в заведении напротив, название которого асестка всё никак не могла разобрать. Отчётливо был виден лишь рисунок на табличке — человек, под луной, перепрыгивал через пень.

Украдкой посматривая на Дума, Зарина погрузилась в свои мысли. Она даже и подумать не могла, что люди могут быть настолько жестоки к иным народам. Даже в её деревне — Пучае, в своём роде — своеобразных окраинах, местные поначалу холодно относились к ней. Однако со временем всё же приняли её. Подобного, как здесь, даже в детстве, когда отец её мужа — Градимир, вёз её будучи маленькой девочкой через полсвета, она никогда не видела. К счастью, Дум говорил, что в нынешние времена, в центральных регионах всё гораздо проще.

Скрип плохо смазанных петель вырвал девушка из размышлений - перешагнув через порог к ним двинулся Идаволл в сопровождении ещё одного человека, который опасливо озирался по сторонам.

Когда бард приблизился, травница поняла, что на товарище был уже новый сухой плащ.

- Видно сама Макис благоволит нам, госпожа! - лучезарно улыбаясь, произнес музыкант, - Хозяевами гостиницы оказались мои давние знакомые, из прошлой жизни так сказать! Никогда бы не подумал, что смогу встретить их в здешних краях!

Казалось девушка уже и не верила своим ушам, перебирая промокшими насквозь ногами:

- Так значит мы можем остановиться здесь?

В это время, неизвестный высокий мужчина, взглянув на девушку - лучезарно улыбнулся ей и кивнув, взял вожжи животных и повёл их в сторону конюшни, которая была пристроена по правую часть от гостиницы.

- Да... А что с Марагвейном? - вдруг удивлённо спросил менестрель устремив взгляд куда-то в сторону.

Повернувшись, Зарина ахнула от удивления — она и не заметила, как Дум отошёл от неё. Сейчас он стоял под дождём, откинув плащ в сторону и положив ладонь на рукоять меча. Он смотрел в ночной переулок, откуда они не так давно пришли.

Она хотела было позвать брата, но Идаволл аккуратно прикрыл ей рот. От его пальцев она почувствовала странный аромат - наверное этот запах был теми самыми маслами, которыми он каждый день смазывал свои усы и бородку. Поднеся к губам указательный палец, менестрель тихо шикнул ей. Убрав руку за плащ, он по-видимому нащупал скрытый кинжал и аккуратно двинулся к Думу. Сверкнувшая молния по особенному выделила сияющее серебром перо на его шляпе.

Медленно оглядываясь по сторонам, он наконец поравнялся с инквизитором:

- Марагвейн, с тобой всё в порядке?

Инквизитор не посмотрел в его сторону, но спустя пару мгновений ответил. Зарина из-за шума дождя, еле разобрала его слова:

- Вы не видите его?

В этот момент он походил на безумца. Зарина сразу вспомнила Яна - парня из её деревни, которого привели к ней после встречи с Ворожеей. Однако, она не верила, что такое может случиться с Думом. Может брат всё таки и вправду что-то видел? Может Зверя?

Краем уха она услышала, как товарищ Идаволла закрыл двери а конюшню. Раскинув руки в стороны она вышла из под навеса. От рук травницы исходили потоки жара, которые испаряли падающие капли дождя, а тело наполнилось приятной теплотой. Хоть Заре и было страшно, постоять за себя и друзей она была готова всегда:

- Кого, Дум? - ее голос прозвучал робко, не так как хотелось бы. Асестка попыталась разглядеть, что он мог увидеть во тьме.

- Человек, кажется... огромный старик. У него золотые глаза.

Менестрель также проследил за его взглядом. Через пару мгновений, наклонив голову он искоса взглянул на Марагвейна. Дотронувшись до его лба, трубадур через пару ударов сердца покачал головой:

- Он весь горит. - казалось инквизитор не заметил прикосновения барда.

Заря вздохнула с облегчением и развеяла магическую концентрацию. Однако слова о золотых глазах насторожили её.

Переглянувшись с Идаволлом, они молча кивнули друг другу и ухватив Дума под руки, аккуратно повели того в гостиницу. В последнее время ее удивляло насколько податлив стал инквизитор.

Проходя под вывеской, Зарина наконец разобрала, что человек на табличке перепрыгивает через нож воткнутый в пень. А назывался постоялый двор - «В гостях у волколака».

***

Он бредил. Подобное с ним случалось единожды, в бытность его малолетним сорванцом, но тогда его окружали родные и близкие. Сейчас с ним были лишь его спутники хотя и с ним он успел в какой-то степени сблизиться.

Дум понимал, что часть того, что он видит, говорит — бред и галлюцинации. Однако ничего не мог с этим поделать. Иногда, бывали моменты, когда он выходил из забытья, но это был лишь краткий миг — как возможность вздохнуть свежего воздуха, чтобы вновь погрузиться в пучины горячечного бреда. В моменты послабления, ему случалось видеть, как возле него суетится Зерин: она ухаживала за ним, поила отварами и давала дышать разными травами. Некоторые запахи были ему знакомы, иные нет. Случалось, он видел, как в кресле возле камина сидел Идаволл — он курил и что-то записывал. Они периодически о чём-то разговаривали, но, как ни старался инквизитор, он совершенно не мог вспомнить о чём были их беседы.

По ночам ему мерещился чудовищного вида старец с золотыми глазами, что пытался задушить его. Порой, в других снах, старец убивал его разрубая огромной секирой.

Однако подобные сны не пугали его, нет. Хуже всего было, когда Дум видел своего отца — тот стоял у изножья кровати и просто смотрел на сына надменным взглядом своих красных глаз.

- Считаешь, что я опозорил тебя...? - шепотом вопрошал Марагвейн, но видение не отвечало ему.

Иногда сны заканчивались сами, иногда он просыпался весь мокрый и его дыхание срывалось в долгий кашель. Казалось, что легкие рвутся на части.

Один раз, Идаволл вырвал его из сна, разбудив посреди ночи - он тряс асеста и что-то взволнованно говорил, но не получив должного ответа, казалось будто прогнал кого-то из комнаты прочь.

И вот, в одну из ночей ему привиделась белая лисица, которая запрыгнула к нему на кровать и сев на грудь инквизитора, наблюдала за ним своими серебряным глазами. После этого сна — всё закончилось.

***

Зарина, намотав на плечо чистое полотенце, неся тазик со свежей водой, толкнула ногой дверь в комнату Дума и зашла внутрь, однако от неожиданности, чуть не уронила таз на пол — брат сидел у открытого окна и смотрел на улицу.

Её губы тронула искренняя улыбка:

- Слава Создателю, тебе стало лучше! - однако заметив в руке Марагвейна курительную трубку, нахмурила брови и строго произнесла, - Не смей!

Повернувшись к ней — весь растрёпанный, исхудавший, Дум виновато улыбнулся девушке.

***

Сестра поспешила вниз, чтобы заказать у хозяев что-нибудь на обед. С её слов, Дум понял, что Идаволл является давним товарищем владельцев заведения. Эти люди сами были не местными и в отличии от большинства жителей города, более благосклонно относились к иным народностям.

«В гостях у волколака» не пользовался особым вниманием у местных, поэтому к счастью товарищам достались три небольшие, но довольно уютные комнаты. Зарина подметила, что цены здесь оставляли желать лучшего. Услышав здешние расценки, асест моментально согласился с сестрой - на эти деньги, можно было бы снять неплохие номера в центральных регионах.

Рано или поздно, но финансовый вопрос всё таки нагнал их. Да, деньги у Марагвейна водились, но и разбрасываться ими направо и налево, он себе позволить не мог. По его наблюдениям, весь путь домой выдался куда затратнее чем он рассчитывал. И ещё инквизитор понимал, что он и Идаволл так или иначе смогут найти способы заработать, но вот Зерин...

Сестра явно не рассчитывала, что её путешествие настолько затянется. Порой они замечали, как девушке приходилось всё чаще и чаще экономить на разного рода мелочах. А внутренняя гордость не позволяла принимать финансовую помощь от него с Идаволлом.

Однако теперь он больше не намеревался считаться с её капризами — она помогла ему в трудный час, теперь его очередь. Очень кстати если в этом городе ему подвернется какая-либо работёнка, вполне возможно, что здесь придётся погонять стайку чертей или...

Инквизитор вспомнил слова ночного стражника.

«Оборотень... с этим могут быть проблемы...»

Глядя в зеркало, он расчесал свои послушные волосы гребнем, аккуратно уложив их назад. Ну и насыщенный же получался последний месяц. Он и подумать не мог, что тридцать дней его жизни могут оказаться настолько переполненными событиями, а это лишь пол пути до столицы! Не каждый год из прожитых им мог соперничать с последними днями в плане увлекательности.

За любого оборотня, как и за любую разновидность упыря можно заработать неплохую сумму. Если же нет, то на крайний случай у него имелась небольшая сумма на черный день.

В идеале конечно же лучше всего было воспользоваться услугами человека в чёрном, но Ворс уже долгое время не наведывался к нему, что ставило Дума в некое подобие тупика — ведь обычно через чёрных, рыцари Хорса передавали отчеты, письма, прошения и конечно же получали зарплату. А так, как Геркулан Ворс пропал, то придется довольствоваться собственными силами. А это подразумевало, что придётся отбирать работу Стражей, что было не вполне справедливо. Однако тяжёлые времена требуют тяжёлых решений.

Дум сменил одежду на более свежую — вместо его обычных вещей, в которых заключался колорит его народа, Зарина посоветовала ему одеться во что-то менее вычурное и принесла обычный ресайнский костюм.

Переодевшись, Дум умылся в тазике с водой и провёл рукой по многодневной щетине — через недельку-другую можно будет побриться.

А с другой стороны, может Стражи или кто-нибудь из другого подразделения уже занимается проблемой связанной с этим Зверем? Эх, вечная проблема конфликтов в ордене — когда начинается беда с финансированием, каждый рыцарь начинал считать себя на свободном выгуле и могло показаться, что они творили, что им вздумывалось — а порой так и было. Чаще всего, сослуживцы лезли в дела стражей. Реже всего рыцари пытались заниматься делами инквизиторов.

Марагвейн усмехнулся своим мыслям — не каждый захочет иметь дело в колдунами, которые могут превратить тебя в кучку пепла.

Подобные вольности всегда приводили к внутренним трениям, но так было не всегда. Подобные проблемы возникли относительно недавно, похоже всему виной было то, что организация значительно разрослась и постепенно начала забывать свои первостепенные цели, погружаясь в те сферы влияния, в которые не стоило бы и совать носа. Хотя стоило отдать должное: в последнее время работы было хоть отбавляй — численность чудовищ просто поражала. Поэтому все силы Длани Хорса были рассредоточены по пределам нескольких стран.

Потянувшись, Дум глубоко зевнул и действие это болезненно отозвалось у него в груди. Положив на нее ладонь, он почувствовал, как быстро бьётся сердце.

Сестра, практически с самого их знакомства, сокрушалась, что ее целительные способности ограничены лишь знанием трав. К созиданию, как бы девушка не старалась, она была не способна, в отличии от Лисы.

Белая Лиса. Приснилась ли она ему? Если да, то почему? И точно ли это был сон? Может всё дело в том, как он быстро привязался к ней? Если так, то почему его влекло к ней? Дело ли в забавном, задорном голосе или в том, как от неё пахло. При воспоминании о запахе её тела, у инквизитора невольно тело покрылось мурашками.

Или может всё дело в её взбалмошном, сумасбродном характере, что так хорошо уравновешивал его холодное спокойствие?

- Ох уж эти альвы... - еле слышно произнёс Марагвейн, закрывая дверь.

***

Его номер находился на втором этаже. Возле лестницы вниз была ещё, ведущая на третий этаж, так что сколько этажей было в гостинице, он мог лишь догадываться. На самом деле весьма удивительно было видеть такое здание в таком небольшом городе, в южной части страны.

Из-за того, что его разместили так высоко у Дума сложилось впечатление, что таверна скорее всего битком набита постояльцами, но к тому моменту, когда он спустился вниз, то понял, что ошибается — по пути ему не попалось ни одной живой души, лишь спустившись на первый этаж, прямо напротив лестницы он увидел одного из клиентов. Пожилой седой эльф с бородой сидел и клевал носом за столом. На несколько мгновений это ввело Марагвейна в некое подобие замешательства - одному Создателю было известно сколько лет старику, Дум ещё никогда прежде не видел настолько старых эльфов. Перед стариком на столе стояла бутылка вина и кубок.

За исключением приметного посетителя, зал первого этажа гостиницы, был пуст. Лишь за центральным столиком вальяжно сидел Идаволл и настраивал своих гусли, а напротив него устроилась Заря и о чём-то беседовала с ним. Хотя скорее девушка просто что-то говорила, а менестрель молча кивал головой в такт её словам.

Половица под ногой инквизитора скрипнула. Заметив его, музыкант приветствовал товарища кивком головы. Марагвейн ответил тем же. Присев рядом с ними, он бегло осмотрелся в поисках хозяев.

- Они сейчас подойдут. - как-будто прочитав его мысли, сказала Зарина.

Дум молча кивнул, после чего оглядел спутников. Поймав на себе его взгляд, трубадур озадаченно вскинул бровь.

- Спасибо.

Услышав слово благодарности, Идаволл расплылся в самодовольной улыбке и отложив гусли, приложил ладонь к груди и слегка кивнул Марагвейну.

Зарина темпло улыбнулась ему:

- Не стоит, ты бы сделал для нас тоже самое.

- Без вас я скорее всего слёг бы где-то в канаве и погиб, но я всё равно не понимаю, почему вы не оставили меня? Ведь столько раз наши пути могли разойтись.

Идаволл с Зарёй озадаченно переглянулись.

- Право Марагвейн, ты порой бываешь ну просто невыносим! Мы уже столько раз выручали друг-друга? Разве нужен повод быть вместе, пока это для всех удобно? - потирая бородку, с задумчивым видом ответил менестрель.

- Ну а ты, сестра? Не раз и не два ты упускала возможность обновить свой договор и вернуться домой. Или ты решила не возвращаться?

Лицо Зарины сделалось максимально серьёзным, а взгляд непривычно задумчивым. Оправив края видавшего лучшие времена платья, она произнесла:

- В твоих словах есть зерно истины, брат. Я не хочу возвращаться. Я уже давно приняла решение покинуть Пучай и просто искала повод. И пока хватит об этом.

Инквизитор с пониманием отнесся к ее решению.

- И если ты не забыл, - решил напомнить трубадур, - мы с тобой ещё в самом начале нашего общего путешествия условились, что до столицы мы вместе, пока тому или другому не надоест компания второго. Хотя за последнюю неделю от тебя было достаточно хлопот!

Трубадур откинулся на спинку стула и весело ухмыльнулся.

- Неделю? - не поверил асет своим ушам, - Мне казалось дня два-три.

- Да, неделю. - травница коротко кивнула, соглашаясь со словами менестреля. - Тебе стоит показаться лекарю.

- Мне уже лучше.

- Понимаешь Дум, как бы я не старалась, я не до конца уверена, что вылечила тебя. Скорее просто стабилизировала твоё состояние... Правда есть у меня такое чувство, что это не совсем моя заслуга. Могу лишь предположить, что твой организм справился сам.

Дум задумчиво изучал сестру взглядом. В целом она была права и показаться хорошему лекарю действительно следовало, а ещё лучше целителю. Каждый раз видя своё отражение в воде или зеркале, ему казалось, что он походит на бледную тень себя былого.

- Сдаётся мне, что не каждый лекарь захочет заниматься вами, милсдарь Марагвейн, уж поверьте мне на слово. - раздался голос откуда-то из-за прилавка и спустя пару мгновений послышались гулкие шаги и по-видимому из погреба, показался хозяин заведения. На мгновение Дум подумал, что это его соотечественник, но присмотревшись понял, что это представитель иной народности.

Позади трактирщика открылась дверь на кухню и на него чуть не налетела маленькая женщина:

- Да что ты встал на проходе? Иди давай!

Усмехнувшись, хозяин пропустил хозяйку вперёд: маленькая женщина, в теле, несла здоровенный поднос заставленным всевозможными кушаньями.

- В словах юной Зари есть толика правды, в нашем городе не жалуют иные народности и другие расы.

- Вот только больше всего здесь не любят асестов. - закончил за жену муж.

Подойдя к их столу, хозяин поставил на него бочок с вином и протянул руку Думу:

- Смею предположить, что вы не запомнили меня при нашей первой встречи, так что представлюсь снова - Эдвард.

- А я Рисса. - сказала женщина ставя поднос с продуктами на стол.

- Сдаётся мне Дум, что только Идаволл и бережёт нас от беды. - произнесла Заря.

- Если понадобится то и я смогу защитить всех нас. - удивившись словам сестры, ответил инквизитор.

Позади них раздался смех бородатого полуэльфа. Хзяйка сняла сплеча полотенцы и замахнулась им на старика:

- А ну цыц, полоумный!

- Ну и как называется этот маленький раситский городок? - решил наконец уточнить инквизитор.

- Добро пожаловать в Филлоси! - откупорив бочок, ухмыльнувшись сказал Эдвард.

Глава 14. Живая вода

Глава 14. Живая вода

Эдвард и Рисса, посоветовали единственного хорошего лекаря, который точно принял бы Марагвейна. Правда, лавка медика, находилась в другом конце города. Хозяева гостиницы схематично и образно объяснили асесту примерное направление. Запомнив улицы по которым стоит ориентироваться, Дум собрался было наружу, как вдруг Зарина выразила искренне желание составить ему компанию. По её словам из-за того, что всю неделю свирепствовали дожди, у неё так и не было возможно прогуляться по городу.

Дверные петли сопроводили пару асестов противным скрипом. Похоже, что их уже давным-давно пора было смазать. Оказавшись на улице, парочка сразу погрузились в пучины городской суеты: шум человеческих голосов, снующих туда-сюда прохожих; звуки от колес проезжавшей мимо телеги, которую не спеша тащил ослик; остервенелое мяуканье кошки и забористый лай собаки, что ее преследовала. А также, после нескольких дней проведённых в номере, в ноздри сразу ударило переплетение разномастных ароматов и запахов.

Повернувшись, Марагвейн бегло осмотрел здание гостиницы — трёхэтажное, отделанное белым кирпичом, среди щелей которого местами начал прорастать мох, и крыша покрытая бурой черепицей.

- Будь аккуратна, в городах жизнь течёт иначе. - заметив, насколько сильно растерялась Зарина, решил предупредить её Дум.

Опомнившись, травница призналась:

- Я не ожидала, что будет так людно. Здесь совсем не так, как дома. А ведь Пучай достаточно большая деревня.

- Практически город, я бы сказал.

- Да, в своё время были толки о том, что нашу деревню повысят до статуса города, но разговоры разговорами и остались. Мне кажется Филлоси гораздо больше.

- Ты правда всю неделю не выходила на улицу?

Сестра виновато улыбнулась:

- Нет, я практически всё это время была с тобой. Кстати, а ведь сегодня первый солнечный день.

Взгляд Дума опустился к одной из луж в которой отражалось полуденное солнце. Спустя мгновение, пробегающая мимо собака наступила в нее и гладкая поверхность пошла рябью.

Он собрался было, что-то сказать, как вдруг - внезапно раскашлялся. В этот раз кашель не вызвал таких болезненных ощущений в груди, как было до этого.

Зарина обеспокоенно смотрела на брата.

- Всё нормально, гораздо лучше чем было до этого.

В этот момент, он заметил, как некоторые из жителей стали изучать их взглядами. Не теряя времени, они двинулись в путь.

Гостиница «В гостях у волколака», явственно выделялась среди окружающих ее домов. Однако чем дальше они удалялись от постоялого двора, то постепенно дома становились всё более опрятные и цивильные. Постепенно, на их пути стали попадаться разные лавки и мастерские.

Проходя мимо них, сестра периодически заглядывала внутрь, через витрины, открытые двери или окна. Иной раз хозяева провожали её хмурыми взглядами, изредка закрывая ставни окон перед самым её носом. Даже для Дума, привыкшему к подобному отношению, столь явная неприязнь была в диковинку.

Однако он старался не акцентировать на этом внимания. Инквизитор с удивлением отмечал, как явственно в архитектуре этого города прослеживается смешение двух разных культур: коренной — ресакской и западной - эсманской. Чем дальше они удалялись от окраин района бедняков, тем явственнее это было видно.

Казалось бы, подобное он встречал и раньше. Тут же - это было возведено в абсолют: то там, то тут попадались старые коренастые домики и лавки ресайне, но встречались также и новые дома — архитектурное изящество эсмании. Однако встречались и исключения - здания ресайне, к которым делались пристройки на эсманский манер. Это выглядело особо дико, потому что, в большинстве своём, получалось из рук вон плохо. Хотя единичные экземпляры получались вполне самобытными.

- Смотрю я на это всё и думаю, что наша гостиница просто ложка меда в бочке дёгтя. - неожиданно произнесла Заря, - но видеть всё это так... необычно!.

Она шла, сцепив руки за спиной и тоже с интересом разглядывала здания. В один момент, она зазевалось, но Дум успел остановить девушку — впереди, в нескольких шагах от них, кто-то выплеснул кучу помоев на дорогу. Подняв взгляд, они увидели, как со второго этажа, из окна, на них смотрела, похожая на лягушку женщина. Она самодовольно ухмылялась.

- Разве об этом не должны предупреждать? - удивилась сестра.

Инквизитор буравил женщину взглядом и в какой-то момент ее спесь сошла на нет и она поспешно захлопнула ставни. Затем опомнившись, он взглянул на Зарю:

- Предупреждать..? Да, так и должно.

Перейдя на другую сторону улицы, они продолжили путь.

То и дело, Марагвейну казалось, как он ловит на себе косые взгляды, но каждый раз, когда он поворачивался, то люди занимались своими обыденными делами. По Зарине тоже явственно чувствовалось, что девушка напряжена.

И это не было паранойей, так как чем ближе они продвигались к центру, тем меньше становилось взглядом.

Чтобы хоть, как-то отвлечь сестру, Дум спросил:

- Зерин, с тех пор, как ты покинула Асес, наверное нигде толком и не была?

Однако, ему показалось, что его вопрос возмутил девушку:

- Отчего же!? - её красные глазки странно блеснули, - Я иногда ездила в окрестные селения на ярмарку! А ещё Пустимир брал меня в гости к двергам! Он заключал с ними торговые соглашения по поставкам продуктов. Правда они так и не впустили нас к себе в город...

- Они никого не пускают, если для этого нет основания. - на мгновение лицо асеста сделалось каким-то отрешенным. Рука сама собой скользнула к щеке, опустилась к шеи и замерла возле шрама на спине. Мурашки невольно пробежали по его телу. Внезапно инквизитор понял, что он остановился, а Зарина держит его за руку.

- Баардзук?

Он молча кивнул, возвращаясь к своему былому спокойствию.

- Надеюсь, ты когда-нибудь расскажешь, что же с тобой случилось.

- Может быть, но не сейчас... Значит корчмарь торгует с гномами, что живут в низовьях гор?

Заря энергично кивнула.

- Пустимир... - на мгновение перед Маргавейном появился образ лысого здоровяка с шикарными пшеничными усами. - Он мне с самого начала казался смышленым парнем.

- Да, он такой. - Заря мило улыбнулась Думу, - хотела бы я его увидеть, когда-нибудь ещё...

Постепенно веселье сошло с её лица и она стала выглядеть, какой-то расстроенной. В этот момент им на встречу шла семейная пара, за которой семенила стайка детишек. Детвора с интересом переключила внимание на пару асестов и один из мальчиков помахал Заре. Она хотела было ответить, как вдруг родители поспешно похватали детей и удалились прочь. Это ещё сильнее расстроило Зарину и она очень грустно посмотрела на Дума.

- С нами, что-то не так?

Подойдя к девушке, он слегка приобнял её за плечи:

- Такое иногда бывает, но не везде. Не обращай внимания. Ты как?

Несколько мгновений расстроенно посопев, она наконец произнесла:

- Я в порядке.

Ласково потрепав ее за плечо, он увлек сестру за собой следом.

***

Спустя какое-то время, они наконец вышли на городскую площадь от которой было практически рукой подать до лавки лекаря. На площади раскинулись торговые ряды, а количество людей и нелюдей возросло в разы, а также и сопутствующего им шума. Принюхавшись, Дум уловил в воздухе приятные ароматы копченостей, выпечки, специй и чего-то ещё. Мельком глянув на сестру, он сразу приметил, как у неё заблестели глаза.

Они двинулись через рынок. Заря сразу начала мельтешить туда сюда. И благо в этот раз, отношение торговцев было более благосклонно, ведь перед ними были потенциальные покупатели. Дум задержался возле груженой телеги, содержимое которой, хозяин-торговец разложил на всеобщее обозрение: оружия и доспехи.

Пока он изучал причудливого вида меч, в какой-то момент, Заря оказалась возле него.

- Потрясающий рынок! Такое чувство, что я на ярмарке оказалась!

Дум усмехнулся:

- Ты наверное была слишком юна и совсем не помнишь, но я знаю, что лучше, чем в Шаксе, я рынка в жизни не видал.

- Надеюсь, когда-нибудь я побываю там.

Марагвейн улыбнулся её словам, но краем уха уловил, что пробурчал торгаш:

- Так и катились бы к себе на родину...

Инквизитор нахмурил брови и сурово взглянул на торгаша. Тот невольно отвёл взгляд.

Воспользовавшись моментом, он быстрым движением провёл пальцем по долу меча, задержав его в средней части клинка. На мгновение, Зарине показалось, что она уловила несколько искорок.

И тут Дум с размаху ударил мечом об каменное покрытие площади и тот разломился пополам, чем сразу привлёк к себе внимание окружающих. Мастеровой от испуга слегка вскрикнул и испуганно начал пялиться на Марагвейна.

- Брат, прошу тебя, пойдём дальше. – взволнованно прошептала девушка.

Молча кивнув, он приблизился к филлосцу и положив остатки оружия, демонстративно вытер руки о рубашку мужчины. Лицо торговца постепенно налилось краской, а прохожие стояли посмеивались на ним.

- Херня – твоё снаряжение. – с презрением кинув денег торгашу, произнес инквизитор. Затем, развернувшись, двинулся дальше вдоль торговых рядов.

Через какое-то время, они с Зариной уже шли рядом, приближаясь к противоположному концу рынка. Чувствуя неловкое напряжение, девушка решила спросить сменить тему:

- А ты бы хотел вернуться домой?

Её внезапный вопрос удивил инквизитора.

- Мой дом теперь в здесь, в Ресакии. Дорога назад для меня закрыта.

- Дум, я не понимаю, ты ведь из... - прежде чем она закончила, он прервал её:

- Здесь не время и не место, надеюсь ты понимаешь почему.

Зарина кротко кивнула, после чего шёпотом произнесла:

- О Создатель! Сколько же у тебя тайн, брат! Обещай, что расскажешь мне о себе больше!

Он молча кивнул. Зарина довольная собой улыбнулась, но в какой-то момент, взгляд девушки скользнул куда-то в сторону. Миг и вот она стоит вся сияет перед ним. Он повернулся, чтобы увидеть куда она смотрят, но травница, юркнув в сторону, уже оказалась возле торговца платьями и тканями. Заря с интересом изучала его товары.

По началу купец обрадовался, но присмотревшись к асестке — насупился. Затем, по видимому, сделав несколько умозаключений, натянуто улыбнулся девушке и принялся показывать ей свои товары, называя явно завышенную цену.

Дум стоял чуть в стороне и какое-то время изучал одежду травницы: хоть и довольно старое, но всё ещё сносное платье.

«Вот только если наступят холода, проку от него будет мало», подумал асест, после чего перевёл взгляд на довольную морду торгаша.

«Вастак значит. Ну посмотрим, кто кого обдурит».

***

К тому моменту, когда они наконец добрались до лавки лекаря, солнце уже начало клониться к закату. Осень плавно перетекала в зиму, дни становились короче, а ночи удлинялись. Если достаточно рано похолодает, то уже могут начаться снегопады — люди, застигнутые врасплох, на многие недели, а то и месяцы окажутся заперты в городах и деревнях, без возможности продолжить путь. Задерживаться в Филлоси, инквизитору не хотелось.

Он быстро приструнил завравшегося торговца и сбил чрезмерно завышенную цену, в следствии чего сестра теперь обзавелась парочкой новых нарядов, под стать этому времени года и одним более легким, на летний манер. Хоть девушка и имела слегка обиженный вид — ведь он против её воли купил для неё эти наряды, блеск в глазах и то, как она прижимала сверток к груди, говорило об обратном.

К тому моменту, как они успели выйти с рынка, за ними успела увязаться стайка ребятни. Детвора с интересом наблюдала за ними, но ничего плохого детишки не вытворяли. Асест приметил среди них, парочку знакомых лиц, что они видели чуть ранее в сопровождении родителей.

Ребятня о чём-то перешептывались и тот мальчик, что ранее махал Зарине, с замиранием сердца смотрел на девушку. Та в свою очередь подмигивала им и строила рожицы. Это позабавило Марагвейна.

Наконец приблизившись к лавке лекаря, Дум постучавшись, дернул дверную ручку. Зазвонил дверной колокольчик. Оказавшись внутри, они сразу очутились в месте, отдаленно напоминающем маленькую библиотеку: все стены были уставлены книжными шкафами с витринами, закрытыми на замок и лишь запах отваров и трав напоминал о том, где парочка именно находится. В противоположной от входа стене был небольшой коридорчик, что вёл дальше, в глубь лавки. Похоже это было, что-то вроде прихожей. Кроме того, в комнате было ещё несколько стульев разного размера.

Не успели асесты осмотреться, как из темноты послышались стремительные шаги и спустя мгновение, им на встречу вышел довольно маленький, даже по меркам гномов — лысоватый, худощавый дверг в необычных очках с дополнительными линзами. Его не молодое лицо украшала пара шикарных бакенбард, а на подбородке красовалась аккуратно уложенная бородка.

Внимательно всматриваясь в лица вошедших, он покачивался на каблуках, приложив руку к груди, а другой почесывая висок. Однако, что не ускользнуло от инквизитора, так это то, что в темноте коридора кто-то затаился — скорее всего это был охранник. Асест всматривался в темноту, стараясь различить к какому народу или расе тот принадлежал.

- Так-так-так! А вы предельно внимательны! Зикфрид, можешь вернуться в комнату, не думаю, что мне угрожает опасность.

Охранник, что-то проворчал и тихо удалился. Затем, повернувшись к клиентам, лекарь, а это был по видимому именно он, всплеснул рукам:

- Не часто в этом городе можно встретить асеста, а сегодня, даже двоих!

Гном искренне улыбнулся им, но повторно задержавшись взглядом на лице Дума, он вытащил из кармана тряпочку и протёр линза очков:

- Минуточку!

Подойдя чуть ближе, подхватив один из стульев, который больше походил на стремянку, дверг взобрался на него и стал изучать лицо Дума. В один момент, его глаза скользнули к знаку рыцарей Длани Хорса.

- Не верю своим глазам! - гном отпрянул в сторону, чуть не свалившись со стула. Затем совершив парочку махинаций над очками — он переменил положение линз, - Если сбросить десяток лет, то готов поклясться, что передо мной стоит знаменитый Дум Марагвейн! Ну-и-ну!

Гном довольно хохотнул, спрыгивая на пол и вернул очки к обычному состоянию.

- Мы знакомы? - силясь вспомнить дверга, решил уточнить инквизитор.

- Не совсем. Скажем так — я проходил стажировку в цитадели вашего ордена, в аккурат того момента, когда вас стали называть Обсидианом!

По лицу травницы явно читалось, что она не понимала о чём идёт речь. Заметив её растерянный взгляд, гном поправил свои очки.

- Ох, прошу прощения, милая девушка! Где мои манеры! Николас, можно просто Ник. Ну а для друзей — Книжник, к вашим услугам!

- Я Зарина, из деревни Пучай. - сделав некое подобие реверанса, представилась девушка.

- О-о-о, Пучай, отличная деревня и какая! Право, Филлоси ей и в подмётки не годится. Как поживает ваш замечательный староста Градимир?

Казалось вопрос гнома, выбил девушку из колеи. Она ещё сильнее стиснула подарки Дума и прижала их груди. Казалось что она вот-вот расплачется.

«Он был дорог ей, как отец». - подумал Марагвейн, после чего произнес:

- Градимир погиб. Сейчас старостой стал его сын Радим.

- Странно, мне казалось, что это не наследуемый титул... - начал размышлять вслух дверг, потирая свою бородку, затем опомнившись, он воскликнул, - Ой-ой! Прошу прощенья, как я сразу не догадался по выражению вашего лица. Ещё раз извиняюсь.

Внезапно Дум вновь сорвался на кашель. Оценивающе осмотрев инквизитора взглядом, гном поправил очки.

- Так-так-так! Я узнаю этот кашель. Да и эти красные пятна на бледных щеках о многом говорят! Прошу следовать за мной!

***

Доктор тщательно осмотрел Дума, поразившись количеству ран на его теле.

- Что же, что же... прозвище своё вы не спешите оправдывать, - начал было он, но моментально поправил сам себя, - однако, сдаётся мне, что здесь всё не так уж и просто. Не хотел вас обидеть.

После осмотра он решил выслушать Дума и Зарину. Пока инквизитор, одевался рассказывая о том, как обстоят дела. Дверг взял странный прибор, который по его словам позволял «услышать его лёгкие». Попросив всех на несколько мгновений сохранить молчание, он внимательно послушал дыхание асеста. Напоследок, Николас решил взглянуть на язык Марагвейна.

- И значит ранее был ещё сухой лающий кашель с обильной мокротой «ржавого» цвета?

Дум кивнул соглашаясь со словами Николаса. Доктор подошёл к тазику с водой и принялся мыть руки, попутно предложив Заре продолжить повествование. Попутно беседуя с девушкой, он то и дело поворачивался к ней и задавал разного рода наводящие вопросы, о том, какие методы лечения она использовала.

Затем, когда травница закончила он на несколько мгновений погрузился в размышления. Вернувшись к действительности, несколько раз удивлённо моргнув, он начал озаряться по сторонам, по-видимому в поисках полотенца:

- Могу сказать, что скорее всего у вас было воспаление лёгких, мой дорогой. Рискну предположить, что поражение было достаточно велико Вам стоит благодарить вашу милую подругу ибо в противном случае, мы скорее всего с вами сейчас бы не разговаривали.

Всё это время, возле окна сидел охранник — здоровяк-осоньер. Как только хозяин закончил с мытьем рук, он тут же встал и подал Николасу полотенце. Дверг кивком поблагодарил подчинённого.

- Воспаление лёгких? - казалось слова лекаря искренне удивили Марагвейна, - Но как? Когда?

Дверг положил полотенце на стол и расправил рукава своей рубахи:

- Рискну предположить, что может быть в последние дни вы переохладились, может быть купались в открытых водоемах?

Дум тихо выругался на асестком. Зарина от удивление прикрыла рот рукой — потому что из его уст прозвучало дно из отборнейших ругательств на их языке. Осоньер довольно хохотнул.

- Похоже я оказался прав. Ну-ну, впредь будьте осторожнее. К слову, не забудьте поблагодарить вашу милую подругу. - гном подвигнул молодой асестке, - Если вы не спешите, то я с удовольствием послушал бы, какие еще методы лечения вы использовали, милая дама. Вечереет, да и с клиентами у меня в последнее время туго.

Поймав на себе взгляд хозяина, Зигфрид удалился в соседнюю комнату и через какое-то время вернулся с подносом на котором стояло несколько чашек и чайничек. Поставив блюдо на стол, осоньер разлил какой-то чёрный напиток и стал предлагать его собравшимся.

Зарина перевела озадаченный взгляд с чайника на лекаря. Ник лишь пожал плечами и лукаво подмигнул асестам:

- Вы просто пришли в аккурат к тому моменту, когда мы собирались ужинать.

Николас с удовольствием принял чашку и поблагодарил телохранителя. Взяв свою, Дум понюхал содержимое и отказался. Зарина скорее из интереса, тоже взяла себе чашечку. Взяв последнюю кружку, которая явно была больше остальных, Зигфрид перелил себе напиток из кружки Марагвейна и поставив поднос, вернулся к своему месту у окна. Устроившись поудобнее, осоньер с упоением начал пить напиток.

- Однако, простите мне мою забывчивость! - внезапно воскликнул Ник, чуть не выронив чашку, - Как же я мог забыть о самом главном? О лечении!

Гном залпом осушил чашку и поставив её на стол, принялся рыться на полках стеллажей. Наконец найдя то, что он искал, дверг повернулся к инквизитору и торжественно улыбнулся ему. Инквизитор с недоверием покосился на Николаса.

- Прошу, прежде чем смотреть на меня таким взглядом, просто взгляните на это! - доктор поставил на стол маленькую шкатулку. Открыв замысловатый замок, кольцом-ключом, гном пододвинул шкатулку к Марагвейну. Отворив крышку, асест увидел перед собой маленькую бутылочку, подозрительно знакомого цвета.

- Откройте её. - казалось, что гном не мог найти себе места от предвкушения.

Сорвав печать, он откупорил флакон и в его нос ударил до боли знакомый запах. Закрыв склянку Дум отставил её в сторону и сразу же сделался ужасающе мрачным, в купе с бледной кожей и своей худобой, он приобрел более зловещий вид.

Заметив то, как инквизитор смотрит на Николаса, Зигфрид чуть ли не опрокинув половину комнаты, вскочил с места и откуда-то выхватил ручной топор. Встав между гномом и асестом, он буравил того взглядом, но оставался спокоен.

- Дум, что происходит? - ошарашенно спросила Заря, отставляя так и не выпитый напиток.

- Мы называем это Живой водой. Ее состав держится в тайне. Кража его или попытка создания - карается смертью! - сурово произнес Марагвейн, поднимаясь с кушетки. Охранник сделал шаг ему навстречу, но Николас прикрикнул на осоньера, от чего тот явно смутился.

- Ох, мне всё известно, мой дорогой Обдисиан. Скажу сразу, что это лишь АНАЛОГ, на создание которого у меня имеется письменное разрешение!

- Что!? - казалось слова лекаря застали инквизитора врасплох.

- Минуточку. - дверг деловито прошел к своему письменному столу и начал в нем копаться.

В это время Дум мерился взглядами с Зигфридом: два одинаковых холодных, вдумчивых взгляда. Зарина же аккуратно подошла к брату и положила ладонь поверх его руки, как бы говоря тем самым — успокойся. Он отвел взгляд от зелёных глаз осоньера и посмотрел на Зарину. Несколько мгновений всматриваясь в её красивые красные глаза, хватило Думу, чтобы он наконец расслабился.

И вот, наконец, Николас торжественно вручил инквизитору скрученный в трубочку лист пергамента. Развернув его, Дум бегло прочитал содержимое свитка. С каждым словом которого, его брови ползли всё выше и выше. Последние слова он прочитал вслух:

- Подписано перстом опистенариев - Вордтом...

От этих слов, он чуть не уронил пергамент на пол.

- Теперь, я полагаю... всё в порядке? - решил уточнить лекарь.

- Я... да. Всё в порядке.

- Отлично! - сказал Ник забирая свиток и кладя его на стол, - Зигфрид я же тебе сказал — успокойся! Мы разрешили этот вопрос.

Охранник, с опаской поглядывая за асестом, убрал топор.

- Объясните мне, что это сейчас было? - требовательно произнесла травница.

- Для начала стоит признать, что всему виной то, что я должным образом не довёл эту информации для господина Марагвейна. Просто очень уж хотелось поделиться своим открытием. - признался гном.

- В цитадели рыцарей Длани Хорса, есть особая процедура по реабилитации и восстановлению. Для нас делают специальные... ванны. Для этого используют особые комбинации трав и некоторые специальные растворы и настои.

- И этим занимаются специально обученные люди! - подняв указательный палец, вставил Ник.

- Да. Секрет создания этой воды, хранится под пятью печатями.

- Мне это известно. Как я говорил ранее — я проходил практику в цитадели рыцарей Длани Хорса. - дверг взял свою чашку и хотел было отпить из неё, как вспомнил, что она уже пуста. Взяв чайник, он наполнил её, затем не без наслаждения, отпил приятно пахнущий напиток.

- Рыцари Длани Хорса по долгу оказываются в дороге. Силы, что они используют - изматывают их. Заставляют организмы работать на пределе возможностей и лишь Живая вода позволяет им восстанавливаться в должной мере. - инквизитор кивал головой, молча соглашаясь с каждым словом доктора, - Однако бывают такие моменты, когда у них нет возможности вернуться в срок и тогда, они начинают в прямом смысле этого слова насиловать свой организм работая на износ!

- Справедливое замечание. - согласился Марагвейн.

Казалось Зарина была поражена словами Николаса, переводя удивлённые глаза с брата на лекаря. Зигфрид с интересом слушал своего работодателя.

- Лишь те письмена, что они наносят на себя, позволяют нивелировать эффект от использования таинств или вердиктов, но стоит им забыться, не подготовиться должным образом или быть может оказаться застигнутыми врасплох, тогда эта сила начинает убивать вас.

Слова дверга заставили асеста задуматься — тот определенно знаком со многими тонкостями относительно внутренней кухни ордена.

- Я же, уже несколько лет вызывался провести должные изыскания на предмет спасительной панацеи! И мне улыбнулась удача! Ваш новый перст — Вордт, подписал мое прошение.

Всё было определенно так, как говорил дверг — Вордт встал на должность перста чуть меньше двух лет назад, сменив на этом посту своего родного дядю.

- Но, что же ты хочешь за свои услуги? Какую плату? - решил уточнить инквизитор.

- Слава. Мне нужна только слава. Чтобы моё имя осталось в истории и потомки знали о том, кем я был. - спокойно произнёс гном, смотря исподлобья на асеста. - Также смею вас заверить, дорогой Обсидиан — всё что вы услышали здесь сейчас, останется сугубо между нами. Уж поверьте мне.

Дум, схватив пергамент, ещё раз пробежался по нему глазами. Аккуратно подошедший Николас, взял флакон и протянул его инквизитору, но тот не спешил принимать его.

- Считайте это подарком, чтобы доказать мои добрые намерения. - с этими словами, дверг вложил флакон в грубую ладонь Марагвейна.

- Или ты хочешь, чтобы я был подопытным кроликом?

Ник добродушно рассмеялся и потряс пальцем перед Думом:

- Обижайте-обижайте! Всё необходимое испытания уже проведены. Осталось последние — испытать раствор на рыцаре Длани Хорса.

Дум оценивающе изучал доктора взглядом. Затем, разжав ладонь, он посмотрел на лежавший на ней флакон. После чего, он перевёл взгляд на Зарю, следом на охранника-осоньера, что украдкой поглядывал то на улицу, то на инквизитора.

- Это концентрат. Его должно хватить на 2-3 раза. - уточнил Николас.

Асест посмотрел в глаза дверга: искренние, чистые — без тени лжи. Совсем не такие, как у местных жителей. Внутренний голос Дума предлагал довериться ему.

- Благодарю... - его переполняло множество чувств, они словно буря метались внутри него. Слишком много информации, надо будет всё обдумать и попытаться выйти на связь с Чёрным.

Зарина с облегчением выдохнула и похоже решила на всякий случай переменить тему:

- А что это был за напиток? - спросила асестка.

- Это напиток с моей родины. - улыбнувшись, не без доли гордости, отозвался здоровяк-осоньер, - Я смотрю ты так к своему и не притронулась?

- Он гарью пахнет.

Казалось слова травницы лишь позабавили охранника.

- Ты лучше попробуй. - с этими словами он поднялся и подойдя к девушке, подал той оставленную ею ранее чашку. Заря приняла напиток и слегка пригубила чёрной жидкости.

- Горький. - поморщившись, произнесла девушка.

- Тебе надо попробовать с мёдом, так гораздо лучше. - посоветовал ей лекарь.

- Хозяин дело говорит. Однако горький или лет, но он бодрит! Хлебни по больше, через какое-то время почувствуешь эффект.

Зарина сделала большой глоток. Однако почувствовав, во рту какое-то месиво, девушка раскашлялась. Наблюдавший за ней всё это время инквизитор усмехнулся:

- Ну это ты конечно зря.

Осоньер улыбнулся, принимая чашку обратно.

Атмосфера в комнате заметно разрядилась. Задумавшись на пару мгновений, Дум повернулся к Николасу и произнёс:

- Мне кажется, что вы хороший человек доктор.

- Спасибо, но я и не человек вовсе, - усмехнулся гном, - но я тебя понял. Мы навестим вас, как будет время. Где вы остановились?

- Гостиница «В гостях у волколака». - откашлявшись, сказала травница.

- Я вас понял и приму это к сведению. - затем выглянув в окно, Ник покачал головой, - Ох-ох-ох, уже сумерки. Жаль, что не получилось отужинать. Боюсь вам нужно спешить, в тёмное время суток здесь может быть весьма опасно. В купе с остальным, здесь не очень любят...

- Асестов. - хором отозвались Дум с Зариной.

- Не только вас, друзья мои, не только вас.

- Тогда зачем вы открыли здесь свою аптеку? - поинтересовалась травница.

- Наместник в свое время умел хорошо убеждать. - произнеся эти слова, лицо гнома сделалось подозрительно странным.

Попрощавшись, пара направилась к выходу в сопровождении Зигфрида. Возле самой двери, прежде чем они вышли на улицу, охранник внезапно произнёс:

- Там трое стражников, они уже какое-то время держатся по другую сторону улицы и не спешат заходить. Будьте повнимательнее. Не хочу наговаривать на стражу, только они и выглядят последними честными людьми в городе, но даже среди них встречаются ублюдки. Поблагодарив осоньера, Дум и Зарина покинули лавку лекаря.

Глава 15. Наместник

Оказавшись на улице, они сразу приметили тех о ком говорил Зигрфрид — по другую сторону улицы расположилось трое стражников. Причём один из них держался более статно, нежели другие. Дум даже смог различить какие-то знаки различия на его форме. Скорее всего два солдата и офицер.

Несмотря на то, что на город уже опустились сумерки, стражники сразу заметили пару асестов. Как-только они с Зариной отошли на расстояние нескольких шагов от лавки лекаря, тройка стражников переглянулась и двинулась им наперерез.

Чем ближе они приближались, тем явственнее виделось напряжение Зари. Её глаза опасно сверкнули:

- У нас проблемы?

Прикинув возможные варианты событий, Дум ей ответил:

- Не совсем.

Позади них, вдруг послышались чьи-то поспешные шаги. Повернувшись, асесты увидели, как к ним спешит один из тех ребятишек, что провожал их до лавки доктора. Присмотревшись, Дум заметил, как в отдалении, по противоположную от их движения сторону, притаилась остальная ребятня. Скорее всего они побоялись стражников.

- Кхм...! - раздался звук со стороны откуда шли стражники. Его источником оказался, как раз тот самый офицер, что вёл солдат, он жестом приказал им остановиться. Это был низкорослый, широкоплечий мужчина, слишком низкий для обычного человека и слишком высокий для гнома.

Своим приближением их компания спугнула стаю голубей, что плескались в луже возле них: часть из них разбежалась кто куда, а самые расторопные стремительно взмыли в высь.

Поравнявшись с ними, стражник произнес:

- Итак...

Он был коротко стрижен и гладко выбрит. Уже вблизи, Дум разобрал, что перед ними не просто офицер, а по видимому сам командир городской стражи. Дело начинало пахнуть жареным.

- Значит вы инквизитор... мне никто не говорил, что асесты бывают инквизиторами! - он многозначительно посмотрел на своих подчиненных и те виновато поступили взглядами.

- А ещё поэтами, строителями, кузнецами, торговцами... Какие-то проблемы? - холодно спросила Заря. Приподняв бровь, Марагвейн слегка удивился тому холоду, что сквозил в её словах и на всякий случай прикрыл собой Зарину.

Он понимал её реакцию. Ему уже начинал надоедать этот городок. Хорошо, что так сложилось, что всю неделю свирепствовали дожди и Зерин практически не выходила на улицу? Он уверен, что Эдвард и Рисса были достаточно добры по отношению к ней, но кто знает, что могло бы случиться, если бы она каждый день пересекалась с местными жителями.

- О нет, ни в коем случае государыня... а вас ещё двое. Кхм...

- Чего надо офицер? - сурово произнёс Марагвейн.

- Ах, да! Прошу простить мою нерасторопность! Я Ривз - начальник городской стражи. - стражник почтительно поклонился. Его подчиненные поступили также.

Дум с Зариной переглянулись — это было, что-то новенькое. Прищурившись, асестка начала внимательно изучать взглядом солдат. В какой-то момент, её глаза дрогнули от удивления и она возмущенно произнесла:

- Снова вы?

Солдаты опасливо переглянулись между собой. Ривз сурово смерил взглядом своих подчинённых:

- Мои люди доставили вам проблемы, сударыня?

- Они приходили пару дней назад и вели себя весьма дерзко, хоть и были одеты не по форме.

Ривз прикрыл глаза и покачал головой:

- Прошу понять их и простить, сейчас стража в последнее время вся на иголках.

Зарина ещё несколько мгновений, свирепо мерила взглядом солдат, но затем глубоко вздохнула. Она уже была наслышана про усиленные ночные патрули на улицах города и поэтому всё же с пониманием отнеслась к словам командира стражи. Однако напоследок, девушка всё же метнула жёсткий взгляд в сторону солдат от которого те аж напряглись.

Дум усмехнулся и вспомнил их первую встречу с травницей, когда она не побоялась выступить против духа Ворожеи.

Поднеся кулак к губам, Ривз прочистил горло:

- Милсдарь инквизитор, господин наместник требует, чтобы вы немедленно явились к нему на аудиенцию.

Казалось, что произнесенная командиром стражи фраза лишь позабавила Марагвейна.

- Господин Ривз, вы хотите посадить красноглазку в тюрьму? - раздался позади детский голосок. Повернувшись, Дум увидел позади них мальчика, который, что-то прятал за спиной. Казалось, что вопрос мальчонки чрезвычайно удивил стражника.

- Нет, ни в коем случае. - нагнувшись, добродушно произнес невысокий командир стражи.

- Спасибо! - заулыбался малец ртом, в котором не хватало парочки зубов. Затем посмотрев на инквизитора, он перевёл взгляд на травницу и обратно. Заметив его смятение, Дум улыбнулся и кивнул. Мальчик чуть ли не засиял от счастья и повернувшись к Заре, поманил её к себе. Девушка с интересом приблизилась.

- Ты красивая, словно эльф! Родители сказали обходить вас стороной, но не верю я им. Вот — это тебе красноглазка! - достав руки из-за спины он вручил Зарине несколько цветков.

Щеки девушки тронул еле заметный румянец:

Приняв цветы, она поцеловала мальчика в щечку. Засияв, словно солнце, малец вприпрыжку бросился к толпе приятелей.

Повернувшись, асестка увидела, что Ривз весьма смутился и даже самую малость покраснел:

- Это мило... Порой дети, бывают куда мудрее чем взрослые... - солдаты закивали, соглашаясь со словами командира, после чего добродушно улыбнулись.

Дум тоже невольно усмехнулся, после чего сказал:

- Да, порой бывают моменты, когда родителям стоит прислушиваться к своим детям. Однако же, город у вас весьма не дружелюбный. Сейчас провожу сестру и явлюсь к наместнику.

Стражник хмыкнул и постучал указательным пальцем по верхней губе, нахмурив брови — взгляд его сделался глубоко задумчивым.

- Сестра... ах, да — эти ваши обращения как брат и сестра, когда таковыми не являются. Сложности перевода и все дела. Весьма странно это звучит на ресакском. - спустя пару мгновений к нему вернулась былая беззаботность.

- Спешу заметить, господин Ривз, что на нашем языке это разные слова, лишь на языке ресайне они звучат одинаково. - возмутилась Заря.

- Я не ресайне, так что в какой-то степени понимаю вас. - Ривз сделал особый упор на первой части фразы, - Можете не беспокоиться. Мои парни отведут вашу сестру... вашу подругу, а я провожу вас. - спустя пару мгновений, стражник добавил, - вы же понимаете, что наместник не терпит отлагательств?

Последние слова командира стражи искренне развеселили Дума. Странно рассмеявшись, он протянул руки вперёд, так как будто ожидал, что его вот-вот закуют в цепи.

- Ну что же, ведите меня!

Ривз иронично вскинул бровь:

- Вы не лишены иронии, господин инквизитор, - затем повернувшись к солдатам, он скомандовал, - как проведёте девушку, немедленно доложите мне. Затем повернувшись боком к Марагвейну, он произнес:

- А вас, попрошу следовать за мной.

***

Стражник вёл Дума через улицы города, изредка украдкой поглядывая на инквизитора. В свою очередь, асест тоже изучал своего сопровождающего силясь понять к какому из народов тот принадлежит. В конце концов, он пришёл к выводу, что Ривз — из бардийских горцев. Он крайне редко встречал их, но знал, что это весьма сильный и выносливый народ. Их малые размеры обманчивы — многие из них, в рукопашную могли побороть осоньера.

Их странная компания стала моментально собирать на себе взгляды местных: кто-то наблюдал с интересом, кто-то злорадно скалился, а иные удостаивали их лишь мимолетными взглядами. И было сложно понять, смотрят прежде всего на него или на горца.

В какой-то момент у инквизитора резко запершило в горле и он сорвался на очередной приступ кашля. Когда кашель миновал, он заметил, что горец изучает его взглядом.

- Выглядите вы весьма неважно. Надеюсь то лечение, которое вам выписал Книжник, быстро поставит вас на ноги. Он один из лучших докторов города, если не лучший.

Дум и так это понял: не каждый сможет воссоздать формулу Живой воды. Да, пусть это всего лишь и аналог, но запах был чрезвычайно похож, осталось проверить ее лишь на практике.

Пока они шли по городу, становилось всё темнее и темнее. Через пару улиц, им попалось несколько человек, что зажигали ночные фонари в городе.

- Мой человек дежурил в ту ночь, когда вы прибыли в город. Он не сразу сообщил мне, а лишь наутро, о том, что рыцарь Длани Хорса с товарищами, прибыли в город. - проходя мимо одного из окон, чёрная кошачья лапка попыталась схватить головной убор Ривза. Командир стражи остановился и добродушно ухмыльнувшись поправил шапку и пару мгновений поиграл с котиком пальцем. - Кстати, прежде чем мы продолжим наш путь, я хотел бы извиниться за действие моего человека — если он как-либо оскорбил вас, то приношу свои извинения. В качестве наказания он отправлен в отпуск за свой счёт. - усмехнулся Ривз, обнажив светлые ровные зубы и поглаживая кошачье пузико.

Дум был искренне удивлён подобным отношением командира стражи. Если сравнивать его с другими филлосцами, то горец относился к нему... нормально. Практически так, как должно быть.

- Всё в порядке.

Командир стражи коротко кивнул, после чего продолжил:

- Так вот, как только я узнал, о вас, то сразу же направил людей на ваши поиски. Они искали вас везде, но к сожалению о вашей гостинице вспомнили в последнюю очередь.

После того, как солнце окончательно скрылось, сделалось совсем прохладно, а с губ стали срываться облачка пара. Дум посильнее закутался в куртку и достал из поясной сумки шапку — надел ее.

- Наверное искали в квартале бедняков?

Горец повернулся к инквизитору и несколько мгновений смотрел на него своими синими глазами.

- По всему городу. К тому моменту, как удалось вас найти, вы уже слегли. Так что ваши друзья прогнали моих людей. - погладив на прощание котика, они двинулись дальше. Проходя мимо окна, Дум увидел светловолосую девочку, что с интересом наблюдала за ними, держа в руках черного кота. Появившийся спустя мгновение почтенного возраста старец хмыкнул и закрыл ставни.

«Кажется что-то такое я припоминаю», - думал инквизитор, когда вдалеке показалось здание, которое больше всего и походило на особняк наместника.

- Вы же догадываетесь ради чего я хотел с вами переговорить?

Они наконец вышли к особняку. Если Марагвейн не ошибался, то командир стражи привёл его в западную часть города. Дом правителя города находился в активной стадии реставрации, если её было можно таковой назвать: повсюду стояли строительные леса, были разбросаны инструменты и материалы, которые прибирали рабочие, готовясь к окончанию рабочего дня. Ремонт был скорее косметическим — здание переделывали на эсманский манер. И в этот раз отнеслись к делу с большей отдачей, чем он видел ранее.

- О Звере. - ответил Марагвейн. Ривз кивнул соглашаясь и встав по правое плечо инквизитора, повёл его дальше.

- Вы правы. - повернув голову, произнёс командир стражи. Из-за разницы в росте ему приходилось смотреть вверх. - Однако всё пошло не по плану. Я хотел переговорить с вами до того момента, как наместник прознает о вас.

- Как по мне, так сейчас самая подходящая возможность.

Они приблизились к огромной деревянной двери, которую охраняло двое стражников. Проходя мимо них, солдаты отдали воинское приветствие командиру. Двигаясь по коридору, пару путников оказалась в красивой прихожей.

Снующие мимо слуги с уважением кланялись горцу, но порой с интересом оглядывали асеста с ног до головы.

- Возможно, но я не хочу создавать для вас путаницу, у нас будет еще время поговорить после.

Остановившись, горец повернулся ко входу в обширную залу, которая была прикрыта искусно украшенной створчатой дверью. Вообще весь интерьер и внутреннее убранство здания поражало, если снаружи оно стремилось подстроиться под иную культуру, то внутри представляло собой концентрацию всего того, что любило и уважало коренное население страны.

- Прежде чем я войду, проясни от чего этот город настолько неоднороден?

Хмыкнув, Ривз задумался прижав кулак к подбородку, затем подняв взгляд к глазам Дума, от ответил:

- Господин Олег стал наместником совсем недавно. - отстранившись подальше от двери он огляделся по сторонам и его гулкий голос перешел в шепот, - Да, он родом из этих мест, но был не из знатного рода. Говорят, что обманом, угрозами и подкупами он выбил себе место в свите князя, а затем тот назначил его наместником.

Замолчав, горец навострил слух — и в правду, в дальнем коридоре послышались шаги и через пару мгновений мимо прошёл один из слуг. Когда шаги затихли, то командир стражи продолжил:

- Олег ненавидит эту культуру и её быт. Считает пережитком прошлого, да и вообще ходят слухи, что вот это вот всё, - Ривз подняв руку, обвел все вокруг, - напоминает ему о бедности. Большие деньги из казны, наместник тратит на то, чтобы преобразить облик города.

Горец чуть отстранился от асеста и сделался максимально серьёзным:

- На мой взгляд, есть куда более важные вещи, на которые можно было бы потратить деньги. Он же удовлетворяет свои детские фантазии.

- “Потрясающий город” и правитель ему под стать.

- К сожалению вынужден согласиться, господин инквизитор. - повернувшись, Ривз прошагал к двери и собрался было постучать, как вдруг замер в последний момент.

- В чём дело? - спроси Дум, подойдя к нему.

Горец ещё несколько мгновений молчал, пока наконец не произнес:

- Я знаю кто такие рыцари Длани Хорса, и на что вы способны. Однако жители этого города не до конца понимают кто вы есть на самом деле и для чего нужны. - в синих глазах горца читались нотки беспокойства. - А ещё я примерно понимаю, каково вам в этом городе. И по-этому прошу вас быть терпимее… насколько это возможно.

Этот человек напоминал Думу самого себя. Внезапно стражник убрал руку от двери и положил ладонь ему на предплечье.

- Может так статься, что вы единственная надежда для жителей Филлоси, но сами они этого не скоро поймут.

Сбросив руку Ривза, Марагвейн произнёс:

- Я не герой.

Печально вздохнув, горец постучался и услышав ответ, раскрыл двери пропуская асеста вперёд.

***

«Блеск и прелесть... вроде так говорят».

Иначе Дум не мог бы охарактеризовать то помещение в котором он оказался: резной длинный стол из дорогой породы дерева, покрытый краской и лаком со множеством стульев за ним; застекленные окна с витражами изображавшие неизвестные инквизитору сцены и действия; магический светильник под потолком встроенный в люстру, которой позавидовали бы многие богачи и картины писанные маслом висели на стенах залы соседствуя с головами разных существ. Он узнал каждое из них: дрекавец, леший, индрик, варгин, тодорец и другие. Некоторые из тварей, такие как стрыга, лихо, баюн и иные, представляли из себя чучела сделанные весьма умелыми таксидермистами и были расставлены по разным углам зала.

Пока он изучал чучела существ, двери позади него закрылись. Оторвавшись от созерцания фантастических тварей, он до конца осмотрел комнату — у противоположной стены, где заканчивался стол, перед встроенным в стену камином, сидел высокий худой мужчина замученного вида с красным лицом. По правую руку от него (левую для Марагвейна), стояла невысокого роста — рыжеволосая служанка. С другой стороны, у дальней двери, скрываясь в тени, притаился телохранитель.

Из-за того, что каштановые волосы Олега уже были тронуты сединой, могло показаться, что он довольно стар, но на самом деле, присмотревшись к его гладкому лицу, Дум понял, что наместник, немногим младше его самого. Перед градоначальником, на столе стояло несколько блюд и пара бутылок.

В тот момент, как только двери за инквизитором закрылись, тот оторвался от еды и какое-то время изучал инквизитора взглядом.

Дум, не спеша, двинулся в его сторону.

- Сдаётся мне, что ты уже знаешь, кто я такой, так изволь представься сам. - язык молодого наместника слегка заплетался.

- В миру я известен, как Дум Марагвейн — капитан инквизиции Длани Хорса. - чем ближе он приближался, тем ярче магический светильник озарял его лицо и тем внимательнее Олег всматривался в него.

- Асест значит? Неожиданно... а говоришь, совсем без акцента. Я слыхивал, что среди рыцарей Хорса водятся ваши, но чтобы вживую увидеть такое — для меня в диковинку.

Марагвейн заскрежетал зубами — если бы его зубы были кремнём и кресалом, то то количество искр, которое он бы высек в этот момент спалило бы здесь всё дотла:

- Что за проблема в этом городе с асестами?

Отложив столовые приборы, наместник усмехнулся.

- О, смотрите! Наш доблестный воин хочет, чтобы я устроил ему небольшой урок истории! - Олег поднялся из-за стола и улыбаясь вначале посмотрел на прислужницу, на что та лишь молча отрицательно мотнула головой, стараясь не смотреть в его глаза. Не найдя в её лице поддержки, он повернулся к охраннику, который моментально расплылся в чрезвычайно широкой улыбке. Удовлетворившись, наместник подхватил со стола кубок с вином и подошёл к камину.

Одет он был весьма изысканно и элегантно, в оттенки серого, белого с небольшими вкраплениями черного. Однако одежда была сильно измята и запачкана. Пальцы молодого правителя украшало множество золотых колец, а на груди висела толстая золотая цепь с каким-то драгоценным камнем. Когда, Олег повернулся спиной, Дум увидел что у того начала появляться проплешина на затылке. Тот, как будто почувствовав взгляд инквизитора, поправил волосы, прикрыв её.

Охранник беззвучно хохотнул, блеснув глазами. Думу показалось, что это был не человек. И он точно не имел отношения к городской страже, однако сколько бы он не силился разглядеть его, он смог лишь понять что-то ростом был с человека или эльфа.

Дум решил тоже подойди поближе к камину, но при этом не оказавшись спиной и телохранителю. К тому моменту, когда он подошёл к камину, Олег залпом осушил бокал.

- Я поведаю тебе, одну историю, но буду краток, - бросив взгляд на инквизитора, наместник странно блеснул глазами, - около века назад, асесты владели этим городом, а нынешние жители — потомки их рабов...

- Чушь собачья! В Асесе никогда не было рабства. - у Дума складывалось чувство, что он слушает бредни какого-то пьянчуги. А не правителя города.

Олег даже бровью не повёл в его сторону, а лишь облизнул края бокала:

- Наши предки подняли восстание и прогнали узурпаторов. Только вот злодеи эти ушли, а ненависть к ним осталась и передаётся из поколения в поколение. Вот и всё.

- Херня всё это. - на мгновение асесту почудилось, что он услышал, как усмехнулась рыжеволосая служанка. Метнув взгляд в её сторону, ему почудилось, что та пристально изучала его лицо взглядом, как-будто пыталась понять, какие эмоции вызвала история наместника.

В этот момент, Олег, как будто вспомнил, что он здесь не один: уперев в инквизитора взор зеленых глаз, он осмотрел его с ног до головы.

- Херня или не херня... Кто знает? Я вызвал тебя, не для того, чтобы давать уроки истории.

- Вызвали меня? - Дум рассмеялся обнажая ровные зубы.

Наместник нахмурил тонкие брови и вперил в Марагвейна тупой взгляд, его красное замученное лицо еще сильнее налилось краской, но затем через несколько ударов сердца, он заметно расслабился.

- Нам незачем ссориться, инквизитор. Ведь, насколько мне известно, если мирным жителям грозит опасность, то рыцари Длани Хорса должны отринуть

Дум сразу понял к чему клонит градоначальник.

- Подобные деяния - это привилегия Стражей, не Инквизиторов. – слегка слукавил Марагвейн. Ему всё это уже порядком надоело: этот город, эти люди, этот человек. Нужно было как-то отвлечься и у него появилось сильное желание покурить.

Казалось, слова асест весьма удивили наместника. Хотя по его лицу было видно, что он признаёт правоту инквизитора.

- Однако всегда бывают исключения из правил? Ох, право, мне кажется, что нам лучше присесть... - Олег жестом указал в сторону резного стола, тон его голоса сменился на слащаво умасливающий. - А ведь знаете, мне знакомо ваше имя, но к сожалению сейчас, я ничего конкретного вспомнить не могу.

Покопавшись в поясной сумке, присаживаясь, Дум извлек курительную трубку и хотел было по привычке набить её табаком, как вспомнил наказ Зарины. Передумав, он просто сидел с трубкой в руке и по лицу наместника, который присел напротив, понял, что тому это весьма не нравилось. Однако асесту было всё равно.

Какое-то время они сидели молча, казалось, что молодой градоначальник ожидал, что инквизитор хоть что-нибудь скажет, но Марагвейн молчал. Служанка, с позволения хозяина, принялась убирать со стола, украдкой поглядывая на инквизитора. Ему не нравился этой проницательный, оценивающий взгляд.

И вот, наконец, по-видимому сдавшись, Олег произнёс:

- У меня к вам есть задание… просьба…

Олег говорил с паузами, каждый раз, как будто ожидая реакции асеста. По-видимому он привык, что все вокруг беспрекословно подчиняются ему. - В городе вот-вот начнутся приготовления к празднованию Дня Дракона. Я не могу позволить, чтобы этот Зверь... это существо испортило праздника горожанам.

- Церковь в курсе?

- Как я уже сказал…

- Ты собираешься устроить празднование Дня Дракона? Я не ослышался? Этот день, как правило, празднуют с позволения церкви и только в южных регионах, так как именно там обитает большее количество эльфов и полукровок. А что касаемо оборотня, то тут всё просто: направляешь запрос в Церковь и ждёшь ответ. Если, проблем не возникает, то мне, как представителю Длани Хорса, сообщают о потенциальном заказе, но я могу как согласиться, так и отказаться. — чуть наклонившись к наместнику, ответил Дум. В этот момент, девушка-служанка, удалилась забрав с собой грязную посуду. Охранник наместника проводил её взглядом, концентрируя взгляд на её ягодицах.

Казалось, что каждое слово инквизитора заставляло Олега морщиться всё сильнее и сильнее, его рука даже несколько раз вздрогнула, как-будто он хотел ударить асеста или закрыть ему рот, но в последний момент он сдерживался.

- Церковь не должна знать - это моя личная просьба. - наконец произнес он, опустив взгляд. Это голос дрожали то ли от гнева, то ли от негодования.

- Тогда я отказываюсь. - Дум собрался было подняться со стула, как наместник вцепился в его рукав.

- Деньгами я вас не обижу. Заплачу столько сколько скажете, главное чтобы это осталось между нами.

Волосы на затылке Марагвейна встали дыбом: сработало чутье - каждый раз, когда заказчик начинал сорить деньгами, дело оборачивалось бедою.

- И как вы хотите утаить подобную работу, в городе в котором есть церковь?

- Она заброшена... Точнее, я хотел сказать, что закрыта на реставрацию. - в этот момент, вернулась рыжеволосая служанка и начала собирать пустые бутылки со стола.

-Злосава, уйди! - процедил сквозь зубы Олег. Услышав его голос, девушка вздрогнула, чуть не выронив одну из бутылок и кивнув, быстро выбежала прочь.

В этот момент, Дум припомнил, как неделю назад, когда они только прибыли в Филлоси они проходили мимо церкви, однако из-за полу-бредового состояния, он так и не понял, что здание было закрыто и опечатано.

Нахмурившись, он потирал свою многодневную щетину, пока наконец не спросил:

- И от чего такая щедрость?

- Этот Зверь уже долго время досаждает мне, моему городу. Я хочу, чтобы ты поймал его для меня.

В это время охранник, достал нож и принялся чистить им грязь под ногтями.

- Ты хочешь, чтобы я взял его живым? Уж лучше убить тварь, поверь моему опыту...

Внезапно Олег ударил кулаком по столу и вперил в инквизитора взгляд раскрасневшихся глаз.

- Убьешь зверя, умрёшь и сам!

— Это угроза?

Губы Олега расплылись в неприятной улыбке, обнажая кривые жёлтые зубы:

- Ты меня прекрасно слышал, инквизитор.

Дум убрал трубку в сумку и поднялся над столом, нависая над наместником:

- Ты в курсе кто такие инквизиторы?

По лицу мужчины сразу стало заметно, что он не ожидал такого развития событий. Его глазки то и дело метались в сторону телохранителя.

Дум медленно отошёл от стола:

- Раньше нас называли странствующими судьями: каждый из нас был судья и палач – если инквизитор считал, что он должен кого-то убить, то он убивал. Если наказать – то наказывал. Церковь всегда выступала на стороне рыцарей Длани Хорса.

Марагвейн подошёл к камину. Завернув рукава, он протянул руку над огнём:

- Каждая из стран, что исповедует Хорсизм – приняла постулаты составленные Церковью, они регламентирующие наши права и обязанности. И хоть прошло не мало времени с момента их принятия, они действуют до сих пор.

Огонь в камине померк, единственным источником света осталась магическая люстра под потолком. Повернувшись, Дум сжал почерневшую руку в кулак, по которой разбегались сеть золотых капилляр и вен. От его ладони невооруженным взглядом было видно, как явственно исходят волны сильного жара.

Со стороны охранника послышалось какое-то движение, но инквизитор выставил пышущую жаром руку и указал пальцем в его сторону:

- Даже и не думай.

Олег явственно побледнел.

- Если убьёшь или попытаешься убить меня, - продолжил Марагвейн медленно приближаясь к резному столу, - то явится отряд ульторов и тогда ты проклянешь тот день, когда у тебя появились подобные мысли.

Оказавшись возле стола, асест начал водить по его крышке пальцем, оставляя после себя темный шлейф, струйки дыма и запах гари.

Наблюдая за этим действием, наместник нервно хохотнул и помахав охраннику, произнес:

- Жихарь, ты свободен.

Телохранитель наконец-то вышел из тени и побрякивая доспехами, скрылся за дальней дверью. Инквизитор даже не удостоил его взглядом. По реакции наместника, он понял, что тот не понаслышке знаком с ульторами.

Думу не нравилось, как складывались события ведь то о чём он говорил, было высшей мерой наказания, и он не хотел её использовать, хотя он должен был поставить зазнавшегося выскочку на место. В лучшем случае, он просто покинет город и навсегда забудет об этом месте.

Лицо Олега покрылась испариной и капельки пота стекали на его дорогие одежды. Ладонь Марагвейна приобрела свой обычный цвет, но на столе было выжжено одно единственное слово: «ДЕЦИЗИЯ».

Казалось, что наместник трезвеет на глазах — он похоже понял смысл этого слова. Его взгляд был смесью злобы и отчаяния. Дум отошёл от стола, отправив рукава одежды и собрался было двинуться прочь, как вдруг услышал позади звуки побрякивающего металла, после чего раздался дрогнувший голос Олега:

- Еда, снаряжение, все расходники. О чём-только попросишь, но излови оборотня. Прошу...

Замерев на месте, Марагвейн медленно повернулся и увидел, как Олег снимает все свои украшения и кладет их на стол. В конце он даже отвязал свой поясной кошель и бросив его на стол, тот звонко брякнул.

Инквизитору было плевать на эти деньги, но то, как молодой наместник вел себя, заставляло взглянуть на ситуацию под иным углом.

- Расскажи мне об этом Звере.

Глава 16. Долгая ночь

Инквизитор и командир городской стражи, шли по ночным улицам города. Несмотря на ещё относительно не позднее время, темнеть начинало рано. Тут и там, всё ещё попадались прохожие, но гораздо реже, чем за несколько часов до этого. Горожане закрывали двери и окна домов на ночь, а уличные торговцы сворачивали лавки.

Когда Дум вышел от Олега, то горец предложил проводить его до гостиницы, так как асест не знал города. Ривз раздобыл поясной фонарь — его ему вручил один из вернувшихся стражников, доложивший, что они сопроводили Зарю в целости и сохранности. Приторочив фонарь, он шёл впереди озаряя дорогу.

Несмотря на то, что день выдался относительно солнечным и тёплым, вечер, а за ним и ночь были до неприятного прохладными. Вдыхая, то и дело, слишком много холодного воздуха, асест покашливал.

К тому моменту, когда они достаточно далеко удались от поместья наместника, горец заговорщически осмотрелся по сторонам и удовлетворившись в малом количестве народу поблизости, негромко спросил:

- Что он рассказал вам?

- На самом деле слишком мало, чтобы получилась хоть какая-то картина. У меня сложилось впечатление, что слова из него приходилось тянуть клещами.

Пока Марагвейн говорил, из соседней подворотни раздалось звонкое собачье лаяние и через миг мимо них промчался облезлый котяра. За ним, стремглав бросилась стайка собак. Одна из них - большой черный лохматый пёс, отделился от остальных и остановившись возле асеста, внимательно изучал того взглядом.

Заметив собаку, Дум вспомнил, что у него завалялось пару кусочков сушеного мяса.

- Олег тщательно подбирал слова, - продолжил говорить инквизитор, - этот Зверь — волколак, уже около трёх лет терроризирует город. - покопавшись в сумке, он достал мясо завернутое в ткань и бросил один кусок собаке, - Возвращения оборотня ни как не связаны между собой, они происходят произвольно, без привязки к каким-либо событиям... По-крайней мере со слов Олега.

Радостно виляя хвостом, пёс схрумкал лакомство. После чего, подойдя к инквизитору, он с благодарностью потёрся о его ногу. Затем пару раз довольно гавкнув, кобель умчался вслед за стаей. Из-за его лая, на втором этаже соседнего здания, раздался детский плач.

- Единственное, что заметно невооруженным взглядом, - продолжил Марагвейн, убирая мясо, - так это то, насколько наместник заинтересован в том, чтобы поймать Зверя живым.

Командир стражи кивал, соглашаясь с каждым словом инквизитора:

- Он сообщил вам, что Зверя ловили и раньше? Каждый раз?

- Нет. - нахмурившись, ответил асест.

- До вас были и другие, не только рыцари Хорса.

Подняв руку, Ривз жестом предложил двинуться дальше. Продолжив свой путь, продвигаюсь по городу, горец, ступая впереди, несколько раз круто поворачивал, увлекая Дума всё дальше и дальше от оживленных улиц. В какой-то момент, это показалось подозрительным инквизитору, до того момента, пока тут и там не начали появляться фонарщики. Люди со знанием дела совершали свою работу и с интересом поглядывая на необычную парочку.

- Где вероятность, что это тот же Зверь? - уточнил инквизитор.

- Уж поверьте мне, год назад я окропил его кислотой и эти раны он так и не заживил. - сжимая кулаки, сурово произнёс командир стражи.

«Слишком уж всё в этом деле подозрительно. Возможно стоит попытаться вновь выйти на связь с Чёрным. Пусть он что-нибудь разузнает об этом». - думал инквизитор, следуя за командиром стражи.

Наконец, после очередного поворота они вышли на широкую улицу, которую асест смутно припоминал. По видимому, горец решил срезать путь.

- Много ли жертв с момента его последнего появления?

Казалось вопрос Марагвейна, заставил стражника призадуматься:

- До недавнего момента было двое. Пару дней назад мы сумели отбить у твари женщину, но несчастная умерла накануне утром.

- Есть ли возможность взглянуть на тело?

- К сожалению нет. Суеверные боятся распространения ликантропии и поэтому быстро хоронят погибших, предварительно вбивая серебряные штыри им в сердца. Хотя... - командир стражи поправил сползшую из-за сильного порыва ветра, шапку, - я могу попросить доктора одолжить его журнал, куда он делал записи о погибших.

Дум кивнул соглашаясь с Ривзом. Его губы на мгновение дрогнули, чуть не растянувшись в усмешке - кол в сердце обычно использовали против вампиров. Хотя в данном случае горожане воспользовались серебром, что тоже являлось последствием суеверий и предрассудков.

Уголок краешек губ асеста всё же невольно полз вверх: не плохой куш для расхитителей могил намечался. Ох уж эти жители больших городов, что с остервенением верили в те или иные приметы. Казалось, что даже обычные селяне и то более сведущи в таких вещах.

Внезапно их кто-то окликнул и через пару мгновений путников нагнала пара стражников. Заметив своего начальника, они поприветствовали его и перекинувшись парочкой фраз, развернулись и направились дальше патрулировать улицы города.

Командир стражи проводил удаляющихся подчинённых взглядом. Он выглядел весьма задумчивым.

- Убейте Зверя, господин инквизитор. Не ведитесь на лживые уговоры наместника.

Эти слова удивили асеста, потому что в какой-то момент голос Ривза дрогнул.

- Убейте Зверя, - повторил командир стражи. Повернувшись, он смотрел прямо в чёрные глаза инквизитора. Его собственные, синие, как-то странно поблескивали, отражая свет фонарей, - Убейте его и ни один стражник не поднимет на вас руку.

Они уже подходили к гостинице, у которой отчего-то толпилось много народу и было чрезвычайно шумно. Остановившись в нескольких десятках шагов от входа, опустив взор, инквизитор погрузился в размышления.

Горец в начале стоял спокойно, затем через пару мгновений начал переминаться с ноги на ногу.

- Так что? - наконец не выдержал он.

Подняв взгляд и потирая многодневную щетину, Дум ответил ему:

- Я не скажу тебе ни да, ни нет Ривз. - после этих слов взгляд горца сделался весьма мрачным и суровым, - Однако для начала, мне бы хотелось взглянуть на карту города... и отчеты доктора.

Последние слова асеста, вызвали усталую улыбку на лице командира стражи.

- Это можно устроить.

***

К удивлению Марагвейна — “В гостях у волколака”, была полностью переполнена посетителями.

Заприметив инквизитора, хозяин гостиницы — Эдвард, тут же нашел для него место, как раз тот самый столик где, не так давно, сидел пожилой эльф. Хоть местечко и располагалось в углу, напротив лестницы, его нельзя было назвать плохим — с него открывался хороший обзор на всю залу.

Усадив постояльца, экинец сразу предложил гостю поужинать, но асест отказался, так как у него совсем пропал аппетит. Это не смутило корчмаря и он тут же сменил тактику, переключившись на напитки. По началу Дум пытался отказаться, но в конце концов согласился на что-нибудь не алкогольное.

Когда трактирщик наконец удалился, инквизитор заметил, что в зале царит настоящий ажиотаж. По всей видимости, его причиной был Идаволл — разместившись в центре зала, на высокой табуретке, закинув нога на ногу сидел менестрель и сосредоточенно играл на гуслях. Он играл молча, внимательно глядя куда-то в сторону — скорее всего, он разогревался перед очередной песней. Посетители завороженно наблюдали за мастерской игрой на инструменте.

Затем внимание инквизитора переключилось на скользящую по залу молодую девушку с подносом. На сколько он мог судить у хозяев гостиницы слуг не было. В какой-то момент, когда служанка проходила мимо него, он несколько мгновений всматривался в её лицо. Его брови приподнялись от удивления — в официантке, он узнал Зарю: сестра заплела чёрные волосы в хвост и вплела в них цветы, что несколькими часами ранее ей подарил мальчишка. Волосы ее были уложены на манер ресакских девушек, а также она сменила наряд — по видимому, на ней было одно из платьев Риссы, так как в области бёдер и груди оно было для неё великовато. Дум поймал себя на мысли, что не против увидеть травницу в одном из тех нарядов, что он купил ей... или даже вообще без одежды.

Инквизитор прогнал похабные мысли прочь.

Когда он окликнул сестру, та сразу же узнала его голос. Поспешив к брату, девушка быстро рассказала ему о том, что Рисса не ожидала сегодня столь большого наплыва посетителей и пока Эдвард хлопотал в зале, разливая напитки, она попросила Зерин помочь с гостями, пока сама будет хлопотать на кухне.

По ней было видно, что ей хочется поболтать подольше, но из двери, что вела в кухню, показалось хозяйка заведения — её взгляд метался по залу, видимо в поисках асестки. Пообещав продолжить беседу чуть позже, сестра направилась к Риссе. Марагвейн проводил девушку взглядом, поймав себя на мысли, что наблюдает за движением ее бедер.

Оставшись снова один, асест решил пробежаться взглядом по зале и осмотреть гостей. К своему удивлению он понял, что гостями являются преимущественно нелюди: дверги, альвы и полукровки. Хотя встречался среди посетителей и простой люд. По их одежде, он понял, что это были жители из квартала бедняков. Однако это определение было не совсем верным - они не выглядели оборванцами. Их одежда была на порядок проще и дешевле чем у подавляющего большинства жителей Филлоси.

Продолжая разглядывать зрителей, его взгляд выцепил среди собравшихся несколько человек в дорогих одеяниях. По-видимому это были либо торговцы или ремесленники.

Промелькнувшая мимо Зарина, подмигнула Думу и поставила на стол чашку и бутылку с напитком.

Пока асест наполнял чашку, дверь в заведение скрипнула и расталкивая собравшихся у входа зевак, показалась коренастая фигура Ривза. Инквизитор по началу не признал горца, потому что тот был в обычной, повседневной одежде. Приметив асеста, командир стражи тут же двинулся в его сторону. На плече у горца, при ходьбе, подпрыгивала крупная кожаная сумка из которой торчали края нескольких книг и листов пергамента.

Через пару минут, оба уже склонились над картой города: Ривз предварительно нанёс на нее точки, где раньше происходили атаки волколака.

Пока они заговорщицки перешептывались, экинец подал для горца бутыль вина и блюдо с закусками.

Однако, по-началу он даже и не обратил внимания на угощения. Казалось, что стражник так пристально смотрит на карту, что вот-вот прожжет её взглядом:

- Никакой связи не прослеживается ни тогда, ни сейчас. - с чувством произнёс командир стражи, - Мы пытались выявить, где находится его логово, но всё безрезультатно.

- Вы проверяли особняк наместника? - подняв взор от карты, спросил Марагвейн.

- Каждый раз, как появлялся зверь. Олег наверное уже ненавидит меня.

Дум ухмыльнулся, откинувшись на спинку стула. Задумчиво потирая подбородок, он открыл одну из книг доктора и принялся изучать записи. В это время Ривз пригубил вина, что ему чуть ранее, подал Эдвард.

По началу, командир стражи наблюдал за инквизитором, но с каждым глотком его взгляд из сосредоточенного, становился каким-то рассеянным. Через пару минут, он целиком и полностью был сосредоточен на игре менестреля - тот исполнял какую-то сложную мелодию, сопровождая её песней на каком-то замысловатом языке.

Одна песня сменялась другою, порой чередуясь с метанием ножей и жонглированием разноцветными шарами. Идаволл и так сегодня был явно в ударе, но казалось, что он готовит нечто грандиозное.

Пока менестрель развлекал гостей, Ривз осушал один стакан за другим, практически не притрагиваясь к закускам. Его взгляд стал каким-то затуманенным и просто блуждал по залу. Дум же внимательно изучал записи лекаря. Отложив одну книгу, он принялся за другую. Подошедший Эдвард, принёс ещё вина и предложил горцу, отведать какое-нибудь из блюд Риссы. Горец как-то грустно вздохнул и сказал, что будет сегодня только пить. Раздосадовано вздохнув, экинец пошёл к барной стойке, напоследок бросив грустный взгляд на стакан Дума, к которому тот так и не притронулся.

И вот, когда Марагвейн отложил последний журнал, командир стражи тут же резко встрепенулся. Взгляд его прояснился:

- Ты что-нибудь выявил? - несмотря на количество выпитого, Ривз говорил вполне себе чётко.

Дум несколько мгновений изучал его взглядом.

- Есть у меня одна особенность — сколько бы я не выпил, всегда остаюсь трезвым. Хочешь верь, хочешь нет. - как бы оправдываясь произнёс горец и схватив сразу несколько закусок, отправил их в рот.

Инквизитор знал подобного рода людей, поэтому решил сразу перейти к делу:

- Этот Зверь явно молод — это можно понять по характеру его атак и по записям очевидцев. Он юн и неопытен, возможно мы имеем дело с подростком или даже ребёнком. А ещё, я со всей уверенностью заявляю, что убивает он не ради пропитания.

Последние слова асеста, заставили лицо горца сделаться весьма суровым.

- Значит не для пропитания...

- Да, к сожалению у меня слишком мало данных, чтобы понять к какому поколению относится эта тварь, но я склоняюсь, что это оборотень второго поколения. А это значит, что он отдаёт отчёт своим действиям.

Костяшки пальцев стражника побелели, когда он сжал чашку в руках.

- Тварь всё понимает?

- Сложно судить — это всего лишь моё предположение. Зверь так же может быть и оборотнем первого поколения, в их случае ситуация выглядит несколько по-другому. Так или иначе, но это молодая особь. Он легко поддаётся влиянию своей внутренней, тёмной сущности. - пока Дум говорил, он видел, как Ривз с каждым словом становился всё более суровым, по-этому асест решил немного сменить направление беседы, - К слову - вы проверяли канализацию?

- Канализацию? - отвлекаясь от мыслей, удивлённо переспросил горец.

Асест молча медленно кивнул.

- Мы проверили все дома в городе от крыш до подвалов; в каждом из районов и прилегающие к городу территории... но вот канализацию — нет. - Ривз доел остатки закусок и прожевав, продолжил, - Как-только соберешься отправляться в канализацию, то если позволишь, я направлю с тобой наряд стражи в качестве поддержки.

Волколаки редко забредали в канализации. Под землей чаще всего скрывались крысолаки — канализации и свалки были их излюбленными местами. Однако, кроме крыс под землёй встречались существа и по хуже, но сейчас явно было не до них. Всё же инквизитор считал, что и этот вариант отметать не стоит.

- Так что по поводу моего предложения — ты согласен? - отвлекая Марагвейна от размышлений, спросил Ривз.

Дум сидел задумчиво потирая палец о палец, со стороны могло показаться, что он намекает на деньги, но посмотрев в его чёрные глаза, горец догадался, что тут дело в другом. Он сразу понял о чём думает инквизитор: у Ривза к этому делу личный интерес.

Вздохнув, Марагвейн наклонился поближе к стражнику и негромко произнес:

- Я ещё не решил, как поступлю со Зверем... Да и твои слова наводят на определённые мысли. - голос асеста стал едва различим среди шума и гама посетителей, - Если дело дойдет до кровопролития, то чью сторону выберешь ты и твои люди?

Горец весь насупился и также еле слышно прошептал:

- Я дал клятву, что не причиню вреда жителям этого города.

- Даже если они попытаются убить меня?

- Стража вас не тронет. - осушив чашку, спокойным, ровным голосом повторил Ривз.

«Это не тот ответ, что я рассчитывал услышать».

Однако всё складывалось так, что сейчас по городу рыскал волколак и городская стража не преуспела в его поимке. Дум был единственным рыцарем Длани Хорса, кто мог бы что-либо сделать с тварью. Позволять себе бездействовать он не мог, потому что таков он был.

- Не спеши с канализацией. Я думаю, что в данном вопросе твои люди будут скорее мешать, чем помогут.

Интуиция подсказывала, что стоило попробовать выследить Зверя ночью. Возможно даже сегодня.

Идаволл внезапно прекратил игру на гуслях и шумно вздохнув, отставил инструмент в сторону.

- Жители славного города Вилази! - соскочив с табурета, торжественно начал он отвлекая всех от их разговоров.

- Филлоси! - поправил его кто-то из толпы.

- Прошу прощения! - демонстративно сняв шляпу менестрель взмахнул ею и изобразил небрежный поклон, - Итак, готовы ли вы одними из первых услышать славную песню о воине, что в одиночку расправился с целым лагерем работорговцев? - услышав такой интересный зачин, зрители возбужденно загалдели, - Про человека, что освободил бедных пленников от незаурядной судьбы? - люди начали с интересом переглядываться и улыбаться, - А также о встрече с прекрасной эльфийской колдуньей?

Дум в этот момент замер, чуть не опрокинув свой напиток.

- Готовьтесь услышать песнь о славном инквизиторе! - нахлобучив шляпу обратно, он подхватил гусли. – Только прошу вас, не судите строго - я сочинил её на кануне вечером!

Из зала раздалось несколько смешков.

Обольстительно улыбнувшись Идаволл сел обратно на табурет, положил на колени гусли и подмигнул сидевшей в первых рядах полуэльфийке. Девушка мило улыбнулась артисту. Усмехнувшись, его рука брякнула по струнам издав прекрасный мелодичный звук:

Правду стихами я вам расскажу.

От своих слов не отвертеться уже, не смогу:

В зале сразу притихло. Перо на шляпе музыканта слабо мерцало. Даже командир городской стражи решил послушать песню рыжеволосого артиста, чьи руки заскользили по инструменту, а изо рта полилась песня:

Когда не видно звёзд, а за тучами луна,

Оковы тяжелы и ночью не до сна.

Когда уже готов проститься с жизнью был

И голову свою на грудь ты уронил.

Тогда пришёл герой, сразил мечом врагов

Он цепи разорвал и тихо всем сказал:

«Дороже всех сокровищ – твоя свобода

Храни её и не теряй во век,

Но кроме правды этой, одно ещё ты помни –

Худшее чудовище – это человек!»

Среди клетей одна стояла в стороне.

Магическая цепь, мерцала в темноте.

Однако наш герой храбрец – и эту цепь разбил.

Колдунью ясноокую он освободил.

И взвились искры ввысь, разверзлись небеса.

Кого герой щадил – сожгли её глаза.

Он тёмный слов тень, она бела, как снег.

Их танец при луне мне не забыть вовек.

Прощаясь, он искал печаль в её глазах,

Но она не оглянулась, исчезла без следа.

И молвил вслед ей такие он слова:

«Дороже всех сокровищ – твоя свобода

Храни её и не теряй во век,

Но кроме правды этой, одно ещё ты помни –

Худшее чудовище – это человек!»

Все зрители с интересом сохраняли молчание. Казалось, что Идаволл уже закончил представление: он поставил музыкальный инструмент возле себя на пол и поднявшись, торжественно обвёл зал взглядом. Остановив свой взор на Марагвейне, он улыбнувшись пропел:

Таков исход истории, что ночью той видал.

Прошу вас – верьте, ведь для вас я это записал.

***

На дворе была уже глубокая ночь, но в зале гостиницы оставалось ещё несколько человек: Дум, Идаволл, Ривз и пара местных - сидели и играли в покер на костях. В это же время, хозяин таверны ровнял мебель, а хозяйка вытирала столы и собирала грязную посуду.

Пятёрка игроков разместилась за большим столом, что был поставлен на то место, где не так давно выступал трубадур. На столе, кроме напитков и игральных костей, скопилась неплохая куча монет.

Инквизитор сделал очередной бросок и все за столом, с завороженным видом наблюдали, как упадут его кости. Даже Эдвард оторвался от своего занятия и поглядывал в их сторону. И вот, кости Марагвейна остановили свой ход по гладкой поверхности стола, явив миру пять камней одного достоинства — пятёрки. Игроки тут же возмущённо заворчали: один из них, торговец, которому принадлежала лавка по соседству, даже вскочил из-за стола в приступе бессильной злобы. Менестрель же запустил пальцы в рыжие волосы, выпучив свои «рыбьи» глаза.

Раздраженно вздохнув и закатив глаза, Рисса поставила на поднос гору грязных чашек и тарелок, подхватила его и удалилась на кухню, где домывала посуду Заря.

- Как!? КАК?! Я не понимаю... это же ты! Ну ты... я следил за твоими руками, однако при этом понимал, что это — ты! Марагвейн, который не может мухлевать! Не должен! - Идаволл чуть ли не брызгал слюной, а его глаза казалось вот-вот выскочат из орбит.

Приподняв бровь, Дум повернулся в его сторону и усмехнулся:

- И как это понимать?

Казалось, что вопрос товарища озадачил музыканта, но быстро опомнившись, он произнес:

- Ну ты же... ты же прям сама благодетель... Как ты все время выигрываешь? КАК?!

Лицо менестреля налилось краской.

- Может это просто удача? - предположил Ривз. Командир стражи выглядел хмурее, чем любая из дождевых туч, что до этого свирепствовали всю неделю. Он не ожидал, что сегодня лишится большей части своего жалования.

- Удача?! Он только что выкинул покер, а до это было два больших стрейта, каре и фулл-хаус! - чуть ли не возопил человек, который оказался владельцем кузницы с соседней улицы.

- Удача — это миф. - сказав это Дум ещё несколько раз бросил кости: два раза к ряду ему выпало каре, затем большой стрейт. И вот четвёртым броском, он наконец-то выкинул проигрышную комбинацию: две тройки, единицу и пятерку.

Метавшийся до этого по залу торговец, внимательно наблюдал за каждым новым броском. И вот, когда асест хотел было убрать кости - мужчина схватил его за руку, но инквизитор оказался быстрее.

- Слушай ты, асесткая морда! Я не знаю о чём лопочет этот толстяк, но я знаю одно точно - ты мухлюешь! Не знаю как... - внезапно, говоривший чуть ли не осел на пол. Его товарищ-кузнец, вскочил практически свалив стул и подхватил приятеля.

Дело было в том, что Эдвард, всё это время слушавший их, подскочил к торгашу, когда тот начал оскорблять асеста и отвесил ему знатную оплеуху:

- На хер пошли. Оба. Прочь из моего заведения! - сурово процедил сквозь зубы экинец.

- Эд, ну ты чего? Мы же считай соседи, через дорогу от тебя живём. - испуганно зароптал кузнец. В это время, торгаш, фактически висевший у него на плече, непонимающим взглядом водил головой из стороны в сторону.

- Я сказал - пошли на хер. Оба. Чтобы не смели на моих гостей наговаривать! - уже чуть ли не рыча и скаля зубы, произнёс смуглый хозяин гостиницы. Он стоял, сжимая и разжимая кулаки.

- Докатились, своих уже за друзей не считаешь... - продолжил было кузнец, но, когда Эдвард было двинулся на него, начал опасливо пятиться назад. - Мы стражу позовём! – пробубнил кузнец и не дожидаясь ответа, стремительно поволок товарища, который уже начал приходить в себя, к выходу.

- Не позовут. Командир стражи и так уже здесь. – усмехнувшись, произнёс горец.

Экинец проводил их суровым взглядом и как-только дверь за ними закрылась, выдохнул с облегчением. Затем повернувшись к остальным гостям, виновато улыбнулся:

- Приношу свои извинения! Когда предлагал вам их компанию, то считал, что это более достойные люди.

- Что же тут говорить, господин инквизитор — нас тоже по первой теснили, особенно Эдварда. - отозвалась хозяйка из-за барной стойки. Оказывается, она уже какое-то время сидела там и наблюдала за происходящим. - Смените гнев на милость по отношению к этим людям, не все из них жестоки и мелочны.

- Довольно мудрые слова. Особенно для тебя Рисса. - икнув, посмеялся менестрель. Трактирщица показала ему кулак, а затем и язык.

Хозяин гостиницы с удвоенной силой закивал головой, соглашаясь со словами супруги. После чего он указал на руки Дума:

- В какой-то момент, я начал следить за тем, как вы играете. Буду честен, что даже смог выкроить момент и подменить ваши кости.

Дум с озадаченным видом стал изучать одну из игральных костей.

- Прошу простить, что принял вас за шулера, уж очень я их ненавижу. - продолжил Эдвард, - Однако скажу точно: может вы и не верите в удачу, но в нее верим мы!

Хозяйка внезапно ударила себя ладонью по лбу:

- Голова моя дырявая, совсем забыла! Ваша ванна готова.

- Хм, ванна? - удивился Ривз, - Может лучше в баньку?

- Баню? - переспросил Эдвард, - А разве наместник не приказал их все закрыть и переоборудовать под купальни?

- Осталась парочка. - заговорщицки улыбнувшись, ответил Ривз.

Довольная лыба начала расползаться по лицу экинца. Метнув взгляд на супругу, он тут же получил от неё полный понимания и одобрения кивок.

- Ид, ты как? - спросил Эд у старого приятеля.

- Весьма заманчиво! Я, пожалуй, присоединюсь, если инквизитор согласиться одолжить заработанные сегодня МНОЮ деньги. - менестрель состроил недовольную гримасу и стал похож на курагу.

Дум добродушно хохотнул. Улыбнувшись, он отсчитал несколько монет и взял их себе: свою ставку и чуть-чуть, сверх того.

- Остальное ваше.

— Вот видите! Само благородие! - смахнув мизинцем воображаемую слезинку, произнёс Идаволл и начал отсчитывать свою долю.

- А ты? Идёшь с нами? - поинтересовался горец. Хоть он и говорил трезво и здраво, уже было заметно, что его слегка покачивает из стороны в сторону.

- Сегодня, мне нужна именно ванна. - отрицательно мотнув головой, произнёс асест. В горле у него совсем пересохло и взяв стакан, он залпом осушил его.

- Наверное хочешь использовать то лекарство, про которое говорила госпожа Зарина? - уточнил менестрель.

Инквизитор молча кивнул. Затем, поднявшись из-за стола, он поблагодарил всех за компанию и попросил Риссу проводить его до купальни.

Пока они шли по коридору, попутно делясь впечатлениями о прошедшей части ночи, на пути им встретилась раскрасневшаяся после купания Заря.

Их взгляды с Думом пересеклись, и девушка искренне заулыбалась ему. От неё очень притягательно пахло травами.

Прежде чем она успела, что-либо сказать, он наклонился к ней и убрав пару цветочных лепестков, что-то зашептал подруге на ухо.

Рисса деликатно усмехнулась, тем самым напомнив им, что они не одни. Зарина ещё больше раскраснелась и кивнув Марагвейну и молча ушла.

Он проводил её взглядом.

- Ох, ну и славная же сударыня Зарина! Уж и не думала, что согласится помочь мне! - устало произнесла хозяйка, - А ведь, что за вечер, милсдарь Марагвейн! Давно у нас столько клиентов не было.

Вновь лукаво улыбнувшись, она хитро подмигнула Думу и осмотрела его с головы до пят:

- Ох, а что за песню пел Ид! Просто невообразимо! Навевало воспоминания о старых деньках.

Наконец проводив его до предбанника, она вручила асесту пару полотенец и пожелав доброй ночи, удалилась.

Осмотревшись, он увидел, что для него уже приготовлен свежий комплект одежды и, по-видимому, вновь, что-то из вещей экинца.

Раздевшись и сложив вещи, Дум достал из внутреннего кармана флакон со слабо мерцающей жидкостью, который ему дал Николас. Сжав склянку, он подошёл к горячей ванне, от которой поднимались струйки пара. Раскрыв ладонь, он поднял флакон на уровень глаз и стал внимательно изучать взглядом аналог Живой воды.

Асест грустно усмехнулся.

«Надо же... пару лет назад я спокойно отказался бы от этого. А сейчас готов поверить на слово, практически первому встречному…»

Нахмурившись, Дум Марагвейн ещё какое-то время разглядывал жидкость, пока наконец он откупорил флакон. В нос сразу ударил до боли знакомый аромат. По коже волей не волей, пробежали мурашки.

Аккуратно, он вылил треть содержимого в ванну и закупорил склянку, положив её к свежим вещам. В это время вода постепенно начала менять свой цвет. Медленно, опустив в неё руку он увидел, как раны оставшиеся после применения таинства без письмян, постепенно заживают, оставляя еле заметные шрамы.

Не спеша, сев в горячую воду, он сразу же ощутил приятное расслабляющие чувство.

Закрыв глаза и набрав воздуха, насколько хватало, он опустился в воду с головой.

***

Инквизитор, голый по пояс, сидел возле открытого окна. Холодные порывы ночного ветра колыхали несколько прядей черных волос. Сделав глубокий вдох, он случайно захватил чересчур слишком много прохладного воздуха и слегка раскашлялся.

Серебряные лунные лучи озаряли его худое, поджарое тело, покрытое шрамами. Некоторое время назад он нанёс письмена на кожу, подготовив необходимые таинства. Пока краска сохла, он решил освежить воспоминания, касающиеся оборотней. Нет, дело было не в том, что он забыл, что это за существа – порой даже самая маленькая упущенная деталь могла стоить жизни.

На коленях у асеста лежала небольшая истрепанная книга – гриморий.

Перелистывая страницы, Дум решил для себя запомнить на будущее, что нужно будет привести книгу в порядок: облагородить, отсортировать записи и обновить крепления. Большая часть записей и так была переписана его рукой.

Открыв раздел посвящённый ликантропии, его глаза заскользили по тексту: начав с общих сведений про оборотней, он перешёл к их разновидностям. Его интересовала лишь та часть, что относилась к волколакам.

Внезапно, в дверь тихо постучали.

***

Зарина шла по коридору, аккуратно ступая по деревянному полу. Хоть половицы и скрипели, при каждом её шаге, она всё же стараясь двигаться максимально аккуратно. Травнице не хотелось, чтобы Идаволл прознал о её визите к Думу — музыкант, в последнее время, странно вёл себя по отношению к ней.

На девушке было новое платье, что сегодня днём купил ей брат. В руке она сжимала бутылку вина, полученную от Риссы несколько часов назад. Напоследок, хозяйка также шепнула несколько интересных советов ей на ушко.

Подойдя к двери, она тихонько постучала.

По началу, ответом была лишь тишина, но, когда Заря собралась постучать вновь, раздался его голос:

- Да?

- Я войду?

Он ещё несколько мгновений молчал, после чего ответил:

- Да, Зерин, заходи.

Толкнув дверь, она вновь оказалась в его комнате. У окна, частично скрытый в тени, сидел Марагвейн. Из одежды на нём были лишь сапоги да штаны. На его теле, в тех местах, где была нанесена краска, лунный свет странным образом «играл» на ее поверхности.

На коленях у мужчины лежал тезариус, а рядом на подоконнике — курительная трубка.

Заметив её, травница нахмурила брови и возмущенно надула щёчки.

Хоть его лицо и было скрыто в тени, девушка сразу поняла, что брат улыбается ей. Его глаза игриво блестели.

- Я не курил, просто... просто захотелось подержать её в руках.

Несколько раз озадаченно моргнув, Зарина слегка улыбнулась и кивнула. Спустя пару мгновений, похоже и сам Дум понял насколько глупо прозвучали его слова.

Отложив книгу, он наклонился вперёд. Холодный свет луны, наконец-то озарил его лицо. Оно было намного бодрее, чем несколькими часами ранее, когда они встретились в купальне.

- Что-то случилось? - заметив ее изучающий взгляд, спросил Марагвейн.

Прикрыв за собой дверь, она подошла и протянула ему бутылку:

- Рисса угостила меня, за то что я помогла ей сегодня. Говорит, что если я и дальше ей буду помогать, то она поговорит с Эдвардом, чтобы я не платила за жилье.

Он взял напиток из её рук и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Кожа его рук была шершавой и грубой, но такой теплой. От его случайного прикосновения по ее телу пробежали мурашки. Слегка растерявшись, Заря начала блуждать взглядом и наткнулась на его гриморий.

Слабые дуновения уличного ветра трепали страницы книги, тщетно силясь перевернуть их. В тусклом свете, она попыталась разглядеть, что было изображено на открытой странице.

Внезапно сверкнула молния и как нельзя кстати, осветила изображение какого-то жуткого существа, похожего на человека.

По началу Дум изучал бутыль, но яркая вспышка молнии вернула его в действительность. Заметив, как сестра смотрит на тезариус, Марагвейн спросил у неё:

- Интересно?

- Признаюсь, что пока ты болел — Идаволл порой читал мне записи из этой книги. - присаживаясь на край кровати, рядом с братом, ответила травница.

На мгновение, тень удивление проскользнула по лицу асеста.

- Это же ведь оборотень? Расскажешь мне о них? - расправляя края платья, спросила травница.

- Слышала ли ты историю про Волха? - наконец дошедший до них раскат грома, сопроводил слова Марагвейна.

По лицу девушки читалась искренняя озадаченность.

- Я так и думал. Я не так хорош, как Идаволл в рассказывании историй, но постараюсь передать основную мысль. - облокотившись на спинку стула, сказал Дум. - Когда-то, давным-давно, ещё до Исхода Ларов на Даэрнот опустилась долгая ночь: в каждом уголке света, в каждой его части царила темнейшая ночь. Говорят, что солнце тогда не появлялось на небосводе целый год.

Сестра завороженно слушала брата, алча каждое его слово, ведь обычно он был скуп на разговоры.

- История эта случилась именно в тот тёмный год. Жил в те времена Волх — получеловек, полубог. Был он сыном смертной женщины и бога Велеса. Был он не так могуч, как другие лары, но и с людьми мало общего имел. Хотя это не останавливало его и он пытался жить среди них...

На краткий миг, брат прервал свой рассказ раскашлявшись. И был этот кашель не таким страшным, как несколькими днями ранее.

Сделав глубокий вдох, инквизитор продолжил:

- Смертный люд боялся Волха, особенно его золотых глаз. Они презирали и ненавидели его и в какой-то момент они попытались отравить молодого лара. Говорят, что будто бы позвали его на свадьбу, где напоили черным корнем. Это чуть не убило Волха, но он выжил и ушел скитаться в леса.

- Черный корень? - внезапно переспросила травница.

- Да, его ещё иногда называют волчьим корнем — он губителен для оборотней. В больших количествах убивает, в малых дозах ослабляет.

- А ещё его называют аконит и у меня есть парочка корешков.

На этот раз пришла пора удивляться Марагвейну.

- Прошу, расскажи, что же было дальше. - попросила его Заря.

Опомнившись, Дум продолжил:

- Блуждая в лесах, не мог он забыть ту боль и страдания, что причинили ему люди и призвал тогда Волх стаю диких волков и напоил их своей кровью. Дикая, безумная стая сметала одну деревню за другой. Говорят, что каждый волк, что съедал человека менялся: его тело деформировалось, шкура облазила и он становился сожранным им человеком. Считается, что с той самой длинной ночи и пошли первые волколаки.

Зарина восхищенно захлопала в ладоши.

- К сожалению - это всего лишь страшная сказка, чтобы пугать детей и она не объясняет откуда тогда возникли другие виды оборотней.

- Сказка ложь, да в ней намёк. - задумчиво нахмурившись и разглядывая гриморий, произнесла травница.

Дум молча кивнул и улыбнулся.

Зарина потянулась к нему и забрала бутылку, которую он до сих пор держал. Когда она оказалось возле его тела, он почуял приятный запах трав.

- А какие виды оборотней существуют? - открывая вино, спросила сестра.

- Котолаки, свинолаки, крысолаки и волколаки. Есть и другие, но это те о которых известно мне.

- Ты встречал их всех? - отпив немного вина, Заря забавно поморщилась и улыбнувшись Думу, протянула бутылку инквизитору.

Взяв бутыль, инквизитор сделал глоток, затем указал на рану на боку, которая выглядела, как старый, давным-давно заживший укус.

- Это досталось на память от форвалки, - Дум сделал ещё глоток и вернул бутылку сестре, - Твари мне ещё всю спину разодрали.

- Так вот, что это за шрамы... А кто такие форвалки? - удивлённо моргнув, произнесла Заря, после чего сделала ещё несколько маленьких глотков.

- Котолаки, просто вошло в привычку называть их так... после определённых событий.

- Расскажешь мне эту историю? - поставив бутылку, девушка придвинулась чуть ближе к нему и нежно взяла его за руку, взглянув Марагвейну в глаза.

- Может быть.

Зарина нахмурила брови и внимательно смотрела в чёрные глаза Дума: его послушные волосы, всё еще мокрые после ванны, непослушно падали на лицо.

Он улыбался ей, казалось, что Заря ещё никогда не видела его таким бодрым и энергичным.

Вздрогнув, она отпустила его руку и какое-то время молчала, пока наконец не спросила:

- Лекарство помогло?

- Кажется, мне стало лучше.

- Эта Вода... Я не могу даже представить, как она действует, уж больно это всё похоже на магию.

Девушка вновь подняла на него взгляд своих красных глаз. Казалось, что она всё-таки набралась решимости.

Дум выглядел так, как будто чего-то ожидает от нее.

«А что если...»? - подумала Заря и аккуратно поправила его растрепавшиеся волосы. Затем её рука скользнула по его щеке, покрытой многодневной щетиной. Растительность на лице, очень шла ему.

Её пальцы на несколько мгновений задержались на небольшом шраме на скулах. Его грубая, жесткая рука нежно коснулась её пальцев.

Наклонившись к нему чуть ближе, девушка поцеловала Дума в губы.

«Больше никаких братьев и сестер...»

По началу он замер, казалось, что он до последнего не ожидал, что до этого дойдёт. Затем, чуть «оттаяв» поддался вперёд и начал прижимать её в себе.

Однако, спустя мгновение, аккуратно отстранился от неё. Его взгляд сделался каким-то странным, каким-то отрешенным.

- Зерин, я...

- Тссс… не начинай! – требовательно произнесла девушка. Одним быстрым движением, она оказалась у него на коленях, обхватив его шею руками.

- Ты же ведь понимаешь, что меня останавливает. - это был не вопрос, а утверждение.

Услышав это, асестка как-то странно взглянула на Марагвейна.

- Мысли о нём - это уже моя забота. - странно дрогнувшим голосом произнесла Зарина.

- Я обещал твоему мужу, что сопровожу тебя до Ягобоя, максимум до Кира.

Ее маленькая ладонь начала гулять по его груди, аккуратно обходя письмена.

- Неужели ты не понимаешь? - чуть-чуть наклонившись к нему, спросила асестка. Её маленький нос уперся в его и она испытывающие смотрела на него своими алыми глазами.

Несколько долгих приятных мгновений они сидели так. И хоть прикосновения девушки были приятны ему — Дум, с большим трудом, заставил себя убрать её руку.

На лице травницы промелькнула тень разочарования.

Инквизитор тяжело вздохнул. Ему не нравилось, как складывалась ситуация. Вдруг девушка судорожно вздохнула. Став, какой-то напряженной она опустила голову и уперлась лбом ему в грудь.

- Я просто хочу, чтобы ты смотрел на меня также, как на неё...

Он сразу понял о ком она говорила. Если честно, то сейчас он даже и не знал, что сказать ей, а ведь и она привлекала его.

- Радим... - тихо молвил Марагвейн.

- Я не вернусь! - с чувством, с пылом с жаром произнесла девушка. Подняв голову, он видел, как в её глазах наворачиваются слёзы.

Странное чувство появилось в груди инквизитора. Если пришлось бы проводить аналогию, то он бы сказал, что она наконец-то смогла найти щель, лазейку в его броне.

Почему вид плачущей Зерин, заставил его сердце биться чаще. Он аккуратно обнял её за талию, чем удивил девушку.

Однако, на улице, через открытое окно раздался долгий вой. Это был не вой собаки или волка, а чего-то иного, что лишь отдаленно походило на животное.

Этот вой, одновременно был наполнен яростью и желанием.

Зарина выглядела испуганной. Утерев слёзы, она попыталась помешать ему встать, но он аккуратно, словно котёнка, стряхнул ее на кровать.

Девушка боялась не того существа, что вышло на охоту. Она испугалась странного чувства, что нашептывало ей о том, что если этот человек сейчас встанет и уйдёт, то быть беде. Возможно, что даже из-за того, что последует, они никогда не увидятся вновь.

Но решимость на его лице, заставили все плохие мысли отступить. Молча, Зарина наблюдала, как он облачается в боевое снаряжение рыцарей Длани Хорса; как пристегивает ножны к поясу; как наматывает большую толстую цепь с грузилом и как направляется к выходу.

Надевая подшлемник, а затем и шлем, стоя в дверях он повернулся к ней и подмигнул. Затем опустив забрало, он явил миру асестскую маску.

Глава 17. Дурные намерения

Посреди ночного города, вдали от освещённых улиц, парочка молодых людей уединилась от посторонних глаз. Несмотря на поздний час, они, слегка навеселе, возвращались после праздничного застолья. Парень, зная, что его пассия любительница острых ощущений, наконец решил довести месяц своих ухаживаний до логического завершения.

Уединившись в одном из закоулков, он прижал девушку к стене и принялся ласкать её тело. Той было страшно, ведь где-то рядом бродил Зверь, но при этом очень хотелось испытать новых впечатлений. Да и ухажер всеми силами старался заверить её, что всё будет хорошо. По его словам - все эти истории про чудовище не более чем выдумки, чтобы официально не объявлять комендантский час в городе. А ведь он только недавно переехал в Филлоси и в отличии от него она знала правду.

Его губы страстно покрывали шею поцелуями, а руки, что лежали на талии, стали опускаться всё ниже, постепенно пробираясь под юбку. Ночь выдалась довольно прохладной и с губ разгорячённой парочки то и дело срывались облачка пара.

Яркая вспышка молнии, резко рассекла чёрное небо. Это выглядело довольно странным, ведь ей казалось, что в холодную погоду не бывает грозы. Девушке сделалось как-то не по себе: при вспышке света - привиделось какое-то движение в соседнем проулке.

- Подожди. - попыталась она оттолкнуть любовника, но тот оказался слишком настырен. - Да подожди, я сказала! Слышишь меня!?

Спустя пару мгновений раздался гром.

Молодой человек, чьи поцелуи от шеи перешли к зоне декольте, с неохотой отпрянул, вперив в неё полный недовольствия взгляд.

- Чего?

- Ты разве не слышишь?

Повернувшись, навострив слух, он начал внимательно вслушиваться и всматриваться в темноту ночного переулка, что раскинулся позади них. По его напряжённому телу, даже она, явственно чувствовала, что он взволнован.

Чёрное небо вновь рассекла молния и на этот раз гораздо ближе, потому что гром догнал её через пару мгновений.

- А вдруг это Зверь к нам крадётся? - не унималась барышня.

Любовник усмехнулся и напустив на себя отважный вид, направился в сторону тёмного переулка. В какой-то момент, его слух наконец что-то уловил. Звук этот напоминал собой, клацанья когтей о каменную брусчатку.

Волосы на его затылке встали дыбом, а тело покрылось мурашками. Он не хотел подавать вида, что ему страшно — ведь так не хотелось упасть в глазах подруги, да и алкоголь гулявшей в крови, давал некую толику храбрости. Однако внутренний голос вопил о том, что нужно бежать.

- Если это и в самом деле Зверь, то я ему сейчас так наваляю! Ух!!! - попытался он скорее подбодрить себя, чем её, но в какой-то момент его голос невольно дрогнул.

- Не валяй дурака и хватит из себя строить героя! - схватив его за рукав, шёпотом произнесла девушка.

Вырвавшись из её цепких пальчиков, он почувствовал какое-то странное ощущение усилившее чувство опьянения. Парень аккуратно, шаг за шагом двинулся в проулок, подобрав одну из досок разбитых ящиков, что валялись неподалёку.

Его глаза уже привыкли к темноте, и он стал различать неясные силуэт какого-то существа, что приближалось к ним и это точно была не собака: худое создание, размером с девушку или даже подростка, медленно двигалось на деформированных конечностях. Его любовница невольно, сдавлено пискнула, по-видимому, тоже заметив монстра.

- Давай уйдём, пока не поздно! Скорее, прошу тебя! – вновь попытавшись ухватить его за руку, яростно взмолилась она.

Отмахнувшись, с завороженным видом он замер, наблюдая за зелёными глазами существа: оно выглядело отвратительно, противоестественно, но в тоже время его вид завораживал.

Очередная вспышка молнии, с моментально последовавшим громом, озарила Зверя, и парень наконец ужаснулся твари: на ней болтались остатки разорванной одежды, местами на коже обильно проступала тёмная шерсть, а на боку виднелись следы сильного ожога. Морда же сочетала в себе, как человеческие, так и звериные черты.

Голова наконец прояснилась и инстинкт самосохранения возобладал над навождённым чувством любопытства. Резко развернувшись, он собрался было бежать, как вдруг неестественное создание в несколько быстрых скачков сбило его с ног.

Раздался истошный женский вопль.

Жгучая боль пронзила спину парня. Неистово вопя, он повернул голову и увидел, как жуткие изумрудные глаза, проглядывали сквозь копну длинных, тёмных, практически чёрных, волос. Взгляд этих глаз пристально изучал его, а когти, на концах деформированных пальцев, впивались в спину. Молодой любовник мог поклясться, что если бы не стекающая с оскаленных клыков пена, то Зверь смотрел на него с издёвкой.

И вот, раздирая спину добычи, существо занесло когтистую лапу для удара, как вдруг странная цепь обвилась вокруг тела твари и сильный рывок увлёк оборотня за собой. Цепь двигалась зигзагообразно - отбрасывая создание в сторону.

Впечатавшись с грохотом в деревянную стену здания, Зверь повалился наземь, а одно из звеньев пут лопнуло. Цепь слегка обвисла и чуть опала с его тела.

Ставни одного из окон, растворились и показался заспанный мужик в ночном колпаке. Несколько раз удивлённо моргнув - сон с его лица, как рукой сняло. Резким движением он закрыл окно и запер ставни.

В это же время, молодой ухажёр подорвался и во всю прыть бросился прочь. Не раздумывая, он отпихнул, преградившую путь, подругу, даже не удостоив ту взглядом.

Еле устояв на ногах, она подняла испуганные очи и вскинула руки ему в след:

- Косич, постой! Как же я?! - но парня уже и след простыл.

Сверкнула молния, затем раздался гром, который практически слился воедино со звериным рыком. Повернувшись к поднимающейся твари, что несколько раз тряхнула косматой головой, девушка осела на месте.

Казалось, что страх подкосил ей ноги. Опираясь на стену, она начала метаться взглядом из стороны в сторону, в поисках спасения. Внезапно её взор выцепил в темноте силуэт высокого мужчины в боевом снаряжении, который стремительно приближался.

Волколак тоже увидел неизвестного воина: шерсть его встала дыбом, а с оскаленных клыков текли слюни. Тварь аккуратно двинулась на встречу человеку, что осмелился атаковать его.

Рывком, подобрав остатки цепи, мужчина прошептал какие-то слова, и оборванная цепь восстановилась. Начав вращать ею, он быстрым уверенным шагом двинулся на встречу твари. На конце его цепи в какой-то момент материализовалось, что-то вроде грузила. При каждом обороте которого, задевая каменное покрытие улицы, раздавался характерный звук.

На пару мгновений, девушка забыла про Зверя наблюдая за лицом воина. Лицом ли? Этот мертвенно бледный лик пугал не меньше, чем морда получеловека-полуволка.

Она никогда бы в жизни и не могла представить, что окажется в подобной ситуации. Все эти истории о монстрах и чудовищах казались ей лишь страшными сказками. Однако то, что сейчас разворачивалось на её глазах, повергало в ужас. Содрогаясь всем телом в беззвучных рыданиях, она, с обезумевшим взглядом начала, еле слышно, читать молитву себе под нос.

Воин замер на мгновение, как будто только что обратив на неё внимание.

- Беги, быстро! - раздался суровый, требовательный голос из-под маски. Сказано это было таким тоном, что даже и мысли не могло возникнуть перечить говорившему. Услышав эти слова, что-то переменилось в лице несостоявшейся любовницы и её ноги будто влекомые неведомой силой, сами унесли её прочь.

Наконец, рыцарь Длани Хорса остался наедине с чудовищем.

Как только девушка бросилась прочь, Зверь тоже обратил на неё внимание. Оборотень метал взгляды то на Марагвейна, то на удаляющуюся барышню. Несколькими резкими движениями, тварь сбросила с себя остатки пут и цепи, прежде чем коснуться земли, растворялись в воздухе.

Злобно рыкнув, волколак метнул пронзительный взгляд своих зелёных глаз на инквизитора, но быстро передумав, переключился на горожанку. Он уже хотел было броситься вдогонку, но новый бросок цепью, пришёлся грузилом прямо по морде создания.

Взвизгнув от боли, существо развернулось к асесту. В тот момент, когда Дум притянул цепь к себе, Зверь рванул в его сторону, но тот сбил тварь в прыжке ударом с колена, поумерив её амбиции. Лишь на его стёганке остались следы от когтей.

Асест натянул цепь и вновь начал вращать ей. Моментально вскочив, волколак злобно осклабил зубы и начал кружить вокруг инквизитора. Их разделяло несколько шагов.

Дум Марагвейн резко сократил расстояние до твари и с каждым его шагом, уверенность оборотня таяла. Когда инквизитор навис над ним, создание опустило уши и стало пятиться назад, но он не дал ему уйти.

Асест запустил мистическую цепь, что двигалась словно по наитию. Он намеревался заарканить тварь, но та, взвизгнув, кувыркнулась в сторону и рыкнув, попробовала вскарабкаться по стене одного из домов, но инквизитор был готов к чему-то подобному. Выпустив цепь, он подскочил к оборотню и ухватив его за задние лапы, на которых болтались остатки штанов, и со всей силы рванул на себя. Тварь испугано завизжала и упала на землю. Выкрутившись, она попыталась ударить лапой в ответ. Асест инстинктивно отступил на шаг, выхватив кинжал. Когти лишь процарапали маску Дума, но взмах ножом отсёк пару пальцев оборотня.

Истошно вопя, монстр помчался прочь. Бросившись следом, асест подхватил цепь и крутанув ею вокруг себя, запустил вдогонку оборотню. С его губ раздался стремительный шёпот на незнакомом языке, произнося слова таинства. Однако в какой-то момент дыхание сбилось - внезапный приступ кашля застал его врасплох.

Таинство было не окончено и цепь, словно чумная, извиваясь подобно змее, попала в стену здания и несколько раз дёрнувшись, разлетелась на звенья, растворившись в воздухе.

Оборотень, повизгивая, мчался прочь на четырёх лапах. Поджимая короткий хвост, он иногда переключался между передними и задними лапами во время бега.

Инквизитор облокотился о стену и всё никак не мог вздохнуть полной грудью. Сердце билось, словно обезумевшее, он явственно чувствовал, как кровь толчками проносится по сосудам.

С трудом переборов приступ кашля, Марагвейн наблюдал за удаляющейся фигурой волколака.

И вот, когда дыхание нормализовалось, а сердце поуспокоилось, он заметил птицу-сирин, что пристально изучала его взглядом, сидя неподалёку на крыше одного из домов. Подняв забрало-маску, инквизитор произнёс:

- Зараза.

***

На утро этого же дня, сменив боевое снаряжение на повседневную одежду, асест уже стоял возле крыльца храма Хорса. Прошло чуть больше нескольких часов с момента ночной стычки с волколаком и он должен был чувствовать себя, как минимум паршиво, после столь интенсивной ночи. Однако, пока что, держался он бодро, скорее всего благодаря аналогу Живой воды.

Церковь, возле которой он находился, располагалась на окраине той же площади, что и рынок. Здание выглядело уже давным-давно заброшенным: окна разбиты, местами провалилась крыша, стены поросли мхом, а на дверях висела цепь с замком. Не удивительно, что он не заметил её вчера днём.

Как правило в деревнях и небольших городах, храмы своим видом несмотря на сравнительно небольшие размеры, создавали впечатление некой монументальности, но не в этот раз. Хоть Филлоская церковь и была построена на относительном возвышении, внешне она представляла из себя скорее плачевное зрелище: простое деревянное здание, состоящее из нескольких срубов-клетей, покрытых двускатными кровлями.

«Это… странный город…» - думал Марагвейн поднимаясь по крыльцу.

Изучив цепь и замок, он пришёл к выводу, что сорвать его не составит труда. Слегка толкнув двери, он попытался заглянуть внутрь, но смог разглядеть лишь очертания статуи Хорса. Уже хотя бы то, что внутри церковь не была разграблена - радовало. Ведь именно в этой стране и зародилась вера в последнего бога Солнца и именно в Ресакии и возникли первые рыцари Длани Хорса. Отступив чуть назад, он разглядел над входом выцветший и потрескавшийся символ Солнца. Все хоругви ордена использовали разновидность этого знака, как свой герб.

Дум с лёгкой ноткой печали, скрестив руки на груди, стоял и изучал здание. В какой-то момент, он и сам не заметил когда, в его правой руке появилась курительная трубка. Ему чертовски захотелось курить.

По крыльцу, к его ногам, вскарабкался эфемерный, еле заметный в лучах восходящего солнца - зайцелоп. Инквизитор призвал его, используя один из пальцев волколака – он хотел попытаться отследить существо или хотя бы родственному ему по крови человеку. Устроившись возле ноги призывателя, призрачный зверёк придремал.

В это время, на раскинувшейся позади площади, несмотря на ранее время, горожане не только открывали свои лавки, ставили палатки и выставляли товары, но и во всю готовились к празднованию дня Дракона. Тут и там, люди сбивались в группки по три-четыре человека, развешивая украшения, что-то строили и ставили праздничные столбы. А ближе к центральной части площади скопилось около дюжины горожан, которые что-то оживлённо обсуждали.

Внезапно Дум почувствовал еле заметное прикосновение к сапогу и опустив взгляд, увидел духа, что настойчиво тыкал в него лапкой. Заметив, что завладел вниманием хозяина, зайцелоп подскакал к самому краю крыльца и остановившись, внимательно смотрел на сновавших по площади горожан. Развернувшись, инквизитор убрал трубку и начал спускаться по лестнице в сторону рынка.

Местные филлосцы сражу же обратили на него внимание - основной причиной было то, что в этот раз он решил одеть свою собственную одежду, выполненную на асестский манер. Горожане то и дело поглядывали на него, практически не замечая зайцелопа, что двигался следом.

Всматриваясь в лица собравшихся, в какой-то момент, Дум приметил среди самой большой группы фигуру наместника.

- Ищи. – опустив взгляд, тихо произнёс асест. Оживившись, магический зверёк опередил своего спутника и пугая самых глазастых, целенаправленно начал движение к фигуре наместника.

Стоило зайцелопу сорваться с места, как инквизитор сразу же ощутил, сильный порыв холодного ветра, что «ударил» его в спину. Несмотря на то, что он был одет по погоде, он невольно поёжился от холода. Набежавшие откуда ни возьмись тучи, прикрыли солнце и сделалось весьма пасмурно и по-осеннему свежо. В какой-то момент, Дума охватило предчувствие чего-то неладного: на мгновение замерев, он бегло осмотрелся по сторонам и вдруг, позади Олега приметил фигуру громадного старца. Старик скрючился в три погибели и что-то нашёптывал наместнику на ухо. При взгляде на мужчину, кожа волей не волей покрывалась мурашками.

Сорвавшись с места, асест устремился в сторону градоначальника. Однако неизвестный, как будто уловил на себе взгляд Марагвейна и медленно повернувшись, посмотрел на него своими золотыми глазами. Дум сразу узнал его – тот был частью ночных кошмаров инквизитора с самого приезда в город.

Не отрывая от чудовищного старца взгляда, он ускорил шаг.

Эфемерный зверь опережал своего призывателя на пару шагов. И вот, когда до Олега осталось всего ничего, зайцелоп внезапно жалобно взвизгнул, чем напугал несколько человек и разлетелся снопом золотых искр, прямо перед самым носом хозяина.

Замерев на месте, инквизитор на мгновение прикрыл глаза, однако затем открыв их увидел, как на том месте, где только что был зверёк, из земли торчал метательный нож. Шульга - телохранитель Олега, стоял самодовольно улыбаясь. Переведя взгляд в сторону наместника, он понял, что громадного старца нигде уже не было видно. Лишь горожане с подозрением косились на Дума, а градоначальник стоял с весьма недовольным видом.

- Жихарь, назад! – повелительным тоном скомандовал Олег. Состроив недовольную гримасу, телохранитель подобрал нож и отошёл в сторону.

- Что ты себе позволяешь? Что это за фокусы!? – выскользнув из толпы, возмутился молодой наместник.

- Проверяю кое-какие догадки. – оглядываясь по сторонам, ответил инквизитор.

- Если они касаются меня, то нам не о чём говорить. Ты должен поймать Зверя.

- Пожалуй есть о чём. – Дум наклонился к Олегу и еле слышно произнёс, - Например, о твоём сыне?

Под блеском холодных чёрных глаз асеста, тот невольно вздрогнул. Посмотрев из стороны в сторону, он аккуратно подхватил его за руку, чем удивил инквизитора и отвёл в сторону, где было меньше людей.

- Откуда… – начал было он, но замерев на полуслове и несколько раз выдохнув, успокоился – Моего сына это не касается, ты меня понял?

- В оборотне течёт ваша кровь. – высвобождая руку, произнёс асест. Услышав эти слова, Олег явственно побледнел.

Проходившая мимо пара горожан, что несла ярморочный столб, как-то странно посмотрели на инквизитора.

- Всё в порядке господин? Этот человек вам досаждает? – спросил один из них, что был по здоровее.

- Нет Вадим, всё в порядке. Спасибо за беспокойство. – слегка неуверенно ответил Олег. Горожанин молча кивнул и озабоченно посмотрев на наместника, сказал товарищу идти дальше.

В это время Жихарь раздобыв откуда-то котомку яблок, устроился на бочонке и начал ножом срезать кусочек за кусочком, отправляя себе в рот и пристально наблюдая за ними.

- Что ты хочешь?! - еле слышно процедил Олег, - Я думал, что мы обо всё договорились.

- Мы ни о чём не договаривались… А я смотрю, ты к моему совету так и не прислушался?

По лицу мужчину было отчётливо видно, что он не понимает о чём идёт речь.

- Я сказал тебе, что праздник стоит отменить или перенести, пока не будет решена проблема с волколаком.

Олег рассмеялся и отпрянул от Марагвейна.

- Приходишь сюда и несёшь какой-то вздор! А знаешь что? Вот тебе ещё один урок, асест!

Слова наместника не понравились Думу.

- Славные жители Фиоллоси! Господин инквизитор требует, чтобы я отменил единственный лучик счастья для вас в эти тяжёлые времена! Видите ли, он боится, что не справится со Зверем!

Оглянувшись, Дум явственно видел, как некоторые горожане прямо-таки прожигали его взглядом насквозь, а телохранитель весь прямо-таки светился от восторга.

- Не смей приплетать к этому делу моего сына или даже упоминать при нём, особенно прилюдно! И я повторю — приведи Зверя живым! – тихо, но при этом требовательно, чуть ли не повелительно произнёс Олег.

- Ты самодур. – выплюнув последние слова, асест развернулся и двинулся прочь, под недовольными взглядами филлосцев.

В тот момент, когда Марагвейн проходил мимо телохранителя, тот с насмешливым видом предложил ему одно из яблок, но он проигнорировал наёмника. Пожав плечами, Жихарь спрятал яблоко и спрыгнув с бочки пошёл к своему нанимателю.

Олег смотрел в спину удаляющемуся асесту. Подошедший телохранитель, тоже остановился и проводил инквизитора взглядом.

- Ты разузнал о нём? - спросил наместник подчинённого.

- А разве нужно? Это же всего лишь обычный рыцарь Хорса. Одним больше, одним меньше.

- Хм... пожалуй ты прав.

- Поступим с ним также, как и с остальными?

- Возможно, уж слишком уж он дерзко себя ведёт, особенно для асеста.

Жихарь усмехнулся и похлопал себя по мешочку, что весел у него на груди.

***

Закончив слушать дыхание инквизитора, Николас велел тому одеваться. Вымыв и вытерев руки, он строго посмотрел на посетителя склонив голову набок:

- Ну и ну! Всё ни как в толк не возьму, вы настолько самоуверенны или просто глупы, друг мой?

Зигфрид хохотнул, однако заметив, мрачный взгляд асеста, тут же умолк.

- Дайте вашему телу отдохнуть, а не продолжайте его насиловать. – поправив очки, продолжил лекарь, - Вам может стать хуже - лёгкие ещё не до конца «восстановились».

Молча натянув рубашку, Дум произнёс:

- Прежде всего я должен разобраться со Зверем.

Дверг хмыкнул и пройдя к себе за стол, устроился в кресле. Наблюдавший за улицей охранник, с задумчивым видом потирал свой мощный подбородок:

- Чего все носятся с этим оборотнем? Просто взять да убить его, давно говорю.

- Спасибо Зигфрид! Напомнить, что за этим может последовать? – мрачно спросил Ник.

Осоньер недовольно заворчал и преисполнившись возмущения, обиженно посмотрел на нанимателя.

Закатив глаза, гном снял очки и принялся протирать линзы.

- Благодарите Макис, что волколак не задрал вас.

- У меня на счёт удачи имеется своё мнение. – присаживаясь напротив Книжника, сказала Марагвейн, - А что касательно Зверя - думаю, что даже несмотря на свою слабость, я бы с ним справился. Я был готов к той встрече.

- Я же говорил вам, начальник! Командир стражи решил нанять инквизитора для убийства этой твари! Давно пора! – хлопнув в ладоши, радостно сказал осоньер.

- Решили всё-таки убить оборотня? – заинтересовался Николас, - Все, кто были до вас предпочитали приводить его живым.

- Я ещё не решил, как поступить в данной ситуации.

Книжник усмехнулся и наконец закончив с последней парой линз, надел очки:

- Выбор у вас не велик: либо убить волколака, либо поймать живьём. И-и-и всё же первый вариант мне кажется не самым лучшим решением. Идти против воли наместника… если понадобится он весь город против вас поднимет.

Казалось, что слова лекаря заставили инквизитора задуматься. Заметив это, Николас продолжил:

- Несмотря на всю его дурость, на желание, чтобы все ему подчинялись… Он хороший правитель, город до него был весьма плачевным зрелищем. Чтобы про него не говорили злые языки, он всё-таки заслужил своё место.

- Симпатизируешь ему?

Дверг решил пропустить вопрос асеста мимо ушей. В комнате повисла неловкая тишина.

- Посетители. – нарушая её, молвил телохранитель. И действительно, спустя пару мгновений дверной колокольчик звякнул.

- Я, пожалуй, пойду. – поднимаясь со стула, сказал Дум.

- О нет-нет-нет, прошу вас, не спешите, наша беседа приносит мне особое удовольствие. Только разберусь с клиентами. – поднимаясь из-за стола и удаляясь, чтобы встретить клиентов, сказала Ник.

Дум и Зигфрид, на какое-то время остались вдвоём.

- Слушай инквизитор, а может лучше покинуть город? По факту, тебя здесь ничего не держит.

Услышав предложение охранника, Марагвейн усмехнулся:

- Я не могу оставить этот город осознавая, что где-то по его улицам скрывается тварь, что убивает беззащитных людей.

- Даже если эти люди возненавидят тебя?

- Даже если возненавидят.

Поджав губы, осоньер несколько мгновений оценивающе смотрел асесту в глаза, после чего закивал головой, как будто соглашаясь с собственными мыслями.

- Уважаю. Не хочешь выпить? – с этими словами, он достал из внутреннего кармана куртки большую фляжку.

- Пожалуй откажусь.

- Твоё право. – пожав плечами, Зигфрид откупорил флягу и сделал несколько долгих глотков. Пока он пил, вновь раздался дверной колокольчик и осоньер поспешно спрятал фляжку.

Вернувшийся лекарь, снял с рук перчатки, затыкая их за пояс и опуская с лица маску.

- Прошу простить. А ведь знаете мастер Марагвейн я тут подумал - не посещала ли вас мысль попробовать снять проклятие?

- Снять проклятие? Ликантропия — это болезнь.

- Хм-хм-хм… ну да, ну да. Как же я не подумал. Может быть, всё-таки найдётся какое-либо лекарство от этой напасти? – гном, вытянув руку провёл ею указываю на стоящие на полках шкафов склянки и колбы.

- Всё не так просто. Это сложно объяснить – основная проблема кроется в голове. – Дум постучал пальцем по виску.

- Ага, значит немаловажную роль играет психологический вопрос?

- Здесь что-то вроде раздвоения личности. Только вместо другой личности в разуме человека живёт зверь.

Услышав это, Зигфрид облизнул губы:

- На моей родине есть особая каста воинов. Они пробуждают в себе внутреннего зверя и используют его силу в бою. По-вашему, берсерками кличут. – уточнил в конце осоньер.

- И в правду, звучит похоже... – согласился со словами подчинённого Николас. Затем, как будто опомнившись, дверг подойдя к одному из шкафов использовал подкатную лесенку и поднявшись на ней заглянул внутрь. Выбрав несколько баночек с травами, он спустился и поставил их на маленький стол, заваленный бумагами. Взяв из каждой баночки по горсточке, он попросил охранника поставить чайник.

- Я не сражался с подобными воинами, но что касается оборотней, то никогда не знаешь насколько сильно влияние зверя в человеке. Может он сам подкармливает тварь и внутри него живёт чудовище похлеще тех, что можно встретить в реальности. Однако если человек сопротивляется зверю, то вероятность спасти его возрастает в разы.

- Весьма занимательно. Если я не ошибаюсь, то инквизиторы обладают способностью проникать в людской разум? Это могло бы убить двух зайцев одним ударом, не находите?

- Отнюдь. Одному — это довольно сложно осуществить. Подобное лучше делать парами, когда кто-то может тебя подстраховать. Ещё со времён, когда я был Стражем, я запомнил, что лучший выход - убить тварь… но я не хочу убивать этого мальчика.

- Мальчика? А сколько ему, по-вашему?

- Около четырнадцати. Плюс минус.

Видно, что слова инквизитора заставили лекаря задуматься.

- Совсем, как сыну наместника. - как только эти слова сорвались с губ гнома, его глаза расширились от удивления. Встретившись взглядами, Марагвейн молча кивнул его безмолвному вопросу.

Со стороны кухни послышалась, какая-то возня, а затем и тяжёлые шаги.

- Сегодня я удостоверился в этом. – произнёс Дум.

- О-о-о, я вам верю! Думаю и командир Ривз вам поверит, но говорить такое ему весьма опасно.

- Поч… - начал было Марагвейн, но вернувшийся Зигфрид с массивным чайником перебил его:

— Вот только горожане вам не поверят.

- Да, пожалуй, мой товарищ прав. – подойдя к великану, гном казался рядом с ним совсем крошечным. Наполнив чашку с травами кипятком, он протянул настойку инквизитору, - Местные души не чают, что в Олеге, что в его сыне.

Приняв напиток, Дум принюхался и сразу узнал знакомый аромат трав.

- По вашим глазам видно, что вы узнали, что это, так что попрошу дать настойке настояться пару минут и выпить.

Асест как раз приметил свободный кусочек стола и поставил туда чашку. В это же время, осоньер водрузил чайник на специальную деревянную подставку и вернулся на свой «пост».

- Вы говорите, что люди любят наместника и уважают. Неужели настолько, что даже готовы убить ради него?

Книжник некоторое время изучал Марагвейна взглядом.

- История этого города куда темнее чем вы могли бы подумать. Она строится на крови и костях. Люди живущие здесь жестокие, но не злые. И если кто-то сможет покорить их сердца, то он получит в их лице верных сторонников.

- Говоришь совсем, как местный.

— Это не мои слова.

Дум слегка наклонился в сторону Книжника и внимательно посмотрел ему в лицо:

- А чьи же?

- Имел возможность по долгу и по многу беседовать с командиром городской стражи.

Инквизитор усмехнулся:

- Стражники выглядят на порядок адекватнее, чем филлосцы. Если судить по их командиру.

- Они — люди Ривза. До того, как стать стражниками, парни были частью вольного отряда наёмников, кажется Ястребов или Соколов, уже и не вспомню.

Слова Николоса искренне удивили Дума.

— Это… многое объясняет...

Книжник искренне улыбнулся ему и указал на напиток. Взяв стакан, асест начал по немного пить горячий, горький напиток.

- Однако сейчас, я бы посоветовал вам дать себе отдохнуть. Хотя бы день или два. Особенно после этой сумасшедшей ночи, что у вас была. Попробуйте воспользоваться моим средством. Раз уж вы говорите, что оно дало недостаточный эффект, испробуйте всё то, что осталось. Повторюсь, вам и вашему телу нужен отдых.

- Знаешь инквизитор, - внезапно сказал Зигфрид, - Если бы я был на твоём месте, то всё-таки собрал бы вещи и убирался отсюда поскорее.

На улице, за окном сверкнула молния.

***

Зарина шла по улице - девушка предложила Риссе свою помощь, и хозяйка таверны попросила её сходить на рынок и купить кое-что из продуктов и специй. Закупив всё необходимое и сложив в котомку, травница возвращалась обратно. Некоторые, из прохожих с интересом поглядывали на неё.

Эти взгляды: мужчин - с желанием, женщин - с завистью, детей и стариков - с интересом, в глубине души, нравились ей. Асестка, довольная собой, решила прибавить шагу, так как погода начинала портиться – облака потемнели, а вдалеке сверкали молнии. Конечно, была вероятность, что дождь обойдёт город стороной, но проверять это ей не хотелось.

Внезапно свербящее чувство в затылке заставило её повернуться — казалось, что за ней кто-то наблюдает. И действительно, среди прохожих, она приметила двоих мужчин, что шли за ней след в след. В одном из них, она узнала вчерашнего игрока в покер на костях. Кажется, тот был кузнецом или что-то вроде того.

Девушка ускорила шаг — ей не хотелось ввязываться в неприятности. Как на зло, на следующей улице оказалось слишком мало прохожих. Оглянувшись, она увидела, что парочка нагоняет её. Когда до гостиницы осталось уже всего ничего - всего одна улица, Заря собралась было бежать, но тут дверь одной из лавок отворилась и из неё вышло двое мужчин. Один из которых, тоже был ей знаком – торгаш, по-видимому хозяин этой самой лавки.

Нахмурившись, она попыталась пройти мимо них, но те демонстративно преградили дорогу, не давая прохода.

- В чём дело?! - требовательно спросила травница.

- Твой братец или кто он там тебе, вчера неплохо нас облапошил. Вот мы и пришли компенсировать ущерб. - раздался голос, прямо за её спиной.

Резко развернувшись, она увидела, как кузнец наклоняется к ней пытаясь схватить. Оттолкнув негодяя, она отскочила, но кто-то из стоявших позади схватил её за руку. Она попыталась вырваться, но получила подзатыльник, а затем и вовсе с неё сорвали висевшую на спине котомку. Упав на землю, содержимое сумки рассыпалось.

Девушка хотела было закричать, но ей прикрыли рот ладонью, рука подлеца была в перчатке, прокусить которую у неё не получилось. Тут же до ушей асестки стали доноситься звуки захлопывающихся ставней и дверей. Она бегло, насколько это было возможно, оглянулась по сторонам и заметила, как и без того пустая улица быстро обезлюдела. Хотя, некоторые из прохожих всё же виднелись вдалеке, и о чём-то перешёптывались, глядели в их сторону.

- Я слышал, что у асестких баб дырка между ног с зубами! – самодовольно склабясь, сказал один из злодеев, что явно был моложе остальных. Оценив шутку товарища, мужики хором рассмеялись, затаскивая брыкающуюся Зарину в переулок. Кузнец слегка отстал и встал на стрёме.

Она поняла, что на хороший исход дела можно не надеяться. Зашипев словно, кошка, Заря неестественно выгнулась и дёрнулась с необычайной для столь маленького тела силой. Похоже державший её не ожидал подобного и вырвавшись из его рук, ещё до того, как тот успел что-либо сделать - она выхватила маленький серп, которым обычно срезала травы и развернувшись, наотмашь ударила негодяя.

Шедший рядом юнец, набросился на неё стараясь повалить на землю, но асестка, с размаху ударила его между ног. Тот взвыл и опустился на колени. Зарина собралась было бежать, но оклемавшийся после атаки лысый мужик, с покрасневшей на груди рубахой, ударил её по лицу. Нападавший был гораздо крупнее всех остальных, наверное, был он под стать Думу. От его удара травница повалилась наземь, в одну из луж, что остались после дождей. Однако серпа не выпустила.

Открыв глаза, Заря увидел, как лысый здоровяк склонился над ней. По видимому её атаки лишь слегка оцарапала его. Асестка хотела было ударить его серпом вновь, но тот смекнул что к чему и схватив за запястье, вывернул его вынуждая девушку бросить серп.

Тогда травница попыталась ударить его между ног, но кто-то схватил её за ноги. Девушка зарычала и свободной рукой вцепила ублюдку в лицо. Внезапно, тот взвизгнул словно баба и соскочил с неё будто обгорелый отбросив мерзавца, что держал её за ноги. Воспользовавшись моментом, девушка отползла в сторону.

Остальные по началу стали посмеиваться над товарищем, но чем дольше они смеялись, тем менее смешно им становилось – тот лежал на земле, рыдая и прижимая ладони к лицу. Стоявший всё это время в стороне, торговец нагнулся к нему, чтобы помочь и обомлел — лицо здоровяка было обожжено.

- Ах ты сук... – сжав кулаки, начал было он, поворачиваясь, но увидел, как его шурин, что держал девчонку за ноги, отползал в сторону прижимая к груди обгоревшую кисть.

Владелец лавки очумело посмотрел на девушку.

- К-к-колдовка?! – прошептал он.

- Колдунья! Зовите стражу… - начал было юнец, но тут же подскочил и не спроста – лужи возле травницы начали высыхать, а её одежда стала тлеть, испуская маленькие струйки дыма.

Красные глаза асестки сверкали, как два раскалённых угля.

Стоявший на стрёме кузнец, наблюдавший всю эту картину, начал уже заметно нервничать. Он потянулся к висевшему на поясе чекану – оружие, что напоминало их себя помесь молотка и топора. Однако, внезапная острая боль в руке, заставила его вскрикнуть, а ноги внезапно подкосились, и он упал на колени.

Повернув голову, владелец кузницы увидел за спиной барда, с которым он вчера играл в кости. Правда сейчас он был без причудливой шляпы и своего странного плаща.

Идаволл под неестественным углом выкручивал руку кузнеца.

- Какого…? – начал было тот, но новая волна боли заставила его замолчать.

Торгаш, в этот момент помогавший здоровяку с обожжённым лицом подняться, искренне удивился появлению невысокого полного мужчины. Однако, прежде чем он успел, что-либо сказать, его опередил шурин:

- Вали-ка по добру, по здоровому толстяк.

Владелец лавки явно был не доволен развитием событий, но делать было нечего, и он решил поддержать родственника:

- Музыкантишка, не лезь не в своё дело. Наши намерения…

- Дурные намерения, однако, у вас. – произнёс менестрель, пинком откидывая кузнеца. Затем откуда не возьмись в его руках появился странного вида кинжал.

Лысый здоровяк, прижимая руку к ране на груди, наконец пришёл в себя. По началу, он непонимающе осмотрелся вокруг. Задержав свой взгляд на Идаволле, спустя мгновение, он испуганно вытаращил глаза:

- Этот нож!

Вскочивший кузнец, весь измазанный в грязи, на всякий случай отпрыгнул подальше от артиста и тоже пристально всмотрелся в красивый, покрытый странными узорами кинжал.

Он смотрел на странное оружие и силился вспомнить. Наконец старые воспоминания двадцатилетней давности с неохотой прорезались наружу и он, явственно вспомнил, как солдаты предыдущего князя вместе с церковниками рьяно преследовали обладателей этих кинжалов. Всюду по городу были расклеены листовки с грубым, но узнаваемым наброском этого ножа.

Затем глаза его расширились от страха – он вспомнил, что старался забыть все эти годы: как посреди ночи к ним ворвался человек вооружённый этим страшным орудием и убил его дядьку. С дрогнувших губ, сорвались слова, которыми называли обладателей этих кинжалов:

- Нож Морзанны!

- Верно. – в тот момент, когда Идаволл подтвердил их догадки, владелец кузни, выхватил чекан, намереваясь наброситься на менестреля. Однако ещё до того, как он успел обнажить оружие – рыжеволосый бард с неестественной для него грацией и лёгкостью подскочил к стене и оттолкнувшись от неё, с размаху ударил кузнеца по лицу ногой.

Послышался хруст и из носа негодяя ручьём потекла кровь и тот вновь повалился в грязь.

В это же время – Заря, шаткой походкой, направилась к самому молодому из нападавших — в ладонях девушки плясали языки пламени.

- Госпожа, остановитесь. – ласково попросил её менестрель.

Девушка метнула холодный полный злобы взгляд на барда и спустя несколько мгновений погасила пламя. Идаволл даже почувствовал, находясь на расстоянии от неё, волны исходящего жара – даже все нападавшие покрылись потом.

Юнец выхватил стилет, и к удивлению родственника – решив воспользоваться моментом, бросился к асестке, намереваясь с её помощью шантажировать музыканта.

Внезапно девушка вскрикнула и схватилась за лицо – нападавший попытался схватить её, но та не слишком удачно увернулась, и он полоснул её по лицу.

- Зарина…! ЗАРИНА! – тревожно воскликнул Идаволл. Он испугался за неё и готов был броситься на помощь, как вдруг сразу он услышал слова на незнакомом языке. Затем под юнцом образовалась колдовская руна и спустя мгновение, бард почувствовал волну небывалого жара.

Один удар сердца и нападавший осыпался кучкой пепла оставив от себя лишь силуэт на каменной стене лавки. Двое других мерзавцев, что располагались ближе, крича и извиваясь, повалились на землю корчась от боли – видно их слишком сильно обдало жаром. Девушка стояла, осклабив зубы и тяжело дышала. Глаза её были преисполнены ярости.

Действовать надо было быстро.

Движения ножа Морзанны были стремительны, можно даже было назвать их молниеносными. Кузнецу казалось, что он видит, как будто образ рыжего убийцы размазывался, скользя от человека к человеку.

Несколько раз испуганно моргнув и последнее, что увидел хозяин кузни – это торчавший из его груди кинжал с необычной рукоятью и склонившегося человека с жуткими глазами, как у дохлой рыбы.

Как только последний из подлецов был убит, в переулке сделалось на удивление тихо. Казалось, что по находившейся рядом улицы не было ни души. Зарина, как-то странно изучала Идаволла взглядом. И в какой-то момент, она заметила висевшую у него за спиной котомку, что она обронила на улице.

Спрятав кинжал, менестрель аккуратно двинулся к ней. С каждым шагов ощущая исходивший, но уже заметно ослабевший от девушки жар.

Взгляд подруги, казался для него каким-то странным, никогда до сего момента он не видел, чтобы та так смотрела на кого-либо. Складывалось впечатление, что перед ним другой человек.

Заря несколько раз моргнула и её взгляд наконец прояснился. Нельзя было сказать, что девушка расслабилась, но её поза заметно переменилась. Миг и её глаза наполнились слезами. Затем ноги подкосились, но рыжий бард успел подхватить её. Несмотря на сильный жар, он прижал девушку к себе, нежно обняв.

- Тише девочка, тише. Всё нормально.

Её новое платье сильно обгорело и Идаволл накинул на её плечи свою куртку, с неба как раз начинал капать дождь.

Подхватив это маленькое, хрупкое тело он понёс её на руках. Выйдя на улицу, тут и там из переулков и из полуоткрытых окон на них поглядывали славные жители Филлоси.

Глава 18. Тени прошлого и грядущего

Глава 18. Тени прошлого и грядущего

Время близилось к полудню. Выйдя из лавки лекаря, Марагвейн не успел сделать и пары шагов, как сразу же почувствовал колебания колдовской энергии. Колдовское искусство, само по себе, — дело тонкое. Уже для того, чтобы узреть его течение, требовались «особые» навыки. Существа, наделённые с рождения способностями к магии, могли видеть её истинные формы. Обычный люд, как правило, не замечал подобного. Тренировки рыцарей Длани Хорса позволяли со временем увидеть невидимое.

Чутье инквизитора сразу подсказало, в чём дело.

— Зэрин, — прошептал он.

Вдалеке сверкнула молния. Резко сорвавшись с места, он бросился вслед за утекающей магией, пугая нерасторопных прохожих.

Нужно было спешить. Дум чувствовал, как эффект настоя Николаса постепенно начинал выветриваться.

Подгоняемый далёкими раскатами грома, он прибавил шагу. Странные, безликие здания сливались в размытые пятна. Некоторые из местных шарахались прочь, другие бросали гневные взгляды, а иные и вовсе кидали оскорбления вдогонку.

Энергия, собиравшаяся со всех концов Филлоси в одну точку, внезапно остановилась. Мгновение тишины сменилось мощным «всплеском». Однако для филлосцев все осталось неизменным — всего лишь несколько стай птиц, прятавшихся в ожидании назревающего дождя, взмыло в мрачное небо.

Глаза Марагвейна наблюдали истинное буйство чародейства и волшебства. Случившееся было свойственно молодым, не опытным колдунам. Количество затраченных сил поражало; столь мощного «всплеска» инквизитор прежде ещё не наблюдал. Опытные маги были более аккуратны в подобных вопросах, предпочитая так явно не заявлять о своём присутствии. Страшно было представить, что происходило в близи от эпицентра.

Хотя город был ему незнаком, за сутки он освоил его ориентиры и смог сократить путь. Чем ближе он приближался к месту, где сходились потоки магии, тем мрачнее становился его настрой — ведь с каждым шагом Дум был всё ближе к таверне «В гостях у волколака».

Единственное, что теперь грызло его изнутри – это навязчивое желание оказаться возле Зэрин, как можно скорее.

С неба начали срываться первые капли дождя. Его силы начали предательски иссякать – дыхание сбилось, а ноги налились такой тяжестью, что каждый шаг требовал невероятных усилий. Сбавив темп, он сделал ещё несколько неуверенных шагов, но внезапно в глазах потемнело, а земля начала уходить из-под ног. Через мгновение Дум навалился на стену ближайшего здания, чувствуя, как ноги окончательно отказываются ему подчиняться. Сердце бешено колотилось в груди, а тело обильно покрывалось каплями пота и дождя. Пыльный и мокрый, тяжело дыша, он огляделся.

Улица перед ним погрузилась в хаос: опрокинутые прилавки; горожане, жавшиеся к стенам в страхе перед «всплеском» магии и бродячие псы, истошно заливались лаем

«Похоже, я на месте», — мелькнуло в его голове.

Чутьё не обмануло: на противоположном конце улицы маячила фигура — невысокий полный мужчина с котомкой. Он нёс кого-то на руках. Горожане косились на него с опаской.

Внезапно мужчина замер, будто почувствовав чужой взгляд, и медленно обернулся. Это был Идаволл. Спустя секунду он вновь двинулся вперёд, будто ничего не произошло.

Перед глазами Дума заплясала рябь - похоже, действие аналога «Живой воды» наконец закончилось.

«Не здесь. Не сейчас», — подумал асест, но в этот момент ему показалось, будто усталость нескольких дней навалилась на него.

Прилагая все силы, чтобы оставаться в сознании, он попытался идти вдоль стены, но в какой-то момент его веки начали тяжелеть. Ему очень захотелось спать.

Моргнув, он понял, что кто-то хлопает его по лицу. Тут же отстранившись в сторону он открыл глаза и увидел перед собой невысокого крепкого мужчину с суровым лицом и проницательными голубыми глазами. Перед ним стоял Ривз.

Небо уже заволокло тучами, и моросил мелкий противный дождь. На плечах бардийского горца был накинут поношенный, но всё ещё добротный плащ. В свободной руке он держал второй. Позади него отряд городской стражи рассредоточился по улице.

— Ты не упал, надо же, — протягивая накидку, произнёс горец.

Несколько раз озадаченно моргнув, Дум, наконец, понял, что тот имеет в виду — он всё-таки потерял сознание, но каким-то образом остался на ногах.

Взяв второй плащ, асест накинул его на плечи и натянул капюшон. Он уже успел порядком намокнуть.

Горец молча достал из сумки фляжку и откупорив, поводил ею под носом инквизитора. Тот непроизвольно успел сделать несколько коротких вдохов, и спустя пару мгновений окончательно пришёл в себя — казалось, что пары неизвестной жидкости проникали прямо в подкорку мозга.

— Что это? — морщась, поинтересовался Дум.

— Домашняя настойка по рецепту моей бабули. Святая была женщина, — отхлебнув и скривившись, ответил Ривз, — Самое то после вчерашней ночи… и в особенности сейчас, учитывая нынешние обстоятельства.

С этими словами он подал фляжку собеседнику, но тот отказался.

Ривз лишь пожал плечами и сделав ещё пару глотков, убрал её. Довольно крякнув, он кивнул головой в сторону улицы, которая уже была оцеплена отрядом стражи:

— Шестеро человек зашло в переулок, вышло двое. Рыжеволосый мужчина средних лет и молодая девушка… с красными глазами.

Услышав эти слова, лицо асеста омрачила тень, а в глазах появился странный огонёк.

— Нет ни тел, ни следов. Четверо жителей Филлоси пропали без следа, — продолжил командир городской стражи.

— Лучше начни с того, что четверо жителей Филлоси пытались сделать с одинокой девушкой? — голос инквизитора звучал довольно сурово. По-видимому, горцу не нашлось, что ответить на этот вопрос. По крайней мере сейчас.

Сделав пару глубоких вдохов, инквизитор аккуратно двинулся куда указывал горец.

Не обращая внимания на непогоду, солдаты согнали горожан под крышу одного из зданий, напоминавшего склад и принялись допрашивать их там. Плащ с капюшоном скрывал внешность Марагвейна, что вызвало повышенный интерес у самых любопытных, и они начали о чем-то оживлённо перешёптываться, поглядывая в его сторону.

Проходя мимо одной из лавок, куда настойчиво ломился ещё один стражник, Дум замер на мгновение: его взгляд уловил несколько потрепанных и промокших мешочков специй, часть из которых успела порваться и их содержимое было разбросано по брусчатке. Горец, по-видимому, тоже это заметил.

Громко, хмыкнув, он указал в сторону переулка, проход в который охраняла пара его людей. Некоторые из жителей, заметив его жест, как-то подозрительно притихли.

Оказавшись перед входом в проулок, командир дал понять стражникам, что они свободны.

— Прошу тебя… вас, быть терпимее, — еле слышно произнёс Ривз, перед тем как войти.

Инквизитор молча заглянул в переулок и увидел перед собой довольно странную картину — маленькую тупиковую улочку, лишённую всех цветов. Запах, шедший отсюда, был пропитан ароматами пепла и магии. Его натренированный взор наблюдал остатки колдовской энергии.

Хмурясь, он вошёл первым.

Несмотря на царившую прохладу и влажность на основной улице, через несколько шагов он начал ощущать нарастающие волны тепла, что исходили из проулка — через пару шагов от промокшей ткани начали подниматься струйки пара. Даже мелкие капли дождя испарялись, не успев коснуться брусчатки.

Чем дальше они шли в глубь переулка, тем больше каменная брусчатка и стены зданий выглядели деформированными. Только благодаря царившей в последнее время непогоде здесь всё не вспыхнуло.

Его взгляд блуждал вокруг. Неожиданно остановившись, он опустился на землю и принялся изучать каменное покрытие, где некогда угадывались следы грязи и луж. Он различал следы борьбы.

Ривз молча, с нескрываемым любопытством наблюдал за действиями Марагвейна.

— Спрошу ещё раз, командир. Что здесь произошло? — не поднимая взгляда, спросил инквизитор.

— Если дословно цитировать местный люд, то: «Асесткая девка соблазнила достойных мужей Филлоси и вместе с подельником убила и спрятала тела», — пока горец говорил, он старался подражать местным. Наконец закончив, Ривз поморщился и сплюнул в сторону.

Миндалевидные глаза инквизитора сузились, от чего во внешних углах появились морщины.

— В свою же очередь скажу так, — потирая шею, продолжил стражник, — в ходе моего небольшого расследования, до того, как я заметил тебя, я смог узнать, что несколько человек, в компании девушки, против её воли, вошли в переулок. Спустя какое-то время за ними последовал полный рыжеволосый мужчина. — Говоря эти слова, Ривз медленно обошёл Марагвейна, стараясь внимательно проследить за эмоциями на его лице, — после чего последовала яркая вспышка, и спустя пару мгновений рыжий мужчина с девушкой на руках покинул переулок…

Всё это время, пока говорил командир городской стражи, взгляд Дума изучал переулок. Задержавшись на пару мгновений на кусках оплавленного металла и выжженном силуэте, он наконец произнёс:

— Нет. Я хочу услышать твою версию того, что здесь произошло, Ривз.

Горец тяжело вздохнул и отвёл взгляд, вновь потирая шею:

— Нападавшие… двое из нападавших были из вчерашней компании, с кем мы играли в кости. По-видимому, они решили припугнуть твою подругу, из-за чего и завязалась драка.

— Это была не просто драка, командир. Ты и сам это понимаешь, — наконец изрёк Марагвейн.

— Да. Понимаю. Вот только город этого не поймёт. Он этого так не оставит, — на мгновение в воздухе повисла тишина.

Подхватываемые лёгкими порывами ветра, крупицы праха создавали некую иллюзию опадающего снега:

— Рано или поздно, Олег узнает о случившемся, и у него появятся методы воздействия на тебя.

Асест слегка приподнял бровь и выпрямившись, спросил:

— И что ты предлагаешь? Мы оба понимаем, что это дело не замять.

— Так точно, — всё также избегая взгляда, горец начал неспешно прохаживаться из стороны в сторону. Затем, понизив голос, он наконец встретился с Думом взглядом и сказал, — это дело не замять, но можно найти иное решение. Я понимаю, что твои друзья действовали в целях самозащиты, но филлосцы не будут слушать доводы рассудка. Охваченные единым порывом, они превратятся в слепую толпу, не желающую разбираться в причинах. Их волнуют лишь следствия — гибель земляков от рук твоих спутников. Филоссцы захотят крови.

Инквизитор невесело усмехнулся:

— Рискну предположить, что решающим фактором здесь является то, что замешаны в этом асесты?

Ривз молча кивнул и опустил взгляд. Он явно чувствовал себя виноватым.

Не он один.

Отряхивая руки от пепла, Марагвейн, наконец, поднялся и невесело рассмеялся.

— Сдаётся мне, что ты хочешь шантажировать меня!? Вот правда не очень у тебя это получается! Идёшь по стопам своего хозяина? — последняя фраза стеганула горца, словно бичом.

Казалось, что слова, брошенные Думом, задели горца за живое. Он тут же сжал кулаки и покраснел, однако быстро взял себя в руки:

— Инкв… господин инквизитор. – Ривз слегка наклонил голову, будто вежливый жест мог скрыть напряжение в его голосе. - Несмотря на то, что мы знакомы всего ничего, я с уверенностью могу сказать, что уважаю тебя и людей твоей профессии. Однако, - он сделал паузу, растягивая слова, - если ты примешь неверное решение, то мы оба окажемся в заведомо проигрышном положении. Твои друзья могут пострадать…

Дум выпрямился во весь рост расправив широкие плечи, и тень капюшона скользнула по лицу, оставив лишь блеск тёмных глаз. Он сделал шаг в сторону горца, – медленный, тяжелый. С каждым движением в воздух вздымалась тонкая пелена пепла.

— Угрозы? Слишком уж низко для бардийского горца. – иронично усмехнулся он, — В чём твой интерес, командир городской стражи? Твоя заинтересованность в этом деле подобна фанатичности, я нутром чую, что здесь преобладают твои личные интересы. Что этот Зверь сделал с тобой?

Ривз невольно отступил на шаг и бросив взгляд назад, тихо произнёс:

— Прошу меня простить - ты не так понял мои намерения… Моя жена и дочь. Зверь убил их.

Догадки инквизитора подтвердились:

— Понимаешь ли ты, что ожидает тебя, когда Олег узнает, что ты науськивал меня на убийство этой твари? Потеря должности будет меньшим из зол для тебя.

Горец судорожно сглотнул и раздражённо произнёс:

— У нас нет времени на все эти разглагольствования. То, что я предлагаю, должно произойти сегодня ночью. На рассвете, вы с друзьями покинете город.

— Но как ты объяснишь людям, что случилось с погибшими?

— Я сделаю то, что ненавижу больше всего на свете — я буду врать. Я буду врать настолько искренне, что людям просто не останется ничего другого, как мне поверить. Я буду нести такую ахинею, что люди и не подумают, что кто-то смог это придумать. Тем более, я приправлю это капелькой правды, добавив крепкий аргумент, что у нас есть множество свидетелей вчерашней нашей игры.

Дум молча кивнул головой, соглашаясь со словами Ривза.

— Однако инквизитор, стоит поспешить. Мои люди постараются не дать сильно распространиться этой информации, в особенности, чтобы она не сразу дошла до ушей наместника.

— Значит, ты всё-таки хочешь поставить меня перед выбором?

Ривз прикрыл глаза и молча покачал головой, после чего сказал:

— Ты сделаешь то, что должен. Я знаю это…

В воздухе между ними повисла тишина. Казалось, что само время замедлило свой ход. Наконец пошел дождь – сначала слабый, но с каждым мгновением все больше и больше капель падало на покрытую пеплом брусчатку. Инквизитор и командир городской стражи молча стояли, глядя друг другу в глаза и осознавали: эта ночь может повлечь за собой необратимые последствия.

Вдалеке сверкнула молния.

* * *

На улице сделалось неестественно темно — тучи практически заволокли весь небосвод, закрыв солнце. Моросил мелкий противный дождь. Застегнув плащ и накинув капюшон пониже, Дум подходил к гостинице. Его уже какое-то время мучило чувство тревоги.

У самого входа, когда он уже положил руку на дверную ручку, его кто-то окликнул. Повернувшись, он узнал старика-эльфа, который также снимал номер в гостинице. Выходя со стороны конюшни, тот вёл под уздцы молодую лошадку и затворял за собой ворота.

Сейчас на старце была надета походная одежда на ресакский манер, поверх которой также был накинут старый промасленный плащ. На лошади, по бокам от седла, с помощью широких ремней, было закреплено несколько переметных сумок.

— Ты что-то хотел? — переспросил инквизитор.

— Ироничное название, правда? — повторив свой вопрос, эльф указал на вывеску и ухмыльнулся.

Посмотрев на табличку и вновь прочитав название таверны, Марагвейн молча кивнул.

Он думал, что диалог на этом исчерпан, но заметив, что старик продолжает смотреть на него, решил уделить ему немного времени. Не часто удаётся встретить столь древнего альва.

— Уже уезжаете? В такую погоду?

— О да! — он расплылся в улыбке, явно польщённый тем, что Дум обратил на него внимание. — Я уже достаточно здесь погостил. Хотя жалко пропускать День Дракона. Признаюсь честно, я весьма удивился, узнав, что в здешних краях его вообще отмечают.

— Это же эльфийский праздник? – уточнил Дум, наблюдая, как старик поправляет съехавшие, на лошади, лямки сумок.

- Верно, - старик воздел палец, будто подчёркивая важность своих слов, - И тем страннее, что наместник вздумал устроить торжество здесь!

- Насколько я могу судить – Олег питает слабость к эсманской культуре. А эсманцы также отмечают День Дракона.

Старик усмехнулся:

- А вы весьма умны, господин инквизитор. Спасибо, что уделили мне немного вашего драгоценного времени. Мои дряхлые косточки говорят, что пора уходить. – закончив с лямками, альв поправил потрёпанный плащ и указал на тёмные тучи над головой.

— И что же кости ещё говорят? — поинтересовался Марагвейн.

Лицо старика сделалось серьёзным и мрачным. Затем, подойдя чуть ближе и наклонившись к асесту, он прошептал:

— Тьма надвигается, инквизитор. Старые боги проснулись. Уходи отсюда, пока не поздно.

Марагвейн удивлённо моргнул и слегка отстранился от эльфа.

— Что ты сказал?

Старик несколько раз озадаченно моргнул и приложил ладонь ко рту, чтобы его было лучше слышно.

— Я говорю, что холода надвигаются! Пора отсюда уходить на юг!

Сказанное стариком не понравилось Думу, однако он списал эту странную речь на возраст. Человеческие старцы часто чудят, чего уж говорить об эльфийских. Особенно о столь древнем. Одному Создателю известно, сколько ему лет. Марагвейн не удивился бы, если бы узнал, что тот видел Исход ларов.

— Прощай, старик. — Отворачиваясь, молвил он.

— До встречи, инквизитор. — проверив, как хорошо застёгнут плащ, старый эльф слишком ловко для своего возраста запрыгнул в седло.

Марагвейн схватился за дверную ручку и перед тем, как зайти внутрь, ещё раз посмотрел на вывеску: «В гостях у Волколака».

Хмыкнул, отворил дверь и зашел.

* * *

Переступив порог таверны, которая накануне вечером была наполнена дымом и гулом разговоров, Дум скинул капюшон и осмотрел зал. Других вариантов, где искать Зэрин, у него сейчас не было. Он надеялся, что с ней всё в порядке.

Асест сразу почувствовал мрачное настроение, царившее здесь: сегодня таверна пустовала. Лишь за одним из столов, закинув ноги на стол, меланхолично сидел Идаволл, окружённый несколькими бутылками, часть из которых была пуста. Эдварда и Риссы нигде не было видно.

— Закрыто! — услышав скрипнувшую дверь, сурово произнёс менестрель. Но, увидев, что это Дум, бывший убийца медленно отложил цевницу, которую держал в руках. По-видимому, он собирался сыграть что-то на ней.

В его глазах сверкнуло что-то недоброе.

— Ну что, инквизитор? Как там твой досуг? — произнёс он с презрением, подмигнув. — Или ты уже устал от спасения мира?

Марагвейн проигнорировал его провокацию, расстегнул плащ и явственно почувствовал навалившуюся на него усталость. Идаволл, откинувшись на спинку стула, слегка покачивался на нём, пристально наблюдая за Думом.

— Где Зэрин? Она в безопасности? — спросил инквизитор, снимая мокрый плащ и двинувшись внутрь залы. Его голос был низким и спокойным, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость.

— В безопасности? — усмехнулся рыжеволосый. Его голос был подобен шипению ядовитой змеи. — Госпожу чуть не изнасиловали из-за тебя! Не совладав с эмоциями, она испепелила человека заживо. Это так ты держишь своё обещание?!

Глаза инквизитора на мгновение округлились, но он быстро взял себя в руки. Однако прежде чем он успел что-либо сказать, менестрель сделал несколько успокаивающих взмахов рукой.

— Тише-тише, а то ещё сосуды в глазах полопаются. Этот вопрос уже улажен.

— Она не… — начал Дум дрогнувшим голосом.

— Я был рядом, — перебил его Идаволл.

— Я видел тебя. Как и ты меня.

— Не понимаю о чём ты. – пожав плечами, сказал бард.

Слова Идаволла не понравились ему.

— Как бы то ни было, я благодарен Создателю, что ты оказался с ней, — ответил Марагвейн, медленно двигаясь к столу, за которым вальяжно развалился трубадур. Холодные огоньки плясали в его глазах. — Только вот не до конца понимаю, как ты там оказался?

Глаз менестреля пару раз дернулся.

— Я наблюдал за ней…

— Зачем? — не унимался Марагвейн.

Менестрель резко вскочил с места, повалив несколько бутылок на пол. Его лицо покраснело от злости. Он был не в себе от выпитого и от переполнявшей его ярости. Быстро сократив дистанцию, он схватил асеста за ворот влажной куртки. Его холодные рыбьи глаза сверлили Марагвейна.

— Ты спрашиваешь меня зачем? — зашипел трубадур, опасно сузив глаза, — Если ты до сих пор не понял, всё случилось из-за твоей вчерашней выходки. Ты виноват в случившемся, ты-ы-ы, ТЫ!

На мгновение Дум замер, словно вкопанный — правда резанула его слух. Мокрый плащ выпал из его рук, и он положил свою ладонь поверх руки Идаволла.

— Отпусти, — сказал Марагвейн, стиснув челюсти. Он чувствовал усталость в каждой мышце после бессонной ночи, но не собирался поддаваться на провокации.

Однако спокойствие товарища ещё сильнее разжигало ярость трубадура. Его глаза опасно заблестели.

— Твои слова были о том, что ты сможешь защитить нас, её! Не мои! — продолжал бард. — Ты пустышка, инквизитор! Твои речи ничего не стоят!

Инквизитор нахмурился, но не убрал своей руки, крепче сжимая запястье барда.

— Чего молчишь? Боишься взять ответственность за свои слова? — продолжал бард. Его голос становился всё более агрессивным. — Или ты думал, что стоит схватиться за меч, и все недруги разом попрячутся?

— Отпусти, — процедил Марагвейн сквозь зубы, которые скрежетали словно жернова. Он чувствовал, как внутри нарастает гнев. Только осознание того, что слова Идаволла правдивы, позволяло ему сохранить самообладание.

— Отпусти! — передразнил его менестрель, скорчив рожу.

— Похоже, ты забываешься, бард. Не забыл ли ты, с кем разговариваешь? — наконец рявкнул Марагвейн, глядя ему прямо в «рыбьи глаза». — Человек с твоими навыками, с такими связями… имеешь ли ты право судить о том, как защищать чью-то жизнь?

— Ты думаешь, что знаешь меня? Ты не знаешь ни черта! — выкрикнул Идаволл, - Я спас её, когда ты шлялся незнамо где!

Он отвёл руку куда-то за спину, Дум же выглядел напряжённым, словно пружина, готовая распрямиться.

«Не в первый раз вижу, как он делает подобное движение», — заметил про себя асест.

— Что сделано, то сделано, — холодно продолжил Марагвейн. — Однако то, что случилось сегодня в Фиоллоси, останется в Фиоллоси.

Бард резко переменился в лице и, отпустив куртку инквизитора, отступил на шаг назад, чуть не повалив один из стульев, когда понял, что имел в виду тот:

— Собираешься копаться у неё в голове? Как у того паренька в Пучае? — он странно усмехнулся. — Может быть, тебе ещё раз стоит подумать о том, кто на самом деле из нас двоих хочет защитить её? Я тебе этого не позволю.

В этот момент асест почувствовал, как напряжение достигло своего пика. Он сделал шаг к барду, и их взгляды встретились — два человека, на грани.

Марагвейн медленно провёл ладонью по лицу. Его голос, хриплый и тяжёлый разорвал тишину:

— Это всё ради её безопасности, — на мгновение он замолчал будто бы подбирая слова. — Первое убийство может оставить неизгладимый след, как в её душе, так и на её личности. Сейчас есть возможность хоть как-то сгладить углы, пока это не укоренилось в ней… Разве ты не понимаешь этого?

Его голос звенел словно сталь, приглушённая усталостью, однако в глазах играли нотки сожаления.

Бард хмыкнул — его агрессия постепенно начала ослабевать. Похоже, что-то в словах Дума заставило его убеждения дрогнуть. Возможно, даже сейчас внутри него разгорались противоречивые чувства.

Инквизитор медленно кивнул, но тень сомнения проскользнула по его лицу.

— Возможно, в твоих словах есть доля правды. — произнёс он негромко.

Вскинув тонкую рыжую бровь, Идаволл оценивающе осмотрел уставшее лицо асеста. Затем, словно опомнившись, Идаволл несколько раз мотнул головой и, закрыв глаза, сделал долгий протяжный вздох.

— Знаешь… прежде чем винить тебя, мне стоило напомнить себе, что мы сами решили остаться с тобой, а игроков в кости нам посоветовал Эд, — странно улыбнувшись, Идаволл похлопал товарища по плечу, поправляя ворот его куртки. — Ты вроде человек опытный, однако с подобным возможно не встречался ранее… Просто совет на будущее: не давай тех обещаний, что не сможешь сдержать.

Дум медленно кивнул, чувствуя, как напряжение между ними наконец стало спадать.

Бывший убийца вновь направился к столу, за которым сидел, и, откупорив одну из бутылок, начал с наслаждением пить. Алкоголь потёк по его усам.

— Как она? — неспешно поинтересовался Дум, поднимая плащ.

— Ты разве не расслышал? Она впервые убила человека… — ответил Идаволл, глядя на него.

— Я видел выжженную тень на стене одного из зданий, — произнёс Марагвейн.

— Если хочешь знать, как она, можешь сам спросить. На твоё счастье, госпожа сама изъявила желание увидеть тебя. Рисса искупала её, и сейчас они наверху, — ответил Идаволл, выдыхая и опуская взгляд. Тревога за травницу не покидала его сердце.

— Однако предупреждаю: можешь делать всё, что угодно, лишь бы ей стало лучше, но не смей копаться в её разуме! — добавил он твёрдым голосом, хотя одна только мысль о том, что кто-то может копаться в чужом разуме, заставляла нервничать даже его.

Кивнув, Марагвейн медленно двинулся в сторону лестницы. Его рука легла на поручень, а нога опустилась на первую ступень, как вдруг его осенила одна мысль:

— Что ты сделал с телами?

— Их нет, — коротко ответил Идаволл.

Его ответ вновь не понравился инквизитору.

— Как ты смог так быстро избавиться от них?

Идаволл фыркнул и слегка прикрыл глаза. В его взгляде мелькнула искра торжества. Пожав плечами, он сел обратно за стол и, взяв цевницу, начал наигрывать какую-то замысловатую мелодию.

Асест приподнял брови. Поняв, что он не получит ответов, он начал подниматься наверх. Каждый шаг по ступеням сопровождался не только скрипом, но и нарастающим чувством тяжести в его душе.

В тот момент, когда он был уже на середине пути, Идаволл прервался на мгновение и произнёс:

— Завтра на рассвете мы покинем Филлосси, независимо от результата твоей авантюры… дальше ты сам. И знай: как бы ты ни говорил и ни действовал, инквизитор, ты не всемогущ. Как бы ты ни хотел, ты не сможешь защитить всех и каждого. Я думаю, ты понимаешь, что у каждого из принятых тобой решений есть последствия.

— Я знаю… — тихо ответил он, молча стиснув поручень так сильно, что дерево затрещало под его рукой. Правда, сходящая с уст этого человека, который сам скрывал свои тёмные секреты, жалила больнее всего.

Усталость, болезнь, беспричинная ненависть людей — всё это вкупе со словами трубадура ещё сильнее усиливало его раздражение.

Он продолжил подниматься по лестнице, и та скрипела в такт его шагам. Менестрель же вновь заиграл свою замысловатую мелодию.

* * *

Поднимаясь по лестнице, уже на последних ступеньках, он чуть не столкнулся с хозяйкой таверны.

— Мастер Марагвейн… — дрогнувшим голосом произнесла Рисса. Её глаза были под стать его собственным — уставшие и замученные. Сама же женщина выглядела весьма бледной.

— С ней точно всё в порядке? — обеспокоенно спросил инквизитор, заметив несколько лоскутов окровавленной ткани у неё в руках.

— Ей лучше… шрама практически не видно. Нож прошёл по касательной. То, что случилось, — ужасное дело! Я попросила мужа…

Дум молча дал ей понять, что сейчас ему не до этого, и что он спешит к подруге. На мгновение хозяйка засомневалась, но опомнившись, отошла в сторону, пропуская его вперёд. Кивнув инквизитору, Рисса забрала его мокрый плащ и спустилась вниз. Спустя несколько мгновений мелодия Идаволла вновь прервалась и снизу понеслись крепкая брань, с требованием снять ноги со стола и навести порядок.

Оставшись наедине с самим собой, Марагвейн двинулся по коридору в сторону комнаты Зэрин. Маленький проход почему-то стал казаться ему в разы длиннее, чем был на самом деле. Каждый шаг эхом отзывался в его голове, а сердце тревожно колотилось в груди.

Дум на несколько мгновений остановился возле двери пытаясь подобрать слова. Он ненавидел подобные разговоры; так как попросту не умел их вести.

«Даже выйди я против стрыги, чувствовал бы себя увереннее!» — мелькнуло в голове, но он тут же отогнал эту мысль сжимая и разжимая кулаки. Он знал, как ломаются те, кто впервые переступает через чужую жизнь. Знал, как их трясёт потом, как мерещатся убитые в каждом углу.

«Что, если с ней что-то не так?» - думал он, глядя на закрытую дверь, - «Если это уже не та Зэрин, которую я знаю? Ведь произошедшее могло вызвать у неё шок, но что, если последствия окажутся глубже?»

«Что, если всё-таки придётся вторгнуться к ней в разум?» - мысль эта была неприятна, но он решил пока оставить её при себе, списав все переживания на навалившуюся на него усталость.

Марагвейн поднял руку и уже собрался постучать, но остановился: кто-то вёл тихий диалог с Зэрин.

Дум нахмурился.

«Эдвард?.. Нет, кажется, ещё один женский голос. Трудно разобрать…»

Он тихо постучал, будто взвешивая каждый удар и не дожидаясь ответа толкнул дверь. Та бесшумно отворилась. В маленькой комнатушке на кровати сидела Зэрин. На ней была красивая сорочка, расшитая на ресакский манер: подол был украшен замысловатыми узорами, также как и рукава с горловиной. Эта ночная рубашка была одной из тех вещей, что он давеча купил для неё на рынке.

Девушка по началу не заметила его, она молча расчёсывала свои короткие, мокрые волосы гребнем. На мгновение замерев, она приподняла голову и слегка повернув голову странно посмотрела в его сторону. Её взгляд был холодным, почти чужим. Затем лёгким кивком головы она дала ему понять, что он может войти.

Инквизитор вошёл в комнату и осторожно обошёл кровать. Каждый шаг давался с неимоверным трудом — он страшился увидеть её рану. Травница молча наблюдала за ним, и ему казалось, что в её взгляде было что-то не так.

Наконец, в какой-то момент он увидел аккуратно, насколько это было возможно зашитый шрам на левой щеке девушки. Рана была свежей, но хорошо обработанной.

Заметив его взгляд, Зэрин произнесла: — У госпожи Риссы золотые руки…

Он выглядел весьма удивлённым, так как действительно, было стойкое ощущение, что этому шраму уже несколько лет.

— Она целитель? — удивлённо спросил Дум.

— Нет, я и сама не поверила своим глазам. Просто у Риссы много целебных мазей, думаю даже господин Книжник позавидовал бы.

Его широкие губы тронула слабая улыбка, она вела себя, как прежде: — При должном уходе быстро заживёт, и практически не останется следов.

Девушка кивнула: — Я даже не знаю, как её отблагодарить…

Опустив взгляд, она вновь сделалась какой-то грустной и отстранённой, и заново принялась расчёсывать волосы. Дум заметил, как её движения стали более резкими, нервными.

Бегло осмотревшись, он заметил столик, на котором стояла небольшая ваза с цветами. Взяв стоявший возле него табурет, он поставил его перед подругой и сев неловко положил руку ей на колено. Зэрин вздрогнула, и он тут же убрал её. Девушка выпустила гребень и поймала его руку. Гребень упал на пол. Она подняла на него алые глаза и произнесла: — Ты же ведь знаешь, что в Ресакие короткие волосы для девушки означают, что она опозорена и обесчещена? Я же всю жизнь стригла волосы на асестский манер…

Её голос дрожал, и она отвела взгляд в сторону. Это взволновало его.

— Ещё будучи ребёнком, когда Градимир привёл меня в Пучай, соседские дети смеялись надо мной из-за моих волос и глаз. Только Радим и Пустимир защищали меня, а я всем забиякам говорила, что сожгу их… И спустя столько лет всё так и случилось. Иронично, да?

Одинокая слезинка скатилась по её щеке.

— Я… я… — её полные губы дрожали, — всё ещё чувствую запах сожжённой плоти, я чувствую его пепел на своей коже…

Он обнял её, и девушка вновь вздрогнула. Затем, вцепившись в него своими маленькими руками, она заревела горячими слезами.

— Дум, я не хотела этого, но мне было так страшно! — голос её дрогнул, но было слышно, что она пыталась держать себя в руках.

Он ничего не говорил, лишь гладил её прямые волосы. Она всё сильнее сжимала его.

— Ты впервые кого-то убила?

Девушка молча кивнула. И они какое-то время сидели вот так, пока Зэрин наконец не успокоилась.

Утерев покрасневшие от слёз глаза, она спросила его: — Ты помнишь своё первое убийство?

— Я его прекрасно помню. Боюсь, что не смогу никогда забыть его.

Его ответ слегка удивил девушку.

— Расскажи мне, прошу.

Инквизитор устало улыбнулся и откинулся назад, уперевшись спиной в стену. Растрепав волосы, он запрокинул голову, насколько это было возможно, вновь странно улыбнулся и расстегнув несколько пуговиц куртки, наконец произнёс: — Первым, кого я убил, был мой старший брат. Да, не делай такое лицо, ты не ослышалась — я убил своего старшего брата.

Зэрин замерла на мгновение.

— Что ты помнишь об Асесе? О наших традициях? – опустив голову, продолжил Дум.

— К сожалению, совсем мало. Ведь меня забрали оттуда, когда мне не было и пяти лет.

— Помнишь ли ты о Пяти правящих династиях?

Она отрицательно замотала головой: — Очень смутно, практически ничего.

Похоже, у него получилось отвлечь её от дурных мыслей. Хотя бы на время.

— Я так и думал. Как я уже говорил, я из Принцев крови. Мой род входит в одну из правящих династий.

Травница внимательно слушала, ведь Дум редко бывал столь разговорчив.

— Однако я не был прямым наследником. Им был мой старший брат. И так получилось, что я убил его.

— Как… как это случилось?

Он какое-то время молча смотрел на неё, словно не решаясь продолжать. Зарина впервые видела его таким неуверенным.

— В моём поступке нет чести или доблести. Мой брат был редкостным мерзавцем, который упивался своей властью. Но даже он не заслужил такой смерти.

Дум на мгновение замолчал, после чего продолжил: — Его звали Зено, Зено Марагвейн. Он был на два года старше меня. Зено должен был стать наследником Дома Марагвейн. Меня обучали как его защитника. Лучший мастер меча Асеса был моим наставником.

Зарина была поражена услышанным.

— Сам Чёрный мечник?

Инквизитор кивнул.

— А твой брат? Как так получилось, что ты убил его?

Он какое-то время молчал, собираясь с мыслями.

— Я… я должен был быть его защитником, оберегать его от несчастий. Вместо этого мне пришлось стать его тенью. Тенью, что скрывала грязь. Зено позорил наш род: постоянные пьянки, драки, долги… — его пальцы сжались в кулак, ногти впились в ладонь. — Отец и мать закрывали на это глаза и мне приходилось терпеть. Но, однажды он пересёк черту. Дочь местного кузнеца… Она была дорога мне. Когда я узнал, что он опорочил её… — Дум осёкся, вспоминая, дрожавшую девчонку с разорванным платьем и мертвецким взглядом — Именно тогда я решил, что убью его.

Зэрин напряглась, её рука дёрнулась, будто хотела коснуться его, но передумала.

— Он любил хвастаться, стоя на краю оврага - Змеиного Кряжа. И я заманил его в то место... Помню, какой в тот вечер на горизонте горел закат. - Дум криво усмехнулся.

— В тот день братец перепил даже себя. Отливая на самом краю обрыва, Зено бормотал, как «заслужил право наслаждаться жизнью», как «слабаки» позорят Асес. - он замолчал, вспоминая, как ветер трепал накидку брата.

- Я подошёл сзади. Не думал. Просто… толкнул.

Зэрин вздрогнула.

- К моему сожалению, там оказалось не так высоко, как я рассчитывал. Клянусь Создателем, его можно было бы назвать счастливчиком, если бы при посадке он не напоролся на древесный сук. Скорее всего, он выжил бы…

— А как ты собирался сказать родным, что он погиб?

— Я бы просто сказал, что в пьяном угаре он не удержался, верхом пустив коня в карьер и сорвался вниз.

Марагвейн невесело усмехнулся:

— Я спустился. Не сразу, но всё-таки спустился. Я стоял возле него, наблюдая, как жизнь постепенно покидает это слабое тело, как кровь пенилась на его губах, а из брюха торчал здоровенный кусок осины. И его чёрные глаза сперва смотрели пьяно, как у тупой скотины. Потом в них вспыхнула злоба. Он понял, что это был я. А в конце… - он невольно сглотнул и Зэрин впервые увидела, как дрогнула его рука — В конце в них было… некое подобие смирения. Будто он ждал этого.

— Но ты не знал про сук, — тихо сказала она.

— Нет, — выдохнул он. — Я думал, он разобьётся. А вышло…

— Ты жалеешь о содеянном?

— Нет.

Её рука скользнула по его щеке, и только в этот момент он понял, что плачет. Тихо, беззвучно, горячие редкие слезы стекали по его лицу.

Положив свою руку поверх её, он грустно улыбнулся:

— Не надо меня жалеть, милая Зэрин. Ведь самое паршивое, что это не слёзы сожаления, а слёзы от осознания того, что в каждой из жизней я бы поступил также…

Девушка нежно улыбнулась ему. Её глаза загадочно блеснули и в какой-то момент их губы слились в внезапном, страстном поцелуе. Этот поцелуй был жадным, горячим и в нём содержалась вся боль и тяжесть пережитых событий.

Дум страстно прижал её к себе, чувствуя, как её тело дрожит. Он понимал, что сейчас им обоим нужно забыться, хотя бы на время. Забыть о страхе, о боли, о потере. Их объятия становились всё крепче, а дыхание — тяжелее. В этом моменте не было места словам. Только тепло их тел и биение сердец.

Даже спустя время, он так и не смог вспомнить, кто сделал первый шаг.

Глава 19. Кошмар под луной

Глава 19. Кошмар под луной

Капли дождя барабанили по крыше таверны. Дум открыл глаза, не сразу осознавая, что заснул. Несмотря на дождь и завывания ветра за окном, в комнате было довольно тепло и царил уютный полумрак. В воздухе витал слабый, чуть терпкий, с легкой цветочной горчинкой, аромат.

Приподнявшись на кровати, Марагвейн заметил Зэрин, возившуюся возле небольшой жаровни в углу комнаты. Ее силуэт едва угадывался в слабом свете печи, который мягко очерчивал фигуру девушки. Почувствовав взгляд Дума, она обернулась — и даже сквозь полумрак ему почудилось слабое свечение ее алых глаз.

— Я подбросила немного сушеной лаванды, чтобы ты лучше спал, — заботливо произнесла она, аккуратно подойдя к кровати. Пол под ее шагами издавал едва слышный скрип.

— Спасибо, — тихо ответил он, встал с кровати и принялся собирать вещи.

Заметив беспокойство на его лице и то, как он время от времени поглядывал на маленькое окно, прикрытое тканью, Зэрин добавила:

— Можешь не волноваться. Ты проспал чуть больше пары часов. Сейчас поздний вечер, но до полуночи еще далеко.

Дум хотел, что-то сказать, но внезапно почувствовал, как ее пальцы сжали его ладонь. Повернувшись, он встретился с ее взглядом. На лице девушки читались нотки тревоги, а шрам на щеке казался почти невидим в полумраке комнаты.

Тишину нарушало лишь потрескивание жаровни, отбрасывающей тусклые блики на стены. Марагвейн не мог понять, кого она пытается успокоить: себя, его или их обоих. Наверное, со стороны он выглядел напряженным, хотя сам не осознавал этого.

Он опустил взгляд на ее аккуратные, маленькие ладони, сжимающие его собственную. Внутри него зародилось странное чувство удивления. Что он теперь чувствует по отношению к ней? Дум больше не мог называть ее сестрой, но и стать чем-то большим они не могли. Или все же могли? Кем они были друг для друга теперь? Трудно сказать. Любовниками?

Он наклонил голову слегка набок и прищурился, задумчиво разглядывая ее. Прядь волос упала ему на лицо, и Зэрин аккуратно убрала ее в сторону. Ее прикосновение было мягким, почти невесомым.

Да, он поддался порыву эмоций, но что же он чувствовал на самом деле? Сейчас он ощущал лишь слабый намек на желание. В отличие от той, другой, которая сейчас занимала его мысли… Поразительно.

Зэрин же была такой чувственной, умной и красивой, и несмотря на все предрассудки, притягивала взгляды мужчин. Однако сейчас нужно было сосредоточиться на другом. И зачем ему именно сейчас эта головная боль?

Девушка слегка улыбнулась ему, словно читая его мысли.

— Зэрин? — аккуратно освободив руку, наконец спросил он. — Идавол сказал, что вы…

— Да, мы попытаемся покинуть город завтра на рассвете, — в ее голосе проскользнули нотки печали, однако складывалось впечатление словно она была не до конца уверена в своих словах.

— С этим есть трудности, - произнес Дум, внимательно наблюдая за ее реакцией. - То, что произошло сегодня, не осталось незамеченным.

Зэрин нахмурилась, и ее пальцы слегка подрагивали, когда она нервно перебирала край своей одежды. Тем не менее, она продолжала слушать его, хотя в глазах уже начинал зажигаться опасный огонек.

— Чтобы избежать последствий, я договорился с городской стражей, — добавил он, стараясь сохранять спокойствие.

— Погоди, что?! — ее брови взметнулись вверх, а в голосе послышались новые, более резкие ноты. — Ты серьезно? На меня напали, а я просто защищалась!

Ее голос дрожал от гнева, а движения стали более напряженными.

— Послушай меня, — твердо произнес Дум, застегивая штаны и накидывая рубаху. Его голос был полон решимости. — Этой ночью все решится. А на рассвете вы сможете спокойно уйти.

Несколько раз девушка удивленно моргнула, будто не веря своим ушам.

— И ты так просто отпускаешь меня? — ее тон стал насмешливым, почти дерзким. Она скрестила руки на груди и чуть наклонила голову. — Не ожидала такого от тебя, Думеник.

— А что я могу еще сделать? — ответил он, не сводя с нее пристального взгляда. — Я не муж тебе. Да и без меня тебе гораздо безопаснее.

Зэрин фыркнула, но в этом звуке чувствовалась смесь недовольства и чего-то еще — возможно, обиды. Эти странные перемены настроения, вероятно, были связаны с пережитым накануне стрессом. К сожалению, у него сейчас не было времени на подобные разборки.

На улице не переставал барабанить дождь. Она отошла от него и встала лицом к окну. Ее руки легли на деревянный подоконник, а плечи напряглись. Затем, выдохнув и повернувшись, она медленно пробежалась взглядом по комнате и заметила, на полу, свой магический кулон. Подняв его, она повернулась к Думу и протянула ему вещицу.

— Поможешь? — спросила она, подняв волосы и обнажив аккуратную, бледную шею. В полумраке ее кожа казалась почти светящейся.

Дум молча взял кулон.

— Прости меня, — произнесла она нехотя, после чего замешкалась и добавила: — Сколько времени у меня осталось, как думаешь?

— Пара недель, не больше… — Дум хотел задать один вопрос, но так и не нашел нужных слов.

Казалось, будто Зэрин читала его мысли. Дождавшись, пока щелкнет застежка, она повернулась к нему. Ее длинные пальцы ловко застегнули его рубашку.

— Знаешь, ты прав. Пока я с тобой — я в опасности не меньшей, чем если бы была одна. И это хорошо, что ты это понимаешь. Этим ты и отличаешься от Радима, — ее губы тронула легкая улыбка, но в голосе промелькнули твердые нотки. — А еще — мы заметно отклонились от изначального маршрута!

Казалось, что ее настроение сейчас диаметрально противоположно тому, что было, когда он зашел в комнату. Но Дум промолчал.

— Так или иначе, Ид сказал, что в нескольких днях пути есть крепость рыцарей Длани Хорса. Это правда?

— Ид? — переспросил Дум, удивленно подняв бровь.

— Ты знаешь, что это за крепость? — Зэрин проигнорировала его вопрос и решила помочь ему найти оставшуюся одежду.

Не дождавшись ответа, он нахмурился:

— Гораздо дальше, чем он тебе сказал. Около недели пути на север — «Колдовской пик». Честно говоря, я никогда не был в тех краях.

— Ну вот и отлично! Наконец-то я смогу обновить договор! — в тот момент, когда он нашел один из ботинок, она протянула ему второй и направилась к своим дорожным сумкам, начав что-то усердно искать.

— А потом вернешься в Пучай? — спросил Дум, обуваясь.

— Что? Нет! — Зэрин рассмеялась, но смех прозвучал чуть громче, чем следовало. — Наведаюсь в Аркаим, навещу тебя.

Он улыбнулся. Их взгляды встретились, но через мгновение ее улыбка угасла, и она опустила глаза.

— Ты обещал страже, что убьешь Зверя?

Дум ничего не ответил.

Наконец найдя то, что искала, Зэрин достала маленький темный мешочек, завязанный бечевкой. Подойдя к нему, она аккуратно протянула его.

— Пообещай мне, прежде чем мы расстанемся, что расколдуешь этого мальчика.

Затягивая ремешки на одежде, Дум приподнял бровь, изучая протянутый мешочек.

— У меня есть то, что тебе поможет. — произнесла девушка, с явной уверенностью в голосе. Приняв его, он развязал веревку и слегка осторожно вдохнул аромат трав, ощутив резкий, специфичный запах, от которого невольно поморщился.

— Это то, о чем я думаю?

— Да! – последовал решительный ответ, Она кивнула так уверенно, словно ее убежденность могла сокрушить любые сомнения.

Марагвейн задумчиво повертел находку в руках, затем перевел взгляд на Зэрин:

- Но разве у нас хватит времени, чтобы использовать это?

Его слова, казалось, лишь позабавили ее. Скрестив руки на груди, она вызывающе смотрела на него:

- Твоих знаний и немного моей магии будет достаточно. Не зря же меня считают одной из лучших травниц за всю историю Пучая!

* * *

Дождь обрушился на город с небывалой силой: капли барабанили по закрытым ставнями окнам, а ветер заставлял деревянные крыши стонать под своим натиском. В одном из глухих переулков, несмотря на позднее время суток, дверь одного из домов раскачивалась в такт дуновениям ветра на единственной уцелевшей петле. Очередная молния озарила ее наружную сторону – там виднелись следы когтей.

Несмотря на то, что окна были закрыты, редкие вспышки молний позволяли увидеть царивший внутри хаос: мебель, посуда и другие пожитки были разбросаны повсюду. Женщина, вжавшись в угол у печи и вооружившись ухватом, прижимала к себе десятилетнюю дочку, которая, дрожа от страха, старалась не кричать. Они обе видели, как Зверь растерзал их мужа и отца, разметав его по комнате, словно тряпичную куклу. Но когда тварь готовилась напасть на матерь с ребенком, в комнату ворвался старший сын — молодой стражник в кожаном доспехе. Он регулярно патрулировал их улицу, хотя она и не была частью его маршрута.

Не раздумывая ни секунды, он бросился в бой, зная, что шансов устоять против этой чудовищной твари у него нет. Его длинный меч мелькнул в свете очередной молнии, пытаясь защитить тех, кто был для него дорог.

Женщина, окаменев от ужаса, смотрела на сына, который сражался за их жизни, но не могла пошевелиться — ноги будто приросли к полу, а горло сжалось так, что дышать стало невыносимо. Каждый удар ее сердца отдавался болью в висках, а мысли путались словно в тумане.

В нескольких шагах от нее, издавая низкий рык, чудовище, сверкая страшными зелеными глазами, в конце концов прижало молодого крепкого парня к полу. Когти, оставившие следы на полу и стенах, казались слишком большими для любого известного женщине существа. Скованная страхом, она была не в силах отвести взгляд от того, как чудовищные когти разрывали кожаный доспех и оставляли раны на теле ее мальчика.

Тварь прижала его голову к деревянным половицам, а с ее клыков стекала кровь вперемешку со слюной. Юноша все еще бился и пытался вырваться, но силы предательски покидали его. Дочка, не выдержав начала тихо всхлипывать шепча имя брата.

Зверь, уже успевший порядком насытиться, играясь находил лазейки в доспехах и вспарывал плоть, оставляя за собой все новые кровавые борозды на теле парня. Обессиленный задыхающийся от тяжести монстра, находящийся на грани потери сознания, стражник не выдержал боли и начал кричать.

Его крики разрывали матери сердце. Она тоже хотела кричать, но крик комом застрял в горле. Слезы застилали глаза, когда она уже готова была потерять надежду, но скрип двери внезапно прекратился, привлекая ее внимание.

Молния разорвала тьму, на мгновение осветив комнату и выхватив из мрака кровавые следы на полу. Спустя мгновение новая вспышка очертила силуэт — массивную высокую фигуру: короткий плащ колыхался под порывами ветра, а по шлему-маске стекали крупные капли дождя. Темный дублет выглядел насквозь промокшим; редкие проблески молний отражались бликами на стальных элементах его снаряжения.

У ног вошедшего жалось слабо сияющее создание, отдаленно напоминавшее зайца. Казалось, что мягкое свечение существа разгоняет не только тьму, но и сам страх.

Сердце женщины замерло в груди. С мольбой в глазах она указала на сына. Мать, не знала, заметил ли ее незнакомец. Зверь на мгновение застыл – его уши настороженно поднялись, а ноздри раздувались, выискивая новый запах. Оставив потерявшего сознание парня, тварь резко отскочила назад, припала к полу и изготовилась к прыжку.

Но едва оборотень начал принюхиваться, как призрачный зайцелоп сорвался с места. За считанные мгновения он преодолел разделявшее их расстояние, когда шерсть на загривке существа встала дыбом. Перед самым прыжком чудовища – зверек бросился прямо в его оскаленную пасть. Вспышка света озарила большую комнату, рассыпаясь снопом искр. Девочка закричала от страха.

Оборотень зафыркал, начав метаться на месте, прикрывая морду изуродованной лапой, на которой не хватало нескольких пальцев.

На мгновение взглянув на молодого стражника, инквизитор, вдруг осознал, что видел его сегодня в оцеплении. Не теряя ни секунды, асест стремительно бросился вперед. В его руке словно из воздуха материализовалась колдовская цепь, сверкнувшая серебристым светом. Ловко раскрутив ее, он захлестнул оборотня стальным кольцом и мощным рывком отшвырнул тварь в сторону окна. Старые ставни не выдержали веса жилистого тела – с треском разлетелись деревянные планки, и чудовище, пробив преграду, вылетело наружу.

Как только Зверь исчез, раненный стражник, скрипя зубами от боли, попытался подняться на дрожащих руках, но силы покинули его, и он со стоном рухнул обратно на пол. Мать и дочь, переборовшие страх, бросились к нему, когда тот вновь попытался подняться, оставляя на досках кровавый след.

- Не лезь. – коротко бросил Дум и выскочил на улицу, быстро наматывая остатки колдовской цепи на руку. Однако тварь не собиралась уходить. Обезумевшая от сожранной плоти и крови, она мгновенно вскочила на лапы. Между ними расстояние составляло чуть больше дюжины шагов.

Чудовище было довольно крупным для своего возраста, его массивное тело покрывали клочья слипшейся шерсти, пропитанной кровью. На боку зияла плохо зажившая рана, а торчащие клыки, на искаженной морде, блестели в отблесках молний. Каждый выдох оборотня сопровождался облачком пара, а глухое рычание разрывало тишину между раскатами грома.

Припав к земле, Зверь выгнул спину, словно готовясь к прыжку. Теперь он казался еще больше, чем прежде. Обычно оборотни опирались на задние лапы и передние кулаки, этот же широко расставил лапы, готовясь обрушить всю свою мощь на противника. Оскалив пасть, еще сильнее обнажая острые клыки. Слюна, смешиваясь с дождем, стекала по подбородку, а зеленые глаза горели опасным светом.

Оборотень скаканул вперед, то припадая к земле, то перепрыгивая с места на место. Дум, выхватив пару метательных ножей, сделал пару быстрых и сильных бросков. Первый клинок вонзился в плечо твари, но второй лишь рассек ее бок, не причинив серьезного вреда. Казалось, что атаки были для чудовища всего лишь досадной помехой.

Расстояние между ними стремительно сокращалось. Зверь теснил инквизитора, используя свою скорость и силу. В один из прыжков он нацелился в горло Марагвейну, но тот вовремя отпрянул в сторону. Не заметив, как они оказались возле одного из зданий, Дум едва успел увернуться, когда жилистая туша, не рассчитав силы, поскользнувшись, влетела в стену, сопровождаемая треском старого дерева.

Однако оборотень мгновенно оказался на ногах. Инквизитор, выхватив еще один нож, отмахнулся. Лезвие просвистело в нескольких пальцах от морды твари, заставив ее отпрянуть назад. Создавалось впечатление, что Зверь был везде: его когти рвали воздух, а зубы клацали прямо перед лицом Дума.

Дождь превратил переулок в сплошное месиво грязи и воды, а в воздухе стоял запах сырости и отчаяния.

Марагвейн уклонялся, отступал и блокировал удары. Пару раз он чувствовал, как когти, найдя лазейку, скользят по его кольчуге, но асест не обращал на них внимания и продолжай бой, хотя и понимал, что малые раны ослабляют его. Однако, поглощенный схваткой, он попал ногой в полузатопленную яму и начал падать. Воспользовавшись моментом, оборотень налетел всем весом, повалив инквизитора на спину. Когти впились в наплечник, а клыки начали рвать ткань дублета.

Не теряя ни секунды, Дум вогнал нож в раненый бок твари. От боли оборотень выгнулся дугой, и инквизитор, воспользовавшись моментом, сбросил его с себя. Едва чудовище коснулось земли, Дум вскочил и обрушился на него сверху, вырывая оба ножа из тела.

Тварь извивалась, пытаясь вырваться и контратаковать, но Марагвейн, уловив момент, схватил ее за лапу и с хрустом вывернул сустав. Оборотень истошно завыл, но продолжал брыкаться, щелкая зубами перед маской инквизитора.

Грохот бури заглушал звуки битвы. Холод пробирал до костей.

Дум отбросил тварь в сторону, но та моментально вскочила, готовясь разорвать его на части. Инквизитор просчитал ее следующую атаку - с размаха он ударил оборотня по морде, повалив его в грязь. Не давая времени опомниться, он снова атаковал кинжалом. Затем последовал еще один мощный удар в челюсть. Во вспышке молнии ассест заметил, как у оборотня вылетело несколько зубов.

Уличив момент, оборотень все же смог подняться, но был вынужден отступать, пятясь назад. Дум же наступал, методично нанося удары. Движения твари становились все медленнее, ее лапы скользили по грязи. Когда чудовище уже едва держалось на ногах, инквизитор сделал резкий выпад, сбил его наземь и оседлал сверху. Прижав Зверя к земле, он использовал колдовскую цепь, накинув ее на шею твари.

Оборотень забился в ярости, пытаясь вырваться, но цепь все больше наматывалась по его телу, удушая и сковывая движения. Через несколько мгновений он обмяк, и бой закончился.

Все еще прижимая тварь к земле, Марагвейн извлек из походной сумки маленький пузырек с темной жидкостью, откупорил его и вылил его содержимое в пасть Зверя, сопроводив шепотом особого таинства, что должно было ускорить эффект. Как только первые капли настойки коснулись языка оборотня, казалось, что в нем проснулись новые силы и в какой-то момент у инквизитора даже промелькнула мысль, что он не удержит его, однако как быстро приступ ярости появился, также быстро и все прошло.

Настойка из аконита. Зэрин была права – их совместные усилия, сплетение его знаний и ее колдовских умений, ускорили процесс приготовления. Хоть настой и получился слабее, его эффективности должно было хватить, чтобы ослабить оборотня.

Затем, подождав еще несколько мгновений, Дум рывком снял перчатку с руки. Он не ожидал, что настойка подействует настолько быстро, однако нужно было действовать. На руке уже были нанесены специальные магические письмена, которые какое-то время должны были продержаться под таким дождем.

Он собирался использовать более агрессивный вариант таинств. С другими заклинаниями, он совершал подобное, но не с этим таинством конкретно. Влиять на чужое тело, как на свое он не мог. Однако были лазейки разного толка и характера.

Закрыв глаза, инквизитор начал читать заговор. Дождь барабанил по его шлему, но он не обращал на это никакого внимания. Крепко держа цепь, сковавшую монстра, асест замер. Рука его легла по верх морды монстра.

Главным оставалось – не забыть, кто ты есть, в том месте куда он отправится. Ведь суть таинства заключалась в том, что погружение в разум одержимого требовалось для поиска и уничтожить внутреннего Зверя. Однако опасность крылась в том, что сознание монстра могло оказаться сильнее, а разум инквизитора может не справиться. Все, происходящее в чертогах разума, могло отразиться и на физическом теле.

* * *

Тьма — бесконечная, непроницаемая. Но вот среди мрака вспыхнул кроваво-красный свет, который медленно начал растекаться, заволакивая пространство, будто живой организм.

То и дело, за границей отступившей тьмы раздавались голоса: мужские, женские, знакомые и чужие. Спустя мгновение они слились в единую какофонию — пронзительный, неразделимый крик, оборванный звериным рычанием. Определить источник звука не представлялось возможным. Однако голоса не исчезли надолго — шепот вернулся, спустя какое-то время, но теперь звучал слишком назойливо.

Дум сделал первый шаг, затем еще один, после чего взглянул на свои руки. В следующее мгновение он сжал кулаки. Теперь все было иначе: у него была конкретная цель, и он знал, что должен сделать. Он знал, что он – Дум Марагвейн. Важно было помнить это.

Ноги несли его сквозь пульсирующую багряную дымку. Каждый шаг отдавался эхом в этом странном месте. Чем дальше он продвигался, тем яснее становилось: он на верном пути. Его тело — смутное, лишь отдаленно напоминавшее человеческую форму — оставалось проявлением его воли в этом эфемерном мире.

Постепенно багряный туман начал рассеиваться, уступая место «болезненно» пульсирующим потокам. Они двигались, нарушая все мыслимые и немыслимые законы: возникали из ниоткуда, исчезали в никуда, перетекая друг в друга, взмывали вверх, падали низ, растекались в стороны – и все это с какой-то зловещей, противоестественной логикой. В их колыханиях угадывались отдаленные, нечеткие образы. Дум понимал, что эта эфемерная субстанция - всего лишь отголоски памяти, сгустки воспоминаний, те, что вызвали сильный эмоциональный отклик. Поэтому он осторожно обходил их, шаг за шагом. Он знал: каждое видение — ловушка, в которую можно попасть, потеряв себя. Но выбора не было. Следовало сжать волю в кулак — иначе это место поглотит его.

Внезапно инквизитору показалось, что позади кто-то есть. Обернувшись, он ничего не обнаружил. Не успел он опомниться, как один из потоков замедлился, открывая перед ним воспоминание. Дум невольно прикоснулся к нему — хотя был уверен, что ближайший сгусток находился на расстоянии. Неужели сын наместника сам стремился показать ему это видение?

Слабое мерцание окутало его. Перед глазами возникла зимняя улица Филлоси, залитая предрассветным светом. Неподалеку от него стоял Ривз.

Командир городской стражи выглядел моложе, чем в последний раз, когда они встречались. Поверх обычной одежды висели ошметки разорванной зимней куртки. Он тяжело дышал, прижимая окровавленную руку к животу. Грудь его вздымалась, а с губ срывались облачка пара. Горец стоял, обнажив клинок, чтобы защитить двух женщин — жену и дочь.

Инквизитор услышал знакомое рычание. Развернувшись в ту сторону, куда был устремлен взгляд Ривза, Дум различил контуры Зверя. Тварь, прячась в последних тенях, осторожно приближалась. В этом ведении Зверь выглядел, как абстрактное воплощение кошмара – его силуэт пугал и в тоже время завораживал.

К сожалению — это было не то, что он искал.

Отступив, он покинул начавшее таять воспоминание. На мгновение, прежде чем видение исчезло, он успел увидеть, как Ривз, в чьих глазах читалось отчаяние, пораженный стремительным ударом оборотня, падает на колени.

Хоть это было лишь воспоминанием, Дум на миг застыл. Что-то кольнуло его в самое нутро, вероятно, причиной тому стала симпатия асеста к бардийскому горцу, а также отчетливо ощутимая отчаянная решимость Ривза. Что-то это ему напоминало.

Подавив в себе жалость к этому человеку, он двинулся дальше, покидая видение. В следующее мгновение оно рассеялось, погружая инквизитора в какофонию шепотов, которые сливались в зловещий хор.

Двигаясь осторожнее, Марагвейн старался избегать потоки других воспоминаний. Казалось, будто некоторые из них тянулись к нему, словно живые существа.

Несмотря на то, что способность проникать в чужие воспоминания являлась отличительной чертой инквизиторов, Дум питал к ней глубокую неприязнь. Он боялся ее, так как, не раз и не два, был свидетелем того, как неопытные сослуживцы попросту теряли собственное «я». Однако, именно благодаря ей, порой удавалось добраться до истин, сокрытых в недрах чужого разума. Некоторые искусные инквизиторы, даже осмеливались корректировать воспоминания – занятие, которое само по себе являлось делом сложным и опасным.

В какой-то момент, на периферии зрения, что-то промелькнуло. Он тут же попытался уследить за этим, но все же упустил, заметив среди воспоминаний именно то, что он, вероятно, искал.

Это видение выделялось особенно ярко: оно напоминало черный пульсирующий сгусток, подобный некоему подобию узла в глубинах чужого разума.

Чем ближе он подходил, тем сильнее складывалось ощущение, что окружающее пространство становилось все более мрачным, темным и отталкивающим.

Когда Дум приблизился к болезненному «узлу» воспоминаний, он погрузил руку в темное пульсирующее нечто. Алое сияние, подобно виноградной лозе, поползло по его предплечью.

Спустя мгновение мир начал принимать форму: деревья, поляна, на которой они находились и черное звездное небо, испещренное алмазными точками света и увенчанное полной луной. Инквизитор оказался на небольшой поляне, в центре которой высился огромный пень, что поражал своими размерами. В свете полной луны он казался настоящим каменным изваянием. В самом центре этого пня был воткнут странный клинок. Нет – это был огромный кинжал, который так и притягивал взгляд.

Но где же Зверь? Или, быть может, мальчик? Словно повинуясь его мыслям, он наконец, различил звуки ломающихся веток, и спустя пару мгновений из зарослей вывалился ребенок. Значит, он был недалеко, ведь воспоминания ограничивали видимую область. И вправду, за пределами поляны, за крайними деревьями все расплывалось, создавая жуткую картину.

Опустившись возле барахтающегося мальчика, глаза Дума невольно расширились: на вид ребенку было едва за десять. Его дорогая, но рваная и запачканная одежда говорила о том, что он уже какая-то время от чего-то бежал. Он испуганно озирался по сторонам, словно не понимая, как оказался здесь. Грязь, свежая и непросохшая, местами покрывала лицо, но сквозь нее проглядывались синяки и кровоподтёки.

Присмотревшись к чертам лица, Марагвейн сразу осознал, насколько сильно мальчик походил на Олега. Сколько же лет этот ребенок страдал от недуга ликантропии? Неужели отец так и не предпринял ничего для лечения собственного сына? Ведь когда болезнь только начинает поражать тело, избавиться от нее гораздо легче. Год от года Зверь внутри человека крепнет, пока не станет слишком поздно.

В какой-то момент мальчик застыл, уставившись будто бы сквозь инквизитора и, испуганно вскрикнув, начал пятиться назад. Быстро обернувшись, Дум понял, что допустил ошибку: то, что он принял за небольшой холмистый бугор в отдалении, на деле оказалось огромным существом, закутанным в грязные, рваные лохмотья. Он мог поклясться, что уловил запахи сырой земли и пота.

Создание, словно пробуждаясь от спячки, стряхивало с себя лесной мусор. Его низкое, утробное ворчание переходило в хриплый рык, напоминающий звук, который мог бы издавать дикий зверь. Медленно распрямляясь, оно поднялось во весь свой огромный рост, неестественно выгибая спину и передвигаясь короткими, рваными шагами.

Казалось, перед инквизитором стоял не человек, а дикий зверь, облаченный в человечью плоть. Он внимательно оглядел его, начиная с покрытых грязью ног и заканчивая лицом, кожа на котором была покрыта глубокими шрамами, словно существо пережило множество сражений.

Взгляд Марагвейна задержался на глазах незнакомца - они пылали золотом и напоминали угольки, горящие в темноте. Неужели это лар? Но как такое возможно?

Наконец он понял, что привычные звуки ночного леса, отчего-то сошли на нет. Тревога начала овладевать им. Это дело могло быть куда опаснее чем он рассчитывал изначально.

Чудовищный мужчина жутко оскалился, обнажая длинные желтые зубы, похожие на лезвия. Его массивная фигура сильно сутулилась, пальцы заканчивались острыми когтями, готовыми раздирать плоть. Борода и волосы, слившись в единое целое, скорее напоминали лоснящуюся черную гриву, что колыхалась от каждого движения. Он был во истину огромен ростом и широк в плечах.

В несколько стремительных шагов, лар оказался возле мальчика. Тот хотел было вскрикнуть, но незнакомец молниеносно поднял когтистый палец и прижал к губам:

- Тс-с-с! Тише дорогой гость! - его голос звучал как несколько голосов, слитых в один.

Сын наместника почему-то послушался и притих. На границе слуха инквизитор различил еле уловимые крики и лай собак. Уши лара дрогнули и тот вновь ухмыльнулся. По крайней мере так казалось асесту.

- О, бедное измученное дитя, я чувствую, что тебя что-то гложет! Скажи мне – хочешь ли ты получить избавление от той боли, что засела внутри? – хоть его странный голос и звучал ласково, в нем все же ощущались звериные нотки. Он звучал приглушенно и с хрипотцой.

Ребенок неуверенно кивнул.

Лай становился все ближе. Незнакомец тоже заметил это, и его глаза на мгновение полыхнули золотым светом.

- Так позволь мне сделать тебя частью новой семьи, - с этими словами он рассек когтем свою ладонь, и черная кровь, закапавшая на землю, начала смешиваться с пылью.

– Как только моя кровь коснется твоих уст, то ты перестанешь быть одиноким. Частица меня всюду будет сопровождать тебя, а один из моих слуг станет твоим верным спутником, другом и помощником! – каждое его слово сопровождалось облаком пара, которое растворялось в воздухе, спустя пару мгновений.

С этими словами он протянул руку к лицу ребенка, предоставляя выбор.

Мальчик колебался, то переводя взгляд на лара, то оборачиваясь в сторону леса, откуда доносился лай приближающихся собак.

- Ну же смелее! Не каждый день получаешь предложение от самого Волха! Второго шанса не будет! – из ласкового, его тон стал более требовательным, а рык усилился, превращаясь в угрожающий.

Лар улыбнулся, но его улыбка не сулила ничего хорошего – она была холодной и безжалостной.

Дум замер на мгновение: ему послышалось или существо действительно назвалось Волхом? Ринувшись к пню, он начал изучать его и тут же заметил странные письмена на языке, который показался знакомым. Чем дольше он читал, тем мрачнее становился его взгляд.

«Да что здесь происходит? Лары покинули этот мир, по крайней мере, те из них, кто выжил. Остальные погибли! Или нет?»

До его ушей донесся чавкающий звук. Обернувшись, он увидел, как мальчик жадно пьет кровь Волха.

- Хорошее дитя… - от этой фразы Марагвейн стиснул зубы.

Инквизитор ринулся было в их сторону, но замер. В этом не было никакого смысла.

«Бедное, неразумное дитя… Что за боль тебе пришлось пережить, раз ты согласился на подобное?»

Похоже именно этот момент в жизни сына наместника, являлся переломным. Он хотел помочь ему, но не готов был рисковать, вмешиваясь в чужие воспоминания. Он был здесь ради другой цели.

Затем, в какой-то миг, великан развернулся, проковылял к пню и прыгнул через него, совершив кувырок в воздухе. Его тело с противным чавкающим звуком за несколько мгновений претерпело жуткую трансформацию: руки и пальцы удлинились, ноги перестроились, суставы хрустели, будто их ломали заново. Кожа слазила с тела клочьями, обнажая под собой черную, блестящую шерсть. Мышцы деформировались, а кости удлинялись, принимая новую форму. К моменту приземления по другую сторону пня стояло огромное жуткое существо, сильно напоминавшее волка, но в то же время в нем чувствовалось, что-то человеческое.

Переведя взгляд на мальчика, Дум увидел, как позади него начали маячить расплывчатые образы факелов, а собачий лай стал отчетливо слышен. Утерев окровавленное лицо, сын наместника выдохнул облачко пара и сорвался с места, совершив прыжок через воткнутый в пень нож. Только сейчас инквизитор заметил, что тот издавал странный звон и слабо мерцал.

В тот миг, когда второе существо, уже знакомое Думу, приземлилось на землю, с той стороны откуда выбежал мальчик, на поляну выскочило несколько людей вместе с собаками.

Марагвейн мог поклясться, что среди рыка волколаков, различил фразу: «Кровь и души, Темновиту!»

И тут он наконец вспомнил, что эта поляна напоминает ему языческое капище, на манер того, что он видел в лесу, около деревни Пучай!

Оборотни сорвались с мест и кинулись в сторону людей. Однако образ Зверя внезапно раздвоился и бросился на инквизитора.

Нет. Это был не образ – на его боку находилась огромная проплешина от не до конца зажившей раны, что оставил Ривз. Инквизитор не успел среагировать, и Зверь с разбегу вцепился клыками в его руку. Боль молнией пронзила запястье. Все пережитое здесь, могло отразиться на физическом теле в реальном мире. По крайней мере так гласили записи в тезариусе.

Облик создания был несколько иной, чем прежде. Он был куда более близок к волчьему, но в нем все еще угадывались человеческие черты. При этом монстр оказался гораздо крупнее, чем в реальном мире. По всей видимости, существо кормилось и развивалась внутри сознания мальчика, служа источником его звериной натуры.

Каждое мгновение промедления, могло стоить ему руки. Марагвейн попытался создать образ оружия - меча или чего-то подобного, но потерпел неудачу. Оставался только один вариант.

Волколак продолжал вгрызаться в запястье – это не могло остаться без последствий для настоящего тела инквизитора. Он чувствовал, как под мощью челюстей твари кости начинали трещать.

С губ Дума начал срываться шепот, переросший в крик силы – крик Пьйорана, заставивший Зверя выпустить его запястье и отпрянуть. В это время, поляна и происходящая на ней грызня начали постепенно терять четкость очертаний. Оборотень жалко заскулил, но затем, ощетинившись, вновь изготовился к прыжку на инквизитора. Еще более мощный крик Пьйорана вновь отбросил тварь. Из ее ушей и ноздрей потекли струйки крови, которые, словно в воде, начали растворяться, оставляя еле заметный шлейф.

Третий крик силы исторгся из уст, и внезапная резкая боль пронзила горло. Дум рефлекторно сжал шею рукой.

Волколак припал к земле, прижимая уши и издавая жуткие звуки – то ли от страха, то ли от боли.

Воспользовавшись моментом, инквизитор начал чертить письмена в воздухе, после чего перечеркнул их. Окружающая действительность вновь приобрела жуткий багряный оттенок с перетекающими потоками воспоминаний.

Как он и надеялся, откуда-то извне этого пространства начали появляться колдовские цепи, пытаясь опутать Зверя, но тот быстро придя в себя, оставляя кровавый след, начал метаться из стороны в сторону. Несмотря на внушительные размеры, волколак демонстрировал поразительную проворность, видимо, будучи менее стеснен человеческим телом.

Намотав на раненную руку кусок колдовской цепи, Марагвейн зашептал слова таинства. Издав жуткий, пробирающий до костей вой, оборотень носился вокруг инквизитора, пытаясь обмануть ложной атакой. В свою очередь, асест сосредоточился на концентрации потоков колдовской энергии в раненной руке. Оставалось полагаться лишь на реакцию.

И когда волколак решился на атаку, инквизитор выставил руку в его сторону. Сноп искр вперемешку с потоками воздуха отбросил тварь, обжигая ее шкуру. Если это было возможным в этом месте.

Грохнувшись в нескольких шагах от Дума, Зверь обмяк. Асест стремительно направился к нему, но мир вновь начал меняться, приобретая очертания какого-то здания.

«Нет-нет-нет!» - мысленно воскликнул инквизитор. Спустя несколько ударов сердца он оказался в неком коридоре. Оглядевшись, он увидел возле себя мальчика точно в такой же одежде, как тогда на поляне. Сын наместника подглядывал в дверную щель за кем-то.

Нужно было как можно быстрее покинуть это место! Асест начал стремительно удаляться прочь.

Внезапно до его слуха донесся резкий скрип распахивающейся двери. Повернувшись, Дум увидел, как над испуганным мальчиком нависает Олег - в расстегнутой дорогой рубахе, с занесенной для удара рукой. Позади него смутно угадывалась женская фигура.

Инквизитор сразу узнал ее - рыжую служанку из поместья наместника. Не говоря ни слова, Олег обрушил удар на сына.

Однако, повалившись на пол, сын наместника злобно сверкнул зелеными глазами и прошипел, глядя на отца:

- Как… как ты смеешь?! Тело мамы еще теплое в земле лежит, а ты тут уже со шлюхой этой… этой проклятой!

Брови наместника взметнулись вверх от ярости:

- Ах ты щенок!

Рванув в комнату, он спустя мгновение появился снова, сжимая в руках кочергу. Но едва он замахнулся, чтобы ударить сына, как из его образа внезапно выпрыгнула фигура оборотня. Инквизитор попытался вновь атаковать тварь снопом искр, но Зверь ловко увернулся. Избегая атаки, он сшиб с ног асеста и всем весом прижал его к земле, лишая возможности двигаться.

Его морда исказилась в подобии усмешки — хитрой, почти человеческой. Пространство вокруг вновь начало таять.

Клыкастая пасть волколака нацелилась прямо на горло Дума, а его огромные когтистые лапы с неимоверной силой прижимали инквизитора к «земле». Тварь полностью сковала движения Марагвейна, усевшись верхом и плотно придавив его своим весом. Однако в тот момент, когда Зверь раскрыл пасть для решающего укуса, асест воспользовался секундным промедлением. Полагаясь на свою изворотливость и силу мышц, он резко вскинул руку, вгоняя кулак, обмотанный цепью, глубоко в разверстую пасть зверя.

Прежде чем отправить на охоту, он заблаговременно нанес некоторые письмена на тело. К сожалению, одно из таинств, на которое он полагался в реальности, здесь практически не действовало – если вообще работало. По-видимому, ему суждено было остаться без руки. Если он вообще выживет.

Хор зловещих голосов вернулся с новой силой. Казалось, что они пребывают в экстазе, ожидая кульминацию событий.

Зверь яростно рычал, раздирая когтями грудь инквизитора, но кулак Дума не давал ему добраться до горла. Несмотря на то, что это был мир воспоминаний, Марагвейн попытался воплотить свой доспех. Однако здесь, в этой реальности, Зверь обладал куда большей силой. Каждая рана, полученная в этом месте, отдавалась острой болью в физическом тело. Асест хотел было вновь использовать одно из таинств, как вдруг вторая рука ощутила что-то похожее на рукоять меча. Бросив взгляд в сторону, он в действительно увидел, как в его ладонь кто-то или что-то вложило рукоять черного меча. Это был Кляренцийский клинок, тот которым некогда орудовала Джега. Или его подобие.

Немедля ни секунды, он ударил Зверя мечом. Тот, взвыв, отскочил. На его боку появилась кровоточащая рана, а инквизитор почувствовал, как его собственные начали затягиваться. Перехватив рукоять оружия, Марагвейн занял боевую стойку, и когда Зверь бросился на него, быстрым и сильным движением пробил ему череп, вогнав лезвие клинка через глазницу прямо в мозг.

Внезапно образ твари обмяк и Дум почувствовал, как омерзительная энергия, выворачивающая нутро, начала перетекать по рукояти и струиться по телу. Раны затягивались с новой силой, однако от подкатившей тошноты он выпустил меч, и в глазах потемнело.

***

Капли дождя барабанили по шлему. Промокший до нитки, Дум приходил в себя, осознавая, что кто-то копошится в его снаряжении. Открыв глаза, он сразу ощутил подкатившую тошноту – словно само его нутро пыталось избавиться от омерзительной энергии.

Проморгавшись, инквизитор увидел грязного, заросшего, нагого мальчика, еще не подростка, но уже и не ребенка. Сын наместника возился рядом, колдовские цепи, что держали его, развеялись. От него разило потом и кровью.

Тот на мгновение застыл, подняв взгляд на асеста. Его губы, как будто отвыкшие говорить, что-то беззвучно зашептали.

Инквизитор попытался схватить юношу, но руки и все тело словно налилось свинцом.

- Что? – хрипло выдавил из себя асест. Его голос звучал сипло, горло полыхало огнем.

- В-в-верни его...! – едва слышно прошепелявил сын наместника. Его зеленые глаза светились безумием.

- ВЕРНИ ЕГО! – спустя мгновение, взревел парень, тщательно выговаривая слова, с новой силой начав рыться в снаряжении Дума.

Превозмогая боль и слабость, Марагвейн сбил его с ног. Однако паренек мгновенно вскочил и вновь бросился на инквизитора. Тот, не колеблясь, отшвырнул его пинком, и сын наместника, поскользнувшись, рухнул в лужу. Асест с трудом поднялся на ноги, чувствуя, как каждое движение отзывается тяжестью во всем теле, словно мышцы отказывались повиноваться, протестуя против перегрузки.

Тем временем юноша корчился на земле, не переставая причитать:

- Верни, верни, верни…

Внезапно мальчик вскочил на ноги – в руках у него Дум увидел один из своих метательных ножей.

Прижимая повреждённую кисть к телу, он сжимал кинжал дрожащей рукой. Выставил его перед собой, мальчик направил острие прямо на инквизитора. Он переминался с ноги на ногу, словно пытаясь обрести опору или уверенность, которой ему так явно не хватало. Грязные ступни оставляли следы на мокрой земле, которые тут же наполнялись водой, а из-под спутанных волос лихорадочно блестели полубезумные зеленые глаза. У парня не хватало нескольких пальцев на руке что делало его нынешнее состояние еще более жалким.

Медленно поднявшись, Дум попытался жестом успокоить его.

- П-парень, - прохрипел инквизитор, - успокойся. Все позади.

- Ты убил его! Ты забрал его у меня! – истошно закричал юноша, крепче сжимая рукоять ножа. Его глаза сверкали, а зубы были оскалены, словно у загнанного волка.

- Успокойся. – каждое слово отзывалось болью в горле. - Я отведу тебя к отцу…

Он хотел было сказать, что-то еще, но вдруг сильный приступ кашля застал его врасплох.

- К отцу!? – парень застыл, будто вкопанный. Его глаза округлились. - Ты же понимаешь, что все это из-за него? Вся та боль, что я пережил! Нет! Ни в жизни! - с этими словами он развернул нож и начал яростно наносить себе удары в грудь и живот. Руки его тряслись, удары были неуверенными, но остервенение, с которым он ранил себя, компенсировало все.

Асест не ожидал такого поворота. Подавив пронзительный, раздирающий легкие кашель, он рванул к парню. Собрав последние силы, за один мощный прыжок он оказался рядом, благо парень стоял не слишком далеко, успев подхватить обмякшее тело мальчика.

Свободной рукой, сорвав маску с лица, он собрался отбросить ее в сторону, но опомнившись, повесил на пояс. Устало прикрыв глаза, Марагвейн перевел взгляд на бездыханное тело и осознал, что опоздал. Каждый его вздох вырывался облачком пара, растворяясь в холодном воздухе.

Дождь постепенно утих, оставив лишь редкие капли, срывающиеся с неба. Тучи медленно расползались, открывая путь холодному свету луны, который заливал двор тусклым серебристым светом. Сидя в грязи – весь уставший и промокший, он страдал физически, но также, что-то странное начало терзать его внутри – глухое, тягучее чувство, которое он не сразу смог определить.

Дум смотрел на безжизненное тело, что держал в руках. Кровь, вытекающая из ран сына наместника все более вялыми толчками, смешивалась с последними каплями дождя, растекаясь по земле темными разводами. Кинжал, извлеченный из тела парня, лежал в его руке, холодя кожу ладони.

— Вот холера. – едва слышно прохрипел Марагвейн.

Глава 20. Боль и сомнения

Дождь постепенно утих, оставив лишь редкие капли. Тучи медленно перемещались по небу, то и дело открывая путь холодному свету луны, который заливал город призрачным серебром.

Стук шагов по каменной брусчатке то и дело прерывался глухим хлюпаньем по лужам, эхом разносясь в ночном безмолвии пустынных улиц. Где-то вдалеке вспыхивали редкие молнии, а спустя мгновение доносились глухие раскаты грома, словно предупреждая, что буря никуда не ушла.

Дум нес на руках тело, закутанное в потрепанный плащ. Приближаясь к резиденции наместника, инквизитор замер, уловив едва заметное движение в темноте между причудливыми домами Филлоси. Странно - на этой улице в такое время не должно было быть ни единой души. Спустя мгновение из густой тьмы проулка выступило несколько силуэтов, едва различимых в редком свете уличных фонарей. Они стояли группой, словно ждали кого-то, и их позы выдавали напряженное ожидание.

Присмотревшись, Дум понял - это городская стража. Не группка обывателей, а именно стража, пришедшая сюда с определенной целью. Хотя плащи скрывали большую часть их экипировки, по характерной осанке, по тому, как они держали руки, готовые в любой момент схватиться за оружие, и характерному звону металлического снаряжения при каждом движении, Дум безошибочно опознал стражников. Среди них особенно выделялась коренастая фигура Ривза, командира стражи, чьи широкие плечи и крепкое телосложение были, типичны для бардийского воина.

Стража тоже признала инквизитора. Не дожидаясь, пока Дум подойдет ближе, они двинулись навстречу, расступаясь перед ним. Откинув капюшоны, их лица на мгновение осветил слабый лунный свет, пробившийся сквозь редкие облака. Горец вышел вперед и раскинул руки в приветственном жесте, словно не веря своим глазам. На нем не было доспехов, лишь широкий кожаный пояс с бронзовыми бляхами, обмотанный несколько раз вокруг талии, был заметен даже в полумраке. Когда он приблизился, Дум заметил, как дождь стекает по пропитанному смолой войлочному плащу, обнажая края темно-синего зипуна с заметными следами починки. По вороту тянулась потускневшая вышивка геометрических узоров, едва видимая в лунном свете, а на голове, едва различимая в лунном свете, красовалась шапка из плотной шерсти с лисьей оторочкой.

- Вы здесь караулили всю ночь? - не скрывая удивления, прохрипел Дум.

- Как ты... вы и сказали, я направил патрули в разные точки города, - отблеск лунного света на маске асеста заставил Ривза вздрогнуть, но он быстро взял себя в руки. - Однако решил, что сегодня доверять можно лишь тем, кого я лично отбирал на службу. Большинство моих верных людей сейчас на воротах и у казармы - там будет безопаснее. Олег давно старается не допускать их близко к себе.

Вспомнив о раненом солдате, Марагвейн коротко объяснил, где искать несчастного. Хоть жизни солдата ничего не угрожало, оставлять его без помощи целителя было рискованно. Выслушав, Ривз тут же приказал одному стражнику отправиться к раненому, второму - сообщить в казармы и на все городские врата, что инквизитор и его друзья теперь вольны покинуть город.

Наконец, проводив взглядом спину второго солдата, командир украдкой огляделся по сторонам, убедившись, что они все же остались одни. Дум сразу понял, что тот собирается сделать, и когда горец потянулся к телу, инквизитор резко отстранился:

- Не смей.

Ривз на мгновение нахмурился, но молча кивнул и убрал руку.

Сильный порыв ветра приподнял край короткого плаща, почти обнажив серое лицо мальчика, но Дум тут же поправил ткань, надежно скрыв тело от посторонних глаз.

Затем, не говоря ни слова, он продолжил путь к резиденции Олега. Бардиец молча шел рядом, пока наконец не нарушил тишину:

- Знаешь, я и так понял, кем по итогу оказался Зверь. Просто хотел убедиться.

Пока он говорил, Дум заметил, как при каждом движении на поясе Ривза в потертых ножнах для ручного топора, напоминавших о долгих годах службы, покачивалось оружие.

Инквизитор молча шел вперед, не замечая луж, его шаги отдавались тяжестью в каждом движении.

- Так или иначе, давай наконец покажем князю его ручную зверушку! - последние слова горца сочились злорадным торжеством.

Раньше Мрагавейн бы уже давно покинул этот город, пока ночь и непогода скрывали бы его путь, но он понял, что планы горца изменились. Командир городской стражи хоть и был весьма вспыльчив - казался человеком расчетливым, однако сейчас он выглядел неуправляемым, как буря.

Дум же был слишком горд, чтобы плясать под чью-либо дудку, но и слишком честен, чтобы бросить тело мальчика где-то в канаве. Это не по справедливости - уйти, не вернув сына отцу, даже если отец этот - человек давно позабывший о справедливости.

На мгновение Марагвейну стало тошно.

* * *

Олег развалился в кресле у потрескивающего камина, наконец погружаясь в долгожданный сон. Богиня Дримата уже несколько ночей подряд отказывалась принять его в свои объятия - бессонница выматывала до предела, даже бокал теплого красного вина с мелиссой перестал приносить облегчение.

Резкий стук в дверь заставил наместника вскочить; опомнившись, он выхватил кинжал, спрятанный в потайном ящике тумбочки у кресла. Прислушавшись, он услышал, как слуги за дверью возмущенно кричали и, заскрежетав зубами, прошипел:

- Будь проклят, кто бы то ни был! Если только там не что-то срочное, выпорю!

Сжимая и разжимая кулаки, градоправитель, ринувшись к двери чувствовал, как сталь приятно холодит ладонь. Стук не утихал, а становился все настойчивее, словно за порогом собралась толпа, готовая снести дверь с петель.

- Что… кто посмел?! - прохрипел Олег, отпирая щеколду и распахивая дверь резким движением, готовый обрушить на наглецов поток самых мерзких оскорблений.

За дверью стояла жуткая фигура, запачканная кровью и грязью, держащая что-то на руках. Увидев перед собой инквизитора, лицо наместника по началу расплылось в улыбке, однако его взгляд упал на тело, что покоилось на руках ночного гостя. Улыбка застыла на губах Олега.

«Что это? Почему этот асетский выродок принес это сюда?».

Капли крови медленно стекали с неподвижных конечностей, отбивая томительный ритм в такт бешено колотящемуся сердцу. Дрожащей рукой, он медленно спрятал кинжал за пояс и невольно попятился назад, не в силах оторвать взгляд от ужасающей картины.

В тусклом свете он различил лишь контуры тела, закутанного в потрепанный плащ. Обычно он спокойно относился к виду мертвых тел, но сейчас он чувствовал себя иначе – в очертаниях силуэта было что-то знакомое, что-то от чего по спине поползли мурашки.

«Нет, не может быть… Не может быть! Это какая-то ловушка?»

Ошибки быть не могло, но плащ все же скрывал лицо, оставляя место для робкой, безумной надежды, что это может быть не его сын. Может, просто похожий ребенок?

Слуги за спиной инквизитора замерли как статуи, но из коридора донесся женский всхлип. Одна из горничных, подошедшая позже остальных на шум, увидев безжизненное тело мальчика, рухнула на колени, закрыв лицо ладонями. Старший слуга, пожилой мужчина с седой бородой, схватил ее за плечо, пытаясь увести прочь, но она продолжала тихо причитать:

- Бедный мальчик... бедный мальчик...

- Что… что ты наделал? Мой сын! - вырвалось у наместника. Он бросился на инквизитора, но тот бесцеремонно оттолкнул его. Войдя в комнату, Дум быстро окинул помещение взглядом и направился к ближайшему столу.

Олег должен был увидеть лицо, чтобы окончательно убедиться в худшем.

Затем, в комнату вошел Ривз. Скинув мокрый плащ, даже без доспехов, он выглядел как человек, выполняющий служебный долг.

Горец сделал шаг вперед, положив ладонь на рукоять топора.

- Олег из Филлоси! - голос его был резким, но официальным, лишенным эмоций, таким каким он отдавал приказания утром на плацу подчиненным. - Согласно закону и уставу города, я арестовываю тебя за сокрытие опасного чудовища, препятствование работе стражи и личное, хоть и косвенное, участие в убийствах горожан. Ты имеешь право хранить молчание и требовать княжеского суда!

В это время в коридоре толпились слуги с фонарями и свечами, освещающими их перепуганные лица.

- Господин! - закричали они хором.

- ЗАТКНИТЕСЬ! Жихаря - срочно ко мне!!! - рявкнул Олег, захлопывая дверь в покои. Медленно повернувшись, он метнул жесткий взгляд на командира городской стражи, но затем сразу же перевел на человека в железной маске, который сбросив все, что было на столе, плавно опустил тело его ребенка.

Кинувшись к столу, наместник замер в нерешительности. Его руки дрожали, когда он потянулся к краю накидки. Сжав зубы, Олег резко распахнул плащ, скрывавший лицо. Его губы дрожали, казалось, что он стал белее мела. Он до последнего надеялся, что перед ним чужой ребенок, что он ошибся, но, увидев родные черты, он медленно опустился на колени, не в силах устоять на ногах.

- Ты все-таки убил его… как ты посмел поднять руку на моего мальчика? - голос Олега дрожал, каждое слово давалось с трудом. - Я… я ведь Наместник этого города! - последние слова вырвались неожиданно громким криком, отразившись эхом от стен комнаты. Его сиплый возглас дышал болью и гневом.

Олег гневно смотрел на человека в железной маске, и в груди клокотала ярость, смешанная с непониманием. Почему он не дрожит? Почему не отступает перед его криком? Да, раньше от одного упоминания рыцарей Длани Хорса и инквизиции люди падали на колени, но эти времена давным-давно прошли. Мир меняется и старые законы забывается. Инквизиция больше не та, что была несколько веков назад - теперь их отряды редки, а влияние тает как свежевыпавший снег. Так почему сейчас этот человек стоит как скала, словно те времена никуда не ушли. Почему он не трепещет, слыша его титул?

- Сукин сын... - тихо произнес Ривз, медленно подходя к Олегу. Его голос был ровным, почти спокойным. Ему так казалось, горец считал, что смог закалить свою душу, что он готов к встрече с виновником всех своих бед.

Опустив взгляд и полу прикрыв глаза, градоправитель медленно повернулся к горцу. Его лицо исказилось презрительной усмешкой:

- Добился своего, ублюдок? Что дальше? Арестуешь меня? Меня? Того, кто дал тебе крышу над головой, когда ты приполз в город с пустыми руками? Того, кто доверил тебе стражу, пока ты пил и сожалел о своей жалкой судьбе?

- Моя жена и дочь... погибли от рук твоего выродка. - бардиец говорил размеренно, выговаривая каждое слово. - А все это время... все эти годы... ты знал правду и улыбался мне в лицо.

Дум отстранился от тела мальчика. Ему определенно не нравилось то, как складывалось дело. По итогу командир городской стражи все-таки смог использовать его. Заметив, как что-то изменилось в движениях асеста, Олег мерзко рассмеялся.

- Думаешь привел с собой инквизитора и что-то изменится? И что дальше, Ривз? - его голос стал тише, но ядовитее. - Ты поднимешь руку на своего благодетеля? Того, кто терпел твою бардийскую гордыню все эти годы? Или ты просто хочешь натравить на меня этого? Тем самым оправдав свою неспособность защитить семью?

Ривз дрогнул, но все еще пытался держать себя в руках. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели, пытаясь сдержать то, что клокотало внутри. Он думал, что давно перегорел, что время выжгло все эмоции, оставив лишь холодную решимость. Но сейчас, глядя в глаза человеку, который предал его доверие, он понял, что это не так.

Качнувшись из стороны в сторону, Марагвейн двинулся прочь. То, что должно было произойти здесь и сейчас, его больше не касалось.

Ривз несколько мгновений смотрел на инквизитора, после чего закрыл глаза. На мгновение в комнате воцарилась тишина, раздавались лишь звуки шагов и слабые звуки догорающих поленьев в камине. Затем бардиец медленно поднял руку и сорвав с груди знак капитана, бросил его под ноги наместника.

- Я думал... думал, что смогу принять решение на холодную голову, - прошептал он, но в его голосе уже слышалась дрожь. - Думал, что стал сильнее... но ты... ты..!

Внезапно его голос сорвался, и Ривз уже кричал, бросаясь на Олега:

- Сукин сын! Нет, лживый ты ублюдок, не долго тебе осталось! Но я рад, так рад - то, что ты сейчас испытываешь - это только начало! Ты сгниешь в цепях, сидя в самой темной, самой глубокой и самой мерзкой темницы во всем Ресакии! И знаешь что? Я бесконечно счастлив, что твой выродок наконец издох!

Олег замер, будто окаменев. Услышанные слова были подобно плевку, нет пощечине! Лицо его исказилось, когда до него дошло, что он потерял контроль над Ривзом. Потеряв дар речи, он выглядел еще более измученным, чем за несколько последних дней. Наконец, опомнившись, он начал лихорадочно шарить у себя за спиной, пока не нашел то, что искал. Яростно рыча, наместник выхватил кинжал и накинулся на горца. Однако Дум резки бросился между ними и успел перехватить его, заломив руку.

Как только Олег выпустил кинжал, асест со всей силой отшвырнул его в сторону. Молодой градоправитель отлетел назад, с грохотом ударившись спиной об окованный полосами металла сундук для одежды, что стоял у изножья кровати. Стиснув зубы от боли и беззвучно содрогаясь, он медленно сполз на пол, не в силах подняться.

- Заказ выполнен. Зверь мертв, - прохрипел инквизитор, наконец направляясь к выходу.

В это время, услышав шум драки, старший слуга, набравшись смелости, открыл дверь и заглянув внутрь, удивленно вскинул брови. Затем, шагнув внутрь, с опаской обогнув асеста, он устремился к своему хозяину:

- Господин, прошу вас, успокойтесь! Вы не в себе от горя...

Но Олег гневно оттолкнул его, и старик, спотыкаясь, отступил обратно, бросая взгляды то на тело сына наместника, то на раскрасневшегося командира городской стражи.

Как только Марагвейн переступил порог комнаты, слуги в коридоре, расступились в стороны, но за спиной раздался истошный крик молодого градоправителя:

- Ты за это заплатишь, асестский выродок! - Олег, поднимаясь с колен, отбросил растрепанные каштановые волосы, закрывающие глаза. - Ты будешь гореть, ты, твоя подруга и тот рыжий трубадур! Я вас к колесам привяжу, а потом...

Инквизитор замер в дверном проеме. Голой рукой сжав стоячий брус дверной рамы, он почувствовал, как дерево под пальцами начинает тлеть. Спустя мгновение поверхность почернела, и от места касания по стенам поползли едва заметные трещины, из которых сочился свет.

Медленно повернувшись, он сделал шаг в сторону наместника, внезапно его намерения опередил Ривз, и точным сильным ударов в лицо, сбил Олега на пол. Кровь хлынула из носа градоправителя, и он рухнул на колени, сдавленно вскрикнув.

Люди столпились у входа в покои градоправителя. Двое из слуг, оба молодых парня, что были ближе всех остальных, инстинктивно бросились между Ривзом и их господином, подняв руки в защитном жесте. Один из них, высокий парень с веснушками на лице, крикнул:

- Не смейте! - но горец, не замедляя хода, оттолкнул их в стороны. Слуги повалились на пол, а из коридора раздался женский вскрик. Третий слуга, седой мужчина с шрамом на щеке, метнулся в коридор, чтобы наконец исполнить поручение наместника и позвать его телохранителя.

- Уже и не знаешь на кого из нас направить свой гнев? Ты, видно, совсем мозги пропил, угрожая рыцарю Длани Хорса! - схватив Олега за волосы, не унимаясь, процедил сквозь зубы бардийский горец. - Право, инквизитор, оставь этого поганца на меня!

- Князь обо всем узнает, вас обоих... - начал было Олег, но Ривз вновь ударил его по лицу. Слуги испугано зашептали, однако тут же умолкли, поймав на себе свирепый взгляд горца.

- О-о-о, поверь мне на слово, к утру не только князь, весь город будет знать о твоем проклятом сынке и твоих темных делишках! - рявкнул Ривз, нанося еще один удар. Затем, на мгновение, повернувшись к Марагвейну, он отсалютовал и бросил: - Прощай, инквизитор...

Дум молча кивнул. Затем замер, задержав последний взгляд на теле мальчика, и, развернувшись, быстрым шагом двинулся прочь. Прочь от этих людей. Прочь из этого мерзкого города.

Те из слуг, что не осмелились войти и скрывались в коридоре, перешептывались и при взгляде на шлем асеста, их лица искажались страхом. Некоторые начали отступать прочь, другие замерли на месте, не зная, что делать. Одна из горничных, прижала руку ко рту - ее губы шевелились в беззвучной мольбе.

* * *

Старший слуга, опустив голову, замер у стены. Его пальцы впились в собственные запястья, будто пытаясь сдержать дрожь. Он знал слишком много о сыне наместника и теперь боялся, что гнев командира городской стражи перекинется и на него. Тем не менее, заметив его взгляд, Ривз холодно обвел взглядом комнату и рявкнул:

- ПОШЛИ ВОН!

Как только дверь за последним слугой захлопнулась, горец запер ее. Его взгляд вернулся к Олегу. Наместник сидел на полу, лицо разбито, щеки мокры от слез, но в глазах читалось не горе - там тлела какая-то странная надменность. Это еще больше выводило из себя.

Ривз шагнул к нему. Каждый удар был попыткой заглушить боль, выразить то, что слова не смогли передать. Это была не месть - расплата за бессилие, когда убивали его семью. Кулак летел в лицо, сопровождаясь шипящими угрозами. За каждый день, за каждый месяц, за каждый год. Он вымещал боль за все годы страданий.

Погруженный в ярость, Ривз не заметил, как бесшумно открылась потайная дверь в стене. Высокая фигура, скрытая в тенях, двинулась к ним. Бардиец стоял спиной к проходу, а Олег, сидя на полу, видел появление Жихаря, но молча терпел побои, ожидая.

Когда горец занес кулак для следующего удара, острая боль пронзила его спину. Он резко развернулся и увидел телохранителя Олега с самодовольной улыбкой на губах. Ривз бросился на наемника, но тот ловко проскользнул под атакой.

Мелькнул кинжал, и стражник почувствовал, как что-то холодное и острое скользнуло по его ладони. Он отступил назад, опуская взгляд на правую руку. Безымянный и мизинец едва держались на коже, почти отрезанные у основания. Кровь хлынула струей, заливая доски пола.

Бардиец побледнел, но, стиснув зубы, выхватив топор левой рукой. Потеря пальцев на правой руке не была смертельной, но лишила его возможности нормально удерживать оружие. Он попытался сжать раненую руку в кулак, чтобы остановить кровотечение, но каждый палец отзывался острой болью.

Боль вновь пронзила его со спины. Опустив взгляд, он понял - Олег, о котором он на мгновение забыл, отвлекшись на Жихаря, подполз к упавшему кинжалу и схватив - вонзил лезвие в поясницу стражника. Наместник ухмылялся окровавленным ртом, крутанув рукоять в ране. Тяжело охнув, горец взял себя в руки и сильным ударом в челюсть отбросил мерзавца прочь, мгновенно переключившись на Жихаря. Топор свистнул в воздухе, в последний момент отбивая натиск наемника.

- Неплохо, - прохрипел Ривз, вытирая окровавленную ладонь о зипун. - Теперь двое против одного.

Холодный пот стекал по вискам. Дыхание срывалось в хрип, как будто он пробежал несколько верст. Олег, несмотря на раны, стойко держался рядом с телохранителем - значит, слухи о том, как он пришел к власти, не врали!

Несмотря на то, что в комнате было не очень много места, наемник все же пытался завладеть вниманием командира городской стражи. Казалось, что он играется с ним и это все забавляет его. Время от времени он наносил ложные выпады. Ривз отбивался левой рукой, но топор в ней был чужим, неудобным. Каждое движение отзывалось болью в правой руке, и кровь продолжала сочиться из ран. Он отступал, стараясь не спотыкаться.

В это время наместник, пятясь добрался до стола, выхватив из одного из ящиков ручной арбалет и взводный механизм.

- Сначала ты, потом - тот детина, - отвлекая внимание бардийца, прошипел наемник. В какой-то момент, в его глазах вспыхнули безумные огоньки.

Ривз почувствовал, как сознание начинает туманиться. В глазах поплыла темная рябь. Собрав последние силы, он прокричал:

- СТРАЖА!

Даже Жихарь мельком удивился.

Олег, использовав «козью ногу», зарядил арбалет, прицелился и выстрелил: болт вонзился в колено горца. Ноги подкосились, и Ривз рухнул на пол. Только теперь он почувствовал, как обильно сочится кровь из раны в пояснице - по всей видимости, артерия была перебита. Попытался подняться, но мир поплыл перед глазами, и он тяжело повалился на деревянный пол.

Он почувствовал, как холодный пот стекает по вискам, а в ушах зашумело. Рана оказалась серьезнее, чем он думал. Горец почувствовал, как тело становится легким, словно он парит над полом. Последнее, что он услышал, был голос Жихаря:

- Это было плохо, старик.

Вновь зарядив арбалет, Олег еще подождал несколько мгновений, прежде чем отбросить самострел. Утерев воротом рубахи кровь с лица, он рявкнул на наемника:

- Какого хрена так долго? Он меня чуть не убил!

- Господин, не привирайте, - облизывая кинжал, ответил наемник, - вы обладаете крайне высокой выживаемостью. Вот что я заметил за все годы службы.

Олег раздраженно хмыкнул, бросился к столу, на котором лежало тело сына. Телохранитель тем временем подошел к двери и открыл щеколду:

- Очень жаль, что меня не вызвали раньше. Я так хотел поиграться с тем инквизитором! - похлопав себя по мешочку на груди, самодовольно произнес он.

Слуги ворвались в комнату, как только дверь распахнулась. Одна принесла воды, другой попытался помочь наместнику, но Олег грубо оттолкнул их руки.

- Я сам! Звоните в колокол, собирайте стражу...

В коридоре, как раз слышался топот ног и звяканье доспехов и через пару мгновений появились заспанные стражники. Их глаза округлились от увиденного. Вперед вышел молодой человек в звании десятника - это был Мокша, один из немногих, кому Ривз доверял полностью.

- Капитан! - закричал он, бросаясь к телу Ривза. – Господин наместник, что здесь произошло?!

Олег мгновенно изменил выражение лица. Из избитого преступника он превратился в спасенного правителя:

- Слава богам, вы пришли! Этот асест, он убил вашего командира! Он ворвался сюда и без предупреждения напал на моего верного командира! Ривз пытался защитить меня, но лишь появление Жихаря заставило его отступить!

Стражники схватились за мечи, их глаза горели ненавистью:

Олег еще раз взглянул на тело сына, после чего обвел взглядом комнату. В лицах приближенных слуг читалось понимание - секрет раскрыт. К утру весь город будет знать. Поэтому придется действовать на опережение:

- Жихарь, собирай людей, - приказал он. - А вы, - обратился он к стражникам, - разнесите по городу, что асестский выродок убил моего сына и вашего драгоценного командира Ривза.

Он замолчал, вновь опустив взгляд на тело ребенка. Оно, прикрытое коротким плащом, казалось ему сейчас таким маленьким. Рука дрожала, когда он полностью откинул плащ. Пальцы коснулись холодного лба, провели по щеке.

- Прости, мой мальчик... - прошептал Олег, прижимая к себе безжизненное тело. Его пальцы коснулись холодной щеки сына, и вспомнились времена, когда он впервые взял его на руки - он был таким маленьким и беспомощным.

Да, он любил его, но был порою строг и жесток: столько раз он бил его за провинности, за слабость, кричал, что настоящий мужчина не плачет. Но сейчас, в этой пустоте, он вспомнил как гордился его первыми шагами.

- Прости, что не смог защитить тебя... Я был так недальновиден. - голос дрогнул, и на мгновение боль была настоящей. Но тут же разум взял верх: люди смотрят, слуги наблюдают, город скоро узнает правду! Но он узнает его версию! Нужно было сыграть роль отца, оплакивающего потерю. И не просто отца - отца, готового на месть!

Он прижал сына к груди, словно пытаясь вернуть ему тепло, чувствуя, как слуги за спиной сопереживают, как стражники сжимают кулаки от гнева. - Я найду инквизитора... - произнес он громче, так чтобы все услышали, - Я найду этого ублюдка и заставлю страдать так же, как страдаю сейчас я... - последняя фраза прозвучала как призыв, и Олег внутренне удовлетворенно отметил, как переглянулись люди. План уже вырисовывался в голове: использовать свое горе, превратить личную трагедию в общенародную боль, а из боли - в ненависть к одному человеку - Думу Марагвейну. Слова застыли в горле, но на лице застыла маска глубочайшей скорби, которую он будет носить, пока не получит свою месть.

* * *

Промокший до нитки, с тяжестью в каждой мышце, Дум шел по ночным улицам Филлоси, не замечая ни луж, ни хлюпающих шагов по брусчатке. Он давно перешел черту своих возможностей. Действие зелья Николаса уже выветрилось, несколько бессонных ночей вымотали его окончательно, а признаки болезни возвращались с новой силой. Сорвавшись в приступ кашля, он тяжело облокотился о ближайший указатель, чувствуя, как тело знобит.

Нет. Он не свернул к таверне, где возможно в последний раз он мог бы увидеться с Зэрин. Нет. Встреча с ней сейчас была бы лишь слабостью, которую он не мог себе позволить. Куда он шел?

Выпрямившись, он огляделся и понял, что стоит на городской площади. Сколько времени он так брел, было ему неведомо. Каждый шаг давался с трудом, но инквизитор продолжал идти, отсчитывая шаги в такт ударам сердца.

Ему не давало покоя смерть мальчика. Нет, он и раньше убивал волколаков, но все же, когда дело касалось детей...

На мгновение он поморщился. Был ли другой выход? Паренек уже давно был потерян для человечества, болезнь практически неизлечима на такой стадии. Его разум был настолько поражен ею, что попросту не выдержал, когда лишился Зверя. Но отец... Олег знал. Он знал все это время. И не предпринял ничего. Неужели лучше было позволить сыну продолжать убивать? Быть игрушкой в руках… Волха?

Самое обидное - что эти дела должны были решать стражи Длани Хорса, а не инквизиторы. Именно стражи охотятся на монстров, а инквизиторы - на беглых колдунов и иную ересь…

Изучив внимательнее центральную площадь, он понял, что местные закончили украшать ее к празднику развесив по периметру площади фонари в эльфийском стиле - изогнутые деревянные конструкции, украшенные зеленой и серебряной росписью, с тонкими шелковыми оболочками, на которых были изображены драконы и цветущие растения. Последние дождевые капли, падая на ткань, создавали ритмичный стук, похожий на барабанную дробь.

«Какой праздник может быть, когда по улицам бродит оборотень?» - пронеслось в голове. - «Безумные ресайнэ...»

Выдохнув, он поднял забрало, снял перчатку и провел ладонью по лицу, чувствуя под пальцами жар. Убраться из города, отдохнуть хотя бы день - и он восстановит силы. Всего один день. Тогда зачем он здесь?

Внезапно его взгляд уловил слабое свечение со стороны храма. Но ведь он заброшен? Присмотревшись, показалось, что возле храма мелькнула тень. Инквизитор прищурился, пытаясь разглядеть детали, но новый приступ кашля согнул его пополам, заставив выпрямляться с усилием.

Когда он снова посмотрел в ту сторону, возле храма никого не было.

Слегка пошатываясь, Марагвейн пересек пространство, где вокруг площади, ресакские терема с резными наличниками и причудливыми коньками соседствовали с каменными эсманскими домами, чьи арки и своды выглядели здесь чужеродными. Какой же это все-таки отталкивающий город.

Подойдя к подножию храма Хорса, возле которого он был сутки назад. Где-то вдалеке, по небу пронеслась молния, озарив все вокруг, после чего через несколько ударов сердца прокатился гром. Шаг за шагом он начал подъем, ощущая, как каждая ступень отзывается болью в ногах.

Храм, который в Ресакии должен почитаться превыше всего, под покровом ночи выглядел жалкими руинами. Но он был уверен, что видел свет. Может, какой-то одинокий верующий наведывается сюда по ночам? Странно.

На середине лестницы внутренняя тревога нарастала. Остановившись, асест почувствовал чужой взгляд в спину. Резко обернувшись, осмотрел площадь - никого. Только развевающиеся праздничные гирлянды шелестели, вторя дуновениям ночного ветра. Также, он наконец заметил, что по краям площади стояли деревянные скульптуры - драконы с выгнутыми шеями и раскрытыми пастями, традиционно символизирующие силу и могущество.

Прикрыв глаза, он провел ладонью над бровями. Что он здесь делает? Ему пора вернуться в таверну, к Зэрин. Но как объяснить ей, что он не убивал мальчика? В голове крутились картины последних часов: безжизненное тело на его руках, дикое выражение лица Олега, когда тот понял, что сын мертв, и, самое жуткое - остервенелая попытка парня прирезать себя.

Дум сжал зубы. Зэрин просила его сохранить жизнь ребенка, и он дал слово. Но сейчас... сейчас все выглядело так, будто он нарушил обещание. Он знал, что в глазах Зэрин он будет виноват. Это знание жгло сильнее любой раны. Он привык нести ответственность за свои поступки, и даже если в этот раз смерть наступила по воле самого ребенка, Дум знал: он довел его до этого состояния. Он не мог позволить себе даже тени сомнения в глазах единственного человека, которому еще можно было верить в этом городе. Не после всего, что они пережили вместе.

"Я должен был его остановить", - произнес про себя Дум, но он знал, что это ложь. Он сделал все правильно.

Резкий приступ кашля застал его врасплох. Когда дыхание наконец выровнялось, он почувствовал, как в кармане дублета запульсировало колдовское зеркальце. Достав его, забыв о неприязни к связному, Марагвейн прохрипел:

- Ворс? Ты слышишь меня?

Тишина. Он продолжил подъем и с каждым шагом зеркальце пульсировало все сильнее, словно пытаясь установить связь. Однако добравшись до вершины, он вновь бросил взгляд на него – оно было чернее черного

Тяжело вздохнув, Марагвейн остановился перед входом и замер – взглянув на выцветший и потрескавшийся символ Солнца над входом. На мгновение дотронувшись до эмблемы рыцарей Длани Хорса на груди, он мотнул головой и подойдя к двери проверил цепь с замком. Шершавый металл приятно холодил ладонь - замок был на месте.

Обман зрения? Или он теряет рассудок? Мысли путались, словно нити…

Несколько раз дернув замок, инквизитор убедился в его целости, однако стало ясно, что еще чуть-чуть и тот попросту развалится. Подняв взгляд, он заметил в дверной щели отблеск лунного света на статуе Хорса - бога Солнца. Свет, отражаясь от полированного материала, создавал иллюзию золотого сияния, а тени, падающие в щель, играли в причудливом танце.

Он должен был уйти из города до рассвета. Олег наверняка уже отправил патрули по всем улицам. Хотя, что-то его так и манило в это место.

Хмыкнув, Дум сжал замок и как следует дернул его. Послышался треск и спустя мгновение он отбросил цепь и распахнул двойные двери, входя в темноту заброшенного храма.

Глава 21. Цена гостеприимства⁠

Стражники не спешили уходить. Сперва они бережно подготовили тело горца, чтобы унести его с собой. В какой-то миг, наместник заметил, что Мокша как-то слишком внимательно изучает раны своего командира, да и вообще всю обстановку в комнате. Олег нахмурил жесткие щетинистые брови – Мокша задержал взгляд на отброшенном самостреле. На мгновение их глаза встретились. Десятник понял слишком много. Олег запомнил это.

Наконец стражники поспешили покинуть покои градоправителя - дверь спальни тяжело захлопнулась, отрезая крики расходящихся слуг и шепот молитв, особо впечатлительных, что доносился из коридора.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием наместника и сопением немногих слуг. Олег стоял на коленях у стола, где лежало тело сына. Его пальцы все еще сжимали холодную руку мальчика, но спина уже выпрямилась. Он медленно поднялся, опираясь на край столешницы. Лицо его было маской застывшей боли, но глаза… глаза были сухими и холодными.

Жихарь довольно ухмыльнулся.

- Унесите его… - голос Олега сорвался на хрип, но в нем не было мольбы. - В покои жены. Чтобы ни одна муха не села на его тело.

Часть слуг бросилась исполнять приказ, бережно подхватывая тело. Олег отвернулся, после чего наконец позволил остальным заняться его ранами: женщина, что чуть ранее принесла воду, помогла ему умыть окровавленное лицо, но кровь все не хотела отходить – как будто бы въелась в саму кожу.

- Шульга, - позвал он, не оборачиваясь. В это время слуга-мужчина вытирал его лицо грубым льняным полотенцем с простой вышивкой.

- Я здесь, господин. – телохранитель медленно подошел к его правой стороне и выглядел он довольно взвинченным – глаза странно блестели в полутьме.

- Пошли глашатаев. - Олег отмахнулся от слуги и вырвав у того из рук полотенце, протер лицо и бросил его в угол. - Пусть кричат на улицах: асестский выродок убил сына наместника и капитана стражи! Пусть каждый знает имя убийцы - Дума Марагвейна.

- Уже бегут! - Жихарь учтиво склонил голову, прикрыв глаза. Один взгляд в сторону старшего слуги - и тот, не дожидаясь слов, поспешно удалился исполнять приказ.

- Затем, прикажи от моего имени, закрыть все выезды из города. - Олег поднялся и сделал шаг к двери, но поморщился. Ребро ныло, лицо горело огнем. Жихарь мгновенно оказавшись рядом - подставил плечо, поддерживая хозяина, но в его прикосновении не было сочувствия. Только расчет.

- Ни одна душа не выйдет из города без моего ведома. Стражу удвоить. Всех спутников инквизитора - объявить вне закона. Голова любого из них обойдется в пятьдесят монет. За инквизитора – сотня! Деньги выплачу из своей казны, не дожидаясь княжеского указа.

Задержавшись в дверях, Олег бросил на ходу прислуге:

- Приберите комнату. Чтобы ни следа не осталось!

Жихарь молча сопроводил его в коридор.

Факелы чадили, отбрасывая пляшущие тени на каменные стены. Коридор почти опустел. На повороте к кабинету они разминулись с парой истопников, несших охапки дров для ночных каминных топок.Увидев наместника - с разбитым лицом, опирающегося на наемника, - те испуганно выпучили глаза и стали пятиться к стенам.

- Господин! – выдохнул тот, что был старше. - Мы слышали… капитан Ривз…

- Ривз пал смертью героя, защищая меня, - перебил Олег. Его голос звенел под сводами коридора, заглушая шаги. - Его убийца будет найден. А вы… - он остановился, впиваясь взглядом в холопов. – Быстро. Приведите лекаря ко мне в кабинет.

- Как прикажите!

Они двинулись дальше. Шаги наместника стали тверже. Боль отступала, вытесняемая адреналином. Жихарь наконец проводил его в кабинет. Здесь пахло воском, старой бумагой и вином. Вдоль стен стояли чучела разнообразных невиданных существ.

Оказавшись внутри, Олег отпрянул от телохранителя и двинулся сам, пройдя по комнате, не поднимая взгляда - опустился в кресло за массивным дубовым столом. Жихарь остался стоять у двери, скрестив руки на груди.

На столе стояла полупустая бутылка с вином и кубок. Наместник решил наполнить его, но рука дрогнула - несколько капель пролилось на стол. Облизав пересохшие губы, мужчина осушил бокал одним долгим глотком, не отрываясь от него. Затем с грохотом опустив на стол, тяжело выдохнул.

- Мне отправить людей на его поиски? – спокойно спросил Жихарь. –Нужно разобраться сразу, быстро. Пока он без сил.

Олег вылил остатки вина в кубок, но замер в какой-то момент поднеся его к губам:

- Злослава. Я отдал приказ еще сегодня утром, едва мы разошлись с ним на площади. Злослава уже в деле. Думаю, скоро узнаем, куда направился этот ублюдок.

- Хотите, чтобы она занялась им или это сделать мне?

Наместник поставил кубок. Стекло звякнуло о дерево.

- Нет. - Олег поднял взгляд. В его глазах вспыхнула та самая надменность, которую видели лишь приближенные. - Если им займется она, то он умрет быстро. Это слишком милосердно.

Градоправитель медленно поднялся из-за стола и проковылял к окну. Ночь за стеклом была ярко освещена луной – тучи на удивление наконец разошлись.

- Найди его подругу, - тихо сказал Олег.

Жихарь усмехнулся:

- Хотите ударить через нее?

- Я хочу, чтобы он чувствовал. - Олег обернулся.

Его лицо исказил оскал – сухой, хищный. - Пусть знает, что каждый его лишний вдох был оплачен чужой болью. Сначала она. Потом Инквизитор! Однако… - Он вернулся к столу и взял перо. – Первым делом займемся наследием Ривза.

- Тот десятник? - уточнил Жихарь, вальяжно облокотившись на ближайшее чучело лешего. В какой-то момент наемник откуда-то извлек узкий кинжал, на котором все еще были следы крови Ривза. Медленно, методично он начал чистить лезвие куском ткани, периодически поглядывая на лешего, что чем-то напоминал наемнику кота.

- Мокша. Он был слишком предан капитану. И слишком много видел. - Олег быстро выводил строки на пергаменте то и дело макая перо. - Обвини его в сговоре с инквизитором. Пусть стража арестует его за измену. Сейчас же!

- Измена? - Жихарь хмыкнул. - Смело!

- Это не смелость, это необходимость. - Олег вновь макнул перо в чернила. - Город должен знать: предатели будут казнены. А власть… власть останется у тех, кто встанет на правильную сторону.

Он положил перо и протянул письмо Жихарю:

- Это гонцу. Отвезет князю. Там написано, что асест с друзьями решили свергнуть меня, но бунт подавлен, изменники уничтожены.

Убрав кинжал, Жихарь медленно двинулся к градоправителю и взял письмо, даже не взглянув на текст.

- В этот раз все иначе. Слишком много шума… Очень уж много смертей будет завязано на этом инквизиторе.

- Князь получит головы асестов. Думаю, на время это удовлетворит его, пока мы будем убирать концы. - Олег подошел к углу комнаты, где находился оружейный поставец – место, где находилось его боевое снаряжение. Напоминание о годах боевой славы.

В дверь постучали. Вошел лекарь - старый мужчина с кустистыми бровями, длинными белыми свисающими усами и трясущимися руками. Он нес сундучок с лекарствами и чистую льняную рубаху. Жихарь отошел в сторону, пропуская старца, после чего, незаметно скользнул за ним следом.

- Ваше превосходительство… Я как только услышал, так сразу… Ваши раны нужно обработать. Иначе начнется жар…

- Лечи, - кратко бросил Олег, снимая разодранную грязную рубаху.

Под тканью обнажились синяки и ссадины. Правое ребро вздулось болезненным бугром. Лекарь засуетился, шагнул к столу раскладывая принадлежности. В это время Жихарь встал за спиной старика, скрестив руки на груди. Лекарь замер, почувствовав взгляд между лопатками, но, встретившись глазами с Олегом, продолжил, приготовив все необходимое и принявшись накладывать бинты, пропитанные густой мазью. Наемник же не сводил глаз с рук целителя.

Это было не простое лекарство. У Олега имелись связи, с которыми приходилось считаться. Жихарь Шульга служил тому живым подтверждением. Закрывая глаза на определенные дела в городе, наместник получал взамен доступ к ресурсам, достойным самых могущественных орденов в стране. Подобное, было, как правило, недоступно обычному смертному, даже для столь высокого ранга, как у него.

Мазь, касаясь кожи, заставляла плоть срастаться быстрее обычного. Но у чудодейственного средства была цена: боль не уходила, оставаясь глухой и ноющей.

Олег терпел молча. Его взгляд был прикован к доспехам.

Когда лекарь закончил, наместник не стал сразу надевать рубаху. Он снял со стойки бригантину. Металлические заклепки холодно блеснули в свете факелов.

- Господин, вам нужен покой… - начал было старик.

- Мне нужна месть, - отрезал Олег, - Свободен.

Олег забрал чистую рубаху у старика. Лекарь поспешно собрал сундучок и, не смея поднять глаз, выскользнул из покоев. Олег натянул чистую рубаху на мокрое от пота тело. Поверх набросил бригантину, обитую черным бархатом. С внешней стороны ткань была усеяна частыми заклепками - под ними, приклепанные к подкладке, лежали стальные пластины. Доспех тяжело осел на плечи, глухо звякнув металлом. Олег резко выдохнул, стягивая боковую шнуровку и затягивая кожаные хлястики с пряжками. Пластины с тихим стуком встали на место, жестко фиксируясь на ребрах.

В то время, как наместник подгонял доспех под фигуру, Жихарь наблюдал за этим, попутно, привычным движением, проверяя легко ли выходит кинжал из скрытых ножен и не мешает ли одежда. И в какой-то момент, в его глазах мелькнуло нечто похожее на уважение. Не к человеку - к хищнику, который решил не прятаться в норе.

Олег, затянув последний поясок и повернулся к нему. В обмундировании, с разбитым лицом, он выглядел не как правитель, а как зверь, готовый рвать глотки.

- Шульга.

- Слушаю.

- Собери своих людей. Всех. У меня для тебя припасено кое-что особенное. - Олег взял со стеллажа одноручный меч и на мгновение извлек из ножен.

Из коридора донесся торопливый стук сапог. Дверь со скрипом отворилась. Рука Жихаря легла на рукоять кинжала, но замерла. В комнату вошла Злослава.

- Он на площади, пробрался в заброшенную церковь. – произнесла рыжеволосая, бросив мрачный взгляд на Шульгу.

Олег улыбнулся. На этот раз искренне:

- Ты знаешь, что делать, у тебя времени - пока не догорят свечи.

Жихарь кивнул, спрятал письмо за пазуху и вышел, растворившись в тени коридора. Олег остался с Злославой. Тяжело вздохнув, он было потянулся наручи, но на мгновение замешкался. Бросив мимолетный взгляд на служанку, он подошел к зеркалу, висящему на стене. Из отражения на него смотрел человек, который потерял все, кроме власти. И готов был сжечь город, чтобы добиться мести.

Девушка медленно подошла к нему и нежно обняла сзади. Показалось, что само тепло ее рук, прижатых к груди, прошло сквозь снаряжение. Боль отступила. С шеи служанки свесился магический амулет, тускло блеснув в зеркале.

- До рассвета все закончится, - положив ладонь поверх ее руки, прошептал он их общему отражению.

* * *

Последние аккорды цевницы растворились в гуле голосов, но Идаволл не стал дожидаться аплодисментов. Он лишь кивнул Эдварду и Риссе - старым друзьям, помнящим его еще с той, прежней жизни. Они сидели за барной стойкой, грустные и печальные, понимая: этот финальный концерт - прощальный.

Да, людей сегодня было меньше, чем в прошлые дни, но надежда на то, что предыдущие его выступления позволяет друзьям продержаться на плаву еще какое-то время – грела душу.

Сойдя с импровизированной сцены, подмигнув одной дородной даме, Идаволл двинулся через зал под скромные аплодисменты и проходя мимо стойки, похлопал старого друга по плечу.

Алкоголь уже начал выветриваться, оставляя после себя горькое послевкусие грусти, досады и невыпущенной злобы. Бард вышел из таверны накинув на плечи плащ и плотнее кутаясь в него. Дождь не так давно утих, оставив после себя липкую сырость и запах мокрой древесины. В голове шумело вино, но руки слушались безотказно. Они всегда слушались. Даже когда разум тонул в хмелю, тело помнило свое дело.

Он направился в конюшню. Завтра на рассвете они уходят. Практически все вещи уже были собраны в дорогу, осталось лишь погрузить вещи Зари. На мгновение он замер и поднял взгляд в ту стороны, где располагались окна девушки.

«Она должна быть в безопасности».

Отворив пристройку ключом, он вошел внутрь. В конюшне пахло сеном, лошадиным потом и теплом. Благо Эд додумался заказать нанесение магических глифов, которые поддерживали здесь постоянную температуру, он всегда отличался излишней практичностью. Идаволл подошел к стойлу своей кобылы. Она была довольно мудра и достигла весьма почтенного возраста. Он успел привязаться к старушке, правда не спешил давать ей имени. Кобыла нервно переступила ногами, чувствуя настроение хозяина.

- Тихо, дорогая, - прошептал он, проводя ладонью по мягкой морде. Голос был хриплым, уставшим. - Завтра мы уедем отсюда. Подальше от этого проклятого города.

Он начал проверять все приготовленные вещи в дорогу, которые заблаговременно принес сюда. Снова. Затем осмотрел подпруги, хотя знал - все затянуто идеально. Ладони двигались автоматически, пока мысли роились, как осы в улье.

«Зарина…».

Бард замер на мгновение. Сейчас лишь мысли о ней занимали его голову. Когда девочка спала, ее лицо разглаживалось. В такие моменты она так напоминала ему ее… его дочь. Та же беззащитность, то же не знание собственных способностей и та же глупая, наивная детская вера в то, что мир может быть добрым. Он помнил, как держал ее на руках в последний раз. Помнил холод кожи. Помнил, как не смог защитить.

Одинокая слеза скатилась по щеке. Бывший убийца провел шершавой рукой по щеке и удивленно вскинул короткие, едва заметные брови, увидев влагу на пальцах.

Идаволл сжал губы. Лицо его исказилось, будто он попробовал что-то горькое. Зелено-карие глаза - обычно холодные, «рыбьи», оценивающие - теперь были пустыми. В них плескалась старая, не зажившая боль.

«Тогда я был другим. В этот раз я не позволю этому повториться», - подумал он, затягивая ремень седельной сумки так сильно, что кожа заскрипела.

Он попытался вызвать в себе злость на Дума. На инквизитора с его дурацкой маской. Он был опасен. Непредсказуем. Он втянул их в эту грязь. Идаволл хотел ненавидеть его. Хотел найти в себе ту искру ярости, что позволяла ему раньше убивать без колебаний.

Но не смог.

Вместо ненависти пришло лишь глухое разочарование. Человек, в которым он был так по началу заинтересован, оказался таким же, как он сам. Пустышкой. Человеком чей путь близится к концу. По крайней мере Идаволл видел это в его движениях, в его лице. Даже в том, как он смотрел на Зарю.

- Черт возьми, - выдохнул бард, опускаясь на стог сена. - Почему я не могу тебя ненавидеть, инквизитор?

Он устало провел рукой по лицу. Пальцы дрожали. Не от страха. От усталости, которая копилась годами. Он много лет хотел найти для себя прощение. Заслужить искупление и тут он встретился с этой девочкой из деревни Пучай. Он захотел увезти ее туда, где нет рыцарей Длани Хорса, власть имущих господ и чудовищ, что улыбаются тебе при встрече, но стоит повернуться к ним спиной, как те вонзали в тебя свои зубы. Однако одно он точно знал наверняка: тени прошлого длиннее, чем дороги, по которым он брел.

Опустив взгляд на свои руки, он заметил, как из темноты, царившей в конюшне, в них появился Нож Морзанны.

Ветер снаружи усилился, загудев в щелях сарая. Лошадь фыркнула, прижала уши. Идаволл замер, подняв голову - прислушивался. Остальные животные беспокойно били копытами. Ему показалось, что воздух стал тяжелее. Холоднее. Рыжие кудрявые волосы на затылке встали дыбом - древний инстинкт, который не подводил его ни разу. Однако ответом ему был лишь шум ветра да тихое ржание лошадей. Идаволл нахмурился поднялся и подошел к окну, что выходило на улице перед таверной. Его длинные миндалевидные глаза сузились, исследуя каждую тень в ночи. Ничего, только мокрая брусчатка. Бывший убийца медленно выдохнул, но ощущение неминуемой беды не уходило. Оно висело в воздухе, как запах грозы перед ударом молнии.

* * *

Каждый раз закрывая глаза она оказывалась в том переулке. Каждый раз на нее нападал тот мужчина и каждый раз он превращался в выжженную тень на стене, а вокруг падали хлопья пепла.

Зэрин проснулась со вскриком и сразу потянулась рукой к соседней подушке. Пусто. Холодные простыни говорили красноречивее слов.

«Все-таки ушел...»

Приподнявшись в постели, травница поняла, что находится в полумраке комнаты, на втором этаже таверны. Толстое шерстяное одеяло, частично сползло на пол. Приподняв ворот рубахи, она вдохнула его аромат, который напоминал ей орехи. Мурашки сразу же пробежали по телу.

Тяжело вздохнув, полуприкрыв глаза, она сжалась в комочек и натянула одеяло.

Ушел он не сразу, помнила, как засыпала в его объятиях, как просыпалась, раз за разом видя ту ужасную сцену в переулке, и все это время Думеник был рядом. Его близость успокаивала ее, даровала чувство покоя.

Благодаря ему она смогла заснуть хоть на какое-то время, но в конце концов осталась одна.

«Как всегда.»

Зэрин медленно села в кровати – в горле чертовски пересохло. С самого начала момента их близости, девушке ужасно хотелось пить. На столике возле кровати оставалось немного пряной медовухи. Прикоснувшись к глиняной чашке, девушка закрыла глаза и вспомнив советы Белой Лисы – направила немного энергии плетения, согревая напиток и в тот момент, когда над чашкой взвилась струйка пара, асестка сделала глоток, почувствовав, как тепло распространяется по телу.

«Белая Лиса!», - девушка поджала под себя ноги и наклонив голову на бок, изучала содержимое чашки понемногу отпивая, - «А ведь между ней и Думом, что-то было. Или не было? Может некая… духовная связь?»

Несколько мгновений и асестка усмехнулась: «В итоге он достался мне!».

В какой-то момент, девушке почудилось, что она слышит шум снизу. Прислушавшись - несколько мгновений смотрела на дверь, но в итоге решила, что скорее всего ей показалось.

Внезапно сквозняк из окна заставил ее поежиться и взгляд скользнул на занавеску.

Наклонив голову в другую сторону, она какое-то время изучала завешенное окно. С губ срывались аккуратные облачка пара. Одно было ясно точно – в комнате стало прохладнее.

Опустив ноги на пол, девушка поежилась, затем осмотревшись принялась искать кожаные башмаки.

«Хм. Этот город. Он так жесток и люди, живущие здесь под стать ему… Прямо, как в тех историях, что рассказывал отец Радима», - так и не найдя обувь, асестка продолжала размышлять, - «Однако не все люди злы. Это жизнь сделала их такими. Даже такие, как они заслуживают чего-то хорошего… Надеюсь Дум сможет спасти того мальчика!»

Мурашки пробежали по телу травницы и ей сделалось как-то жутко: «Но что, если у него не получится? Что тогда?».

Неожиданно она поняла, что стоит босиком возле уже давным-давно остывшей жаровни. Зэрин тут же мотнула головой из стороны в сторону, прогоняя прочь странные мысли.

«Он спасет этого Мальчика! И тогда горожане поймут, как они были не правы на наш счет!»

Так ей хотелось думать. Возможно, думая так – она пыталась найти некое подобие искупления, после того, что совершила накануне. Как замечательно, что нашелся способ решить проблему! Но минуточку… разве она сама в чем-то виновата?

Девушка нахмурилась, начав делать какие-то замысловатые движения рукой. Ее глаза улавливали еле различимые колебания магического плетения, что исходили из остывшей печи – угли еще тлели.

А в чем, собственно, ее вина? Да и виновата ли вообще? Если подумать, то в ситуации, в которой она оказалась виноват… Дум?

Внезапно руки замерли, а огонь непроизвольно разгорелся с новой силой, вторя ее эмоциям, осветив всю комнатку. Асестка даже испугалась на какой-то миг, отступив на шаг назад. Затем тут же мотнула головой из стороны в сторону прогоняя мысли прочь.

Как только пламя в жаровне угасло, Зэрин поежилась от подкравшегося холода. Затем наконец найдя взглядом башмаки, что ей подарила Рисса несколько дней назад – тут же надела их. Приоткрыв дверцу, девушка поворошила тлеющие угли кочергой. Несколько ярких искр вырвалось наружу, кружась в прохладном воздухе. Зэрин подбросила сухих поленьев, заботливо принесенных Эдвардом. Огонь жадно лизнул древесину и разгорелся.

Девушка закрыла глаза, вытянула руки к теплу и мягко потянула за невидимые нити плетения. Несколько искр выскользнуло из жаровни, дрогнули в воздухе и сложилось в крошечных светящихся бабочек. Они обвили ее запястья, поднялись к лицу и, едва коснувшись лица, исчезли. Легкая улыбка тронула ее губы, но тут же угасла, уступив место тяжелой печали.

Она сожгла человека.

Зэрин подняла ладони к лицу. Они дрожали. Девушка медленно сжала пальцы в кулаки, резко захлопнула дверцу жаровни и отстранилась.

«Поскорее бы рассвет. Мы должны уйти отсюда.»

Внизу вдруг грохнуло. Звук был тяжелым, глухим - будто опрокинулся стол или разлетелась в щепки мебель.

Зэрин рванулась к двери, но остановилась. Поспешно натянула шаровары, сунула за пояс серп. Тихо прикрыв за собой дверь, она замерла на пороге, вслушиваясь. В коридоре было пусто и темно. Девушка скользнула к лестнице, прижалась к перилам. Голоса доносились снизу, отчетливые и напряженные. Среди них она безошибочно узнала бас Эдварда. Трактирщик с кем-то спорил.

«Неужели Идаволл уже начал собираться?» - она хотела спуститься, но ноги словно приросли к полу. В тоне Эдварда звучало не просто раздражение. Там был страх, - «Что же делать?»

Зэрин скользнула к двери Идаволла, тихо постучала. Ответом было молчание. Она потянула за ручку - заперто. Мимолетный взгляд в сторону комнаты Дума: дверь приоткрыта, внутри темно и пусто. Он ушел.

Сердце екнуло. Девушка вернулась к лестнице. Теперь - вниз. Она ступала по самым краям скрипучих ступеней, держалась тени, прижимаясь к холодной стене. Шаг за шагом. И тогда сквозь гул голосов она различила не только Эдварда. В зале было еще несколько человек. Чужих.

Аккуратно спускаясь по ступеням, Зэрин наконец различила в зале несколько фигур. Эдвард стоял у стойки. Рядом чадило масло фонаря, давая достаточно света вблизи, но чуть дальше от него уже сгущались тени. Кроме хозяина таверны, по залу маячило еще пять-шесть силуэтов. Это не были стражники. От них веяло смертью, как от свежевырытой могилы. Всем видом они показывали, что каждый из них - головорез, набранный со дна города. Люди, для которых чужая жизнь ничего не стоила.

Явственнее всех выделялся мужчина, стоявший напротив трактирщика со стороны входа. Высокий, худой, с волосами, стянутыми в тугой хвост. Двое других маячили подле него, остальные бродили по залу: один глядел в окно, второй развалился на стуле, закинув ноги на опрокинутый стол. У каждого на плече весели небольшие сумки.

«Где Рисса?» - тревожная мысль кольнула травницу. Она обеспокоенно осмотрела помещение, но взгляд невольно цеплялся за фигуру ночного гостя: на нем висел длинный промасленный плащ нараспашку. Говоривший то и дело поворачивал голову, и девушка заметила крупный крючковатый нос. На груди у мужчины висел небольшой мешочек, глухо звякавший при каждом резком движении.

- Я еще раз повторю - где этот выродок? - качая головой из стороны в сторону, спросил неизвестный.

- А я по-прежнему отвечу: не знаю, Жихарь. Он ушел несколько часов назад. Что вообще стряслось, раз в такое время тебе понадобился один из моих постояльцев? - подавшись вперед, сурово спросил Эдвард.

Тот, кого назвали Жихарем, усмехнулся и положил руку на плечо трактирщику:

- Приказ наместника, Эд…

- Для тебя Эдвард, - стряхнув его ладонь, перебил хозяин.

Наемник поморщился, слегка приподняв бровь:

- Эдвард… Ты же законопослушный житель нашего города? - вновь покачивая головой, словно птица, продолжил он. - Ты же разумный человек. Столького добился! Исправно платишь налоги, чтишь закон и уважаешь власть… Неужто хочешь потерять все это из-за каких-то асестов? А ведь, к слову, и ты, и твоя женушка родом не из этих краев.

Эдвард ударил кулаком по стойке. Один из наемников дернулся было вперед, но главарь остановил его коротким жестом.

- Это угроза, Жихарь? - нависая над гостем, процедил сквозь зубы трактирщик.

В свете фонаря блеснули холодные, пронзительные глаза наемника.

- Нет, Эдвард. Я не угрожаю. Пока что. Раз ты не знаешь, где инквизитор, тогда отдай мне девчонку и толстяка. У наместника к ним тоже есть вопросы.

- Нет, - сурово прорычал Эдвард, опуская руки и сжимая кулаки.

Жихарь тяжело выдохнул и резко взмахнул рукой. Его люди рассыпались по залу. Тот, что сидел, закинув ноги, мгновенно вскочил.

- Поджигайте, - коротко бросил главарь, быстро осмотрев помещение. Его взгляд задержался на лестнице в тот самый момент, когда на улице сверкнула молния, на долю секунды осветив зал.

- На-а-адо же… - протянул он. - А на ловца и зверь бежит! Взять ее! - небрежно бросил он подчиненным, полуприкрыв глаза.

В следующее мгновение он отпрянул в сторону, уходя от тяжелого кулака Эдварда.

Зэрин встрепенулась. Ближайший головорез сорвался с места и побежал к лестнице.

- Госпожа Зарина, бегите! - рявкнул трактирщик, схватил стул и метнул его в наемника, рвущегося вверх по ступеням. Дерево сбило того с ног и с грохотом разлетелось в щепки.

Остальные достали кувшины из сумок и стали разбивать их о стены, о мебель, о пол. Глина с глухим треском разлеталась, заливая все едкой жидкостью. Знакомый хвойный запах тут же ударил в нос травнице: резкий, едкий, пропитанный скипидаром и дегтем. Лужи растекались и проникали в щели в старых досках.

Что же делать? Броситься наверх означало загнать себя в ловушку. Она метнулась вниз, к кухне, но лестницу уже заняли: головорез ринулся по ступеням, сжимая в руке клинок. Бежать было некуда. Страх сковал дыхание. Этот мужчина походил на того, которого она сожгла. Тот же типаж. Та же ухмылка.

Зэрин оступилась, потеряв равновесие. Паника сжала горло, пальцы метнулись к поясу в поисках серпа, но головорез был уже близко. Его тяжелые сапоги гулко били по ступеням, сокращая последние шаги. И вдруг страх исчез. Его сменил ледяной покой. Будто кто-то невидимый обнял ее плечи и прошептал: «Сожги».

Зэрин опустила взгляд. Три ступени и вот уже мужчина нависает над ней. Уже протягивает руку, чтобы схватить.

Она не стала закрывать глаза, ведь мир стал пугающе четким. Сквозь полумрак она явственно увидела вокруг наемника пульсирующие спутанные нити плетения. Девушка не раздумывала. Нахмурившись, мысленно представила, как ухватила потоки и пальцы сами нашли их. Стянула в раскаленный ком в ладони и с резким, хриплым выдохом выплеснула накопленную силу в упор.

Но вместо пламени на врага вылетела волна иск, опалившая одежду наемника. Сам бандит уцелел, но искры разлетелись в стороны, часть из которых попала в пол. Там, где лужи скипидара и дегтя смешались с разлитым элем, поверхность зашипела. По краям луж пополз тонкий, едкий дымок.

Глаза бандита округлились. Он отпрянул, но затем рассмеялся:

- Жихарь! Холодное железо работает! Колдовство не берет!

В отчаянии, сжав рукоять серпа до побеления костяшек, Зэрин бросилась вниз по ступеням. Ее веса не хватило, чтобы сбить громилу с ног, но этого было достаточно, для того чтобы вывести его из равновесия. Тот пошатнулся и вскинул руки, пытаясь ее ухватить, но лезвие скользнуло по его руке, оставляя глубокую, кровоточащую рану. Мужчина взвыл, потерял равновесие и полетел вниз по ступеням, сбивая с пути спешащих на помощь товарищей.

Потеряв опору, Зэрин попыталась хоть как-то удержаться, судорожно вцепившись в деревянные перила. Но старое дерево не выдержало небольшого веса тела и с сухим треском переломилось. Девушка рухнула вниз, с размаху приземлившись на широкий стол, стоявший у подножия лестницы. Однако тот предательски хрустнул и сложился под ее весом. Зэрин рухнула на пол вместе с обломками. Воздух с хриплым, болезненным стоном вырвался из легких, боль обожгла ребра. Под щекой доски уже ощутимо нагрелись. Стиснув зубы, она тут же перекатилась на бок, сжимая серп. Едкий дым начал щипать глаза, смешиваясь с запахом крови и спиртного.

В это время Жихарь обнажил кинжал и вместе с напарником ринулся на трактирщика. Эдвард выхватил тесак из-под прилавка. Для своих габаритов он двигался на удивление ловко, но Жихарь был проворнее, методично оттесняя хозяина вглубь помещения.

Эдвард споткнулся о перевернутый табурет, потерял равновесие и, не имея времени на полноценную атаку, схватил первую попавшуюся бутылку и метнул ее в главаря наемников. Тот успел отклониться, но снаряд угодил прямо в лоб его подельнику, разлетаясь брызгами стекла и эля. Часть жидкости попала на тлеющие лужи у стены, и шипение усилилось. Ослепленный и оглушенный, наемник с глухим стоном попятился в сторону – прямо к дверному проему кухни. Дверь с шумом распахнулась. Из темноты выскочила взъерошенная Рисса. В ее руках дымилась тяжелая чугунная кастрюля. Без единой паузы, с отчаянной, почти звериной решимостью, она выплеснула обжигающий кипяток прямо в лицо шатающемуся головорезу.

Мужчина взвыл, рухнул на доски и, корчась в муках, быстро затих. Едва заметный огонек у его ног уже лизал края одежды, но он этого не чувствовал.

В это время один из наемников, сбежавший с лестницы, рванул к хозяйке таверны, выхватив кинжал, тогда как другой бросился к Зэрин. Она все еще лежала на полу, среди осколков и опрокинутых кружек. В ушах звенело. Она пыталась подняться, но ноги не слушались. Оказавшись в паре шагов от нее, довольно гогоча, головорез выхватил короткий меч.

- Не убивать, - бросил Жихарь, не оборачиваясь. Он продолжал теснить Эдварда, не давая тому приблизиться к супруге. - Наместнику асестка нужна живой.

Воздух наконец вернулся в легкие, каждый вдох обжигал ушибленные ребра и легкие дымом. Мир плыл, но наемник, отвлекшийся на окрик командира, совершил ошибку: он шагнул слишком близко и потянулся к ней, чтобы схватить за ворот. Собрав последние крохи сил, Зэрин ударила рукой наотмашь, снизу вверх. Лезвие с глухим, влажным хрустом врезалось в его кисть. Мужчина взвыл, хватаясь за окровавленные, изуродованные пальцы. Меч выскользнул из его разжавшейся руки и со звоном упал на доски, в быстро расползающуюся лужицу, края которой начинали шипеть от жара.

И в этот момент раздался женский крик, преисполненный боли, за которым последовал отчаянный вопль Эдварда:

- НЕТ!

Сталь звякнула о сталь. Тесак Эдварда отбил кинжал Жихаря, но наемник был быстрее. Он скользнул в сторону от замаха и точным движением вскрыл плечо трактирщика. Кровь густо потекла по рукаву, мгновенно смешиваясь с разлитым спиртным на полу.

Эдвард зарычал, замахиваясь для ответного удара, но в этот миг донесся крик Риссы. Его взгляд метнулся в сторону. Этой доли секунды хватило: Жихарь нанес короткий, точный удар кинжалом в предплечье, перебивая сухожилие. Пальцы Эдварда тут же разжались. Тесак с глухим звоном выскользнул из ослабевшей руки и упал на доски. Обнажив шею, трактирщик попытался отшатнуться, но было поздно. Наемник вогнал лезвие, с влажным хлюпаньем, в горло Эдварда.

Затем лидер банды повернулся к Зэрин. В его руке темнела окровавленная сталь. Жихарь вытер кинжал о рубаху умирающего и отпихнув обмякшее тело - шагнул вперед. Однако на мгновение отшатнулся от языков пламени.

Злобно сплюнув, он обошел разгорающееся пламя, что пожирало пропитанные скипидаром доски.

- Вот и все, асестка. Пошли. – прорычал он, наблюдая, как помещение постепенно наполнялось дымом.

Чуть поодаль от Эдварда, у косяка, лежала Рисса: она успела вонзить кухонный нож одному из наемников в плечо, но это лишь раззадорило бандита. Не обращая внимания на кровоточащую рану, бандит рванулся вперед и нанес короткий укол длинным стилетом. Лезвие с влажным хрустом вошло Риссе прямо в грудь. Удар был нанесен с такой силой, что клинок прошил ее насквозь и с глухим стуком вонзился в деревянный косяк за ее спиной. Бандит дернул рукоять, пытаясь высвободить оружие, но оно намертво застряло в дереве. Выругавшись, бандит оставил клинок торчать из тела женщины.

Эдвард, уже захлебывающийся собственной кровью, увидел это. Он дико всхлипнул, пытаясь оттолкнуться от стойки и броситься к жене. Но ноги предательски подкосились. Его мир сузился до одной точки, затуманенной дымом.

Он рухнул на колени. Затуманенный взгляд встретился с потускневшими глазами Риссы. На ее лице не было страха перед неминуемым концом. Только тихая, всепоглощающая печаль и сожаление. Трактирщик медленно осел на пол, что постепенно охватывало пламя.

Слезы подступили к горлу травницы. Она зажала рот ладонью и начала пятиться назад, но жар усиливался с каждым мгновением. Дым резал глаза. Уцелевшие противники уже приходили в себя, но часть из них закашлялась от дыма. Жихарь сделал шаг к ней, но вдруг замер.

Входная дверь распахнулась от удара ноги. На пороге стоял Идаволл. Плащ его был мокрым, но не от дождя. В руке едва виднелся странный по форме кинжал. Лицо барда оставалось непроницаемым, но глаза горели холодным огнем.

- Госпожа должна спать, - сказал Идаволл. Голос был хриплым, но твердым. - И ей должны сниться добрые сны. Вы все портите.

Наемники, пребывавшие до сего момента в замешательстве, рассмеялись. Те, кто еще был в состоянии. Кашель и жар сделали их смех судорожным и жалким.

Жихарь нахмурился, щурясь от дыма.

- Разве мы не оставляли двоих на страже? А впрочем… - он слегка озадаченно приподнял бровь, чуть отведя голову назад, в сторону, где уже бушевало пламя - Если так беспокоишься за девчонку, то досмотришь «сны» вместо нее.

Нож Морзанны внезапно сверкнул в лунном свете, вырвавшемся из-за спины Идаволла. Жихарь отшатнулся, узнав это оружие, но его люди уже бросились вперед, перепрыгивая и огибая разгоревшееся пламя.

- Не стоило вам так шуметь, - тихо сказал убийца, глядя на безжизненные тела друзей. - У девочки и так был тяжелый день.

Глава 22. Горевестник

В заброшенном храме, чуть за полночь, на покореженной пыльной лавке, задремал Марагвейн. Прямо напротив статуи Хорса, позади которой у самой крыши, зияло единственное не заколоченное окно. Инквизитор хотел найти для себя ответы, на мучавшие его вопросы и установить связь с орденом. Однако не добившись ни того ни другого, он присел на одну из немногих уцелевших лавок, для того чтобы перевести дух. Сняв шлем и положив рядом, следом расстегнул поножи и вместе с поясной сумкой, скинул на пол. Стоило на мгновение позволить себе расслабиться, как глаза тут же сомкнулись. Он заслужил отдых. Хотя бы малую его часть.

Он заснул моментально, не успев даже толком осознать этого - последние несколько суток сильно вымотали. Выглядел Дум весьма скверно: бледное изможденное лицо с многодневной щетиной; глубокие тени залегли под впалыми глазами; черные волосы, тронутые сединой - обычно аккуратно зачесанные назад, казались взлохмаченными и растрепанными. Казалось, что широкая грудь медленно, как будто бы с трудом, опускалась и поднималась - даже во сне было тяжело дышать.

Внутри храм оказался еще плачевнее, чем выглядел снаружи: здание было разграблено мародерами и разрушено вандалами - вынесли все самое ценное, а то немногое, что не смогли украсть, постарались сломать. Единственным исключением была статуя Хорса. Она оставалась нетронутой - по всей видимости, даже у самых отъявленных негодяев этого города не было желания вызывать на себя гнев Церкви.

Сон казался ему, каким-то поверхностным: вроде бы тело и расслабилось, как будто бы спало, но вот разум нет - мысли так и роились в голове: Зверь, что ни один год кошмарил горожан; наместник, что требовал привести волколака живым; командир стражи, не оставлявший ему выбора - убить тварь; мальчик, который лишившись проклятие не смог жить без него. В конце концов подростка ждала смерть - инквизитор не успел остановить его. Или не захотел.

А ведь он так и не узнал его имя.

Неожиданно центральная дверь в храм скрипнула и раздались звуки шагов по скрипучему полу. Дум открыл глаза тут же сорвавшись с места, выпрямился во весь рост, расправив плечи - развернулся ко входу.

Кто-то вошел в заброшенный храм Хорса - прошмыгнувшая тень в неуверенности замерла под суровым взглядом инквизитора.

- Думал, ты оглох. Или сдох. Жаль. - голос у говорившего сорвался, но он тут же натянул на лицо кривую, неестественную усмешку, пытаясь скрыть дрожь в теле.

Каждая мышца ныла, горло резало каждым вдохом. Но внешне асест сохранял ледяное спокойствие. Его поза говорила сама за себя: при первой же угрозе он ответит мгновенно.

Из темноты раздался смешок, затем очень медленно, выйдя на тусклый свет луны, показался телохранитель наместника.

- Сам еле дышишь, инквизитор. - он нервно сглотнул, но тут же добавил, повысив тон, словно убеждал в этом самого себя, - Хорошо. Значит, у меня есть шанс.

Его голос был полон бравады, но вот внешний вид оставлял желать лучшего: вся одежда сильно поистрепалась и в некоторых местах была разорвана; его худое длинное лицо выглядело слишком бледным, а глаза испуганно скользили по теням. На плече красовалась выцветшая эмблема Сокола.

«Он выглядит напуганным, но не раненым. Что же послужило источником его страха?» - подумал про себя Дум, затем пересиливая боль в горле, он прохрипел:

- Выглядишь… как побитая собака.

Шульга поморщился отчего стал напоминать человекоподобную крысу:

- А ты так - будто одной ногой в могиле!

Сплюнув в сторону, он медленно двинулся к асесту, сорвав висевший на груди мешочек:

- Думаешь, ты тут один такой особенный?! - он резко дернул шнурок на мешочке, и тот с бряцаньем бросил к ногам инквизитора. - На! Смотри!

Приземлившись на деревянный пол, мешочек поднял облачко пыли и из него, наружу, вылетело несколько значков.

Марагвейн сразу узнал их - лицо невольно дрогнуло, но не от испуга.

- Что, удивлен? - заметив перемену на лице инквизитора, самодовольно усмехнулся Жихарь.

Знаки рыцарей Длани Хорса - в отблесках лунного света, он различил несколько символом принадлежавших стражам и один инквизиторский.

Дум почувствовал, как заскрежетали его зубы - он стиснул челюсть так сильно, что на шее и лице вздулись вены. В уставших замученных глазах, появилась опасная искра.

Жихарь выхватил короткий меч и кинжал. Его рука дрогнула, но он тут же сжал рукояти до побеления костяшек.

- Хватит корчить из себя героя. Надевай свою долбаную рух-парду. Давно хочу посмотреть, что у асестов внутри. - становясь в боевую стойку, на расстоянии около дюжины шагов, торжественно прошипел Шульга.

Инквизитор хотел было положить руку на рукоять меч, но нащупав лишь пустоту - тут же вспомнил, что снял ножны.

- Экая оказия! -засмеялся наемник и рванул в сторону инквизитора.

Тот зашептал слова таинства, но из-за больного горла это ему давалось с неимоверным трудом, но он должен был успеть. Должен! Пальцы начали стремительно чертить символы в воздухе перед собой.

Как вдруг, Марагвейн замер - волосы на затылке встали дыбом. Так, бывало, когда он чувствовал опасность: он явственно чувствовал позади себя чье-то желание убивать. Крутанувшись на месте, Дум встал в защитную стойку, на мгновение неприкрытые участки его кожи потемнели, но лишь на краткий миг.

Однако в тот момент, когда он развернулся, мимо его лица просвистела стрела. Глаза невольно округлились от удивления: в пустой раме, позади статуи Хорса, на фоне луны, закутавшись в рваный бордовый плащ сидел Идаволл. Плащ трепыхался, вторя дуновениям ветра, а руки барда сжимали лук. Его лук.

«Так бесшумно… как я не заметил его?!» - пронеслась молнией мысль в голове инквизитора и в этот момент, позади него, выронив оружие, кубарем повалился наемник.

Повернув голову, Марагвейн увидел, что Шульга Жихарь лежит на полу, а под его телом растекается лужа крови. Из затылка торчала большая часть стрелы.

Он несколько ударов сердца наблюдал за растекающейся лужей крови. Кожа асеста начала принимать свой обычный цвет, и он молча повернулся лицом к убийце.

Несколько долгих мгновений они мерились взглядами.

- Ты слишком медленно соображаешь для инквизитора, - произнес Идаволл, не опуская лука. Голос был ровным, без тени эмоций.

Дум вновь бросил взгляд на Жихаря, после на Идаволла и двинулся в сторону своего снаряжения. Пожалуй, чуть более резко чем следовало - убийца вновь вскинул лук, положив на него стрелу.

- О нет, нет, нет. Не стоит! Ты, конечно, порадуешь меня, если все-таки сделаешь это, но боюсь, что госпожа Зарина будет расстроена итогом…

Услышав имя девушки, Дум замер.

- Кто ты...? - прохрипел он.

- А я смотрю ты совсем плох… Ну что же… - Идаволл разочарованно поджал губы и нахмурился. - Ты меня совсем разочаровал инквизитор, совсем ни на что не годен…

Его слова кольнули Марагвейна, он сжал кулаки и вновь бросил взгляд на оружие, затем на убийцу.

- Знаешь, так и быть поведаю тебе... что ты мне не ровня! Ни ты, ни тот жалкий слабак, что лежит позади тебя. Хотя… может будь ты в своей лучшей форме? Возможно! - выпрямляясь в полный рост, стоя на карнизе, сложив и убрав лук, мелодично начал бывший бард - Узри же!

С этими словами Идаволл выставил вперед руку, в которой словно из теней, материализовался жуткой формы кинжал.

- Нож… - начал было Дум с округлившимися глазами, но Идаволл помахал пальцем останавливая его.

- Не утруждайся, ведь тебе нужны силы. Я думаю, ты и так уже кое-что заметил. - убирая кинжал за пояс, как бы между делом промурлыкал убийца.

Действительно, уже какое-то время он слышал, где-то на дальней границе слуха, какой-то приглушенный шум снаружи.

- Что ты сделал? - каждое слово давалось с неимоверным трудом, после чего он почувствовал металлический привкус крови во рту и сплюнул.

- Я сделал? Да ты шутник! - наклоняясь вперед и вновь взмахивая пальцем усмехнулся толстяк, чуть покачнувшись на краю рамы. Ночной ветер трепал полы его жуткого оборванного плаща. Казалось, что тот живет своей жизнью.

- Я наблюдал за тобой, - продолжил Идаволл, и в его голосе зазвенела сталь. - Ждал, что увижу инквизитора. Рыцаря Длани Хорса. Кого-то, кто способен резать правду-матку, невзирая ни на что...

Он покачал головой, и в этом жесте было больше презрения, чем в любом сказанным им слове.

- А увидел марионетку - позволяешь наместнику диктовать тебе условия. Страже - выбирать за тебя. Я все время задавался вопросом - кому ты служишь, Марагвейн? И наконец я понял - ты служишь тем, кто достаточно силен, чтобы дергать тебя за ниточки!

Идаволл помолчал, давая словам осесть.

- Скажи мне, инквизитор: когда ты в последний раз принимал решение сам? Или ты уже забыл, каково это - не быть чьим-то инструментом!?

Последние слова криком пронеслись по полуразрушенному храму. Дум сдерживая гнев, шагнул в его сторону. Глаза Идаволла опасливо блеснули, казалось, что и он сам готов спуститься, спрыгнуть вниз.

- Если с Зэрин... - начал Дум, сделав шаг вперед.

- Заткнись, - отрезал Идаволл. Его голос был спокоен, но в нем чувствовалась ледяная, абсолютная угроза. - У тебя нет права произносить ее имя. Не после того, что ты сделал.

Он помолчал, и когда заговорил снова, в его голосе зазвучала такая боль, что Дум невольно отступил.

- Эдвард и Рисса мертвы. Их убила эта мразь и его люди. Они сожгли их таверну дотла. - Идаволл указал на лежащее тело наемника, - А ты... ты во всем этом виноват. Признайся, ты же знал, к чему это все идет. И ничего не сделал.

Его голос дрогнул на последней фразе. Идаволл отвернулся, пряча лицо в тени.

- Они были хорошими людьми, Марагвейн. Единственными, кто не побоялся приютить чужаков. И они заплатили за это жизнью. А ты все еще играешь в благородство.

Дум был потрясен.

Затем быстро взяв себя в руки, Идаволл отсалютовал ему, снимая шляпу со светящимся пером.

- Последняя услуга инквизитор. Боюсь, что при нашей следующей встречи мы будем уже врагами.

С этими словами, он сбросил вниз чуть обгорелую сумку Марагвейна.

- Здесь то немногое, что удалось спасти. Бывай. Знай, что своей дуростью. - он указал пальцем как будто бы за спину инквизитора, куда-то вдаль, -Ты навлек на себя гнев целого города.

- Спасибо за лук. - на мгновение замешкавшись, бросил бывшей менестрель из темноты.

Тишина в храме длилась лишь мгновение. Ветер донес со стороны площади глухой, нарастающий гул. Дум стоял, опустив голову, перебирая в уме все возможные варианты. Ни один не сулил благоприятного исхода. Он сделал шаг к снаряжению, но тело предало его: грудь вдруг свело тисками, перехватив дыхание. Воздух в легких заклокотал, превращаясь в густую, горячую жижу. Судорожный кашель вырвался наружу, сгибая его пополам, раздирая горло. В глазах вспыхнули черные мушки, колени подкосились. Мир сузился до саднящего привкуса ржавчины и меди во рту. Казалось, что ноги едва держат. Он пошатнулся и сплюнул на пыльные доски: темная, густая мокрота с прожилками алой крови медленно впитывалась в дерево.

Казалось, прошла вечность, пока спазм в груди наконец не отпустил. Насколько это было возможно. Утерев губы тыльной стороной ладони, он посмотрел на алый след на коже. Затем на темный сгусток у своих сапог, после чего перевел мрачный взгляд на безмолвную статую Хорса.

- Прости... что ли, - тихо просипел он.

Собравшись с силами, Дум двинулся к разбросанным вещам: поднял ножны и застегнул их на поясе. Натянул на голову пропотевший, мокрый подшлемник. Сам же шлем он не стал надевать - подхватив за край тульи, сжимая холодную сталь в левой руке. Тяжелый, неудобный, но необходимый. Только после этого он подошел к обгоревшей сумке, брошенной Идаволлом, и стал проверять то немногое, что уцелело внутри.

«Не густо…». Пальцы нащупали знакомую шершавую обложку. Тезариус уцелел. «Хорошо».

Мысль о лошади мелькнула следом и тут же угасла, вытесненная новым, предательским спазмом в груди. Переведя дух, он вновь вернулся к изучению уцелевших вещей. Среди скудных пожитков, что-то слабо блеснуло в лунном свете - маленькая полупустая стеклянная склянка.

«Живая вода». Последняя порция от Книжника.

Дум сжал ее в ладони. Стекло холодило кожу. Использовать сейчас или приберечь на случай, если станет совсем худо. «Куда уж хуже…» Выбор был иллюзорным. Без нее он точно не справится.

Он сорвал пробку зубами. Жидкость заметно загустела, в нос ударил тяжелый запах горьких трав. Нащупав среди вещей полупустой бурдюк с водой, влил в него содержимое склянки. Закупорив бурдюк, несколько раз встряхнул.

Шум с площади нарастал. Глухой гул превращался в рев.

Дум медленно поднял голову. В серебристом свете, пробивавшемся сквозь дыру в крыше, каменный лик Хорса казался не благословляющим, а равнодушным. Пустым.

«Ради чего я сражаюсь?»

Эта мысль ударила больнее, чем кашель. Ради некоего благого дела? Ради людей, которые сейчас желают мне смерти? Ради того мальчика, которого не смог спасти?

Губы шевельнулись, выдавив лишь сухой, скрипучий шепот: - Хорс… ради чего?

Слова царапали больное горло, как битое стекло. Он невольно сжал пальцами шею, пытаясь унять саднящую боль, и замер в ожидании. Чуда. Знака. Одобрения.

Но в ответ была лишь давящая, ватная тишина разрушенного храма. Лар молчал. Как и всегда.

- Так и думал, - тяжелый вздох сорвался с губ. Инквизитор развернулся, направился к телу Жихаря и по пути подобрал мешочек с медальонами. Оказавшись возле наемника, он поднял его меч, схватил тело за ногу и потащил к выходу, оставляя на пыльных досках кровавый след.

Однако, когда до двери оставалось всего несколько шагов, он увидел, как во тьме проема, там, где должен был быть свободный проход, стояла фигура. Огромный старец с глазами, горящими ярким золотом.

Они замерли друг напротив друга. Ни звука. Ни движения. Только взгляд.

Под тяжестью золотых глаз тело предало его. Кости заныли, будто их выкручивали из суставов. Ноги налились свинцом. Веки смыкались сами собой, тянули в черный, бездонный сон, из которого нет возврата. Голову распирала такая боль, что череп готовился лопнуть.

«Вестник конца».

Эта мысль была не страхом, просто осознанием, что смерть пришла за ним.

Дум стиснул зубы до скрипа. Сил не было. Было только слепое упрямство. Он сделал шаг. Еще один. Хрипло выдохнул и двинулся навстречу призраку, принимая свою участь.

Спустя миг тело прошло сквозь холодную фигуру. Однако за этим ничего не последовало.

Дум замер, обернулся. Фигура растворилась во тьме, не оставив следа. Была ли она вообще? Или это разум, измученный болезнью, начал рисовать последние видения перед концом?

Отгоняя сомнения, он пинком распахнул дверь настежь и, собрав последние силы, выбросил безжизненное тело Жихаря наружу. Труп кубарем покатился по ступеням вниз, к подножию храма, туда, где в багровом свете факелов уже кипела огромная толпа.

Дум замер в проеме, цепким взглядом оценивая ситуацию. Толпа была пестрой, сбродной. В первых рядах, освещенные пляшущим огнем, стояли горожане: кто с вилами, кто с обломками кольев, кто просто с камнями. Где-то маячили старухи с перекошенными лицами, стараясь держаться дальше остальных, лишь раззадоривая криками людей. Подростки размахивали факелами и ножами. В какой-то момент Дум даже различил юные голоса: кто-то в отдалении притащил детей - маленькие фигурки суетились у ног взрослых, не понимая, что происходит.

Но за спинами горожан, в тени, стояли и другие: пламя факелов отражалось от стальных нагрудников и шлемов. Оружие наготове. Щиты подняты. Городская стража.

И тогда до него дошло - если стража здесь, если они ждут приказа... значит, Ривз мертв. Иначе горец никогда бы не позволил своим людям выйти против инквизитора.

Рядом с ними, словно хищные птицы, сновали фигуры в кожаных доспехах, с выцветшей эмблемой Сокола - наемники. Люди собранные со дна города.

И всем руководил он - наместник.

Тело Жихаря тем временем катилось вниз: сначала глухой удар о первую ступень, затем о вторую. Труп дернулся, конечности бессильно заметались в разрез с движением. С каждой новой ступенью скорость росла. Тело начало подпрыгивать, перелетая через одну, а то и через две ступени за раз. Раздавался мерзкий, влажный звук ударов плоти о камень. Голова безвольно откинулась назад, ударяясь затылком. Рука вывернулась под неестественным углом, кость хрустнула, пробивая кожу. Ноги запутались, тело кувыркнулось, описав в воздухе нелепую дугу, и с глухим, чавкающим звуком рухнуло вниз, на каменное основание лестницы.

Прямо к ногам Олега. Он, как раз появился из толпы безмолвно, во всеоружии. Рядом с ним, чуть поодаль, замерла девушка с рыжими волосами, с накинутым на плечи плащом. Та самая служанка из воспоминаний сына наместника.

Тело Жихаря распласталось у их сапог мертвой кучей плоти и костей. Изо рта наемника текла темная кровь, смешиваясь с грязью после дождя. Один глаз застыл открытым, стеклянный, невидящий; из другого торчал обломок стрелы.

Олег медленно поднял взгляд. Зеленые глаза горели холодной яростью. В них не было ничего, кроме желания мести.

Люди стали перешептываться, но шепот, нарастая, быстро перерос в гулкий, низкий рев. Выкрики сливались в неразборчивый шум ненависти, в котором тонули отдельные слова.

Марагвейн осмотрел площадь. Центральная площадь Филлоси была готова к празднику, которого уже никогда не будет: у фонтана, в центре, возвышался помост для чучела Дракона. Вокруг - бревна, парусина, канаты. По периметру - деревянные трибуны для зрителей. Теперь по ним мельтешили арбалетчики. Вместо праздника намечалась бойня.

Сам город раскинулся перед ним страшным, аморфным нечто. За желанием казаться чем-то другим Филлоси давно потерял себя. И его жители были под стать ему.

- УБИЙЦА! -раздался у основания подъема выкрик наместника.

-АСЕСТСКИЙ ВЫРОДОК, ПРЯЧЕШЬСЯ ЗА ЛИЧИНОЙ ХОРСИТА! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ! -тут и там подхватывала толпа.

Дум встряхнул бурдюк, откупорил и вылил содержимое себе на лицо и грудь. Несколько мгновений - и от тела начали подниматься струйки пара. Вены на открытых участках наполнились бело-синим свечением. Черные глаза на краткий миг сделались серебристо-голубыми. Наконец он смог сделать полный вдох. Боль отступила, но ненадолго. Впрочем, выбора не было: либо гибель сейчас, либо шанс на иной исход.

- Таков мой путь, - тихо, шепотом произнес он. - Путь Инквизитора.

Надев шлем, он опустил забрало и начал медленный спуск вниз.

Олег выкрикнул несколько команд - трое стражников, расталкивая горожан, вышли вперед, взводя тетивы арбалетов с помощью механических крюков. Затем наместник перекинулся парой фраз с рыжеволосой и в сопровождении пары наемников, словно из ниоткуда возникших рядом, скрылся в толпе.

Вилы, молоты, кувалды. Казалось бы, невелика угроза. Но сбрасывать со счетов обывателей не стоило. Хотя где-то на периферии сознания всплыла старая байка: как лучшего мечника Севера насадил на вилы простой паренек-крестьянин во время погромов. Нужно быть внимательнее. Основной опасностью были наемники и стража. Однако, где-то в задних рядах он заметил двоих здоровяков с огромными молотами. Они стояли молча. Просто выжидали. Дум отметил их про себя.

В это время стражи закончили перезарядку и практически одновременно вскинули самострелы, прицеливаясь. У него было считаное мгновение, чтобы отреагировать, но тело уже действовало инстинктивно. Еще до того, как команда была отдана, чувство опасности заставило потянуться к потокам магического плетения в воздухе и начать концентрировать их в лезвии меча. В тот же миг, когда прозвучало «Огонь!», Дум сделал быстрый взмах клинком Жихаря перед собой.

Потоки колдовского ветра оплели сталь, приняв форму плотной воздушной волны. Сорвавшись с клинка, она отбросила часть арбалетных болтов. Остальные вонзились в каменные ступени, часть отскочила с искрами.

От перегрузки клинок наемника с металлическим лязгом разлетелся на куски.

Стража несколько мгновений наблюдала за воздушной волной, пока та наконец не рассеялась. Сложно было сказать, испуганы они или растеряны, но, взяв себя в руки, воины побросали самострелы и, обнажив клинки, двинулись навстречу асесту.

- За командира! - закричал тот, что шел впереди.

К счастью для Дума, лестница была недостаточно широкой, и солдаты в какой-то степени мешали друг другу, сбивая строй.

Отбросив обломок клинка наемника, Дум извлек свой полуторный меч. Движение было отточенным, непроизвольным. Губы шевельнулись, начиная читать таинство.

В этот миг между стражниками проскочила ослепительная электрическая дуга. Марагвейн дернулся в сторону, едва успев отклонить корпус. Разряд ударил в каменную ступень, оставив на ней черный, дымящийся след.

Он бросил взгляд вниз - за спинами бегущих солдат стояла рыжеволосая. Руки воздеты, губы шепчут, а вокруг ее тела вьются потоки дикой, первозданной магии. Толпа в ужасе отпрянула от нее, освобождая пространство.

«Колдунья... Как я не почувствовал ее раньше?»

Наместник ошибся, выставив ее против него. Возможно, Олег просто не понимал разницы между Стражем и Инквизитором. Стражей натаскивают убивать чудовищ. Инквизиторов же куют для охоты на тех, кто владеет магией. Марагвейн прошел обе школы. И он знал, как убивать таких, как она.

Горло горело огнем, но шепот не прерывался. Сталь в его руке начала пульсировать багряной аурой. Над площадью, подчиняясь ритму таинства, неестественно быстро сдвигались тяжелые ночные облака.

Стражники были уже близко. Дум видел их лица, искаженные злобой и жаждой мести. Но в глазах читался страх. Правильно. Они должны бояться.

Арбалетчики на площади скорее всего уже перезарядили самострелы. Нужно было заканчивать.

Дум перехватил поток воздушного плетения, концентрируя его на кончике указательного пальца. Дикая магия, подчиненная воле, свернулась в плотную, вибрирующую сферу. Он учел прошлую ошибку, допущенную в бою с троллем: никакой бесконтрольной детонации.

Он выбросил руку вперед.

Сфера сорвалась с пальца. Стража не успела даже вскинуть щиты. Воздушный удар врезался в переднего солдата, подхватил его, закрутил в неестественном вихре и швырнул в остальных, ломая строй.

Но Злослава была готова. Улыбнувшись, она перехватила остаточную волну магии, перенаправив сферу в сторону. Та с оглушительным хлопком врезалась в фасад ближайшего дома. Камень и щепки градом посыпались на площадь, заставив ближайших горожан в панике разбежаться.

В этот миг стражники, подхваченные ударной волной, со звоном металла и криками повалились наземь.

Мимо головы инквизитора просвистели два арбалетных болта. Медлить было нельзя.

Дум закончил чтение. Клинок в его руке вспыхнул ослепительным багровым светом. Сжав рукоять обеими руками, он с силой вонзил меч в каменные ступени, припав на одно колено.

Камень под лезвием раскололся с громким треском. Из разлома ударил столб алой энергии, устремившийся прямо в небеса. В вышине, среди туч, за считанные мгновения выжегся гигантский, пылающий символ. Символ Ульторов.

Те, кто пережил Децизию в прошлом, сразу поняли, что происходит.

Часть горожан застыла на мгновение, вглядываясь в кровавую руну, а затем в ужасе бросилась прочь. К сожалению, лишь малая часть.

«Децизия началась»!

Оценив ситуацию, инквизитор рванул вперед. Подхватив с земли один из выроненных клинков, он молниеносно вогнал его в горло первого попавшегося стражника. Раз Ривз мертв, их уже никто не остановит.

Он двигался скупо, экономя каждое движение. Шаг за шагом. Удар за ударом. Рухнувшие стражники не успевали даже подобрать оружие, оставляя на ступенях темные, растекающиеся лужи, в которых отражался свет луны.

Воздух был густым от запаха крови, пота и страха. Осенняя сырость смешивалась с дымом факелов.

До колдуньи оставалась дюжина шагов. Она не отступала. На ее лице застыла абсолютная, фанатичная уверенность. Губы беззвучно читали заклинание, пальцы вычерчивали в воздухе пылающие символы, а под сапогами проступали жуткие, пульсирующие руны. Горожане с опаской пятились от нее, так и не поняв, союзница она им или еще один враг.

Дум не дал ей закончить.

Слова таинства сорвались с его губ не шепотом, а хриплым, разрывающим связки выкриком - Криком Пьернаса. Невидимая волна ударила в Злославу, разрывая магическое плетение в клочья. Руны под ее ногами погасли.

Но это не прошло для него бесследно. Острая боль резанула по горлу, а во рту мгновенно появился густой, металлический привкус крови. Горло повреждено. Если он вообще выживет, то без магического вмешательства, долго не сможет говорить.

Оказавшись вплотную, Дум увидел в ее глазах лишь секундное, ошарашенное непонимание. Спустя миг лезвие прошло сквозь позвонки с глухим, влажным хрустом. Голова Злославы слетела с плеч и, подпрыгивая, покатилась по мокрой каменной брусчатке городской площади.

Звук, который издал наместник, невозможно было назвать криком человека. Это был странный, утробный рев зверя, которому только что вырвали сердце. В нем была только голая, ломающая рассудок агония.

Этот рев стал сигналом. Толпа, секунду назад застывшая в оцепенении, сорвалась с места. Вторя воплю Олега, неистово рыча, она лавиной хлынула на асеста.

***

Олег старался держаться как можно дальше. То, как орудовал клинком инквизитор, даже в таком состоянии, заставило наместника задуматься над тем - справится ли он с ним один на один. Его окружали последние выжившие из людей Жихаря. Потеря Шульги - его правой руки - была весомым ударом, и эмоции, клокотавшие внутри, это подтверждали. Он сжимал навершие меча до побеления костяшек.

Он видел все. Видел, как инквизитор уклонился от болтов, как разбил строй. Но главное - он видел, куда смотрит Марагвейн. Не на толпу. Не на арбалетчиков. На нее.

Воздух вылетел из легких, словно ударили под дых. План грозил рухнуть в одно мгновение. Она была его козырем. Тайным оружием. Той силой, что должна была перемолоть асеста, если не справится Шульга. А теперь инквизитор направился к ней, и в его движениях не было ни сомнений, ни колебаний. Только расчет.

- Нет, - выдохнул наместник. Голос сорвался на хрип. - Не смей…

Он дернулся вперед, но наемники не пустили, не реагируя на приказы. Толпа гудела, слепо веря в его контроль, но здесь, на центральной городской площади, все изменилось.

Злослава попыталась отступить, вскинула руки, собирая новые потоки колдовской энергии, но время было упущено.

Олег сжал челюсти. Захрустели зубы. В груди поднялась волна ледяного, животного ужаса. Не за его месть. Не за его власть. За нее. За женщину, что годами была его тенью, его опорой, единственным человеком, кто знал все его грехи и не отвернулся. Он ставил на ее магию. Верил, что она сотрет инквизитора с лица земли. Но она была для него не просто оружием в рукаве. Это была она. Единственная, кто понимал его без слов. Чье тепло он чувствовал даже в самые темные, проклятые ночи.

- Слава! - крик вырвался сам, ломая привычную, ледяную интонацию градоправителя. В нем больше не было властного тона. Только неподдельный страх. - Беги! Сейчас же!

Но слова тонули в гуле толпы. Он не знал, услышала ли она его. Однако было слишком поздно. Инквизитор занес клинок.

Олег не отвел взгляд. Не мог. Мир вокруг сузился до одной точки - до фигуры Злославы, падающей на окровавленные камни. Воздух застрял в легких. Инквизитор только что хладнокровно убил самое дорогое, что у него было.

И теперь ее тепло гасло на его глазах, превращаясь в темную, пульсирующую лужу на брусчатке. А он стоял беспомощным зрителем.

Из горла наместника вырвался низкий, утробный, звериный рев, от которого ближайшие наемники инстинктивно отшатнулись, забыв о приказах.

Зеленые глаза Олега налились кровью. В них больше не было холодного расчета. Только чистая, первобытная ярость, смешанная с невыносимой болью утраты. Он смотрел на асеста как на то, что нужно разорвать на части голыми руками. Даже если для этого придется сжечь Филлоси дотла и принести в жертву всех его жителей.

Месть должна свершиться.

***

Идаволл сорвался с карниза, цепляясь пальцами за выступы каменной кладки, пока сапоги не нашли мокрый сточный желоб. Кирпич крошился под весом. Внизу, в переулке, пахло сыростью, грязью и гнилью.

Он слышал, как с площади доносились крики, лязг металла, тяжелый топот сапог по брусчатке. Сейчас против толпы законы не властны, и чтобы выжить, инквизитор должен показать свою силу. Если он сделает это, город навсегда будет пропитан страхом перед такими, как он.

Даже несмотря на ночь, он двигался, стараясь держаться теней. Пусть часть города и свирепствовала на центральной площади, в такое время всегда пробуждаются самые темные и низменные наклонности людей.

Продвигаясь по одному из торговых переулков, он заметил, что кто-то успел учинить здесь погром. Ветер донес обрывки приближающихся голосов, собака у одного из зданий поджала хвост, заскулила, а затем внезапно замолкла. В этот момент как раз пробежала группа стражников - вразнобой, с факелами и вскинутыми копьями. Они о чем-то наперебой спорили, видно было, что четкого плана действий у них нет.

Идаволл прижался к сырой стене. Дождался, пока шаги не утихнут. Эдвард и Рисса кое-что успели поведать ему об этом городе. Теперь память о них была его картой. И его призраками.

На старом складе, за грудой полупустых ящиков и кучей мешков с провизией, ждала она: сидела на корточках, укрывшись рваным плащом. Волосы слиплись. Взгляд словно смотрел куда-то в пустоту.

- Зарина! - прохрипел Идаволл.

Она медленно подняла взгляд. Ни единого движения, даже не моргнула. Ее глаза были каким-то странным. Как-будто бы чужими. Даже, когда она заговорила, голос был ниже, ровнее. Без тени страха.

- Зэрин.

- Зэрин, - тихо повторил он, кивнув.

Они выбрались со склада и двинулись дальше. Улицы сужались, превращаясь в щели между жуткими фасадами домов. В щелях окон, что небыли закрыты ставнями, мерцали свечи. Казалось, что сам воздух стал тяжелым. Где-то далеко раздались крики, звон бьющегося стекла, и затем все затихло. Даже на таком расстоянии слышалось, как толпа у площади гудела. Бывший менестрель понял, что город уже не принадлежал наместнику; еще чуть-чуть, и им будут править те, в чьих руках будет оружие.

Караван ждал у северо-восточных ворот, в квартале бедняков. Идаволл договорился накануне. Пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить их выдвинуться этой ночью.

У первой повозки возился кучер - грузный мужик в промасленном кожухе, молча поправляющий сбрую. Между второй и третьей повозкой, облокотившись на древки бердышей, стояли двое его охранников. Они не лезли в разговор с городской стражей, держались чуть поодаль, но лениво поглядывали по сторонам, держа руки на рукоятях.

Рядом с воротами стояли двое городских стражников, мрачно смотревших на багровое небо.

Один из них, молодой солдат, был бледен как полотно. Он судорожно сжимал на груди амулет Хорса и что-то беззвучно нашептывал, то и дело пугливо косясь на небо. Другой - сержант, с которым убийца успел неплохо спиться за то время, что провел в городе. Идаволл сразу узнал его по шраму на щеке. Он надеялся, что этот человек пойдет ему навстречу, ведь однажды Эд защитил его от пьяных посетителей. Где тот и получил свой шрам.

- Нам нужно выйти, - приближаясь, сказал Идаволл. Его голос был ровным. А слова, сказанные им, звучали не как просьба. Он требовал.

Сержант хмуро поглядел на девушку, потом на него. Как будто не узнал. Или сделал вид.

- Приказ наместника: никого не пропускать. Ни на въезд, ни на выезд. Кто попытается - того задержать и доставить в темницу.

- Небо кровью налито, - вставил молодой стражник, и голос его предательски дрогнул. Он крепче сжал амулет. - Церковь будит своих псов. Ты что, ослеп?

Факелы у ворот отбрасывали дергающиеся тени на латы. Кучер замер, перестав возиться со сбруей. Его охранники напряглись, но не предприняли никаких действия, лишь внимательно следили за развитием событий.

Идаволл сдержал себя. Не стал спорить. Достал из-за пазухи тяжелый кожаный кошель и бросил на брусчатку. Тот приземлился с глухим металлическим звуком.

- Это - за молчание. А это, - он достал из-под полы потемневший от копоти и крови лоскут ткани. Обвязал им то, что осталось от вывески таверны «В гостях у волколака», - прощальный подарок от Эдварда и Риссы.

Сержант взял остатки вывески, и через пару мгновений стало заметно, как заходила его челюсть. Молодой стражник отвел взгляд, побелев еще сильнее. Кучер медленно снял шапку, пробубнил слова за упокой и демонстративно отвернулся к лошади, делая вид, что его это не касается.

- Наместник узнает, - тихо сказал сержант. - Когда сюда придет Жихарь, он станет проверять…

- Жихарь не придет. - Идаволл сделал шаг навстречу стражнику. Тень от плаща легла на брусчатку, принимая жуткую форму. - Даже если кто-то и придет. Нас уже здесь не будет. Просто скажите, что видели, как толпа загнала нас в угол и растерзала. Это будет правдой. Почти.

В воздухе повисла пауза. Только ветер гудел в щелях ворот, неся запах сырости, грязи и холода. Стражник с шрамом нагнулся. Поднял кошель. Взвесил на ладони. Кивнул.

Внезапно небо разрезала вспышка света, но это не было молнией. Глубоким, багровым всполохом, будто кто-то вознес к облакам раскаленный металл. Низкий, ритмичный гул прокатился над крышами домов. Зэрин медленно подняла руку. Идаволл в начале подумал, что он тянется к нему, но затем понял, что ошибся. Травница тянулась к небу: ее пальцы слегка дрогнули, будто нащупывая невидимые нити, но тут же сжались в кулак. Кучер испуганно запрыгнул на козлы и дернул вожжами, а его охранники попятились к повозке.

Сержант, наблюдавший за всем этим, резко кивнул.

- В третью повозку. На всякий случай, спрячьтесь за мешки. Впереди должен быть аванпост. Не шумите.

Они забрались внутрь. Внутри пахло старой смолой, лошадиным потом и прелым деревом. Травница забилась в угол, подтянув колени. Идаволл сел рядом, закрыв глаза. Снаружи ворота скрипнули. Тяжелые, ржавые. Колеса заскрипели, и они двинули вперед. За ними оставался далекий гул толпы, крики, смерть. Город был близок к точке невозврата. Времени, когда закон уступает животным инстинктам. А они ехали в темноту. Просто те, кто хотел выжить. И пока колеса катились по колее, погружаясь в мысли, Идаволл понял: он слышит только дыхание рядом.

***

- Две сотни монет за его голову! - рявкнул Олег, перекрывая гул площади.

Наемники, переглянувшись, рассредоточились в движущейся массе, выискивая удобную возможность для атаки. Толпа с утробным ревом обрушилась на ступени: мужчины, женщины, старики и подростки. Их лица были искажены ненавистью.

С разных сторон площади грянул залп. Арбалетчики били наугад, сквозь головы своих же. Повинуясь инстинктам - Дум дернул корпусом, уводя тело в сторону. Тяжелый болт с визгом чиркнул по макушке шлема, оставив глубокую борозду и наполнив забрало неприятным, вибрирующим лязгом. Где-то в толпе тут же раздались пронзительные визги - стрелки не промахнулись, но попали в своих.

Он рванул потоки воздушного плетения. Таинство давалось все тяжелее, горло горело, а в висках пульсировала боль. Сжав зубы, он выбросил руку вперед. Ударная волна сбила с ног первый ряд нападавших. Но за ними тут же хлынул второй. Люди не останавливались. Они бежали по спинам и головам упавших сограждан, топча их сапогами. Тошнотворный хруст переламываемых костей и рев боли тонули в общем шуме. Они уже не были людьми. Они были зверьем.

Дум закрыл глаза. На долю секунды он прижал ладонь к груди, прямо к бьющемуся сердцу. Страх. Он вытянул его из собственной души и выплеснул наружу.

Передний ряд толпы замер, словно вкопанный. Люди поперхнулись криками. В их глазах, еще секунду назад горевших жаждой крови, вдруг проступил первобытный, парализующий ужас. Они почувствовали то, что должен был чувствовать он: липкий, холодный страх загнанной жертвы, на которую смотрят хищники.

Кто-то рухнул на колени, закрывая лицо руками. Другие, побросав вилы и дубины, шарахнулись в стороны. Но слишком мало. Остались самые стойкие.

И сквозь эту человеческую массу он явственно увидел их - пятеро фигур, двигавшихся с хищной, расчетливой плавностью. Наемники. Они скользили между жителями, обходя безумцев, и на их одеждах, в свете факелов, поблескивали эмблемы Сокола. Они шли за наградой.

***

В это время, Олег больше не мог наблюдать за тем, как кровь Злославы растекалась по брусчатке, смешиваясь с дождевой грязью. Он не мог допустить, чтобы толпа растоптала ее тело.

- Принесите ее! - рявкнул он, ближайшим горожанам. - Тащите ее ко мне, вы, псы! Немедленно!

Один из них - мужик в рваном кафтане попятился. Однако напоровшись на товарищей переглянулся с ними. Затем посмотрел на наместника, потом на пылающую руну в небе, и медленно, почти незаметно, покачал головой. остальные тоже не двинулась с места. В этот миг наместник понял: он больше не правит этим городом. Он просто человек в толпе, которая его уже не слышит.

Олег бросился вперед, расталкивая своих же людей. Его пихали и толкали, однако, когда понимали кто это – с неохотой пропускали вперед. Наконец он упал на колени рядом с тем, что осталось от Злославы. Его руки дрожали, когда он поднимал ее голову. Он не видел, как инквизитор сражается. Не слышал криков толпы. Сейчас его волновало только ее имя, которое он шептал, прижимая к голову груди.

***

Арбалетчики уже должны были перезарядить самострелы, однако стрелять не спешили. Дум сразу понял: по всей видимости, поступила команда не бить сквозь своих.

Еще тогда, на верху, он оценил ситуацию на площади и решил попытаться использовать праздничные убранства в свою пользу – инквизитор рванул вперед, избегая прямого столкновения с толпой, к помосту. Вогнав клинок в основание главного несущего каната, он с силой дернул на себя.

Сухой треск оборвавшихся веревок перекрыл гул площади. Тяжелые бревна, парусина и охапки мокрой соломы рухнули вниз, создав непроходимый завал. Арбалетчики на время потеряли линию огня. Толпа, наткнувшись на препятствие, отпрянула в стороны, создав узкое, смертельно опасное горлышко между завалом и каменной чашей фонтана.

Пятеро наемников с эмблемой Сокола шли по пятам. Они были профессионалами и выжидали удачного момента. Но узкий проход между бревнами и каменной кладкой фонтана не оставлял им выбора. Им пришлось атаковать по одному.

Толпа не спешила – страх перед инквизитором все еще парализовал их волю. Они жались друг к другу, выжидая, пока наемники сделают грязную работу.

Первый - коренастый лысый мужчина - прорвался сквозь людскую массу. Дум встретил его в узком коридоре между постаментом и каменной чашей фонтана.

Тот держал короткий меч двумя руками, прямо перед собой: за рукоять и за острие клинка. Перехватив меч, тот атаковал, делая быстрый колющий выпад. Дум ушел с линии атаки, принимая удар плашмя и связывая клинки. Резко вывернув запястье, он ударил тяжелым эфесом в скулу врага. Раздался тошнотворный хруст. Дум сменил хват и нанес укол сбоку, но лысый успел его отбить, однако быстро среагировав асест повел лезвие вверх, к шее. Наемник вскрикнул, пытаясь зажать фонтанирующую кровь. Но ноги подкосились. Спустя мгновение тело рухнуло поперек узкого прохода, блокируя путь.

Люди отшатнулись, увидев бьющие потоки крови из шеи наемника. Они спотыкались и мешали друг другу. Кто-то в первых рядах закричал, но крик тут же оборвался, заглушенный испуганным шепотом и бормотанием молитв.

Дум едва успел освободить клинок, как из-за угла каменного фонтана выскочил второй. Высокий, бледный, с безумным блеском в глазах. В руках он сжимал длинное копье.

Инквизитор не стал стоять на месте. Он рванул в сторону, массивной деревянной телегой, накрытой брезентом и доверху набитой разнообразными украшениями к празднику. Тяжелое дерево приняло на себя глухой удар – один из арбалетчиков, засевших на помостах, промахнулся.

Копейщик, мельком глянув на труп товарища, с силой оттолкнул его в сторону и бросился в узкий проход с копьем наперевес. Марагвейн вынырнул из укрытия. Наконечник копья целился прямо в грудь. Наемник рассчитывал, что асест уже на пределе сил и не сможет парировать такой выпад.

Сместив корпус, он жестко принял древко гардой своего меча, с силой отводя его в сторону. Инерция врага протащила копейщика мимо. Инквизитор сделал короткий шаг-разворот. Лезвие хлестко полоснуло по спине, вскрывая дубленую кожу доспеха и мышцы между лопаток.

Короткий вскрик тут же оборвался хрипом. Кровь брызнула на лицо инквизитора.

Времени на передышку не было. Третий наемник не стал ждать. Высокий, широкоплечий мужчина в кольчуге уже надвигался на него, сжимая в руках полуторный меч. Он держал оружие в низкой стойке, лезвие смотрело в землю.

Дум мельком глянул наверх, выискивая арбалетчиков, но времени не было - враг уже надвигался, асест выскочил ему навстречу, сокращая дистанцию. Удар - и лезвие скользнуло по гарде, уводя клинки вверх. Они оказались в опасном клинче, лицом к лицу. Наемник скалился, обнажая желтые зубы. Дум резко ударил врага стальным шлемом прямо в лицо. Раздался треск ломающегося носа. Хватка наемника ослабла.

Марагвейн собрался было атаковать, но усталость ударила в голову. Аналог «Живой воды» терял силу. Он чуть покачнулся, едва не открыв бок, но успел вскинуть клинок, блокируя удар. Вибрация прошла по руке до самого локтя. Пальцы онемели. Дыхание сбилось.

Наемник не стал ждать. Замахнулся снова, вкладывая в удар весь вес. Асест отступил, спиной толкнув одну из тяжелых стоек с ритуальной жаровней. Та качнулась и с грохотом рухнула прямо под ноги врага. Наемник отпрянул, спотыкаясь и теряя равновесие. Дум вложил силы в короткий укол, целясь в незащищенный висок.

Миг - и тело здоровяка осело. Инквизитор отступил на шаг, с трудом забирая меч из ослабевших рук наемника.

Толпа боялась ступить на скользкую от крови и масла брусчатку. Страх перед таинством и видом окровавленных тел все еще держал их в оцепенении. Однако эффект начинал спадать.

Следом за павшим здоровяком из-за спин приходящей в себя людской массы, расталкивая горожан, выдвинулся четвертый. Маленький, щуплый мужчина с лицом, как у крысы. В одной руке он сжимал круглый щит с выцветшей геральдикой Сокола, в другой - одноручный меч.

Где-то на высоте снова щелкнул арбалетный механизм. Дум нырнул за опрокинутую поблизости торговую повозку, груженную горшками со специями. Болт с треском расколол дерево в дюйме от его головы, осыпав лицо пряностями.

Наемник двигался расчетливо, совершая короткие перебежки. Выждав момент, пока наконец не атаковал сверху. Марагвейн принял удар на клинок и тут же контратаковал. Меч врезался в щит, и, хотя тот выдержал, отдача заставила наемника пошатнуться.

Дум отступил к мокрому шелковому стягу с изображением Дракона, висевшему на толстом пеньковом канате. Рубанул по веревке и тяжелый, пропитанный дождем деревянный шест с огромным куском парусины обрушился на наемника сверху. Тот увяз в мокрой ткани, пытаясь сбросить ее.

Асест воспользовался замешательством: короткая подсечка клинком у колена - и щитоносец повалился в грязь. Дум наступил сапогом на край щита, прижимая его к земле, и вдавил клинок в один из распахнутых от удивления глаз. Кровь окрасила мокрый зеленый шелк.

И наконец, пятый. Темнокожий мужчина в черном кожаном колпаке палача. В каждой ладони он сжимал по длинному, узкому ножу. Противник старался держать дистанцию, мельтешил ложными выпадами, вынуждая инквизитора ошибиться. Или просто выжидал, пока тот окончательно выдохнется.

Наемник теснил его вдоль каменного фонтана. В этот момент кто-то из упавших раненых вдруг вцепился мертвой хваткой в сапог инквизитора. Палач тут же рванул вперед, целясь клинками в горло. Дум, не глядя вниз, выхватил поясной нож и вонзил его в глазницу раненому. Тот дернулся и разжал хватку.

Палач был уже близко. Дум ушел с линии атаки, подставив ногу под бегущего врага и резко дернув его за плечо. Палач, потеряв равновесие, с размаху ударился виском о каменный край фонтана. Звук был глухим и тошнотворным. Дум перехватил один из выпавших из рук ножей и коротким движением перерезал горло поверженного.

Арбалетный болт с визгом вонзился в брусчатку, едва не задев ногу. Марагвейн наконец заметил на возвышении, как один из стрелков уже перезарядил самострел, но механизм заклинило. Стражник выругался, пытаясь вновь взвести тетиву.

Дум не стал ждать. Использовав кинжал палача, он прицелился и метнул его в стрелка. Лезвие вошло в грудь со странной легкостью, пробивая кожаный доспех. Спустя мгновение тело с глухим стуком рухнуло с деревянной трибуны прямо в гущу толпы. Люди шарахнулись от падающего трупа, спотыкаясь и падая.

Олег, обнимая голову колдуньи, не сводил глаз с бойни: он смотрел, как инквизитор разделывает его лучших людей. Зеленые глаза наместника горели безумием. И он понимал: один на один, у него нет против инквизитора ни единого шанса.

***

Мысль о том, что он сможет выжить, мелькнула и тут же угасла. Децизия должна была завершиться вот-вот, но тело отказывало раньше времени.

Ноги перестали слушаться. Они не просто устали - они начали отниматься. Дум сжал рукоять клинка, но хватка слабела. Холодное, липкое онемение ползло от ступней вверх. По икрам. По бедрам. К животу. Смерть подбиралась изнутри.

Сквозь гул толпы прорезался тяжелый, волочащийся скрежет железа по брусчатке. Дум поднял взгляд. Двое здоровяков. Кузнечные молоты на длинных рукоятях. Они медленно шли в его сторону.

Рефлексы подвели. Дум попытался уйти с линии атаки, но ноги предательски подкосились. Удар пришелся в бок. Воздух с хрустом вышибло из легких. Ребро сломалось - он почувствовал, как острая кость впилась в плоть. Инквизитора отшвырнуло в сторону, и он рухнул на скользкую от крови брусчатку.

Первый гигант уже заносил молот для добивающего удара. Дум, задыхаясь, вскочил на одно колено. Уклоняться было некуда. Он вогнал клинок в незащищенное сухожилие над коленом врага и повернул его: кость хрустнула. Здоровяк взвыл и повалился на землю, роняя оружие.

Но второй был уже рядом - тяжелый удар пришелся прямо в забрало. Стальная дуга рух-парды вмялась внутрь, содрав кожу на скуле до мяса. Кожаные ремни лопнули. Маска повисла на одном шарнире, закрывая левый глаз. Перед глазами вспыхнули темные мушки, мир поплыл. Во рту мгновенно появился вкус меди.

Второй здоровяк уже заносил кувалду, чтобы раскрошить ему череп. Дум едва мог держать меч. Дрожащей, едва слушающейся рукой он рванул последние крохи магического плетения: пальцы начертили в воздухе рваный, кривой символ.

Он перечеркнул его.

Воздух вокруг взорвался. С глухим, утробным хлопком невидимая волна ударила в молотобойцев. Их отбросило в стороны, они покатились по брусчатке, ломая кости о камни фонтана.

Дум же остался стоять на колене, медленно поднявшись, опираясь на клинок.

Силы покинули его: ноги подгибались, пальцы не слушались, но продолжали сжимать рукоять. Тело работало на пределе. Эффект настойки уже давным-давно выветрился. Однако он не понимал одного - почему Децизия не сработала? Он чувствовал, что ритуал завершился, однако за этим ничего не последовало. Никакого ответа. Он вложил в ритуал все, что у него осталось. Но может ли быть, что этого было мало?

Он стоял на месте: его грудь вздымалась и опускалась, пытаясь сделать полный, глубокий вдох. С губ срывались облачка пара. Однако было ощущение, что легкие зажаты в тисках. Каждый вздох давался все сложнее.

Жители Филлоси подступали, среди них оставалось всего лишь несколько стражников. Вскинув арбалеты, прицелившись, они спустили механизмы.

Три болта попали в него: разрывая дублет и повреждая звенья кольчуги. Они должны были вонзиться в тело. Он оступился, но устоял. Дум должен был почувствовать, как внутри повреждаются органы. Должен был почувствовать, как начинает истекать кровью. Однако вместо этого он остался стоять, сильнее сжимая рукоять меча. Лишь опустив взгляд.

Люди подходили все ближе, как стая диких собак - напуганная, но с каждым шагом становясь все смелее и смелее.

Осенний ветер заставил тело покрыться мурашками. Холод пробирался под кожу. Тело экономило последние силы. В нос ударил запах пепла, вперемешку с кровью.

Среди толпы замаячила фигура наместника. Он шел в сопровождении двух стражников, сжимая в руках голову служанки.

«По всей видимости - совсем спятил… Не дам ему удовольствия увидеть себя на коленях».

Вновь послышались звуки взведенных арбалетов, однако Олег рявкнул:

- НЕ СМЕТЬ! ОН МОЙ!!!

Люди нехотя расступились, пропуская его вперед. С белым от ненависти лицом и горящими глазами наместник двинулся к нему, выхватывая из ножен меч.

«Почему ничего не происходит? Я привел приговор к исполнению…»

- Эй, асестский выродок! - процедил сквозь зубы наместник. - Ты там часом не стоя сдох?

Будто бы вторя его словам, меч выпал из рук инквизитора. Лезвие и так слишком запачкалось кровью и жиром убитых. От него сейчас было мало пользы.

- Неужели решил сдаться? А? Жалкий трус… - сплевывая, бросил градоправитель. Он остановился на расстоянии нескольких шагов от инквизитора. Аккуратно передав голову рыжеволосой колдуньи одному из стражников, он снял с себя шлем и отбросил его в сторону. Копна светлых волос упала ему на лицо.

- Я слышал, что у вас, дикарей, есть традиция: перед смертью вы хотите, чтобы враг видел ваше лицо. Хочу, чтобы последнее, что запомнишь ты, было моим ликом!

Марагвейн медленно поднял голову, маска отцепилась от шлема и упала в грязь. Олег встретился с ним взглядом, самодовольство, вперемешку с безумием, отступило с его лица. Он вздрогнул, невольно попятившись назад.

Дум поднял голову чуть выше, к огромному символу ульторов, что пульсировал в небе. Однако ответа так и не последовало. Он висел там, как насмешка. Багряный алый цвет жутко гармонировал с выражением его лица - уже какое-то время он слышал странный, назойливый шепот.

Взяв себя в руки, Олег что-то говорил, по всей видимости заготовленную речь, но Марагвейн не слушал наместника. Его взгляд опустился к земле - прямо перед ним из земли поднимался все выше и выше клинок. Черный меч. Казалось, что стоит протянуть руку и тот сам ляжет в его ладонь.

«Кляренцийский клинок…»

«Возьми меня», - прозвучал чей-то требовательный, командный голос внутри его сознания. - «Возьми».

Казалось, что никто более не видит этот странного вида оружие.

«Иначе ты умрешь».

Олег двинулся к нему, занося меч для удара. Время как будто замедлилось для инквизитора. Он поднял взгляд на наместника, готового обезглавить его. Затем опустил на меч. Казалось, лезвие гудит и едва вибрирует, испуская слабое фиолетовое свечение.

Протянув руку, Марагвейн почувствовал, как рукоять действительно сама влетела в его ладонь. Он почувствовал необычный прилив энергии. Казалось, что вся боль куда-то ушла, а тело налилось силой. Дум сделал глубокий полный вдох и отбил атаку наместника. Клинки соприкоснулись беззвучно. Меч Олега не просто сломался – он разлетелся на куски, оставив у того в руках лишь рукоять.

Казалось, что руку наместника парализовало - она неестественно выгнулась, а рукоять упала на камень. Словно ошпаренный, он отступил к стражникам, что вышли вперед, обнажая оружие. Лицо наместника исказил страх.

Дум встал в боевую стойку, как можно крепче сжимая полуторный Черный меч.

«А теперь назови мое имя!»

Арбалетчики вновь выстрелили.

Голос инквизитора вернулся с новой силой, сливаясь с гулом самого меча:

- Горевестник!

***

Колеса вязли в грязи, скрипели, проваливаясь в колею, но не останавливались. На ближайшей заставе стражники даже не посмотрели в их сторону - несколько монет от извозчика, скользнувших в ладонь десятника, решили все. Он и его люди расступились, пропуская караван.

Под тихое ржание лошадей, Филлоси остался позади. Город растворялся в предрассветной дымке, словно дурной сон, от которого просыпаешься весь мокрый и взъерошенный.

Зэрин всю дорогу сидела, подтянув колени к груди. Идаволл накрыл ее толстым войлочным одеялом, но руки девушки все еще дрожали. На ее груди висел выцветший амулет. Предмет ее договора. Раз за разом она упускала возможность обновить его. Кто знает - прими она иное решение ранее, то все могло бы сложиться иначе. Да, сейчас они смогли сбежать, но травница не чувствовала свободы. Только страх от того, что ждет дальше. Что будет, когда договор наконец потеряет силу?

Идаволл был рядом, но он не смотрел на нее - был погружен в свои собственные мысли. Его руки лежали на коленях - морщинистые, в шрамах и мозолях. Он все еще помнил вкус крови тех наемников. Смаковал момент смерти их главаря. Помнил холодное тело Риссы. Помнил невидящий взгляд Эда. Помнил, как пламя пожрало все.

Все это должно остаться позади. С собой он заберет только то, что считает важным - девушку, что плакала молча, без слез.

Бывший менестрель посмотрел на ее руки: тонкие пальцы все еще дрожали. Но дрожь можно обуздать. Ее можно научить. То, что она плакала без слез. Это хорошо. Слезы - слабость. Она не кричала и не визжала. Приняла удар молча. Это редкое качество. Может, не сейчас. Не сразу. Но она сможет. Он вспомнил свой первый заказ. То, чему научился именно тогда, на всю жизнь может, пришло время передать это дальше?

Ветер донес от города странный звук, что напоминал удар. Охранники каравана обеспокоенно переглянулись. Затем звук повторился вновь, словно барабан. Ритмичный, тревожный. Багряное свечение над городом вспыхнуло словно зарево. Зэрин вздрогнула, ее пальцы впились в ткань одеяла, однако убийца остался спокоен. Он знал, что инквизитор наконец сделал то, что должен был сделать изначально. А может быть, и вовсе погиб. На мгновение бывший менестрель слегка приподнял бровь и бросил короткий взгляд своих рыбьих глаз в сторону города. По его лицу скользнула мимолетная улыбка.

Идаволл не стал гадать. Вместо этого стал наблюдать за тем, как караванщик стеганул лошадей и те рванули вперед.

- Холодно? - спросил он у девушки. Голос был хриплым, уставшим.

Зэрин покачала головой, затем, подумав, кивнула. Идаволл снял плащ - рваный, бархатный, пахнущий дымом. Поначалу асестка не поняла, но затем, доверившись, скинула одеяло и закуталась в плащ. Прикрыв глаза, она на несколько мгновений задумалась, чувствуя аромат его тела. Убийца поправил его на плечах. Она не отстранилась, но и не поблагодарила.

Идаволл смотрел на дорогу впереди. Колеса наконец выбрались на более-менее сухое пространство и начинали отбивать неровный ритм. Отчего-то это утро навевало ему воспоминания о дочери. Слишком часто за последние сутки.

Он вспомнил холод ее кожи. То, как не смог спасти. Сейчас все было иначе. И в этом парадоксе он находил странное, горькое успокоение. Похоже, наконец стоит перестать прятаться от того, что нельзя было исправить. Сейчас рядом Зарина… нет, Зэрин. Этого достаточно. На сегодня.

Откуда-то далеко позади, со стороны города стали разноситься едва различимые крики. Однако они довольно быстро уступили место тишине. Только звуки природы, лошадей, скрип телег. Ничего лишнего.

Зэрин закрыла глаза. Казалось, что у нее внутри все сжалось. Она прошептала лишь одно имя. Ее губы едва шевельнулись:

- Думеник…

Идаволл услышал, но ничего не сказал, только кратко кивнул, усмехнувшись. Она привязалась. Это плохо. Но и это можно использовать. Любовь делает сильными. Или ломает. Зависит от того, кто учит. Идаволл вновь посмотрел на свои руки. Рано или поздно они не смогут держать нож. Но сейчас эти руки помнят каждое движение. Он сможет передать это. Должен передать. Иначе все то, что произошло за последние дни было зря.

Солнце еще не встало, но небо на востоке посветлело, обретая теплый розовато-оранжевый цвет. Караван тянулся вперед, охранники ехали следом на двух гнедых жеребцах, о чем-то вяло переговариваясь. Филлоси остался в прошлом. Впереди была только дорога: опасная, длинная и неизвестная. И сейчас она едет с ним. Не случайно. Не просто так. Судьба решила: ей пора стать тем, кем она должна быть. И он будет тем, кто научит.

Зэрин прижала к груди потускневший амулет, прикрыв глаза, и через какое-то время наконец тихо засопела. Идаволл сидел рядом, откинувшись назад, тоже пытаясь заснуть.

Сложно сказать, чего они искали в этот момент. Однако завтрашний день они смогли найти.

И на сегодня - этого хватало.