Да здравствует король!

Какая-то дичь.

- Да здравствует король! Да здравствует король! Да здравствует король!

Что? Где? Как? – первые мысли возникли в моей голове, словно из пустоты. Ни памяти о прошлом, ни понятия о происходящем – только мысли, из ниоткуда, словно и не было ничего и никогда.

Вслед за мыслями возникли и образы: картинки и звуки, сложились в единую симфонию величайшего оркестра, в полотна холст-масло Малевича, появившись из мрака и засияв пред моим взором.

Балкон, как очевидно какого-то замка, толпа народу внизу, во внутреннем дворике, ликующая и приветствующая, судя по возгласам, своего короля... музыка, оркестр, небо... Где я!? Ох, голова болит…

Вслед за осознанием происходящей вокруг реальности, бурным горным потоком понеслись воспоминания. Воспоминания прошлой, и вполне обычной, жизни. Семнадцать лет, школа-учеба, университет. Какая-то там работа, что и работой то не назвать - подработка на треть ставки в местном ЖЭКе. Шумная вечеринка в кругу друзей, и...

- ПЕЙ! ПЕЙ! ПЕЙ!...

Крики там были совсем иными, но интонация схожа. И все... то последнее, что я помню. Никаких замков... Голова совсем раскалывается, будь то в ней поселился пьяный гармонист.

- Сэр, вам плохо? – обратился ко мне вышедший на балкон седоволосый мужчина в хорошо выглаженном смокинге.

- Не то слово... – пробубнил я и вновь выглянул с балкона.

Кажется, часть толпы, собравшихся внизу людей, была настолько рада этому, что затеяла драку. Кучу малу, в которую быстро втягивались все окружающие...

- УРААА! – провозгласила толпа, и та часть, что не ввязалась в драку, начала спешно покидать обнесенный стенами внутренний двор.

Интересные у них тут обычаи... Стоп, балкон? Я осмотрел видимую часть замка, сам балкон и прочее выступы, в том числе и на замковых стенах. Никаких других ниш, выступов и прочего, где бы стоял этот самый король, так и не увидел. Замок имел один-единственный балкон, на котором стоял я, и седоволосый мужчина за моей спиной.

Пригляделся к мужчине - выхолощенный смокинг, бабочка, стойка смирно, как солдат перед генералом. Тяжело вздохнув, потянулся к своей голове. Да, тяжелый атрибут власти расположился именно на ней.

- Ничего не помню.

Когда стал королем? Что это за королевство? Кто все эти люди? Ни ответа, ни привета. Ни памяти, ни намека, как я только стал королем?! И самое главное: как вообще сюда попал!?

- Сэр. – проговорил мужчина в смокинге.

- Как тебя зовут?

- Виконт, Сэр.

- А как меня зовут?

- Король Мазантрии Виктор Пятый, Сэр!

- Отлично! Я король... какой-то там папуаской страны, да еще и пятый... Просто фантастика!

Ладно, хоть имя по-прежнему моё.

- Сэр!

- Ох... голова болит...

- Велите позвать королевского целителя, Сэр? - участливо поинтересовался мужчина.

- Обойдусь. Лучше добудь огуречного рассола.

- Сэр! У нас нет огуречного рассола!

- Что? Так достань его!

- Сэр...

- Да прекрати уже сэркать! Казнить тебя мало...

- Велите привести приговор в исполнение?

- Какой еще приговор?

- Казнить меня, Сэр! (Это ещё к чему? Вроде о казни не было речи. Если это действительно важно, можно немного изменить)

- Тфу, блин! Просто достань мне огуречного рассола!

- Сэр, я не знаю, что такое «Огуречный рассол», сэр.

- Тфу ты бли... ой... То есть... в общем, при... неси мне воды тогда.

- Да Сэр!

Смокинг удалился, а я тяжело вздохнул. Что за государство, где даже огуречного рассола нет!?

Через минуту, в течение которой я наблюдал, как дерущиеся внизу тоже начали расходиться, не обращая на мою персону ровно никакого внимания, вернулся Виконт, и протянул мне стакан воды. Отхлебнув из него, я понял, что лучше бы этого не делал – голимая известь!

- Что это за хрень, Виконт!?

- Вода, Сэр!

- Вода!? Да этим стены белить можно! Принеси мне нормальной воды!

Вылив воду прямо на балкон, протянул прислуге обратно стакан. Мужчина в смокинге вновь удалился.

О, как я уже рассуждаю! Прислуга! Вода не та... и пяти минут не прошло, как король, а уже зажрался!

Через пару минут, когда драка уже совсем прекратилась, и все её участники, потирая ушибленные и не очень места, стали покидать внутренний дворик, вновь вернулся Виконт.

- Что это? – отхлебнув из стакана, изумился я. – Это... это... Водка? Яблочная водка? Огненная вода... у вас... то есть, у меня в королевстве совсем нет нормальной воды?

- Есть, Сэр!

- Так принеси её мне!

- Да, Сэр.

Через пять минут, когда площадь совсем опустела, и даже самые заядлые драчуны, прихрамывая и постанывая, покинули территорию замка, человек в смокинге вновь принес мне стакан.

И вновь известь... Тфу!

- Так, пошли, покажешь, где ты эту воду берешь.

- Да, сэр!

Пошли, и я, наконец, покинул насиженный балкончик. Даже испытал некое расстройство, покидая столь обжитое место. Как оказалось, он был присоединен к зале, сильно похожей на танцевальную. Если опустить ужасный запах человеческих испражнений и соответствующие кучки по углам.

- Что это, Виконт? – поинтересовался я, указывая на одну из кучек.

- Гавно, Сэр.

- Это я вижу! А что оно здесь делает?

- Лежит, Сэр!

- Это я тоже вижу, но почему?

- Насрали, Сэр!

- Как видно... А кто?

- Вы, Сэр!

От этой фразы, меня чуть не вывернуло наизнанку. И мой желудок, вместе с тем, что я когда-то ел, чуть не оказался рядом с этой кучкой.

- Я бы столько не смог. – пробубнил, еле сдерживая неожиданно возникший рвотный инстинкт, осматривая окрестные холмы.

- Так не за раз же, Сэр!

Я выпучил глаза на Виконта – тот, все так же стоял не мигая, с абсолютно равнодушным к происходящему лицом.

- Прекрасно, я сам же и устроил туалет посреди своего же замка... Убрать!

- Да, Сэр!

Виконт достал из кармана керамическую свистульку, и дунул в неё так, что мне пришлось зажать уши. При этом сам слуга, так и не изменился в лице, несмотря на все приложенные усилия.

Через минуту, с громким лаем в «бальный зал» вбежала стая собак. Покрутившись по помещению с полминуты, собаки заметили кучи и... начали ЭТО жрать

- А это что такое? – озадачился я, зажимая рот, сдерживая вновь возникшие желание желудка избавить себя от лишнего верхним путем.

- Собаки, Сэр.

- А что они... – я осекся, уже предугадывая ответ господина в смокинге.

- Едят, Сэр. – все же ответил Виконт.

- Это я вижу. Что за гребаное средневековье! А они не... а в прочем, не важно. Вели слугам убрать то, что они все же не доедят. – последнее бубнил уже еле сдерживаясь, зажимая рот обеими руками, стараясь при этом зажать и уши, чтобы не слышать этого «Чавк-Чавк».

- Да, Сэр!

Я покачал головой, все же взяв себя в руки, и пошел к ближайшему выходу из залы. Им оказалась каменная лестница вниз, на ступенях которой, время от времени тоже попадались кучки, и странные подтеки, а из-за тесноты, и отсутствия столь шикарных гобеленов, что украшали бальную залу, запах буквально обрел плоть.

- Этот замок, похоже, вообще не знал слова уборка...

- Его убирали, Сэр!

- ДА? Когда?!

- Сегодня, Сэр!

- А кучки что не убрали?

- А зачем, Сэр?

- О.... – протянул я от отчаянья, понимая, что попал в какое-то неправильное королевство.

Или я его и создал... Кстати, надо найти зеркало.

Спустившись на первый этаж, мы оказались в тронном зале. Ну или в зале приёмов, судя по тому, что дверь из него была приоткрыта и выходила прямо во двор замка. Людей тут не было, так же как и наверху, стены, пол, и потолок украшали шикарные гобелены, какие-то шторы, и прочее тканные изыски. Запах и его следствие, тоже были схожими, однако, в отличие от залы сверху, колонны, поддерживающее свод, были массивней, окона – меньше, а потолок – ниже. Как следствие, зал оказался существенно темнее и мрачнее предыдущего.

- Так, а тут у нас что?

- Тронный зал, Сэр!

- Да, а где трон?

- Так вот, Сэр! – с этими словами Виконт указал на трон, стоящий во главе залы.

Золотой, с камешками... Однако оглядев зал еще раз, я заметил, что кроме этого злата трона, ничего драгоценного в помещении больше нет. Даже канделябры и подсвечники явно медные, да еще и нечищеные - зеленые.

- Ладно, веди меня на кухню.

- Да, Сэр.

Виконт провел меня партизанскими тропами. Иначе и назвать нельзя, набор малозаметных дверей в боковых стенах залы, хорошо спрятанные гобеленами, или просто скрытыми от глаз гостей колоннами.

Коридорчики с низким потолком, столь сильно контрастирующие с высокими потолками зал, еще двери и наконец... Скорее это не кухня, а... комбинат по производству собачей еды? Огромная печь-камин, в которой прямо на углях стоят котелки с едой, окровавленные тушки животных, развешанные тут и там. Бочки, кадки, прочее, с чем-то непонятным. Кажется еще живая рыба, которую потрошит ловкий повар... В принципе, если тут помыть, да добавить пару приблуд... Вполне нормальная кухня!

- Так, а откуда воду берете?

- Оттуда, Сэр! – Виконт указал на колодец, расположившийся прямо посреди этого безобразия.

Колодец с крутилкой... что может быть лучше? Сначала хотел сам крутануть, но понял, что неэтично. Жестом указал сделать это повару. Как и ожидалось, вода, аж белая от известки.

- Эту воду нельзя пить. – констатировал я, выливая содержимое ведра обратно в колодец.

- То есть как?! – изумился повар.

- А вот так.

- Где же нам тогда воду брать!?

- В... – я поднял палец вверх, но тут осознал, ведь и правда, ГДЕ? – есть ли тут поблизости река какая-нибудь? – обратился я уже к смокингу.

- Есть, Сэр.

- Проводи.

- Но Сэр!

- Возьмём с собой стражу.

- Да Сэр.

Покинули кухню, покинули тронный зал, вышли во двор.

- А сколько у нас всего стражников? – невзначай поинтересовался я.

- Пять Сэр!

- ПЯТЬ!?

- Да, Сэр.

- А всего воинов?

- Еще Пять, Сэр!

«Сам себе слуга и господин» - прозвучал в моей голове после этих слов. Десять воинов королевства, где нет теперь уж короля... Хотя, нет, есть.

- А слуг?

- Пять, Сэр!

- Повар, конюх и плотник?

- Повар, Конюх, Плотник, Ткачиха, и я, Сэр.

- Угу, это хорошо. Хоть без трусов не останусь. Кстати, о них... – задумался я.

Королевский балахон, расшитый золотом и драгоценными камнями, это конечно хорошо. Богато. Но в королевстве, где у тебя всего пять слуг, ходить в таком на речку слишком большая роскошь.

- Вели... веди меня в мои покои.

- Да, Сэр.

- Да прекрати уже сэркать!

- Да, Сэр!

- Ты неисправим...

- Да, Сэр.

- А сколько всего проживает людей в нашем королевстве?

- Пя... – мужчина в смокинге застыл.

Я обернулся и посмотрел на него. Кажется... он не знает, что сказать, пытаясь сообразить, сколько все-таки людей живет в моём царстве. Его лицо, не выразившее ни одно эмоции за последний час, сейчас раздирали тени таких вещей как стыд, напряжённая работа мыслей и некое удивление... а я ведь уже начал подумывать, что он робот.

- Я не знаю, Сэр. – наконец выдал он.

- Сколько пальцев – показал я свою пятерню.

- Пять, Сэр. – не глядя ответил смокинг.

- А тут? – я показал вторую пятерню.

- Еще пять, Сэр.

- А они вме-е-есте?

- Два по пять, Сэр.

- О как! Значит у меня и у тебя, на руках четыре по пять? – он кивнул – А если я позову стражника, то у нас, и у него на одной руке, будет пять по пять? А сколько тогда будет пальцев у нас троих, на обеих руках?

- Два по пять и еще пять! Сэр! – от тараторил Виконт.

- Гениальная арифметика! Кажется у вас тут пятеричная система исчисления. – усмехнулся я. – Будем переводить на десятеричную. Знай же! – я вновь двинулся вперед, но потом остановился, и взглядом намекнул, чтобы мужчина в смокинге указал дорогу куда топать – Что два по пять, это десять... три по пять... ладно, остановимся на десяти, а то запутаешься.

- Да, Сэр.

- Показывай, где там мои покои...

Мы вновь поднялись на второй этаж. На этот раз, через другую потайную дверь и по винтовой лестнице. Тут, как ни странно, не было вонючих кучек. Лестница вывела нас прямо в покои короля. Теперь, судя по всему, мои покои.

Огромная кровать, паланкин... как видно, чтобы с потолка не капал конденсат, капли которого с интересом свисали и сейчас, массивный резной шкаф, трюмо или какое-то его подобие, в виде массивного стола с кучей ящиков, да пара тумбочек. Пора узнать, что носил я, до потери памяти.

Средневековые наряды... Одно мужское платье, другое... Беее... О, конский наряд, или облачение жокея... тоже не по мне. Какой-то наряд с уж больно напыщенной рубашкой. Ох, ладно, пусть будет так.

Самостоятельно снять с себя то, во что я был сейчас надет, как выяснилось невозможно. Как и надеть тот, что я для себя выбрал. И как на мне очутился корсет, как на барышню, с кучей-кучей шнурочков и прочего? И мой единственный слуга... долго расшнуровывал это добро. Потом пришлось вновь искать себе наряд, так-как я оказался существенно более стройным, чем ожидал, при этом чувствуя себя кисельной барышней, выбирающей шмотки для похода в клуб, после чего все же наряжаться в это «добро».

- Фу... А теперь веди к реке. – проговорил, покончив с одежкой и заметив в покоях зеркало.

- Но Сэр!

- Возьмём стражника.

- Да Сэр.

В зеркале я себя не узнал. Нет, это был я, но... во-первых, я постарел как минимум лет на пять. Во-вторых, возмужал на десять. В четвертых... в моих глазах читалась какая-то вселенская печаль.

- Веди...

Вновь спустились вниз, захватили с собой одного из стражников охранявших ворота, и, гремя доспехами, пошли к речке.

Как оказалась, она и правда не далеко. Недолгая прогулка по грязной улице, любуясь жителями городка, выплескивающими помои прямо на мостовую, и вот я уже на набережной. Опять же бабы, стирающие бельё, мужики, ловящее рыбу, есть которую мне больше не хочется, и мутная мыльная вода.

- Водопой у речки отменяется. – пробубнил как заключение.

- Да, Сэр.

Идя в обратном направлении, я заметил еще один колодец в нише меж домов. Вновь хотел сам покрутить ручку, но спохватился и жестом указал сделать это проходившей мимо женщине. И снова мутная вода...

- Понятно... с водой тут проблема. – буркнул я себе под нос.

- Да, Сэр.

Женщине махнул рукой, типо «свободна» и та, пошла дальше по своим делам. Как будто ничего и не было. Она не возражала покрутить, не возрадовалась свободе, и не расстроилась отсутствию чаевых. Хм...

Вернулся обратно в замок, наведался на кухню. Повар, очевидно, мои слова всерьёз не воспринял, и готовка шла полным ходом. Дымила печь, бурлили котлы... туды-сюды бегали поварята.

Ладно, проехали. Будем считать, что ничего ему не запрещал. Но вот самому пить эту воду совсем не хочется. Может сообразить какой-нибудь фильтр? Угольный... А почему бы и нет! Хотя бы простой, тканный.

Приказал Виконту сходить к портнихе и набрать у неё обрезков ткани, повару велел достать и растолочь древесного угля, сам же, начал думать о корпусе этого агрегата. Под эти цели хорошо подошел бочонок из-под вина и обручи от бочек.

Повар перевалил задание на поварят, и они, с шумом и криками, выуживали из печи горячий уголь, а затем не менее шумно его толкли, не забывая попробовать на зуб. Виконт, вернулся через пару минут, принеся с собой кучу обрезков, большинство из которых может служить разве что как материал для лоскутного плетения. Но были и вполне приемлемые куски ткани.

Я вновь послал его за тканью, уточнив размер и цвет – белый. Так же пришлось проконтролировать работу маленьких дья... то есть поварят. Когда же все было готово, приступил к сборке фильтра. Слой ткани, угольная крошка, слой ткани, угольная крошка... И так, несколько раз. Фиксирую этот пирог обручем к бочонку, и вуаля! А благодаря врезанному в бочку кранику, чистую воду будет удобно наливать. Прямо чувствую себя гением инженерной мысли! А теперь испытание.

Сквозь столько слоёв ткани и угля, вода течёт медленно и уныло... Пришлось задействовать второй винный бочонок, чтобы не стоять с ведром часами. Однако вкус опробованной после фильтрации воды меня вполне устроил. Никакой извести! Кристально чисто! Бриллиант вершины гор! В условиях полумрака кухни, конечно.

Остальные участники эксперимента не смогли столь сильно оценить результат. Привыкли уже к извести и лишь пожимали плечами. Однако я повелел еду, для его величества, то есть меня, при этом на всякий случай поправил корону, варить только на воде из бочки с фильтром.

Вновь вернулся в бальный зал... собаки уже разбежались, прихватив с собой добрую половину человечьего удобрения, оставив немного своего, и многократно усилив благоухания. Как говориться – пока не трогаешь, не воняет! От чего живот, в очередной раз решил проявить характер. А на вопрос, “а где у вас здесь туалет?”, ходящий за мной по пятам Виконт, заботливо указал на переполненную вазу в углу.

- Понятно... – протянул я в ответ.

Завтра посвящу день генеральной уборки замка, и туалету. А сегодня – за ярангу!

Как ни странно, за замком, там, где в моём понимании при отсутствии туалета должно быть самое злачное место, оказалось свежо и чисто.

Вернувшись, я наведался в королевскую конюшню и посмотрел на королевских скакунов. Не смотря на очевидную бедность государства, лошади, переминающиеся в стойле, частенько фыркая при этом, выглядели очень добротными. Массивные, мощные, и в их конюшне явно чище, чем в моём тронном зале!

Недолго думая, и похвалив конюха, я повелел ему завтра же набрать мужиков, и вычистить тронный и банкетный зал, а также главную лестницу до такого же состояния. Только соломы не сыпать.

Потом проследовал к портнихе, ею оказалась толстая баба лет сорока, шьющая со скоростью швейной машинки и расположившаяся в комнате сплошь завешенной всякими нарядами и заставленной деревянными манекенами.

Ну а плотник... Он же столяр, он же каменщик, штукатур, маляр и истопник – просто работящий мужик, на чьем горбу, при поддержке двух сыновей, держится весь замок.

День подошел к концу, и брезгливо поев практически безвкусный, без соли и специй, сваренный на основе редьки и какой-то дичи, суп, я завалился спать.

Бизнес план.

Проснулся довольно рано. Сработала старая привычка, утро – пора на работу. А то начальник разругается. Только теперь я сам, начальник. И начальник начальника... и его начальника. В общем, король. Люди, с чьим мнением я должен считаться, как были, так и остались – другие короли, а вот те, кому я должен подчинятся... Зато появились те, кто должен подчиняться мне, и за кого я в ответе.

Как и было велено, конюх привел в замок несколько мужиков, как видно скотников, и дружной оравой, они принялись очищать углы замка. Не буду им мешать.

Слегка перекусив на кухне, и проконтролировав повара, решил осмотреть остальную часть замка, в которой еще не успел побывать.

Нашел комнаты стражников, со спящими стражниками. Пустые комнаты обслуги, и еще, пустые комнаты. Смотровую террасу с чудным видом на окрестности с тыльной стороны замка. С этой стороны, замок стоял на небольшом пригорке с отвесными скалами, рекой, по ширине равной плавательному бассейну, за которой располагался небольшой пустырь, с реденькими домиками, ну а еще дальше вновь начинались деревенские дома и усадьбы.

То есть замок располагается посреди города, и с одной стороны почти с ним вровень по основанию, а с другой – город находился существенно ниже замка. Причем плотность застройки в низине существенно ниже, чем на плато. Участки больше, а дома новее, что говорит о том, что люди тут начали селиться совсем недавно.

Большинство домов города с тыльной стороны замка деревянные, большие. Иногда даже двух этажные. Есть и начатое строительство каменных домов, и скромные глиняные мазанки. По ту сторону города, с лицевой, со стороны входа в замок, большинство домов каменными, а все пристройки являлись мазанками, как и все сколь либо новые постройки. И все они расположены в невероятной близости друг к другу, так что в случае пожара – сгорит все. Что, собственно, судя по характерным и не везде отмытым следам, случалось уже не раз. А ремонтировать было нечем и не на что, так что обходились как могли. Прямо даже чувствуется какое-то странное столкновение эпох.

Полюбовавшись видом, примерно подсчитав количество домов, оценив, что как минимум пара тысячью вассалов у меня все же набирается, я покинул смотровую террасу.

Спустился вниз, свистнул Виконта, который явился чуть ли не из-под земли, стоило хлопнуть в ладоши, решил проверить казну своего государства.

- А казна то у нас, пуста... – пробормотал я, любуясь на три золотые монетки посреди огромного зала деньгосклада. Некого подобия сейфа, или же склада для швабр. Тут еще валяется пара серебреных! И даже медная... Но это... – А какие у нас сейчас налоги?

- Налоги, Сэр?

- Ну, сколько нам платят крестьяне?

- Ни сколько, Сэр!

- То есть как!? – я аж подпрыгнул – А на что мы тогда тут живем? – Виконт вопросительно посмотрел на меня одним глазом, при том, что второй все так же смотрел куда-то в пустоту. – Ну, где еду берем? Одежду... что, мои подданные мне вообще ничего не сдают?

- Сдают оброк, Сэр!

- О! Оброк... и сколько у нас нынче оброк?

- Десятина, Сэр.

- Десятина... Десятая часть что ли?

- Да, Сэр.

- Десять процентов то есть. Хм... нормальный налог, раньше, насколько я помню, тринадцать было... Стоп! ДЕСЯТИНА!? То есть считаешь ты только до пяти, а сколько десятина знаешь?

- Это одна часть из два по пять, Сэр!

- Не, надо заняться твоим обучением... и вообще, избавится от этой пятеричной системы исчисления.

- Да, Сэр.

- Так, ладно, налог десять процентов значит. И судя по всему, не смотря ни на что, нам вполне хватает. А куда подати складируете?

- В хранилище, Сэр.

- Веди...

- Да, Сэр!

Хранилище... Зал под тронным залом. Без окон, с низким потолком и еще более толстыми колоннами. Тусклый свет факела, дымящего как паровоз, плохо освещал это помещение, однако запасы провианта, и не только провианта, впечатляют. Зерно, морковь, редька, всего этого добра и не счесть! А еще тут лежат доски, мотки ткани, гвозди... А не бедное у меня королевство, однако!

Я уже с довольной ухмылкой начал потирать руки, как мой слуга позвал меня еще в одну комнату. Кажется, такие комнаты называли в старину ледниками. Здесь хранится мясо, рыба, кубики чего-то непонятного, но как видно скоропортящегося.

- Отлично! – усмехнулся я, пуская пар. – А когда у нас сбор нало... то есть оброка?

- На новый год, Сэр!

Это что же получается... на праздник налоги собирают!? То есть праздник только у короля, а остальные?...

- А когда новый год? – неожиданно для самого себя задал вопрос я, вспомнив, что новый год не всегда наступал в январе.

- В октябре, Сэр.

- В Октябре... А сейчас что?

- Март, Сэр.

- То-то везде грязь... То есть нам полгода жить?

- Да, Сэ...

- Ха-ха! – обрадовался я, подловив старого слугу, на такой банальной фразе, как «полгода жить».

- Велите казнить, Сэр?

- Кого?

- Меня, Сэр!

- Да забудь... но следи за языком.

- Да, Сэр.

Итак, у меня полны закрома еды, стройматериалов и прочего, но до сбора податей еще полгода. Что ж, шиковать нет смысла, пусть всё идет, как идет.

- А здесь, что? – поинтересовался я, проходя мимо массивной двери.

- Винный погреб, Сэр!

- Открой!

- Я не знаю ключа, Сэр!

- Ключа... Не знаешь... Что за нелепица? «Не знаешь ключа». – я пригляделся к двери, и заметил эдакое подобие кодового замка на створке.

Массивная железная плита посреди двери, или даже скорее рамка, и десять квадратных кнопок в два ряда. В тусклом свете факела, я смог разглядеть на каждой из них по цифре, от одного до пяти. Опять эта пятеричная система...

- И кто знает ключ от этой двери?

- Вы, Сэр!

Отлично! Просто отлично! У меня в замке есть дверь, с кодовым замком, и единственный, кто его знает, так это я! А у меня, амнезия, мать её.

Ладно, попробуем иначе...

- Нука, дай факел. – я забрал у Виконта факел и поднес его ближе к замку. Осмотрел внимательно кнопки и, заметив потертости на некоторых из них, потянулся... – А меня дракон не сожрет, если я неправильно код введу?

- Не знаю, Сэр.

Тфу ты, блин. Я не настолько сохну по вину, чтобы так рисковать своей шкурой!

Хотя, какой дракон? А, не важно.

Наверху уборка замка как раз набрала обороты. Мужики активно работали лопатами и носилками, убирая все ненужное, выскребаемое из самых дальних, и нередко, неожиданных, уголков бального зала. Подогнали пару подвод, и грузили добро на них, не стремясь втихаря складировать все на заднем дворе. Что ж, не буду им мешать. Я лучше пойду устрою урок арифметики седоволосому слуге.

- Вот это цифра шесть, это как пять и один. – выводя эту хитроумную цифру угольком на доске, комментировал я, попутно думая, что имеет смысл несколько изменить эту цифру, для предотвращения путаницы с девяткой. Пусть она будет похожа на букву b. Или сразу на d, тогда даже если перевернуть, никто не перепутает. Да, точно.

Замаливал свою первую попытку и перерисовал.

- А эта цифра семь, она похожа на единицу, только с палочкой. А эта, восемь...

В принципе, растолковать основы математики и растолковать значение недостающих до десяти цифры, этому умудрённому жизнью слуге оказалось совсем несложно, ведь он и без меня знал, что такое десять, только называл иначе. Теперь это лишь вопрос привычки, чтобы мозг перестроился называть тыкву тыквой, а не круглым овощем. И вот уже с этим, будут проблемы. Все-таки старый человек.

А в остальном... Я даже ему умножения чуть-чуть впарил! На два, на три, на пять. А вот с делением сложнее. Пять раз по пять, если разделить на пять, то будет пять... ведь пять раз уже есть, РАЗ, значит, пять умножили на пять... А как объяснить деление? В общем, с этим пока проблемы.

На это дело ушёл весь день. А на следующий, полюбовавшись с утра проделанной конюхом работой, и повелев Виконту открыть все окна в замке для проветривания, если это конечно не подразумевает под собой их выламывание, так как чистка не удалила запах, а скорее добавила – куда уж больше-то!? И ретировался сеять семена науки горожанам.

Делать это, я решил старинным методом. Набрал из хранилища яблок, навьючил их на коня, и пошел кормить детишек, прихватив с собой одного из стражников. Такую тяжелую работу, типо перенос яблок, я конечно же делал не сам, а благополучно свалил на других. Даже коня, бьющего ногой от желания пустится вскачь, не я веду, а рыцарь из стражи. Что-то я совсем обленился.

Тем не менее, эксперимент удался, ради яблок, и на примере яблок, детишки легко усваивали простую арифметику. Кстати, большинство из них до этого считать умело в лучшем случае на пальцах и то до трех.

Окрылённый успехом обучения, я даже решил организовать в городке школу по обучению простой математики и чистописанию. Только вот, мои познания о мире, об обучении, и те же знания арифметики, как то совсем не вяжутся с окружающей меня реальности. Мне все больше и больше кажется, что я здесь лишний, я не отсюда. Но что конкретно тут не сходится, я никак понять не могу. Мелкие детали моей памяти, все время ускользают от меня.

Знаю лишь, что такое время, как средневековье, это далёкое и отсталое прошлое, и именно в нем я каким-то образом сейчас очутился. Знаю, что в моё время учеба была обязательным атрибутом жизни, и учили многому. И я точно не был королем! В общем, какие-то непонятные нестыковки памяти и сознания.

Та же грязь под ногами, лошади, замки и повозки не кажутся мне чем-то необычным. В то же время у меня есть четкое представление о необходимой чистоте кухни, воды и жилых помещений, понятие этикета и та же арифметика. Это совсем не вписывается в окружающею картину, где сесть по нужде посреди улицы будет задевать гордость лишь извозчика, которому ты преградил собой дорогу.

Целый день я ездил по городу, просвещая детвору и осматривая окрестности. Конечно, мне не хватило дня, чтобы все изучить и исследовать, но основы, я уловил. Народ занимался разным, и в основном семьями. Нет, скорее не семьями, а домами. По тому что были дома в которых одновременно жило несколько семей, занимающихся одним делом, и были семьи живущие на несколько домов, занимающихся разным. Были дома рыбака, где жили рыбаки и их ученики. Плотники, каменщики, скотники... ну и так далее. Фермеры, охотники и прочие. Были и торговцы, но по их словам, жизнь здесь вялая, все что есть здесь, есть и у соседей, а что есть там, есть и у них. И торговля, соответствовала этому. Единственными товарами, идущими на экспорт, были обработанный камень и речная рыба. А импортом являлся только мед, гречка и если повезет достать, то морская рыба. Так что торговый дом назвать богатым язык не повернется.

А еще я узнал, что этот город вокруг замка, это и есть все мои владенья. Есть еще поля за лесом, где сажают ячмень да овес, есть покосы, пара домиков в лесу, но это все, что входит в моё государство. Никаких тебе других городов, деревень, и прочих поселений. Пять с половиной тысяч человек – вот моё королевство.

Муха

Наутро следующего дня, я принялся составлять бизнес план развития своего государства. Хотя самим бизнесом в королевстве и не пахнет – торговля тут просто никакая! Ну и не надо! Даже наоборот! Надо как-то приглушить то, что уже есть. Уменьшить число посторонних глаз на мои новаторства в виде туалета с дверью, и замедлить распространения ненужных слухов о странных пристрастиях владетеля. И вообще, подумать об импортозамещении и производстве собственных аналогов.

Морскую рыбу не получится, нечем и ни к чему, как и соль – наоборот! Этот пункт импорта придется в скором времени сильно расширить – мне уже сейчас осточертела пресная еда! Соль и специи, увы, для меня в приоритете. Однако производство таких вещей как мед и гречка, можно легко организовать, а покупку специй – пока можно отложить. Обойдусь и голой солью. Тогда из-за изменения соотношения импорт-экспорт, цены на наши товары начнут расти, и вот уже тогда можно будет организовать их обмен на столь нужные мне специи.

Следующий пункт – развитие инфраструктуры, из-з которой я и опасаюсь лишних глаз посторонних. Да, и свои могут разболтать. Но! Крестьяне редко путешествует, а торговцев и своих я жаловать не спешу. Да и что могут простые деревенщины выведать? Иное дело повидавший мир торгаш...

Первое – угольные фильтры. Они хорошо зарекомендовали себя в бытовом применении на кухне, так что теперь можно начать подготовку к производству более крупномасштабных систем фильтрации – вода в местных колодцах никуда не годится. И снижает продолжительность жизни населения.

Далее – туалеты. Банальный с дверью, на заднем участке и будет всем счастье. Только вот для этого нужно каким-то образом сломать сами устои «ненужное – за борт».

Образование – необходимо организовать школу. И желательно не своего имени! А то мне как-то не хочется начать в гробу вертеться через двести-триста лет. В прочем, начать придется с малого – обучить самих учителей. Так что возможно, я успею сгнить и разложится без остатка к моменту, когда шко-ло-ло начнет поминать мою персону не добрым словом.

А еще найти подходящее для образовательного учреждения здание. Да и сильно многому учить не стоит – чем умнее человек, тем больше в его голове глупых мыслей! Но счету до ста, и простые арифметические действия должны знать все. Письменность тоже имеет смысл быть, но с ней куда сложнее. Возможно, у местных она и без меня есть, и будет куда проще научить ею меня, чем мне учить все государство.

И наконец – технический прогресс! Настоящий, а не... У них блин НЕТ МЕЛЬНИЦИ!

Начну по порядку. То есть, с середины – с туалета в замке. Надоело бегать за угол. Конюх себя неплохо зарекомендовал в данном вопросе, так что пойду к нему. Только надо придумать, чем его вознаградить за труды, а то как-то неудобно получается.

Только вот что ему пожаловать в награду? Деньги? У меня три монетки в казне. Корзину яблок – он не ребенок, да и самому поесть охота. А больше ничего в голову не идет.

Конюха в конюшне не оказалось. Как и четырех из пяти лошадей. Остался только один белый жеребец, по клички Гордый. Как видно, мой личный конь – кусает даже конюха, а меня с полуслова понимает. Но если честно, я его боюсь, уж больно он здоровый.

- ИииИхаа! – проржал конь, когда я сделал шаг от конюшни, и начал бить копытом по камню стойла.

Да, стойло каменное. Как и вся конюшня, за исключением перегородок. И вообще! Это не конюшня, а ниша в северной стене, построенная как конюшня. В стене и сено лежит, и овес, и лошади стоят, и... Хм, упряжи нет.

- ИиихарЬ! – проржал вновь конь, стуча копытом и напирая на загородку так, что она аж прогнулась.

- Ихааа! – послышалось из-за ворот замка ответ, и во внутренний дворик вскакала упряжь четверки лошадей.

- О, нашлась пропажа! – пробубнил я, под мелодичные перекрикивания разлученных лошадок.

Конюх спрыгнул с повозки и взял первую пару под уздцы.

- Куда ездил?

- За водой. – с поклоном ответил трудяга.

На телеге и правда стояли здоровенные бочки. Недолго думая, я залез на повозку и заглянул в одну из них.

- Чистая... А говорили нормальной воды нет. – пробормотал, любуясь хрустальной чистотой вод – Откуда привез?

- С родника. – конюх подошел и помог мне слезь.

Сюртук, меньше меня на пару размеров, сильно ограничивает возможность наклоняться.

- И далеко он?

- Километров двенадцать...

- Двенадцать? Далековато... – расстояние, конечно приличное, и возить из такой дали воду... но говоря это, я улыбался, ведь внутри себя ликовал, что хотя бы метрическая система мне знакома. – А зачем так далеко за водой ездить?

- Ха! – усмехнулся конюх – Да они же это молоко из местных колодцев и пить то не будут! А если и будут, то зачахнут поди. Лошади то породистые, королевские, за ними не следи они и издохнут часом! Это клячи мужеские могут хоть из речки, хоть из лужи пить! И ни че им от этого не будет. Но и не сравнятся они в стати с вашими лошадьми ваше величество! – закончив свою тираду о сложности содержания породистого поголовья, конюх отвесил поясной поклон.

- Понятно. – усмехнулся я, и решил погладить одну из запряжённых в упряжь кобыл.

Та недолго думая решила меня укусить.

- ИИИИХАААРЬ! – проржал белый жеребец и навалился на отгораживающею его от нас балку так, что та затрещала.

- Успокойся, Гордый! – прикрикнул на коня конюх.

Конь в ответ начал бить копытом и мотать головой.

- Ох горячий жеребчик, ох горячий. – проговорил мужичек, глядя на коня.

А я, кажется, придумал, как отблагодарить конюха за труды. Как отблагодарю, если он выполнит поручение.

- И часто ты за водой на родник ездишь?

- Так, это, каждый день.

- И что, все выпивают?

- Почему же. Что выпивают, а что на мытье уходит.

- И сам не пьешь? – изумился я, вспоминая, что мне даже стакан нормальной воды не принесли, а тут лошадей водой из родника поят.

- Да вы что, ваше величество! Отбирать у лошадей!?

- Ну а что же? Сам молоко из колодца пьешь, а лошади чистой гриву моешь?

- Ваше величество! – конюх упал на колени – Да я, да я ни в жизнь! Да и что мне будет! Я ж не лошадь, это их надо холить да лелеет! А я мужик простой! Я ж с детства с ручья пью!

- С ручья говоришь?

- Ваше величество...

- Ладно, вставай. И скажи мне, ведь лошадь в любом случае должна каждый день бегать. А если не надо будет за водой гонят, чем они будут заниматься?

- Так это, они ведь... скаковые. Да королевские! Да не положено им грязь месить! Им под седока надо, да на галоп, чтоб ветер в ушах свистел!

- Понятно. Ладно, есть у меня тут для тебя еще одно дело. – усмехнулся я. – Возможно, не на один день, но срочное. Надо построить...

И я быстренько обрисовал мужичку требуемую будку.

- Понял. Сделаем.

Поручив конюху ответственную миссию, я поплелся в город с другой, с не менее ответственной. Мне необходимо набрать себе в ученики пару смышленошей, из разряда тех, у кого голова есть, а рук нет. Математика рук не требует, так что путь делом занимаются – науку мира двигают, а не на печи сидят.

Нашел. Правда, сначала собрал вокруг себя полгорода, но потом нашел. У одного и правда рук не было – медведь прошлым летом оттяпал. Но голова варит. И научить грамоте я его смогу, без проблем, только вот... его даже на место счетовода не назначишь – как писать то? Ну да ладно, пусть будет теоретиком.

Вторым претендентом оказался какой-то дистрофик, что ветром шатает. Но с этим еще проще – откормим.

Обоих забрал в замок и поселил в свободные комнаты, велев поварам накормить, да так, чтобы к вечеру кряхтели шариками. После вернулся в город. Вновь собрал толпу вокруг своей персоны, и предложил проект мельницы. Правда, меня сразу же раскритиковали местные мужики, мол, не время сейчас избы ставить, посев на носу! Да и лес сырой! А вот камни точить можно.

На описание требуемых для мельничных жерновов камня, и их параметры, ушло оставшиеся полдня. По возвращению в замок, я и правда лицезрел двух шариков, вместо недавних дистрофиков, ибо повар впихивал им еду уже через силу, приставив нож к горлу. Буквально. Перестарался...

На следующий день я втирал двум обалдуем числа от одного до двадцати, и простые правила сложения и вычитания. Для примера использовал яблоки, морковки... и прочею ерунду. И втирал я это так усердно, что думаю, они даже во сне потом повторяли значения пресловутого бублика и единицы. Во дворе тем временем колотили «избу».

Царский туалет, получился явно не царским. И выглядел он вдвойне нелепо, учитывая своё расположение у самой стены замка, справа от входа в тронный зал, прямо во дворе. Но что есть, и наконец-то можно это сделать...

Конюх, получил свою награду за труды – большой фильтр для воды. Его изготовление я поручил Виконту, и он, при поддержке трех черт... поварят, успешно с этим справился. Вода из него, возможно и уступала родниковой-ключевой, но зато за ней не требовалось ездить не весь куда. Для помывки грив пойдет в общем.

Вновь вернулся к педагогике, думая о том, что мне необходим прораб, или исполнитель всех моих «гениальных идей».

Спустя три дня учебы, я отпустил своих математиков на вольные хлеба, гулять по замку – пускай передохнут! А то скоро лопнут. А сам приглядел на роль прораба одного мужичка, из числа тех, что помогал в делах конюху, и решил его посветить в план градостроения.

А мужик оказался тот еще. Мало того, что не дурак, так и с руками, и язык подвешен. И дом построить, и баню... А вот от должности вежливо отказался. Побоялся ответственности, да и говорит ему и в городе дел хватает, если что строят – сразу его зовут. Не может он говорит, бросить их. А в помощники мне порекомендовал сына своего, говорит, во всем ему помогает, и голова у него, светлая, как у вас король милостивый... Сын мне его совсем не понравился.

Гордый, наглый, да своебытный. А вот племянник... Его и я и взял на поруки. Сорванец редкостный... зато знает округу, как свои пять! А жителей как свои четыре... зуба. О каждом всю подноготную может выложить, от и до, и на коне скачет как не всякий взрослый.

В королевской конюшне прибыло. Гордый, долго фыркал и бил копытом, косясь на своего длинноного соседа. Худой, стройный жеребец, стойко игнорировал возмущения коня, молчаливо жуя сено. И даже не думал думать о таких вещах, как ценность его худосочной туши для королевства.

Пацана я взял естественно не как архитектора. Он, теперь мои глаза и уши. Личный шпион, что о любой новости узнает первым. И не смотря на длинный и хорошо подвешенный язык, ничего лишнего не разболтает даже будучи пьян. Я специально его проверил, если сказано молчать, то нем как рыба, даже под дурманом.

Торговцы

Шло время. Двух математиков я уже обучил сложению и делению трехзначных цифр, и счету до миллиона. Причем тому, что без рук, приходилось куда сложнее, ведь возможности считать столбиком у него нет, а поблажек я не делаю. Но он, хоть и явно отстает от рукастого, и уже отъевшегося дистрофика, очень старается, считая в уме.

Мелкий разведчик, которому на вид было лет восемь, а на самом деле и шести нет, носится по окрестностям, и, что называется, схватив науку «картография» буквально налету, обрисовывает мне ближайшее окружение в красках и лицах. Рисовать у него получалось крайне хреново, а вот болтать – вполне нормально. Скромная карта угольком на коре, нарисованная уже моей рукой, выглядела схематично, но все же дает представление об окружающем мире.

Я нанес на карту соседние города, несколько ближайших деревень, расположение охотничьих домиков в лесу, и родника с чистой водой. Нарисовал контур речки, и пометил те места, куда без способности летать – лучше не соваться.

В городе кипела своя жизнь. Прошли посевы, началась летняя пора по сбору целебных трав. Правда, целебные травы, они стали собирать с моей подачки. Пустив через нужные ушу нужный слух, я отвадил жителей городка собирать как лекарство хвосты грызунов, и споры мухоморов. И уже этим, серьезно сократил смертность в городе.

Ох, чего же мне это стоило... Сначала, при помощи своего шпиона, которого, кстати, зовут Тимофей, но все кличут просто Мухой, от «Мухой от сюда!», «Носится как муха!», «Надоедлив как муха!», «Приставучий, как муха!», «Жужжит, как муха!» ну и так далее, я узнал, чьи уши наиболее горячие до сплетен. Потом, я сам заболел. Это случилось не специально, просто вышел на балкон в пижаме, и меня... продуло.

Шалфей, зверобой, чабрец – эти травы растут в этой местности, но знакомы местным только под словом «СЕНО». Пришлось заставлять своего быстроногого гонца, тащить все что зеленое, тыкать, в то, что надо, и заставлять его ползать в поисках нужного. Потом это все заваривать, пить... чувствовать на себе взгляды «вил и факелов» и тихий шепот о колдовстве. Заворачивать... слухи в иную степь, и пускать встречные через нужные уши при помощи Мухи.

Так, из черного колдуна, я стремительно превратился чуть ли не в божество, и в светлого волшебника. А целебные травы, способные вылечить смертельную болезнь, стали собирать повсеместно. И с моей подачки, даже появились первые знахарки, процент исцелении недугов у которых был ниже семидесяти процентов... смертности.

А поскольку лекарства, и знания о них, это товар, в наш городок потянулись торговцы.

- Блин... – буркнул я, разглядывая через подзорную трубу колонну пестрых повозок.

Подзорная труба, была самодельной, и... таксебешной, сделанной из подручных материалов. Стекла в моём королевстве не производили, однако, в хранилище были его остатки. Качество и прозрачность его ужасно до скрежета ногтей по этому же стеклу, однако, это даже сыграло мне на руку. Немного повозившись, изучая неровные стеклянные поверхности, я смог обнаружить пару линз, вырезать, и вставить в деревянную трубку.

- Нда... – пробубнил я, вновь вглядываясь вдаль сквозь мутное стекло.

- Что там? – поинтересовался мой персональный шпион.

- Процессия... торговцы едут.

- Торговцы? – поинтересовался малец, и я передал окуляр ему.

Он долго крутился, смотря по сторонам, пока наконец не нашел нужное место.

- Да, точно, торговцы. – подтвердил он мою догадку.

Конечно, разглядеть что-либо толком через этот аппарат, невозможно. Но эти торгаши снарядили такой караван, и набили его таким количеством товара... ну не подати же они везут, в самом деле!? Для сборщиков дани с завоёванных земель у них маловато охраны, тем более я не в курсе о каком либо завоевании, а для дружественного дара соседу...

- А торговцы, это плохо? – поинтересовался Муха, отлипая от глазка трубы.

- Ну как тебе сказать... – замялся я – И плохо, и не очень. Это ведь не наши торгаши, с их скромным товаром и кругом торговли в пару соседних городов. Вон, смотри, как пестрят повозки, да развиваются флаги. Стоит им прочуять, что тут у нас есть ценный товар... и торговцев в нашей глуши станет еще больше. А торговцы, это...

- Это плохо. – закончил за меня малец.

- В таком количестве, да. Определенно да. Так что нужно...

- Может я по быстрому распущу слух, что... что король пьян и не в духе!? Или что у нас тут свирепствует чума? Точно никто не сунется! – вновь проявил инициативу Муха, и в его глаза блеснул блеск азарта распускания сплетен.

Распускание слухов, и сбор информации, для него как игра. Азартная, рисковая, и очень интересная! Он как паук, пускает сплетню, садится в середину, и дергает за ниточки, чтобы пущенный им же слух, приобрёл нужную форму и дошел до нужных ушей в нужной форме. Разведывание сведений он производит примерно тем же самым способом.

Пускает слух, и ждет, когда жертва слуха сама придет и изольёт о себе всю подноготную. И это ему еще только шесть лет! Что будет, когда он вырастет!? Да такому ж человеку бунт поднять, все равно, что мимо горшка нассать! Он опасен, и ценен, но надо держать его поводок крепко, и всегда следить за прочностью ошейника.

- Не надо. Особенно про чуму. – строго ответил я. – Из-за такой мелкой небылицы, мы можем получить не меньшие проблемы, чем от наплыва торгашей. Но спровадить их, с пустыми руками, надо.

Наступила недолгая пауза. Муха, ждал, когда я озвучу план дальнейших действий, а я молчал, пытаясь его придумать.

- Как? – в конце концов не выдержал любопытный мальчуган.

- Не знаю... пока, не знаю.

- Можно натравить на них наши торговцев, чтоб те заявили... как там это слово? Монно... моно... моноголия?

- Монополия. Единоличное право на что-то. Не, это не вариант. Это равносильно объявлению торговой войны и наши торговцы её точно проиграют... Отказывать в товаре, или прятать его, тоже нельзя. – начал рассуждать я в слух. – Я сделал ставку на него, но пока у нас нет достаточных мощностей для продажи. И есть риск, что товар рассекретят. И тогда уж наш чабрец и мята, и ломанного гроша стоить не будет. Разбойники в лесу? Тоже не вариант. У нас войско в три солдата, а у них охрана. Даже в случае победы, могут прислать отряд на зачистку. Тогда что?

Пацан тоже молчал. Видимо идей, не было и у него. Караван тем временем медленно приближался к городу.

- Ладно, в таком случае... Муха, дуй в город, вели бабам спрятать всю лекарственную траву. Сильно со слухами не перестарайся, но напугать их все же придётся. Скажи, к примеру, что те торгаши секрет их выведать хотят, для своих темных ритуалов, чтобы силу земли, в силу темную превратить... Только не переусердствуй! – рявкнул я на него, глядя как от такого слуха у мальчугана глаза заблестели – Так, чтоб погудели дня два, да утихли. НЕ БОЛЬШЕ! И чтоб целебну травушку, ни за какие коврижки торгашам не продали! А знахаркам вели, чтоб траву мелко-мелко перетерли и приготовили по мешку каждого сбора лично для короля. Ну а торговцам, скажи, что король ждет их у себя во дворце.

Пацан отбил поклон, и сиганул прям с балкона, свистя в полете. Его верный конь, в миг преодолел преградившею ему путь на волю загородку стойла, просто перепрыгнув, и поймал мальчугана в полете.

- Еееехо! – прогоготал размалёванный грязью рыжий мальчуган, размахивая руками верхом на не мене рыжем коне.

- Лихой наездник – пробубнил я, глядя вслед быстро удаляющемуся рыжему силуэту. – Виконт! – хлопнул в ладоши.

- Да, Сэр!

- Вели накрыть стол в тронном зале, да яства всяких наварить.

- Да, Сэр.

- Стой! Яства должны быть вкусными, чтоб слюни текли, а вот сам продукт... – я криво усмехнулся. – хоть недельной выдержки. Хоть прокисший, хоть сбродивший, мне все равно! Но выглядеть должен красиво.

- Да, Сэр.

- Действуй.

Виконт, беспрерывно носящий на себе идеально выглаженный смокинг, удалился. А я, коварно улыбнулся своему замыслу. Если план удаться, я заработаю себе определенную репутацию, а торговля целебными травами отсрочится до столь нужного мне времени.

Однако чтобы он удался, нужно кое-что достать, из винного погреба. И что бы там было, что доставать. Ну а самое главное, что бы мой «слуховой аппарат» грамотно сработал.

Я спустился в низ, к двери винного погреба. Стер пыль, с поверхности стальных пластин. Поднес факел поближе, освещая и коптя, два ряда по пять кнопок.

- Эх... Тогда потертости на кнопках были более заметны. – пробубнил себе под нос. – Сейчас же... ну попробуем.

1, 2, из первого и 2, 4 из второго... ничего... А кнопки тугие! Нужно прикладывать немаленькое усилие, чтобы надавить на них.

Так, 3... опа! Провалилась глубже, а в замке что-то щелкнуло. Интересно, это хорошо, или плохо!?

Кнопка 5... Тройка и двойка выскочили обратно, и в замке снова что-то щелкнуло. Ладно... 4... ничего.. 3... все кнопки выскочили. Угу... Итак, 2, а затем 3... тройка снова проваливается и раздается щелчок. Попробую нижнею панель. Нажимаю 1... Все кнопки в исходное положение.

- Да, чтоб вас! – выругался я и принялся тереть кнопки, пытаясь понять, которую из них чаще нажимали.

С замком я провозился больше часа. Уже совсем отчаялся открыть эту дверь, как вдруг все же подобрал нужную комбинацию. Ею оказала нажатие кнопок 4 низ, 2 верх, 4 верх и 1 низ. И именно в такой последовательности. Замок, издав пару дополнительных щелчков, и противно заскрипев, открылся. Путь в винный погреб свободен!

Несмотря на свою массивность, дверь в подземелье казалась легкой, и от малейшего толчка отварилась. Внутри... ну, вина было не много. Но оно было! А еще был ром, брага... какие-то непонятные настои. Надписей на бочонках не было, были только схематические рисунки, так что мне остается только догадывается, что там, в этих бочонках.

Поднявшись обратно на кухню, где вовсю кипит-плескается жизнь, и стоит такое благоуханье... как на помойке. Тем ни менее, блюда, что готовились к отправке на стол, действительно выглядят слюнопускательными.

- У нас тут, прошлогодний фазан – указал повар на румяного цыплёнка табака – помойная рыба, я бы её даже собакам не отдал – шепнул он доверительно – ну и конечно, блюдо дня и король всех не званных банкетов – ботинок!

- Ботинок!? – ужаснулся я, пуча глаза на румяный стейк.

- Ага. – усмехнулся повар, растекаясь в улыбке. – Нашли как-то средь редьки.

- Но... Блин, где он!?

Шеф, не сдерживая улыбки, аккуратно перевернул здоровенный ломать мяса.

- И правда, ботинок... – ужаснулся я такому искусству своего кулинара.

Пропечённый, пропаренный и сваренный, но ботинок! Лежащий на блюде к верху стелькой, и этой самой стелькой ни чем не отличающийся, ни по виду, ни по текстуре, от сочного поджаристого мяса. Уж не знаю, как он это сделал, но если это блюдо не переворачивать, то как ни посмотри – идеальный стейк! Надеюсь, мои гости доберутся до этого яства в самую последнею очередь. Тогда, когда уже станет всё равно, что оно ножом не режется.

- Как я понимаю, есть его нельзя?

- Ну почему же – усмехнулся кулинар – можно. А вот проживать – вряд ли.

- Отлично. Скоро прибудут наши «дорогие» гости. А пока, пойдем со мной в погреб за вином.

- Зачем вино!? – усмехнулся повар и постучал ложкой по огромному чану на костре.

В чане что-то бурлило, булькало, и, кажется, даже ворчало и недовольно шипело, бормотало и обиженно вздыхало. Словно ведьма у варева, но только само варево.

- Это что? – заглянул я в чан с мутной жижей, что в ответ мне на моё любопытство брезгливо плюнуло, едва не угодив прямо в глаз.

- Фирменная брага моей семьи... ну вообще, это еда для коровы, но градус в ней не маленький.

- Спирт для коровы?

- Помогает поднять животных на ноги в критических ситуациях.

- Не, для начала все же вино. А потом... нацедишь им своей фирменной бражки. – усмехнулся я, расплываясь в улыбе.

Повар согласно кивнул, и мы принесли бочонок вина из подземного склада.

Накрыли на стол, разлили по бокалам. Разожгли свечи, приготовились к встрече. Стража выстроилась в почетный караул, я расселся на троне, чуть не забыв надеть на голову свой символ власти.

Прибыли торговцы, заставив своими повозками весь двор. В последний момент, перед тем как эта делегации всем коллективом ввалилась ко мне на аудиенцию, я вспомнил о очень важной части своего плана.

Соскочил с трона, выудил из-под него табличку с надписью «У нас не серут», написанную на двух знакомых мне языках, подкрепленную кучей схематических картинок, и повешал её на столб у стола, на самое видное место.

Начались унылые дифирамбы, где торгаши меня чуть ли не прировняли к уровню бога. Потом пошли предложения, о торговле, и прочем, которые я, конечно выслушал, но изображал полное безразличие к происходящему с видом голодного человека. Торгашам изображать этого и не требовалось, у них и без того слюна текла.

Закончив выслушивать предложения и пожелания, и «сжалившись», над бедными путниками, я разрешил им «перекусить»... Табличка не возымела эффекта.

И без того не знавшие слова «этикет» торговцы, накинулись на еду словно оголодавшая стая собак. А после первой пары бокалов вина, они уже превратились в обезумевших свиней. Им уже стало абсолютно все равно, что там им подают. В ход пошла брага, тухлая рыба, и прочие несъедобные вещи. А после, это все полилось с обоих концов, и не было им дела до каких-то там запрещающих знаков на столбах. А стоило только фонтану изобилия иссякнуть, как торговцы, все как один, вновь пытались набить свои желудки содержимым стола.

Я же, тем временем, спокойно вышел во внутренний дворик. Намекнул полусонной страже каравана, что там стол от яств и вина ломится, и спокойно, в гордом одиночестве, поковырялся во всех товарах делегации.

Среди всего бесчисленного добра, что везли с собой эти оголодавшие за время пути торгаши, в том числе находились и занятные вещи, однако, в основном, у них была всякая дребедень. Выбрав для себя, и для города, пару интересных предметов торга, но не украв при этом ни единой побрякушки, я вернулся к икающим, и стонущим торговцам.

- Хм... где-то у меня тут был рвотный корень... – пробубнил я, глядя на кислые, но довольные рожи торгашей.

Как бы не окочурились они, от счастья-то.

Кстати, рвотный корень не я открыл. И вообще, я знаю как выглядят от силы пяток лекарственных растений! И то, по их виду на картинке. И что это за растение «рвотный корень» и каково его официальное или медицинское название – понятия не имею. Его открыла одна из травниц, с моей подачки начавшая изучать действие трав. Правда, её наука чуть не обрела своих первых жертв в первый же день, когда она решила напоить ничего неподозревающих подопытных отваром мышьяка... Испытание на ней иной травы, которая и оказалась рвотным корнем, помогла вернуть ей здравый смысл и надежно привить понятия «опасно для жизни», «осторожно при опытах».

Кстати, этот же корешок, спас и тех горемык, что чуть не отравились мышьяком. Больше прецедентов, не было. Пока, не было. Как в прочем, и экспериментов.

Поскольку, мне совсем ни к чему трупы, все же невыгодно, если весь караван сдохнет прямо у меня в тронном зале, я выпоил отвар рвотного корня нескольким пострадавшим торговцам и охранникам. Я не думаю, что они все тут сдохнут из-за плохой еды – и не такое небось ели! Но перестраховаться не помешает.

Проспав на полу тронного зала, плавая в смеси из остатков еды, напитков и собственных испражнений, до самого утра, торговцы, наконец, начали приходить в чувства. Тут и я. На тепленьких... И хотя их профессиональная выдержка не позволила им отдать весь товар за три гроша, торговались они в определенной степен вяло. И я легко впарил им десть мешочков с травяными сборами, за половину их «тяжкой ноши». И ведь все были довольны.

Но несмотря на удачную сделку, мой замок покидал караван унылых, и побитых «черных магов». А учитывая изрядно опустевшие повозки, в глазах местных жителей, великий король, и добрый волшебник, их еще и ограбил. Даже все счастье сделки не смогло затмить отходняк от вчерашнего пира.

Проводив гостей, мне пришлось вновь организовывать уборку тронного зала...

Сбор урожая

Шло время. Приближался сбор урожая.

- Эм... Виконт, а что я обычно делал с несъёденным зерном? – поинтересовался я, анализируя количество оставшихся запасов.

- Обычно, если год неурожайный, за месяц или за два до урожая, вы раздавали все излишки горожанам, Сэр.

- Я такой щедрый? – усмехнулся я, удивляясь собственной доброте.

- Да, Сэр.

- Что ж... А если урожайный?

- Вы продавали тем, у кого не урожай, Сэр.

- А если у всех всё хорошо?

- Та... Такого еще не было, Сэр.

- Ну а все же?

- Думаю, вы бы поступили как ваш покойный батюшка, и нагнали бы из излишек ячменной водки.

- Хм... понятно. А сколько я уже на троне?

- Пять лет, сер.

- Ха... а что мы праздновали... в марте?

- Юбилей вашей коронации, Сэр.

Ясно... стоп! Какая-то очередная неразбериха получается! Из моей памяти «вроде как», пропало пять лет жизни. И Виконт говорит мне, что я ровно пять лет как правлю этим «государством». Получается, из моей памяти пропало РОВНО, тютелька в тютельку, ПЯТЬ лет, как раз с того момента, как я сел на трон... Подозрительно...

- Ладно, а что мой батя делал с остальным портящимся провиантом?

- Перегонял в водку, или выкидывал, Сэр!

- Отлично... то-то я гляжу на винном погребе такой увесистый замок.

Ладно, не буду себе изменять, раздам-продам... сначала конечно узнаю, как обстоят дела в моем, и окрестных, государствах.

- МУХА!

Рыжий мальчуган выскочил из кухни с набитым ртом, вытаращенными глазами, куском рыбного пирога в одной руке, яблоком в другой, и красными ушами. Судя по их размеру и форме... их кто-то совсем недавно оттянул.

- Не мудрено... – вздохнул я, и покачал головой, наблюдая как пацан, отчаянно пытается проглотить то, чем набил себе в рот.

Главное, что бы не поперхнулся.

- Бе-хе, бехе-эхе...

- Не торопись, никто не отберет. – вновь вздохнул я, и вновь покачал головой.

А с теми, кто пытается, надо о-о-очень серьёзно побеседовать.

Ну а дела у нас такие: У нас, в моём королевстве, все пучком. Этот, и прошлый год, урожайные, и полям уже ничего не грозит. Даже кабаны, если придут всем стадом на поле, не смогут испортить «погоду». У соседей, тоже все гуд. И у других. А вот у тех, что за рекой, дела обстоят фигово. Сначала, были заморозки, и побили всходы, потом – засуха, а в прошлом году там вообще наводнение было! И все посевы смыло. В общем, они на гране голода.

Во мне проснулась алчность. И единственное, что останавливало меня от покупки того «королевства» за зерно, так это отсутствие внятной дороги туда. Через речку есть брод, конные проходят вскачь, но на телеге там... многого не провезешь. Можно увязнуть, и все потерять.

Решил привлечь к делу своих торговцев. Пусть этот геморрой будет их головной болью! Заодно будет чем расплатиться за зеленую гречку, пригодную к посадке, да за золотую накидку. Хм, они у меня даже в долгу будут...

Информации о нуждающемся в зерне городе, для торгового дома Анисель, предоставил лично я. Собственной персоной, а не через десятые уши. У меня нету таланта Тимофея обравнивать на ходу ничего незначащею фразу, которая потом въедается в мозг и жгёт изнутри, что всеми хочется поделиться до боли в языке. Знаю, проверял.

Для этого он мне собственно и нужен! В том числе. Но свою репутацию и самому неплохо бы покачать. Обыграв все так, будто я получил послание от знакомого царя, с просьбой о помощи. Конечно, загнув за возможность подзаработать на доставке приличную цену, и поставив условие покупки у меня зерна.

Торговцы, согласились не сразу. Но все же, алчность, азарт, и моя репутация верховного мага спасителя людей взяли верх. Я получил кучу барахла, считай бесплатно, а торгаши – возможность спасти от голода целый город. Ну и подзаработать, естественно.

Начало интервенции и под ковёрное вмешательство в дела других государств, путем спасения их от голода, совсем не мешали мне заботиться о своем. Прогресс, не стоял на месте, и я бодрыми шагами развивал инфраструктуру города.

Мельница – самый масштабный, и значимый для города проект, уже почти готова. В замке почти закончена канализация, а в кузницах, и скорняжных, вовсю идут дебаты о возможности построить насос.

Мельницу я решил сделать водяной. И для её лучшей работоспособности, выбрал для её строительства место с самым быстрым течение – справа от замка. Там, из-за перепада высот и особенности рельефа, река превращалась в бурный поток, и что не менее важно, не замерзала даже зимой.

Водяное колесо – сделали из дерева, штыри и механизмы, с горем пополам соорудили кузницы, передача – кожаный ремень. Даже а-ля подшипник соорудили – дырка в камне. И жернова выточили на местной каменоломне, спрятавшейся неподалеку от города в лесу. Осталось совсем немного! И можно будет проверять молотилку в деле, пустив воду из резервного русла, прорытого специально на время строительства мельницы, и куда вода загнана насильно, из-за плотины в основном.

Так же идет работа над проектом огромного фильтровального комплекса, и водонапорной башни, которая будет снабжать водой весь город, используя для этих целей речную воду прогнанную через фильтр. Закаченную в резервуар на башне, используя мой «мифический» и «волшебный» насос, и силы потока реки, переданную механизму через водяное колесо. Но пока, это только теория или даже скорее – фантазия. И основная проблема тут в том, как не дать воде в баке замерзнуть зимой.

Новый год. Первое октября. Теплая, но пасмурная погода. Ковер золотых листьев и легкая тоска. И именно эта дата день сбора податей. Как выяснилось, в моём государстве нет особого человека, отвечающего за казну, или сбор налогов. За всем этим делом слежу лично я. Так что пришлось, запрягать четверку борзых, к счастью – не лично, я бы с ними и не совладал. В который раз, оставляя белого жеребца стоять в конюшне, фыркать и бить копытом. И ехать собирать налоги.

Вопреки моим ассоциациям, и ожиданием, никто не сопротивлялся, и не возражал уплате дани. Скорее наоборот, встречали с распростертыми объятиями. Некоторые даже умудрили начать спорить, чья десятина ценнее. Закончилось все, как обычно – дракой. Очередным мужицким побоищем, без победителей и проигравших.

В прочем, дурачества мужиков и их кулачные бои, меня никак не коснулись. Меня коснулось лишь то, что пришлось ездить до замка и обратно несколько десятков раз.

Простой пример: в моём царстве, более чем три сотни домов. Если каждый дом, собрал хотя бы по тонне зерна, то мне, как царю, достанется сто килограмм с дома. Если помножить это на триста, то выходит, что мне положено тридцать тонн зерна. А вообще-то, на тонну зерна восемнадцать человек год прожить ну ни как не смогут.

Ну точнее, может и смогут, если питаться одним хлебушком да жиденькой кашкой, но вот скотину прокормить – точно нет. А без скотины не будет ни молока, ни мяса, и поэтому и будет одна только кашка.

Кстати о домах! В течение лета в городе было построено три новых дома, а численность населения возросла примерно на полтора процента. И это, не из-за рождаемости. Слухи ползут все же в любом случае, чтобы я не делал.

Мои математики, полностью окончили мою школу, и теперь легко вычитают даже процентные и дробные значение. Учить их чему-либо еще, я не стал, и сам ведь не столь велик знаток! Тем более они и с такими знаниями чувствуют себя настоящими королями наук. И теперь, они готовятся открыть двери школы для всех горожан. Для этих целей был даже построен еще один новый, большой, дом. Прямо в центре города, рядом с торговым домом.

А вот с письменностью... как бы сказать, у местных была письменность – непонятные иероглифы, со смутным значением. То это вещь, то действие, то слог, то звук. А порой значение каждого меняется при разных соседствующих, или даже тех, что расположились в другом слове. Слово «курица», может стать «быком», если перед ним было написано «река». А я еще на учителя из далеких земель хотел потратиться!

Изучать ЭТО я даже не стал пытаться, а решил толкнуть свой, родной, алфавит. Тридцать три родимых буквы, и гуляй Вася. Падежи и прочее, можно и опустит для начала. Всё-таки письменность сложнее, чем простой счет, хоть и проще, чем логарифмы.

Еще, я начал подумывать о перевооружении и увеличении численности войск. Да, смотрю на соседей...

Январь месяц. Жуткий дубак и капель с потолка замка. Куча дров, и кажется уже ожиревший Гордый, уныло стоящий в своём стойле. Играющие на улице дети, прячущиеся в медвежьи шубы взрослые, вьюга и метель. Покатушки на санях, беспрерывно топящиеся печи, и кажется вновь подступающая простуда. И именно в это время к моей чудодейственной траве вновь проявили интерес. Ведь даже в пределах моего городка, она, при поддержке меда, спасла как минимум с десяток жизней, заболевших смертельной болезнью – простудой. То, что происходило в тех дальних землях, откуда прибыли те торгаши, мне не ведомо, но слухи ходят разные.

- Апчи! – чихнул я, и поёжился.

- Будьте здоровы, Сэр. – без эмоционально прокомментировал чих Виконт, при этом его глаза выразили вселенскую скорбь.

- Система отопления у вас тут – хреновая. И сквозняк кругом. – проворчал я недовольно – Ох.... Оклемаюсь! Подкинь дров в печку и оклемаюсь!

- Да, Сэр.

- Стой... Эх, добудь мне медвежью шкуру! Помохнатей, и жиру, медвежьего. И пусть Портниха сошьёт мне из шкуры шубу, поплотнее и потеплее. И еще, из шкуры волка пусть сошьёт сапоги высокие, да просторные.

- Да, Сэр.

- Иди... – махнул я рукой, и Виконт покинул комнату – Овец у них тут нет, понимаешь ли! – пробубнил я себе под нос, глядя на толстую изморозь на стекле, борясь с соблазном по выводить на ней узоры пальцем – в конец ведь задубею!

Как и заказывал, Виконт отыскал нужные шкуры, а портниха, расспросив о пожеланиях и сняв мерки, в кратчайшие сроки изготовила для меня медвежий тулуп и унты. Так же была изготовлена меховая шапка, ушанка... особая шапка ушанка, на ней легко и непринуждённо расположилась моя корона. Причем это выглядело совсем не так, как на зайца надели седло, а вполне нормально, и даже – красиво.

Правда эта корона, сроду не та, что я носил на голове летом, увесистая и золотая, а дубликат, пусть и тоже из «чистого» злата. Выкованная из задней ножки трона. Легче и тоньше, но большего диаметра, для большей «головы». Но как походный вариант...

Как и ожидалось, прибывшие торговцы желали выкупить у меня секрет чудодейственных трав. На что я само собой, ответил жёстким отказом. Однако, надиктовав кучу условий, согласился на продажу уже готовых сборов. После недолгих торгов, мы пришли к обоюдному соглашению.

За сделку, не за товар, а только за согласия, а получил несколько поленьев ценного, но увы, не красного, дерева, и ручного медвежонка. За товар же, мне отмеряли два баула свеклы, три мешка клюквы мороженой, четыре пакетика риса и один ящик с бутылками яблочного уксуса. И еще немало всяких разностей. За это все, я отдал двенадцать увесистых, но не сильно больших мешочков травяного сбора.

Возможно, такой обмен выглядит глупым. Особенно, если учесть весовые соотношения товаров, где понятие «увесистый» может подходить разве что младенцу, а баулы торгашей вполне нормального размера и веса. Но если учесть, что мой товар спасает жизни...

Помогает при отравлениях, при истощениях, обезвоживании, простуде и даже помогает облегчить жизнь подучим – эпилептикам, так что все довольны. Помимо этого, я намекнул, что у меня, возможно, будет еще один товар. Трава, которая хоть и не целебна, но зато приятна на вкус, и цена её существенно ниже лекарственной.

Конечно, травы помогают не всем. И я не гарантирую сто процентный успех. Однако они дают шанс. Существенно больший, чем, что-либо иное.

С этой партией торговцев, мы расстались добрыми друзьями. И хоть я им и продал свой товар, и даже намекнул на дальнейшее взаимовыгодное сотрудничество, смысл этой сделки был не в этом, а в рекламе. Теперь, главное правильно все раскрутить. И прежде чем эти торгаши растреплют о нашем местоположении, успеть их прикончить, пока это не решат сделать с нами. Из-за зависти, или для добычи сведений. Как это ни печально признавать, но все же на лесной дороге должны будут появиться разбойники.

Ведя дела с таким сухим расчетом, мне жалко не их. Нет, не их, а тех, кому придется спускать курок по ничего неподозревающим людям. Бить в спину, тем, кто им ничего не сделал.

Есть конечно, и другой путь, но он, не такой прибыльный.

.

Боевой конь.

Март. Минул год, как я «снова» воссел на троне.

Минул год, и моё государство сильно изменилось за это время. Благодаря старанию множества голов, не знавших куда себя деть темными зимними вечерами, был построен первый работающий прототип насоса. Благодаря старанию этих же голов, был предложен проект второй «мельницы», энергия которой шла бы на насос. Благодаря старанию других голов, был улучшен и доработан проект самой насосной станции и фильтровального комплекса.

Математики моего королевства, выпустили первых учеников своей школы «в свободное плаванье». Они освоили счет до тысячи и все четыре простых арифметических операции. Теперь они, готовы к «взрослой жизни».

Мои ученики правописания, открыли свои «объятья» для первой группы учащихся. Стражники моего замка, несколько новоиспеченных стражников замка, теперь осваивают новое оружие – арбалет. Чудо оружие божественного уровня, созданное вполне земными руками в приземистой кузне и потной столярке. А землепашцы, готовятся к посеву гречихи и риса, прочесывая репы до лысин. А лесные пчелы, готовятся проснуться после зимы в новых домах, в новоиспеченной пасеке. Им, как думаю, пофиг, но думаю культурный шок, и посыл «что-то тут не так» они все же испытают.

Дареный же медвежонок, рычит и грызет тапки. Все время куда-то лезет, за что постоянно получает, и не всегда по голове, и больше всего на свете боится моего главного шпиона Муху. Ибо он его, не боится. И не упускает возможности это ему доказать, оседлав и заставив носится по замку. А белый конь, с важным именем Гордый, все так же стоит в своем стойле. Уныло жует сено и трясёт гривой. Изредка вяло царапает камень под собой и грустными глазами смотрит куда-то вдаль.

- Гордый... – подошел я к коню.

Жеребец нехотя поднял на меня печальные глаза.

- Гордый...

- Пффф... – фыркнул он и отвернулся.

Даже попытался развернуться в узком стойле, что бы встать задом, в полной мере выразив всё своё презрение, но после безуспешной попытки, решил выполнить иной фокус, и тупо лег на подстеленную солому.

- Гордый... – вновь подозвал я его.

Тот вновь поднял глаза вселенской скорби.

Щелкнула щеколда засова, и я открыл проход из стойла. Конь озадаченно выглянул в пространство за моей спиной.

С ним конечно же гуляют, и он не топчется в маленькой коморке двадцать четыре на семь. Однако, из-за особенностей характера и буйного нрава, его прогулка за последний год ни разу не выходила за пределы внутреннего дворика замка. Его все просто бояться. Боятся запрягать или седлать, так как этот конь, как верный пес, признавал только одного хозяина – меня.

Только я, бывший я, мог скакать на этом белом жеребце! И только меня он слушался. Остальные, в том числе и конюх, взобравшись ему на спину, рисковали перелететь чрез стену, быть унесенными в глухую чащу и потеряны, или же, в крайнем случае – просто покусанными.

Даже лихой наездник Муха, способный скакать на коне стоя на одной руке, не смог заставить этого жеребца действовать. С каждым наездником, он ведет себя по-разному: кого-то пытается скинуть, кого-то покусать, в случае с Мухой – просто встал как вкопанный. И даже рассечённая розгой плоть не смогла сдвинуть его с места.

А я, его просто боюсь. Я совершенно не знаю как себя вести с лошадью в седле! И уж тем более не представляю, как надо обращаться с таким своенравным конем. Но мне, его стало просто жалко. И я, решил попробовать. Если не удастся – продам.

- Гордый, выходи. – скомандовал я коню, и тот нехотя встал.

Подошел ко мне, понюхал, пофыркал. Поравнялся, высунув голову за пределы стойла, мимо меня, стоящего в проходе. Но только голову, и нечего более. Будь-то я стоял перед закрытой дверью. Будь-то перила, преграждающие путь на волю, все еще существуют. Но их нет, только я.

Рывок, конь задевает моё плечо грудью, отбрасывая в сторону и вырываясь во двор.

Громкое ржание, бег с задиранием копыт выше головы и прыжки во все четыре стороны. Счастье, как у ребенка получившего подарок на новый год! Безудержное веселье, как у детсадовцев выпущенных на прогулку.

Побесившись так около пяти минут, успев за это время не только поносится и попрыгать, но и повалятся, перекатываясь с боку на бок кверху копытами, с видом «а че?», и даже поползать на боку, отполировав собственной шкурой пару метров площади камня до зеркального блеска. И теперь вот он, выгорцавывает ко мне. Ворота были отрыты, но он не убежал. Свобода была рядом, но он остался здесь.

Подходит, обнюхивает, время от времени фыркает. Нюхает глаз, нос, внимательнейшим образом изучает бороду. Начинает тереться об мою голову...

- Эй! Спокойней! – проговорил я, и конь послушно замер.

Отошел, и развернулся ко мне боком.

- Виконт! Неси седло! – проорал я слуге.

Виконт вышел из дверей замка с кожаным седлом в руках. Конь сразу же переменился. Начал бить копытом, бить себя по бокам хвостом, трясти гривой и головой, не забывая при этом неустанно фыркать.

- Как тут это... – покрутил я седло, пытаясь понять, как оно работает.

- Вот так Сэ... – договорить бедный престарелый слуга не успел.

Конь, совершив прыжок, приземлился совсем рядом со слугой, и не на все копыта. Четвертое увесистое костяное, и к счастью, не кованое, взметнулось в воздух, в бок, и в сторону Виконта, пройдя буквально в миллиметре от виска и без того седого человека.

- ...эр...

Конь же, вновь прыгнув боком, ушел на два метра в сторону, и вновь принялся фыркать и бить камень под собой, как ни в чем не бывало.

- Продам нафиг... – ругнулся я.

Конь замер на месте. Мне даже показалось, что не будь у него физиологической способности спать стоя, он бы плюхнулся на бок.

- А ну иди сюда, скотина ты хитрожопая! – скомандовал коню, и тот, медленно, без резких движений и невероятно аккуратно подошел обратно к нам приставным шагом, не подымая головы – Так, как тут...

- Таак, Сэр. – прокомментировал Виконт мою процедуру застегивания седла, сохраняя дистанцию.

Затянул подпругу. – голова коня резко взмыла вверх, а зубы щёлкнули в пустоте.

- Так ты еще кусаться надумал!? – ужаснулся я – Колбасой у меня будешь!

Нижняя губа коня отвисла и начала мелко-мелко дрожать.

- Губешку подбери! Где там эта...

- Узда Сэр. Вот она Сэр.

- Давай морду! – вновь скомандовал коню, и тот по прежнему оттопырив нижнею губу развернулся ко мне морду – Э... а куда эту железку вставлять?

- В зубы Сэр!

- В зубы? – я оттянул нижнею губу обиженного животного и следом за ней открылся и рот.

Прям кассовый аппарат какой-то! Вставил туда железку узды, попробовал натянуть саму узду на голову – вывалился трензель. Вставить и надеть одновременно получилось только с третьей попытки. Голова коня все это время находилась неподвижно, при том, что он сам, умудрился несколько раз отряхнутся, по переминаться с ноги на ногу, и даже попинать невидимого конееда, притаившегося где-то позади крупа. Чем изрядно напугал и без того напуганного Виконта.

- Фю... а теперь... как на это чудо залазить!?

- Сюда ногу Сэр, а руку, сюда, Сэр.

- Тфу блин... – выругался я, после неудачной попытки.

Конь тем временем, наклонил ко мне голову, нежно потерся, и как мотнет свое башкой! Прежде чем я успел издать какой либо звук, я уже оказался в седле, и это нечто, рвануло с места сотню.

Не знаю, каким чудом, я не остался сидеть в воздухе, оставленный там убегающим конем. Или не улетел куда-то на замковую стену – не знаю, не понял. Каким-то тайным рефлексом, я успел вцепится в седло всеми силами, и полетел вместе с несущимся на страшной скорости зверем.

- Эээээййй... СтоооййййЙ! – проорал я, и это нечто, застыло на месте, словно никуда и не бежало.

На этот раз я не удержался, и кажется, пролетел не один метр, но каким-то боком оказался только лишь у коня на шеи, обнимая её всеми четырьмя конечностями.

Как же глупо я сейчас выгляжу...

- На фарш пойдешь... – пробубнил в очередной раз, но на этот раз прямо в ухо животинке.

Конь посмотрел на меня виноватыми глазами.

- Ну! Давай, опусти меня!

Вместо этого конь начал медленно поднимать голову, потом опускать, и когда я на миг расслабил хватку, вновь мотнул башкой, и я вновь сижу в седле!

Конь вновь приготовился к низкому старту, но я его опередил:

- ТИХОНЬКО!

И послушная скотина, важно выгарцовывая, пошла по грязной улице.

- Фу... – выдохнул, уселся поудобнее, и принялся приветствовать своих подданных и изучать окрестности с высоты конской спины.

А ничего так! Хороший вид! И грязь к ногам не прилипает, и за заборы заглянуть можно, и в окна... хм. Ладно, этого я не видел. Еще бы научится поворачивать этим «механизмом»!

Июнь. Время сенокоса. И большой стройки. Неожиданно даже для самого себя, я решил еще и перестроить кузнецу. Походил с мужиками по городу, и выбрал место для строительства, заложил первый камень сам и запряг остальных на всю дальнейшею стройку. Имеющаяся кузница их всех устраивала, но я настоял на строительстве новой. Не в замен старой, а в дополнение. И хоть стройка, даже по проекту, займет года два года, я не тороплюсь. К следующей зиме заработает и ладно.

Проект новой кузницы выел астрономическим. Многие мужики чесали затылок только от вида её чертежа. Это настоящее ноу-хау в средневековом мире. Одна кладка стен чего стоит! Хоть я и позаимствовал её у империи, существовавшей до средневековья. Новаторское в ней все! И метод плавки, и очистки стали от примеси, и расположение цехов и конструкции печей и накачка воздуха – все! От и до.

В перерывах между контролем государственных строек, за посильный труд на которых я смилостивился отменить трудящимся оброк, смотался в соседние королевства. Благодаря верному гордому коню, и паре месяцев тренировок, я уже уверенно держусь в седле, и прогулка в соседнее царство-государства стала для меня возможной. Конечно, до ловкого разведчика Мухи мне еще как до луны пешком и на четвереньках. И даже для того же Виконта далековато, пусть и как на велосипеде. Но все же, пусть и мешком с картошкой, а скакать могу.

Взяв с собой в прикрытие двух воинов арбалетчиков, и Муху в проводники, поехал знакомиться с соседними государствами. Корону, не надел. Так что отбыл инкогнито.

Спасенный от голода город мне совсем не понравился. Болото болотом! Мухи, комары, какой-то покосившийся полу-деревянный-полукаменный сарай вместо замка, и такие же домики. Бедность, нищета, разруха. Я думаю, если бы у местных осталось хоть пара грошей в кармане, они бы давно уже свалили из этого царства-государства. Только вот грошей нет, да и дорога к этому поселению сплошная грязь, да болото. Мой белый конь уже за рекой начал превращаться в грязного. Здесь только рис выращивать, если погода-климат позволит, да дома на сваях строить. И то с надеждой на дождливую погоду.

В следующий поход, я съездил в ближайший от нас город. До него, если по прямой, то около двадцати километров. А если по дороге, то все тридцать.

Скоростной форсаж буйного коня, что об усталости не слышал со времен обратного размена жира на мясо, и вот я уже вышагиваю по лощёной мостовой. Солнечная погода, подсохшие помои, и стойкий запах. В остальном – все цивильно. Люди даже шляпы носят! Чтобы выброшенное жиденькое из окна второго этажа на не покрытую голову не прилетало.

Такое чувство, будто здешний правитель был слугой какого-то богатого короля, в каком-то богатом городе. И теперь, тут, у мухи на рогах, построил кусочек родины. Тридцать два симметричных каменных домика, выстроивших из себя два квартала. И еще один, БОЛЬШОЙ, домик короля.

Как разъяснил мне Муха, все не совсем так. Это и был богатый и крупный город. Столица какой-то там империи, в которую входило два десятка городов. Империи, объединявший под собой территорию трети континента, контролирующей море и горы... Но империи давно нет, и с годами некогда единые земли благополучно развалилась на города-государства. А большой город со временем и без должной обслуги, ушел в болото. То, что я тут вижу, всё что осталось.

За крайнем домом и правда начиналось болото. И тут и там, торчащие из пучины куски каменной кладки некогда монументальных сооружений. А порой, и целые фрагменты домов – стены, окна, крыши. Вид конечно, удручающий.

- Нда, похоже кто-то ошибся в расчетах. – пробубнил я, стоя на краю пучины – Построили дома на песке.

- Здесь не песок, здесь глина. – уточнил Муха.

- Глина говоришь? А почему же тогда дома под землю ушли?

- Глина... а под ней песок. – замялся малец.

- То-то же.

- Хороший такой песок... его тут добывали! Делали стекло, фужеры, прочее. Но чем больше добывали, тем больше уходило под землю домов! – прояснил он историю.

- Хех... До добывались. Что город утопили. Ладно, веди, где тут ваш водопой.

- А, это... до него отсюда десять километров.

- Веди.

Побывал я и на роднике. Побывал и на лесной заимке. Посмотрел поля и пашни. По изучал рога коров деревенского стада. По изучал, не в смысле посидел на них, а в смысле по разглядывал, верхом на лихом коне. Хотя некоторые из рогатых что-то там рыпались. Пока копытом меж рогов не получили! Сразу ум и разум появился, когда сознание после нокдауна домой вернулось.

Смотался и в третий городок, который был чем-то похож на наш, только не такой чистый, но в целом оставивший положительное впечатление. Тот же разброд и шатание в архитектуре, и все те же люди, которым в принципе фиолетово на все, пока коров доить не мешают. Да девок щупать по углам. И гадить тоже там же. В прочем – не только во сторонке.

Не знаю, по какой причине, толи от обезьянства, толи от привитой мной новой культуры, но люди моего городка, вслед за мной и моими придворными, стали вести себя гораздо более культурно. Стали более чистоплотными, и уже не выплескивали ночные горшки прямо на улицу. Стали чистить и подметать в домах, чаще менять одежду, и даже начали повсеместно строить туалеты. Пора наверное, переходить на следующий этап развития общества и учреждать городские бани.

Сказано – сделано! Выбрали место, заложили фундамент... Ух, сколько же нытья это вызвало! Особенно среди женской половины населения. О том, что им не нужна помывка! Мужики то как-то уже смерились и привыкли к моим «выкрутасам», все-таки я их регулярно во всякие странности впрягаю. И даже уже начали понимать смысл и важность создания очередных, и на первый взгляд бессмысленных и непонятных вещей. А вот баб, я разве что траву собирать заставил. Да и то, через слухи и не лично.

Баня, штука не сложная. Подумаешь, сруб да печка. Сруб мужики и за неделю скатают, если поднапрячься. А вот печка... в ней то и вся проблема. Баню по черному мне совсем не хочется. А для печки нужны кирпичи, которых у нас нет. И печных дел мастер, которого у нас тоже нет. Местные печники, те еще обалдуи. И я, в их числе.

Разбойники.

Сентябрь. Осень. Вот и вновь пришла осень. Скоро придут снега и метели. И день сбора налогов. Опять мне придется ездить собирать дань с домов и целый день возить её на склад.

Водонапорная башня со всеми прибамбасами наконец-то закончена и вступила в строй. Теперь у городка есть своя колонка, где можно наполнять бочки чистой водой, не спуская их с повозки. Конечно, неизвестно как себя поведет это сооружение зимой, но пока, работает, хоть и с перебоями. Регулярными, перебоями.

То ремень лопнет, то архимедов винт, заклинит – разбухло дерево заразо! То зубья в передачи кто-то съест. А неделю назад вообще! Колесо отвалилось. Гребное, что в речку опущено. Я уже думал, ну все, плакал наш насос, уплыло колёсико. Делать его сейчас уже не сделаешь, тем более если придется ждать, пока новое сколотят, да дерево просохнет. А оно оказалось в паре метрах ниже, навалившись на камешек, и фактически не пострадав.

Правда мужикам все равно пришлось искупаться, что бы его достать. И неделю повозится, чтобы на место воткнуть, не утопив себя, его, и насос заодно. Колесо качалку, при транспортировки на плоту, в виде пары хорошо пресыщенных бревен подложенных под еще не успевшее до конца пропитаться водой за время работы колесо, взяло и зацепило уголком лопатки, и он... тоже, отвалился. Надо делать ось железную! Но наши кузнецы пока на такое не горазды, увы.

Штырь то они выковать конечно могут! Только вот круглым он не будет. А если просто отлить... это будет такой лак! Что даже деревянная ось в сто раз надежнее! Зато механизмы мельницы уже притерлись друг к другу и перебоев в её работе, не наблюдается.

Весь городок – государство, ездит на неё сейчас, муку молит. Она работает круглосуточно и выдает муку хорошего помола. Конечно не высшего, все же каменная пыль, песок, и прочее, попадаются и в этой муке. Но при сравнении с помолом на ручной меленке, требуемыми трудозатратами, и итоговой чистотой и качеством помола, все споры мигом гаснут. Думаю, когда новая кузница будет достроена и на её продукцию будет такой же спрос. В первую очередь от моей персоны.

Городская баня тоже потихоньку набирает популярность. Мне все же удалось найти печника и жаростойкий камень, а кузницам, изготовить водогрейный котел для воды, из сплава меди с золотом. Цена этому котлу – астрономическая! Но благодаря набирающей обороты торговли целебными травами, я смог себе это позволить. И даже вернуть обратно отломанную ножку золотого трона.

В основном, баня набирает популярность из-за того, что я регулярно туда хожу. Я видная персона. И люди, потихоньку начинают интересоваться этой процедурой. И даже пробовать на себе. И не только местные. Налаженная торговля, привлекает к моему городишке слишком большой интерес. Но я пока, не могу прервать эти отношения. Это будет просто верхом глупости! Да и я даже на уровне замысла с трудом себе представляю, как это можно сделать.

Разбойники? И... что? Да, караваны иногда пропадают, сами торгаши об этом говорят! Но вакантное место всегда быстро занимают. А тут такая нажива... Ведь там, где жизнь кипит чуть больше, чем у нас – а по словам все тех же торгашей это всё не так уж далеко от нас происходит, спрос на наш товар весьма велик! И сильно сомневаюсь, что торгаши остаются в накладе.

Пока все это дело каким-то образом устается держать в балансе. Но я сомневаюсь, что так продлится и дальше. Могут найтись конкуренты, или короли, желающий нас тупо завоевать. Могут выползти какие-нибудь сектанты, решившие в чем-нибудь обвинить. Но и просто сказать «нет» тоже не получится. Данный поступок вообще ничего не изменит.

Можно конечно самим их всех перебить! И следующих, и еще... есть конечно шанс нарваться потом на каких-нибудь элитных наемников, или королевских рыцарей, арендованных, для прочистки пути... Но это проблема будущего! Сейчас у меня тупо не хватает духа.

Именно духу! Мой маленький отряд арбалетчиков легко разберет стражу каравана, а в то, что посланные на расчистку пути от разбойников войны, начнут резать всех и вся, как и в сам факт их появления, я не верю. Если уж они придут – торговцы к ним отношения иметь не будут. Но я не решаюсь. У меня не хватает духа. У меня, в городе, просто нет воинов плаща и кинжала, способных хладнокровно и расчетливо убить. А превращать своих бойцов, не знавших слова «война», в хладнокровных убийц...

Да, конечно горожане у меня не безгрешны. И да, были инциденты, заканчивающиеся летальным исходом для кого-то. В пьяной драке или просто в драке, по неловкости и тяжелой руке. Или еще как-нибудь. И мне даже приходилось судить таких, приговаривая к каторжным работам на лесоповале или в каменоломне. Но все это, преступления случайные, и неосознание. Большинство этих людей, раскаиваются в содеянном. И даже их, превращать в наёмников я не хочу.

Ведь человек, убив кого-то осознано, меняется и внешне и внутренне. И продолжает меться, после каждого убийства, пока совсем не очерствеет ко всему. И убить кого-то, ножичком в спину, болтом в забрало, совсем не то же самое, что в честном поединке, или на войне. Когда есть такая вещь, как четкая цель сражения, и понятие, либо ты – либо тебя.

Брать наемников со стороны – еще нелепее, чем что либо. Хоть их действия и можно просчитать, но их, нужно всегда держать на очень коротком поводке. Да и к тому же, платить мне им нечем. Тем более что их потом все равно придется либо «прописать» в замке, либо под землей.

Декабрь. Опять снега, опять мороз. Медвежья шуба и капель с потолка замка. Баня на пике популярности. Мужики заценили страсть контраста, и теперь, в баньку, да в снег. Пока, потихоньку, но через пару лет... Я тоже участвую в этом веселье, показывая им пример. Простуды нету и намека, как и плохого настроения. Да, в замке холодно, зато в бане тепло! А если укрыться с головой заячьим мехом, натереться жиром и медом, отобедав от пуза, и то и в замке неплохо! А вот овечьего пуха, да шерсти, реально не хватает.

- А еще мне не хватает воздуха! – просипел я, пытаясь скинуть со своей груди сто килограмм упитанного жира – Слезь! Собака... – предпринял еще одну попытку скинуть мохнатое бурое нечто, так и не принёсшую результата – И почему ты в спячку не впадаешь, а?!

Мишка, который уже подрос, и теперь уже больше походит на медведя, а не на тапочки, и эту попытку решил проигнорировать, лежа поперек кровати, и поперек меня. Лежа, и сопя. Не впадает в спячку? Ага! Впадает! Каждые полчаса! Потом просыпается, и идет хавать. Объедать собак, и самих собак. Он так-то мирный, но вот жратву у него лучше и не пытаться отобрать.

Это сделать может только мой шеф-повар! Заехав предварительно мишутке полбу поварёшкой. Здоровенной такой, деревянной, оглоблей. Или по носу. Или по лбу. Или за ухо потягав хищного зверя по всей кухне, приговаривая «свинья ты не дорезанная! Шуба недорощённая!»... ему по моему в сравнении с собственными детьми уже все звери и хищники кажутся милыми невинными зайчатами.

- Виконт! – просипел я, и попытался из-за туши медведя разглядеть дверной проём.

Не вышло, но услышать знаменитое «да, сэр!» это мне не помешало. Как и мое молчание – воздуха в легких походу вообще не осталось, не помешало Виконту понять, что ему требуется сделать.

- Тц, тц, тц.. – пощёлкал губами слуга, подзывая медведя, и бурая туша тут же очнулась.

Зашевелилась, замерла, вслушалась, вставая в стойку прямо на кровати. Потянулась, соскочила, и побежала на выход, искать это самое «тц» или иначе – кормёжку.

- Фу... – выдохнул я, после глубокого вдоха – Собака блин! Медведь...

Вообще-то я сам виноват, что он на мне лежит! Летом это было прикольно, когда такая бурая тушка опасного хищника забирается на постель, и ластится, словно собака. И тепло – в замке даже летом из-за камня стен ночью не очень. Но сейчас... Даже осенью еще было не проблемно вылезти из-под него! Да и просыпался он на тычки под ребра куда охотнее.

Не было столько жира там! Гонял я его, похлеще чем козу, заставляя бегать за Гордым. А иначе он получал пинков от жеребца, и бегал уже от него. Но сейчас! Сейчас... сейчас я сплю одетый, и под тяжелым одеялом, и это все ни разу не способствует манёвренности под ста килограммовой тушей.

Ну ладно! Сегодня у меня важный день! Еще одна «важная» сделка. В случае неуспеха которой, и в крайнем случае, всегда можно мальца пощипать караван стрелами. Ага, ага, ага... Не нужны моей стране убийцы.

Я буду вооружать, обучать бойцов, готовить их к войне, но пусть это будет пока что только теория. Главное сейчас – не слить врагу технологию. А враги у нас исключительно все. И потому это, тоже, проблематично. Приходится внимательно следить за кузнецом, что изготавливал арбалетные плечи и детали механизма, да за плотников, готовившим станину. Мужики вроде правильные, но кто их знает.

- Да... зима. – взглянул я на стекло, похожее на белую светящеюся шубу, и метнулся к шкафу с одеждой.

- «Чмок» – по дороге вляпался в смачную медвежью кучку.

- ...интересно, есть ли разница между домашней и дикой медвежатиной?

- Ваше Величество! Беда! – оборвал мои наполеоновские планы пред все тем же шкафом, но уже при раздевании и после сделки, ввалившийся в покои стражник.

- Ваше величество – БЕДА? Неплохо звучит... – скаламбурил я, глядя на запыхавшегося бойца – Что там? Рассказывай.

- На караван торговцев напали! Там... там... Это... и...

- Успокойся, давай с чувством, с расстановкой. И подробнее. Какой караван? Где напали? Кто? И сколько их было.

- На тех, не местных, дальних. Где-то в лесу, со стороны Марьянено, оттуда сначала крики слышали, а где-то через час как караван туда ушел, местные мужики, что пошли разбираться, одного из торговцев встретили. Весь израненный и еле живой. Говорит, напали на них. Всех положили, один он ушел.

- Сколько нападавших было? – суровым голосом уточнил я, отчаянно пытаясь просчитать, чем конкретно нам это все грозит.

- Не знает он. Они внезапно напали. Отбивались как могли, но...

- Понятно...

Вот так вот, только думал где банду разбойников взять, чтобы торгашей положили, и на тебе. Банда не весь кого, ложит всех! Бойся своих желаний! Только мне от их исполнения не легче. Ведь получается у нас под самым боком орудует банда головорезов! И вольницу им давать ну никак нельзя.

- Так! Собери людей! Всех в штыки! Мне отбери троих арбалетчиков, и троих мечников, что половчее да по опытнее.

- Да, Сэр!

- Ну вот и пришло проверить мои навыки полководца... – пробубнил я себе под нос, глядя в след уходящему бойцу.

Кожаный доспех, арбалет, и медвежья шуба – снаряжения война снегов. То есть, моё. Корону долой, обычная шапка, а на ноги унты. Немного неудобно, но зато не холодно и в броне. Живого медведя – нафиг, пусть дальше спит ПОД койкой, я его туда загнал угрозами расправой. Собак тоже – пусть отдыхают, и не шумят лишнего. Это не охота! И цели не звери, пусть и слегка похожи. Шуметь нам ни к чему, а выследить и без них сумеем. Я, по крайней мере, на это надеюсь – на охоту я так ни разу с потери памяти и не сходил.

Мои бойцы, облачились в подобное же снаряжение. Все же снег, и холод, порой страшнее стрел и мечей. Окоченевшими руками много не навоюёшь. Трое с мечами, из старой гвардии замка, и трое с арбалетами, «новобранцы», пусть и прошедшие жесточайшее тренировки, испытывая арбалеты на прочность. Надеюсь, они на них научились хоть чему-то кроме возможности позаумнее сломать арбалет. И они все, вернутся домой на своих двоих.

Оседлали лошадей, опустошив конюшню. Пять королевских и двух позаимствовали у горожан. На полном ходу влетаем в лес. Я впереди, на белом коне, отряд чуть отстает. Через неопределенное расстояние я почувствовал запах дыма и одернул жеребца. Конь встал как вкопанный, поднимая столб снега. Отряд, кое-как остановился рядом.

- Что-то случилось? – обеспокоился резкой остановкой один из бойцов.

- Тц... – цыкнул я на него, принюхиваясь и прислушиваясь.

Солнце заходило за горизонт, уводя за собой теплый воздух. Ему на смену шли сумерки и ночная прохлада. С неба пошел снег, а где-то там, в стороне, стал проклёвываться тусклый силуэт стареющей луны.

Я принюхался: откуда-то из лесу тянуло дымком. Вряд ли кто-то из городских станет жечь костер в лесу посреди ночи. Не тот они народ, что бы вдруг решить ночевать под елкой, когда дом в относительной близости. Тем более – солнце только село, а костер в сугробе так просто не разведешь. Значит – готовили до заката! А значит – домой точно не спешат, хотя могли бы спокойно успеть добраться и до дороги, и до деревни гордо зовущейся городом. Это определенно наши клиенты.

- Чувствуете? – поинтересовался я.

- Дымом пахнет... – после минутной задержки выдал один из воинов.

- Вот, вот... Эй, Гордый, ты это чуешь? – поинтересовался я у коня.

Конь раздул ноздри, недовольно фыркнул, постучал копытом и медленно пошел в лес. Я скомандовал всем следовать за мной, и принялся заряжать арбалет.

Ехать верхом на лошади, по ночному лесу... да еще и зимой... удовольствие сомнительное. Глубокий снег, коряги и поваленные деревья, просто темень вырвиглазная. Лишь силуэты деревьев, фырканье следующих за бьющим тропу королевским конем лошадей, и этот самый конь, идущий своей, никому неведомой.

Однако, дорогой верной – вскоре, в просвете меж деревьев стал мелькать свет костра. Стали доноситься голоса, обрывки разговоров, и даже конское ржание торговых лошадей.

Я жестом приказал всем спешиться. Сам последовал собственному приказу и провалился в снег по колено. Привязал Гордого к дереву, в прочем, судя по блеску глаз беленького, эта коновязь для него чистая фикция. Он мне прямо так и говорит: «Ты че, издеваешься? Я неловко дернусь, и ремешок то лопнет!» Тем не менее, сказав ему «Ждать!», и убедившись, что другие бойцы тоже закончили привязывать лошадей и готовы двигаться дальше, пошел на свет костра.

У костра расселось добрая десятка человек. Косматые, бородатые, как в прочем, и подавляющее большинство жителей этого мира, только эти еще и одеты – кто во что горазд. У кого мешок, у кого тулуп, на нескольких виднеются одежка торгашей или их части, иногда в виде отделанных рукавов, другие – гордо красуются кожаной бронькой охраны, жмясь поближе к костру. Некоторые вообще закутаны во множество слоев крестьянской, и явно не по сезону легкой, одежды, или вообще в какие-то непонятные тряпки или невыделанные шкуры неизвестных зверей. Кажется, это коровы. Но у кого есть и че посолиднее – собаки.

Еще парочка членов банды возилась с лошадьми, другая – потрошило мешки с товаром, предлагая сидящим у костра пожевать целебную травку, ну и тройка бойцов... тоже потрошила, но только уже лошадь, деловито ковыряясь в туше свежо убиенной. Глядя на последнее, меня потянуло блевать.

Так, не время давать слабость желудку! Их больше чем нас более чем в два раза! Сейчас ночь, и вокруг лес, от чего у нас нет преимущества дальнобойности арбалетов. Можно конечно дождаться, когда эта шайка решит прикорнуть и вырезать их всех нафиг! Только вот я сомневаюсь, что на таком холоде можно крепко спать, да и мы сами, можем замерзнуть в ожидании. Оружия у них, за исключением оружия торговцев, внятного нет. Так, ржавые кленки, да гнутые ножи.

Как видно, они взяли торгашей нежданчиком, свалившись на расслабленных солдат охраны расслабившихся после удачной сделки торговцев как гром среди ясного неба. Знанием местности – они в любом случае готовили худо-бедную засаду заранее, а не лезли нахрапом непонятно на кого, на первом же повороте. Для этого надо совсем мозгов не иметь! И жить не желать, кидаясь непонятно на кого, но вооруженного, даже не зная, есть ли у него, чем поживиться. И числом, которого у них в прочем теперь уже тоже нет – охрана каравана десяток полуголых оборванцев с кухонной утварью раскидала бы на раз!

Луки!... это вообще оружие в регионе редкое и не популярное. А где присутствует, то только как инструмент охоты. Но у этих ворюг, один все же обрисовался. Портит всю малину и лежит рядом с теми, что потрошат коня. В прочем, один в поле не воин. Ну что ж, придется все же делать ставку на арбалеты.

- Так, бойцы – начал инструктаж я, отползя подальше от костра.

Хотя можно было этого не делать – эти разбойники создают просто немереное количество шума! Галдят и понтуются победой, что не заметят даже отряд конной гвардии, приближающейся к ним на полном скаку. А возможно даже и танк...

- План прост как божий день. Арбалетчики – занимайте насесты на деревьях, повыше, но так, чтобы вся поляна с костром хорошо простреливалась. – указал я так сказать примерную высоту рукой, хотя ни разу не верю, что кто-то на неё в этих шубах и унтах заберется – Желательно при этом, чтобы дальность до поляны была максимальной. И ветку выбирайте помощнее, чтобы перезаряжать было удобной. – указал я на свой арбалет, изображая процесс перезарядки, на что арбалетчики синхронно кивнули – Как только в лагере начнется паника – начинайте огонь – вновь кивок – а вы мечники – братцы с заточенными ломами очнулись от дум – за мной.

Парни с арбалетами бросились в рассыпную, а я, повел троих бойцов в обход. Каждому бойцу, выдал свою цель – бандитов, что находились поодаль от костра, и плохо освежались его светом. Правда, вышло, что на каждого моего рыцаря, приходится по два, а на одного и три, вражеских пехотинца. Но надеюсь, эффект неожиданности, позволит выиграть этот бой. Приказ об атаке – тот же. Сам же я, полез на дерево.

Легко сказать – залезть на дерево! Неспортивному королю, пусть и со скромненьким «горбом», сделать это, даже летом не простая задача! А уж зимой... Да одетым как капуста в восемь одежек... Пришлось даже снять шубу, повесив её на сук. И шапку, туда же! Обзор загораживала! И уже борясь с морозом, лезть на дерева в одном кожаном доспехе, приговаривая:

- Теперь я не Матроскин, теперь я Морозко! Будут у меня глаза мудрые, а яйца – хрустальные! Будет у меня дом ледяной, да потолок платяной... Хм, а неплохой у меня мишка получился! – углядел сквозь мрак, висящею на суку шапку и шубу.

Окинул поляну – половина гавриков, разграбивших караван, уже прикорнуло, другая – кажется, решила налечь на ячменную водку, найденную среди прочего товара торгашей. Уж больно громкими они стали. Так... те, что потрошили не пойми как затащенные в лес огроменные торговые сани, кажется, тоже пришли в круг, за водкой. Вот блин! Он слишком близко!

Один из моих бойцов проследовал за своей целью к костру, и подкрался к ним слишком близко. Его сейчас заметят! Уже заметили... Только кажется, думают, что он свой... А он, кретин, сидит как пень! Пора вмешаться!

Арбалетный болт с противным звуком, отчетливо слышимый мной несмотря ни на что, влетает в голову одного из особо говорливых. Остальные, не сразу понимают, что произошло, и я успеваю выпустить вторую стрелу, продырявив плечо еще одного гаврика. Теперь до них дошло, началась паника, боец, подкравшийся к самому лагерю, резким выпадом продырявил разбойника, подошедшего к нему проведать как дела. В еще трех разбойников прилетели стрелы с противоположной стороны лагеря. Со стороны забитой туши донеслась полная отчаянья ругань. На растерявшихся разбойников у коней, выскочил еще один рыцарь, но чуть не снес голову коню, вместо разбойника. Да где его фехтовать учили!?

Еще один болт с лихой подачи моего арбалета продырявил буйну голову бандита, спешившего на помощь конюхам. Три других стрелы прилетели с другого конца лагеря, и две из них даже попали в цель. Со стороны моих арбалетчиков донесся крик отчаянья, утонувший в общем гомоне происходящего.

Еще один разбойник обездвижен моей стрелой, начинаю перезарядку, и... лечу вниз. Ладно высота маленькая, и упал в сугроб. Зато лагерь близко!

Вскакиваю, резко перезаряжаю арбалет, и впускаю стрелу в рот несущегося на меня с кривым ножом наперевес орущего благим матом мужика. Я впервые увидел лицо врага. Лично, близко от себя, и в самый момент.

У меня защемило сердце, но увидев еще одного бандита, обратившего на меня внимание, я вновь натянул тетиву, вложил стрелу, и выпустил её точно в глаз.

Вновь перезарядка, натяжение до щелчка, тянусь за стрелами, сую руку в колчан – плохой колчан! Одни огрызки! Видимо сломались, при падении.

Разбойники наконец отошли от шока и бросились в рассыпную, в лес. Прочь от костра. В том числе, и в мою сторону.

Двое бегут на меня, и теперь уже я, как кролик пред удавом. Но их путь преграждает рыцарь, он отбивает удар одного из разбойников и всаживает в него меч. В ту же секунду, из его спины выскакивает окровавленный клинок.

Я впервые увидел смерть своего подчиненного. Близко, в упор... Мою грудь защемило еще сильнее, а кривозубый разбойник, с ног до головы закутанный в зверины шкуры, скинув с меча тело рыцаря, медленно и вальяжно пошел на меня. Ехидно улыбаясь отвратительной улыбкой из кривых зубов, стряхивая еще теплую кровь с холодного кленка.

Он подошёл на расстояние пары шагов, он уже почти на дистанции удара, но какая-то ветка, там, в глубине снежного покрова, предательски щелкнула под его ногой. И во мне, тоже, что-то щелкнуло.

Шаг назад, он делает выпад, я отпрыгиваю в сторону, радуясь, что мы тут уже неслабо натоптали и это вполне себе возможно. Запускаю руку в колчан, выдергиваю половинку стрелы, вставляю в арбалет, и чуть ли не в упор выстреливаю в разбойника.

Коротенькая стрелка без наконечника, не способно пробить броню из десятка звериных шкурок и как-либо навредить, но удар он почувствовал и отвлекся.

Отхожу за дерево, а оттуда бегом за другое. Он бежит следом, он разозлен, он жаждет крови. Я бегу прочь от него, желая сделать крюк, и вернутся к тому месту, откуда мы начали. Желаю взять меч павшего мечника, и пронзить им этого наглеца! Но вместо этого, сажусь на попу, в холодный снег, когда предо мной предстаёт медведь.

Только это не медведь, а моя шуба и шапка! Отползаю в сторону от них, за дерево. Разбойник повторяет мой трюк. Ну почти, удивление и испуг те же, а падение заменено на шаг назад. Пользуясь его замешательством, и кружением с мечем перед вставшим на задние лапы мишки, вновь заряжаю арбалет. Вновь половинка стрелы, только цель теперь – глаз.

Разбойник наконец решился, и продырявил шубу, еще и еще, и наконец завершающий удар и дырявое полотнище срывается с сучка. Он в недоумении поднимает одежку с земли, поднимает вверх удивленные глаза, и новым выстрелом практически в упор, в один из них влетает половинка стрелы.

Стрела, пробила череп, и вышла с другой стороны головы – разбойник, замертво пал, крепко сжимая в руке медвежью шкуру.

Бегу обратно к лагерю, возле дерева, с которого я упал, нахожу пару целых стрел. Подбираю, заражаю оружие, слышу шорох, неожиданно резко выделенный слухом сред общего шума леса и стона раненых разбойников. Стреляю на звук, и только в последнее мгновение успеваю поднять арбалет чуть-чуть выше – стрела впивается в дерево над самой маковкой шлема одного из моих рыцарей.

Оглядываю поляну – лишь мертвые да раненые, да рыцарь, что пинает тела, добивая калек и стонущих недобитков. Да тройка арбалетчиков, один из которых, кажется, тяжело ранен. Похоже, он упал с дерева, и сломал себе руку и ногу.

Второй рыцарь, голову которого, я чуть не продырявил, сидит у дерева. Навалившись на него спиной. Из его ноги торчит стрела. Арбалетная стрела!

Я невольно усмехнулся.

- Ох, боец, везучий ты до дружественного огня. – усмехнулся, подходя к раненому рыцарю, и дернув стрелу над его головой.

Ага, хрен я её вытащу!

Боец невольно усмехнулся, задирая голову, и смотря на оперенье, впившейся в подмороженное дерево смерти на целую четверть, расположившейся столь близко от своей головы.

А теперь о грустном. Я подошел к телу убитого война и перевернул его на спину. Мне вновь захотелось опорожнить желудок.

- Ты погиб смертью храбрых, защищая своего короля! – проговорил я, похлопав бойца по доспеху.

- Итак, бойцы, Доложить! – проорал, вставая с колен.

Один из арбалетчиков, склонившихся над своим раненым товарищем, решил доложить, встав, но мечник, прерывавший страдания раненых врагов, его опередил:

- Тринадцать человек убито. Еще четверым удалось скрыться. – отчитался он, гробовым голосом, и хладнокровно всадил меч прямо в глотку раненому в ногу разбойнику, отчаянно просившему о пощаде.

Мне в очередной раз захотелось опорожнить желудок, и на этот раз даже не спасло то, что я давно ничего не ел. Однако я сглотнул обратно, вырвавшеюся в рот желчь, дабы не выглядеть слабым при подчинённых. Рыцарь тем временем, продырявил грудь еще одного бойца.

- Э, э! Ты хоть одного то оставь для допросов! – поспешил я остановить бессмысленную резню.

- Поздно. – таким же гробовым голосом сказал рыцарь и выдернул окровавленный кленок из груди поверженного врага.

Вокруг догорающего костра и правда уже никто больше не шевелился. Стоны и тихая ругань раненых, затихли навсегда, уступив место мертвой тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров в прогорающем костре.

Кажется, у меня в подчинении родился первый безжалостный убийца.

- Ох... – тяжело вздохнул я.

Посмотрел на расписные сани богатых торгашей, посмотрел на торчащие из костра обгоревшие поленца, понял, что вторые сани искать бессмысленно, как и нам, оставаться тут на ночлег.

- Запрягайте уцелевших лошадей, да сбегайте приведите наших. Положим павшего брата на сани, не гоже ему мерзнуть с разбойниками в снегах.

Речь, оказалась не то чтобы вдохновляющая, но стимулирующая и народ потянулся к действию. Один арбалетчик пошел за конями, рыцарь, принялся ставить на лыжи опрокинутые сани, а еще один боец, сохранивший способность ходить, второй арбалетчик, пошел собирать разбросанную по округе конскую амуницию. Я же, пошел отвязывать и проверять лошадей убитых торговцев.

Через пару минут ко мне с громким ржанием прискакал Гордый, символизируя, что арбалетчик добрался до места, где мы привязали наших лошадей. Конь ревниво посмотрел на торговых конец, потом увидел распотрошённую конскую тушу, и продырявленную болтом еще одну, и испуганно за озирался по сторонам, с мольбой косясь на меня.

Через некоторое время, арбалетчик привел остальных лошадей, и уже дружными усилиями, игнорируя страх и недовольства копытных, мы впрягли торговых лошадей в сани. Погрузили на них раненых и тело убитого, привязали к ним оставшихся свободных коней, и тронулись в путь. Способные ходить – верхом, остальные – на санях. Раненый в ногу мечник, взял бразду правления санями на себя.

В город мы въехали глубокой ночью. Темнота, неторопливо падающий снег, и лай собак. Некоторые мужики, обеспокоенные таким поведением животных, даже поваливались из домов с вилами наперевес. Но заметив нашу процессию, успокаивались. Или наоборот, не успокаивались, а начинали бить во все колокола, и их уже приходилось успокаиваться словами короля. Помогало не сразу и не всегда. Темно все-таки, и даже услышав знакомый голос, не очень то верится, что его величество в такой то час...

Тем не менее, серьезных происшествий в пути не произошло, и, добравшись до замка, по пути зацепив одну из знахарок, мы переключили своё внимание на раненых.

Виконт, был сильно рад, что я вернулся в целости и невредимости. То, что я замерз как собака, брошенная и извлеченная из проруби на ветер, пока ехал в дырявой шубе, за «вредимость» он не посчитал.

Раненого в ногу бойца, перевязали, вытащив из ноги стрелу и обработав рану не калёным железом, как предлагали некоторые, а ячменной водкой, пропущенной через угольный фильтр. На сломанные конечности упавшего с дерева бойца наложили жгуты. Правда ему до этого всего, нет никакого дела, судя по всему, во время падения он повредил не только руки и ноги, но и голову, так что смотрит на мир сквозь пелену бреда бессмысленными глазами. По этому случаю, мне предложили сделать больному лоботомию, подручными средствами, естественно, но я отказался. Пусть сам, выкарабкивается.

Закончив с ранеными, и уложив уже окоченевшее тело убитого на пару стульев прямо посреди тронного зала, а так же распихав лошадей по конюшням, мы, наконец, отправились на заслуженный отдых.

Бобинский захват.

На следующий день, с утра пораньше, часов в двенадцать, захватив с собой сонно зевавшего Муху, и одного бойца с арбалетом, из числа не участвующих во вчерашней схватке, я отправился к лагерю разбойников.

Муха, вчера весь день провел в пути – я просил его разведать обстановки в соседних городах, так что он сейчас единственный человек в городе который не в курсе случившегося. Хотя кого я обманываю?! Его локаторы улавливают голоса людей за километр от него! Так что он будет в курсе всех дел, даже если будет просто сидеть дома. А уж если вопрос стоит о поездке... то каким бы сонным он не был... Его аналитические способности зашкаливают! И из обрывков фраз, мельком слышанных от прохожих, или донёсшихся откуда-то из глубин домов, легко составит полную и абсолютную картину происходящего.

Доскакав до лагеря разбойников, я заметил, что пары тел не хватает. Так же как и не хватает большей части туши коня. Похоже, рыцарь всё-таки не всех добил.

Велев арбалетчику быть начеку, я обратился к Мухе:

- Узнаешь кого-нибудь из этих? – попинал я тела сапогом с набойкой.

Муха скривился глядя на трупы и кивнул.

- Да. Это селяне Бобинска.

- Бобинска? Это того, что за рекой? – припомнил я это убогое комариное царство.

Мальчуган вновь кивнул и отвернулся, предпочитая все же не наблюдать окружающее промороженное побоище воочию. Тут нравы ясно дело попроще, чем мне привычно, и в фингал под глазом ни кто не будет тыкать пальцем, с криком «где ж ты так умудрился?!». Да и малец мой видел уже очень многое за свою поистине короткую жизнь, но все же – пока еще ребенок, и ему вовсе не доставляет удовольствия «картина с множеством убитых».

- Ясно. Значит нищета и голод Бобинска, уже начала превращать его жителей в разбойников с большой дороги. А слух о богатом караване, регулярно приходящем в соседний городок, оказался последней каплей, собрав вокруг себя банду готовых на все людей. – заключил я, продолжая выполнять все тоже действие – пинать мороженые кости вчера еще живого.

Что на меня, как ни странно, действовало не хуже пузыриков пупырчатой упаковки! Успокаивая нервы, не грузя разум, позволяя параллельно с думами, еще и уныло разглядывая свежие собачьи следы на снегу, которых вчера тут точно не было.

Значит, захват этого городка, или война с ним, неизбежны. Иначе, как минимум половина его жителей превратятся в воров и разбойников. Только вот как мне взять власть над целым городом? Пусть и размером с деревню. Без боя, резни, кровопролитий, осад, да еще и чтобы предотвратить веселое развитее событий партизанских войн и бешеного роста преступности? Иначе весь смысл захвата и войны будет утерян.

К тому же, войск у меня мало, организовать силовое давление явно не выйдет. Ресурсы, все ресурсы! Тоже крайне ограничены. Да и если просто прийти и раздать зерно горожанам, ни за что и просто так, они ведь начнут наглеть, и решат что так и надо.

И еще, надо найти и уничтожить выживших бандитов. Ну и нажил же я себе геморроя!

- Едим. – скомандовал я, запрыгивая на коня, что терпеливо ждал в сторонке своего наездника игнорируя мороз.

По возвращению в город спешно отдал несколько распоряжений. Во-первых, с почестями похоронить бойца спасшего мне жизнь и наградить его семью за героизм. Чем буду награждать, решу позже, но героя должны помнить. Всё-таки он спас мне жизнь. Его доспехи починить, и повышать на манекен в тронном зале. Далее, собрать всех боеспособных мужиков во дворе замка, для инструктажа. Заняться им сейчас все равно нечем, а мы сейчас на грани войны. И третье – послать гонца в Бобинск с ультиматумом. Ну а Муху, я уже отправил туда же с тайной миссией шпиона.

Торжественные похороны, два центнера гречки и бочонок меда семье погибшего. Может и звучит скромно, но... что я еще могу сделать?! А люди и этому вполне рады.

По правилам моего города, от каждого дома на службу королю положено по человеку. Обычно, это один из старших сыновей, но не всегда. Иногда королю сбагриваю «ненужного», младшенького. Нахлебника, лишнего рта, того, кто еще слишком мал, или просто неумеха, или десятый ребенок многодетной семьи. Хотя все же сбагрить инвалида не выйдет – по закону человек должен быть способен к несению воинской службы. Неписанному закону, но его ввел еще мой батя, он существует уже три десятка лет, и многие жители города родились уже после его принятия к исполнению.

Кстати, этот закон в определенной степени сдерживает рост числа домов и жителей городка. Ведь данный «налог» берется именно с дома, а не с семьи. Именно дом, как сборище семей мастеровых, обязан мне предоставлять одного работника не младше десяти годков. В прочем, это, как и все другие законы-правила-указы-распоряжения-установки-обязательства королевства, о налогах и барщине, всеобщей воинской повинности, земле, скоту, выпасу... не абсолютны. При желании, я могу освободить от работы-рабства в замке кого-либо, в пользу его услуг, изделий и работы вне замка.

То есть, он живет с семьей, и если он, к примеру, кузнец, и я скажу, что мне нужен меч, он обязан его предоставить, не требуя от меня ни материалов, ни денег. С другой стороны, я могу взять из какой либо семьи сразу двух работников, если посчитаю это целесообразным. В общем, закон что дышло, но пока я им рулю, и пока его исполняют, мне нет дела до его букв. Он не писан на бумаге, об этом даже ни кто и не задумывался, да и в камне не выдолблен. Да и читать еще мало кто умеет. Но вот если моя империя будет расти, придется придумывать более жёсткие правила и четкие рамки за место размытых границ.

После похорон, я толкнул мужикам пламенную речь, о разбойниках в лесу, и опасности, которая над нами нависла. Многие из присутствующих, оказались готовыми выдвигаться на врага с вилами наперевес хоть в эту же минуту. Но я, остудил их пыл, велел сидеть пока дома, охранять свои дома и дома своих соседей, и быть начеку. Быть готовыми!

Так же отправил несколько человек в лес, собрать доспехи, оружие, в общем всё, что может пригодиться. Торговцев похоронить, разбойников не трогать.

Позже, собрал все свои войска, призвал к ним дополнительные силы из числа бойкой молодёжи. Вооружил их, благо недостатка в мечах и доспехах, спасибо торговцам и их охране, пока не наблюдается. Как и недостатка в конной силе – лошади каравана удвоили число копытных в моей конюшне. Правда, в саму конюшню все не влезают, и половина рискует начать жить под открытым небом, или уйти гулять по деревне на совсем.

Оседлав лошадей, отрядом в одиннадцать конных во главе со мной лично, в залатанной шубе, и в шапке с короной, мы двинулись к Бобинску. На встречу нам, несясь во весь опор, несся Муха.

- В чем дело? – обратился я к нему, по остановке скакунов.

- Посла... Убили... – протянул Муха, пуча глаза на пол лица.

- А это война... – протянул, сжимая поводья – Как это произошло?

- Король Бобинска лично обезглавил его и вывешал на балконе замка, но уже... – он сглотнул и поежился, видно вспоминая, и не восторгаюсь – по отдельности.

- Ну точно война... Сколько у него бойцов?

- Около двадцати. – проговорил малец, почему-то пуча глаза на мои стремена.

Опять двойное превосходство – пронеслось в моей голове в ответ на это.

- Как настроение в городе?

- Плохо. – встрепенулся мальчуган, словно воробушек по утру, и взял себя в руки – Король отобрал у них последние зерно! Народ на гране голода и бунта. Многие собираются уходить в леса, охотится. А кто-то идти грабить соседние поселения.

- Это не плохо... Это очень плохо! Как думаешь, можно будет избежать разбоя?

Муха в задумчивости покачал головой.

- Народ уже на гране. Им нечего есть, и скоро может стать и негде жить – король Болотол Восьмой велел солдатам жечь дома всех тех, кто пойдет против короны. Оружия у горожан тоже нет, зато есть зависть ко всем соседям.

- Ох... – простонал я, хватаясь за голову. – И как ты это прошляпил? – строго посмотрел на сорванца, ответвлённого за разведку.

В одну рожу заменяющего и ЦРУ и ФСБ и все средства массовой информации. Может в этом все дело? Помощника ему найти? Да вот только где! Любой другой, не его клон-двойник-близнец, будет ему только мешать!

- Простите ваше величество... – пробормотал он, склонив голову, столь низко, что мне показалось, вот-вот слетит с коня.

- Стареешь... Ладно, план простой. Но требует лакировки.

- Чего, чего? – поинтересовался один из арбалетчиков, конь которого никак не хотел стоять на месте и всё время крутился, то подходя ко мне, то отходя.

- Перестановки сил. Дуем обратно в замок. А ты – я указал на встрявшего в разговор бойца – дуй в город и собери мне дюжину мужиков, с рожами посолидней. Пусть наденут кафтаны расписные, а под них броню кожаную. Да так чтоб видно не было! Давай, живее!

Боец метнулся в город, а я с остальными вернулся в замок. Запрягли четверку лошадей в сани, да сгрузи на них зерно и муку. Собрал я еще людей из стражи, вообще всех с охраны сняв, оставив только двух, да и то раненых. Арбалетчикам велел спрятать оружие и не показывать его до последнего. Остальным наоборот, блистать и светить кленками, как на параде. Из-за чего некоторые тут же бросились тереть, да полировать, порой об собственные штаны. Так же велел взять с собой еды веленой, да дров для костра, чтобы не маяться с сырыми поленьями, и быть готовыми к ночлегу в лесу.

Поехали в город, захватили мужиков... ой, понятие рожа хорошая, у местных точно не соответствует с моим! Бородатые, косматые... Кривые, косые, всклокоченные! Да с носами красными... Зато одежка вполне нормальная. Соответствует моим представлениям о красоте. И даже брони, или вернее её подобия – где мужикам «деревенским» нормальную то взять?! Не видно.

Посадили мужиков на сани, и с почетным эскортом, не торопясь, выдвинулись на Бобинск. Как стемнело, встали лагерем, завалившись спать вповалку «все в одной карете». Не раздеваясь и не разуваюсь, отчаянно стремясь избежать мятостей, и подпаленостей, минимизировав любые движения и тщательно контролируя дальность до горячего угля. А поутру, вновь двинулись в путь, приехав в Бобинск как раз к полудню. Все же зима, снег, тем более свежий – как раз вчера еще подсыпал, ни разу не способствует большой скорости передвижения. Как и перегруженные в хлам сани с «товаром» и едой для себя и лошадей.

Устроили шоу, с раздачей хлеба, зерна и муки. Одновременно с этим, часть моих войск, не занятые в охране и наглой показухой, демонстрируя всему люду начищенный металл мечей-доспехов, сытые рожи голодным жителями Бобинска, заняли позиции возле замка, если это дерево-каменное сооружение конечно можно так назвать.

Разумеется, король не мог не заметить незаконную раздачу милостыни своему народу. И разумеется, поспешил разогнать толпу и «разобраться» в происходящем. Ворота замка отварились, и из него выскочила дюжина всадников. Сам король, вышел на стену, если это забор из камней можно так обозвать, полюбоваться дальнейшим. Ровно там, на единственной каменной стене замка, его и ждала смерть. Смерть, в виде арбалетного болта в грудь, и падения с высоты третьего этажа.

Конница, не заметила произошедшего казуса. Как и не заметила отряд рыцарей, во главе с кровавым рыцарем, как я за глаза прозвал бойца, добивавшего разбойников, что молчаливыми тенями проскользнули в распахнутые ворота. Не заметила она и того, как в спины нескольких из их товарищей полетели арбалетные болты, пущенные уже откуда-то из глубин замка. Из его окон, или сквозь щели меж бревен. В прочем, не важно – они всё равно упали на мостовую мертвым грузом раньше, чем достигли спин ускакавшей прочь от замка конницы.

А вот толпа всадников очень даже заметила! И пустилась наутек, прячась по домам и сараям, вместе с ценнейшей милостыней. Я встал на сани, в полный рост, пряча под шубой арбалет, как единственное оружие, которое я освоил.

От такой наглости, да еще и с короной, и вида вооруженных людей моей охраны, всадники сбросили темп.

- СКЛОНИТЕСЬ ПЕРЕД КОРОЛЕМ! – пробасил я, насколько хватило легких, отчаянно борясь с дрожью поджилок, и страхом пред возможной неожиданной просадкой тембра голоса.

Не просел. Не подвел. Всё получилось.

- Ты не наш король! – ответил предводитель карательного отряда.

Я выхватил прятавшийся в шубе арбалет и выпустил стрелу в глаз наглецу. Попал в грудь – разницы не было.

- Ответ неверный! – вновь пробасил я, чувствуя закипающий в крови адреналин, и жар от собственных мышц, уже казалось готовых ко всему.

Как и мои бойцы, что дружно ощетинились оружием, словно ежи иголками. Даже мужики-селяне на санях, мирные и беззаботные работяги! Подоставали ножики да кинжалы. Вооружаясь как заправские ассасины, выковыривая колюще-режущее из самых неожиданных мест. Например из тыквы.

Но это врага не убедило. Ведь нас, считая мужиков, ровно столько же, сколько и их. Кажется, один из них хотел что-то возразить, но со стороны замка раздался пронзительный свист, а потом, верхом на вороном коне, прискакал кровавый рыцарь, с привязанным к седлу телом павшего владыки.

- А ваш король, – взяв ехидные нотки, вновь заговорил я, понимая, что это уже истерика, и пряча арбалет обратно под шубу, смотря на рыцарей как на свеженький навоз – уже отдал богу душу. Сдавайтесь, или вас постигнет та же участь. А так – выставил я руку, будто в ней пряталось невидимое яблоко – я гарантирую вам жизнь, пусть и не обещаю свободы.

Рыцари замялись, огляделись по сторонам, посчитали свои варианты. Они уже в меньшинстве, а тут еще и жители близлежащих домов, почуяли силу и вспомнили о вилах, и прочей садовой утвари, отрезая путь к третьему варианту выбора – бегству. И бойцы мертвого короля, не будучи дураками или фанатиками, один за другим, начали покидать свои седла, вставая рядом с мнущимися на морозе лошадьми и припадая на колено, клянясь в вечной верности новому владыке.

- Да здравствует король! Да здравствует король! Да здравствует король!!! – заголосила толпа, медленно обступая нас, скандируя как на параде.

Апрель.

Ту битву, захват Бобинска, впору вписывать в учебники истории, как Бобинский захват! Сработано было просто идеально! И во время взятия власти города мы не потеряли ни одного человека.

Отряд Кровавого, которому я впоследствии официально даровал этот титул, тихо и быстро вырезал всех немногочисленных вооруженных людей оставшихся в замке, пока все внимание было приковано к проблеме в городе. Открытые врата, топот и грозные крики конницы отряда зачистки им в этом способствовали.

Не вся армия покинула замок с конным отрядом, но все они, засели на стене, наблюдая и ожидая, дальнейших событий. Они там, словно мишени, чьё внимание где-то не здесь. Отряд арбалетчиков легко и не напряжено укоротил жизни тех, что жаждал шоу, вместе с жизнью их короля. А прочих, насадили на мечи в узких коридорах, пока те еще не успели осознать происходящее.

И эти же ребята, уже видимо уже от нефиг делать, немного постреляли и в тех, что уехали на лошадях. И продолжили бы это делать! Если бы до них все же не дошло, что не стоит так глупо расходовать ресурсы, и стрелять в белый свет как в копеечку, высекая искры из мороженой земли мостовой, и топя болты в снегу. И не стоит совсем уж борзеть! Пытаясь догнать конницу, лихо стреляя на скаку. Шанса попасть нет, а вот умереть – очень даже да. Арбалет – не имба! И его возможности очень ограничены.

Пока я отвлекал на себя всех кого мог, сосредотачивая на себе все возможное внимание этой глупой милостыней, замок уже был взят моей армией. И Кровавый Рыцарь, оседлал королевского жеребца, что уже стоял готовым, как видно в ожидании короля, желавшего полюбоваться итогами зачистки лично, привязав к седлу его бывшего владельца, и окончательно уничтожил моральный дух рыцарей. Зато у Кровавого теперь есть свой личный конь, пожалованный мной, в довесок к титулу.

В последствие, при осмотре замка, было обнаружено несметное количество золота и драгоценностей, железа, меди, полированного камня и мотков льняной нити. И прочих ценностей, хранивших, а порой и просто гнивших, в бесчисленных закромах жадного короля.

Зерно, то, что еще было съедобно и не было порчено плесенью и грибками сырых подвалов замка, было возвращено населению. Золото и прочие, я решил пустить в оборот. Для многих моих технологических задумок нужны ценные металлы. Да и к тому же, деньгами сыт не будешь, а я раздал им достаточно продовольствия, чтобы дожить до конца года.

Меня конечно не боготворят, все-таки людская завись к богатому и обеспеченному соседнему городу, и их королю, дает о себе знать. Но благодаря активной полит пропаганде Мухи, ситуация в Бобинске потихоньку нормализуется.

Конечно, я не могу быть сразу в двух города одновременно. И уж тем более следить за всем и сразу. Так что мне пришлось назначить наместника, своего представителя, мэра Бобинска. Им стал человек из торгового дома моего городка. Человек он немолодой, грамотный, даже писать и считать умеет! Закалённый властью и деньгами, а самое главное – исполнительный.

Конечно, власть над торговым домом, в тридцать человек, и власть над целым городом, в две с лишним тысячи, не одно и то же, но думаю, он справится.

Сам же я, у себя, в своем родном Арополе, произвел новый набор добровольцев в армию. Организовал тренировки, обучение искусству стрельбы из арбалета, с учителями из настоящих ветеранов, прошедших целых две полноценных битвы. Попутно отчаянно стараясь вбить им всем, в их тупые головы, что это всё, в том числе и само оружие, военная тайна.

Сезон дождей

Дааа... тяжелая все же эта штука арбалет! – мелькнула в моей голове мысль, при взгляде на этот самый арбалет, мирно лежащий на моей кровати – и как я только прошлым годом, да еще и зимой! С ним умудрялся по лесу бегать? Да еще и в шубе. Да еще по деревьям... карабкался...

Нет, в принципе – он не такой уже и тяжелый! – взял я «игрушку» на руки, и положил на колени, сев на кровать сам – если брать его детали по отдельности. Но вот все это дело вместе... – попробовал удержать боевую игрушку одной рукой, целясь в стену – уже выходит немаленькие килограммчики – вернул самострел на колени, с неодобрительным вздохом – рука пусть не тряслась от напряжения, но прицел всё равно плавал, и стрельба в таком положении возможно только в молоко.

Но ведь стрелял! Стрелял! Из такого положения. И попадал! И даже не раз. Тупо выхватывая из-под шубы одной, словно любимый кольт заправский ковбой вестерна... и еще куда-то там целился. Вот что адреналин животворящий делает! Эх... а ведь этот арбалет, уже несколько иной, чем тот, что был у меня тогда.

Этот арбалет еще не знал вкуса крови! В прочем – и не узнает. Модель вышла не очень удачной, и механизм спуска постоянно клинет. К тому же приклад был облегчен излишне сильно, что при увеличившейся массе плачей арбалета привело к смещению центра тяжести. Из-за чего собственно из него и не выходит целиться на вытянутой руке – он легче, но весь вес на передке.

- А вообще... – погладил я полированное дерево арбалета, пройдясь пальцами по многочисленным отверстиям, в том числе и сквозным, и резным канавкам, образующим замысловатый узор – Арбалетостроение в моем королевстве развивается как-то уж слишком быстро.

Нет, понятно, что саму идею «лука на станине» и крючка для тетивы я местным мастеровым тупо подарил! Преподнёс на блюде плод трудов тысячи мужей. Им осталось его только изготовить, подобрав подходящий материал для плачей, металл – это оказалось куда проще, поиска подходящего дерева, или попыток скомпазитеть. Упругие сплавы известны всем и давно, по крайней на моём «болоте», так что... прогрессивна лишь идея, но никак не сам арбалет. И он необычен лишь тем, что почему-то прежде до подобного никто не додумался. Но вот то, что началось после... стоило мне только предложить облегчить тяжелый дубовый лафет дырочками в нем... Началось какое-то шоу! Кто больше насверлит. Вырежет, и уберет.

Даже солдаты, вооруженные этими самыми арбалетами, чуть ли не всё свободное время после смен, или даже вовремя, убивают этой самой резкой. Сидят по каморкам, на стене, и режут, режут, режут... Что уж говорить о столярах-профессионалах, допущенных к тайне?

Конечно, не вся резка идет во благо. И количество «дров» порой поражает. Но как говорится – они учатся! Особенно, как это ни странно, больших успехов достигают именно солдаты, а не мастеровые. Ведь они не просто стремятся убрать с приклада лишний вес, вырезав на нем еще одну завитушку, но и оцентровать оружие! И как пользователи им – тренировке в стрельбе проходят регулярно, им лучше всего известно, что это значит. Эх, найти бы еще стабилизаторы для древесины...

А ведь еще есть беда со стрелами! – и с этими мыслями я вынул стрелу из колчана.

Одну, вторую, третью. И все разные! Есть и полностью железные... вообще-то неимоверный шлак! Мало того, что обходятся довольно дорого в производстве, так еще и зачастую нифига не сбалансированы, с перевесом к попе, или острию, так и баллистика у них от сюда – никакая.

Даже полностью деревянные, по древку, со стальным наконечником, и перьями, естественно, не столь плохи, только вот они ничтожно легкие, и летают недалеко, не долго, в бок – сильно подвержены влиянию ветра, и без хорошего пробития.

Лучше всего получились эти – взглянул я на стрелу, с увеличенным наконечником, вороньими перьями на попе, деревянным древком, и металлическими стержнем в высверленной с обоих концов полости внутри. – Но производство их выходит излишни трудоемким.

Так что сейчас, как и зимой. Мы используем обычные стрелы «для лука» с надетыми на деревяху металлическими кольцами для веса и балансировки. Правда, так же как и дерево арбалетов может начать вести и корежить из-за отсутствия какой либо внятной пропитки от влаги или засухи, и дерево этих стрел, может неожиданно и точно не вовремя, решить потерять свои кольца.

Ладно хоть с тетивой нет никаких проблем! Мужики от года и выше играючи вьют прочнейшие нити из кишок животных. И так было всегда! И надеюсь – останется впредь.

- Мишка! – пнул я лежащего у кровати медведя, на что тот лениво поднял голову – Пошли что ль прогуляемся – И взглянув н дождь за окном добавим – Или искупаемся, бредя до кузни.

Или вернее сказать – ища её, так как сквозь стену дождя не видно даже стены замка. В прочем – косолапому все равно. Он за любой кипеш, кроме голодовки.

- Ну как оно? – неопределенно поинтересовался я, заходя в кузню, в то время как мишка поливал меня дополнительной порцией влаги, отряхиваясь.

Он вообще-то против кузни, где жарко всегда, и шум от десятка молотков стоит такой, что оглохнуть можно, да и вообще не любит он людей, тем более больших их скоплений, но сегодня сделать исключение – промок однако. Решил погреться, просочившись вслед за мной через незакрытую дверь, оставив одного Гордого коня одиноко мокнуть под дождем. Да когда же он наконец кончится, а?!

Кузнецам, к слову, дождь тоже не в кайф. Так-то нормально, не жарко. Но душно! И крыша подтекает. Или они это, специально дырку в крыше проковыряли, что бы под неё бочку подставить?

- Во! – наконец заметил меня сквозь пар и копать один из кузнецов, и как видно догадавшись, зачем я пришел, подал невзрачный кусок железа в руки.

- Мхым – попробовал я кромку пальцем, задумчиво изучая текстуру стали.

В прочем, это все мне ничего не говорит – не эксперт! Потому я взял молоток. И под печальный вздох кузнеца, разнес железяку в железную шрапнель.

- Перекалили.

- Не, это металл такой. – вздохнул кузнец – Хрупкий.

- Перекалили говорю. – не согласился я – попробуйте нагреть немного и оставить остывать на воздухе.

- Ваше величество. – вновь вздохнул кузнец – Это было год назад. – я не понимаю посмотрел на него, мужичек на улёгшегося посреди прохода медведя, и пояснил – Мы не допускаем столь глупых ошибок дважды. Это металл такой.

Я задумался. Напряг память. Вспомнил! И правда! Год назад такое уже было, когда мы пробовали закалку. Они тогда до того до закалили железяку, пытаясь придать ей пружинящее свойства... или какие-то там еще – не помню! Что она стала хрупкой, как кусок стекла.

- Значит... опять золото в добавки?

- Да ваше величество. – еще разок вздохнул кузнец, и взял в руки еще одну невзрачную железку, что вообще-то как бы будущее плечо для арбалета – Но если дело терпит, я бы хотел еще поэкспериментировать с имеющимся сырьем. Не хотелось бы идти столь банальным путем, как добавка золота, во все что ломается. Хотя последняя партия руды просто ужас какой-то.

- Ужас!? – донесся с другого конца кузни голос, заглушив собой даже звон металла молотков по заготовкам, воя огня печей, и шипение воды и масла, касающейся раскаленной стали – Да ты блин издеваешься!? Тебе досталась самая лучшая партия! Вот у нас... ужас. Она даже соломенной и то трескается!

- А я тебе что говорил! – донеслось из другого угла – Не суй ту гадость в чан! Не суй! Нет же, «жалко»! Тфу!

- Эх... что-то руда в последнее время совсем никакая...

- Пожрать, сходить что ли...

- У тебя там что?

- Как же не сувать?! Не выкидывать же, в самом деле?!

- Напросится хочешь?

- Вот теперь майся.

Все, похоже работа встала – мелькнуло в моей голове, так как стук молотков стремительно стихает, а вот крики и сторонние беседы, наоборот – стремительно набирают обороты. Как бабы базарные, в самом деле! И вот так вот каждый раз... Но и к себе вызывать кого-то, на ковер, так сказать, тоже не вариант. Так они хоть какую-то продуктивную беседу ведут, а так... пока этот кто-то, главный или нет, ко мне, остальные будут голову ломать мыслью «что же еще?» и работа все равно встанет. А как вернутся – все будет точно также! Обсуждать будут.

В прочем, у них ребячья смена не нормирована – они тут могут до пол ночи седеть, молотками стучать. А потом с утра, часика в четыре, прискакать, и опять начать. Или вообще – работать круглосуточно! Радуя меня тем, что кузня на сим месте стоит уже лет двадцать, и все соседи если не кузнецы, то уже давно привыкли к ежечасному «тук-тук».

Только вот... – я вновь пощупал кромку стали, что вновь мне ничего не дало – я в металле не селен – последняя партия руды действительно не очень.

Руды, хех! Партия... Где ж взять то, эту руду! В наше время... точнее – руды то валом! Может быть. Вот только делать то с ней что? Наши кузнецы умеют только переплавлять! А потому – им требуется уже чистое железо, а не камни неведомых окисей. Донны, в нашем граде не водится. Да и её технология, еще вряд ли кому известна в этом мире.

Хотя ведь как-то получали железяки и в древние временя? И я что-то сомневаюсь, что все века до изобретения доменной печи человечество довольствовалось редкими кусками самородного железа, что мы умудряемся находить вверх по течению реки.

Поставка руды? Это мужики так! Посмеиваются. У нас их нет! И в нынешние время, если убрать из расчета переплавку старой и ненужной утвари, накопившихся во всех ближайших селениях за годы мирной жирной жизни, источник сырья у нас крайне скуден, и выглядит совсем как фильтр водонапорной башни. От туда каждый месяц извлекают энное количество мелкого, и не очень, порока железной ржавчины, похожего на пыль. Его и пускают в печь, прямо в смеси с древесным углем и прочей ересью, туда попавшею. В общем, хоть какой-то видимый профит моей затеи с «чистая вода, каждому!». Вернее сказать профит весьма условный – первый же выловленный из реки железный самородок его тут же перекроет с головой.

Споры тем временем, на тему кто прав, и у кого жена вкуснее готовит, набирали обороты. И мне пришлось даже привлечь внимание к своей персоне. Поднять руку. Я не был уверен, что меня тут вообще хотя бы половина хотя бы видит, а тем более заметит сей незначительный жест... но тишина ударила по ушам практически мгновенно.

- Эхем... – прокашлялся я, все так же теребя в руках эту злополучную заготовку в которой все равно ничего не понимаю – Думаю, время терпит. – торжественно вручил её близ стоящему кузнецу – попробуйте различные сплавы, с добавлением меди...

- Где бы еще взять эту медь... – проворчал мужичек себе в усы еле слышно, обрывая мой монолог.

Прочие кузнецы – дружно покивали. С цветметом у нас проблемы не меньшие, чем с черметом. А то и еще большие! И вообще на горизонте уже маячит кризис. Если конечно кто-нибудь опять не выудит из загашника полцентнера этого металла, со скромным видом «я хотел на черный день...»

- Думаю... торговый дом сможет обеспечить небольшую поставку... но сильно рассчитывать не стоит. – вздохнул я, и отвлекся на медведя, что открыв лапой дверь кузни, благополучно свалил под дождь.

Когда же он наконец кончится!? Только будем ли мы рады, тому, что он кончится?

Июнь.

- Вот как чуял я! Как чуял! – возмутился я, не скрывая досады, и пнул придорожный камень коском сапога.

Вернее, это не камень! А ссохшаяся до состояния камня придорожная грязь!

За время «сезона дождей» все дороги развезло в хламину! Проехать стало возможно разве что на лодке, и то, если у неё имеется способностью летать. Ухабы то ни кто не отменял! И я даже удивляюсь, почему речушка наша, обратившаяся во вполне полноводную реку, и чуть не смывшая и мельницу, и водонапорку, и только начавшею строится новую кузнецу, чью стройку собственно из-за этого даже пришлось остановить, не вышла из берегов окончательно и не затопила половину города. Удивился, но порадовался. Хотя каждый день ходил в обход песчано-мешочных дамб в особо опасных местах вдоль русла реки. Обошлось. Мужики меня все же решили не вешать за пропавшие холщевые кули, что вода и песок за месяц-другой обратили в никому ненужные лоскуты.

Хотя разлив реки не сильно то что и изменил. Город и так оказался, слегка подтопленным, из-за бесконечного сплошного потока воды с неба, прерываемого ли на пару часов в день «перезарядкой туч».

Подвалы, погреба... все, кто не озаботился хорошей гидроизоляцией и глиняным замком их банально лишились. Как и те, кто по глупости их решил оставить открытыми на проветриваться. Например я! Слегка подтопил свой идеально изолированный от внешних угроз и воды подвала замка, забыв закрыть окно в тронном зале, и куда ветром начало задувать дождь... а пол тронного зала, как выяснилось, имеет неправильный уклон в сторону открытой дверки подвала.

Но это все туфта! Это все полбеды! Дождь – фигня! Вот то, что началось сейчас! Засуха! Палящее солнце, как в какой-нибудь пустыне, парящая земля, как после дождя и на протяжении недели, и вот оно – обратившаяся в камень грязь, и растрескавшийся грунт на месте всех посевов.

Их и так банально смывало ливнем за время дождя. А теперь, и то, что выжило, если не засохло из-за банальной нехватки влаги и палящего солнца, то оказалось зажата стальными тисками окаменевшего грунта, не сулящего молодым побегам ничего хорошего. И долбить его... то еще удовольствие. А поливать...

- Тфу! – плюнул я себе под ноги, и принялся наблюдать.

Наблюдать, как мои плевок, с неохотой впитался в «камень», а уже через минуту оттуда испарился.

- Бесполезно.

По крайней мере бесполезно поливать большие площади малым объёмом. А где взять большой? Если даже речка, решила обмелеть. А колодцы, и вовсе пересохли.

Сентябрь.

Лето выдалось просто ужасным. Сначала дождь, потом засуха... Смытые водой, и засохшие посевы. Трава полей, что обратилась в несъедобные торчки, и засохшие деревья средь леса, что не выдержали натиска стихии

Волна пожаров, прокатившаяся не только по нашему городку и его окрестностям, но и по всем соседним. И если у нас еще удавалось хоть как-то контролировать ситуацию за счет водонапорной станции, добровольной пожарной бригады, и нескольких постоянно заполненных водой бочек на телегах. Наспех сооруженных наблюдательно-сигнальных башен, как посреди города, так и на границе с лесом, и, разумеется, какой-то матери, то вот в соседних... В том числе и во многострадальном Бобинске... Многие колодцы, просто по пересыхали, оставляя людей без воды, и как следствие, еды. А регулярно возникающие пожары, стремительно выжигали целые кварталы, оставляя еще и без крова и средств к существованию.

Но и у нас, все не так гладко как кажется! Механизмы водонапорки постоянно ломаются, по поводу и без. То ссыхаюсь, то разбухая, выводя насосную из строя на несколько дней за раз. Что на такой жаре смерти подобно. Фильтра забиваются – из-за обмеления речки количества грязи в воде существенно возросло, а цена замены, как выяснилась, больно бьет по бюджету.

Всё-таки для них нужен хлопок и древесный уголь! А ни то не другое, в массовом количестве, никто не производит. А плату за воду, я по-прежнему не беру. Вот и получается, что пользуются все, а головная боль только у меня. И ладно бы только на питьё брали! Но и на полив таскать стали! Удобнее ведь, подставил бочку, открыл краник... а не ведром, ведром...

Под конец же лета погода вновь переменилась. Пошли мелкие, моросящие, противные дожди, и подул сильный ветер. Настолько сильный, что некоторые из прототипов ветряков приказали долго жить еще на стадии «построим!». А с некоторых домов и кровлю по срывало! Мокрую, сырую, тяжелую...

С постройкой новой кузницы тоже возникли проблемы. Технологические нестыковки, нехватка строй материалов, в купе с общей нехваткой времени, рабочих рук и подходящих погодных условий, привела к тому, что стройка встала на середине. И в ближайшее время похоже никуда двигаться и не планирует.

И это еще не все проблемы! Разбойники, что небыли добиты при первом рейде в их лагерь, новоиспечённые бандиты из Бобинска, что так или иначе все равно народились, и те, кто ушел в леса до нашего захвата, то и дело терроризируют округу. То корову украду, то сарай подожгут, то караван торговцев пропадёт.

Делами, связанными с разбойниками, занялся кровавый рыцарь. Он у меня стал кем-то вроде шерифа, или главы карательного отряда. В этом деле я решил ему довериться всецело. Хоть за ним и была замечена излишняя жестокость, с людьми, вставших на путь грабежа и разбоя, лучше не церемонится.

Не церемонится... но это не значит, что мне надо притаскивать головы всех тех, кто преступил закон и совесть!

- Боже... Кровавый! Ты блин ахуздел!? – не смог сдержать эмоции я, глядя на извлечённую из мешка голову лесного жителя, творца большой дороги.

- Это их главарь. – безэмоционально ответил на мой спич рыцарь.

- Да мне по... – прикусил себе зык, поняв, что распылятся королю не пристало, и попытался взять себя обратно в руки.

А сделать это... мягко сказать... не просто. Когда на тебя смотрят закатившимися глазами покойник. Готова покойника. Подвешенная на собственных волосах в руках беспринципного рыцаря. Господи! Ну что же мне дает это голова!? По ней же даже понять, мужчина это был, или женщина, уже невозможно! Не смотря на то, что с окровавленной шеи все еще капает свежая кровь, прямо на толь отмытый белый... ну, в этом стиле, мрамор пола. Слишком сильно перекосило лицо гримаса боли.

- Убери это! – наконец выдавил я, чувствуя, как меня уже всего колотит и трясёт – И в следующий раз приводи главарей если не живьем, то как минимум вместе с телом.

Рыцарь кивнул и удалился, а я не впопад подумал, что одну голову то как бы и вести легче...

Примечание от автора:

Глава обновлена.

Предложение, от которого невозможно отказаться.

Февраль. Самый голодный месяц.

Самый голодный он потому, что обычно именно в этот месяц в случае неурожайного года или ошибке в расчетах у людей кончаются запасы. Заканчивается зерно, мука, редька, а чаще всего – сено для скотины. Это и произошло.

Если еда для себя, у многих еще была, прошлогодние запасы и «пыль по углам», то вот сено... У кого сгорело, у кого сопрело, а кто и не накосил. Не смог, не успел.

Многие лошади быстро оказались на улице, ковыряя копытами снег, ища хоть какое-то пропитание. Коровы, превратившись в живые скелеты, жалобно замычали в своих стайках, а волки, и прочие хищники, закружили свой хоровод смерти вокруг поселений людей.

Держимся мы исключительно на прошло, и позапрошло, и возможно еще много раз «прошло» годних запасах. На том, что раньше использовалось как кровля сараев. На том, что было где-то в них забыто. На том, что раньше считалось мусором. На сопревшем зерне Бобинска. На пыльных углах амбаров, с завалявшихся в них овсом. Или даже шелухой от него, забытой неряшливыми мышами, зажравшимися за годы сытой жизни. На том, что прошлые годы были урожайными и от них немало осталось.

А еще на том, что хоть год был ужасным, в эту сырую, дождливую погоду, какая стояла последние месяцы лета-осени, трава все же успела нарасти. И хоть её никто и не скосил, там, под снегом, она всё же есть.

Даже королевских лошадей пришлось пасти прямо в февральские морозы! Даже они, оказались похожи на живых скелетов, ведь даже им, не хватает еды.

Чтобы отбиться от хищников, приходится делать регулярные рейды на сбившихся в стаи одичавших и оголодавших собак. Вырезать целые кланы волков и истреблять медведей, что проснулись раньше срока. Ведь им, как и всем, этим летом было несладко. И им, как и всем, нечего есть.

С табуном коней, приходится всегда держать как минимум двух арбалетчиков, чтобы отбиться от неожиданно напавшего зверья. Мужики, и даже бабы, оценив силу этого оружия в деле, по-быстрому стали осваивать короткие и длинные луки, а городские дети, даже без моей помощи, изобрели рогатку. Фиговую, но отпугнуть и без того пуганного зверя камнем вполне пойдет.

Разбойники, города больше не беспокоили. Как видно, в борьбе за еду между ними и волками, победили последние.

Май.

Очередное лето, с не пойми какой погодой. Дожди, и слякоть. Унылые виды.

Хотя, несмотря на вечно моросящие дожди, и унылую погоду, на улице вполне тепло, от чего я решил рискнуть, и приказал готовить несколько полей под посадку риса. Полей, а не грядок, как это было в прошлый сезон. А в Бобинске вообще, решил засадить им чуть ли не все пахотные земли. Там как раз болотина.

Водонапорная башня, пик моего прогресса, стала ломятся особенно часто, окончательно склонив чау весов времени работа/ремонт в сторону второго. От чего волевым решением решено её переделать, изменить процессы фильтрации и систему подачи воды. Заменить насос, убрав простую в изготовлении архимедову спираль более сложными «бочками с самоходной крышкой». Заменить трубки подачи воды на розлив, с дерева на медно-золотые, ось гребного колеса, тоже с дерева на сплав с золотом – да, это дорого, да и она в принципе после замены больше не лопалась и работала исправно и как надо, но мне мои нервы дороже презренного метала! И еще многие части механизма.

Так же было принято решение установить несколько мест для «заправки», заливки воды в подъезжающие бочки и телеги, дабы избавится от очередей, и установить несколько кранов с подачей воды разной степени очистки. Для питья, хозяйства и полива. Соответственно установив для них и несколько бочек на башне. При этом желательно, сохраняя объём каждой на уровне текущей, что так же требует и перестройки самой башни.

Также было принято решение о создания первого в городе водопровода, с прокладкой труб и подачей воды прямо в замок. Правда как это конкретно осуществить, никто не знает. Изготовления труб при нынешнем развитии технологий тот еще геморрой. Да и их качество просто никакое.

Строительство же новой кузницы, наконец-то! Сдвинулось с мертвой точки. Многие возникшие при её строительство проблемы, в кой то веки! Были решены. И рабочие руки, нашли время поработать. Однако по-прежнему остается немало вещей, проблемы с которыми так и небыли разрешены, и ставят в тупик, даже самые светлые головы.

Ну а я, неугомонная душа, несмотря ни на что, в том числе и нехватку собственно свободного времени из-за постоянного сования своего носа не всегда, куда не требуется, решил заложить стеклодувную мастерскую. И даже рассматриваю варианты по захвату еще двух ближайших городов.

Июль.

Да я наверное посидел! Трясясь над своим рисом. Все боялся, что начнется засуха, придет ураган... наводнение, землетрясение, стадо обезумевших коров, или что еще похуже! Не, больше так делать не буду! Хотя бы уж потому, что мои рисовые посевы действительно чуть не смыло! Из-за дождей, уровень воды в реке поднялся и... еще бы чуть-чуть. Совсем-совсем... Нет, так больше нельзя!

Необходимо уменьшить риски, построить систему каналов. Организовать орошение, водоотведения... и, в конце концов, построить мост через реку! А то из-за поднявшегося уровня воды в реке, Бобинск оказался отрезанным от Арополя. Сейчас перейти на тот берег можно только вплавь на лодке. Плавать же самому... вода, как обычно, грязная. И содержания ила в ней – критическое.

А вот вода в колодцах, по сравнению с обычным своим состоянием, стала почище. Более мутной, но менее белой. А поскольку по причине ремонта, насосная станция не работает уже давненько, это всем на руку.

Кстати, еще стоит отметить прибавку в поголовье скота! А именно – королевских лошадей. Несмотря на голод, и лишения, кобылы в королевской конюшне сумели выносить своих маленьких жеребят.

Когда они родились, то были такими маленькими, такими слабенькими... Худыми и тощими, как собаки помойные... И солнца не видели, и тепла не знали. Многие думали, что мамки зря страдали и вынашивали, не ведать им света белого. Но нет, как видно упрямство белого коня, служившего половине из них папкой, взяло верх, и несмотря ни на что, жеребята выжили. И сейчас, на молодой траве, взросшей под проливными дождями, они все пухленькие, росленькие, и довольные. Привыкшие к вечно мокрому состоянию шерсти.

Правда, у моего маленького государства, опять возникают проблемы с сеном. Травы – хоть отбавляй! Зеленые поля видимо-невидимо! И до горизонта. Высотой по пояс, а то и по грудь, нежная, сочная... но вот как её косить?! То есть скосить то не проблема! Но вот высушить – не вариант. Больше чем надвое суток, за все время лета, дождь не прекращался ни разу. Мужики и так, и сяк... и уже плюнули, и под крышами сараев сушат. И я тоже, туда же. Тронный зал и зал банкета, весь замок, завален сеном. Правда чтобы оно все-таки сохло в сыром замке, приходится постоянно топить печку.

Таскать дрова, сушить дрова, топить печку... Зато проблема древесного угля больше не стоит!

А еще, у нас, наконец, возобновилась торговля лекарственными травами. Только теперь этим заведуют уже мои торговцы, хоть и с участием единственного выжившего из уничтоженного каравана. И мои торговцы – мои глаза и уши, докладывающие и рассказывающие все и обо всем, что в мире твориться.

И походу у меня назревает первая судоходная торговая экспедиция.

Сентябрь.

Не смотря на все мои нервы и опасения, урожай риса вышел просто шикарным. Хотя многие и не знали, как его собирать и как за ним ухаживать, все прошло относительно спокойно и по плану. И зная цену на этот продукт на рынке всех соседних царств-государств, я сразу же отделил половину для продажи.

Конечно, я не могу решать, что должен сделать со своим урожаем крестьянин, но у меня тут уже начало назревать какое-то подобие колхозного общества. И я могу порекомендовать, сделать со своей долей что-то конкретное. Тем более что в накладе никто не останется. И тем более, что в отличие от всех прошлых лет, когда каждый садил на каком-то своем поле, в этот год, в связи с тем, что как обрабатывать и выращивать рис никто толком и не знал, все работали дружно вместе, на практически едином поле.

В обмен на продаваемый рис, я велел торговцам просить любое другое зерно. Самое дешёвое, меняемое по самому выгодному курсу, но, качества покупаемого продукта от этого не должно страдать. За золото велел ничего не продавать. Его у меня и без них достаточно – досталось от Бобинского короля в наследство.

План мой прост: у меня, урожай большой. У соседей – весь сгнил. Я выращивал рис, они – что обычно. Рисом сыт не будешь – урожай большой только при переводе на курс обмена, только при обмене на зерно. Так что мне, необходимо собрать экспедицию в далекие города, где лета было не таким истеричным, обменять свой рис, и тогда... можно будет выкупить соседние города.

Чтобы поход не был многолетним, торговцы поплывут, а точнее, уже отплыли, на двух ладьях, построенных под моим чутким руководством всего за два месяца. Надеюсь, они не потонут. Ну а мне, пора бы наведаться к соседям с предложением, от которого они не смогут отказаться.

Хм, меня опередили. Предложением. От которого я точно не смогу отказаться. Мне его сделали первым. Король Марьянено, предложил сдаться. В смысле, он мне сдается. Отдает в мое полное распоряжение свой город, свою корону, всласть, и даже готов отдать свою голову! В обмен на то, чтобы я спас его подданных от голодной смерти. Ну как я от такого могу отказаться? А он честный мужик...

Вновь собрал отряд, оставив весомую часть войск охранять город. Взял с собой отряд Кровавого, если придется кого-то резать, он и его люди, как ни кто другой с этим справятся. Снарядил повозку с хлебом, мукой и зерном. И отправился в путь. До Марьянено он не близкий.

Король Марьянена оказался мужиком простым. Заботливым, мягкосердечным и добрым. Он был готов на все раде своих подданных. И как видно, уже опустошил все свои средства и казну, пытаясь удержать городок наплаву. Он даже продал свой трон, на месте которого теперь красовался какой-то ржавый стул, буквально, а единственной золотой вещью, оказался какой-то одинокий миниатюрный подсвечник на одну тонюсенькую «персону». Даже корона этого короля уже была не золотой, а серебряной.

Предложение спасти его город от голода в обмен на корону я принял. От головы короля отказался. Самого короля, забрал с собой, потом придумаю ему занятие. На место наместника же посадил одного из своих бойцов. К слову, боец этого явно не ожидал.

Все просто. Мы – глушь. А вот Марьянено – уже не совсем. Когда-то, когда эти города были частью крупной империи, это естественно было не так, и тут везде кипела жизнь. Но это было очень давно. А сейчас, большинство дорог к нам, утонули в болоте или поросли лесом. А единственный внятный путь до нас от сохранивших более цивилизованный вид мест, ведет как раз через Марьянено. Так что торговцы тут бывают чаще. И вероятность нападения – больше. А этот боец, показал себя неплохим стратегом и тактиком. За ним отмечены хорошие знание цены людей и вещей, и лидерские качества. Конечно, нет гарантии, что он справится, но как говорится, не попробуешь – не узнаешь.

Нацепив на голову новоиспеченного наместника серебряную корону, и оставив его удивленно созерцать свои новые владения, а так же оставив ему его отряд бойцов, из четырех человек, я отправился домой. Думаю, это неплохая идея вешать на головы наместников серебряные короны.

Октябрь.

Уплата налога и возвращения торгового каравана.

Разборки с нерадивыми торговцами, не удержавшимися перед соблазном золотых монеток, и подсчет убытков.

Поначалу, хотелось отрубить этим гаврикам руки! За воровство, как гласит закон. Кровавый рыцарь вообще предложил отсечь головы за измену. Но я все же решил быть милостивым, и торгаши отделались только пальцами. Мизинцами. Их даже не отрубали, просто сломали качественно. А уж прирастут, али нет... не мои проблемы. Но урок запомнят все.

Захват второго города, бывшего центра империи города Таро, пришлось отложить на неопределенный срок. Не хватит у нас ресурсов, чтобы это провернуть.

Послы.

- Да здравствует король! Да здравствует король!

А? Это че это там за лозунги? Что за толпа в моем замке без моего ведома?! Что за... А, ну да. День коронации. И всё им неймётся! Поздравлять меня пришли. И тут я такой, на белом... грязном коне, и сам, подобного вида. Прискакал сквозь открыты ворота и коридор из людей прямо до входа в тронный зал.

Спешился. Надо речь толкнуть. О... о чем? Ну уж точно не о космических кораблях, бороздящих большой театр! Моя голова, уже явственно ничего не соображают. Не выкрутятся!

- Вы все отлично трудились! И в этот день, день празднования моей коронации, я поздравляю вас всех с еще одним днем мирной и сытой жизни в моём королевстве! Поздравляю вас со вновь взошедшим солнцем, и свежей оттаявшей землей дышащей паром, в лучах молодого светила! Поздравляю вас с полноводной рекой, и паводком, что уже прошел, на удивление спокойной если не считать старика Фадота.

- А че я-то сразу! – донеслось откуда-то из толпы, под нескрываемые лыбы этой самой толпы.

Однако я и то и другое проигнорировал, продолжая задвигать свою речугу внутренне морщась как от зубной боли. СПАТЬ! Хочу.

- И с началом подготовки к посевное. Однако как вы, думаю, и сами понимаете – все только начинается! За короля и королевство! – решил я закруглится пораньше, и толпа дружно поддержала.

- За короля и королевство! – вверх взлетели руки, шапки, камни... а я, гордо взмахнув рукой, величественно заздравно нос, и выпрямив спину, поспешил удалится в замок, краям глаза подмечая Гордого, что уже самостоятельно семенил к конюшни.

Странный звук за моей спиной через миг заставил резко обернуться. Сплюнуть, и пойти дальше – какой же праздник без драки?!

Надо бы как-нибудь прервать эту «добру» традицию! Но не сегодня. Я сильно устал! А всему виной – волки! Большие, могучие, решившие взять и без того полудохлый Бобинск измором! И вроде никого толком не съели – покалеченная одинокая рука не в сет! И не утащили – пара коров в зачете, да и собаки... но из людей – ни-ни! Но блин! Там люди из дома то боятся стали выходить! Не то что со двора. А мы гоняли их целый месяц по всем лесам, мобилизовав всех, кто может держатся в седле, махать вилами мечем или арбалетом.

В общем... облава была знатная! И поскольку людей учувствовало реально много и нужны были буквально все не занятые подготовкой к посевной Марьянено – я естественно носился по лесу со всеми в куче. И чуть, блин, не пропустил день празднования собственной коронации! Самый главный праздник королевства! Конфуз... бы вышел. Как удачно мы закончили охоту как раз вчера под вечер! Выдавив волков на болото и слегка прикурив, сожжа тот пяточек, на который они решили дружно сбиться в слепой вере, что там уж недостанет.

Достали! Часть, что не утонула и не задохнулась, скуля и визжа, разумеется попыталась прорваться обратно на твердую землю, но ножи-мечи, вили и копья были наготове. Думаю... шубами теперь будут обеспечены буквально все, если даже не чуточку больше. Правда вонять кострищем эти шубки наверняка будут еще долго. Лет пятьдесят как минимум!

- Ай! Жопа болит! – про бухтел, раздеваясь прямо на ходу, скидывая элементы защиты куда попало на пол.

Накидка, перчатки, наручи, кожаный жилет, со стальными вставка, сапоги с набойками...

- Сэр? – выскочил как из неоткуда Виконт, заставив запрыгать на одной ножке, теряя равновесие.

На счастье, койка оказалась рядом.

- Виконт! До завтрашнего утра меня нет и меня не беспокоить!

- Но сэр?! – поразился Виконт, поразив меня, однако брошенный взгляд на его рожу разочаровал – лицо слуги при всей эмоциональности голоса так и не изменилось.

- Не, беспокоить! Все! – и прямо в оставайся одежде, пропахшей псиной, потом и костром нырнул под одеяло.

- Да сэр!

На утро я сильно пожалел о подобном поступке. Моя гордость и любовь – шикарный пододеяльник и белоснежная хлопковая простыня перестали быть таковыми.

Июнь.

Все же, лето это прекрасно! Особенно когда погода шепчет не об алкоголизме, и возможности его развить будучи главой государства, а об походе с друзьями... подточенными в лес на шашлыки, охоту, рыбалку. Или... просто полежать на травке в тенечке, любуясь небом и солнечным светом!

Что собственно я и делаю уже как второй час. Лежу на бережку, нашей уже по летнему мелкой речушки, на травке, что растет в том месте, где весной обычно плескается талая вода, любуюсь небом и рычу. Рыба – не клюет. Что в принципы меня ни как не расстраивает! Ведь если б начала клевать – пришлось бы вставать! Ну, или посылать Муху. Что сидит рядом, и кидает в воду камешки.

Пацана за годы службы подрос! Возмужал! Н все равно пацан. И ему... сидеть и ни фига не делать скучно. Впрочем, делать, что либо на такой жаре – это тут у речки, да под стенами замка, норм! А там, в полях... где мошкары хоть опой жуй! Которой вдоль реки сего-то вдруг нет и не было никогда. Не сильно-то походишь, да поработаешь. От того и сидит рядом, кидает камешки с задумчивым видом.

- Послы едут. – протянул Муха глядя куда-то в даль.

Да, послы... А мослы то вчера на ужен были ни че, нормально. Мой замковый повар, как мне порой уже кажется, вообще может что угодно сделать съедобным. Правда... и съедобное не съедобным тоже. Только вот мне кажется, подпорки кровли новой кузницы вышли уж какими-то больно мясистыми. Нет, можно было бы сделать их и деревянными! И тогда б они вообще были тоненькими, но... я сомневаюсь, что бычки к середину лета наедят достаточную массу, что бы их можно было бы выгодно продать. Лучше подождать до осени, тогда цены на дерево возрастут. В прочем, на камень они на какое-то время упадут, но мы же ведь не покупаем камень «заграницей»? Да и... СТОП! Послы!?

Я приподнялся, и взглянул вдаль, проследив за направлением взгляда разведчика. Вдалеке, вроде как что-то виднеется, какие-то синие пятна едва различимые в мареве жара лета, но «послами» сие пятна назвать язык точно не повернется.

- Послы? – уставился я на разведчика, одергивая собственную руку, желающею дать кому либо из нас двоих подзатыльник.

- Королевства Нигон. – ответил муха, присевший рядом со мной.

Че?! Это как понимать!? – вытаращил глаза я, одновременно глядя и на Муху и вдаль, рискуя заработать высокоуровневое косоглазие.

- Что это еще за королевство такое?

Будет смешно, если это окажется наши соседи, но соседей я вроде как уже хорошо знаю – моя опа до сих пор помнит седло! А тело пыль и грязь соседских земель.

- А это то что за Валар. Что за Марьянино.

- Ого... издалека. Давненько у нас не было послов – а из такой дали вообще никогда – последнее я лишь подумал, но не сказал – все же это ведь не так уж и далеко, хотя к своему стыду я и слыхать не слыхивал об данном государстве – И что же им тут у нас может быть нужно?

- Эм, кажется... они едут что бы заключить союз.

- Кажется? – протянул я скептически изогнув бровь.

Блин! Да какого хрена! Он же рядом со мной рядом сидел последние два часа как! Откуда ему вообще знать!? Но глава королевской разведки не зря есть свой хлеб.

- Ну... Вообще-то они ехали в Марьянено, и предлагали им союз, но...

- Но? – выдавил я скорее для важности и по инерции, чем осознанно и по делу.

- Поставленный управлять городом человек, их просто послал. – я не вольно заулыбался от этих слов, вспоминая того мужичка, что правил и правит Марьянено, пусть и под моим четким руководством – Так что не теряя времени, они ломанулись к вам.

- Союз, значит... ладно, выслушаем. Вели готовиться к торжественному приему. – разведчик соскочил с места, и уже занес ногу для резкого старта с места, но я его придержал, положив руку на туфлю – И это, пусть столы на улице накрывают – погодка вон какая хорошая, нечего в замке парится.

Пусть солнечный удар зарабатывают! Муха коротко кивнул, улыбнулся и словно испарился, одолев стометровку на олимпийское золото.

- Послы значит. – усмехнулся я, и прилег обратно... что бы через миг соскочить лишь чуть менее резво, чем недавно Муха – Послы!

Послы добрались до замка лишь спустя пару часов. Я не знаю, как вообще на том расстоянии где их приметил Муха можно было хоть что-то разглядеть, за исключением синих точек полотнищ штандартов, не говоря уже об их идентификации, но преодоление разделившего нас расстояния по пересеченной местности что местные зовут дорогами, реально требует немало сил и времени. Но они старались!

Так что... лошади и их возничие, еле стояли на ногах от усталости и недосыпа, а вот сами посланцы далёкого королевства, как ни странно, были словно огурцы, жаль без огурцов. Свежи, бодры, и с перегаром. Наездники! И, как и сказал Муха, они желали заключить союз. Правда, скорее экономический, чем военный – воевать то тут особо не с кем, разве что с соседями стенка на стенку, да мордой об стенку.

А с моей точи зрения еще и особо не за что – ресурсов тут тьма! Железная руда вон буквально под ногами валяется, если её кто плавить научится. Песок, глина, гранита маловато, как ни странно. Золото – тоже немало. Думаю если пошарить по нашей же реке Кропке, можно немало этого металла намыть, судя по тому, что мужики каждый месяц вытряхают из фильтров насосной станции вместе с крошкой железной. Земли тоже – простор, на многие километры. Так что воевать тут можно исключительно за один ресурс – людской. Так как лично мне, только этого ресурса и не хватает для всех моих наполеоновских планов. Но с другой стороны, чем больше народу – тем сложнее поддерживать его единство!

Ну а правитель королевства Нигон, все же нуждается в некоторых ресурсах, от того хочет заключить торговый союз со всеми ближайшим соседями. По идеи, этот союз должен позволить обменивать то, чего кому-то некуда девать, на то, что некуда девать соседям, по выгодному курсу. Но как сказали послы, передовая слова своего короля: «чтобы не пришлось менять собаку на кошку, а кошку на топор, чтобы потом выменять на хлеб», он предлагает ввести... что-то типо векселей, а проще говоря – свою валюту. Ну, или говоря прямо, отставив все тайные тропы и красивые речи – он хочет менять реальные вещи на фиктивные бумажки, дабы получить все на халяву. Дать бы ему по шее! За такое... надувательство. Ведь даже курс обмена, этот королишко будет устанавливать сам.

В общем, послов я банально послал, далеко и надолго, дорогой пешею и эротическою. И расстроенные и опечаленные, они двинулись дальше, на своих изможденных повозках, с ели плетущимися лошадьми, и скрипящими колесами – Муха им туда песочек подсыпал, пока я их семи этажным крыл. И с сонно зевающими извозчиками, еле переставляющие ноги, двинулись дальше, в Бобинск.

«Хорошо еще, что сейчас середина лета, и река обмелела» - усмехнулся я, глядя им в след.

- Муха, а вот песок без моего ведома, подсыпать не стоит. – усмехнулся я, глядя на своего разведчика. – Мало ли, может я сам хочу это сделать – подмигнул мальчугану я, и похлопал по плечу.

- У... да в следующий раз я им...

- Так, легче. Твое дело разведка, а шеи мылить будет Кровавый. Кстати, где он?

- Тренирует рекрутов. – буркнул персональный шпион. – Раздаёт пендели новеньким, из Марьянено, что решили тоже пройти строевую подготовку, и мылит шеи стареньким, чтоб не расслаблялись. – расплылся в коварной улыбке мальчуган – его кровавый тоже иногда берет в оборот.

- Хорошо, вот это хорошо – улыбнулся я.

Готовое к бою население, это всегда хорошо. Главное чтобы не перестарался. А то в прошлый раз чуть руку не отсек этому готовому населению. Мы с бабками три часа рану зашивали. Потом она еще три месяца гноилось, и нарывалась, а весь Арополь роптал о синюшной руке дьявола, чья сила стремится захватить мир, а мы её сдерживаем. И отрубить нельзя, она тогда найдет себе нового хозяина, и уж неизвестно тогда, успеет ли добрый король остановить захватчика, али нет.

Невеста.

- ...Послы едут.

- Чего? – выпал я из своих дум, и чертежей, и посмотрел на Виконта. – Опять? Зачастили малость.

Зачастили это мягко сказано! Послы тех Нигонианских послов, несколько месяцев было спокойно, а вот потом, после сбора урожай, они как с цепи сорвались! Там будто плотину прорвало! Урожай в этот год выдался поистине рекордный, благо погода, словно извиняясь за недавние капризы, не подкачала, одарив людей свое милостью, и все просто сума сошли, как им стало надо наш хлеб, муку и рис за какую-ни будь несуразицу. Что называется, удавиться готовы, но впихнуть свой союз.

Я даже перестал обращать внимание кто там, и откуда едет. Тем более, что все они как один, и как под копирку, хотели одного и того же – торгового союза с моим королевством, и ввода своей валюты. Как говорится – голь на выдумку, граф на обезьянство. Понравилось видимо им идея с обменом материальных благ на фантики.

Я же... я вообще, уже хотел даже не участвовать на всех этих собраниях, и не выслушивать все эти дифирамбы, а поставить на своё место специального человечка, что бы тот, слушал, кивал, и посылал. Но... после того, как, казалось бы, морально стойкий, и закалённый в боях Кровавый Рыцарь, в первый же день оказался морально сломлен и можно сказать умолял меня вступить в очередной союз... Я мысленно снял шляпу перед ораторским искусством послов, и передумал ставить кого-то вместо себя на роль секретаря. Рыцарю же... устроил тотальный разнос за такое слабоволие и простодушие, после чего он уже вот как второй месяц, изматывает себя неимоверными тренировками, даже несмотря на мороз.

Конечно, была идея вообще, заворачивать всех и сразу, посылая топать восвоясья, только заметив посланников на горизонте. Но... мне пригрозили войной. Вот так прямо раз и сразу – мы идем с миром, и хотим торговать, но если не буду пускать послов, пройдем силой и с боем, и завоюем ваше королевство.

Не то что бы я испугался, но напрягся достаточно сильно, понимая, что у некоторых из этих королевств армия в численности по более моей как бы не в разы! И все, что отделяет от войны – удаленность. И иные государства как буфер. Но кто ж знает, на что способны эти обиженки, если припечет? Так что решил, что лучше уж тупо поспать на троне, чем разбираться с «обиженными и непринятыми». Тем более что я застелил свой трон волосатыми шкурами, и сидеть на нем, и спать, уже не так неудобно и холодно, как раньше.

На дворе же – февраль месяц. Хооолллодрыга. Опять хожу по замку в шубе, и грею ноги об медведя. Последнему же наоборот, кайфово. Ходит себе такой, распушившийся, словно и впрямь плюшевый, вынюхивает что-то по углам, ревет по вечерам, да в снегу валяется, словно и не холодно ему совсем. Впрочем – действительно не холодно! С такой то шкурой! И тем количеством САЛА что перекатывается под ней при каждом шаге этой трехсот килограммовой мохнатой тушки. Только вот потом лужа у кровати образуется, от растаявшего снега, охотно облепляющего шерсть.

- «Кляцк» - встал я в эту самую лужу – Арр, опять!

Ладно хоть к туалету я его с детва-юности приучил! И он по нужде в замковую конюшню бегает. Разбавляет, так сказать, чисто конский, медвежьим.

- Сэр, послы. – вернул меня на нить проблемы Виконт, после того как я закончил стряхивать воду с унтов.

- Ах, да, послы. Что им нужно опять? Опять Союз? Откуда на этот раз?

- Империя Цвальц, сэр.

- Империя? И сколько городов есть у этой «Империи»?

- Один, сэр.

- Совсем один. – усмехнулся я, доставая карту. – Так, а где эта «Империя» находится?

- Я не знаю, сэр.

- Муха!

- Да сэр! – возник возле стоящего солдатиком Виконта еще один, солдатик, от чего я вздрогнул, а Виконт, скосился на своего «двойника». В прочем, на Виконта, Муха непохож совершенно, от носа до пят, и в его «да сер», чувствовались ни чем не прикрытые ироничные нотки.

- Где эта «Империя» обитает?

- На юге.

- А по конкретней.

- Где-то в дебрях леса южнее и чутка восточней Таро.

- То есть они прутся к нам через то болото?

- Нет, сер. Там нет дороги. Они едут в обход.

- Серьёзно? – ужаснулся я, представляя сколько может длится такое путешествие.

- Да сэр. – не думая сказал Муха, о чем-то задумавшись, от чего Виконт вновь на него не добренько так скосился, типо «не юродствуй». – Очень даже далековато. Чтобы оттуда добраться до нас, даже по самой короткой дороге, уйдет не меньше месяца. Даже с учетом зимника. Но ведь самая короткая дорога, не значит самая безопасная? Вдобавок, они идут не налегке, а в комфорте...

- На что ты намекаешь? – поинтересовался я, в принципе уже зная ответ.

- Думаю, они выехали к нам сразу же, как выпал снег. И если мы не есть их конечная точка, то... я не знаю, им не успеть вернутся домой до весенней распутицы, а тогда уже и верхом домой не вернутся.

- Да, это подозрительно. Не уж-то их королю, настолько не иметься получить наш урожай?

Муха пожал плечами. Я перевел взгляд на Виконта – тот после минутной паузы тоже выдавил некое подобие недоумения. Тогда перевел взгляд на заледеневшее окно – разумеется, ничего кроме морозного узора не увидел. Тяжело вздохнул.

- Ладно, будем встречать, и слушать, что они там нам предлагают.

Пока королевский повар, со своей свитой, ибо поварята уже подросли, и теперь больше помогали, чем мешали, а не наоборот, растапливал все свои печи и готовился к королевскому ужину, я решил прогуляться и подышать свежим воздухом. Миша вышел следом.

Втянул морозный воздух, пустил парок ртом, потянулся – хорошо. Теперь можно и послов встречать. Но до чего же надо быть отмороженным, чтобы ехать зимой не весь куда, дорогой в один конец?

Я посмотрел на пустую конюшню, где одиноко стояли два жеребца – Гордый, и Быстрый – новый жеребчик мухи. Старый рысак парнишки сломал ногу чуть меньше года назад, когда его владелец носился по всем окрестным лесам, да полям, ища тайных шпионов, заговорщиков и разбойников. Из-за его утраты Муха чуть с ума не сошел, и повзрослел сразу на несколько лет, но все же смог адаптироваться и найти ему замену среди молодых потомков любимого коня. Ну а остальные лошади теперь живут в королевской конюшне подле замка, так как лошадок у меня развелось много, и во внутреннем дворике, даже без гостевых лошадок бесконечной вереницы послов, как-то тесновато.

Жеребцы стояли в своих стойлах и уныло жевали сено, стоически перенося компанию друг друга, косясь то на меня, то на бегающего по двору медведя. Мишка уже получал, и не раз, копытом от Гордого, так что больше не хочет, и теперь избегает общества королевского коня. Однако конь то об этом не знает! И на всякий случай держит медведя на прицеле.

Степень отмороженности посланников, и их короля, по достоинству я смог оценить только когда они всё-таки доехали. Их уставших лошадей разместили в королевской конюшне, при замке, сани послов заняли пол двора, а сами посланники, обмороженные и перемороженные, пошли есть и греться на прием к королю, то есть ко мне.

Обмороженные, уставшие, изможденные... у кого-то из возничих послов уже красовались кутьи вместо пошедших гангреной пальцев, рук, и ног. В прочем, самим послам, которые ехали где-то там, внутри шатров саней, это не относится.

К слову, этих самых послов было подозрительно мало – всего три. И еще какие-то свертки, тоже три штуки. Иначе стоящих за спинами посланников, что, как обычно, начали свою речь с прочтения получасовых дифирамбов моему, и своему, величеству, пока все остальные участники похода, с моего позволения, греются у печи, да грызут сухари, и не назовёшь.

- ... желает заключить союз. – наконец закончил свою речь один из послов.

- Экономический? – зевая, протянул я.

- Э... Скорее политический. И для скрепления союза наших государств, его императорское величество предлагает вам в жены свою дочь Лилиниониду Викторию Цвальцийскую. – и с этими словами, посол «распаковал» один из тех загадочных «свертков», и, явив моим очам его содержимое, довольненькое так это заулыбался.

- Ик... – я икнул, что вовсе не звучало подобно грому средь ясного неба, эху средь пустого зала. Ведь никакой тишины не наступило – гости еле, послы терли руки, девица хлопала глазками.

Ребенок – это все, что можно выразить о представленной пред моими очами невесте. Красивый, милый, обаятельный, ребенок. Да она ж наверное ровесница Мухи! Или, наверное, даже младше. За прошедшие годы правления я уже понял, что тут дети растут и взрослеют несколько быстрее, чем я себе ожидаю, и дети в пятнадцать, выглядят и действуют, уже как во все двадцать. И в браки вступают раньше. Но все же, этой малявке, не со мной надо свататься, а вон, с тем же Мухой, что стоит рядом.

Хм, а может это и неплохая идея? Выдать паренька за принца, да женить на этой пигалице. Она бы ему понравилась.

Я повернул голову к сидящему с правой стороны у трона Мухе, до селе смачно зевающему, а ныне с нескрываемым интересом изучающему новую персону собрания. Определенно бы понравилась! Вернул взгляд на гостью, осмотрел её с ног до головы, думая на тему, что они бы неплохо смотрелись вместе, а потом... ущипнул себя мыслью – а нафига мне это надо?

Политический брак с какой-то там далекой страной, в месяце пути от меня. Возня с избалованной принцессой, и возможная потеря лучшего разведчика в мире в домашних заботах. Да пошло оно все!

- Я отказываюсь.

А вот теперь грянул гром. Кто не пал в обморок, у того отвисла челюсть. Извозчики недонесли стащенную втихаря с барского стола окорочка до своих ртов, принцесса обратилась статуей и забыла, что нужно вообще-то моргать. Муха, не усидел на месте и, звякнув головой об трон, упал на него. Послы... пожалуй, оказались самыми стойкими, после Виконта, который вообще, ни то не слышал, ни то не понял, как стоял солдатиком рядом с Мухой, так и стоит, а они хотя бы замершие руки прекратили тереть. С медленно сползающей с лиц улыбками, словно на холст со свежей акварелью пролили стакан воды.

Вывел всех из состояния транса протяжный вопль одного из извозчиков, что грелся у печи, приложив руки к горячему металлу, и забыл их оттуда убрать. Его вопль, довольно таки точно охарактеризовал настроение всех здесь присутствующих.

- Но, но, но... Ваше величество! Ппппочему? – замямлил главный из послов.

- Почему? – переспросил я, переводя взор с послов на невесту.

Хотелось сказать приданного маловато, но это как-то глупо.

- Вам не понравилась принцесса? – решил поинтересоваться один из посланников.

- Хах, а там, что, в других свертках запасные? – перевел я взгляд на две других закутанных чупокабр неизвестного вида.

- Не, там служанки её величества... – сухо отмахнулся третий посол.

А вот и приданное.

- Ваше величество, мы сердечно извиняемся, за возможное неудовольствие, и возможное непочтение, однако, не желая вас оскорбить, или обидеть, мы все же хотели бы поинтересоваться. Ведь возможно Ваше Величество, в сведу своей общей занятости о благосостоянии королевства и подданных, не имел чести узнать Ее величество по лучше... – вновь начали распинаться послы, расхваливая свою будущую правительницу, словно консультант супермаркета, предлагающий дополнительную страховку.

Крутя девочку и так, и сяк, подводя поближе, что бы я получше рассмотрел, а то из далека не видно, вновь отводить подальше, дабы я смог лицезреть «общий план», подводить обратно, раздевая малышку до гола... И, возможно они бы начали просить меня заглянуть ей в зубы словно коню, да и в другие места, но я уже не выдержал, и рявкнул на них во все горло:

- А ну пошли вон! Меня не интересует политические невыгодные союзы с неизвестно кем!

- Но Ваше...

- Вон!

- Ррьееа! – зарычал медведь, спокойно спящий до этого момента у трона, и разбуженный моим криком, и тем, что вскакивая с насиженного места, я его нечаянно пнул.

- Тиши, Миша, тиши. Мы просто прощаемся, с гостями, ни какой войны и обиды. – улыбнулся я, погладив медведя, и улыбнувшись послам.

Последние отклонились, и начали собираться на выход.

- Муха. – шепнул я слуге, когда половина посланников уже покинула тронный зал – Проводи гостей с наших земель.

Не хочу, что бы они тут где-нибудь зависали до следующей зимы. И где Кровавый Рыцарь, когда он так нужен?

Кивнув, разведчик пошел провожать или вернее сказать, выпроваживать гостей. Я же, остался сидеть на троне, и размышлять об этом союзе.

- Сэр, разрешите сказать свой мнение? – обратился ко мне Виконт.

- Говори.

- Зря вы отказались, сэр.

Я поднял на слугу недоумевающий взгляд.

- И почему же?

- Предложение политически выгодного союза с хорошей невестой достаточно редкое явление, сэр.

- Политически выгодного? Эта империя, фиг знает где находится! А мы здесь, и сейчас. Никакой стабильной торговли с ними у нас нет, и вряд ли может быть, да и в случае войны мы, опять же, вряд ли сможем друг другу помочь – слишком далеко.

- Сэр, разрешите говорить прямо?

- Да говори уже!

- Сэр, вы не правы.

- И почему же? – откинулся я на спинку трона.

- Сэр, в политическом браке, не всегда важна только прямая выгода. В нем стоит думать не только о том, что он может дать, но и о том, что не может дать. – Виконт сделал паузу, ожидая, что я пойму все сам, но я тактично молчал – Или же, что может несостоявшийся Ваш брак дать другим. – я вновь похлопал глазами – Сэр, обиженные вами послы, не могут вернуться с пустыми руками, и политический брак в любом случае состоится, пусть и уже не с вами.

- Хах! Интересная логика! Бери сам, пока не взяли другие! Но в чем-то ты тут прав... – призадумался я, на общею тему политических браков.

- Разрешите продолжить, сэр?

- Что, еще что-то интересное есть у тебя в голове? Ладно, давай, рассказывай, информация никогда не бывает лишней.

- Сэр, политические браки в наше время вещь не редкая, а даже наоборот. Прошу меня простить за прямоту, но каждый король, что имеет детей, считает их неким ресурсом государства, что способен предотвратить войну, если правильно им воспользоваться. Женить принца на принцессе соседнего королевства, выдать дочь за короля далёкого королевства, и вот уже вокруг вместо сотни врагов, одни сватья, братья, тести да невестки. И пусть, некоторые родственники и далеко, кровные узы означают, что в случае войны с соседями, врагам не будут приходить подкрепления с тыла, а возможно даже, ударят в спину.

- Да, так и представляю, как эта империя затевает войну с кем-нибудь на расстоянии пары дней пути от себя, а я, по милости душевной, и пилки персональной, мчусь к ним на помощь проведя месяцы в походе.

- А еще, сэр, предложенная невеста было очень хороша собой. – не обратив внимания на мой скептический настрой, продолжал Виконт – Невесту что и лицом, и телом хороша, вообще не так просто найти. А уж королевских кровей, да еще и с политическим...

- Да она ж ребенок! – возмутился я, вспоминая эту писаную красавицу, от горшка полвершка.

В ответ на это, слуга так на меня посмотрел... как на умалишённого.

- Сэр, если вам неугодно её тело сейчас, могли бы просто подождать пару лет. Браку возраст ни как не мешает.

- Ой... е... – протянул я, понимая, что в этом мире и новорожденных обвенчают, если это будет политически выгодно.

- Ваша покойная тетка, по батюшке, к примеру, в пять лет вышла замуж за короля, на тридцать лет её старше, сэр.

- У... И была ли она счастлива в этом браке? – усмехнулся я.

- К десяти годам её муж скончался.

- И? Дальше то что?

- Я не знаю, сэр.

- Ну а о других родственниках знаешь что-нибудь? Бабка, дедка, там, еще тети, дяди? – решил я разузнать о своем генеалогическом древе побольше, а то мало ли, пойду войной, а это моя двоюродная родня, не первой пробы.

- А я сэр? – вел меня в ступор слуга.

- А ты... – протянул я.

- Двоюродный брат, по матереной линии, сэр.

Опля. Сегодня день отвисших челюстей видать. Скажем прямо – я несколько иначе взглянул на своего слугу. Ну на каких-то пару мгновений.

- Это ты так намекаешь на то, что если я не женюсь, ты спихнёшь меня с трона?

- Нет, сэр. Я не имею права на трон, сэр. – я вопросительно поднял бровь смотря на него. – Моя мать, как и отец – простолюдины. Хоть мы и работали при дворе, со времен свадьбы вашей покойной матушки, мы к королевской крови не имеем никакого отношения.

- Ясно... погоди... моя мать из простых? – ужаснулся я. Слуга вновь посмотрел на меня как на умалишённого. – Ах, да, забыл...

- Ваш батюшка, наперекор всем правилам, женился на простолюдинке. За что все прочие родственники отреклись от него, и как последствие и от вас, но идти войной все же поленились.

Календарь

Разговор со слугой, который к тому же, как оказалось, приходиться мне двоюродным братом по матери, выдался невероятно плодотворным. И, опять же, прояснил некоторые моменты. К примеру — почему моё государство оказалось в некоторой изоляции. Да, глушь. Да захолустье. Но все же, откуда-то, это... запустенье, взялось? Мы ведь как ни крути, не на краю планеты живем.

Просто все родственники, а починай все соседи, объявили Арополю бойкот. Странный, но бойкот. Который, в прочем, уже кончился. От того послы и полились как из рога изобилия. Хотя я обманываю себя — многие из них просто решили поглазеть «че, как?» творится у бедного родственничка, чье имя где-то вдруг всплыло. Ну а мне... только и остается, что пытаться и из данного прискорбного известия пытаться выудить выгоду для себя и своего королевства. Рассказ Виконта в некотором роде развязал мне руки.

Раньше я боялся делать резких движений, боясь привлечь к себе излишнее внимание, и нарушить столь хрупкое, и столь желанное, уединение, где-то на отшибе мира. Теперь же... а ничего не изменилось. Особенно если учесть, что никакая личная обида несравнима с экономической выгодой. И любой соседний королек, запросто обо всем забудет, почуяв запах власти и денег со стороны моего королевства. Если еще не забыл.

Май.

Наконец закончились посевы, и народ взял небольшую паузу. Небольшую потому, что у меня как всегда ворох идей, которые надо срочно воплотить в жизнь.

Для начала и главнее всего, это банальный мост через реку. Да-да, я наконец решился. Без лишних слов, и всяких там наворотов, будем строить мост из дерева. И даже два.

Бревна уже заготовлены, мужики уже настроены на нужный лад, так что скоро, совсем скоро, сразу в двух места на речке застучат топоры, и будут собирать опоры, и стелить настил. Вполне стандартные мосты, должны исправить ситуацию с отрезанным от основного королевства половиной города, и его «пригородом», во время паводка. Ну и как ни крути, а Бобинск бросать тоже нельзя, несмотря ни на что.

Так же, у меня на этот год запланирован первый в городе водопровод. Не знаю, успею, или нет, но планирую наконец завести воду в замок, и сделать одну-две дополнительные колонки.

Тут все упирается в трубы. А их, либо отливать, либо пробовать загнуть лист железа трубочку и запаять шовчик, как мы делали для насосной станции. Правда, там эти самые трубы на весомую долю были сделаны из золота, что для городского водопровода несколько... расточительно. В моем государстве начала чувствоваться нехватка цветных металлов — меди, свинца, олова, нехватку которого я вынужден компенсировать золотом, которое вроде как есть — целый золотой трон! И еще куча слитков и украшений. Но транжирь ценный металл направо и налево, не стоит.

— Нужна медь... — протянул кузнец, на вопрос, «ну что, как тут дела?».

— Все так плохо?

— Боюсь, хоть мы и научились клепать швы труб, без мягкого и легкоплавкого металла мы не сможем их соединить меж собой. В добавок — он извлек из ящика что-то невразумительное, с толстым слоем ржавчины. — испытание показали, что такие трубы долго не продержатся.

Я поскреб ржавчину на проржавевшей насквозь трубе. Мы её засунули в речку подле мельницы еще в конце февраля. Быстрое течение, паводок, пороги, должны были за короткое время испытать трубу на прочность, словно годы эксплуатации. Дырка... труба в целом не то что бы уж совсем насквозь, и рассыпается, но местами покрылась неказистыми отверстиями.

— А как насчет литья? Что там с чугуном?

— Тут дела обстоят лучше, хотя образец и лопнул, в нескольких местах, это скорее результат удара о камни, нежели реальный износ. Ржавчины почти нет, и в целом трубы из сплава ч16 оказали вполне достойными.

Я улыбнулся. ч16... мы тут с кузнецами придумали нумеровать и записывать сплавы, что бы если опытные образцы из этих сплавов показывали хорошие результаты, не приходилось потом долго и усердно вспоминать, что туда сували несколько месяцев назад.

— Только вот даже если весь город встанет за горн, мы на водопровод до замка все равно не насобираем столько металла!— вывел меня из счастливых дум кузнец, круча в руках кусок ржавой трубы со сколотым краем. — Да и опять же стоит вопрос в соединении труб. Предложенные Вами муфты, на одном из концов трубы, решение гениально, однако при отливке, мы не можем гарантировать точности пропорций. Иными словами — трубы могут просто не влезать в муфты.

— Проблем то, просто делайте муфты с большем запасом. — махнул я рукой, уже понимая, что мне подобные трубочки все равно не светят.

— В такой ситуации шов не будет герметичен. Он и так-то не герметичен... Нужен, припой.

— Легкоплавкий металл — пробубнил я — и мы опять возвращаемся к истокам. Замкнутый круг какой-то.

— И да, сплав Ч23 был бы получше.

— Медь, магний, кадмий, в роли незначительных присадок? И опять же — где вот их взять?

Кузнец пожал плечам. Я же, дав отмашку продолжать трудится и экспериментировать дальше, в том числе и в направлении разработки сплавов группы св, покинул кузницу. Поставил себе заметку, что и в этом году я в пролете с ванной, и полез в седло своего коня.

Поймал себя на мысли, что тут с календарем, как и с письменностью и прочем — сущий бедлам на ножках курьих . И если месяцы года, еще соблюдаются, то вот летоисчисление... ведет кто как хочет. Хоть от своей коронации, хоть от года рождения, или смерти своей собачки, хоть от чего-то еще. Я же, недолго поразмыслив, решил вести летоисчисление от... года своей коронации. То есть сейчас у нас, идет 9год, в октябре будет 10, а тот злополучный март, когда я «очнулся», вернув себе часть памяти прошлой жизни, получается был в 5году.

Нарцисс ли я? Возможно. А потому, для приличия, добавил к десятке еще одну единичку спереди. Типо это не я, и у нас тут уже сто лет как идет этот календарь.

Октябрь 110 года.

Проект водопровода с треском провалился. Мужики только все промокли еще при пробном пуске, и даже немного по материли глупого короля. Ну, это так, в шутку, но я навострил уши, на пару с Мухой, что последнее время как под мухой ходит и несколько зевает на свои обязанности. Кровавый рыцарь наоборот, оживился, предложив казнить непокорных.

Всё проблема, как бы глупо, и противоречиво, не прозвучали мои слова, сводится к нехватке ресурсов. Стабильных источников легко плавных металлов, таких как свинец или олово, что как видно скоро, станет для моего королевства основным продуктом импорта — их тут просто нет! Ну а возить эти металлы, даже слитками, без лишней породы, довольно проблематичное занятие из-за их тяжести.

В местной каменоломне можно найти магний и кадмий в виде окисей и солей. В песках города Таро, немало оксидов и диоксидов кремния, титана, и циркония. Но все это пока меня не волнует. В этом году поиски куприта, который возможно где-то тут и существует, но крупная жила которого так до сих пор и не была найдена, осуществлять уже слишком поздно — зима не за горами. Наличие же касситерита в этих землях сомнительно, но также возможно. Ну а без легко плавных и легирующих, металлов весь мой прогресс может застрять в мертвой точке.

С этими тяжёлыми мыслями я и возвращался вечерком из Марьянино в Арополе. Думал, думал, пока протяжный вопль не вывел меня из дум:

— ДРАКОН!

— Мать моя женщина! — только и смог пробормотать я, глядя как на город пикирует огромная ящерица.

Падает на землю, разносит в щепки какой-то дом, что в стороны и в воздух, летят немалой толщены бревна! А, не, это доки. И не дом, а сарай! И взяв в свою пасть корову поперек тела, что как бы сразу говорит о размере твари, громко чавкая, и капая слюной, начинает старательно пережёвывать добычу. Корова же, уже будучи в пасте твари и перекушенной пополам, еще пару секунд остаётся жива.

Она даже еще сумела промычать! Протяжно, жалобно, когда округа уже орошалась её ярко алой кровью. Но ящерице-переростку, нет до этого никакого дела. Она спокойно и с восторгом, продолжает жевать добычу, больше свиняча, разбрасывая по округи конечности и потроха животного, чем проглатывая внутрь.

— Ах ты свинья безродная! — не знаю почему, но после первичного шока от происходящего, меня взбесил факт такого расточительства добротного мяса.

Парная говядина в грязи! — Я выхватил из специализированного крепления у седла коня арбалет, и пришпорил Гордого.

Хищник тем временем, покончил со своей первой жертвой, и схватил вторую буренку, выронил её из пасти, схватил какого-то теленка и проглотил целиком. Прошелся огнем по площади вокруг сарая, жаря живьем начавший выбираться из под завалов и разбегающийся по округе скот.

— ПОЖАР! — провопил кто-то по другую сторону зверя истошно, а сам зверь получил арбалетный болт в крыло.

Промахнутся было сложно, хоть я и плохо стреляю на скорости.

Мою стрелу, проткнувшею его крыло, ящер проигнорировал, продолжая наслаждаться своей кровавоогненной трапезой, будучи в эпицентре пожара. Но вот град стрел, прилетевших навесом откуда-то со стороны замка, прошедшихся не столько по его телу, сколько опять же, по крыльям, мимо которых сложно промазать, как ни посмотри! Проигнорировать уже не смог.

Дыхнул огнём в сторону замка — не достал. И близко не достал! Далеко! Очень далеко, как ни посмотри! Замок, а стреляли все же именно от туда, расположившись на стенах, и пользуясь доминантной высотой, ответил повторным залпом, как видимо задевшим за живое зверюгу.

За гордость! Ведь реального урона болты не приносили, порой отскакивая даже от самых нежных частей крыла, как камни от стены. Расстояние... я вообще удивлён, что они хоть как-то попадают! Видать тренировались, пристрелявшись... к сараю? Вполне возможно! Да и погода без ветра — сильно помогает.

И сам фат того, что по нему стреляют, а Великий и Могучий Дракон, не может ответить — зверюгу взбесил. Многотонная туша начала подъем в воздух, пролетая прямо надомной на непростительно малой высоте.

Мой арбалетный болт вонзился в его лапу, как видно, все же доставив кучку боли — зверь дыхнул огнем прямо под себя. Я отделался лишь подпаленными волосами — верный конь резко ускорившись, ушел от огня огнедышащей ящерицы, прыгнув в бок на полном скаку.

Скользнул в промежуток меж домами, проскакал по каким-то закоулкам меж сараями, о которых я даже и не слышал. Просвистел средь толпы людей, кинувшихся тушить все разгорающееся пламя, и вновь вышел под набирающего высоту дракона.

Я пустил еще одну стрелу, еще сильнее провоцируя зверя, но град стрел с замковой стены, к которой мы неслабо так приблизились, показались зверю более весомой угрозой. Даже несмотря на то, что по его тушке попала от силы четверть, столько же улетело в молоко, а половина... катастрофически близко просвистела от зада моего коня.

— иииХАРЬ!

Глаза его непередаваемы.

— Мой король! — подскакал ко мне, вынужденного прекратить преследование, один из рыцарей гарнизона.

— Собери всех арбалетчиков у первой переправы, верхом. Живо! Будем охотиться на большую ящерицу. — скомандовал, предчувствуя настоящею охоту, и прицеливаясь в огнедышащего ящера, зависшего у замка для атаки.

— Да мой король!

— «бдцинь» — звякнула стрела об поверхность глаза зверя, как об толстенное стекло, заставив его обладателя зашипеть, но лишь отсрочивая рождение пламени в глубинах глотки — Эй, народ! — Заговорил я с перепуганной общественностью, находу натягивая тетиву. — Тут нечего боятся! Это же просто большая ящерица! «Кляцк» — вошла стрела в жевательную мышцу зверя, вновь обломав его аккорд.

Но...

— Кхеаа! — прошипел дракон, окатив стены замка огнем ниже уровня зубцов, и все же полетел в нашу сторону мне.

— Сейчас мы с ним поиграем. — перекинул я ноги через седло, усевшись задом наперед. — Но, но!

Начав свою пляска со смертью! Иначе это просто ни как не назвать.

Сидя задом на перед, выбеливая наиболее беззащитные части дракона из своей вундервафли — арбалета. Сочленья конечностей, крыльев, пространство меж когтей, и мускулатура головы. Другие точки. Куда хотя бы теоритически можно забить болт, и которые зверь мне услужливо подставляет по собственной дурости.

Не всегда конечно хоть сколько-то успешно попадая! Но стрел у меня вагон! Два здоровых колчана, так что можно и пободатся! Попытаться взять зверя измором, утомив, и измотав погоней. Тихо надеясь. Что он сам истечет кровью.

Мечты, мечты...

Чешуйчатый летел следом, поливая огнем все вокруг, не разбираясь в причинах-следствиях, а просто — потому что может! При каждом удобном случае, стараясь в конце концов догнать, или в конце концов спалить, эту мелкую, шуструю и юркую букашку, что доставляет столько боли и унижения могущественному существу, что не знает конкуренции в этом ничтожном мире.

А лучше, и то и другое, и сразу с обедом! Но в итоге, лишь поджигал все вкруг, кроме букашки, в первую очередь лес, средь деревьев которых и маневрировала эта доставучка. Конь же, на котором я сидел, каждый раз как ящер начинал плеваться огнем, ускорялся да такой степени, и начинал петлять так сильно, что я в отчаянной попытке не вывалится из седла, был вынужден просто ложится на его жопу, буквально вцепляясь зубами в подхвостник.

И то, рискуя быть потерянным в очередном крутом повороте. Потерянным. И размазанным об дерево, мимо которого мы мгновение назад метнулись, в лесу, в который на скаку влетели, свернув в него сразу от замка, не входя в город.

Наконец, поставленная мне самим же цель, стала достигнута! Эта гонка на выживания и выносливость, превратившая весь лес меж Ароплем и Таро в пожарище, вошла в свою завершающею фазу. Зверь замедляется, стал терять высоту, чаще махать крыльями и практически перестал дышать огнем.

Он, как видно тоже понял, что он уже на пределе, и решил уже свалить нафиг, но стрела, вошедшая глубоко в кожу твари строго меж чешуек точно у основания черепа, дала монстру новый прилив адреналина, взрыв силы, ярости и отчаянья — Да как он смеет!

— Поворачивай! — скомандовал я коню — Домой, домой!

Гордого уговаривать не надо, пару прыжков, два маневра, и вот мы уж бежим обратно, по дороге, по аллее, полыхающего леса. На открытой местности, зато очень быстро.

— Медленней! — «клацк» — защёлкнулась пасть дракона, прямо за крупом лошади, лишая конягу трети его шикарного белого хвоста. — Быстрее!

Впрочем, это уже было не к чему. Дракон, совершив это пике, в попытке достать замедлившеюся цель, от которого конь вновь ушел резким ускорением, оказался не в состоянии вновь подняться в воздух, заставляя его бессильно прыгать по дороге с клоком конских волос в зубах.

Кажется, он вновь теряет интерес. Хотя, нет. Просто окружающие узкую лесную дорогу деревья, пусть и полыхающие, не дают ему размахнуться крыльями, что бы взлететь. Сил для резкого старта ввысь нет, как и возможности поливать огнем, а ножки-ноженьки... там сидит пол колчана!

— Кхеаа! — рычит зверюга, пуская огненный факел и замедляясь.

— Давай, давай, иди за мной! — сую руку в колчан и... Ни хрена! Ни одной стрелы из трех сотен! Сколько же я настрелял за этот час?!?! — вот теж...

Сажусь нормально в седло, пристёгиваю арбалет рядом. Дракон окончательно остановился. Дразню его как могу, подвожу скакуна ближе... Мою жизнь вновь спасла не конский ум, и не человеческая ловкость Гордого, боком отпрыгнувшего от сделавшей неожиданный выпад пасти.

Однако на этот раз я не удержался, и все же выпал из седла. Повис, застряв одной ногой в стремени, и поехал спиной по земле, рискуя в любой миг попасть под копыта собственного скакуна.

— Гордый, стой!

Миг, и я высвобождаю свою ногу из стремени. Еще миг, и скакун рвет сотню с места, но уже без меня, а надомной, проносится многотонная туша, совершившая какой-то лягушиный прыжок. И скачет дальше, словно курочка на двух ногах. При наличии всех четырех! Каждым шагом сотрясая землю, словно взрывы динамита.

В последний миг замечаю волочащийся за зверем хвост, что загибается точно в мою сторону. Откатываюсь в сторону, уходя от непосильного груза, и смертельного удара. Гордый ржет откуда-то спереди, словно извиняясь, за свой проступок, и то, что вынужден меня бросить.

— Беги! — кричу ему, но тут же замечаю, замечая неожиданную остановку чешуйчатого.

Дракон поворачивает ко мне свою морду, затем, не меняя положения головы в пространстве, разворачивается следом и сам. Неторопливо, как бы издеваясь. И уже мне приходится бежать, и на своих двоих.

Бежать в лес! Бежать без оглядки! Без мыслей!

Дерево, пень, камень. Мох, папоротник, огонь. В висках стучит, дыхание слилось в сплошную какофонию, перед глазами все плывет, а сзади... слышится тяжелое «шепот» зверя. И хруст ломающихся веток и деревьев, от прущей нахрапом бронированной твари.

— Ииихарь! — протяжное ржание, и я, можно сказать буквально налетаю на своего белого коня.

Секунда, и я вновь в седле.

Нет, не так. Я бегу, справа наперерез мне, маневрируя средь бурелома, вылетает Гордый, толкает меня грудью, я, каким-то рефлекторным движением хватаюсь за седло, конь ускоряется, дергая меня вперед, а затем резко сбавляет скорость, и вот я уже в седле.

— Вперед, домой, живей! — командую коню, и вот мы уже вновь на дороге, за спиной вышагивает огненный зверь, все так же желающий нашей смерти, но, впереди — город. И люди...

Еще чуть-чуть, еще немного.

Шкурный интерес

И вот лес кончается. Гордый стремглав проноситься сред коней группы встречающих всадников, и в преследующее меня огнедышащее животное, вновь решившего попробовать взлететь, почувствовав свободу открытого пространства, впивается десяток стрел. Нашинковав чешуйчатого болтами с близкого расстояния, вернув его с небес на землю, всадники разбегаются в разные стороны.

Дракон вновь рычит, пускает струю пламени, и продолжает бег за столь желанной целью на белом коне. Его тёмно-серая чешуя, от его собственной крови, уже стала частично алой. В крапинку.

Мимо меня проносится вороной жеребец жадного короля. Я провожаю сидящего на его спине рыцаря усталым взглядом, осаждаю лошадь и разворачиваюсь посмотреть, что будет дальше.

Вороной конь, делает резкий поворот у самых ног ящерицы, в этот миг рыцарь покидает его спину, и в полете рассекает черным клинком лапу чудовища. Зверь припадает на одну ногу, кричит, грудь дракона оказывается ровно на уровни груди рыцаря, и он вонзает в неё свой меч.

— рррьььААА! — орет дракон.

— Рааа! — орет рыцарь в ответ, не менее оглушающе, и вонзает меч еще глубже.

Его окатывает фонтаном крови. Он извлекает свой меч из раны, из-за чего из груди животного, как из прорванной трубы, рвется настоящий поток алой жидкости, обливая рыцаря с ног до головы, обливая его доспехи, одежду, лицо и обувь. Окрашивая его целиком в ярко красный цвет.

Воин отбегает в сторону от начавшего биться в агонии чудовища, крушащего все вокруг, но уже не способного ни думать, ни действовать, просто кидаясь из стороны в сторону на крохотном пятачке. Еще две минуты агонии, и зверь падает замертво.

Я медленно подхожу к победителю, к алому рыцарю, Кровавому Рыцарю. Теперь, каждый, из жителей многотысячного Арополя видит, что этот титул — действительно его. Пожизненный, и неизменимый.

Рыцарь преклоняет колено, вонзая клинок в землю. Я спешиваюсь, улыбаюсь войну, жестом призывая встать с колен. И начинаю раздавать приказы:

— Ну, че, спрятались? Молодцы! А теперь вылезаем из домиков и потрошим эту тушку! Пока вонять не начала. Чешую на доспехи, кишки выделать, и будем делать колбаски, ну а мясо... кто-нибудь да съест! — собравшиеся рядом арбалетчики дружно посмеялись — И не забываем о пожаре! У нас тут лес горит, между прочем! Тащите ведра, шланги, топоры и пилы! Все что есть, короче! Зальём эту помойку, пока совсем не расползлась.

Пожар тушили еще долго. Точнее, его никто и не тушил. Это невозможно, с нынешними технологиями, потушить такое количество горящего леса. Так что мужики, еще сутки, бегали по лесу с топорами, рубили просеки, отсекая горящий лес от не горящего. В итоге, спустя три дня буйства стихии, все что могло гореть в этом лесу, наконец сгорело, и между Арополем, и руинами Таро, образовалось широченная такая просека — пепелище. Зато по прямой, как оказалось, до них то и не далеко совсем!

Я же, пока огонь мучал лес, донимал кузнецов. Для моей новой задумки даже пожертвовал сто, СОТНЮ, килограммов золота. Потом еще бегал донимал все тех, кто не был занят рубкой леса, а разделывал тушу ящерицы. Наконец, когда от горящего леса остались лишь тлеющее угольки, а в воздухе висел стойки запах гари, от недавнего пожара, миру явилось моё новое «изобретение».

— Я лечу! Лечу! ЛЕЧУ! — орал я не своим голосом, под аккомпанемент отвисших челюстей горожан.

Я накачал кишки дракона смесью угарного газа и водорода, полученный путем пиролиза древесины при низком содержании кислорода. И вот теперь, медленно поднимался в небо, находясь в люльке под этаким дирижаблем... Или Колбасажаблем! Ибо накачанная газом, кишка, перевязанная веревками, больше всего похожа на гигантскую летающею колбасу.

К слову, газ она хоть и держала, но не идеально, так что полет вышел не особо долгий. Но все же, он того стоил. Посмотреть с высоты птичьего полета на свои земли. На замок, на людей, что стали крошечными словно муравьи, на соседние города и королевства. На лес, на речку, на поля и покосы, что уже подморозил утренний заморозок. На пепелище, идущее до самых руин города, и эти самые руины, уходящие в болото, что тянется до самого горизонта.

Красиво. Но пора спускаться с небес на землю.

В свободное плаванья я, конечно, не отправлялся, так, шарик на веревочки. Так что и на землю меня вернули, просто притянув за веревку. И началась... рутина. Все, что было связано с тушением пожара, взял на себя кровавый рыцарь. Ну а остальное... Так сказать, поотдыхали, а теперь надо решать, что делать дальше.

Для начала дракон — кишки замочить, шкуру выделать. Не знаете, как выделать? Так придумайте! Вон вам, сколько простора для экспериментов! Хоть все на лоскуты, да тряпки изведите, но если в итоге не получите хотя бы одной нормальной кожанки — из шахты до следующей зимы не вылезете! Что значит, в чем кишки замачивать? А в чем кишки для колбасы замачиваете? Ну вот, а эти чем хуже?

Ну хорошо, можете поэкспериментировать, разрешаю, но только сначала попробуйте на кишках вон той коровы, вдруг, новый растворчик вообще гадость редкостная. Ну ладно, можете треть драконьих потрохов извести, если так неймётся, но если у меня не будет стойкой резины — пеняйте на себя, будете вместо коровы мычать.

Что значит, что с коровами делать? Что можно съесть — съесть, что нельзя — скормить собакам, да курам! Драконье мясо не съедобно? Дядя Сава отравился? В замок его! Да не дядю, мясо! В ледник, собаки съедят! Дядя Сава собака? Плохо варили видать! Вообще не варили? Ну а я причем!

Сгоревшие дома?

— Эй, мужики! Там леса ведь дофига нарубили!?

— ДА!

— Сколотим пару домиков?

— Эа...

— Живо!

— Да ваше величество!

Если честно, возмущение по поводу стройки домов, было скорее от усталости и для проформы — все такикоторый день мужики на ногах, и до этого не бездельничали. Но тем не менее, дружной силой восстановить домики собратьев — да за милую душу!

Вот так, всего-то за какую-то неделю непосильного, я бы даже сказал, рабского труда, Арополь был полностью восстановлен стараниями его же горожан. Восстановлен, да так, что если б не зияющая лесная проплешина, да копать на стенах замка, ни кто бы и не понял, что на город совершила «наезд», гигантская огнедышащая ящерица. К слову, мяско её оказалось вполне съедобным, после должной термической обработки королевским поваром. Мы наверное еще целы год будем питаться одними шашлыками...

Коровок ток жалко, что в том сарае погибла, да скотника и двух его сыновей. Да сено, что прям за стенами замка и сгорело. А так, легко отделались.

— Вау... — только и смок буркнуть я, гуляя по пепелищу.

Расплав олова! Да тут его дофига! Видимо тут залежи руды были, что называется, у поверхности, просто прикрыты толстым слоем мха. А огонь... он не только снял вскрышу из мха, но и расплавил эти черные камешки, больше похожие на стекло чем на метал, и которые я бы ни в жизнь не принял за оловянную руду, что ныне превратилось во вполне нормальное олово!

Я тащусь! Нет, я тащусь...

— Буквально тащусь...

В той беготне, мой верный конь сбил свои копыта, буквально до мяса. Да, он был подкован, но при скачках по бурелому, острым камням, скрывающимся под слоем мха, заболоченным оврагам, и взмывающим вверх чуть ли не по отвесным холмам... тут не то что подковы потерять. В общем, на его ноги без слёз не взглянешь. Изуродованные, окровавленные, одна подковка вывернута в бок и болтается на одном гвозде, с боку от копыта. На другой ноге рассечена кожа почти до самого бедра... в общем, бедное животное, что продолжало нести своего непутевого хозяина, отчаянно петляя средь деревьев и кустов, несмотря ни на что, рискуя собой, во имя жизни наездника.

В общем, временно, пока мой верный конь пребывает на больничном, я остался без колес. То есть без копыт. В общем, пешеход. Сесть на другого жеребца, не смотря на то, что мои навыки наездника серьёзно так подросли за последнее время, я все же не решился. Совесть не позволила, посчитала предательством по отношению к Гордому.

Теперь вот хожу по пожарищу ножками, собираю кляксы расплавленного метала, робщу на отсутствие дистанционных способов связи.

— Тфу. — харкнул, и побрел обратно в город.

Пусть мужики и заслужили отдых, но метал надо все же собрать, пока не примерз. Хотя бы то, что прям так и просится это сделать.

Прихожу в кузнецу, где мужики уже фактически только и делают, что делают мои «поделки» и «изобретения», больше не чем не занимаются. Фактически, они работают только на меня, так как для изготовления топоров и кос для населения хватает и старой кузни, с двумя её кузницами. Задаюсь вопросом, а в чем же дело? Почему только фактически?

Недолго думая объявляю мужикам, что они теперь работают на меня. В смысле только на меня. Переходят, так сказать, на полное социально обеспечение, подобно дворцовой страже.

Мужики тихо ухмыляются в бороды, типо, «а раньше что, не так что ль было?» Громко аплодируют, ну и я тут же, пока они тепленькие, отправляю собирать долгожданное олово.

Не знаю, толи они реально так воспрянули духом от известия о полном соц пакете, толи соскучились по олову, но что называется — ноги в руки, и бегом! Собрали в охапку бездельников из Марьянено и Бобинска, что приперлись в город к шапочному разбору, и никак не хотели уходить, и в путь, громко гогоча, на двадцати телегах, разъезжать по пожарищу.

А я же, облокотившись об газогенераторную установку... был буквально осенён. Вот он! Ключ, ко всем богатствам мира! Доступ, к невероятному уровню технологического прогресса и бесконечных высот развития человечества! Стоит, у меня, что называется, под жопой.

Ведь с этой штукой, можно любой метал, восстановить. Из ржи и окиси, получить хоть титан, хоть вольфрам, хоть туже ржавую железную трубу превратить в новую и блестящею. С этой штукой, можно плавить метал при невероятно высоких температурах. Летать в небе, ездить по земле, плавать по воде... Да в конце концов, с этой штукой, можно банально сваривать металл! Что столько времени нас тормозило. Теперь у меня есть все, о чем я только мечтал... ну, кроме токарного станка, но это дело поправимое.

Апрель 111года.

Год технического прогресса. Иначе этот год никак не назвать. Наверное, в этот год ни кто из жителей Арополя, ни спал. Ни спал зимой, чем обычно занимались люди долгими зимними днями и ночами. Я привлек к работе всех, до кого только дотянулась моя загребущая рука. И это не только жители Арополя. Все жители моего государства оказались при деле, во имя общего дела их короля.

Конечно, я как обычно старался соблюдать производственную тайну. И само оборудование, и даже большую часть его продукции благоразумно скрыл от общественности. Но вот что касается черновых работ.... тут я сама открытость. Привези, отвези, добудь...купи. Да и даже того малого, что было на глазах у общественности, было за глаза достаточно, что бы на фоне смерти дракона, и слуховой поддержке Мухи, меня вновь прировняли к лику богов. Или даже чуть повыше.

Итак, что мы тут нагородили:

Сварочный аппарат. Стационарный — пара горелок в цеху, что может как резать металл, словно масло, так и сваривать, или же просто нагревать. И портативные. Паяльная лампа. Правда, одному оторвало руки этой паяльной лампой — баллон, куда был закачан газ, детонировал, в общем, легко отделался.

Агрегат восстановитель. При помощи генераторного газа, восстанавливаем металлы из окисей. Нечего путного из металлов у нас пока нет, но сам агрегат уже есть.

Долгожданный токарный станок — кузнецы поснимали шляпы и обрили бороды. Водяное колесо, передачи, зажим, выкованный, отлитый, отшлифованный, с горем пополам, ну и зажим для резца. Правда с последним пока тоже накладки, но всякие там оловянные стаканчики и трубки режет на ура.

Ну и в конце концов — паровая машина. Нет, эта штука к газогенератору не имеет никакого отношения, просто к концу зимы у нас почти не осталось металлов для экспериментов со сплавами, зато имелось пару тон «металлолома» из удачно неудачных проб сплавов металлов, которые после длительного обсуждения, навалом полетели в общий чан. Были переплавлены, отпрессованы, и превращены в простенький паровой котел.

К слову, от каждой попытке сплава мы по отщипывали по кусочку, пронумеровали, и разложили по полочкам. Так, на всякий случай. А саму паровую машину, мы так и не придумали для чего можно использовать. Пока, не придумали.

Ну а политика, во время этого технического расцвета... Она припухла. После нападения дракона не было ни одного посла, и ни одной принцессы. Ток торгаши все так же худо-бедно таскаются, меня траву на металл. Не к добру, такое резкое затишье. Тут либо они все там пересрались, либо...

— Муха! — рявкнул я, и... тишина. Последнее время он куда-то все время пропадает. Тоже, не к добру. — МУХА!

— Да ваше величество! — ворвался в тронный зал взмыленный разведчик.

— Как ты знаешь, Гордый все еще не на ходу — бросил я взгляд во двор, по которому уныло ковылял мой конь — да и вообще, негоже это королю по лесам да палям мотаться. Так что, давай, метнись как ты к нашим ближайшим соседям, да поработай локаторами. Миссия: разведка, я хочу знать, о чем думают их короли.

— Слушаюсь! — как-то больно резво, и радостно, отчитался парнишка и пулей вылетел из замка.

Проводив его быстро удаляющеюся спину взглядом с высоты балкона, я проследовал в винный погреб, чертить чертежи новых проектов. Да, вина там уже месяц как нет, его вынесли в другую часть подземелья, теперь здесь моя тайная мастерская.

Противостояние

- Мой король! На нас войной идут!

- То есть как? – аж подпрыгнул я на стуле, сидя в своих апартаментах замка – сидеть в подвале с чертежами оказалось неудобнейшим занятием.

- Король королевства Валар, решил отвоевать у нас городок Марьянено. – отчитался Муха

- Что? То есть как? Какая муха его укусила? Не в обиду тебе Муха! На кой ему эта война?! В чем смысл...

- Я не знаю, сэр.

- Пфф... То есть, как не знаешь?

- Ну... Кто-то говорит, что они идут освобождать город от захватчика и тирана, кто-то, чтобы захватить железную шахту, а то-то вообще, шепчет о святой войне против демона драконоубийци. В общем, у меня лично возникает такое чувство, что это война лишь разведка боем. Кто-то хочет прощупать то, на что мы способны.

- На что мы способны значит... – усмехнулся я. – интересно. Хотят выведать наше тайное оружие? Проверить готовность наших войск, и скорость реакции? Что ж, мы покажем им, на что мы способны. Позови ко мне Кровавого.

- Мой король. – припал на одно колено рыцарь, явившись в покои через пять минут, гремя черным металлом доспехов.

- Слушай меня друг. Нам нужно там одним гаврикам, на границе с Марьянено, зубки пообломать. Что выбираешь – партизанскую войну в лесу, с охотой на шпионов, а после разбор основных сил издалека? Или честный бой на мечах, чтоб показать врагам мощь нашей стали?

Рыцарь задумал на минуту, выхватил свой огромны меч, драконоубийцу, и вновь склонил голову.

- Если позволите, я выберу второй вариант. Нашим бойцам не помешает хорошая взбучка, а враги должны боятся нашей стали.

- Хорошо. Бери с собой отряд мечников, тех, кого сочтёшь достойным, и отряд арбалетчиков в прикрытие.

- Позвольте...

- Никаких но. Арбалетчиков берёшь обязательно, и оставляешь охранять город. Сам воюешь где хочешь. Можешь в принципе и конницу привлечь, если потребуется. Муха тебе расскажет все о численности и вооружении вражеской армии. – разведчик кивнул, и они вместе с рыцарем покинули мои покой.

Май 111года.

- Что!? То есть как?

- Мы... проиграли... – прохрипел Кровавый Рыцарь, в то время как ученицы знахарок, при поддержке самих знахарок, стягивая с него изрядно помятый доспех.

«Изрядно помяты», это не то слово! Он ему жизнь спас бесчисленное множество раз! Однако на этот, доспех перепачкан не только в крови его врагов, но и его собственной. И цвет лат в этот раз, уже не алый, от еще не успевшей потемнеть кровищи, как бывало во все предыдущие разы карательных акций рыцаря, а багровый, от давно запекшейся крови, и грязи, к ней прилипшей.

- Как это произошло? – обратился я к командиру отряда арбалетчиков, что ушел прикрывать отряд кровавого.

- Они вошли в лес в конце апреля. И две недели от них не было никаких вестей. А потом... вышел сэр рыцарь, и сказал, что только ему удалось спастись. Они все погибли, сэр.

- Твою... – саданул я кулаком по столу.

Заметил доспех, и торчащею из него стрелу. Она вошла не глубоко, но продырявила вороную сталь. Подошел, осмотрел, да это ж арбалетный болт!

- Твоё? – указываю на стрелу.

Арбалетчик критично осмотрел стрелу, достал свою из колчана... нет, не его. Вообще не наша. Мы такие наконечники не делам. Форма не та.

- Вот... с...м... – не мог сдержать гнева я.

Обезьяны хреновы! Знал же ведь, что все эти прогулки по блины не просто так затеяны. Шпионили они! И видимо, вполне успешно, раз их арбалеты, способны пробивать нашу броню.

И я... послал людей... на верную гибель! И этот тоже хорош, калека перехожий, что лежит сейчас без сознания!! «Мечами помахаемся», Тфу! Двадцать бойцов, двадцать здоровых молодцов! Каждый из которых в честном бой троих строит, не говоря уж о их предводителе... Пали, как желтый лист по осени.

Я кипел от злости и был готов крушить и метать. Только вот что, крушить, и кого, метать?

- Кто-нибудь еще из леса выходил? – арбалетчик отрицательно помотал головой – А вы сами в лес ходили?

- Да, конники, пока господина рыцаря везли сюда, дошли до самого Валара. – от его слов мои глаза стали словно блюдца.

Они что, сумасшедшие? Двадцать человек тут положили, а они впятером туда метнулись...

- И что? – проскрипел я.

- Ни одного тела, ни признаков сражения.

- А в самом городе что?

- Тоже-самое. Говорят, они там даже шума наделали, но кроме мужиков с вилами, да баб с подолами, никого не встретили.

Блин! Вот блин! Меня развели как лоха! Теперь я еще и сам на них напал! Хоть головой об стенку бейся! Или мышьячек пей. Что ж теперь делать то? Как быть...

- Погоди, а наши торговцы разве не возвращались еще? – боец вновь отрицательно помотал головой.

Ой блин... Вот попал, так попал! Если я еще и весь торговый караван в нагрузку потерял! Кошмар какой-то! Что делать то теперь, как быть...

- Давай, давай, выше! Полетели! Устроим им смерть с небес!

- Мой король, вы уверены, что хотите это сделать?

- Ох... – тяжело вздохнул я, и вылез из новенькой модельки дирижабля, по более предыдущего. – Нет, и не буду. – да и собьют меня еще на подлете – последнее я опять же вслух не сказал.

Отомстить конечно хочется, особенно когда на улицах моих городов стали пропадать люди. Я, конечно, не сидел сложа руки когда такое начало творится, и уже поймал парочку похитителей. Только вот в пытках я не силен. Зато мой мишка оказался силен в поисках вражьих диверсантов.

Жалко мишку, арбалетный болт вражины прошёл ему под лопаткой в легкое. Умер мишка, но перед этим задрал дуплет диверсантов самым извращенным методом.

В общем, после того как я повешал два окровавленных куска мяса, что еще два дня продолжали дрыгаться, стонать и извиваться, на одной очень приметной сосенке, набеги на моих жителей прекратились. Зато выдвинулась армия, и теперь я готовлюсь её отражать.

С армией – просак. Торговцы – пропали без вести. Конь и Кровавый – выведены из строя, в общем – полная жопа.

Зато есть два варианта куськеной матери.

Танк, и дирижабль. Я, конечно же, обеими руками за первый вариант. И последние две недели мои кузницы день и ночь готовят детали для этого железного коня.

Нет, не так. Эту битву, от этой армии, что движется на нас сейчас, нам придется отбиваться подручными и уже привычными средствами. А вот то, что придет за ней... Чует моя опа, ой чует, что этот полтинник пехотинцев, состоящий из: десяти конников, десяти арбалетчиков, десяти копейщиков и двадцати мечников, это так – легкий разогрев. Кажется, мы вступили в эру великих войн.

И вот сидим, ждем. По окопам, да по избам. Прячась кто где, и кто как, чтоб не засекли издалека. Что бы не спугнуть... Хотя наст тут и не сильно то много! Сорок арбалетчиков. Половина – попадает птице в глаз, вторая... и в слона не попадет! В принципе, достаточно первой двадцатке взять по двум целям, и произвести два залпа, второй двадцатке взять на две рожи по одной. И минут за пять весь бой будет кончен.

- Что за!? – ругнулся я, когда с лесной дороги, вместо армии, выпорхнула стадо лошадей.

Многие тут же потратили заряды на не запряжённых коняшек.

- «Шпок» - вошла стрела в голову соседа справа.

В голову, что и не сильно-то высоко торчала над насыпью неглубокого окопа. А теперь уже не торчит, ведь тело уже мертвого человека, осело в эту безымянную могилу наспех вырытую посреди тяжелого грунта дороги.

«А ведь моя башка была совсем рядом!» – выпучил я свои глаза на остекленевшие гляделки бойца. Перевел взор на пульсирующею алую кровь, рывками вырывающеюся возле проломленного на затылке черепа бедолаги. И взглотнул – «я был совсем рядом с ним! Вот совсем рядом с ним! Разве что чуть ниже... и чуть левее»

Вскинул арбалет, укладывая его на насыпь и чуть привставая, выглядывая... и тут-же пригнулся – над моей маковкой просвистела стрела и гулка звякнула о каску соседа слева.

Они стреляют не из леса! Вернее – не из того леса! С другого! Обходят... надо будет вырубить нафиг весь этот подлесок на подходе к городу! – шипя от злости подумал я, разворачиваясь в траншейке, отписывая труб и вскидывая арбалет в другую сторону. Прицелился, так и не увидев цели, просто в кусты, на авось, на понт, испуг... выстрел! И еще один!

- Виу, вить! – свищу условным свистом, и кто как мог, так и схоронился.

Наступила пугающая тишина.

«И только мертвые с косами стоят» - мелькнула мысль в голове, глядя на всё так же лежащего трупиком бойца, из черепушки которого, по-прежнему сочится кровь и что-то белая, пачкая мне сапоги. – «Подумать только, а ведь всего пару лет назад, я бы от такого уже блювал!».

Прошло полчаса томительного тишины, и затишья. У меня затекли ноги, чесался нос... ладно, нос я все же почесал, как и перезарядил свой новый шедевр – двухзарядный арбалет. Шедевр... и увы, как и любой шедевр – баснословно дорогой. Не для массового производства уж точно! Но мне, как королю – по статусу положено!

Наконец, ожидание закончилось, и из леса, старательно озираясь по сторонам, полезли люди. Один два, три, Дофига!

- Фить! – кодовый свист, двадцать выстрелов – двадцать трупов. Ответ из леса, из тех злополучных кустов, что точно пойдут под вырубку уже сегодня! Если конечно доживем. И еще двадцать от нас, вновь ответ, унесший жизни нескольких уже наших бойцов, и вновь выстрелы в лес, просто «на вскидку» сразу после вражеского залпа. Перезарядка.

- Ааа! – воинственный крик, и орда, иначе не назвать, вырываясь из леса, несется на нас.

Вооружение у каждого свое. От ножей, до топоров, от дубин, до арбалетов, что используются как дубины.

Выстрелы, выстрелы, выстрелы. Люди падают, но все равно бегут. Еще пальба, добегают до наших позиций, завязывается ближний бой... вспыхивает пламя огнеметов заградительного огня. Херня конечно, если так подумать! Просто маслицо и клизмы... но устрашает!

Вопль, крики, кровь, и запах горелой плоти. Наверное, я никогда не забуду этот запах! Никогда не забуду отраженную в глазах людей смерть, что сгорали заживо, что попали под раздачу огнеметных установок. Не забуду это поле трупов, что появилось перед баррикадами города Марьянено за жалкие полчаса боя.

Посчитав в последствие тела, мы выяснили, что враг понес потери убитыми, девяносто восемь человек. Раненых не было. Почти половина, не смотря на имеющиеся у некоторых раны от стрел, погибла именно от оружия последнего шанса – огнеметов, на которых изначально большой ставки не было. Равная им часть – от арбалетных болтов. И лишь немногие погибли от холодного оружия.

Мы же потеряли в той схватке трех бойцов из элиты, и двенадцать с ополчения. Один человек получил тяжелое ранение от дружеского огня. Огня, в буквальном смысле этого слова. Он получил сильные ожоги, но его жизни ничего не угрожает.

Тем не менее, не смотря на то, что мы наголову разбили врага, понеся потере в несколько раз меньше, чем он, для нас эти потери были ощутимой утратой. И серьёзной потерей. В этот день я объявил национальный траур, были похороны, и еще много чего, грустного и печального. Но меня все же больше беспокоил другой вопрос: Кто? Кто руководит всеми этими нападениями?!

Или скорее сказать – кто сливает инфу?! Да-да, у нас завелся крот. И даже не крот, а КРОТИЩЕ! Ведь враг знал не только о том, что мы его ждем! И если пущенных вперед коней, еще можно сослать на хорошую разведку. Увидели баррикады, решили пустить вперед скот, проверить, что за ними прячется. И то, что они детально знали о том, какие войска и с каким оружием я задействовал для обороны города, тоже можно списать на действие информаторов.

Но вот то, где именно, мы засели в засаде... Детально! Каждую позицию! Первый залп был слишком точен! Почти каждая стрела нашла свою цель! И это при том, что до залпа по коням, бойцы вообще не высовывались из-за окопов и укрытий! По которым я их, чуть ли не лично, и за ручку, расставлял согласно заранее заготовленному плану. А за то время, что головы моих стрелков показывались миру... Ведь если представить эту ситуацию со стороны врага, то что мы видим?

Город, сквозь кусты и деревья. Домики, баррикады, грязь да канавы – тишь да гладь! Смотрите на это, и у вас есть лишь пара секунд, на то, что бы прицелится из арбалета, когда из-за них высунуться вражеские стрелки. Успеете ли? Нифига.

Другое дело, если ты уже целишься в определенную баррикаду, угол дома, крыльцо, крышу, и знаешь, что где-то там, за ними, прячется враг. В такой ситуации попасть в него, как нефиг делать! При достаточности точности и мощности оружии – а у них наши арбалеты! Ну, почти. И небольшом расстоянии – мозгов на вырубку лишней растительности подле стен города мне хватило только после боя. И растерянность врага из-за обманки успешной обманки с конями, лишь усиливает эффект.

В общем, враг силен, хитер и коварен! И вдобавок, не чурается пользоваться услугами предателей! Кои в нашем войске явно завелись. Вернее – проклюнулись. Ведь никого нового, кто бы неожиданно примкнул к нашим войскам, нет. Только старые, и относительно старые. И даже недавно мобилизованные, по словам Мухи, старожилы королевства, а не какие-нибудь «заячьи казачки». Да и им такие тайны, как позиции стрелков, никто не доверял. Как итог – это кто-то из своих.

Но нам не до того. Предатель никуда не уйдет, сейчас же необходимо найти кукловода. Пока враг ослаб, иначе... боюсь, второго такого удара мы не переживём. Нужно сделать последний рывок, заключительный удар, пока у нас еще остались силы. Но вот как это сделать? Сходить на охоту! На кабана.

Кукловод

И я собрался, и пошел на охоту. Так сказать, расслабится после тяжелого боя и эмоционального потрясения. Муха если что прикроет, не позволив слухам сделать из меня труса, и короля, которому плевать на народ, если лес полон дичи.

Собрал самых... хотел бы я сказать преданных, и доверенных, солдат, да это не так. Ибо «самым доверенным», я теперь не доверяю, а «самые преданные», не оправдали доверие. Да и к тому же, кто-то же должен охранять королевство, пока я быстроногую лань по лесу гоняю? Да и потеряли мы очень, очень много людей, так что взял, кого пришлось. Кого поймал, как говорится. В большинстве своём — молодняк. Что хоть и отличился недюжинным талантом, и смекалкой, реальную кровь видели только из разбитой коленки, и вооружены кто-во-что горазд. Ну еще пару охотников, что издавна охотятся, для приличия, так сказать.

И вот, таким отрядом, пошел в лес. Отошел подальше, да взял курс на Валар. Прямо через лес. Народ, смекнул не сразу. Только когда я пристрелил подрезавшего моего коня кабана, громко чертыхаясь и матерясь, заподозрили неладное.

Отступать уже, как говорится, было поздно. Так что я им быстренько все растолковал, проследил реакцию на информацию, и двинулся дальше, после сытного обеда жареной кабанятинной.

— Ну, что скажете? — прошептал я, сидя в кустах на окраине города Валар.

— Думаю, идти в город с оружием на перевес не самая удачная идея. — сказал один из охотников, поглаживая реденькую бородку. — нас пусть и много, и вооружены мы все до зубов, но загнанный в угол зверь, будит биться до последнего. А за свой дом каждый мужик вилы подымит.

Да, вооружены мы действительно до зубов — некоторые скакуны навьючены оружием, что называется, под завязку. И мечи, и топоры, и луки, и арбалеты есть. В общем, все, что душе угодно. Или королю. Да и сами мы, закованы в доспехи, пусть и по большей части, кожаные — негоже королевской «страже» нагишом щеголять!.

— Да, думаю ты прав. Неизвестно сколько их там, а нас, только девятнадцать. Могут быть нежелательные потери. — молодой парнишка, лет семнадцати, что тоже шел с нами, услышав мои слава, сжал прижимаемый к груди арбалет до белизны пальцев. — но боюсь, ползя по пластунские, мы привлечём к себе еще больше внимания — мужики дружно покивали — тогда...

— Наемники? — предложил боец, стоящий за моей спиной — Прикинемся наемниками.

— Да, нормальная идея. — согласился я.

— Наемники... — протянул охотник, все так же гладя бороду.

— А кто это? — поинтересовался молодой боец, ослабляя хватку.

— Это такие люди, кто воюет за деньги. Мне батя о таких рассказывал. — пояснил автор идеи.

— А кто у тебя батя? — поинтересовался я.

— Торговцем... был. — грустно заключил парень.

— Ладно, наемники так наёмники. Только идти с арбалетами не стоит. Но без дальнего нельзя. Берем луки, у кого нет — делайте. Арбалеты разобрать и спрятать в седельные сумки. Элементы вороненой брони — замазать грязью. Золотые украшения — спрятать. Выполнять!

Народ разбежался исполнять приказ. Ну а я же... загрустил. И не потому, что мне лука не досталось, и я его не умею делать. И не потому, что у меня губа золотой брошью не проколота, как у одного модника тут, которому жалко её вынимать. А потому... что стрелять из лука я не умею. Так что я единственный, кто пошел на миссию с арбалетом, спрятанным под плащом.

И вот, по улицам Валар, идет отряд наемников. Впереди всех, уверенной поступью идет главарь, в стане которого узнается род благородных кровей, и армейская выправка, на фоне которого остальные бойцы отряда выглядят деревенщиной.

Твердая, уверенная поступь, идеальная осанка — арбалет за спиной не даёт сутулится! Словно лом в брюхе, против неуверенных и осторожных шагов, и легкой сутулости крадущийся рыси прочих бойцов отряда. Зализанные назад волосы, черные и блестящие, словно натертые дегтем, что не далеко от истинны, аккуратная бородка и усы, против всклокоченных и заветренных шевелюр и косматых бород. Кто в этом отряде лидер, видно сразу. Этот человек, прямо таки излучает уверенность и власть.

И таким строем, вваливаема к его величеству, предлагать свои услуги наемников. Король зевнул устало, почесал свой невероятных габаритов пузан, превышающий в габаритах круп моего коня, и сказал:

— Не требуется. Войны у меня нет. И не планируется. Разбойники не балуются, да и драконы не шалят.

И мы уже отсалютовав и откланявшись собирались «уходить», отправив дорогой в небеса всех в замке, как все тот же король, слегка призадумавшись, окрикнул нас:

— Хотя, у меня все же найдется для вас работенка. Король Нигон, Даллорло третий, тут, потребовал от меня прислать ему войско для поддержки в войне против грозящего его землям дракона Аро. Я хотел было откупится золотом, да зерном, однако... сейчас понял, что мне будет выгоднее нанять вас, чем платить. — коварно улыбнулся король.

— Мы все внимание. — улыбнулся в ответ я.

— Почему мы не убили его? — поинтересовался боец с длиннющим луком, искусно сделанный в том лесу за какой-то час — Мы же были буквально на расстоянии вытянутой руки, и могли...

— Тиши, боец, тише. — осадил пыл я. — этот, «вини пух», никуда от нас не денется. Он так наелся меда, что при всем желании не сможет покинуть свой «замок». — усмехнулся я, вспоминая этого, «крепыша», и его замок — дом чревоугодия. — А у нас пока есть другая миссия. Ну кроме переноса этого тяжелого золота. Да закопайте уже его где-нибудь в лесу! — гаркнул я, глядя на навьюченных металлоломом лошадей. — Мы же с ним далеко не уедим!

— Да, мой король. — отозвались бойцы.

Остановились на привал, и недолго побегав по лесу, решили закопать золотишко под приметным дубом.

— Ну а ты боец. — остановил я порыв копать землю разговорчивого, и кровожадного, бойца, желающего расправы над любителем пышек и сдобы.

Заглянул ему в глаза с самым строгим взглядом, постоял так маленько, нагнетая страсти, а затем добавил:

— Молодец что не скрываешь своего мнения, но, впредь, делай это более сдержано. Без эмоций, четко, и по делу.

— Да, мой король.

— Отлично, а теперь — двигаемся в Нигон, посмотрим, что там творится.

И вот, по улицам Нигон, идет все тот же отряд наемников. Со все тем же главарем впереди отряда, чьи волосы лучше руками не трогать, дабы не измазаться в дегте. Эх, жаль со мной нет моего белого коня... Как бы не было печально и обидно, но он еще не до конца восстановился, а ехать то на чем-то надо. Так что сейчас у меня под седлом один из его сыновей. Послушный, но не более.

— Что-то не так. — шепнул мне один боец, подойдя с права.

Я, не поворачиваясь, одними глазами велел продолжать.

— Коровы, ведёте? — я вновь моргнул, глядя на гуляющей по всему городу скотину — Они не до доены. У меня семья больше десяти штук держала, я знаю о чем говорю.

Я прошелся взглядам животинам, и их сиськам — ничего подозрительного или необычного естественно не увидел. Но стал искать. Искать не стыковки! Что же это, столько коров, а ходят недойные? И нашел. Сначала обратил внимание на то, что баб маловато. Потом на то, что мужиков еще меньше. Точнее, их много, гораздо больше, чем баб, но все они почему-то, спят. По улицам не шатаются, дрова не колят, заборы не ставят, кур не гоняют, и вообще... да и вообще! Населения в городе маловато, хотя домов, немало. Подозрительно.

А потом, сопоставив это, и еще кучи фактов, в виде большого количества оружия, и малого количества инструментов, большое количество стройматериалов, неиспользуемого уже много времени, и еще много чего, что по мере неторопливого движения по городу попадалось на глаза, и казалось странным.

Добавил к этому приглушенные звуки, едва доносившиеся до нас с большого расстояния, и уж больно похожие на звук ударов тренировочного и боевого оружие, помножил на многочисленные следы подков боевых коней в грязи и получил... Знания, что этот городок, не город вовсе, а большой тренировочный лагерь, замаскированный под город. А все люди, нами наблюдаемые, бойцы на отдыхе.

Ну, все ясно. Кажется, мы попали пальцем в небо. Ну, или чуть рядом.

— Всем быть на стороже, но не привлекать внимание. — шепнул я.

Боец кивнул, и отстал. Ох, как бы они сейчас всё не запороли! Нас же слишком мало выходит против той оравы, что по городу хотя бы вальяжно шляется! А уж если считать тех, что где-то там тренируется с мечами... и это не крестьяне с вилами! Это... войны, обученные убивать! И мало уступающие моим. А скорее даже превосходящие не только численностью, но и умением. Уж кровь то видели наверняка.

Но, к счастью — не запороли. Хоть я и весь извелся. Из-за чего мог бы сам себя выдать! Своим нервным состоянием. А бойцы... тоже мандражировали — молодёжь! Сжимая луки седел до белизны костяшек, и вообще, то глазея по сторонам, как вор, то пялясь пред собой в одну точку, как, всё тот же вор. И только охотники были полной невозмутимостью, как и полагается мужам жизни хлебнувших полной ложкой. А не палились мы исключительно потому, что нам по пути ни кто толком и не попался. Так, пара-тройка селян-бойцов в теньке кимарящих.

И вот, отряд наемников въезжает в замок. К слову, он чем-то похож на мой. Кладкой. Такой же большой серый камень стен, обтёсанный практически до идеально ровного состояния и склеенный меж собой раствором извести. Как я заметил, в этом мире такой камень очень ценится. А такая кладка ценится еще больше.

В остальном же... Так, кажется сейчас я и увижу того самого, кукловода — из тронного замка, нам на встречу и явно после аудиенции с высочайшим монархом, вышел целый отряд арбалетчиков. И явно местный! Уж больно они свободно держатся для наёмников. И явно недостаточно свободно, для захватчиков. Так, дежурный-караульный взвод, что проводил нас изучающим взглядом, в котором замечалось лишь легкое любопытство новоприбывшим гостем, без чего либо более.

Наш черед заходить к монарху!

Овальный тронный зал, с окнами под потолком по всему периметру, смутно знакомые люди, уже уходящие и покидающие апартаменты через боковые двери, идущие куда-то в глубины замковой инфраструктуры. Наверное, это какие-то министры! Или советчики-послы, что были у нас в гостях, как представители дер...жавы. И малолетка восседающая на троне.

— Ты... — все же вырвалось у меня изо рта.

Девчушка обратила на меня внимания, как и стоящий рядом с ней, спиной ко мне, человек, ведший до этого с монаршей особой приватную беседу, «интимным» шёпотом «на ушко». Его я отметил для себя как как главного советника. И он тоже поворачивается ко мне лицом, и... его лицо мне тоже знакомо. Ой, как хорошо знакомо! В нем я мгновенно узнаю своего Муху.

Моя челюсть отвисла окончательно. Мой же бойцы, не чета их королю, все поняли мгновенно, и ощетинились оружием. Девчушка тоже быстро смекнула, что к чему, и не издав ни звука, выпустила стрелу из карманного арбалета. Стрела угодила мне точно в центр груди.

Картина репина — приплыли. Тишина, и мертвые с косами стоят. Челюсть Мухи хорошенько отвисла, но он, судя по всему, еще только встал на путь к осознанию, в кого это тут прилетел болт из арбалета. Девчушка с короной на голове, просто молча смотрит на меня, ожидая дальнейшего развития событий. Бойцы, за моей спиной, все так же стоят, ощетинившись оружием.

В прочем, это длилось лишь пару секунд, пока я не опустил взгляд на коротенькую стрелку в своей груди. Слегка поморщился, и выдернул её из доспеха. Морщился я, исключительно от возмущения — малюсенькое непотребие из карманного арбалета застряла в мощных бронипластинах нагрудного доспеха, даже не дойдя до кожи.

— Лили! Так же нельзя! — вышел из ступора Муха, наконец, узнав во мне своего короля, но обращаясь к девчушке, и закрывая её своей спиной.

— Убить, всех! — коротко скомандовал я, и бойцы за моей спиной прыснули в рассыпную, приводить приговор в исполнение.

Буквально через два мгновения, два рыцаря в доспехах, что стояли по бокам от трона, обросли ежами стрел на своих шеях и плечах, и пали замертво. А мои бойцы, в виду того, что в тронном зале остались лишь «монаршие особы», уже покидали его, топча ковры по всем многочисленным коридорам, с мечами и топорами наперевес, дабы произвести зачистку крепости пользуясь фактором неожиданности, и теснотой узких коридоров.

Я же, остался один на один со шпионом, и куклой. Выхватил арбалет, и... и чуть не пристрелил Муху! Заметившего, что я целюсь в королевну, чья готова попала в моё поле зрение из-за плеча разведчика — поспешил прикрыть девушку собой! Я еле успел поднять арбалет чуть выше — стрела впилась в золотой трон, не хуже чем в дуб.

— Послушайте, ваше величество! — преклонив колено, заговорил парнишка.

Но тут же вскочил, вспомнив, что у меня двухзарядный арбалет.

Но он ошибся — у меня не двухзарядный арбалет, его пришлось оставить в Арополе, у него после того боя опять сломался механизм перезарядки второй тетивы. К тому же, он тяжелый, и позолоченные плечи были бы слишком заметны даже под плащом.

— Что слушать, салага? — прохрипел я, натягивая тетиву.

— Ваше величество, я все объясню! Это, не то что вы думаете! — вновь преклонил колено разведчик, видя как я перезаряжаюсь, в то время как девушка за его спиной делала то же самое — Это, просто недоразумение! — вскрикнул он, вновь вскакивая, и заслоняя собой цель, одновременно мешая стрелять и ей.

— Уйди с дороги! Мы с тобой позже поговорим. — воскликнул я, и гремя доспехами, топая один как целая рота, помчался вперед, в атаку!

— Я защищу тебя, любовь моя! — тяжело вздохнув, сказал Муха девушке, кажется, даже смахнув с глаза слезу, и выхватил меч.

На скорости, я просто протаранил его плечом, отбросив в сторону. Кое-как остановился, проехав по мраморному полу стальными ботинками несколько метров, и вскинул арбалет, целясь в мелкую сучку, опешившую от такого. И заметил краем глаза меч, идущий мене прямо в печень с правого бока.

Стрела вновь вошла в трон чуть выше цели, а я был вынужден отступить, уходя от стремящегося вплоть холодного металла, прошедшим вскользь по бронипластинам живота. Муха не потерял концентрации и равновесия, даже будучи протараненным моей немаленькой тушей, и был готов убить меня, атаковав в слепую зону.

Новый выпад, заставляющий меня отступить на шаг. Еще один, что я блокирую ложем арбалета, слыша треск дерева, и наблюдая как острозаточенный клинок, вонзается в него, прорубая ложе чуть ли не до середины. Вновь атакует, а я отступаю еще на шаг. Он меня теснит, стараясь занять позицию между мной и троном, лишая меня возможности атаковать, того самого, самого что ни на есть, настоящего кукловода.

— Дурак! — ругнулся я, глядя, что он прячет за своей спиной десятую дочку императорского престола далекой империи.

— Это...

— Муха, отойди. — прошипел я, отступая еще дальше и вскидывая арбалет, что все же сумел перезарядить, пользуясь микроскопической задержкой в атаках, следствие продолжающейся борьбы с самим собой моего бывшего слуги — Мы с тобой потом поговорим о твоём предательстве.

— Нет, мой король, прошу не трогайте её. Она...

— Она хитрая лиса, — шипел я, видя как через прицел, хитрые глазки этой самой лисы, прячущейся за спиной наивного мальчугана.

Я сразу заметил, что что-то не то с этими глазами. Вот сразу, как впервые увидел эту Лили. Еще там, в своём замке. Ведь даже когда её крутили предо мной голой, она не то, что не смущалась, она... скорее, где-то там ехидствовала и наслаждалась. Просто мечтая, что бы я клюнул. И как же она была расстроена, когда ошиблась.

— Она ни в чем не виновата...

— Муха, ты... я ведь... да ты ведь был мне как сын!!! — проорал я во всю глотку, отступая еще на пол шага назад, разрывая дистанцию с вооруженным оппонентом, с которым не было никакого желания воевать — Я ведь, всецело верил тебе! Даже Кровавого чуть под замок не посадил, ища стукача. — я смахнул проступившие слезы, и сильнее стиснул зубы. — А ты... Из-за бабы!

— Мой король! Я все объясню! — вновь взмолился парень, но видя, что я начал движение вбок, стараясь обойти его — влюбленного голубя, прикрывающего собой лисицу — кукловода-королеву, взревел раненным зверем, на миг, оглянувшись на свою пассию — Лили! Я защищу тебя! — и вновь кинулся в атаку, с мечом наперевес.

Я блокировал удар своим арбалетом, на этот раз подвернув под удар ту его часть, что окована железом. Оттолкнул нападающего, пользуясь тем, что я держу оружие двумя руками за концы, а он за кончик «палки». Вновь парировал удар, он уклоняется от моего кулака, вновь нападает, вскользь проходя по доспеху, рассекая несколько колец кольчуге на бочине, и вновь атакует.

Вновь блокирую меч арбалетом, чувствую резкую боль в боку — опускаю взгляд, вижу торчащею из левой стороны живота, пробившею кольчугу, маленькую стрелу. Перевожу взгляд за спину недавнего друга — в руках его возлюбленной мелкой сучки, все тот же мелкий арбалет.

— Ах ты...

Муха пользуется моментом, отскакивает и вновь наносит удар. И вновь вскользь по доспехам, оставляя знатную проплешину, словно я банка консервов. В ответ я успеваю заехать ему стальной перчаткой в нос. Парень, пошатываясь, отскакивает, взрывает от боли и ярости, и кидается на меня в слепую атаку. В который раз отражаю атаку арбалетом — меч врага застревает в нем, пробив окантовку, и лишь немного не дорубив ложе, но уже с другой стороны. И я, улучив такой момент, просто отшвыриваю своё и чужое оружие в сторону.

Муха отпрыгивает назад, я получаю еще одну стрелу. На этот раз — в голову. Она с противным скрежетом проходит вскользь по самому нижнему краю шлема. Еще бы чуть-чуть — и моя головушка обзавелась бы несанкционированной дырочкой. Видимо, для вентиляции!

Из коридоров замка слышатся приглушенные звуки борьбы, означающие вхождение плана зачистки замка в финальную стадию. Муха же вновь атакует, а юная леди, кажется, намеривается бежать через потайной ход.

Выхватив кортик, парень атакует «в лоб», подставляю руку в стальном наручи под удар, другой бью нападающему в челюсть. Бывший разведчик вновь отброшен в сторону, выхватывает второй кинжал и опять идет в атаку.

Краем глаза замечаю, как «малютка мери» вновь целится в меня, левой рукой попросту отбиваю удары кинжалов Мухи, получая незначительные раны, не глубже рассеченной кожи, а из перчатки правой, выскакивает «скрытый коготь».

— Прости меня, Муха. — шепчу ему, и со слезами на глазах, загоняю клинок ударом снизу вверх под грудную клетку паренька.

Точно в сердце.

В следующий миг, использую его тело как щит, и стрела юной Лили впивается в его спину. Сама девушка устремляется бежать. Я осторожно опускаю тело мухи на пол, беру из его еще живых рук его оружие, и кидаю одно из них в спину девушки.

Я не умею кидать ножи! И мой нож ударил девчушку обухом, но зато по голове. И этого вполне хватило, чтобы она лишилась сознания. Я не собирался оставлять её в живых, но сейчас...

Два бойца и "бравый" командир

Всех вражеских бойцов, что были в замке, мои ребята перебили с минимальными потерями. Сработал фактор неожиданности. А вот те, что обосновались во многочисленных тренировочных лагерях, разбросанных по городу, и на лесных полянках в окрестностях, да по избам самого города — нет. У нас нет и шанса это сделать. Зато мои бойцы, что не только за словом в карман не лезут, но и за делом, и за мозгами и смекалкой, первым же делом заперли ворота в замок.

Началась осада.

Я же еще долго сидел в трансе над телом Мухи, убитого своей же собственной рукой. Думал, терзал себя сомнениями. И даже вопли Лили, над которой я изрядно поглумился в порыве гнева, не помогли мне прейти в себя, а лишь глубже загоняли в небытие.

Сожаление, отчаянье, горе. Мог бы я не убивать его? Мог. И вообще, может и правда все могло кончится не столь плачевно? Жили бы в мире, счастье и гармонии. Наверное, я буду терзать себя этими мыслями до конца своих дней. И этот конец мог настать уже очень скоро, если б голос одного из бойцов не вывел меня из транса:

— Командир! Мы так долго не протянем!

Было в этой фразе, что-то такое... животрепещущее, родное. Даже не знаю, как это описать, что-то, что оказалось способно поднять меня из самых далеких глубин небытия, вернув разум телу, вместе с силой действовать.

— Доложить!

— Враг идет на замок приступом!

— Потери?

— Трое убитых, четверо тяжело ранены, еще двое имеют незначительные раны.

— Плохо, с ранеными нам не уйти. Выяснили, кто командует наступлением? Сколько их там?

— Эм... Четверо.

— Чего? — я чуть не подпрыгнул.

Четыре человека идут на замок? Вы издеваетесь?

— Враг идет четырьмя группами с каждой стороны света. Предположительно, у каждой свой командир. — пояснил боец.

— Откуда такие выводы?

— Штурмующие группы явно не согласованы меж собой. Работают не слажено, и нередко даже мешают друг другу... Иначе бы нас тут уже б давно не стояло. — грустно добавил солдат.

— Так в чем проблема тогда? — усмехнулся я.

— Их много сэр, очень много.

— Сколько?

— Простите сэр... мне некогда было считать. — не уверено признался боец.

Впрочем, это уже было не важно. Я вышел на стену замка, по-королевски отшвырнул летящею мне в лицо, уже на придельном излете, стрелу, небрежным взмахом руки, и окинул цепким взором поле боя.

Боец прав — координации никакой. И прав в том, что эта неуправляемая орда, давно бы уже смела нас, не будь у замка таких крепких стен, а у врагов — таких непутевых военачальников. Тогда бы для легкого штурма хватило бы и четвертой части атакующих сил. А так... одни поставили лестницы, другие сшибли их таранам, что застрял в подкопе третьих. Четвертые же в это время решили пострелять из луков... не очень точно. Так что время от времени, враг воевал меж собой.

Впрочем, даже так, мы несли потери. Даже сейчас — один из обороняющихся, только что с криком полетел вниз со стены, вместе со все же добравшимся до верха бортика врагом.

— Эй, ты, — окрикнул я бойца — тащи эту мелкую стерву сюда.

Минута и все еще живой кусок похоти уже тут, вместе со скривившимся бойцом.

— Она меня укусила, сучка! — пояснил боец, показывая рану на шее.

А зубки то у неё прям как у вампирши.

Я вытащил кинжал из плеча девушки, только чтобы вогнать его рядом. Истерический вопль волной прокатился по округе, заглушив даже звуки боя и брань солдат, и отразившись от леса, вернулся обратно.

Я посмотрел на собирающиеся вдалеке тучи, и повторил процесс. Затем подошел к краю стены, любуясь, как солдаты внизу прекратили штурм, и со словами: «Вот ваша принцесса!» скинул её вниз.

В звенящей тишине, стальные сапоги моих ног, ударяющиеся о камни кладки, выбивали похоронный марш. Волна ярости прокатилась по вражеским рядам. Нет, это не была правильная ярость, за свою королеву. И мой поступок, не имеет ничего общего с местью, или еще с чем-либо личным. Причина моего, поистине варварского поступка, несколько иная, и она, одна и та же с причиной волны гнева.

Мотивация. Вот причина. Мотивация всех этих людей! Еще только выйдя на стены замка, я уже понял, как победить всю эту гигантскую армию. Как только мой слух смог выудить из общего шума из общей какофонии, хотя бы пару связных фраз, я уже был в дамках.

Золото. Вот мотивация этой армии. Они, в сущности, все наемники. Не такие как мы, за которых мы себя выдавали, не профессиональные, но наемники. Просто обычные мужики, крестьяне, работяги, и прочие, которым предложили «поработать» за деньги. А правителей их земель напугали драконами, или войной, заставив отпустить вассалов на битву.

Наверняка и семьям этих вояк что-нибудь там наплели. Ну а потом же, натаскивали в этом городе до более-менее приемлемого уровня владения оружия и тактике войны, действительно отправляли воевать. И не факт, что только на нас. И судя по всему, как раз таки собирались идти в новый поход.

И тут... ворота неожиданно закрылись. Командир... ша, пропала, вместе со всеми остальными военачальниками. Ну и все такое. «Верните наши деньги!», слова другие, требование — нет, вот их лозунг. Ну и тут я, показываю, что власть сменилась, и что им — никто не заплатит. Даже не смотря на то, что девчонка вряд ли рулила армией лично, а просто всегда была «при царе», все всё равно поняли правильно, столь тонкий намек надругательства над свободой золота, и их дальнейшей ненадобности как наёмной армии.

Поступок на гране самоубийства, ведь враг, в праведном гневе ударит с удвоенной силой! И был бы полным самоубийством, если бы враг уже не лишился практически всего своего осадного снаряжения.

Только вот это «самоубийство» единственный способ не сидеть под осадой несколько дней. Ведь рано или поздно, у этой толпы, все же найдется хоть какой-то, но лидер, что сможет организовать разрозненных людей на адекватные действия. И тогда уж, они легко захватят замок с тремя калеками в обороне.

А так... Военачальники окончательно утратили контроль над ситуацией, более-менее адекватные люди скоро поймут, что ловить тут нечего. Что их всех обманули, и пора поковать чемоданы. А особо умные уже поняли, и уже сматывают удочки. Ведь неизвестно, есть ли тут за стенками золото, а ли нет, а жизнь то одна...

А вот если бы я наоборот, начал сыпать им золото со стен замка, тогда... возможно они бы и передрались из-за этих монеток, дав нам временную передышку, но с другой стороны — оккупацию ни сняли бы уже никогда. Желая получить больше, больше! Золота. Да и к тому же — даже если оно в этом замке и есть, на его поиски у нас бы ушло много времени. Пришлось бы снимать солдат с обороны стены на изучение подвалов и закромов, и не факт, что за это время у разрозненной армии не завелся бы толковый командир.

После сброса со стены замка тела «принцессы», прошло всего полчаса, как напор врага стал стремительно слабеть. Ряды врага редели и до этого, но тут, на замковых стенах, мы этого не чувствовали, сражаясь аки звери. Это там, вы тылах, люди от нечего делать задавались мыслью «а оно мне надо? Рисковать своим задом, фактически ни за что! Ведь не известно, есть в замке золото, али нет... А шкура то одна», на передовой же, ослепленные яростью, и жаждой битвы люди, не видели ничего, кроме врага перед собой.

Эти полчаса, наверное, были самыми долгими в моей жизни. Я сражался, как только мог. И как не мог — тоже. И даже, как и представить не мог как! Мои ребята вообще превратились в машины для убийств, кроша неприятеля словно мясорубки, нередко сражаясь сразу с двумя или тремя противниками, что не брезговали подлыми приемами и ударами в спину.

Они спасли мне жизнь, бесчестное количество раз! Ведь не смотря ни на что, моё владение мечем, как и любого другого оружия ближнего боя, никчемное, на гране абсурда. Я бы умер, еще в бою с первым же напавшим бородачом, заскочившим на стену с бешенным криком, не будь их рядом. И не жертвуй они ради меня своими жизнями, ведь от арбалета в такой мясорубке совершенно нет никакого толка.

Но, разумеется, в такой кровопролитной битве, не могло обойтись все гладко и без потерь. От всего отряда, осталось лишь трое, и один из них, прямо сейчас умирает у меня на коленях. Смотря окровавленным лицом в небо, пустыми глазами в никуда. Дергаясь, как в припадке, и кашляя кровью.

— Держись, брат, не умирай. — шепчу я ему, хотя прекрасно понимаю, что это уже невозможно.

Костяная рука смерти уже безжалостно выхватило его сердце из груди. Вставив вместо него этот осколок меча, вошедший в грудь точно меж бронипластин, да так там и оставшийся, вместе с многочисленными ранениями живота.

Еще одна попытка втянуть воздух в заполненные кровью легкие, и боец умирает. Я закрываю его глаза своей перчаткой, опускаю окровавленное тело на теплый от залившей все вокруг крови камень, и встаю в полный рост.

Горы трупов, и море крови, все, что я сейчас вокруг себя вижу. К счастью, они не тянутся до самого горизонта, ограничиваясь приделами замковых стен.

Ко мне, хромая на левую ногу, подходит пожилой охотник, смотрит в глаза, и хлопает по плечу левой же рукой. Вместо правой болтаются ошметки плоти — следствие удара по плечу массивного шипастого молота, раздробивший кости конечности в труху, вместе с остатками уже имевшими «небольшие» повреждения плоти.

Другой боец, сидит в сторонке, навалившись спиной на хладный камень, не имея возможности подняться на ноги. Навсегда. Я один, кто из этой всей заварушки, ценой десятка жизней, вышел без единого увечья. На меня вновь накатывается апатия.

Я стискиваю зубы, рычу в невольной злобе, на себя, на этот мир, на всех вокруг...

— Правильно, правильно, и покричи, легче станет. — усмехнулся охотник. — Можно и порыдать, это не зазорно.

— Не дождётесь. — сквозь зубы выдавливаю я.

Замок было решено оставить завтра рано утром. Сейчас, никого из нас, не держат ноги. У кого они еще остались. Нам надо немного отдохнуть, перевязать раны. То, что нападение на замок повторится — очевидно. Только вот будет оно уже не таким, каким было сейчас — не неуправляемая толпа, а маленький диверсионный отряд, из тех, кто даже не учувствовал в этом штурме, но узнает о его провале, явится ночью, и тихо, мирно, всех вырежет. Возможно, даже этой ночью. Но тут уж ничего не попишешь — сейчас мы действовать уже не в состоянии.

Моем раны, вытаскиваем то, что в них застряло, накладываем повязки. Перевязываем обрубки, пережимая кровоток, и тихо стонем, уже представляя, какая веселая поездочка нас ждет впереди. Безногий калека, безрукий... и просто — дебил. Седлаем лошадей, готовя и их к долгой поездке, кряхтим, и старательно гоним прочь тревожные мысли.

Тело Мухи... я не смог с ним ничего сделать. Этот замок отличается по планировке от моего замка — тут есть только стены, сам донжон, конюшня под замком, и полное отсутствие внутреннего дворика и погреба. Но даже если бы и были, земли бы все равно не хватило для могилы. А просто бросить посреди тронного зала — у меня совесть не позволяет. Все же он действительно был мне как сын. А забрать с собой — физически невозможно.

В итоге, покинув замок рано утром, еще до первых петухов, я оставил тело моего сына названного, и предателя государства, прямо рядом с телом изувеченной Лили, что была сброшена лично мной под стены замка, и затоптана сотней мужских ног. Ни на что большее, у нас не было ни времени, ни сил. Ничего меньшего, я не мог себе позволить. Спите спокойно, вместе, навсегда.

Единственная ценность, какую я смог найти в замке, за исключением склада арбалетов, что был благоразумно предан огню, это были лошади. В первую очередь наши же лошади. Но гнать их обратно в город через лес, или же по дорогам — мы не в состоянии. Так что все, что мы могли с ними сделать, это отпустить в свободное плаванье, сняв узду и старательно настегав по ляжкам.

Проезжая на обратном пути через утреней Валар, я велел своим выжившим товарищам скакать вперед, а сам... сам заехал в гости к толстому королю.

— Что, что вам нужно в столь ранний час? — сонно зевая, пролепетал король, налегая не то на очень поздний ужин, не то на немного ранний завтрак.

В ответ, я выхватил арбалет, выпустил стрелу. Сделал в его голове дополнительную дырку, изумился, глядя на неожиданно лопнувшею тетиву и треснувшее арбалетное плечо, причем сразу в трех местах! Не говоря уже о сложившемся пополам ложе. И пока сонные стражники не смекнули, что только что случилось, покинул замок.

Ничего личного, толстячек. С тобой, как это ни странно, приятно было иметь дело. Ты показался мне вполне разумным, и уравновешенным королем, не обделённым логикой. Но в этом то и проблема.

Догнав своих, мы припустили в лес, недолго по плутав по которому, сбивая со следа возможных преследователей, все же вернулись на дорогу. Прибыли в Марьянено, откуда я уже один, проследовал в Арополе. Хотя, не совсем один. Мэр не пустил меня одного, увидев в каком состоянии мои прежние попутчики, да и я сам, судя по броне, а потому навязал двух свеженьких бойцов в свиту.

И вот, я снова в своей «столице». Стою, и думаю, как дальше жить. А мимо меня, проходит время, и года. Проходит жизнь, и навсегда.

— Мой король. — обратился ко мне кузнец, Захар Игорыч, когда я прибывая в тяжких думах, стоял перед балконом тронного зала и смотрел куда-то в даль.

— О! Захар. Что там? — отвлекся я от вида, переводя взгляд на преклонившего колено мужичка. — как дела с проектом «бочка»?

— Плохо, мой король. — не стал тянуть кота за яйца кузнец, вставая с колен.

Я махнул рукой, чтоб продолжал.

— Начну с главного. Вот эта деталь — достал он чертеж, и указал на озвученную деталь — Я не знаю как её заделать! — развел он руками.

Я пригляделся, посмотрел...

— Так это же...

— По-шив-ник. — по слогам прочитал кузнец.

— Подшипник. — поправил его я.

— А, да. Мы без понятия как его сделать для нашей, хе-хе, бочки. Для других ваших проектов, пошивники, мы делали как, или высверливали, вытачивали, выдалбливали, отверстия в рубинах, ну или каких либо других драгоценных камешках, если оси имеют незначительную величину. Для больших же осей, как на мельнице и насосной, делали отверстия в брусках плотной древесины, обжигали и такие оси вращались с постоянной подливкой дегтя на место соприкосновения. Ну или вообще по старинке — без ничего, да с кожаными подкладками — улыбнулся кривым рядом зубов кузнец. — Ну а здесь... Слишком мало места для обожжённой, слишком большая нагрузка для старинки, и слишком толстая ось, для камня. Даже если раздобыть такой огромный камень — нам ни за что не высверлить такое отверстие. Да и не выдержит этот самый камешек такой нагрузки.

— Нда... — задумался я.

Такую банальную вещь, как подшипники... кажется, я совсем не учел.

Впрочем, я все время спотыкаюсь об мелочи. И с насосной, и... Да со всем! Насосная у меня вон, целый год стояла неработающей! В том числе, из-за этих «пошивников», пока я наконец не додумался обжигать внутренние отверстия бревен и поливать их дёгтем.

— Ладно. Понял. Будем думать, что-то еще?

— Да... Воот эта... шестерня. Я просто не представляю, как её сделать! — снова развел кузнец руками. И вот эту...

— Ох... — простонал я, понимая, что я тоже.

В принципе мы уже делали шестерни, но... исключительно из дерева.

— И вот эту, и эту, и ту. Да мы вообще не представляем, как делать хоть одну из них!

— Ясно...

— И еще, вот эта вещь... — кузнец достал еще один чертеж.

— Ой, это я вообще, вам рановато сунул. — усмехнулся я, отбирая у кузница чертеж двигателя, внутреннего сгорания.

— Да мы вообще не представляем даже что это такое! — ужаснулся кузнец, и его лицо стало похоже на яичницу глазунью — глаза-желтки, и рот — сосиска.

В каком же я тогда был отчаянье, что толкнул кузнецу этот чертеж? Впрочем, и сейчас ситуация не лучше.

— Серебряная... проволока, шёлковые чулки, хрень какая-то двух очковая, что это вообще?

— Ничего, забудь. Может позже как-нибудь над этим еще... подумаем.

Кузнец почесал репу. И тут, за окном, как рванёт!

Оглушительный взрыв, звон стекла, и даже сама земля из-под ног ушла, вздрогнув основательно. Я кое-как устоял на ногах, и тут же метнулся к окну.

Ничего невидно. Домики — стоят, народ — напуган.

— Кузнеца! — схватился за голову кузнец, и бегом покинул зал.

Я похлопал глазами...

— Кузница!

Вылетел на балкон, издал богатырский свист — добрый конь Гордый, услышав зов хозяина, от неожиданности выронил сено из орта. Очнулся, с хрустом вынес массивное бревно загона грудью. Выбежал во двор, заметался по двору с задранной головой и ржанием, не зная, что делать дальше.

Паркур через перила, падение вниз... Конь всё-таки меня поймал, пусть и не в полете, и себе на голову, по которой я как по горке, скатился на спину, ибо конь встал на дыбы. Знатно отбил копчик, а про... яичницу, я вообще молчу.

Вцепился в гриву, пришпорил, и понесся во весь опор.

Кузнечного цеха, по факту, уже не существовало. В него будто угодила авиабомба! Разметав огромное здание из дерева, камня и железа, по огромной площади. Все, что тут могло гореть, уже горело. Средь руин и торчащих из земли балок, текла раскаленная лава расплавленного металла, и отовсюду слушались крики и стоны еще живых людей. А посреди всего этого безумия бил водяной фонтан.

Народ уже сбегался со всей округи, с ведрами наперевес. Тушили бегающих людей, чья одежда была объята пламенем, пытались сбить огонь с горящих балок, угодивших в ближайшие дома, и с ужасом смотрели на клубившиеся бурым дымом место трагедии.

Я спрыгнул с коня, презрительно фыркающим на огонь, и вместе с несколькими мужиками, бросился к остову массивной конструкции, из-под которого виднелся еще живой человек. Он беспомощно шарил руками по придавившей его нижнею половину тела стальной балке, и невидящим взглядом смотрел куда-то вдаль.

— Ну-ка, взяли! — скомандовал я мужикам, используя кусок строения как рычаг.

Мужики поднатужились, я метнулся к пострадавшему, чтобы вытащить из-под завала.

— Цех восстановления взорвался. — прохрипел мужик, вцепившись в меня мертвой хваткой.

И в следующий миг, я вытащил из-под завала половинку человека. Уже мертвого человека — стальная балка разрубила его тело пополам.

В легком ужасе, отошел в сторонку от пожара. Исключительно для того, чтобы начать раздавать приказы:

— Гидрант сюда, живо! Тушим пожар! — пара мужиков тут же метнулись к ближайшей колонке. — Растаскиваем завалы! Цепляйте лошадей, и оттаскивайте балки в сторону. И под ноги смотрите, температуру этой лужи хватит, чтобы превратились ступни в уголь! И про дома не забывайте, там сейчас пара угольков, но если огонь не сбить, будет гореть уже ВСЁ!

Мужики раскатали холщевый рукав, пропитанный смолой, и вручили мне. Я ругнулся, глядя на то, как стена одного из домов все же начинает заниматься пожаром. Взял брандспойт поудобней, и гаркнул во все горло:

— Давление!

Мужичек на колонке дернул вентиль. Плоский рукав тут же приобрел объём, не забывая увлажнить дорожку сквозь незначительные прорехи в пропитки. Брандспойт чуть не вырвался у меня из рук, заставив сделать полшага назад, и вцепится в железку до посинения рук.

Несмотря на объявший руины цеха густой дым, поднимающийся высоко в небо, горело тут не так уж много, как могло показаться изначально. И это был скорее не дым, а пар, с большой примесью вредных веществ и углерода, вызванный разницей температур, и контактом расплавов металла с водой и иными жидкостями. Деревянные балки же, что вспыхнули и обуглились от жара взрыва, были разбросаны по большой площади, и особо не стремились гореть. В отличии склада древесного угля, что разгорелся не на шутку. Его-то я и окатил водой из шланга под давлением. Пусть и не столь большим, как хотелось бы.

Потребовалось всего пять минут, чтобы сбить огонь с эпицентра, после чего я переключился на объятые огнем дома. Еще пять, и к моему гидранту присоединился еще один, и спустя полчаса борьбы с огнем, последствия пожара были ликвидированы.

Цех восстановления... Да там действительно есть чему взрываться. Баллоны с генераторным газом, газовые насосы, газогенераторы, самому цеху, в конце концов! Ведь обработка окисей взрывоопасной смесью водорода и угарного газа, при высоких температурах, должна происходить в условиях отсутствия воздуха. А при нынешних технологиях... этого вообще-то стоило ожидать. И то, что детонировал именно цех восстановления, говорят и результат обследования эпицентра взрыва, и показания очевидцев и выживших кузнецов.

Блин! Зима уже на носу, вот-вот снег пойдет, а я остался без своей драгоценной кузницы! С каким трудом, и скрипом, она строилась всего пару лет назад. Как это было тяжело, как трудно, и скольких новых идей она от меня потребовала! Сколько людей, её строило, и чего им это стоило!!! Сколько сил, и все...

И ведь до зимы, её уже никак не успеть восстановить. И ладно сам цех, Люди! Люди погибли! Талантливые, гениальные, работящие... золотые руки! Преданные мне и делу, пали под этими завалами. Это же ужас, какой-то. Ведь их мне! И их семьям и родным. Но никто при всем желании не вернет. Какой ужас.

Но и это, еще что называется, полбеды. Ужас, который творился в моем королевстве последний год, не мог ни отразиться в умах и сердцах моих верноподданных. И без поддержки слухов Мухи, они уже роптали, о том, что мудрый дракон проклял недальновидного короля за свою смерть. А теперь... эта катастрофа, эта трагедия, стала для них последней каплей.

Вот-вот, еще чуть-чуть, и они подымут праведный бунт, и утопят меня в реке. Еще чуть-чуть, и граждане королевства, будут готовы жить под елкой в лесу, лишь бы подальше от меня. А не то, что-то там строить, не говоря уже о новой кузнеце, для проклятого короля. Тем более что все беды начались как раз таки совместно с вводом новых технологий.

А я? Что могу я? Разве что могу толкнуть речугу, стоя на руинах.

И я толкнул, задушевную речь о бумеранге, и бренности бытия. Начав речь о том, что не нужно отчаиваться, под нападками судьбы, а закончив философствованием о смысле жизни. И народ проникся, поверил, и даже прослезился.

Завалы мы разобрали. Выживших кузнецов пристроили в малую кузницу. Ну а я, стал коротать долгие зимние вечера в тяжелых мыслях о судьбе государства.

Оттепель

Конец марта. 112 года.

Снег, наконец то стаял, и долгая, затянувшаяся зима, в конце концов отступила. Побежали ручейки, расцвели подснежники, выглядывающие тут и там из черноты, опавшей листвы и даже остатков снега, знаменуя собой — весна уже на пороге. И я, подобно этой самой весенней земле, тоже оттаял после зимней спячке в холодном замке. Мысли, наконец, приняли осмысленный оборот, и я вновь принялся вести разработку плана технического прогресса государства.

Перво-наперво, требуется восстановить кузнецу. Но на этот раз разнести её по цехам! Чтобы ситуации со взрывом больше не повторилась. А уж если и повторилась, то не пришлось бы восстанавливать всё и сразу и с нуля.

Далее, планируется стройка стекольного завода. Так как все мои запасы стекла, включая стекло из всех прочих замков, и даже окон города-призрака Таро, ушли на ремонт окон после того чудовищного взрыва. И даже немного не хватило. Так что добычу песка в том болоте придется возобновить.

Так же, стала очевидна необходимость постройки деревоперерабатывающего комбината. Знаю, что это название звучит слишком пафосно, но надо. Как ни крути, основной материал для строительства домов и инженерных объектов, как был, так и остается, деревом. А значит, чтобы освободить руки и время, для работы на других проектах, надо занять эти руки стройкой и дальнейшей работой на лесопилке. Звучит опять же противоречиво, но если вникнуть в проблему, понимаешь, что так и должно быть.

Ну и наконец... даже сейчас, у нас тут уже начинает проклёвываться ростки будущего продовольственного кризиса. И хотя у меня уже тут организовалось что-то вроде колхозного общества, где все сеют на общем поле, опять же, дружной общиной, при первом же неурожае — нас ждет голод. Я уж не говорю о том, что мне придется еще уменьшить число рабочих рук в поле! В угоду другим объектам.

И ведь даже сейчас у меня куча проблем с питанием. Я не говорю о тех проблемах, что возникает из-за человечной жадности, и бабских дрязг, которым нечем было заняться во время жатвы, а о несколько иных проблемах. О тех, что характеризуются фразой «слишком много голов занято наукой, слишком мало рук занято работой». А именно тем, что количество нахлебников, в виде солдат, кузнецов, лекарей и учителей грамоты, в государстве возросло, а количество рук в полях — поубавилось.

И тут уже скоро будут не в состоянии помочь ни мельница, с хорошим помолом, ни общее поле, с идеально выверенным временем посадки зерновых, ни лошади из королевской конюшни на пашни. Всего этого скоро будет просто не хватать, чтобы прокормить страну. Я уж не говорю о том, что мне придется покупать зерно у своих же крестьян, для прокорма своей «свиты».

И ладно зерновые, и прочие. Что называется, еще пару лет продержимся. Может даже больше. Совсем иная ситуация обстоит с покосами. Сено для скотины и скакунов, косить всегда было не самой легкой задачей. Конечно, в сравнении с пашней, и не такой уж и тяжелой работенкой! Но там, на пашне, встает, что называется, весь честной свет, и дружно, с песнями, пашет, пашет и пашет. От зари до зари. И на это уходит не так уж и много времени.

А тут... На одну только корову, на зиму необходимо скосить травы с двух-трех гектаров земли. Это несколько дней работы с утра до вечера. Плюс потом это ворошить надо регулярно. Ну и в заключение — собрать и привести, или в копну сбить. И это только на одну корову! А кто в деревне держит только одну корову? И только лишь корову. А ведь для лошади еще больше надо! Как итог, это несколько недель, а порой и месяцев, разнообразной работы. Вдобавок, очень, очень сильно зависимых от погоды. В общем, с покосами каждый год настоящий ежегодный геморрой. И с ним надо что-то делать.

Ну и в довершении всего, словно вишенка на торте, в моём государстве проблемы с бабами. Нет, не с бабаками, не с бабками, и не с боровами! А именно с — бабами. Ну то есть с женской половиной населения. Ей просто нечем заняться!

Нет, ну вот серьёзно, не чем! Со времен эпопеи с травничеством, и начала развития медицины, я не привлекал женскую половину населения ни к одной своей глобальной стройке. И даже ни на одном из будущих объектах им нет места. В общем, заняться им нечем, а когда бабам, как, впрочем, и мужикам, нечем заняться, они находят себя занятия сами.

И если мужики могут начать песни горланить, да бражку ставить, то бабы — начинают плести сплетни и строить козни. В отсутствие паука — Мухи, что упорядочивал был эти бесконтрольные течения и плетения, это крайне чревато. Как для короля лично, так и для государства в целом.

Но вот что я могу для них сделать? Чем занять? Построить ткацкую фабрику? Эко дело, за раз лишить половину всего досуга женского населения, что по вечерам считает святым посидеть с веретеном у лучины. Построить пекарню? И лишить любимого занятия любой уважающей себя женщины по утрам печь хлеба да пироги.

Единственное, что я могу, это построить макаронный завод, со скорейшим вводом в рацион жителей новой пищевой продукции. Но на этом заводе опять же потребуются рабочие-мужчины, он опять же уменьшит занятость женщин в работах по хозяйству, и к тому же... для макарон нужна соль. А у меня её... нет. И взять не откуда. Так что все, что я могу, это оставить всё «как есть», перекрестится и надеяться на лучшее.

И вообще! Неизвестно, как мои идеи без сплетен Мухи, и после прошедших потрясений, мужики то встретят! Хоть они и уже, как кажется, ко всему привыкшие. Ведь все мои последние разработки... заканчивались смертями.

Ход моих мыслей неожиданно прервался, когда я вышел из замка во внутренний дворик — он был битком набит теми самыми «мужиками». Кто в чем: кто в рубахах, кто в звериных шкурах, кто... в доспехах. У кого в руках молотки, у кого топоры, у кого — кузнечные щипцы. И всем этим делом они, играются, подбрасывая в воздух на небольшую высоту, и тут же ловя, примеряют на руку в легком ударе, в ожидающей позе, и клацают, клацают! Клацают!!! Создавая не самый приятный слуху звук. Явно ждут! Ждут...

Я невольно сделал шаг назад, и сунул руку под плащ — арбалета не было. Лес не рубленый! Как назло, забыл его в комнате! Да и к тому же, какой толк от арбалета, когда тебя зажала в узком пространстве толпа из сотни вооруженных и озлобленных крестьян?

И вся охрана куда-то делать. И медведь мой пал смертью храбрых, да и гордый, заперт в своём стойле... Да и был бы хоть от кого-то из них, в данной ситуации, хоть какой-то толк?

— Кхем, ваще велейчество. — проговорил один из мужиков, что бил вполне таким увесистым молотком по собственной ладошке.

Остальные мужики косо посмотрели на него, а затем... они все как один, припали на одно колено.

— Ваше Величество! — воскликнул один из мужиков.

— Дайте нам работу! — перебил его другой.

— А то жена дома уже весь мозг проела! — под общий ржачь добавил третий.

Ну что сказать... после этого шоу хотелось упасть и начать ржать в голос. Но дабы не упасть лицом в грязь, я постарался сохранить равновесие и не заржать как лошадь. Выручил гордый, что заржал за меня. Я же, благоразумно улыбнулся, велел мужикам встать с колен, и начал делится соображениями о будущем развитии королевства.

— Итак мужики, слушайте. — начал я рассуждения, покидая замок, будучи в плотном кольце окружения вооруженных строительным инструментом людей, — для начала нужно разобраться с деревяшками — кто-то хмыкнул. — нам нужна лесопилка!

— Лесо... чего?

— Да ничего, а пилка!

— Пила что ль?

— Циц. — цыкнул я. — Построить её, мы с вами думаю, построим — мужики подтверждающее загудели — и возможно даже сделаем для них пилы.

— Эх, жалко кузнецу... — сетовал кузнец, из-за чего вся толпа замерла и уставилась на мужика.

— Ничего, восстановим — усмехнулся я. — Только уже на новом месте. А там, где стояла старая — я посмотрел вдаль, на руины кузни — будем строить именно лесопилку. У реки, перед порогами, чтоб лес можно было по воде справлять.

— А путно ли это дело, новый цех, на месте старого, да сгоревшего строить? — сетовал один из работяг.

— Путно, не переживай. Все продумано — улыбнулся я своим мыслям.

— А где ж тогда кузню ставить будем? — изумился все тот же кузнец.

— А кузню будем ставить... там. — указал я на пепелища леса в противоположной стороне.

Следы побоища с драконом, что сухими редкими головёшками — остальное уже пустили на дрова, и черной полосой земли, зияет где-то за домами.

— Опять на пепелище?! — изумились теперь уже все.

— Чтоб крепче стояла. — усмехнулся я — Помните же, как мы сами балки обжигали, чтоб не гнили и не изнашивались? Ну вот, и тут так же. И будем строить не один цех, а разнесем на несколько зданий. Литейка, кузница, склад, и прочие. — мужики согласно закивали. — И еще: чуть поодаль, ближе к Таро, будем строить стеклодувною. Или восстановим старую в самом городе, посмотрим. Да и на город, у меня есть немалые планы. — задумался я, всматриваясь в даль, где на фоне линии горизонта виднелись домики брошенного города.

Так началась моя новая строительная эпопея.

Июнь 112года.

Не сказать, чтоб все шло гладко, но вполне достойно. Лето опять обещает быть на букву «х», и не сочтите за «хорошее». Снег стаял еще в марте, и уже к апрелю земля почувствовала нехватку влаги. Дождя не было, и нет, и я со своими стройками чуть не прозевал все посевы. Успели, что называется «в последний вагон». И то мужикам пришлось пахать и сеять по ночам, в тесной компании мошкары. А потом, бегать ковырять корку, которую ростки оказались просто не в состоянии пробить, бегать поливать, удобрять, и всячески воевать с природой, во имя урожая. Мужики тихонько стонали, но терпели. Скрепили зубами, но делали. Пшеница и рож пусть помаленьку, но росли.

С сеном уже сейчас очевидно, что будет еще большая жопа. Травы нет как класс, разве что под деревьями, и именно там и косят. Все, больше еды для скота нет, и уже сейчас животинка ходит сыто-голодная. И тут уж никакой технический прогресс нам не поможет.

А вот с посевами все же помог. Бочки. Бочки на телегах. Вновь задействовав королевские запасы злата, а также свежедобытое олово и железо, кузнецы изготовили несколько тонкостенных, легких бочек, которые в дальнейшем были установлены на телеги. В телеги запрягали четверку лошадей, а от бочек отходили вниз и в бок, подобно рогам оленя, трубки. Эти трубки не поливали почву сверху, они увлажняли её внутри, так как перед каждой из трубок был маленький плужок. Таким образом, влага на жаре не испарялась мгновенно, а оставалась в землей. А заодно разбивалась образовавшаяся на поверхности почвы корка.

Я не был уверен в эффективности этого метода. Ведь зерно сеялось хаотично, как и прорастало. И лошади, и телеги, неслабо так топтали землю, да и сами плужки с трубками были способны выдернуть слабые корешки из земли. И если б это была моя первая идея в области сельского хозяйства, то меня б, скорее всего, за такое кощунство, посадили бы на кол. Но так как все уже знали, что я могу самый голодный год превратить в мега урожайный... Но несмотря на это, подобным методом орошения подвергалась только половина засеянных полей. Я все же не стал рисковать.

И сейчас вижу, что зря. Не смотря ни на что, в сравнение с необработанной почвой, где погибла половина всходов, на экспериментальном участке, только треть. И разумеется, со всеми этими проблемами, на что-то кроме «колхоза» времени совсем не оставалось. И стройка новых «объектов» шла крайне медленно.

Многие здания нового металлообрабатывающего комплекса имеют только едва начатый фундамент. А другие и того не имеют — лишь колышки средь пепла. Стеклодувный завод города Таро, оказался таким же сгнившим и развалившимся, как и большая часть самого города. Оттого было принято решение строить новый, но где... пока не ясно. Так же стало очевидна необходимость строительства кирпичного завода, опять же неизвестно где. Ну а о строительстве макаронной фабрики речь вообще не заходила.

Единственное, что в этом нелегком времени все же строилось, так это лесопилка. Худо-бедно ковались полотна для пил, изготавливалось водяное колесо, росли в высоту здания, и создавались прочие необходимые для стабильного роспуска дерева на доски мелочи. Только тут, возле деревообрабатывающего комплекса, я чувствовал, что движение к прогрессу все же идет, и результат все же будет.

Август 112года.

В начале месяца пришли дожди. Небо заволокло тучами до самого горизонта, и закапал противный мелкий дождик. Твердая корка на поверхности земли, что поначалу охотно впитывала влагу, вскоре отказалась от этой затеи, и уж тем более не хотела пропускать живительную влагу в глубины почвы. По поверхности земли побежали многочисленные быстрые ручьи. Сначала мелкие, что вскоре стали сливаться во все более крупные, и большие, пока наконец, не образовался сплошной бурлящий водяной поток.

Река Кропка быстро вышла из берегов, затопив близ лежащие дома. Одна из переправ была чуть не смыта бурным водяным потоком, вторая — оказалась на острове, сред нашедшей себе дополнительные русла реки. Бобинск оказался частично затопленным, а по Таро стало возможно передвигаться исключительно на лодке. Меньше всего досталось Марьянено. Но и там, что называется, не без проблем.

Мы успели собрать свой скудный урожай до начала дождей. И хоть он был скудным, все же существенно превышал урожай полей соседей. И опять же, хоть нападений и набегов не происходило, в Марьнено приходилось держать усиленный гарнизон.

В общем — жопа. Однако «мудрый король» и из этой жопы вытащить выгоду, как бы вульгарно это не звучало.

Для начала, я решил засеять поля повторно. Пуская пшеница уже не успеет вызреть, её все равно можно будет съесть. Как говорится, с голодухи и не такое сожрешь. Не сам, так скотина. Не скотина, так на удобрение пойдет.

Вдобавок, я распорядился перепахать пастбища. Да... мужики, которые думали, что «уже видели все», поняли, что нифига они еще не видели, и все только начинается. И одновременно с этим, во истину странным, действием, я поочередно собрал мальчишек и девчонок каждого из городов, и велел собрать с покосов семена клевера, люцерны, бобового горошка. И прочих трав, что любит скот, и тащить все это дело мне. Трава из-за жары хоть и была от горшка, нет и вершка, а семена-то всё равно вызрели вполне полноценные. Хоть и выглядит это дело весьма комично — маленькая травка с огромным бутоном семян.

И вот получив от разошедшихся детишек немалое количество посевного материала, я отправил этих же детишек сеять эту траву на перепаханные поля. Если все пойдет по плану, то назревающей тотальной нехватки сена удастся избежать.

Малахит

Январь 113 года.

Зима выдалась на редкость теплой. И как ни странно — малоснежной. В обычно уже холодном декабре, в этом году можно было спокойно ходить без шапки. А в январе снега едва хватило детям для игр. И то, собирали по аоврагам.

Ни какие сани в этом году были не в состоянии проехать по царившей вместо снега каше днем, и замершим «волнам» ночью, от чего пылились без дела в сараях. Впрочем, телеги так же оказались беспомощны против этих причуд погоды, так что если кто и передвигался куда-либо, то делал это либо на своих двоих, либо на одолженных четверых. И даже это было весьма нелицеприятным процессом.

Река в этом году покрывалась непрочным льдом лишь пару раз за зиму, в остальное время красуясь пред миром нетронутой водной гладью. Пороги так вообще, даже не думали замерзать, неоднократно наводя меня на мысль о возможной целесообразности снаряжения судоходной экспедиции в далекие страны. Однако, видя непредсказуемость погоды, я каждый раз передумывал это делать.

Столь ярко маячащею нехватку продовольствия все же удалось избежать. Повторные посевы, пусть и частично, но все же вызрели. А вот посадки луговых трав, так и небыли скошены — всю осень шли непрекращающиеся дожди, так и не позволившие скосить и заготовить сено на зиму. Однако теплая погода и густа трава, позволила отъестся всей деревенской скотине на вольных пастбищах. Большинство скотины и сейчас ходит на вольном выпасе, выковыривая из-под тонкого, мокрого снега, зеленую травку. Ну и плюсом к этому, государство все еще доедает мясо дракона.

Правда, есть и печальные новости касаемые меня лично. Скончался Виконт. Известия о предательстве и смерти Мухи, чувствительно ударили по его здоровью и первого января он покинул нас.

Похороны двоюродного брата короля, его самого верного и преданного слуги, были хоть и довольно скромными, но достаточно... многолюдными. Мало кто из крестьян знал его лично — он был лишь мои, личным слугой, и с народом не имел чести общаться. Однако я не собирался давать памяти о нем умереть вмести с ним или мной, так что хоронили старого слугу, что называется, всем миром.

К слову, вместе с его похоронами я ввел новую традицию. Похоронную традицию. Ведь в этом мире, как и со многими вещами, каждый король и каждый город, гнул свою шарманку.

К примеру, в Арополе, тела принято просто-напросто закапывать. Где угодно, но в основном их закапывали рядом с домом. Обычая как-либо помечать места захоронения, не имелось, так что нередки были случаи, когда начав копать новую могилу на «хорошем месте», выяснялось, что в ней уже кто-то лежит. А то и не один.

В Марьянено покойников вообще не хоронили. Там тела умерших принято было подвешивать на деревьях. А в Бобинске, покойников усаживали сиднем на пеньках, на опушке леса. Если же пня для новоусобшего не находилось, то необходимо было сделать новый, срубив одно из деревьев. При этом, если какого-либо покойника съедали хищники, то это считалось добрым знаком, в то время как сидевший сиднем много лет труп, означал, что этот человек был при жизни не чист на руку и у него остались долги в этой жизни, не пускающий в следующею. В Марьянено же наоборот, было принято гонять воронов и птиц, что начинали клевать подвешенные трупы. Ну а по тому, что они конкретно начинали клевать, старые знахарки могли судить на что же был грешен тот или иной человек.

Ну а я же ввел новую традицию. Я сохранил исконны обычай Арополя закапывать тела в землю, однако добавил способ «метки» занятых земель. А именно, на могилу Виконта я повелел посадить дуб. И велел всем остальным, хоронящим своих родных и близких, садить на могилы деревья. Любые, кроме плодовых. Так как плоды деревьев, выросших на могилах, не для людей. Они мертвые, но кто удержат дитятко, увидевшей красивое яблочко?

— Эй, а что это там? — окрикнул я одного из мальчишек, что пробегал мимо.

Сам же я, в это время сидел на камешке, на берегу реки, и любовался медленно ползущим по небосводу солнцем.

— Там? — переспросил мальчуган остановившись и посмотрев в указанную мной сторону.

— Да, да. Там, на порогах, зелененькое, блестит и переливается.

— А! Это! Это малахит! — вскрикнул парнишка, недолго поразглядывав полированный камень, торчащий из воды, и наконец посмотрел на меня. — Ой! Простите за непочтение, Ваше величество. — опомнился мальчуган, согнувшись в три погибили.

— Малахит говоришь... — протянул я, жестом приказывая распрямится.

— Ну да. Поделки там всякие из него делают. Мальчишки вон кольца девчонкам, да серёжки.

— Малахит... И много его там?

— Ой, да полгоры тут из него! — указал он на склоны холма, который прорезала река, образовав пороги.

— Малахит... Блин! Что ж вы сразу не сказали, что здесь малахит встречается! — вскрикнул я вскакивая и погружая ноги до середины колена в ледяную воду. — А говорите меди у вас нет! Ага, шас! Эй, ты, — вновь окрикнул я перепугавшегося от моих криков мальчугана, — а ну дуй в кузню и веди сюда мужиков! — «Чвок» — чмокнули мои сапожки — нет, лучше пусть идут в замок. У нас назревает новая эпопея. — я расплылся в предвкушающей улыбке.

Май 113 года.

— Апчи!

Все-таки неслабо я тогда ноги промочил. И в отсутствие теплого медведя и верного слуги, а также из-за резко ударивших холодов, чуть не заработал воспаление легких. Или заработал — кто ж знает? В общем, на дворе уже снег стаял, а я все чихаю и чихаю.

К слову, снег стаял «только-только» и мужики еще даже землю не пахали пред посевами. Хотя лето и ожидает вновь быть жарким, пока это еще не особо чувствуется.

Разумеется, залежи малахита пока еще никто толком не трогал. Так, на спор расплавили пару камешков в глиняном горшке, обогатили меня на не один мешок зерна, но более дело с мертвой точки не сдвигалось. Просто еще не где его плавить. Ну, почти.

Что творилось этой зимой в других королевствах я не в курсе. Вся моя агентурно-разведывательная сеть базировалась на способностях Мухи, так что сейчас я живу, можно сказать, в полной информационной изоляции.

Мне приходится званого организовывать информаторов, находить докладчиков на местах и организовывать каналы получения информации. Я сейчас не говорю об тайных агентах и шпионах, и даже не говорю про стукачей и специальных людей в пьяной компании. Я говорю о том, что при жизни Мухи я знал обо всем, что творилось в королевстве. И ни один мэр из вассальных городом мне ни о чем даже ни докладывал. Я все и так знал и действовал наперед. Сейчас же... Мне приходится заставлять людей писать отчеты, приезжать на доклады, самому ездить с проверками. Что, между прочем, весьма утомительно. Поэтому, я стал пытаться наладить удаленные средства связи.

Голубей в этой местности не водится. Вот совсем. Есть вороны, и... соколы. Со слов сторожил, я выяснил, что соколов раньше короли использовали для охоты. Поэтому, не долго думая, я решил попробовать применить этих благородных птиц в почтовых целях. Не знаю, что из этого получится, но будем пытаться.

Постройки «века», все так же стоят в состоянии «через век будет готово». Ну, кроме лесопилки, что запустили в дело еще декабре. И несмотря на регулярные поломки, какого же было изумление мужиков, когда, столь просто и легко, при поддержки силы воды, бревна превращаются в «идеально ровные доски». Конечно до «идеальных», им как до луны пешком — волнистые как незнамо что, кривые, косые и с сучками, но в сравнении с тем, что делалось до этого... да, действительно, просто и легко, и идеально ровно.

Многие даже предложили начать барижить этим. Уверяя, что на одних досках мы сможем наварить целое состояние. Я в принципе, был с ними согласен, однако решил все же осадить пыл особо бойких, припомнив недавнею полную потерю торгового каравана.

Кстати, торговля с тех времен до конца не прекратилась. И пусть в еще более вялом режиме, но все же продолжалась. Нет, караваны в соседние страны больше не ходили. Но вот количество торговцев одиночек, существенно возросло. Благодаря которым я не живу уж в совсем полном вакууме с внешним миром.

Практически полная изоляция королевства вновь сыграла нам на руку. Голод, царивший во всех соседних королевствах из-за неурожая и начавшаяся в последствии междоусобица, где брат шел на брата, а люди гибли тысячи от ножа и голода, нас никак не коснулся. Знай они, что мы тут барствуем и «купаемся в зерне», быстро бы забыли все свои распри и бросились на штурм бастионов. А так они предпочитали грызть друг другу глотки, чем пытать счастье я землях Алого Дракона, как меня за глаза прозвали все соседи.

Так же, мне сыграли на руку ранения кровавого рыцаря. Из-за травм, полученных в том злополучном бою, он решил оставить службу в армии, все цело посветив себя «служению народу» как глава полиции. И не то, что бы я ему все цело доверял, но... выбора то у меня другого нет.

Он отличный командир, талантливый воин, гениальный инструктор. И тяжесть дней минувших, потеря братьев по оружию в той неравной схватке, несколько остудило его горячий нрав и пристыдила гордость. Теперь он меньше рубил мечем, больше думал головой. Он стал более взвешенным и рассудительным, что в сочетании с прежним хладнокровием, оказалось идеальным сочетанием для полицейских операций.

Он вновь организовал свой личный отряд, специализирующийся на поиске и устранении. Это не просто бойцы, и не просто отряд поддержки, это... впрочем, они все еще очень молоды и им еще расти и расти.

Ноябрь 114 года.

— Апчи!

Нет, я не до сих пор чихаю, но вновь.

А за окном у нас — первый снег и легкая поземка. Лето было коротким, но плодовитым. И несмотря на то, что все теплые деньки всё моё королевство провело «на ногах», то копая, то поливая, то садя, то убирая, урожай оказался не столь богатым как того хотелось, но все же, чуть лучше, чем того боялись. Одно хорошо — сеном запаслись сразу на два года вперед.

К счастью, некая изоляции королевства по-прежнему имеет место быть, и дает некую надежду на сохранения мирного сосуществования с соседями. По крайней мере, еще хотя бы год.

Впрочем, возможно я и из войны смогу извлечь выгоду. По крайней мере из той междоусобицы, что творится за границами городских стен Марьянено. Да, этот город, было решено обнести частоколом из бревен. Так, на всякий случай. Так что город теперь, пусть слабая, но крепость.

Еще, за это лето были закончены все фундаменты размеченных построек металла обкатывающего комплекса. При поддержке «всезнающих» мальчишек были определены места постройки бедующей стеклодувни и кирпичного завода. А так же размечено место бедующего макаронного завода возле мельницы. Да, я все-таки решил его построить.

Ну и в заключение, город призрак Таро, окончательно исчез с карт. Его больше нет. Совсем. Окончательно покосившиеся после прошлогоднего наводнения домики, были разобраны по камешкам для дальнейшей перевозки. Из них будут построены здания плавильни, кузницы, нескольких жилых домов и много чего еще. Но саму перевозку камней решили отложить до холодов, чтобы перевести уже на санях, и не топить телеги и лошадей в зыбком грунте дорог.

Октябрь 115года.

Ну вот, я и извлек выгоду из той выгоды. И без сарказма, получил самый ценный в мире ресурс — людей. Правда, сами люди себя ресурсом не считают. По крайней мере, самым ценным уж точно. Ну а я же...

Для начала я пересилил многих людей из Марьянено, подальше от войны, в новый поселок Высь. От слова «выселка» — бывший поселок-стоянка пастухов. Высь высился новыми домиками типовой застройки средь полей до самого горизонта и представлял собой идеальное место для жизни фермера. Туда же съехали многие жители из Бобинска, коим надоело жить средь мух и комаров. Правда, по-моему, мухи и комары приехали за ними следом.

Тут мне так же сыграло на руку то, что большая часть полей Выси, не так давно перепахивались. И пусть, тогда больше царапали, нежили пахали, а в прошлом году косили, это уже не та целина, какой была относительно недавно.

В освободившеюся жил площадь Марьянено, по принципу «свято место пусто не бывает», стали заселятся новые жители из соседних, пострадавших от голода, войн, междоусобицы, чумы и наводнения, жители. Чем изрядно грели мне душу, положительной динамики роста населения.

Все новоприбывшие жители города проходили обязательную регистрацию, давали присягу королю на крови, для устрашения, и оставляли свои отпечатки пальцев на бумаги, для бедующих криминалистов. После этого, напуганные, и ошарашенные, загнанные в угол жизнью люди, получали в своё распоряжение дома и наделы, коими могли распоряжается на своё усмотрение. А наличие вокруг города крепостных стен, гарантировало их безопасность от набегов. А мою безопасность от побегов и саботажа гарантировала милиция кровавого рыцаря.

А далее, я планировал расширять деревню Высь, выселять туда всех желающих, заселять в Арополе всех технарей, в Бобинск тех, кто хочет уединения, а в Марьянено новых беженцев. И так по кругу, пока есть место для новых фермеров и не будет полностью ликвидирован недостаток свободных рук в Арополе.

Но во всем этом механизме роста, есть один слабый элемент. Один... винтик, что мне очень не нравится. Я. Та самая последняя буква алфавита. Ведь в случае моей смерти, или если со мной что-то случится, весь этот механизм полетит под откос со скоростью товарного состава. И поскольку у меня нет ни единого наследника, или хотя бы кандидатуры на этот пост, полет этот будет быстрым, и необратимым.

Но увы и ах, что-либо сделать с этим я не в состоянии.

Сентябрь 116 года.

Наконец-то долгострой был достроен. Всего пару дней назад вступили в строй сразу три новых объекта — кирпичный завод, с рабочими из детей каменщиков, да пары отставных вояк, стеклодувная мастерская, с начавшем в ней свою работу новый житель города переехавший к нам издалека матер своего стекольного дела с семьей, и завод металлообработки, состоящий сразу из десяти цехов.

Три цеха грубой выплавки, цех сплавов, прокатный цех, сварной цех, цех резки, кузнечный цех, литейный цех, и газовый цех. Правда пока из всех работают только три цеха, где пока еще только осваиваются выжившие кузницы и их подросшие потомки. Остальные либо строятся, либо, проектируются. Либо доходят до ума.

Макаронная фабрика так же планируется быть запущена в ближайшее время — как только кузница изготовит требуемое оборудование. Ну а проблемы с солью... как оказалось не существовало, просто называлась она «коровий лизунец».

И месторождения этого лизунца было давно известно, в горно-лесистой местности, где-то в пятидесяти километров от Арополя. Туда, правда, за ископаемым, шляются не одни люди нашего селенья, но почему-то никто и близко не додумался, что соленые кристаллы можно лизать самому или растирать в дорогостоящий порошок.

Еще за прошедший год было одно непредвиденное вооруженное столкновение. Нападение было неожиданным, так как враг напал на Бобинск. Он пришел по-старому, давно нехоженому тракту, и практически с ходжу захватил «дворец города». Поставленный мной управляющий города в это время как раз был в отъезде, лично контролируя посадку риса, а когда вернулся... пытался сам взять собственный дом приступом. Ну а когда не вышло... я тоже потерпел фиаско в этом начинание.

Враги искали во дворце золото, но его там не было. Однако уходить они не собирались, забаррикадировавшись внутри. И дабы избежать напрасных жертв, после попытки пробить баррикады, я немного поразмыслив, приказал просто сжечь укрепления вместе с его обитателями. Так Бобинск обзавелся новым домом управляющего, построенного за место сгоревшего.

От автора:

Я скорее всего окончательно сверну работы по этой книге - она у меня выходит каким-то бессюжетным "прогрессорство ради прогрессорства" что не есть хорошо.

Опять этот день, опять этот месяц

Март 117 года.

Опять этот месяц и опять этот день. День коронации. Последнее время, каждую ночь, перед этим днем, днем своей коронации и когда очнулся короле, я фактически не сплю. А всё дело в том, что именно в эту ночь, мне, несколько лет подряд до этого, снился очень странный сон.

Будто неведомое существо, отдаленно похожее на человека, каким-то образом просачивается ко мне в покои и... требует, чтобы я самоубился. Выпялился и поскорей, потому что я что-то там нарушаю из-за какой-то там ошибки. Иначе они примут меры, только не ясно какие. Да и кто такие эти «они» тоже ни хрена не понятно.

И если честно, я даже не уверен, что эти «сны» были реально снами. Все было уж слишком реальным, да и... странно все это. И абсурдно. И требования абсурдно, аргументация требования вообще непонятная, а... но этот сюр, меня мягко говоря подвешивает. А поэтому сегодня, как и уже несколько лет подряд, в эту ночь спать я не буду.

Когда мой старый слуга еще был жив, я после пары таких «явлений», каждый год, вечером этого дня, устраивал посиделки допоздна у камина, выспрашивая у родственника подробности моего семейного генеалогического древа. Мне не сильно было интересно узнать, кто у меня там бабка по левой пятке, просто я таким не навязчивым образом, не ночевал в своих апартаментах в одиночестве, а ночевал в зале, в компании слуги, что был обязан не дать мне уснуть.

А теперь, когда Виконт кормит своим телом молодой дуб, я стал устраивать задушевные беседы с солдатней, поднимая, так сказать, боевой дух перед праздником. Не уверен, что это правильная традиция, но... бредить наяву, как и видеть бред во сне, мне что-то как-то не хочется. И поскольку «не спать в компании» работает, а два совпадения, два одинаковых сна с промежутком в год, для меня достаточно для становления правилом — пусть будет так.

Хотя я все так же не доверяю никому в этом мире. Никому из людей уж точно! И для меня самый верный друг — мой арбалет. «Злат», как я его прозвал, не подводил меня ни разу вот уже три года. Да, у него были проблемы с механизмом, да, у него даже ломались плечи и трескалась стамина, но это все было давно, в прошлом. Сейчас, это безотказное оружие почившего при взрыве газа в кузнеце мастера. Шедевр его рук, что способен дуплетом выпустить сразу две стрелы, и чьи плечи, не имея блоков, имеют очень схожие характеристики с блочными конструкциями.

И вот ночь кончилась, и я плетусь в свои покои. Падаю на кровать и... нет, спать нельзя! Скоро церемония! И надо подниматься. И я бы каждую коронацию был с огромными синяками под глазами, если б не чудодейственная мазь травницы нового поколения, на основе все той же пресловутой сметаны, и не менее загадочной редьки.

— Ох... — простонал, глядя в окно, за которым постепенно начинало расцветать, вслед за неторопливо всходящим солнцем.

Встал, оделся и пошел на прогулку, дабы взбодрится. Подал сигнал «вольно» вытянувшимся в струну стражникам, только заступившим на дежурства, сменивших ночную группу, и пошел в конюшню.

Заметно постаревший Гордый уныло жевал сено в своем стойле. Старость пришла для него неожиданно резко, заменив белоснежные волосы его гривы седыми. Он еще многое может, еще на многое готов, но уже сдавал позиции. И он сам это понимает, стараясь не обжиться на стоящего в соседнем стойле своего сына из предпоследней «партии». Прекрасно понимая, что как бы он не был против, а замена необходима. И все что он может, это воспитать достойного приемника, и наслаждаться последними днями под седлом, пред скорыми редкими поездками по выходным.

Двухлетний жеребчик же, еще не до конца понимал, зачем он тут стоит. Все, о чем он думает сейчас, это бег, а уж под седлом или без — неважно. Главное, чтобы скорость была побольше, а дорога не изобиловала ухабами. Претензии старого коня, что нередко кусал его за все места, до которых только дотягивалась его морда, и даже пару раз заехал молодцу в челюсть копытом, он как-то не очень понимает.

Честь, преданность, верность, для него были лишь пустой звук. А вот фраза «на колбасу пойдешь!» напротив, имеет самое наисильнейшее влияние из возможных, и её значение он даже хорошо знает, как-то раз видя, как парная конина превращается в куски копченого фарша. Его даже и зовут то «колбаска»! Ибо ни одно другое слово не имеет над ним силу.

— Гордый, Гордый — погладил я белого жеребца, что начал ластится об мои руки словно домашний кот.

Жеребец в соседнем стойле, решил, что ему тоже не помешало бы почесаться и поглядится, и протянул ко мне свою морду из соседнего стойла сквозь загородку.

— Колбаска! — назвал я его имя.

Конь, услышав «кодовую фразу», встрепенулся, возвращая голову в родное стойло, навострил уши, напряг шею, вытянулся, словно струна, если это выражение уместно для коня. И вытаращил на меня свои карие гляделки.

— Вольно... — сдерживая смех сказал я и конь, протяжно фыркая, сдулся словно шарик.

— Фррр... — фыркнул Горды, словно говоря сыну «какое непочтение».

— Прффф... — фыркнул в ответ Колбаска.

— Пффф... — вновь фыркнул Гордый.

После чего началось очередное перефыркивание, покусывание, и обмены пинками по, и через, загородку. Закончившиеся столь же быстро, как и начались, стоило мне отойти от загона.

— Ииихарь! — жалобно протянул Горды.

— Играрь! — вторил ему Колбаска, повторяя за отцом и старательно хлопая глазками.

Пришлось возвращаться гладить и теребить обоих. Седлать гордого, при помощи одного из солдат, и оставив Колбаску биться и разламывать стойло, ехать на объест царства-государства.

А объезжать было что. Арополе превратился в настоящий промышленный центр средневековья. Заводы, цеха, водопровод. Железной дороги разве что нахватает. Впрочем, и она не за горами, и неважно, что из дерева. Я решил, что для решения назревающих транспортных проблем, пора вводить паровозы.

Не то что бы я прям сильно боялся заторов из телег, что уже на улицах Арополя было и не однократно, просто дороги в государстве были... скажем так, их не было. И вместо того, что бы строить эти дороги, я решил сразу строить железные дороги. Какая разница для чего насыпь отсыпать? К тому же насыпь под железку дольше прослужит, не нужно заморачиватся с типом покрытия, движение по жд плавне, чем на телеги, да и в конце концов, паровоз может ехать без устали дольше, чем лошадь.

Правда до железной дороги, еще как до луны в кроссовках. А вот до дороги с деревянными рельсами соединившей различные цеха металлообрабатывающего производства и будущей шахты, всего то пара месяцев. Брус уже заготовлен. Колеса вагонеток уже отлиты. Проблему с подшипниками решена банальными опорными втулками и маслом. Дело встало лишь за самим паровозом и за землей, что должна оттаять для прокладки рельс. Ну а пока паровоза не будет, вагонетки потягают и лошадки и сами рабочие.

Те же жители ныне промышленной столицы, что не пожелали жить средь цехов, и ковать, лить металл, а желали продолжить жить в колхозе, переехали в один из двух новых поселений фермеров. Уже всем известная Высь, и совсем новый поселок Низь, что хоть и расположился на холме, на опушке леса, большую часть посевов имеет меж холмов, где выращивают по большей части тоже новую культуру — гречку.

Как оказалось, бежать за ней за тридевять земель не надо, как я думал когда-то, она на этих самых полях всегда и росла, только никто не знал, что она съедобна. И я в том числе не думал, что эти зеленые... гранулы, та самая коричневая гречка. Как-то случайно выяснилось, после того как сток сена сгорел. Ну а фермерам теперь лишь требуется её культивировать, облагородить, ну и сеять, сеять!

К слову, сельское хозяйство тоже не осталось без внимания прогресса. Новые плуги, выкованные этой зимой, оснащенные колесиками для регулировки глубины вспашки и направления движения плуга, должны существенно облегчить работу пахарей. Так же, к этому сенокосу должны выпустить первые прототипы конских сенокосилок. Их чертежи уже переданы в оборот и теперь дело за малым — за материалом. Все-таки косилка требует к себе определенного качества металла, которого пока не всегда удается достигнуть.

Следом за косилками в производство пойдут сеялки, ворошилки и пресс-подборщики. Но это все пока только на стадии теории.

Марьянено окончательно превратилось в крепость. Его старый правитель скончался этой осенью, а на его место был поставлен молодой парнишка из моей охраны. Тот ужаснулся тем, насколько тяжело держать город под контролем при постоянном притоке беженцев. Как это удавалось прежнему мэру он не представлял, так что подошел к решению проблемы по-своему. Город был разделен на две части — первая, стала гарнизоном. Постоянным военным лагерем, где жил и тренировался молодняк войск его величества, отделенный от остальной части города высокой стеной. Другая часть стала приютом «униженных и обездоленных», хотя не все из них были таковыми, и многих приходилось самим «унижать и обездоливать», дабы они не делали это с соседями и всеми окружающими.

В принципе, каменный карьер, и новенькие шахты, никогда не откажутся от новых рабочих рук, какой бы чистоты и оттенка они небыли. Как говорится — люди, они везде люди. Правда, пришлось поставить заставу на дороге Марьянено — Арополе, чтобы нефильтрованный народ не пытался прорваться сразу к промышленным секретам. Да Кровавого напрячь, чтоб шпионов, что через лес шпыняют, отлавливал, да пополнял коллекцию трудяг шахты.

Я не рабовладелец. Ни в коем разе. И честному работяге, что верой и правдой проработал в каменоломне несколько лет всегда будет дан шанс проявить себя в ином деле, если он того захочет. И да, находилось немало тех, кто оставался, несмотря на предложение уйти.

Я не гроблю людей, даже провинившихся, и даже в шахтах. И даже там, стараюсь поддерживать нормальный уровень жизни. Двух разовое, полноценное, питание, сон и отдых, крыша над головой, всем этим с гарантией обеспечивают каждого рабочего без исключений.

Да, некоторых приходится держать в цепях. Но это уже их, воровские, или шпионские замашки. А как еще назвать явления, когда попавший на каторгу человек, первым делом пытается обворовать своего же надзирателя на печенье?

Одна беда в королевстве — многострадальный Бобинск. Чтобы не случалось, он продолжает страдать. То одно, то другое. В прошлом году, например, было нашествие саранчи. Я даже хотел выселить всех оттуда нафиг, чтоб не тянули королевство вниз, а дома разобрать на запчасти, подобно тому, как это было с Таро. Но потом подумал, и понял, что в королевстве должен быть этот «урод», чтобы показывать пальцем. Да и к тому же, земли Таро мне тоже пригодились, из тех песков сейчас добывают немаленькое количества кварца для стеклодувов, оксида титана и циркония, для металлургов, а в перспективе марганец, магний, и даже хром.

— Эх... — я остановил коня не далеко от мельницы. В этом году эта штука работала до самого января, перемалывая муку. Мужикам приходилось долбить лед вокруг водяного колеса и на самом колесе, дабы оно продолжало вращаться даже в мороз. И не смотря на это, всех нуждающихся в помоле старушка «Скряга», как её прозвало местное население за характерный скрип, так и не смогла обслужить всех. В итоге, уже в январе, под тяжестью льда, ось обледеневшего водяного колеса не выдержала нагрузки веса замершей воды и лопнула.

Надо ставить новую. Ну и чинить старую, само собой. Но поскольку она все равно не в состоянии обслужить всех нуждающихся, необходимо строить дополнительные молотилки. И скорее всего ветряные.

А еще надо строить элеваторное зернохранилище, так как подвал королевского замка уже давно не вмещает в себя все то зерно, что съедает моя «свита». Ну и строить второй контр замковой стены. Чтоб конюшня, элеватор, и прочие, тоже оказались за стеной, а не в чистом поле. А то как-то... стремно становится. Придёт враг, захватит город, разграбит, и сдохнем мы тут все от голода потом, если выживем в бою. Нехорошо.

— Ваше величество! — влетел в замок гонец, на ходу спрыгивая с коня и вставая на одно колено. — Ваше величество! В Марьянено прибыл торговый караван!

— Караван? — задумался я — И только? А что ж ты так спешил, что аж коня на скоку отпустил? Будь-то война началась...

— Ну... — замялся боец.

Впрочем, я сам знал ответ. Я сам только-только вернулся в замок, но уже собирался идти завтракать. А это делать я могу где угодно в приделах замка. То есть ищи свищи меня, не один час. Ну а штатным слугой, или доверенным лицом по замковым поискам я так и не обзавелся. То есть гонцу придется осуществлять поиски самолично.

Хотя, все же одним слугой я обзавелся. Вон он идет, мужчина лет тридцати, закованный в доспех, с мечом с одной стороны, и топором с другой. Или его правильно назвать глашатай? В общем, мальчик на побегушках, а по совместительству телохранитель. Мне надоело бегать по королевству лично, когда каждый раз надо кого-либо вызвать в замок. И я начал использовать для этих целей главу гарнизона замка.

— Первый караван за столько лет... — проговорил Серж, тот самый «мальчик», когда конюх ему шепну о причине визита гонца из вассального города.

— Тебе тоже кажется это странным? — усмехнулся я и опустил взгляд на гонца, все еще стоящего склонив голову. — А тебе? — Парень вновь замялся, ну а за тем пожал плечами. — Ладно, вставай. Отдохни пару часиков и дуй обратно с посланием. Торговцев принят. Товар не покупать, свой не продавать, расположить в гостевом доме. Из города не выпускать. Я прибуду завтра лично. Что хоть привезли то?

— Э... Пахучие масла, разноцветные ткани и украшения с камнями.

— Ой... Камни лесом — зевнул я, — масло... тоже. Ткани... и их туда же. В общем, буду завтра, а сегодня у нас праздник.

Праздник коронации прошел без осложнения. В позапрошлом году я несколько изменил традицию празднования. Так сказать, саму его суть, с банального сборища перед замком с последующим мордобоем, в нормальный, полноценный, праздник для всех возрастов. Основной, и самой торжественной его частью, конечно же по-прежнему была речь короля, хоть я и выступать отныне мог где угодно. Ну а далее, шли народные гулянья, с песнями, танцами, лазаньем по столбам за сапогами и, быстро вошедшими в моду, кулачными боями стенка на стенку.

Ух, что там в этих стенках порой не бывает... жуть. Особенно когда артель кузнецов, выходит против артели каменщиков... Поставь меж ними стену — они и её проломят! Думаю, я им еще как-нибудь добавлю в программу шоу царь горы, тогда вообще...

В обще, вышла эдакая масленица. Народом любимая и праздничная. Однако, хотя хоть всем и понравилась, традиции за пару лет не устанавливаются, так что мне предстоит еще много работы для закрепления успеха.

На следующий день я выехал в Марьянено. Под седлом — Гордый. Ничего, выдержит. В один конец он меня доставит без проблем, но теперь это его придел, так что обратно придется ехать на ком-то другом. Над головой — пасмурное весеннее небо, в охране — два бойца, а под ногами — грязь дорог. Ничего не скажешь, весна, самое время для путешествий! Сарказм.

Ну вот и Марьянено. Гостевой дом... Что-то больно шумно тут.

— Мы что, пленники!? Почему нас не выпускают? Вы что, войны хотите!? — орал благим матом, больно бойкий, разодетый как петух в «красно золото», торговец. — Вы что себе вообще позволяете!? Кто у вас тут главный? Я хочу говорить с вашим главным! — И в этот драматический момент он замечает меня. — Это ты у них тут главный!? — окидывает меня с ног до головы, взглядом в котором так и звякают звонкие монеты, что он пытается посчитать, оценивая насколько я богат и насколько на мне можно наварится. — Почему честных торговцев не пускают в город? Мы честные торговцы и пришли торговать. А нас что, в плен берут!? — как видно его моя медвежья шуба не очень убедила, и он уверенной походкой начал наступать на меня. — Что у вас тут вообще... — моя охрана схватилась за мечи, а сам торговец заметил корону на моей голове. В прочем, на буйну головушку это никак не подействовало. — Что за королек подзаборный? — усмехнувшись, показал он на меня своим друзьям.

Друзья торговца оказались более благоразумны и поспешили с извинениями уронить голову своего товарища прямо в грязь до того, как мой бойцы все же решили отсечь её без приказа.

— Гвагваю... — мычал что-то петух грязи, в то время как его коллеги кланялись и извинялись, видя обнаженную сталь оружия.

Охрана каравана, тоже обнажила мечи. А солдаты города, уже взяли на прицел все приоритетные цели.

— Эх... — тяжело вздохнул я. — Отрубите ему, голову. — и брезгливо отвернулся.

Телохранитель с лева, замялся, телохранитель с права, сделал два шага вперед, ловкое движение руки и «петушиная» голова отделяется от тела прямо не поднимаясь из грязи.

Боец, обезглавивший оскорбителя, тоже отвернулся от брызжущего кровью тела, бывшие сослуживцы трупа, отскочили в разные стороны, охрана каравана дернулась, синхронно с пальцами на курках арбалетов, но я поднял руку вверх, призывая к спокойствию.

Подождал минуту для приличия, проверяя нервишки своих бойцов. Я долго тренировал их стрелять на движение. Действовать на инстинктах, словно хищники, выслеживающие добычу, но! Но курок все же должны спускать не инстинкты. Курок должен жать человек.

Инстинкты должны только целиться. Наводится, отслеживать цель, вести её и рассчитывать скорость с расстоянием и силой ветра. Все это должны делать инстинкты. Чтобы вне зависимости от дальности, скорости врага и погодных условий, стрелок целился мгновенно и всегда попадал в цель. А вот нажатие спуска должен осуществлять человек. Он должен видеть, кого убивает. Знать кто это, и оценивать степень угрозы.

Мы не охотники, и не убийцы. И нам есть разница, кого мы убиваем. Зайца, соседа, или врага королевства. И чтобы ошибок не происходило, курок должен жать человек, а не его инстинкты. И эта ситуация, хороший способ их потренировать в боевых условиях. Солдаты должны понимать, пока торговцы и их охрана стоит и не нападает — это не враг, рванет в атаку — уже труп.

Я улыбнулся.

— Правильно, мы ведь не хотим лишней крови, ведь так? — слащавым голосом обратился я к торгашам. — Вижу, что так. Значит, вы понимаете, что оскорблять короля, не хорошо? Понимаете. Ведь оскорбление короля, — начал читать я лекцию, не торопясь ходя в зад и вперед, меся сапогами гряз. — есть оскорбления всего королевства. Не только меня как личность, и не только каждого человека в королевстве, включая стариков, мужиков, женщин и...

Щелкнул арбалет, и еще один разодетый павлин, выползший из разукрашенной повозки, с занесенным для броска ножом, пал замертво со стрелой «от уха до уха». Я показал стрелявшему арбалетчику «класс», он мне ответил «все ок», и я продолжил лекцию:

— ...и их детей, но и королевства как общества. Как совокупности всех этих людей вместе взятых. Их предков, будущих поколений, их знаний, и самих жизней.

— Ну мы уже поняли... — промямлил один из охраны.

— Поняли?... Незаметно... — усмехнулся я, указывая на землю, недвусмысленно намекая на позу, в которой до сих пребывали двое друзей свежего корма для червей.

Боец из охраны, тот, что с окровавленным мечом, устало вздохнул, как бы намекая, что он не палач, и это такая себе работа столько убивать, и все гости, не торопясь, начали занимать коленопреклонённые позы.

— Мы, приносим вам, свои самые искрение извинения... — заговорил, как видно главный среди них, судя по позолоченному доспеху.

Как сказал бы Станиславский...

— НЕ ВЕРЮ!

— Мы искренни просим прощение у его величества, как у монаршей особы, а также как у человека, и как у личности, а также нам искренне жаль за поступки наших собратьев, за что мы просим прощение у всех здесь присутствующих, и не присутствующих, и всех членов Вашего королевства, его жен, мужей, стариков и детей, его предков и будущих поколений. — и мордой в грязь все дружно «чпок».

Я на минутку задумался, во время которой они все так же пребывали в позиции «жопа выше головы». А язык то у этого позолоченного хорошо подвешен!

— Вы прощены, — смиловался я и торгаши вздохнули с облегчением. — показывайте, что вы там привезли.

В общем, из всего их товара, часть из которого сто пудово имела родственность с мухоморами, я купил только одну баночку масла, единственную, непахучею, и два мотка ткани. Чистейший шёлк, и я даже заплатил за него. И да, была идея купить все это в обмен на их жизни.

Паровоз

Июль 117года.

— О! Отлично! Когда сможете пустить в серию? — проговорил я, улыбаясь до ушей, глядя на паровоз в миниатюре.

Ну ладно, паровозик был не такой уж и миниатюрный, но в сравнении с реальным все равно бы выглядел игрушкой.

— Серию? — изумились кузницы.

— Ну да, массовое производство.

— Сэр, вы нас извините конечно, но мы этот то... — забормотал кузнец.

— Кое-как сделали... — подхватил его другой.

— Столько труда, столько механизмов... — поддакнул третий.

— Такие тонкие и мелкие детали... — подпел четвертый.

— На фоне общей нехватки ресурсов... — подлил пятый.

— Стоп. А вот с этого поподробней пожалуйста.

— Ну, понимаете. Железо кончается.

— Что значит «кончается»?

— Ну, мы раньше постоянно находили самородное железо. Это такие, куски металл, в некоторых из которых, даже были... легирующие примеси. Очень хороший металл. — сказал кузнец, остальные дружно покивали.

— А сейчас что? — не въехал я.

— А сейчас находим только вот эти, какашки, — усмехнулся стоящий у стеллажа трудяга, показав мне полу ржавый камень, и правда, похожий на смёрзшееся конское испражнение. — В них очень много шлака. Приходится долго варить, потом остужать и отбивать молотком, снова варить... и для нормального сплава требуется много меди.

— Так в чем проблема? Варите. — усмехнулся я.

— Нужно много леса...

— Ох... Ладно, показывайте, что мы там имеем. Где вы раньше находили кляксы, от куда сейчас тащим каки, и куда делся лес. Будем, думать.

И мы пошли думать.

Нет, ресурсы не кончились. Железа по-прежнему было прут пруди, просто оно уже было не такое чистое. И малахит весь не вытаскали. И даже лес по-прежнему стоял, хоть мы его и уже изрядно покоцали. Просто как никогда остро встал вопрос о необходимости налаживании каналов поставки, для поддержания прежних темпов роста и развития государства и цивилизации, бесконечно развивающейся сталелитейной промышлености и удовлетворения всех моих хотелок.

Чем мы и занялись. И как быстро выяснилось, и в прочем, как и ожидалось, для этого всего требуется паровоз. А для паровоза нужны ресурсы. Дерево для рельс, метал для корпуса. Замкнутый круг. Но ничего, выкрутимся.

К слову, новые плуги крестьянин оценил. Не сразу и пока еще не все. И тот, кто оценил, сделал это только к концу пахоты, когда осознал, что спину ломит, да не так, и руки лишь крутит, но они по-прежнему на своих местах.

А вот косилка пока еще не косит. Ну, точнее косит, но лишь как опытный образец, скашивая пол гектара за починку. Ну а торговцы... что-то там пищали из-за бугра, но опять припухли. Припухли караваны. А вот одиночки... Кажется, в лес вновь нужны разбойники.

Эти мелкие проныры, бродячие торговцы, по-слетались к нам, как мухи на... По дороге их не пускают, так они через лес прут! Гады! Пронюхали, что я тут у себя золото в грош не ставлю, и бегут, выменивать у крестьян золотые побрякушки, ложки да тарелки, на всякие... вкусьняшки. Ну прям как индейцы и стекло! Только тут крестьяне и, ягодный пирог, примеру. Или ириски, или конфетки какие там... Кошмар какой-то!

— Эй, Кровавый! — вернулся я в замок, любуясь колышками на месте бедующей крепостной стены.

— Да ваше величество, — отозвался рыцарь в черном, не забыв преклонить колено.

— Твои ребята готовы?

— Да ваше величество, — сказал рыцарь вставая с земли и молча кивая головой куда-то в сторону.

Кажется, у меня пропала шайбочка из левого кармана штанов и... оп ля, попался. Я тебя видел голубчик, хоть и не видел, как ты шмыгнул мне за спину, я заметил, как ты оторвался от стены и метнулся ко мне. И твою руку, тянущеюся к карману я тоже видел.

— Кровавый, ты же должен был их тренировать? — усмехнулся я, держа воришку за руку, — разве нет? — рыцарь виновато склонил голову. — Плохо братцы, плохо. Воровать очень плохо, — усмехнулся я, глядя на пацана, чью руку я поймал. — Ты же знаешь, что положено за воровство? — и я вытащил из ножен кортик. — Да, сейчас мы, немножко... — я стал оттопыривать пальчики перепуганного мальчугана, медленно занося клинок.

Мальчишка сначала начал дергаться, потом, поняв безуспешность своих попыток, окончательно поник и повис на руке, крепко стиснув зубы. Даже вон слезки выступили. Но молчал, и уж тем более не обделался.

— Впрочем... — я убрал кинжал. — поскольку вы работаете на меня, и пока вы работаете на меня, это вам не грозит. — поставил паренька на ноги, так как он уже успел упасть на грунт, и отряхнул его одежду. — Ну? А где второй? Ты хорошо маскируешься, но твои движения... Кровавый разве не давал вам стенд с колокольчиками?

— Давал... — тихонько прошептал парнишка, выходя из-за балки подпорки навеса.

— Ну, а в чем дело тогда? Как ты вообще этот тест прошел? Я ж сквозь штанину твои пальцы чувствовал, не хуже, чем без них! Ты будто не шайбу воровал, а массаж решил сделать! — мальчуган поник головой. — Ну а ты? — уставился я на первого, — не уж-то из благородных побуждений, решил прикрыть товарища, нарочно на глаза подставляясь. Ээх, плохо. Очень плохо. Давайте снова. Только не обижайтесь, когда я буду вас за руки хватать, — усмехнулся я, глядя на покрасневшею кисть «домашнего воришки». — Сами понимаете — рефлексы.

— В общем, кровавый, — говорил я с рыцарем, вышагивая по коридорам замка по направлению к кухне, — как деловым парням, твоим ребятам еще расти и расти. Но мне понравилась их молчаливость. Ты что им, язык вырезал? Серьёзно вырезал? Нет? А то смотри, я тебе самому вырежу, за излишнее рукоприкладство.

— Мой король, — неожиданно застыл рыцарь и припал на одно колено. — Фрошка... он немой.

— Что!?

— Я не вырезал ему язык. Он таким родился.

— Хм... Ну может это и к лучшему... Фрошка, это тот, которого я поймал?

— Да, мой король!

— А второго как звать.

— Кара.

— Кара... Да получишь ты... хм, какое интересное имя. Впрочем, подходит. В общем, друг, бери-ка ты своих людей, и этих тоже, и иди тренируйтесь. С начала, — я показал пальцами «грабить», — потом, — «указал пальцами убить», — Понатаскаешь ребят на кроликах. А то надоели, бегают, тут, где не просят. В лесу гадят. А лес большой. И гости не нужны.

Кровавый все понял. Кивнул, и удалился готовиться устраивать в лесу засаду на надоедливых бродячих торговцах, которых сначала надо будет ограбить, потом убить, а тела закопать в лесу.

Да, я в некотором роде стал безжалостным. И боюсь, стану еще более безжалостным. Но как говорится, не я такой, а жизнь такая.

Октябрь 117года.

Торговцы несколько припухли, после того как кровавый ушел натаскивать свих ребят. Немного там бесились в лесу, гоняя с войском соседнего государства очумевших разбойников, да так все и пропалив болотах, где их отродясь не было.

Зато на опустевшее место одиночек, приезжали сразу два полноценных каравана. Да уехали ни с чем, хоть их никто и не ограбил. Я ведь им слово дал и даже свои гарантии безопасности, и даже войско приставил, чтоб проводили до соседнего королевства! Только вот, приставленное мной войско, охраняло больше от них, чем их самих, что совершенно не входило в их планы.

А еще к нам припирался один посол, от соседнего короля, что просил помочь извести разбойников, что обосновались в лесу на границе наших земель. Я подакал, покрякал, покивал, да послал. Нет у меня войск, чтоб по лесам могли бегать! А сам же, напротив, стал с плотоядным интересом посматривать на соседние королевства. Нигон, Валар, Телемириния. Первые два, сильно обветшали, после того как я там прошелся. Никгон так вообще, превратился в деревню, а Валар, бывшая аграрная империи из трех городов, после неожиданной кончины всеми любимого лучезарного правителя, оказался объят гражданской войной, куда собственно и пошли бывшие наёмники Нигон. Телемириния напротив, из-за морально нравственного падения соседей, существенно поднялась, и теперь эдакая купеческая империя, что торгует со всем «миром».

Но нам Телемириния никак не угрожает. Войска страны — ничтожны, её товары нам, почти, не интересны, как и их валюта, которую они ловко, и не торопясь, навязывают всем окружающим странам. Впрочем, прийти к ним, и вальнуть их короля, для создания междоусобицы, вряд ли будет лишним.

Май 118года.

— «Ту-ту!» — ой, как маленький прям, сижу в паровозике и трублю — «Ту-ту!»

Народ смотрит, улыбается, радуется, веселится, ну а кто-то и глаза пучит. Но сроду не так, как это могло быть в прошлом, в моем времени. Здесь это чудо-юдо, что двигается без лошади и тащит за собой пять вагонов руды. Шок, даже для закаленной психики, но не более того.

Кстати, паровоз у меня газогенераторный. Нет, двигатель у него паровой, но поскольку сжигать приходится дрова, то используется система дожига, и пар перегревает условно газовая горелка. Можно было и не заворачиваться и для начала построить что-то более стандартное, но... кузнецы малость увлеклись.

Ну а в остальном — почти стандартный паровоз, с двумя ведущими колесами. Запаса воды и дров которого примерно хватает на десять километров хода — вполне достаточно, чтобы, к примеру, доехать от стеклодувни до песчаного карьера и обратно. Ну и знаменитая «дуделка», на которой настоял уже я.

— «Ту-ту!»

Сколько же времени кузнецы убили, чтобы добиться именно этого звука, примерно той интонации, что я помню.

К сожалению, сети железнодорожных путей связывающей все объекты инфраструктуры у меня пока нет. Так, несколько отдельных веток, соединяющих карьеры с производственными цехами. Не особо большой протяженности, но в тоже время уж точно не коротюськи внутри цеховые.

Я правда не хотел строить сначала узкоколейку, желая сразу строить и пускать полноценные составы. Но для этого требуется полноценный, полноразмерный, паровоз. Ну или хотя бы маленький паровоз, для больших рельс. А для этого, нужно, чтобы мои маленькие трудяги натаскали материалы. Для локомотивов, для вагонов, и для самих рельс, которые, к слову, до сих пор неизвестно из чего будут изготавливать.

— Мой король! — подбежал к составу Серж.

Поезд сейчас идет со скоростью где-то семь километров в час, так что человек легко может бежать-идти рядом.

— Чего?

— Вы уверены, что вам стоит сидеть рядом с этой... — он покосился на паровоз, — машиной.

— А что?

— Помните, что было в прошлый раз?

Я задумался, и вспомнил.

— Ну подумаешь, лопнул паровой котел, — отмахнулся я, хотя сам все же покосился на этот самый котел, и вновь дернул за веревочку гудка. — «Ту-ту!»

— Мой король! Может не стоит! Пусть эта штука сама по себе бегает, а мы, как-нибудь... на лошадях?

— Хочешь сказать останови прогресс, я сойду? — сурово посмотрел я на слуг.

— Нет! Ни в коем случае! Просто пусть поезд возит свой груз сам. Без людей. И без вас. Вы нужны королевству. Ведь без вас...

— Понял я, понял. Не стоит так рисковать. — улыбнулся я и, кое как спрыгнул с состава на ходу — не поцеловать землю мне помог Серж.

— «ПфффУУУУ!» — что-то там лопнуло внутри локомотива и через тонкую медную обшивку наружу вырвался пар под высоким давлением.

Мы с Сержем переглянулись... и заржали аки кони. Поезд медленно терял ход и останавливался.

— Какая это по счету? Третья?

— Двадцать восьмая, — поправил меня Серж.

— Ого! Я думал мы уже за сотню перевалили, — продолжал улыбается я, подкалывая слугу. — Эх. Надо звать кузнецов, пусть резервный гонят. Ну или лошадями тягают до дока. Хорошо, что эта ветка напрямую с кузницей связана. Только вот почему на ней локомотивы ломаются чаще всего?

— Здесь расстояние больше! — громогласно пояснил телохранитель.

— Ах, да точно.

А еще потому, что на этой ветки кузнецы постоянно испытывают свои новые разработки и сплавы. А вон и они, бегут. Посмотрели, постучали, заявили:

— Сплав жмно2896 тоже не годится — покивали головами, разошлись, так и бросив паровозик посреди дороге.

— «Ту-ту» — раздалось, когда я уже влез в седло своей лошади. Это из шахты припёрся новый состав... чмокнулся в зад застрявшему на путях, и... изрядно пробуксовывая, дымя колесами и стирая дерево в уголь, начал движение уже с явным перегрузом. Состав спереди, состав сзади, а он прет. Пыхтит, но прет.

— Эй, Серж, у тебя вода есть? Нет? Тогда пойдем отольём, а то как бы пожара не было. — прокомментировал я оставленную паровозиком дымящиеся рельсы, вылезая из седла. Особенно меня беспокоил тот участок, где он на одном месте буксовал, пока второй состав неторопливо разгонялся.

— Эй, мужики! — окрикнул я еще не успевших до конца разойтись зевак, вставая над дымящимся деревом. — Присоединяйтесь!

Сентябрь 117года.

К концу лета, к ветке песок-стекло, железо — плавильня, и цеха, добавились еще три ветки глина-кирпич, пила — плавильня, лес — плавильня. Народ потихоньку привык к паровозам, паровозики потихоньку привыкали к жизни своей тяжелой. Все входило в норму.

Народ уже не собирался каждый день по вечерам, чтобы посмотреть, как эта самоходная хрень, пыхтя и дымля, прется с вагонами. Паровозы, все меньше пускали пар из лопнувших труб и все больше из выходных клапанов поршней. Хотя, тот случай, когда десять мужиков, во главе с королём государства, тушили горящий рельс, подручными, так сказать, средствами, из народного фольклора уже не выкинуть. Уж больно быстро он разошелся по сарафанному радио, и уж больно крепко засел в сердцах и умах горожан. Хотя, некоторые его такими байками оплели...

Впрочем, меня больше волновал свежеизготовленный, почти полноразмерный, паровоз. И образцы первых железных рельс. И тут уж не без урода. Рельсы жрут до умопомрачения сколько металла. А этот металл, с вводом вагонеток, вычерпывается из земли просто с запредельной скоростью. Мы не успеваем прокладывать пути, вслед за уходящей вдаль жилой, как вагонетки её всю вычерпывают.

Правда, тут тоже есть загвоздки. Железо мы берем только «готовое», или почти такое, с минимумом примесей. Копаем только у поверхности, не лазя вглубь дальше пары метров, ну и берем только то, что берется. Даже особо так и не напрягаясь в махании киркой.

Но и нет тут особо больших залежей металла, и я уже послал старых рудокопов их искать, чтобы организовывать массовую добычу полезных ископаемых. Как и уже запланировал разработку нового землекопного оборудования, и новую печь в летейку, для упрощения сталеварения. Беспрерывное литье в доменной печи должна сильно облегчить процесс плавки металла, и улучшить его качество, но все это только пока.

Сейчас же, мне приходится отвлекаться — Тилимирини произвела слияние с Валар, а по сути, просто подмяло их под себя, и сейчас уже представляет вполне себе крупное государство, с чьей мощью приходится считаться. Это заставляет держать ухо востро, а солдат в боеготовности.