Да, я зомби, проблемы?

Пролог

Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен.

Михаил Булгаков

***

Всё, как говорят, начиналось словно во сне: ничего не предвещало страшного финала наступающего кошмара.

Утро было прекрасным. Светила тусклая лампочка, пели отнюдь не птички, а опьяневшие соседи сверху, и пахло сгоревшей яичницей. Рыжий кот, взобравшись втихаря на стол, опрокинул остывший кофе на чистый пол, разбив при этом чашку, и исчез с радаров, как только услышала шорканье хозяевских ног. Огромное коричневое пятно на линолеуме окончательно разбудило зверя: лохматую и поседевшую от стресса меня.

Выпустившись с юрфака, я превратилась в сплошную атрофированную мышцу, которая потеряла свою функциональность в закладках многочисленных книг. Единственным мотиватором двигаться дальше когда-то был злющий отец, возмущенный тем, что я так и не устроилась по специальности.

Овощ во мне правда искал подходящую грядку, но ссора с отцом и остальными членами моей поехавшей семейки заставила меня совершить самый глупый поступок в своей жизни: переехать от них в другой город и снять на сбережения однокомнатную квартиру в какой-то глухомане. В день переезда я была уверена, что начнётся белая полоса в моей скучной и однообразной жизни, однако ближайший фастфуд стал моим пристанищем проблем и заработка, изменившим моё мнение. Всё складывалось отнюдь не по белому.

Чувство обострённой несправедливости поскреблось в душу вновь, когда кто-то из соседей сверху взял верхнюю ноту. Сначала ноту, а потом, скорее всего, бутылку, ибо позже послышался выразительный треск и мат. Разбили либо горячительный напиток, либо чью-то голову. Я надеялась, что первое. Следующая попойка, только уже за упокой, вполне могла довести и меня.

Под звуки мужской драки я успела взглядом нашарить рядом с разбитой чашкой обёртку из под сосиски. Салафан был, а сосиски нет. Напрашивался совсем неутешительный вывод: яичница сегодня у нас будет с котом.

— Кис-кис, — угрожающе зашипела я, снимая тапки и вооружившись одним из них. Всё, довели! И соседи, и кот!

Миха, как я любила его называть в жутком похмелье, был изначально бездомным. Нашу встречу, думаю, можно назвать судьбоносной с лёгким мотивом героизма. В тот вечер я, наклюкавшись от души с коллегами после тяжёлой работы, едва не стала свидетелем, как через персиковый комок шерсти чуть ли не проехалась машина таких же любителей «алкашки», как и я.

Лёжа на асфальте, животное с явным непониманием смотрело на то, как к нему мчится громыхающее от громкой музыки авто и как минуту назад совершенно пьяная в стельку девушка резко трезвеет и летит с набором отменных ругательств в его сторону. Честно признаться, я не особо любила зверей и это было взаимно, но в тот момент мои глаза, показывавшие предметы в удвоенном экземпляре, не могли равнодушно смотреть на то, как нахальные подростки заберут жизнь ещё одного мохнатого террориста. Так нас стало двое. Двое агрессивных волосатых и недовольных жизнью существ.

Однако судя по тому, как приветливо мне «пожелал» доброго утра местный поганец, сегодня на одного нахлебника станет меньше.

Перевернув всю мебель верх дном, я теперь уже с усердием стала искать своего юркого товарища, совершенно позабыв о нашей дружбе. Я готова тратить на него время, воду, деньги, даже еду, но нервы — это извечное табу и неприкасаемая бочка с взрывчаткой, которая в любой момент может оголить мой внутренний мир и глубокую любовь к миру животных.

— Где же ты, — почти миролюбиво произнесла я, окликая питомца и ползая на четвереньках на потертом коврике уже минут пять. — Миха-а... Вылезай, гадина плешивая!

Стоило коту засветиться хвостом под бордовым диваном, я тут же молниеносно схватила животинку за предательскую часть тела и под недовольные визги выудила наглеца из проёма. Придерживая преступника за шкирку, я уже хотела начать жестокую расправу над пойманным животным и научить зверюгу хорошим манерам, как помешал шум.

Скрежет, словно железкой царапают чистое стекло, ударил по нежной психике. Кот, испуганно оттопырив уши, соскочил с моих рук, поцарапав белоснежную кожу, и поддался в очередное бегство. Даже не обратив внимание на малиновые царапины, я молча наблюдала, как медленно схожу с ума: передо мной стала появляться черная дыра. Вот вертикальная полоска превращается в окружность, постепенно увеличиваясь, а затем и вовсе раскрывается пошире. Провал в квартире стал грандиозной причиной оставить кота в живых и наконец-то открыть слипшиеся глаза окончательно.

— Это как? — моя рука тыкнула в пустое пространство сначала тапочком, а потом уже любопытным пальчиком в намерении проверить, что это не глюк. — Это что?

Глюк тем временем спокойно поглотил конечность, которая через секунду дотронулась до чужого носа. Крик сорвался с горла, как голубь с железной клетки. А затем сон стал превращаться в сущий кошмар: из черной дыры вылезла чужая ладонь, схватила меня за майку и стала затаскивать в свой миниатюрный ад. К такому повороту событий я не была готова, как и моя психика.

В тот безумный момент я просто превратилась в матерящегося гномика, которого захотели затащить в гарем Белоснежки без его на то ведома. Истеричка во мне кричала, звала на помощь, но кроме собственных возгласов ничего не слышала. Только под конец, когда меня почти поглотило чёрное марево, я услышала знакомую брань: безудержный мат колхозного аспекта донёся с верхнего этажа местных забултыг. Дядя Коля решил, что с него хватит истеричных воплей сверху и впустил в ход то ли швабру, то ли метлу, методично постукивая по хрупкому полу. Видимо, мне так намекнули на то, что мои крики уж очень мешают тамошней драки. Как же, сейчас решается, кто будет платить за разбитый алкоголь или кто, вооружившись лопатой, будет закапывать тело, а тут какая-то девка со своими воплями вмешивается в самый разгар драки. Произвол!

— Помогите! — отлепляя от себя в какой попытке мужскую руку, я закричала со всей дури, но в ответ получила ладонь, что прикрыла мне рот и потянула назад.

Когда меня практически затащили в эту чёрную дыру и очертания каких-то силуэтов начали собираться, как пазлы, я, особо не церемонясь, ударила правым кулаком по самому ближнему — по тому, который меня как раз и затаскивал. И, о Боги, меня отпустили! Силуэты в плащах начали растворяться в воздухе, а меня выплюнуло в какую-то захудалую глушь, где отчётливо пахло, как в деревенском туалете. Так я оказалась в совершенно незнакомом мире в одной майке и коротких шортиках. Босая в куче навалившихся проблем.

Хруст ломаемой кем-то ветки вырвал меня из бурных воспоминаний и я, судорожно вскрикнув, пошла в разворот от тухлой конечности. Чертяги вонючие, им конца нет! Сзади, по бокам, даже иногда впереди появляются, из-за деревьев ироды выскакивают.

— Мамочки! — хлюпая ногами по мокрой земле, я пыталась сдержать мерзкий страх в узде.

Бежать ночью в неизвестном направлении от группы оголодавших зомби так себе увлечение, ибо получаемое удовольствие частенько скачет по отрицательной шкале. Какого спрашивается чёрта в моём мире забыли зомби? А вот тут уже мне пришлось не мало пробежать и не раз упасть в лицом в землю, чтобы догадаться, что я сейчас не в своём мире. Немалый мыслительный процесс вперемешку с адреналином досадно подтвердил, что на Земле нет хищных кустов, которые сразу хотели меня попробовать при прибытие, и высоких серых деревьев в придачу с чёрно-зелёным туманом, приносящим за собой веер отвратительных запахов. И портал тот, как бы не прозвучало печально, вовсе не природный катаклизм, который решил прогуляться до моей квартиры, а инородная магия. Только кому понадобилась моя изнеженная всеми прелестями индустриализации кандидатура так и осталось для меня секретом.

«Всё брехня! — истерично орал разум, истошно дергаясь в голове. — Мы выживем, как это показывают в фильмах! Мы сбежим! Мы ведь...» — а затем замолкал, потому что не мог отыскать подходящую причину для наших жалких процентов выживания, что прискорбно имели при себе одну десятку.

Холод пробирал до костей, но адреналин заставлял сердце биться где-то в горле, не замечая перепадов температуры. Правильно, не следует думать о том, что может привести к фатальной ошибке и неминуемой погибели, ведь отвлекись я на секунду на такие вещи, как мёрзлая земля, острые коряги, торчащие из под деревьев, ветки, безжалостно хлестающие по усеянному царапинами лицу, то не успела бы заметить, как падение на влажную траву сопровождалось бы моим хрипом боли.

Однако... Всё-таки следовало уделить внимание тропинке, что уводила меня в никуда, а не на пустые размышления, которые отвлекли меня от торчащего из под земли корня, заставляя запнуться ногой о жёсткую кору. Падение подобно насмешке судьбы заставило меня сдавленно охнуть, выбивая весь воздух из лёгких. Моя запоздалая реакции лишила меня последний надежды на спасение именно в тот момент, когда кто-то запрыгнул сзади своей слизкой тушей и впился острыми зубами в вспотевшую спину. Я закричала натужно и надрывно, всяческие попытки скинуть людоеда не обвенчались успехом, заставляя болезненно дёргаться в агонии. А он тем временем рвал мышцы, раздирал кожу зубами и гнилыми ногтями, принуждая каждый раз ужасающе кричать не своим голосом.

Остальные зомби не успели дойти до меня на своих гнилых ногах, потому что я чудом смогла извернуться и со всей силой пнуть по роже мертвому психопату. А потом опять бег, неспешный и какой-то хромой, и я невидящим взглядом петляла между деревьями. Кровь на спине пропитала майку, а кожа, скорее всего, свисала вместе с мясом. Славу богу, что у меня не было зеркало и времени разглядывать свои повреждения, а иначе бы меня стошнило съеденной с утра яичницей, которая опасно бултыхалась в желудке.

Очередной зомби попытался догнать, как и остальные, но внезапно появившиеся солнечные лучи заставили их отступить. А я радовалась и плакала. Радовалась, потому что они ушли, а плакала из-за того, что вся эта ситуация в целом была похожа на дешёвый боевик с недалёким и хилым героем, а то есть героиней.

Зелёная поляна появилась внезапно, сквозь щели серых деревьев. Завидев её, я шла к ней, как к последней надежде на спасение. Рану жгло, словно ее облили кислотой, а она в то время распространялась холодом по венам. В глазах был туман, в голове отчетливо грохотали куранты, тело будто заживо зажаривали на двухместном котле, а я едва переставляла непослушные ноги.

«Дойти, дойти...» — твердило сознание и, вытянув правую руку вперёд, я пыталась дотянуться до «живой поляны».

Где-то на границе ноги не выдержали и подломились, и я с грохотом упала на землю, пальцами на секунду дотронувшись до зелёной травы.

Полный... писец!

А потом меня поглотила темнота.

* * *

Столица Миллара, Мелтор.

Как только женский кулак скрылся в неконтролируемом портале, оставив после себя огромный синяк на глазу придворного мага и временную недееспособность, магическое собрание королевства Миллар стояла перекошенным столбом.

— Избранная потеряна...

—...последняя надежда.

—...это конец.

— Она исчезла...

— ...могущественный маг.

— ...мы будем уничтожены, — доносилось, кажется, от каждого мага.

Один из мужчин поднял руку вверх, пытаясь успокоить нарастающую панику. Это был второй наследник Миллара — Ренель мил Найрон.

— Прошу тишины, — прозвучал суровый голос молодого человека.

Все уставились на говорящего. Чёрные волосы, жесткое лицо с глубоко посаженными серыми глазами, прямой аристократический нос, сжатые в тонкую линию губы и красота, которая несомненна привлекала чужое внимание. Стоило ему заговорить, как остальные замолкли, вслушиваясь и боясь упустить хоть одно сказанное им слово.

— Господа, утихомирьте свои эмоции. Да, Избранная исчезла в портале. Скорее всего, даже была поглощена пространственным потоком, но кто сказал, что нет выхода из данной ситуации? — на полных губах Ренеля появилась усмешка.

Зашелестели голоса. Вопрос, что завис в холле, требовал немедленного ответа. И он не заставил себя ждать.

— Мы предусмотрели такую ситуацию и на этот случай у нас есть ещё один вариант, — наследник рукой подозвал своего секретаря и взял протянутый листок. — Эллайна Кертон – жительница такого же техногенного мира, но более развитого, чем мир прошлой Избранной.

Тут же по толпе прошёлся неуверенный ропот.

— Прошлая Избранная?

— ...что имеет ввиду принц Ренель?

— Неужели?

— ... не может такого быть!

— Вторая Избранная?

Наследник престола довольно хмыкнул.

— Да, как вы и догадались, господа. Эллайна Кертон – вторая Избранная, но..., — он сделал эффектную паузу, — она не так сильна, как прошлая претендентка. Однако не делайте поспешных выводов, при максимальной помощи наших магов она сможет превзойти даже высшего демона.

Все удивлённо заохали.

— Так как у нас не остаётся другого выхода, предлагаю проголосовать. Смею заметить, от вашего голоса будет зависеть судьба Миллара. Будем вызывать сюда вторую Избранную или же будем справляться сами.

Все тут же замолкли, уставившись во все глаза на принца.

— Кто за то, чтобы пригласить в наш мир Эллайну Кертон?

Тишина. А потом в воздух устремились поочередно руки магов королевского собрания. Когда последняя ладонь разрезала воздух, Ренель мил Найрон довольно кивнул.

— Единогласное решение. Тогда немедленно приступим к активации другого портала.

Глава 1

Как дома будь, и не смущайся…Яд не тебе, но хочешь – угощайся!

Владимир Андреев

***

Мертвый лес, возле города-крепости Гахшер, в 1168 км от Мелтора.

Просыпалась, словно от похмелья: голова гудела, мозг дёргался в судорогах, а из-за рта фонило так, что впору было окочуриться от рвотных спазмов. Я напрягла память и попыталась вспомнить, где я так перебрала, но в голове было пусто.

Холодный ветерок лизнул мои ноги обжигающей прохладой, а затем диким зверьком юркнул под майку, вовсю хозяйничая на чужой территории. Моя онемевшая ладонь пьяно поводила по воздуху, пытаясь нащупать тёплое одеяльце, однако, не обнаружив оной на месте, я прохрипела не своим голосом:

— Миха, закрой форточку.

Заставить кота выполнить сию просьбу было глупостью, но недалекая привычка «сначала говори, а потом думай» снова заставила меня сонно скривиться.

— Мих-а-а, — новый призыв не был встречен приближающимся мяуканьем, поэтому мне пришлось прогнать, как я тогда думала, жуткое похмелье и, собрав всю адекватность в руки, подняться на ноги.

Задача предстояла сложная, но я усиленно старалась хоть как-то вернуть чувствительность непослушному телу. Сначала пошевелила пальцами руки и с тупой заторможенностью поняла, что щупаю мокрую траву. Открыла свинцовые веки и уставилась в чёрно-коричневую землю, по которой бегали мелкие жучки, застонала, а зубы разжевали песок во рту.

Первой мыслью было то, что я, кажется, не добралась до своей комнатушки и свалилась на заднем дворе, так и не переступив порог подъезда. С какой-то болезненной дрожью приподнявшись на локти и наконец-то разлепив глаза, я застыла неподвижной статуей и неуверенно моргнула. Если и бывают шутки сознания, то мой, видимо, был тем ещё юмористом.

Впереди раскинулось поле, украшенное зеленью и совсем не похожее на то, что должно было царить на затворках очередной русской улицы. Аромат подозрительных цветов, которые мелькали на поляне темными пятнами и были похожи на черные ромашки, заставил меня нахмуриться и подозрительно скосить взгляд в сторону растительного недоразумения. Пахло так, словно кто-то поблизости если не сдох, то точно находился либо на пороге туристического агентства «На том свете», либо за порогом деревенского туалета.

В голове было пусто. Пусто до тех пор, пока я не обернулась назад, чтобы разведать обстановку в тылу. Стоило увидеть знакомый лес, который был не волшебный и уж точно не из сказки, как воспоминания вломились резко и без предупреждения, выбивая дверь преподнесенными флешбеками. Предстоял взрыв мозга, который сразу преподнёс каждое произошедшее со мной событие по кадрам.

Портал. Мужская рука. Мой удар по наглющей харе. Лес. Местные разнообразные по видам зверюги. Зомби. Укус. Поляна.

Я неверяще взглянула вновь на местную обстановку и на всякий случай стала ощупывать свою спину, надеясь, что всё это кошмар или сейчас у меня максимум белочка. К сожалению, пальцы вполне ощутимо куда-то провалились, трогая что-то подозрительно вязкое и слизкое. Незапланированное отверстие стало вполне неплохим аргументом того, что случившееся реально и виноваты даже не цветы, которыми я прилично нанюхалась.

— Это же не по настоящему, — вырвалось хрипло из онемевшего горла.

«Да-да, а дырку в тебе соседи проделали, когда ты отказалась им скалку отдавать», — съязвил внутренний голос. Я нервно хихикнула, хотя напряжение до сих пор сводило скулы. Истерика, которая уже маячила на горизонте, кажется, уже набирала обороты и обещала в скором времени добраться до моих нервов. Я попыталась взять себя в руки и успокоиться, но вышло отвратительно, так как меня начало ощутимо потряхивать.

Евгения, дыши, спокойно... Всё в порядке, дырявая спина не повод, чтобы истерить. Подумаешь, что пальцами можно нащупать позвоночник. Неважно, что из раны постоянно что-то течёт прохладное. Да, сейчас найдём местных и узнаем, что да как. Другой мир... Какой бред!

Хоть и верилось в это с трудом, но это привело меня в чувство. Вопросы по поводу того, в какую дыру попала моё бренное тело, я отложила на нижний ящик, где красиво была припечатана табличка «Разберёмся». На более активные действия спровоцировал неожиданный шум со стороны леса и скрежет веток голых деревьев, подсказавший, что разбираться мы будем в двух-трёх километрах подальше от локальной агломерации, иначе лишний кусок мяса на ляжках, да и сами ноги, могут нам больше не понадобится.

Не весёлые размышления с приправой не давно просмотренных мною ужастиков под соусом проблем с размаху вдарили по голове, заставляя принять сидячее положение, а затем немедленно подняться и сразу же стать небывалом слушателем того, как отчетливо хрустнул целый ряд пострадавших позвонков. А ведь именно на них вчера прокатилась лесная тварь, надкусившая горячее блюдо в моём лице. Я недовольно поморщилась.

Интуиция усердно намекала, что дело пахнет керосином и пора принимать хоть какие-то меры. Но очередные шорохи в подозрительном лесу заставили махнуть на работу мысли рукой, и, испуганно оглядываясь по сторонам, ускоренно ковылять к поляне. Как раз за её границей была видна какая-то тропинка, которая должна была привести меня к людям и обезопасить от неизвестных монстров.

Тропинка медленно приближалась, а тайга хмуро смотрела на мою спину, приговаривая: «Ты ещё вернёшься!». Моя возмущенная персона на глюченные слова ненавистной обители, которую я назвала позже Серым лесом, отреагировала по-хамски: выразила мнение по поводу здешней гостеприимности на руках, — и уже уверенными шагами покидала местные просторы.

Когда зелёная поляна миновала, я ступила на тропинку босыми ногами, пальцами ощущая мелкие камушки и песок. Вдохнула свежего воздуха и тяжесть прошлых приключений упала с моих плеч. Благодать!

* * *

Солнце уже клонилось к закату, а мои грязные ноги всё еще продавливали тропинку. Усталости не было, как и голода. Я шла в отчаянии. Где люди? Где поселения? Несколько раз останавливалась, чтобы сплюнуть мерзкую слюну и причесать назад свои черные волосы, а затем опять плелась вперёд. Следом жужжащей толпой летели мухи, почуявшие мои свежие раны и решившие, что пока не попробуют — не улетят. Но жалкие попытки, так и остались попытками. Приближаться ко мне они боялись, но все равно продолжали преследовать в ожидание того, когда я дам слабину и наконец-то окочурюсь возле каких-нибудь кустиков.

Когда накал страстей в моей голове достиг апогея, мысли о очевидном попаданстве заели устаревшей пластинкой, а моральных сил на дорогу не хватало даже на час, меня понесло. Сначало усердно вспоминала всю последовательность произошедших событий, затем в ход пошло мысленное рукоприкладство к несостоявшемуся похитителю, позже и вовсе рассуждения на тему «я же попаданка, как же так?!». Надежды на то, что после моего прибытия все красавцы местного разлива должны пасть к моим босым и грязным ногам рушились, превращаясь в прах. Вселенная, куда угораздило мне попасть, автоматически переместилась в файл «Возможно магический, но это пока не точно», однако даже эти сомнения не остановили мои глупые причитания.

Любовное фэнтези, которое было прочитано мною сотни раз и по канону которого я сейчас должна уже обхаживать богатые апартаменты своего жениха и готовиться к запланированому рождению ребенка и наследника, были брошены в костёр разочарования и предательства. Наивная поклонница русских романов скончалась и оставила после себя неприятное послевкусие полного попадоса и неприятностей. Дочиталась.

Тем временем рана на спине кровоточила и причиняла немалый дискомфорт в пути. Белая майка превратилась в кровавую и ободранную тряпку. Мысли по поводу того, что меня покусала бешеная тварь постепенно делали из меня паникера.

— Интересно, а в этом мире таким тварям прививки делают? — как-то вслух произнесла я, а затем сконфуженно замолкла, осознав какую дурь сболтнула.

Я бы долго перебирала в голове глупые гипотезы и догадки, но от размышлений отвлекло ржание лошадей и какая-то суета вперемешку с непонятным гомоном человеческих голосов. Признаюсь, на секунду мне показалось, что копытные заржали, увидев мой неприглядный вид и услышав мою нескончаемую брань. Я даже на пару минут застыла, чтобы переварить животное оскорбление и предпринять меры, чтобы надоеливые насмешки перестали резать уши.

Когда я подняла тяжелую от мыслей голову, то сначала не поверила своим глазам, даже проморгалась несколько раз, чтобы отогнать мираж. Напротив меня возвышалась огромная каменная стена высотой в семь-восемь метров. Большая громадина окружала полукольцом, кажется, город, находившийся внутри, и терялась в густом темном лесу. Насколько она далеко уходит?

Повторный шум заставил перестать глазеть на местную миниатюру Китайской стены и возвращаться на более насущное: открытые железные врата, возле которых была длинная цепочка карет с грузом. На место здешнего фейс контроля или охраны, проверяющих гостей на незаконную провизию и подозрительных личностей, выступала пара здоровых мужчин бугаев, разодетых во что-то на подобие серебряных доспехов и вооруженных холодным оружием. Они стали последней каплей для моего скепсиса, принуждая окончательно поверить в то, что я точно в не своем мире.

Двухметровые шкафы тем временем не обращали на меня никакого внимания и равнодушно смотрели на какого-то пухлого мужчину. Последний, кстати, был чем-то недоволен: время от времени тыкал пальцем в свою карету и незнакомцев, активно жестикулировал и громко возмущенно кричал.

Ещё до конца не осознав, что передо мной братия опасных мужчин, которые защищают город от преступников и незаконных проникновений, я — наивная дурочка — под наплывом ярких эмоций закричала не хуже Ассоль, что наконец-то увидела эти чёртовы, гуляющие не знай где, алые паруса:

— Люди? Люди! — на мой истеричный крик обернулось то самое великое трио: двое «рыцарей» и злой колобок.

Либо они меня не поняли из-за того, что я кричала на русском, либо были настолько впечатлены моим внешним видом, но толстяк истошно взвизгнув «алькос», попытался спрятаться за спиной тех самых стражников.

Исковерканная реплика с примесью неизвестного акцента сначала удивила меня, но я взяла себя в руки и продолжила двигаться в своём направлении.

— Мне нужна помощь...— не обращая внимание на истерию мужика, я, придерживая окровавленную майку, радовалась тому, что мне, возможно, здесь помогут с ранениями. — Меня укусили, слышите?! Врач... Мне нужен врач!

После крика местного мужичка из соседних карет стали высовываться люди, увидели меня, так называемую «алькоса», и истошно начинали кричать, словно сам Армагеддон в человеческом виде пожаловал к ним в гости. Моё появление и слишком бурная реакция жителей навела на мысль, что, скорее всего, дело могло быть как раз в моих ранениях. Может быть и вправду те твари были заразными. Я поспешила разъяснить появившиеся недоразумение:

— Нет, вы не так всё поняли! Я не заражена! Мне нужна медицинская помощь. Понимаете меня?

Говорил мне отец, что убеждать в чем-либо людей занятие пустое и бесполезное, потому что с рождения моя скромная персона таким талантом была обделена. Правду папа вешал мне на уши, а я не верила, думала, что во мне боевой дух и терпение воспитывал. Ага, воспитывал.

Доказательство в правоте моего отца не заставило меня долго ждать: двое накаченных и жилистых мужчин в серебряной броне угрожающе закричали и побежали ко мне, сверкая копьями. Рыцари приближались быстро, даже оружие приготовили для атаки, а я обернулась назад, чтобы убедиться, что меня ни с кем не перепутали. Моя жужжащая братия, которая ждала моей скорой кончины, в возбуждении стали летать подле меня активнее. Страсти накалялись.

— Господа, произошло недоразумение... — не договорив до конца, я осторожно обернулась, а затем получила копьем в живот от тех самых «господ».

Я бы даже не заметила, что у меня через спину торчит железная балка, если бы не увидела. Естественно я закричала больше не от боли, а от неожиданности и ужаса. Второй копейщик стоял сзади наготове, но стоял удивлённо после моего крика, словно увидел говорящую обезьяну.

—Мой живо-от, — захныкала я и схватилась за полы разорванной ткани. — Моя единственная ма-айка...

Ощущение того, что у меня в организме инородное тело очень сильно мешало логическому мышлению. Но возмущённо подняв взгляд на того, кто осмелился испортить мою одежду, я честно попыталась выбраться из этой нелепой ситуации.

— Простите, а не могли вы вытащить это? — попытка казалась жалкой, но последней, которая могла бы спасти мне жизнь.

Мужчина, что проткнул меня, нахмурил густые черные брови, косо взглянул на своего товарища и даже, кажется, понял смысл моей просьбы, потому что хотел уже вытащить ненужный интерьер из моих внутренностей. Всю малину вновь испортила я.

— Стойте-стойте, — я придержала за холодное оружие, припомнив базовый материал оказании первой помощи при кровотечении. Если сейчас вытащим, то меня точно уже не спасти. — Давайте лучше так постоим, а ваш друг пусть позовёт врача...

Второй мужчина, видимо, возмутился сием предложением и без всяких церемоний замахнулся своим оружием, чтобы проткнуть им уже мою многострадальную голову. Совсем не ожидавшая такой подставы, я не на шутку струхнула и огласила всю местность своим оглушающим криком. Было ли это в состояние аффекта, но я с испуга сжала копьё, на которое была нанизана и сломала его, как обыкновенную палку. Думаю тому, что стража была так же шокирована, как и я, было вполне объективное объяснение.

Первым очухался второй мужик и хотел опять сделать из живой меня мертвую человечину, но моя реакция оказалась молниеносной, поэтому, не отыскав ничего лучше, как увернуться и долбануть по оружию, при этом сломав её, как и первую, я дала деру. Те погнались за мной и стали без лишних слов жестикулировать своими ладошками, из под которых появлялись огненные шарики. Здешняя магия.

Красно-желтые пульсары приземлялись в сантиметрах от меня и шмякались об землю. Некоторые из них попали мне в спину, но тут же впитывались, как вода в губку. Охали удивленные охранники, орала я.

Когда отстали эти слюнтяи? Я без понятия. Остановилась уже около знакомой поляны, оборачиваюсь, а этих недорыцарей и след простыл. Может выдохлись? Или наплевали на чрезмерно активного больного и пошли обратно? Неизвестно.

Я перевела дыхание и запустила руку за спину, чтобы выдернуть оттуда уютно примостившее оружие, то есть её половину.

— Что, черт возьми, здесь происходит?

Журчание и плеск воды заставил меня, прихрамывая, направиться к источнику звука. Инстинктивно приложив руку к животу, невольно размазала ладонью слизкую, похожую на сопли, кровь. Господи, это явно ненормально! Почему ничего не болит? Почему нет ни чувства голода, ни потребности сходить в кустики? Почему, в конце концов, я не умираю от двух тяжелейших травм? Почему люди испугались и кинулись наутёк при виде меня, а стражники приняли меня за невесть кого?

Ответ я нашла в отражении кристально-чистого ручья. Черные волосы сальные, на голове висят, как водоросли, а мои зелёные глаза сменили цвет и стали какими-то остекленевше серыми, как у мертвеца. Губы синие, нос зелёный вместе с соплями, про свисающие с уголков слюни я тактично промолчу. Со скул разлагалась кожа, практически свисала, как и на шее. Я посмотрела на ногти: обломанные, бледные и в крови. Все остальное тело, так и осталось бледного оттенка. Что со мной? Я всё-таки что-то подхватила? Так, спокойствие, только спокойствие.

Я погрузила руки в холодную воду и стала усиленно тереть руки, плечи, пытаясь смыть всю грязь, кровь, вернуть здоровый цвет кожи. Один ноготь отломился и его подхватило течение, а я с ужасом проводила его взглядом. Это же нормально, да? Интуиция молчала. С отрешенным выражением лица я набрала в ладони воду и попробовала убрать грязные разводы с щёк. Шмяк. Я посмотрела на землю и увидела отвалившуюся кожу.

Истерический смех тут же прекратился, как только перед глазами поплыли черные мушки, а моё бессознательное тело плюхнулось на мягкую траву. Всё, хватит с меня. Отмучилась.

Глава 2.1

Тихо воют волки где-то, обойдем их, ружей нету.

Евгений Антонюк

***

Желание явиться туда, откуда я убегала на всех парах и где меня покусали, было мимолётным, по крайней мере, мне так казалось. Но, разглядывая, как мимо меня только что прошел труп какой-то тетки, я поняла, что что-то пошло не так.

После того, как я очнулась, я долго раздумывала, хотя нет, больше оплакивала своё нынешнее положение и затравленно глядела на ночное небо в поисках ответов на появившиеся вопросы. Как так получилось? Почему я здесь? Как я сюда попала? Где вообще я? Как попасть домой? И самый насущный: как я могла превратиться в разлагающегося мертвеца?

То, что я уже не живая подтверждало полное отсутствие сердечного ритма и синяя, загноившаяся спина, на которую даже через отражение водной глади смотреть было тошно. Кожа на теле продолжала бледнеть и отслаиваться, как у змеи, не обращая внимание на мою немую панику и выражение полного испуга и непонимания на лице.

Для меня события мелькали слишком быстро, что не давало мне опомниться и адекватно осмыслить ситуацию. Однако за некоторое время раздумий я смогла понять одну вещь и практически свыкнуться с ней: я имею дело с реальным случаем попадания в другой мир. И, судя по первым впечатлениям, оно у меня не заладилось с самого начала. Гневные комментария и отзывы моя обозленная душонка планировала строчить или, скорее, вбивать в лицевую строчку никудышного похитителя. Если не умеешь похищать, так не начинай!

В те минуты участившихся вспышек гнева и недовольства в чувства приводило то, что на фоне незапланированного переселения с моего мира в здешний Тварьлэнд, — численность дивных зверушек здесь явно была чуть больше местного населения, — вырисовывалась проблемка и похуже. А именно моё превращение в ходячий просроченный паштет! Осознание того, что меня укусило что-то наподобие зомби и я, кажется, умерла ещё тогда, когда потеряла сознание возле поляны, казалась мне дикой. Я да умерла? Это шутка такая? Ответом был очередной кусок кожи на локте, который, не осилив борьбу с силой гравитации, сдался и упал на траву.

Двое ночных светил были немы к моим страданиям, поэтому пришлось перестать уповать на чудо, прекращать ныть, включать логику и решать, что делать дальше. Первой идеей было вновь отправиться к людям и попросить о помощи, но она тут же была отброшена в сторону животным инстинктом выжить. Вторая идея казалась опасной, но более менее рациональной: обратно вернуться в Серый лес и попытаться отыскать тот самый портал, который меня туда и выкинул.

Все подсознание кричало о том, что я совершаю ошибку, которая впоследствии станет последней, но разумные доводы мозга умели убеждать.

Сейчас же, сжимая в подрагивающей руке кусок древесины, которым я планировала защищаться от тварей, и наблюдая за толпой игнорирующих меня мертвецов, я поняла, что сделала правильный выбор. Местные суицидники и жмурики, по моей версии, признали во мне одного из своих и наплевали на меня ещё с недавних догонялок. Однако, чтобы не идти на поводу заблуждений, я все равно прижала дубинку покрепче к себе и медленно, шажок за шажком, направилась на поиски своего спасения, опасливо обходя ходячих трупов десятой дорогой.

На очередном заносе в сторону от раритетного и ходового мертвяка я едва не столкнулась с ещё одним трупом, который бесцельно бился головой о кору бедного дерева. Не знаю, что именно привлекло меня в этом отходяге, но стоило лишь мельком мазнуть по нему взглядом, как внутри меня что-то зашевелилось и дрогнуло. Но через мгновение я поняла, что зашевелилось не «что-то», а волосы на голове и дрогнуло вовсе не сердце, а моя правая рука, приготовившая нести в своём позыве месть и ярость.

В прошлой жизни он был, скорее всего, мужчиной лет сорока или пятидесяти, а за спиной носил сверкающие мечи и тёщу, которая отъела ему плешь за испорченную жизнь ее любимой дочурки. Когда-то — рыцарь, на шее которого висела бронзовая бляшка на непонятном языке, сейчас — развалившийся труп, который носит на себе ножны с ржавыми лезвиями. Когда-то — воин с дорогим обмундированием, сейчас — нежить с едва целым темным плащом и слезающей плотью.

Я хмуро уставилась на кусок ткани, что прицепилась к трупу подобно клещу и не желала слетать с проржавевшего нагрудника. Столь противоречивые эмоции вызвал не сколько мертвец, сколько кусок материи, на которой отчётливо в темноте можно было увидеть ярко красные пятна и рисунки клубники. Моя рука вновь дернулась в мстительном желание опробовать прочность дубинки. Тем временем часть тряпки, бывшая ещё вчера фрагментом моей майки и павшая в бою за честь моего позвоночника и почек, всё-таки высвободилась из щели в нагруднике и с торжеством упала на землю. Не понадобился никакой аналитический склад ума, чтобы догадаться, что передо мной мой вчерашний гастрономический друг.

— Раз, два, — я разминула плечи и похлопала холодной деревяшкой по ладони.

Момент эпической ярости испортил хруст лопатки, которая не выдержала лёгкой растяжки. Однако даже это не помешало мне отвлечься от размышлений. Впервые глаза сдавило так, что на мгновение все пространство вокруг меня потемнело. Внезапная злость затмила разум.

— Держи себя в руках, — чтобы утихомирить разбушевавшиеся эмоции, я попыталась сосредоточиться, но перед собой видела лишь профиль такого ненавистного рыцаря.

Глянув на развалившейся труп, сжала оружие покрепче и без лишних слов стала медленно приближаться к зомби. Он же уже мертв. Добью, не добью, какое имеет значение? Внутренние переговоры потонули в молчании, как только я остановилась и занесла дубинку для удара. Никто ведь не пострадает, если я избавлюсь от него? А вдруг я этим спровоцирую остальных? Если он позовет своих сородичей на помощь? Они же сожрут меня. Всего несколько минут и здесь соберётся вся арава бешеных монстров.

— Все равно, — глухо произнесла я, гипнотизируя спину того, кто посмел меня укусить. Именно из-за него я превращаюсь в ходячий разлагающийся мешок мяса.

Подняла дубину, размахнулась и, скрипя зубами, ударила со всей силой, вкладывая в удар всю злость, досаду, разочарование и страх. Хрясь. Голова с грохотом покатилась по земле, а тело мертвеца тяжело плюхнулось навзничь, источая лёгкий темноватый дымок. Запахло металлом.

— Так просто, — в сердце клокотала горечь, — и настолько обидно.

Бросив на теперь уже лежачий труп разочарованный взгляд, я развернулась и отправилась дальше, только уже без своего оружия насилия. Дубинка, которую я за недолгое время нашего совместного сотрудничества с гордостью назвала «Экскалибурёнка», была брошена в кусты в ту же минуту, как только совершился акт возмездия. Именно её я обвинила во всех смертных грехах.

Пробираясь сквозь мертвецов, я через некоторое время осознала одну очень важную вещь: мечи зомби не игрушка. Железяка неприятно отягощала руку и обещала в случае резких движений лишить либо всех пальцев, либо целой конечности. Судя по тому, какую симфонию выдавали суставы, должность мечника в любую секунду могла смениться на статус инвалида. Да, помимо избавления от мук местного гастрономического рыцаря, я также избавила его и от оружия.

— Порта-ал, выходи! — несмелый и слегка тихий окрик разбавил звучавшее везде нечленораздельные песнопения, которые вырывались из гнилых ртов большинства покойников.

Несмотря на несуразицу, которая вырвалась с моих уст, я искренне надеялась, что это и вправду может сработать. Это же мир магии, может здесь и порталы говорящие. Но, к сожалению, в ответ услышала лишь собственное:

— Самое главное не заплакать. Скоро я буду дома и забуду об этом кошмаре. Да-да, я не тряпка... Я не заплачу.

А затем был выразительный «шмыг».

Когда толпа зомби достаточно проредела, а я ушла в какую-то глушь, запахло проблемами. Моя нервная персона заподозрила это после того, как поблизости напряжённо воцарилась тишина. Я остановилась и перестала волочить за собой меч тогда, когда краем уха уловила хруст ветки совсем рядом со мной. Звук был такой, будто тоненькая деревяшка была раздавлена под напором чего-то тяжёлого. «Прямо как в ужастике», — легкомысленно и слегка даже наивно прозвучало в голове, а затем пришло осознание. Осознание будущих проблем.

— Кто здесь? — испуганно вопросила я, сжав клинок покрепче.

Зомби? Возможно, но только вот они остались далеко позади.

Сбоку резво мелькнула тень, задев кусты и тем самым всколыхнув их. Я обернулась на шорохи настолько быстро, что едва не выронила меч. Нет, это точно не труп! Разве они могут так активно перебирать своими конечностями? Руки непроизвольно стали дрожать, а фантазия тем временем, воспользовавшись ситуацией, стала в красках описывать как именно заканчивался или начинался любой хоррор после эмоционального «Ой, а кажется кто-то в кустиках!».

— У меня в руках холодное оружие, только высунься и я тебя... — разгоряченно начала я сиплым голосом, пока из полумрака кустарников на меня не уставились два сапфировых огонька. Учитывая то, что смотрели на меня снизу вверх, неопознанное существо явно было меньших размеров, чем я предполагала.

«Кролик?» — поинтересовался удивлённо разум. «Может быть», — с сомнением ответила истеричка, постепенно успокаивая и себя, и мои нервы. Несмотря на то, что у незваного гостя был уж точно необычный цвет глаз для ушастого, я пыталась заставить себя поверить в мысль о том, что это просто другой мир. Здесь всё возможно.

Для опасной зверушки взгляд напротив не выглядел враждебно, скорее, изучающе. Отогнав мысли о возможной зубастости неведомой зверушки, я всё-таки облегченно выдохнула.

— Испугал же ты меня, засранец, — со слабой улыбкой выдала я. Как здесь не обрадоваться после того, как опасность обошла тебя стороной? Я едва не расплакалась вновь, только уже от благодарности. Местный пантеон явно на моей стороне!

Присев на корточки и придерживая всё также меч за рукоять в горизонтальном положении, я миролюбиво обратилась к животному:

— Не подскажешь, где здесь портал? Может видел недавно?

Тишина. Да-а, мир здесь точно не сказочный. Звери не разговаривают, порталы не отзываются, зато местные агрессивные. Поди разберись, куда именно и за что ты попал. По крайней мере, магия есть, а значит мир точно из разряда тех самых, о которых любят писать в романтическом фэнтези.

Поднявшись и недолго потоптавшись на месте, я отправилась в дорогу вновь. Рано или поздно, но я выберусь отсюда... Когда-нибудь обязательно!

***

— Вот скажи мне, почему этот мир так жесток? — я обращалась к безногому мертвецу, который сидел на земле и что-то «рычал».

Я поправила чёрный плащ, который ранее принадлежал всё тому же знакомому мечнику. Да, на обратном пути пришлось его обобрать вновь. Да, я ни о чем не жалею. Мертвецам подобное не к лицу, зато вот новые ботинки очень даже неплохо смотрятся на моих окостеневших ногах. Нынче за здоровьем ухаживать дорого обходится: приходится идти на крайние меры.

— Я умерла, — продолжая рассуждать вслух, посмотрела на собеседника, — но сознание осталось при мне. Что это значит?

Выжидающе глянула на мертвеца, однако он лишь пустил слюни в ответ.

— Вот и я не знаю.

Обречённо вздохнув, я повернулась ко второму зомби, который сейчас хотел нагло уползти от моих депрессивных бесед. Видимо, решил, что «пошло все к черту, а больную девку слушать себе дороже», и продолжал предпринимать попытки побега.

— Эх ты, — цокнула про себя. — Вот куда ты так рьяно ползешь? Я ведь ещё не закончила.

И схватила за оставшуюся ногу трупа, потащив к себе. Он то ли обречённо взвыл, то ли это была игра разума, но обратно посадила я его уже возле своего собрата, не обращая внимание, что зомби резко затих и, кажется, даже перестал гундосить. Зачатки разума присутствовали, это я заметила уже на второй день ужасного пребывания здесь. Почему ужасного? Потому что осознание того, что портал домой бесследно исчез без права на возвращение и то, что я стала разложившимся мертвецом, не делали из меня счастливого туриста, который глупо пускает слюни по местным достопримечательностям. Спасибо, мне хватило.

Я находилась здесь уже пятые сутки, практически привыкла к мертвым соседям, иногда разговаривала с ними в попытках избавить себя от одиночества и зачищала здешнюю местность. Зачем? У меня был план, как сделать так, чтобы люди приняли меня независимо от того, что я уже мертва! Гениальная идея меня посетила именно в момент, когда я уже отчаялась отыскать портал и вернуться домой.

Мой план был прост до безобразия. Я очищаю этот лес от зомби, тем самым приманив какой-нибудь патруль сюда, и, обезоружив, пытаюсь настроить контакт с иномирцами. Может у них тут временами некоторая перепись тварей проходит, рыцари подойдут, а лес уже девственно чист. Да-да, это всё я, замечательная девушка-мечник! Возгордитесь мною и подарите наконец словарь или переводчик!

Такими благородными рвениями моя душонка была полна несколько дней к ряду. Угроза провалиться в данной авантюре была ничем по сравнению с моими проблемами: запущенная стадия разложения и заражения. Посещение того единственного города, на который мне посчастливилось набрести, продолжало усердно заканчиваться крахом. Несколько раз моя дрожащая персона подходила к каменной стене, но стражники всячески пытались проткнуть копьями, мечами, даже не гнушались брать с собой мага, что временами делал такие выверты, что испуганный ступор стал моей уже захудалой привычкой.

Направить свои стопы в другом направлении тоже не представляло возможным. Впереди возвышалась городская стена, которая тянулась на несколько километров, сзади стоял Серый лес, глубина которого мне неизвестна. Во всяком случае стоило рискнуть и пройти один из них, после чего смело можно было бы искать помощи у более гуманных жителей фэнтези мира.

Я потерла щеку, то есть выступающую кость и ещё раз вздохнула. Тело разлагается, пальцы на руках превратились в кости и не внушают доверия. Я запустила руку в волосы и покосилась на своих «друзей».

— Что мне делать? Ещё пару дней и я скоро стану такой же, как и вы, — кивнула на выпирающие ребра и позвоночник одного из своих молчаливых собеседников. _ Вот бы ещё раз сходить к тем воротам и объяснить этим... Кхм, джентльменам, что даме нужна помощь, но они больно агрессивно себя ведут. Боюсь, что, если ещё раз туда сунусь, больше не вернусь обратно. Поди повесят ещё.

Один из мучеников злобно скосил протухший глаз на меня. Мое веко нервно дернулось. Вроде бы не умнее моего кота, а иногда ощущаешь, что около тебя и вправду вполне разумное существо.

— Не надо так смотреть на меня, — я нахмурилась. — Уж простите, из всех мертвецов вы оказались более разумными для бесед.

Я вспомнила, что остальные были, как марионетки: ходили по одному и тому же направлению и не поддавали признаков хотя бы какой-то сознательной активности, а мои братья по несчастью, выловленные лично мной, сразу заметили меня. Признаюсь, мне даже казалось, что с момента моего появления я на них натыкалась не раз, словно каждый час видела знакомые обноски среди других мертвецов.

— Жалко, вас убивать, — я поднялась и отряхнула полы плаща, — но я не могу иначе.

Оба трупа, почуявшие в моих жалостливых нотках явный подвох, попытались смыться, но я успела придержать беглецов и вытащила свой проржавевший меч.

— Поверьте, бездумно влачить своё существование, убивая невиновных, довольно неприятное занятие.

И лезвие рассекло воздух. Два тяжёлых тела упали навзничь, а из их тела поднялся уже знакомый чёрный дым и рассеялся. Я печально вздохнула. Мне было больно убивать вот таких, практически разумных, имеющих хоть какое-то мизерное сознание. Почувствовав себя хуже, чем после укуса бешеного рыцаря, я взглянула в самую глубину леса и с выражением мученика направилась уничтожать тех, кто должен был обеспечить мне путь в общество уже живых людей. Пора собственноручно прорубить дорогу в светлое будущее!

Глава 2.2

Оставляя на мокрой дорожке свои следы, я медленно продвигалась с оружием на перевес в самую глубь чащи, злая и недовольная.

— А ну выходи, гад! — почти шипя, произнесла я, не упуская из виду ни одного кустика.

Нервы были на пределе, а покусанная рука непривычно зудела. Если бы я не отвлеклась, то, возможно, и не пострадала бы вовсе. Один из мертвых хамов оказался чересчур агрессивным и на сцену того, как я зарубила его друзей по соседству, отреагировал уж очень эмоционально. Рывок, и моя кожа, будто желе, прокусывается гнилым ртом. Благо я вовремя успела заехать негодяю мечом, вонзив его в грудь, но местный боец тут же сбежал, как только я отвлеклась на остальных. Сбежал вместе с моим единственным оружием. Сейчас же, оставив компанию недобитых и более спокойных трупаков, я неспешно следовала за ним вершить добро и справедливость. После возвращения клинка и моего отмщения, конечно же.

Осматривая все поблизости, я с каждым шагом хмурилась все больше: лес становился все гуще и темнее, но настораживало даже не это, а вдруг возникшая тишина и знакомый темно-зеленоватый туман, наплывший словно из ниоткуда. Моя разгоряченность тут же куда-то подевалась и уступила место неуверенному «а может ну его?». Но я все равно продолжала идти вперед, не сбавляя темпа. С одной стороны, я еще не заходила так далеко и было любопытно, что скрывается за территорией живых мертвецов, за самой окраиной.

На очередном спуске с пригорка пластинка паникера с тихого шепота перешла на твердый гомон. А стоило только услышать, как ближайшие кусты издали довольное чавканье с переменным порыкиванием, так пластинка превратилась в колонку и началось моральное изнасилование.

Напряженно застыв на месте, я, вооружившись тем, что было, — сжала ладонь в кулак покрепче — уже планировала защищаться, однако расслышав чью-то трапезу отчетливее, чуть не дала заднюю, ведь, судя по тому, как активно хрустели за растительностью, прерывать чей-то ужин было плохой идеей. Но, пересилив страх, я осторожно стала подбираться к источнику звука. Вдруг, это тот самый сбежавший мертвяк. Небось поймал какую-нибудь зверюгу и ест себе, не подозревая о том, что я уже пришла по его душу и свой меч. Чертов ворюга, вынудил меня пойти за ним следом! Единственный сносный меч во всей округе стащил.

Скорчив недовольное лицо, я выглянула за кусты и едва не отхватила инфаркт. Неизвестное и слишком лохматое существо, возвышаясь над моим знакомым клинконосцем, спокойно пожирало последнего. И, учитывая то, что мой меч лежал чуть дальше от них сломанный, путь к сердце убитого мужчины был прокусан тварью лично.

Целую минуту я пыталась отойти от увиденного, а потом просто попыталась отойти. Но следовало мне повернуться и, подобно притихшему дезертиру сретироваться с местной ланч-поляны, как неожиданно из кустарника что-то вырвалось и схватило меня за ногу. Крик вырвался непроизвольно, целый лес теперь знал, где я, и был проинформирован насчет нового доселе неизвестного им слова.

Вырвав со всей силы свою конечность из холодной хватки, я отскочила назад. А потом только поняла, что или, скорее, кто решил меня напугать. Пропащий беглец, пытаясь выбраться из кустов, не погнушался грязными методами и использовал мою ногу, как опору. Теперь глаза мертвеца были умоляюще устремлены на меня, а мои на существо, следом выбравшееся из злосчастного кустарника.

— Да вы издеваетесь, — шепотом промолвила я, чувствуя, как где-то на дне желудка сворачивается холодный узелок страха.

Волк мне почти по грудь с выцветшей шерстью, каким-то подозрительным рогом на лбу, серым, безэмоциональным взглядом и пастью, чей вырез почти доходил до ушей. Зубы, испачканные в бордовой свернутой крови, сомкнулись на шее зомби и прокусили ему позвонок. Хруст, и знакомый темный дымок с частичками пыли тут же поднялся в воздух и растаял. Все это было проделано с холодной отрешённостью и взглядом, который ни на секунду не желал упускать меня из виду. Было очевидно, кто пойдёт на десерт.

Возникла тягостная тишина, прерываемая скрежетом, чавканьем и утробным рыком. «Ну зато он сделал за нас всю грязную работу», — оптимистично промелькнуло в голове, чтобы в следующую секунду эта мысль потонула среди других, уже более кричащих и пессимистичных.

На мое желание повернуться и удалиться с местного банкета оборотень отреагировал вполне соответствующе — протест он выказывал тем, что хрусты и разжевывания становились агрессивнее. Один громкий рык чего стоил, после одного такого, меня едва не предали ноги.

— Я, конечно, понимаю, что мое присутствие здесь необходимо, — нервно донеслось с моих губ, — но может я всё-таки пойду?

Надежда на то, что передо мной, возможно, разумное существо сейчас очень сильно помогало не упасть в обморок. Но стоило услышать в ответ лишь раздражённое «рр-р», как в глазах качественно потемнело. Да, ситуация такая же, как и в случае с порталом, трупами и здешними зверьками. Никто не хочет со мной говорить и договариваться. Видимо, остается только одно.

Плюнув на все, я рискнула. Рискнула всем, чем могла, и решила биться на смерть. Чуть позже, как-нибудь в следующий раз, разумеется. Пока волк доедал оставшуюся руку, я воспользовалась своими крайними мерами, а именно запустила в людоедовскую шерстянку ножнами, не нужно болтавшимися на бедре, и резво врубила ходовую. Сейчас я буду ждать, когда эта тварь свой приём пищи закончит! Не на того позарился, шапка вонючая! То, что я попала, поняла по реву, что разлетелся птицей по округе. Аха, кидать все и вся я умею!

Но счастье мое длилось недолго, стоило мне обернуться, как летящая в мою сторону зубастая морда едва не сомкнула свою челюсть на моей голове. Тварь прыгнула и, судя по расстоянию, разделявшему нас, преодолела его почти за секунду. Рывок в сторону, какой-то корень, заставивший меня споткнуться, и вот я уже лечу с криками в овраг, кувыркаясь по сгнившей листве.

Отхватив удар по голове, зрение вдруг отшибло и воцарилась темнота. Следующее дерево выбило мне плечо и заставило сдавленно охнуть. Когда все вдруг перестало вращаться и я приземлилась на что-то тяжелое, не раздумывая ни секунды, я встала на трясущиеся ноги и побежала, что есть сил, не разбирая дороги. Перед глазами все стало ясным только после пару шагов, и то деревья воспринимались размыто. Спрятаться... Нужно спрятаться!

Истошный рык совсем недалеко заставил меня юркнуть в какое-то углубление под свалившимся бревном. Левая рука болталась, как совсем чужая. Я не чувствовала ее. Кажется, шутки закончились. Мне впервые за долгое время удалось испытать тот страх, что посетил меня в первый день рьяных догонялок в этом мире. Чертов зомби, если бы только он не решил внезапно меня укусить и дать деру, то я сейчас не сидела бы в какой-то яме и не ждала, пока меня отправят вслед за ним! Да и я тоже горазда, зачем нужно было трогать эти ходячие трупы?! Ходили бы себе и все. Они вообще сидят в лесу и особо не высовываются. Обошла бы всего лишь ту злосчастную стену и дело с концом. Тьфу!

Я зажмурилась и хотела заплакать, но, к сожалению, драма в моём исполнении отменилась по объективной причине: если заплачу, меня могут услышать.

Послышались приближающиеся шаги, я тут же накрутила сопли на кулак и полностью превратилась в слух: нетерпеливый скулеж, частое дыхание и перебирание тяжелых лап. Это явно не здешнее МЧС. Через несколько минут напряженного ожидания все внезапно замолкло. Он ушёл? Осторожно выглянув с места и не увидев лохматый шкаф поблизости, я с некоторым облегчением выдохнула, но все также оставалась на месте. Кажется, я теперь точно приросла к этому остатку дерева.

А потом неожиданно земля рядом со мной вздрогнула: на ставшее мне родным бревно приземлилась большая тень, раздробив её в щепки и вдавив в землю. Бум. Я испуганно вскрикнула, уходя в сторону, и вытянула руку с палкой, что успела подобрать рядом, вперёд в попытках защититься. Когда первый шок отступил, я уставилась на рогатого волка. Он издал гортанный рык, ощетенившись и угрожающе начал приближаться.

— Хороший песик, — захрипела я, медленно приподнимаясь и отступая назад. — Добрый песик.

Он зарычал ещё громче.

— Тихо-тихо... Хорошие песики ведь не едят мёртвых девочек? Ведь у таких мясо-то особо нет, одни кости...ой...то есть, даже костей нет, — чужие кожаные сапоги тихо наступали на землю, пытаясь не спровоцировать огромного хищника. — Я не вкусная, я — «бяка».

— Эта наша территор-рия, — вдруг вполне по-человечески донеслось из окровавленной пасти.

Я помотала головой, пытаясь прогнать глюк. Голос? Но тут же забыла о мелькнувшей мысли, когда животное приготовилось к прыжку: волк припал к земле, на задних лапах забугрились мышцы. Я не раздумывая кинулась вперёд, а там, где я не давно стояла, послышалось знакомое «бум». Потом звериное рычание и мой осязаемый страх.

Свист ветра. Хруст. Рвущаяся ткань. Вот я сначала чувствовала правую руку, держала тяжёлую палку, а потом тяжесть верхней конечности внезапно исчезла. Стало подозрительно легко. Обернувшись, я шумно выдохнула: древесина соскальзывает с моих омертвевших пальцев и падает перед лапами зверя, который решил перекусить моей рукой.

— Ч-чёрт, — я попыталась сдержать порыв дотронуться до плеча. — Чёрт!

В глазах замелькали звёздочки. Он... он оторвал мою руку! Прямо с плеча! По телу прошлась судорога. Он её оторвал!

Дыхание впервые, после моей смерти, стало отрывистым. Отчаяние. Страх.

Я стала отступать назад. Нельзя оборачиваться спиной к этой твари! Его скорость превосходит мою в несколько раз, я лишь бракованный мертвец, в этот раз удача мне не поможет — оторвет голову и это будет конец.

Волк дернулся, а потом жалобно завыл, отбросив мою руку. С его пасти капала кровь, клыки стали чернеть. Я стояла столбом не в силах понять, что случилось, но ноги сработали сами и понесли меня подальше от раненного хищника.

Бежать. А потом была вспышка молнии.

***

Видели ли когда-нибудь за последние десятилетия здесь, около такого захолустья, как городок Гахшер, страны Миллар, вполне разумную нежить? Конечно же нет!Обычные и едва ходячие твари даже из Мертвого леса свои носы не высовывали, карауля окраину своего заточения, будто цепные псы. Остальные же, уже более опасные выродки тьмы, жили настолько глубоко в лесу, что их не видели с самого инцидента шестидесятилетней давности. Словно выжидали, когда барьер, сдерживающий их, наконец-то рухнет и они смогут выбраться наружу.

Порталы, появившиеся вдруг по всему миру, стали причиной такого крупного события, как «Мертвая лихорадка». Монстры, что стали появляться прямиком из самой бездны, едва ли не разрушили целые континенты. Благодаря общим усилиям многие твари были уничтожены, но малая часть из них была заперта под куполоми сильнейших барьеров. Позже такие места назвали аномальными зонами.

Гахшер являлся крепостью, прикреплённой к Мертвому лесу. В случае падения барьера город возьмет первый и основной удар на себя, сдерживая тварей до прибытия подкрепления. В королевстве людей, Милларе, подобных пунктов было несколько, а аномальных зон всего три. Появление зомби совсем недалеко от проклятого места что-то сверхъестественное для здешних мест. Неужели в куполе появилась брешь?

— Это невозможно, — вслух уже произнес Гар Занелл, пребывая в собственных мыслях.

Он уже почти семь лет, как ответственный за город, который за столь недолгое время стал для него родным. Будучи начальником городской стражи и одновременно ссыльным рыцарем, Гар никогда не видел, чтобы кто-то из мертвецов разгуливал на их территории, как у себя дома. Будто купол барьера был ничем, так, подумаешь, какое-то незначительное украшение. Это просто неслыханная дерзость!

— Почему сразу не доложили мне? — тихо и грозно донеслось от мужчины, когда тот наконец-то решил удостоить вниманием двух мечников. Кажется, они и вчера вновь дежурили возле главных ворот.

— Сэр, мы не знали, что эта тварь из Мертвого леса, — несмело ответил один из них, пока второй мялся возле порога. — Если бы только проследили за ней раньше, то и доложили бы тотчас.

Гар нахмурился, выразительный шрам над бровью скосился чуть вниз. Его он получил еще тогда, когда ноги его еще здесь не было. Раньше дисциплина местных страж была просто отвратительная, половина из них была дикими выпивохами, а о лесных патрулях речи даже не шло. Народ был сам за себя и в городке под названием Гахшер, на самой границе королевства, творилось чёрти что. Сейчас же, видимо, до некоторых рыцарей все равно никак не дойдет то, что докладывать обо всем странном вовремя, когда совсем рядом обитают сотни запертой и голодной нежити, это не просто прихоть начальства, это жизненно важное обязательство каждого из стражников.

— А откуда она, по-твоему, вылезла? Из соседнего Ганэрха приползла? За солью? — злость медленно набирала обороты, Занелл сдерживался, чтобы не запустить что-то тяжелое в двух балбесов, которые обувкой едва здешний пол не ковыряли, как стыдливые девчонки.

До него доходил слушок, будто кто-то возле ворот крутился. Думали, что, возможно, разбойники посыльного отправили — разнюхивать. А оно вот как получилось. Благо народ не поверил в то, что к городу практически вплотную подошел самый настоящий мертвец. Иначе бы началась всеобщая паника.

— Мы не хотели вас беспокоить, вдруг это местные решили подурачиться. Все же прекрасно знают, что барьер надёжный, она просто не могла оттуда выбраться, — вдруг подал голос молодой парень, охранявший дверь.

— Даже сэр Ларк сказал, что не о чем беспокоиться, — поддакнул второй. — Тем более после того, как он прогнал мертвеца с помощью магии, тот больше не возвращался. Думаю...

— Думать я буду и без вас, — перебил сбивчивое оправдание Гар, постукивая указательным пальцем по столешнице. — Я с вами разберусь чуть позже. Будете у меня весь город драить, поняли меня?

Те лишь неуверенно кивнули, окончательно сникнув.

— Разрешите идти?

— Идите. По пути передайте Гвинею, чтобы он немедля пришел ко мне, — а потом с некоторой злой иронией в голосе добавил: — Надеюсь, хотя бы с этим вы справитесь без всяких проблем.

Когда за молодыми парнями, которые были одеты уже более просто, чем на дежурстве, скрылись за дверью, мужчина со шрамом поднялся с места и вышел на балкон, чтобы остудить разгоряченную голову. Теплый ветер приласкал пепельные волосы и нежно пробежался по щеке, словно пытался успокоить пылавший внутри гнев. Вид тихого и такого солнечного городка на миг заставил выкинуть из головы все, что сейчас мешало холодному и рациональному мышлению. Да, стоит успокоиться и остыть. С безответственными докладчиками он разберется чуть позже. Есть дела и поважнее.

Сейчас многое было под вопросом. А именно, как он будет объяснять людям и мэру, что неизвестная тварь вылезла прямиком из Мертвого леса? Это вызовет ненужную сейчас панику, а то и ухудшит дело. Однако когда-нибудь и до управления дойдет тот самый городской слушок, поэтому в любом случае все-таки придётся доложить о незваном гостье. А если потребуется, то и вовсе придется провести экстренную эвакуацию.

— Ну ничего, Гвиней с этим справится. Поймает эту тварь, а потом и дело с концом.

Если она смогла выбраться из леса, то значит где-то должна быть лазейка. Нужно срочно узнать, где именно появилась брешь, иначе ситуация со временем может ухудшится и вслед за одной тварью вылезут и остальные. Он не знает какие способности у этой нежити, да и в глаза её не видел. Но, по словам Кэрни и Джо, она разумна. Значит, даже у таких монстров можно выведать информацию. Патруль сейчас будет очень вовремя. Парни поймают этого лазутчика и приведут сюда.

Он закурил. Если что-то случится, он сам отправится за целью и принесёт её голову лично мэру. Сейчас самое главное довериться ребятам, они знают свою работу: не первый раз идут на задание, тем более с Гвинейем. А этот мальчишка намного сильнее, чем кажется на первый взгляд. После Гара Занелла, конечно же.

Глава 3

— Эти твари сюда уже несколько дней не заглядывали. Думаю, они серьёзно проголодались и крайне опасны.

— Есть хорошие новости?

— Ну, они волки... Мечей у них нет.

Risen

***

Вы когда-нибудь видели рогатого волка? Я — нет, книга по биологии, скорее всего, тоже. А то, что неизвестная четвероногая псина ещё и молнией владеет, отстреливаясь не хуже снайпера, повергло в шок не только меня, но и форзац учебника по физике.

Что же за животные в этом мире такие, если обычная прогулка по Серому лесу за несколько дней переросла в полномасштабную программу иномирной версии «Последний герой»? Судя по тому, что за всё время пребывания здесь ни одна зверюга не попыталась со мной настроить, вопреки вкусовым предпочтениям, дружеский контакт, фэнтезийная фауна ещё долго будет радовать меня своим видовым разнообразием и интересной пищевой цепочкой.

Убегая от волка, я поклялась, что если вернусь домой, то первым делом в мусорку отправятся любовные романы про оборотней. Хватит с меня судьбоносных встреч с крупными мохнатыми недоразумениями! Сейчас я готова была увидеть только одного перевертыша, который бы порадовал меня своим присутствием, а не целым набором вкусовых предпочтений по отношению к русским девушкам — моего кота.

На очередном повороте, чуть не впечатавшись лбом в дерево, мой запал слегка поутих, а когда я вновь услышала оглушительный рев позади, родной образ дома и кота выветрился вместе со всякой рациональностью.

Заметавшись, как пропащий зверь, я попробовала отыскать границу Серого леса, но всё оказалось безуспешно, паникер во мне заблудился. Где я? Куда бежать? Где прятаться? Ноги понесли меня вперёд, глубоко наплевав, что мы, кажется, направились в эпицентр этой проклятой тайги.

По спине растекалось тепло. Неожиданная атака молнией вполне успешно впиталось в моё бренное тело и теперь, как горячая лава, скользила по венам. Ощущение наполненности не давало покоя, но мысли сейчас были заняты выходом из ситуации, точнее из леса.

Было темно. Кажется, в этой части леса ни разу не было солнечного света. Мозг начал осознавать, что мы зашли куда-то не туда и пора бы сворачивать, но ноги предательски остановились, изнывая от усталости. В этой зоне раньше привычные серые деревья выглядели отчужденно и даже угрожающе, здешняя атмосфера давила на голову и вселяла страх неизвестности.

– Пора падать в обморок, – сглотнула подступивший к горлу страх, трясясь, как после очередной бессонной ночи за сериалами.

Оглянулась в поисках шерстяной махины и разной опасной ходячей угрозы и решила, чем бог не шутит, а лучшего места для того, чтобы затерять свое непригодное тело, я не нашла. Левая рука плохо меня слушалась даже после того, как всего пару минут назад та стала вытворять что-то подозрительное и каким-то чудом вправилась самостоятельно, а правая так и осталась одиноко лежать возле того самого бревна. Приписав чудесное исцеление своей конечности к каким-то неизвестным для меня бонусам от магического мира, я мысленно прикинула на глаз, где можно будет засесть и переждать фазу агрессии местного волосатого единорога. На целый иномирный дуб меня точно бы не хватило, а вот на тот самый ствол, который скрывался за тёмной листвой и располагался ближе всего, залезть будет не трудно. Было сомнительно, что мне удастся спрятаться там и остаться незамеченной, но вариантов больше не было.

Трясущейся рукой подправив плащ, я попыталась подняться, опираясь на ближайшие ветки. Тропинки нет, указателей не видно, смелости на гуманитарную помощь оборотням не хватает, запасных органов и рук тоже, соответственно, осталось деградировать и последовать зову предков.

Позади раздался знакомый вой. Вслед за воем последовал скулеж ограниченного в рациональных решениях и недалёкого от форс-мажорных ситуациях покойника: страх настолько пробрал меня, что сдерживать свои эмоциональные порывы казалось невозможным. Душа же, отреагировав на опасное биополе, горевала и готовилась к насильственной транспортировке из тела, сожалея о том, что так и не вкусила мякоть романтической жизни подростка. Столько всего было упущено из-за глупой мечты: найти того самого... Единственного.

Умереть во второй раз, только уже по-настоящему и от пасти оборотня казалось мне сущей несправедливостью, сдать на благотворительность одну из своих работающих рук — кощунством, забираться на дерево — позором. В свои двадцать три года я мечтала о богатом альфонсе, который смог бы стерпеть мои капризы и принял бы меня даже в старом свадебном платье, перекочевавшем из стальной хватки пробабки в мой гардероб от «дольче базара». Смирился бы со существованием моего кота, ежедневно приглаживая его непослушную шёрстку и терпеливо отучивая Михайло от его любимой процедуры — вечернее опрокидывания лотка. Полюбил бы моих родственников, несмотря на их нравоучения и поголовное присутствие в отделе кадров полиции, даже если некоторые из них на заслуженной пенсии и готовы служить уже не России, а ночному дозору моей личной жизни. Но, к великому сожалению, боги снизошли до меня поздно и интерпретировали моё желание совсем иначе: выдали альфонса в буквальном смысле, которому полностью плевать и на моё древнее свадебное платье, и на эгоистичного кота, и на самовольных близких, готовых растерзать любого, и которому лишь интересно одно: будет ли мясо вкусным, если оно слегка с душком?

Где-то в двух метрах над землей моя левая рука начала жалобно поскрипывать, угрожая тем, что если я не прекращу этот мазохизм, то число конечностей вновь поубавится, а по причине отсутствия третьей руки придется осваивать полёт без парашюта. Чёрный плащ полностью поддержал последнего и всячески цеплялся за мелкие ветки, мешая моему восхождению, но, терпеливо выдержав издевательства, я продолжила подниматься всё выше и выше. Через пару минут близкое рычание заставило поднажать и плюнуть на поскрипывающие суставы. Нет возможности пользоваться одной рукой — не проблема: когда позади китайская версия единорога, не потребуется веская мотивация для того, чтобы сохранить жизнь.

Когда рогатая голова зверя выскользнула из кустов, я находилась как раз в самом разгаре процесса и успела лишь дотянуться до такого желательного ствола. Застряв, как клещ на одежде, я боялась даже пошевельнуться. Стоит только ему меня заметить, как начнётся магический дарц.

Тем временем ожиревшая псина, не заприметив висящую на дереве испуганную меня, начала водить носом по земле, хищно поскуливая и воровато приближаясь к моему укрытию. Зажмурившись от столь напряжённой сцены, я попыталась представить, что мне это все снится и это не более чем слишком долгий кошмар. Да, кошмар. Все это скоро закончится и я проснусь в своей комнате целая и невредимая. Самое главное, не разжать левую дрожащую ладонь.

Мантра не работала, темнота не спасала от жестокой действительности, а я, прикинувшись хамелеоном, все теснее прижималась к дереву.

Волчье рычание.

Я побоялась открывать глаза и смотреть вниз, поэтому представила, что мне просто показалось.

Второе рычание казалось чужим и ещё более угрожающим, чем первое. По сравнению с этим ревом рычание волка просто было детским лепетом.

Так... А это еще кто?

Кто пожаловал к нам на разборки смотреть я боялась. Но, собрав остатки смелости, несмело приоткрыла глаз, посмотрела вниз — и растерянно нахмурилась. Оборотень наворачивал круги возле зеленоватого куста, который на первый взгляд выглядел совсем обычным, и агрессировал на него настолько активно, будто в нем пряталась целая сотня таких же запуганных девиц, как и я. «Рехнулся поди», — задумчиво произнесла адекватность, придерживая нашу общую крышу, которая после нескольких дней проведения в этом мире не то, что съезжала, а разваливалась на глазах.

Стоило только задаться вопросом, что или кто рычало волку в ответ, как вдруг кустарник озверел и утробно рыкнул на моего преследователя, попытавшись прыгнуть на шокированного мохнатого единорога и, кажется, даже вцепиться в него... Ветками. Угрозой впечатлились мы оба: волк сразу дал заднюю, сретировавшись на почтительное расстояние, я же дернулась и едва не отпустила многострадальный ствол, который успела натереть, скорее всего, до самой сердцевины. «Нет, не рехнулся», — вдруг печально прозвучало в голове.

Выцветшие глаза четырехного после подобного выкидона опасно засветились красным, рогатый оборотень, восприняв дерзость своего противника, как за знак действовать, поддался провокации и занял оборонительную позицию. Неожиданные прятки с моим участием превратились в неожиданную драку уже без моего прямого вмешательства. Сцена, развернувшаяся передо мной, была тем еще зрелищем. Волк и куст. Мне кажется или тот удар головой с пригорка был фатальным?

Завязка была положена, но кульминация все еще тянулась, как машина в пробке. Противники кружились перед друг другом, будто танцевали выпускной вальс. Вот волк делает рывок, а куст отступает. Стоит сделать выпад уже ходячей траве, как лесной пес болезнненно воет, задавленный под чужим напором. Самое интересное началось, когда мохнатый зверь психанул и стал искриться, пропуская через все свое тело мощные серебристые разряды и устремляя их в рог. В воздухе вдруг ощутимо запахло крайними мерами. Кажется, вот и развязка. Ожидая того, как куст сейчас станет костром, я, слишком переживая за растительного вояку, поддалась вперед и нечайно задела головой скрывавшую меня ветку. Послышалось мое выразительное «ой» и шуршание листвы, которая через пару секунд осыпалась наземь подобно темному вееру. Благо меня не заметили, видимо, настолько были втянуты в драку.

Всей душой я болела, конечно же, за куст, который просто был обязан победить и спасти меня от этого волосатого террориста. Однако учитывая серьезные намерения нашего общего врага, все складывалось отнюдь не радужно. И в момент, когда должно было запахнуть горелым и моим осязаемым страхом, что-то пошло не так. Волк вдруг замер и застыл, будто проглотил штопор. Он увидел то, что не могла разглядеть я в этом полумраке. Секунда, и рог больше не светится, четвероногий осторожно отходит, делает шаг, второй, третий, и улепётывает, что есть мочи.

Наблюдая за тем, как какая-то почти трава выгнала наглеца с этой лесной полянки и заставила его поддаться в позорное бегство, я была одновременно и рада, и в то же время разочарована, потому что где-то внутри меня рыдала гордость. «Куст смог, а ты не смогла!» — упрекнул внутренний голос, цокнув не хуже ворчливой бабки. Что касается куста, то тот после возникшей тишины вдруг приподнялся и полностью выпрямился, вымахав аж под два метра. Видимо, хотел разъяснить возникшее недоразумение и показать мне то, что именно так испугался иномирный волк. Как вслед за упавшим листочком не полетела моя челюсть — без понятия. Событие вдруг приняло совсем неожиданный поворот.

Под рассеянным светом я сумела разглядеть вполне человеческий силуэт, даже прогнившее до костей мужское лицо, выглядывавшее из под растущих веток, которые пустили корни на неизвестном для меня существе. Данный вид нежити я встречала впервые, поэтому на данный момент тихонько осваивала полную маскировку и пыталась слиться со своим укрытием. Так, а это уже нехорошо. Волк до меня не дотянулся бы, а этому стоит вытянуть свою руку — и я уже буду дышать ему в ладошку. Вот незадача. А можно убрать ставку и позвать оборотня обратно?

Словно услышав мои подлые мыслишки, нечто вдруг медленно обернулось и в этом сумраке сумело отыскать мои рублёвки, смотревшие на него, как на изменившееся семейное положение в своем же паспорте. Взгляды двух существ встретились: мой, в первую секунду почти замыленный от страха и напряжения и в следующую уже удивленный, и его, сначала недовольный, а затем растерянный. Я узнала его. Скорее, те самые сапфировые необычные глаза, что даже сейчас слегка жутковато светились в темноте, словно два призрачных огонька. И да, кажется, это был вовсе не кролик. По крайней мере, рычал он похлеще любого травоядного.

Узнал ли он меня? Скорее всего, да, потому что тот как-то причудливо кивнул мне, будто приветствуя, и шаркающей походкой удалился вслед за псиной. Видимо, еще не закончил с нарушителем и пошел разбирать либо его, либо возникшее недоразумение. Мне хотелось верить, что двое неизвестных и, без сомнений, опасных представителей здешнего воплощения гостеприимства в последний момент не вспомнят обо мне и не вернутся. Желание выяснять отношения, тем более здесь, имелось только у местной фауны, но точно не у меня. Я за переговоры и мирное решение дел! Где-то осуждающе покачали головой покойники.

— Нужно выбираться, — после недолгого молчания и некоторых размышлений хрипло донеслось из онемевшего горла. Хватит с меня здешнего кино и сидения на дереве. Я осторожно опустила взгляд вниз и голова неожиданно сделала крутой вираж, чуть не приземлившись на земле.

Почему так высоко? Даже для меня это слишком. Когда я забиралась, то было намного легче.

— Мистер, — внезапно передумав, я тихо окликнула подернувшийся мрак, надеясь, что Сапфироглаз не ушел и поможет мне спуститься, но в ответ я услышала лишь собственное сопение.

Ладно, ничего страшного, справимся. Это, по крайней мере, не с волками драться в поле за оставшуюся руку. Сейчас я просто разожму ладонь и спрыгну. Да-да, скоро я вернусь обратно на окраину и окончательно покину этот лес. Хватит с меня, буду обходить стену. Нечего мне здесь делать, кроме как с тварями воевать.

Когда я почти решилась на крайние меры, то моя правая рука или, скорее, то, что от неё осталось, внезапно зачесалась. Причём зачесалась настолько сильно, что от этого у меня свело зубы. Невозможность дотянуться до конечности заставило меня сдавленно зашипеть. Так, теперь точно спускаемся. Если неудачно приземлюсь, ничего страшного. Сколько в деревне у бабки с яблони прыгала, так кроме моих ягодиц ничего особенного у меня не страдало. Да ещё при условии, что травмы я получала вовсе не от падения, а от тонкой розги, награждавший каждый раз меня такими хлесткими ударами, что я стала питать ко всяким веткам и деревьям лютую ненависть с детства. Бабка не жалела прут, мастерски владея им, как заправской пастух. Если и прыгну, то рядом не будет злющей родственницы, которая даст по заслугам.

Свесив одну ногу в пустоту, я ещё раз на глаз присмотрелась сколько метров до болезненной твердыни. Нет, всё-таки не так высоко. Может меньше двух метров? «Когда падать будешь, тогда и посчитаешь», — огрызнулся паникер и затерялся в потёмках моего сознания. Я занервничала ещё больше.

Нога, обутая в дряхлый сапог, опустилась на ближайший выступ, вторая же опустилась чуть ниже. Вцепившись намертво за сук, на котором я спокойно сидела, моя единственная рука стала медленно направляться в сторону ветки, расположившийся под моим насиженным местом. Так, спокойно, не отвлекаемся. Я кинула взгляд вниз в поисках ещё одной выемки, куда можно было бы переставить обувь. Когда схватилась за очередной выступ, опасливо переставила ноги на вполне твердый ствол.

— Ещё чуть-чуть... — спустившись на корточки, я, придерживаясь за какую-то ветку, свесила одну ногу в пустоту.

Хр-р-рк. Все нутро напряжённо застыло. Повторный шум заставил поднять голову и с непониманием уставиться на дерево. Это что еще такое? Хрясь. Тонкая ветвь, за которую я имела глупость держаться, не выдержала моей хватки и покинула родительское древо. Вслед за веткой, потеряв концентрацию и не успев перегруппироваться, покинула своё убежище и я... Спиной вниз.

«Не зря бабуля хворостинкой меня гоняла», — промелькнула в голове неуклюжая мысль.

Бум. И тишина.

– Ненавижу... — я отхаркнула черный сгусток застывшей крови на землю. — Деревья — это зло. И мир этот, — я приподнялась на локоть, — зло неблагодарное.

Я осторожно встала на ноги, прислушиваясь к какофонии хруста моих костей, а потом скинула с себя грязный и порванный плащ в кусты. Поиграли в героя и хватит, больше никогда подобное шмотье даже в руки не возьму. Поморщившись от сильного ушиба, я утешающе потерла пострадавшую спину. Бедная-бедная... Сколько страдала. Растерянный взгляд переместился на отсутствующую руку. Я, наверное, теперь ещё и инвал... Тело напряглось, а разум замер в культурном шоке. Правая оторванная конечность отрасла по локоть и радовала окружающее пространство великолепным видом обнаженных мышц, на конце которых маячили искры. Что за шутки?

А потом рядом раздался рев, который пробрал до костей. Ступор отступил, а страх вылез скользкими щупальцами наружу, мысли о чудесном исцелении моей покалеченной руки тут же испарились. Сапфироглаз? Я оглянулась. «Какой к чёрту Сапфироглаз? Беги, дура!» — завопила крыша и умчалась в путь быстрее меня. Я запаниковала и помчалась в первую попавшуюся сторону. Чёрт, чёрт! Вот, что за невезение?!

Сзади захрустели ветки. Мне стало плохо, желудок похолодел, а ноги стали ватными, отказываясь нести меня дальше. Особо не разбираясь в том, показалась ли мне мелькнувшая в стороне тень или это просто были галлюцинации, я просто бежала, не останавливаясь.

Как только тёмная сторона Серого леса стала постепенно отступать, а на её месте появился привычный пейзаж: знакомые разлагающиеся зомби, туман и хищная трава — тело затопило счастье, а липкий страх, что так навязчиво был со мной весь день, пропал так же быстро, как и появился.

Когда я дошла до границы, то тут же свалилась на траву, не чувствуя собственного тела. Привычная энергия, которая так активно бежала по венам иссякла, а внутри образовалась пустота. На плечи навалилась такая непривычная усталость, что глаза непроизвольно закрылись и я на время отключилась. Моё сознание не успело ухватить то, что на правой руке исчезли искры и теперь она была вполне целой, как и прежде, и то, что на горизонте сверкнула какая-то вспышка, на подобие портала, а затем на зеленую поляну вышла группа людей.

Глава 4.1

Беда не приходит одна,

У неё всегда есть ружьё.

Народная мудрость

***

Сон был по ощущениям, как мягкая перина. Я лежала, окутанная безмятежным и приятным сном. Всё было хорошо, даже очень. Незапланированный обморок превратился в бессознательный выходной. Мне снился питьевой йогурт по скидке, упавшие цены на съёмные квартиры и прекрасный незнакомец, готовивший отдать свою фамилию и получить взамен бюджетную романтику, куда входила и будущая совместная ипотека.

— Как сладко... — ещё в полудрёме произнесла я, едва шевеля губами. — Ещё чуть-чуть. Мне нужно ещё...

Вдруг что-то коснулось моего носа, нещадно тыкнув и едва не сделав там ещё одну ноздрю. Я нахмурилась, но все равно продолжила досматривать такой желанный сон. Снова тычок, только уже болезненнее, заставивший подобрать слюни и недовольно пробурчать:

— Йогурт не отдам, он мой!

— Уранэрх им миё, — донеслось в ответ с ноткой любопытства.

— Что? Это новый вкус? — недоуменно прохрипела я, резко хватая за орудие для тыкалок и приоткрывая один глаз.

А затем вместе с увиденной картиной пришло осознание того, что я не в гипермаркете, а в месте похуже. Я не стала закрывать ладошкой удивлённое «о!», зато на всякий случай осторожно открыла второй глаз, надеясь на то, что это просто последствия бурных будней. К сожалению, один из них зашевелился и надежды на лучший исход собирались умереть в последнюю очередь, то есть после меня.

На поляне число опасных и проблемных личностей резко возросло в несколько раз. Меня окружили создания неизвестного происхождения. Нет, это, конечно же, были не монстры, а люди, но выглядели они, как ходячие наборы кухонных ножей. Если бы они держали в руках плакаты, то их бы обязательно украшала надпись «Острая реклама!».

Четверо мужчин, разодетых явно не в рыцарские обноски, а в более лёгкую и простую одежду в черных тонах, смотрелись со стороны очень даже угрожающе. Если даже их не украшали доспехи, зато за спиной и по бокам имелись то кинжалы, то мечи. Где-то даже висели какие-то острые диски, один взгляд на которых вызывал у моих конечностей болезненную судорогу.

Удивленный блеск, на секунду мелькнувший в их глазах, после моего пробуждения исчез, чужие лица тут же превратились в враждебно настроенные маски. Тот, кто рискнул разбудить меня и держал в руках кривую палку, был с щетиной и, кажется, самым габаритным из всех. Черные широкие штаны с завязками в некоторых местах едва ли не кричала о опасности неожиданного оголения, рубаха же такого же оттенка ещё как-то держалась, хотя пуговицы так и обещали выстрелить, как пробка шампанского.

— Санрэй лэс кэрхи... — с какой-то печалью произнес держатель веток, видимо, надеялся на то, что я исдохну в порыве уменьшить число проблемных девушек и не придется потом огребать за мной последствия.

— И мне тоже приятно познакомиться, — произнесла я, криво улыбнувшись и готовясь к спортивному прыжку с места.

Судя по тому, что в воздухе запахло напряжением и я отчётливо услышала скрежет клинка о ножны, дела у меня были отвратительны. Серый лес теперь не казался мне таким уж неприятным местом, куда не хотелось раньше возвращаться.

Из моих рук бесцеремонно вырвали палку и отбросили её в сторону. Какой-то трюк и в ладошках у мужчины уже кинжал с рваными зубцами, который опасно завис напротив моего горла.

— Анкер ди лем, Ашшар!

— А можно по русски?

— Анкер ди лем, — угрожающе тихо произнес мужчина «А».

Я нервно сглотнула, не понимая, что от меня хотят. Когда кинжал впился в горло, до меня дошло, что, кажется, меня просят подняться и, судя по их выжидающим взглядам, следовать за ними. Спасибо приставленному ко мне оружию, никакого словаря не понадобилось, чтобы понять местный язык. Может так и вовсе больше никаких проблем с недопониманиями не возникнет. Как никак, а уже прогресс.

— Ладно, хорошо, анкер так анкер, — дрожащим голосом отозвалась я, пытаясь приподняться и встать на дрожащие ноги. Кто они такие? Что хотят от меня?

— Викар сэхель фо ним, ален ни всэр малет ашшей, Альго, — вдруг произнёс командным тоном какой-то парень из толпы, обращаясь к вооруженному бугаю.

Я настороженно посмотрела сначала на рядом стоящего мужчину, а затем на говорившего. Меня сбило с толку то, что в толпе был юнец. На вид ему было лет семнадцать, да и выглядел он, как подросток, но взгляд зелёных глаз на суровом лице не обещал ничего хорошего. Чутье подсказало, что главный здесь не самый габаритный и сильный, а тот, у кого меньше всего оружия. На мальчишке были всего лишь ножны для единственного меча.

— Хэрн!

— Да ты сам тот ещё хрен! Не тычь в меня этой зубочисткой! — не выдержала я после очередного мужского оклика, теперь косясь не на толпу женоненавистниц, а назад. Нужно сбежать, но как...

А затем был резкий рывок вверх. Видимо, Альго — или как его там назвали — не понравилось то, что я тратила их время на прелюдия и словно специально медленно поднималась с холодной земли. Он был сторонником быстрых и кардинальных решений. По крайней мере, от одного такого у меня на мгновение потемнело в глазах, а плечевая кость едва не стала лишней и бесполезной. Ещё бы чуть-чуть и пришлось бы собирать пазл для медика.

— Альфэр! — и меня снова потянули, только уже в сторону.

Я чуть не споткнулась о собственный ботинок, который выскользнул с моей стопы ещё, видимо, во время прошлого побега.

— Мой ботинок... Подождите, мне нужно завязать шнурки, — неуверенно пробормотала я, прихрамывая и пытаясь хотя бы пальцами ног удержать обувь.

Меня проигнорировали, все ещё таща, как мешок с картошкой. Я попыталась ради приличия хотя бы подергаться, но для Альго это было даже незаметно. Ни один мускул на лице мужчины не дрогнул, скорее всего, с содержимым головы также всё было плохо.

Что же касается остальных, то они обступили меня со всех сторон и конвоировали, будто сопровождали на казнь. Зеленоглазый шёл вслед за мной, ни на секунду не спуская этого многообещающего взгляда, которым он уже мысленно препарировал меня на протяжении всей встречи. Чую, что приговор зачитывать будет именно он.

В попытке отвлечься от невесёлых мыслей, опасного парниши и ситуации в целом, я с некоторой досадой посмотрела вперёд. Может меня пытаются привести на какой-нибудь праздник? Вдруг решили помириться и угостить чаем, а не кинжалом? Однако стоило мне приглядеться, куда это меня так усердно тащат, я слегка расстроилась. Мои глаза заметили ещё пятого компаньона в отдалении: блондин, с длинными волосами, заплетенными в косу, только уже в каком-то мешковато сером одеянии. Он, вытянув руку в бок, будто ладошкой придерживал воздух.

Через пару шагов и один пропавший ботинок, который стараниями одного очень габаритного джентльмена всё-таки съехал с меня и теперь стал законным жителем данной поляны, я увидела знакомый мне портал. Овал был не совсем черным, но что-то похожее в нём прослеживалось.

«Это нехорошо», — пронеслась мысль на затворках, как ярый гонщик. Снова она мелькнула на моменте, когда мы остановились и мне решили завязать глаза. Где-то настойчиво билась в истерике чувство самосохранение, крича о том, что единственное с чем нам повезло так это возвращение к людям.

— Нет, — силясь придать голосу твёрдость, я недовольно схватила Альго за запястье, когда он накинул на меня черную ленту. Я ужаснулась тому, что его рука не уместилась в кольце моей ладони.

—;Кэн трой, — зашипели мне на ухо, обдав зловонным дыханием. Так пахли проблемы.

Лента закрыла весь обзор, погрузив во тьму. Единственное, что я успела увидеть, так это то, что все столпились возле портала. Меня даже не попытались выслушать.

— Кэн трой значит... Ладно.

В глубине сознания дернулась шальная мысль. Хотя дёргалась она с самого моего пробуждения почти регулярно — каждый раз стоило отыскать удачный момент для побега. Она шептала мне уже понятную для всех истину: нужно всего лишь сделать первый шаг и не напороться на холодное оружие, а дальше всё пойдёт, как по маслу. Я представила, чем именно может закончиться моё посещение апартаментов похитителей в качестве насильно приглашенной гостьи. Вот в компании с мужчинами мне идти по маслу не хотелось бы, вдруг оно для розжига.

«Если не сбежим, то, возможно, зомби и рогатые оборотни покажутся для нас ещё неплохой компанией», — подметили сумбурные размышления вперемешку с паническим «да беги ты, дура!».

Сзади слишком сильно дёрнули узел, который спутался с моими волосами. На краткое мгновение мне даже стало больно и от этого ещё обиднее. Я набралась смелости и решилась выжидать.

Если они думают, что я так легко сдамся, то пускай волки с Серого леса потом им объяснят, какую ошибку они допустили. Никогда и ни при каких обстоятельствах нельзя похищать и угрожать девушкам! Особенно русским! Волосы их трогать тоже нельзя!

Когда сильная рука неожиданно вновь схватила меня за плечо и резко дёрнула в сторону, я утратила не только контроль над своим телом, но и над своими действиями: правая нога возмущенно дернулась и, настроившись на физический контакт, со всей дури заехала назад, прямиком в того, кто посмел тронуть меня. Послышался крик боли, после чего я, воспользовавшись заминкой, сорвала с себя вонючую тряпку и дала ходовую.

Один из похитителей попытался меня остановить, обнажив клинок, но я вовремя успела нырнуть вниз, прежде чем моего горла коснулось бы лезвие.

— Халф ин! — позади зверски закричал Альго, а затем следом за мной устремился целый отряд опасных личностей.

Было страшно. Страшно в плане того, что здоровые бугаи под два метра являлись на самом деле не безобидными проходимцами, которых заинтересовал вид бессознательной девушки сзади, а вооруженными до зубов громилами с довольно неплохой физической формой. Испугала меня даже не их внезапность, а цель, с которой они столпились подле меня. Зачем им я? Почему преследуют? Неужели здешний патруль?

Приковав свой взгляд к знакомым опушкам Серого леса, я не на шутку разошлась и стремилась как можно скорее оказаться среди привычной толпы мертвецов. Там я затеряюсь... Самое главное сбить с хвоста преследователей.

«А кто хотел привлечь внимание общественности и настроить контакт с жителями?» — язвительно произнесла совесть, заранее осознавая, что и к этому вопросу у меня найдется отговорка. Нет, я не такая наивная. Кто по собственной воле пойдет на эшафот и попробует договориться с этими угрожающего вида амбалами? Они понимают либо язык силы, либо сладкие речи грудастых красоток, греющих не только домашний котел, но и бюджетную печку меркантильных самцов. Тем более, я планировала общаться с более дружелюбными типами, владеющими хорошими манерами, а не полным арсеналом холодного оружия.

Позади снова послышалась ругань, причём такая заковыристая, что любые идеи о договоренности и попытке подружиться тут же смылись диким желанием выжить. Подозреваю, что если меня поймают, ленточку вовсе не на глаза будут натягивать.

— Да отстаньте вы от меня! — закричала я, когда неожиданно что-то пролетело совсем рядом и со свистом погрузилось в землю.

Я даже не хотела представлять, что это и что было бы если летающий сюрприз оказался вдруг во мне. Скорее всего, мне пришлось бы ползти.

Когда до знакомых деревьев оставалось всего ничего, сбоку размашисто мелькнул силуэт, причём мелькнул в опасной близости. Какая-то жалкая секунда, и в мою сторону летит серебристая клякса. Обычно в таких ситуациях пытаются хотя бы поднять руки и защитить корпус, но мне не хватило времени. Знакомый диск болезненно впился в бок.

Кинутая в мою сторону ловушка в жалкой попытке обездвижить меня настолько впечатлила мою скромную персону, что окончательно выбила из под ног твердую землю. Я открыла глаза уже на траве, удивлённо разглядывая в первые секунды голубое небо, а затем уже подошедшего ко мне зеленоглазого парня. Боль была лёгкой и едва ощутимой, возможно, это было одним из больших плюсов того, что я имела тело мертвеца. Вот и попыталась сбежать... Так и знала, что не получится.

— Джентльмен, — хрипло и едко прошептала я, чувствуя, как холодная кровь скользит по вспоротому животу.

Всё-таки убегать от оборотня было легче: сюрикенов то у него не было, как и потайных карманов.

— Мергер, Гвиней? — с ноткой волнения донеслось рядом, спрашивал явно не Альго. Скорее всего, это был парень чуть старше их главаря. Тот самый, который имел короткую темную стрижку и чьи виски были выбриты на манер какой-то странной татуировки.

— Андэ, Диннэр, нот хэзар, — спокойно, словно он сейчас вовсе не кидал ни в кого смертельное оружие, ответил подоспевшему коллеге, кажется, Гвиней.

А затем в глазах постепенно начало темнеть, в ушах воскрес Моцарт и зазвучала симфония разбитых надежд, голова же, повторно ударившись о твердыню, снизошла до крыши и уехала в закат. На мгновение сознание прояснилось и я увидела, как четверо мужчин ободряюще похлопали молодого парня с темной шевелюрой под каре и ясными зелёными глазами. Его взгляд на тот момент казался мне туманным и не предвещал ничего хорошего. А затем знакомая темнота приняла меня в свои тёплые объятия, обещая защиту от жестокой реальности.

«Вот и поговорили», — промелькнула последняя тревожная мысль и я снова отправилась в бессознательное безмолвие.

Глава 4.2

***

— Чертова крыса, а ну верни палец! — не своим голосом прохрипела, вовсю показывая, насколько я бешенстве.

Цепи скрипели под моим натиском, уверяя грызуна в отдалении, что моя свобода и его скоропостижная кончина это всего лишь вопрос времени и моего терпения.

Как оказалось, обморок и игра в Золушку дают довольно убойное сочетание, особенно в темнице, где кишали не преступники, а крысы. Считай, если потерял обувь, то потерял и пальцы. Кто же знал, что местные животинки и вправду примут бессознательную меня за труп. Пробуждение оказалось с сюрпризом: цепи на руках и ногах, внеплановое уменьшение размера обуви, унылая и сырая комнатушка, где было темно, как в склепе, и, конечно же, благотворительная трапеза для здешнего голодного населения. Радовало только одно — я жива, как бы странно это не звучало. Однако...

— Теперь я инвали-ид, — стоило среднему пальцу окончательно пропасть в пасте грызуна, страдальчески завыла я, хлюпая точно не носом. Раненный бок издавал временами страшные звуки.

Раскрытая ладошка, зависшая буквально в сантиметре от будущей меховой шапки и не способная дотянуться до него, сжалась в кулак и отчаянно ударила по грязному полу. Крыса даже не дёрнулась, увлеченно смотря на меня своими голодными глазами бусинками и, скорее всего, желая продолжить банкет.

— Я тебя Альго скормлю! Вот выберусь и ты у меня заплатишь! Вместе с отрядом будешь... — с чувством начала я, но грызун даже не собирался меня дослушивать: осторожно подкрался к моему кулаку и бесцеремонно всадил зубы в руку.

Я от досады поджала губы, отдергивая ладонь из под чужого рта. Печально, но, кажется, меня такими темпами здесь сожрут. Правая рука восстановилась, но боюсь, что это ненадолго. Видимо, меня здесь заперли как раз для того, чтобы провести свою жестокую местную казнь. Скормить крысам... Что может быть милее? Эти животные даже не боятся меня, а принимают за сидячую колбасу.

Из-за угла выбежали ещё крысы, видимо, с желанием помочь мне избавиться от лишних килограммов. «Мочи их!» — грозно произнесло самосохранение, готовясь сражаться и не умирать такой глупой смертью.

— Кыш отсюда! — воинственно произнесла я, снимая оставшийся ботинок и размахивая им с насиженного места.

В целях профилактики и сохранения своего внутреннего мира после встречи с злополучным сюрикеном желание вставать после пробуждения сразу же отпало вместе с выдернутым оттуда диском. Как-то не хотелось подверждать суровое «что упало, то пропало» в компании крыс.

— А ну брысь отсюда! — продолжила я, разгоняя халявщиков и отшвырнув рукой одного из них под его же истеричный писклявый визг.

Но, даже несмотря на мои усилия, количество грызунов росло с каждой минутой. Где-то внутри начал просыпаться паникер, тормоша и истерику, мол, тут есть для тебя работёнка.

— Альго! Говнэй! — заорала я на полном серьёзе, отфутболивая голодных зверюг от себя ботинком. — Помогите! Здесь крысы! Меня кто-нибудь вообще слышит?! Меня сейчас загрызут! Караул!

Тем временем мысли лихорадочно считали каждого пришедшего сюда гостя. «Четвертый... Седьмой... Восьмой... Девятый, кажется, прячется в яме», — подметил голос разума, приготавливая уже гроб, где будем потом прятаться мы.

Неожиданно всю комнату заполнил мрак. Если до этого я что-то да различала, то теперь всё накрыло чернотой. Это я ослепла или снова внеплановый обморок? Напряжённая секунда кромешной тьмы, и потом всё возвращается на свои места, кроме выросшего из ниоткуда темного сгорбленного силуэта. Его здесь точно не должно было быть. «Десятый», — удивлённо закончил внутренний голос.

— Т-ты кто? — вопросила я, на этот раз готовясь упасть в обморок уже по плану и, если понадобится, то потерять сознание насовсем. Мне никто не говорил, что помимо крыс тут водится кто-то ещё.

— Архэн аш-шар, — зашипело что-то мне в ответ и потянуло ко мне, кажется, толстый хвост. Сердце от такой картины, упав вниз, пересчитало все органы.

Испугавшись, я закричала.

— Не трогай меня, Мракобесина! — и со всей силы ударила своим грозным оружием туда, до куда дотянулась. Когда услышала болезненный «ох» и «ых», стукнула ещё раз, чтобы наверняка.

Стон, и тень тяжело, как целый шкаф, падает рядом со мной, подняв немало шума и распугав тем самым застывших крыс. Стоило мне поднять ботинок для того, чтобы добить нечисть, как послышался скрип дверных петель и внезапно всё пространство озарило светом.

— Айдэн, шэ мергер?! — басисто донеслось со стороны выхода.

Как только глаза привыкли к смене освещенности, я резко пожалела о том, что вообще сняла обувь. Рядом со мной лежал один из моих знакомых, тот самый блондин, который открывал портал на поляне. Болезненно скрючившись, он зажимал самое дорогое, что было у мужчин. Возле входа же стояла целая компания из половины моих похитителей и ещё некоторых неизвестных мне личностей. Они смотрели то на меня, то на пришибленного.

— Ой, — неуклюже произнесла я, смутившись и опуская руки, — это не я, он сам на упал.

— Асдес! — вдруг грозно донеслось от незнакомого шатена, на котором было натянуто готическое пальто с разными застёжками.

И меня резко ударило об стену, как игрушку, прижав к неровной и пыльной поверхности. Я не почувствовала боли, но черные мушки всё равно приветственно помахали перед глазами и меня чуть не вырвало пустым желудком. Давление в случае неправильного чужого взмаха обещало расплющить меня в блин.

Пока моя спина целовалась со стеной, жертве моего насилия оказывали первую помощь. «Зато крыс разогнали», — оптимистично мелькнуло на фоне женской обиды, которая возмущённо смотрела на спасателей, пришедших по душу блондина. «Он сам виноват! Вылез словно из ниоткуда!» — оправдывалась совесть, представляя, что нам светит за такую выходку.

Тем временем остальные оттащили парня в сторону коридора и оставили меня наедине с шатеном-заклинателем. Надеюсь, для того, чтобы охранять, а не убивать.

Голубые глаза из под нахмуренных тонких бровей, отточенные скулы и слегка орлиный нос — он показался бы мне очень даже симпатичным, если бы не его магия, которая вжимала меня в каменные плитки. Сначала мне казалось, что это конец, что меня всё-таки убьют, но затем чужое воздействие начало ослабевать, постепенно отпуская меня из плена. Если я думала, что это парень снизошёл до нежностей и решил, слегка ослабить свою магию, то я ошибалась.

Когда я смогла пошевелить кончиками пальцев и даже слегка дернуться, то парень в камере неожиданно похмурел ещё больше. Он сказал что-то порывистое и непонятное, скорее всего, даже нецензурное, на что я ответила лаконично и дружелюбно:

— Ботинком бы тебя...

Мой знакомый зеленоглазый ниндзя, полагаю, с катаной на поясе, вернулся очень вовремя в сопровождении с каким-то грузным мужчиной: бесцветные волосы, словно выжженные какой-то генетической болезнью, но точно не старостью; взгляд черных глаз, которые смотрели на меня и напоминали мне хищные очи рогатого оборотня, так обычно смотрят на добычу, нет ни жалости, ни даже интереса, только желание получить что-то. Мне он не понравился, как и слишком официальная одежда на нём: серый камзол, такого же оттенка кюлоты и сапоги с серебристыми ремешками. Боюсь, что они что-то хотели от меня, что-то серьезное, судя по напряжённым лицам.

Шатен встретил их, скорее всего, своей жалобой на меня. Я так и представляла, как он на полном серьёзе говорит: «Эка, она грубиянка. Я тут шаманю, стараюсь, а она не подчиняется. Хамство да и только!». Мне не понадобилось много ума, чтобы догадаться о том, что дело было как раз не в самом заклинателе, а во мне. Я помню историю с фаерболами и молниями. Кажется, мне даже иногда нравится эта моя особенность — обнулять чужое магическое воздействие.

Увлечённые разговором, они не заметили, как я перестала притворяться примагниченной, вальяжно расселась на полу и с любопытством заглянула под майку. Если я правильно поняла, то восстановление моей правой руки это не было бонусом мира, а было, скорее, последствием моей способности.

Моё предположение оказалось верным, так как рана на боку покраснела и стала чесаться. Искр ещё не было, но, думаю, теперь моё восстановление было делом времени.

— Ашшар, се лядь! — вдруг вновь обратил на меня внимание местный гот и барометр, угрожающе вытянув руку в мою сторону. Видимо, ему не понравилась свобода моих действий.

— Что? — округлила я глаза, рукой нащупывая своё оружие труда и обороны. — Кто это лядь? Я?

Ну уж нет, я готова быть и «хэрн»ом и даже «ашшар»ом, но точно не какой-то там «лядь»ю. Никакого уважения к пленнице! Хотя бы посидеть предложили, прежде чем принимать за меня решения и усаживать по самое «ой, а тут крысы!».

— Асде...

— Нот, Ник, — вдруг прервал уже до мушек знакомый трюк шатена важная шишка с седыми волосами, перехватив его за запястье. Беру слова назад, в этом мире всё-таки бывают адекватные люди. — Лэс нэрх. Аттва.

Я нахмурилась. Мне не понравилось с каким выражением это сказал детина. Требовательное, жесткое, не ждущее отказа.

— Ладзнон, Гар.

А потом парень перевел всё своё внимание на меня, обещая либо долгий разговор, либо разборки. Я очень надеялась, что сейчас ему дали добро вовсе не на свои трюки. Он приблизился, медленно, аккуратно, будто боялся спугнуть, но от этого нащупанный неподалеку ботинок я не отпустила. Если ситуация того потребует, придется наградить пендалем и его.

Когда так называемый Ник подсел ко мне, то первым делом он достал из кармана маленькую шкатулку, сделанную из стали с золотыми узорами в виде шипов. Подтолкнув её ко мне, он требовательно произнёс:

— Рандашэ.

«Он, кажется, хочет, чтобы мы открыли её», — неуверенно пробормотала логика, подозрительно косясь на неожиданный подарочек.

— Он же без подвоха, да? — настороженно поинтересовалась я у присутствующих, но, как и ожидаемо, меня никто не понял.

— Рандашэ, Ашшар.

— Хорошо, хорошо, — вспомнив, что мужчины данной компании не любили повторять трижды, я согласилась.

Сглотнув и заранее помолившись всем существующим богам, я осторожно потянула руки к шкатулке. Когда подушечки пальцев почувствовали холодную поверхность, я даже зажмурилась, ожидая всего самого наихудшего, но за ожиданием прошла секунда, потом другая, а позже я поняла, что вроде до сих пор жива.

Приоткрыв глаза, я поджала губы. И всё? Меня не собираются подставлять, пытать или убивать? Судя по тяжёлым взглядам мужчин, это было у них в планах на случай, если я продолжу притворяться неженкой и тянуть время. Я вздохнула, но всё-таки подняла шкатулку и приподнесла её поближе, пытаясь отыскать замочек или какую-нибудь заслонку. Если это мой выход отсюда, то нужно будет постараться.

Мой билет домой оказался невероятной штукой, сколько бы я не крутила, но так и не смогла отыскать решение того, как открыть его. На нем не было никаких механизмов и даже намеков на них. Когда у меня кончилось терпение, тогда и подошла очередь моей аккуратности. Я приподняла шкатулка для удара об пол, но мне бесцеремонно помешали.

— Ашшар! — шатен не выглядел счастливым, когда увидел мои крайние меры. Вытянул руку в мою сторону он тоже не для того, чтобы помочь.

Моё немое негодование и желание высказать всё, что наболело, а болело у меня многое, прервал щелчок. Мы всей компанией удивлённо посмотрели на вдруг открывшийся подарочек. Там ничего не было, я это поняла, когда собственноручно ощупала дно шкатулки.

— Это что... Была проверка? — догадалась я, удручённо уставившись на задумчивых мужчин.

— Ник, — вдруг обратился к шатену седовласый Гар, подозрительно кивнув.

Больше парню ничего говорить не пришлось, он сказал лишь два слова:

— Айкадэн сйер, — и легкое касание моего лба.

Кожа на лице загорелась огнём, меня вдруг бросило в жар. Я не могла ничего сказать, даже как-то пошевелиться, это отличалось от прошлого раза — я почувствовала на мгновение дикую раскалывающую голову боль. Ник так и застыл напротив меня, прижав указательный палец к моей голове и смотря мне прямо в глаза, словно пытался достучаться до моего сознания.

— Кто ты такая и кто тебя выпустил? — раздался тихий и спокойный голос в моей голове вполне понятливо. — Где ты сделала брешь?

«Это шиза?» — задался очевидным вопросом внутренний голос.

— Отвечай! Иначе я собственными руками поджарю тебе мозг!

Лицо напротив стало агрессивнее, морщины стадом набежали на переносицу. Мой же мозг нервно дернулся в желание дернуться отсюда подальше. Я попыталась не нервничать и собраться с мыслями. Если это какая-то магия, то это многое объясняет, но только точно не его жестокость.

«Да не знаю я ничего! Чего он пристал, как банный глист к попе?!» — мысленно пробубнела я, сосредочившись на Нике, ботинке и нашем разговоре. Кто интересно здесь лишний?

— Кто такой Банный Глист? Это он тебя отправлял к воротам города? — чересчур серьезно прозвучало в ответ.

Не знаю, что меня больше удивило: то, что мои мысли отчётливо слышат и понимают, или то, что разговор с ним будет не из лёгких. «Да-да, именно он виноват, что мы не можем спокойно усидеть на месте», — хихикнули мысли кучкой. Я шикнула на них, напряжённо замолчав и решив, что сейчас молчание это залог моей безопасности. Скосив сощуренный взгляд в сторону мужчин, я поняла, что любое моё лишнее слово — и никакой ботинок меня не спасёт. Самое главное не засмеяться...

— Не смей шутить со мной, — видимо, Ник всё-таки понял по моей едва сдерживаемой улыбки, что Банный Глист это явно не ассоциация бандитов и не логотип моего начальства. — Немедленно отвечай на мои вопросы!

И резкая боль, которая чуть не вывернула мне голову наизнанку. Я лишь смогла тихо охнуть: горло сдавливало в тиски, онемение не позволяло даже нормально вздохнуть. Улыбка пропала с моего лица. Когда мне перестали поджаривать мозг, напротив я увидела лишь ожидание. От меня хотели услышать ответы, те ответы, которые удовлетворили бы их интерес.

«А не пошёл бы ты... В лес! Волков кормить!» — не выдержала моя гордость, нехорошо взглянув в голубые глаза.

— Значит не хочешь по-хорошему?

— То есть, это вы сейчас ещё по-хорошему пытались? — удивлённо произнесла я шепотом, едва смущённо не закрыв губы ладошкой. Тут похитители мучаются, нянчаются со мной, а я, неблагодарная, ещё и возмущаюсь! Произвол!

Тут я внезапно почувствовала, как некомфортное ощущение начало исчезать. Всё-таки моя способность, как никогда кстати. Расхрабрившись, я перехватила освободившейся от чужого контроля рукой запястье Ника и тихо, почти дружелюбно произнесла ошеломлённому парню:

— Отведайка силушки богатырской, — и другая ладошка дёрнулась, та самая, державшая ботинок, который словно ждал своего звёздного часа.

«Мочи его!» — мелькнуло воинственно на затворках круглой отличницы и выпускницы юридического факультета. Послышался «бдзем», так звучала столкнувшаяся с препятствием застёжка на обуви, и вслед за ним зазвучал иномирский мат, так уже звучала разбитая чужая голова.

Глава 4.3

Господи-господи-господи...

Мой взгляд метался от одной полки к другой, от одной банки к остальным: глаза, ухо, зубы, мозг, череп, кости. Ещё один круг по комнате. Клетки, острые инструменты, грязные халаты, местами алые пятны на стенах, видимо до конца не стерлись, и... Зомби, компактно упакованные в банках. Они занимали отдельную полку на шкафу с разными раритетными образцами и печально смотрели на меня своими глазными яблоками. Их поддернутый лейкомой взгляд так и выражал свои соболезнования. «У нас тут соседняя банка свободна», — словно невзначай говорил один из них, бледнея на радостях и булькая что-то непонятное.

От такой картины я судорожно попыталась вырваться из кандалов, с помощью которых меня пригвоздили к холодной кушетке. В соседней комнате послышалась какая-то возня, которая заставила меня на мгновение замереть и чуть не наделать образцов уже для анализа. Сожаления накатили на меня вместе с осознанием того, что мне не выбраться. А жалела я только об одном: зря я не сопротивлялась отряду садистов и параноиков, когда они меня вели, можно сказать, на смерть.

Когда я угостила заклинателя подошвой, мою мертвую персону ответно угостили убойной магией, от которой меня чуть не раскидало на милые кусочки «Мираторга» — мириться они явно хотели только с моими останками. Злого шатена, которому я набила шишку и, кажется, в процессе выбила и крышу, остановило от моего убийства два весомых аргумента: Говнэй и Гар. Они силком оттащили уже второго с пострадавшей гордостью в коридор и на целый час оставили меня наедине с нервным «а может не стоило?». «Да расслабься, они то убить нас не могут! Мы же и так мертвы!», — отвечала каждый раз радостно логика, прекрасно зная, что «смерть» понятие относительное.

К сожалению, расслабиться я смогла чуть позже — на кушетке. Нежданные гости пришли в лице знакомых мне Альго и Диннэра, которые отконвоировали меня уже наверх. Надежда на то, что меня выпустят и всё закончится хорошо, самоубилась сразу же, когда мою тушу бесцеремонно приковали к холодному металлу больничной лежанки и вновь оставили на произвол судьбы.

Осознала весь спектр страха и переживаний я только сейчас, на тридцатой минуте тягостного ожидания своей участи, под бульканья своих сородичей и громкие щелчки секундной стрелки.

Я думала... Нет, я верила, что меня всё-таки отпустят, как уже бесполезного свидетеля, но нет, всё оказалось куда печальнее. Не получив от меня нужных сведений, они решили перейти на следующий этап — получение нужных внутренних материалов. С этим отказать у меня получалось плохо. Под рукой ничего не было, из арсенала самозащиты было лишь «да я тебя в блин вкатаю!». Учитывая то, что слова ещё ни разу не спасали меня от плачевных последствий, перспективы были радующими только для свободной банки.

Пока я представляла, как буду проводить будни будучи заготовкой для экспериментов, на сцене появилось действующее явно не в благих намерениях лицо. Чужая мужская физиономия оказалась лет на пятьдесят, с росчерком морщин на лбу и едва видящим одним глазом. Видимо, кто-то от всего сердца оставил положительный отзыв на лицевой строчке старика. Было видно, что многие в восторге от профессии пенсионера.

— Шанель лэ ренль! — вдруг восторженно выдал старик, на ходу накидывая на себя алый халат.

Я сглотнула вязкую слюну, надеясь на то, что хотя бы удастся ею подавиться и не придётся испытывать на себе все прелести здешних медицинских услуг. Не получилось, зато моя кривая улыбка выразило всё то, что я думала о нынешней ситуации. «Улыбаюсь из вежливости, посылаю вас искренне», — мысленно транслировала я.

Старик, видимо, поймал общий телепатический канал и на минуту даже удалился к подозрительной шторке, словно услышал мой немой посыл. Только я расслабилась, как мужчина, возвращаясь уже счастливее некуда, прикатил оттуда габаритную тележку на маленьких колесиках. Внутри что-то поблескивало и переливалось, обещая мне фейерверк эмоций. К сожалению, из тележки мужчина выудил не билет домой, даже не новые нервы, а целый комплект инструментов для опытного хирурга.

Острорежущие инструменты иномирного издания, скорее всего, принадлежали какой-нибудь фирме с говорящим названием ПСУ — «Плачь! Страдай! Умирай! » — так как, завидев такую тележку с сюрпризом, кроме слёз, страданий и смерти пациентам больше ничего не светило. Их формы будили во мне слабую и хрупкую девушку, но точно не ценителя. Размеры заставляли думать о запретном: нужно было срочно делать ноги.

Тем временем мужчина, не замечая моих уже более яростных дерганий, начал что-то улюлюкать про себя, пугая меня ещё больше. Его единственный глаз с каким-то восхищением смотрел то на меня, то на инструменты. В его сероватой радужке горел научный интерес, в моих же — последние нервные клетки.

— Нот шай, — успокаивал меня старик, вытаскивая из серебристой кучки внушительные ножницы и даря мне радушную улыбку.

Округлив глаза от ужаса, я судорожно помотала головой, всем своим видом выражая протест.

— Прошу не надо, — умоляюще произнес великий мученик во мне, наблюдая за приближающимися лезвиями. — Я же... Я же вам ничего не сделала! Будьте в конце концов человеком!

Тишина была красноречивым ответом на мою мольбу остановиться.

Стоило любителю острых ощущений нагнуться ко мне поближе, как я, полностью потеряв от страха рассудок, отчаянно дёрнулась. На секунду я даже почувствовала знакомый прилив силы, мне этого хватило, чтобы ощутить, как оковы на правой руке жалобно затрещали и лопнули.

Освободившаяся ладонь инстинктивно полетела в сторону мужчины и угостила его звонкой оплеухой. От внезапного удара старик выронил из вдруг ослабевших рук ножницы и, потеряв равновесие, плюхнулся на пол. Удивленный и обиженный взгляд посмотрел на меня снизу вверх. Зажимая ухо, он дрожащим голосом произнес:

— Се лядь...

— Не за что, — неуверенно произнесла я, истошно дёргая уже вторую руку, но повторную снизодшую до меня супер силу я не почувствовала. Стальные наручники не хотели прогинаться, как предыдущие. Мой отпор местному произволу кончился, не успев толком начаться. Паника заплясала чечётку на натянутых нервах.

Мужчина, приподнявшись с потемневшим от обиды лицом, угрожающе приподнял ножницы и, видимо, от звонкого удара передумал ими пользоваться. В то, что в нём проснулась совесть и жалость ко мне, я верить категорически не хотела. С такой физиономией можно людей мучить, но точно не лечить.

— Простите, я случайно, — спохватившись, судорожно проблеяла, когда старик снова завис статуей надо мной и осуждающе уставился на меня своим оставшимся глазом. — Вы просто под горячую руку попали.

Он произнес что-то тихое и непонятное, по интонации я поняла, что меня точно не прощают. Схватив с тележки коричневый жгут, он обошёл кушетку и, грубо поймав меня за свободное запястье, без всяких нежностей привязал руку к подлокотнику. Болезненно натянув узел, старик одним взмахом вылечил покрасневшую щеку, словно ничего такого не произошло, и снова вернулся на свое место. Только уже без прежней радушной улыбки. «Зря это ты», — испуганным голосом прогундели внутренние демоны.

Задумчиво посмотрев на застывшую в предчувствие возмездия меня, мужчина кивнул каким-то своим мыслям и вытащил из тележки уже не ножницы, а миниатюрный топорик. Выразительно повертев его перед светом, он кинул косой взгляд на мои красивые пальчики, которые от подобного намёка тут же спрятались в кулаке, и как-то уж внезапно повеселел, очень кровожадно улыбнувшись.

Где-то на затворках запели и запили за упокой и совесть, и самосохранение, и страх. Я резко пожалела о том, что вообще подняла руку на пожилого мужчину. С каждым днём терять по конечности стало моим завтраком, обедом и ужином. Я мечтала о любви и магических приключениях, а не о потерях и опасных авантюрах. Этот мир делал из меня форменного инвалида.

— Я могу извиниться ещё раз...— как альтернативу, предложила я злому пенсионеру. Мурашки отправились в последнее путешествие по ознобшему в страхе телу.

Не оценивший мой юмор ещё с самого начала и даже не дослушав до конца весь список моих «альтернатив», старик сделал взмах и хотел покончить с моей конечностью одним ударом, но мои страдания вновь отложились на неопределенное время: послышались крики снаружи, с улицы. Мы замерли — топор завис в воздухе. Паника, шум, лязг железа и запах горелого. В эту же минуту вломился молодой парень с мечом в руках и в такой же броне, как и у тех, что сторожили врата. Он что-то выкрикнул мужику, а затем стал истерически размахивать руками. Молчание, а затем мой лечащий врач вместе с топориком умчался восвояси.

Как только знакомая спина скрылась за поворотом, я целую минуту лежала и отходила от того, что могла лишиться руки. Горло, которое свело от того, что я приготовилась кричать, отпустило. Нервы, шалившие ещё с самого начала похищения, слегка успокоились. Я не верила своей удаче. Мысленные благодарности сыпались на неизвестных напавших, как монеты из кошелька. Я на секунду даже расслабилась и улыбнулась, а затем меня, словно молотком оглушила жестокая реальность.

На нас напали! А я лежу здесь, совершенно беззащитная, оставленная без присмотра и без шанса выбраться на свободу. Да ещё и дверь не закрыли! Да вы издеваетесь?! Кто оставляет своих подопытных без присмотра? Где меры предосторожности? Где рациональность?

Я подергалась в кандалах, но это было бесполезно. Дурной запах через открытое маленькое оконце распространился по всей комнате, сделавшись ещё гуще. Что-то горело.

— Помогите! Спасите! Пожа-а-ар! Го-о-орим! — закричала я в приступе истерики, а затем сорвала связки. Обморок замаячил на горизонте, обещая мне спасительную темноту, где не нужно будет нервничать часами подряд, без перерыва.

А потом раздались шаги. Тяжёлые и скворчащие. Скрип то ли досок, то ли костей, а затем вонь дикая и бьющая наповал. Я испугалась и перестала дёргаться: смотрела только на открытую дверь. Кто там? Неужели старик что-то забыл? Или... Фантазия заиграла красками и разнообразными сюжетами, один похлеще другого.

Вот показался темный рукав черного плаща, затем плечо, а потом и вовсе в комнату прошмыгнул человек в капюшоне. Но человек ли это вообще? Сгорбленный, скрюченный в две погибели, словно на плечи целый мир давит. Походка так вообще, как у сломанной куклы. Передвигается мелкими перебежками с места на место, словно боится, что его кто-то заметит.

Я была напряжена, как пружина: в любой момент могла соскочить с места и вместе с кушеткой бежать куда глаза глядят.

Тень устремилась ко мне — запахло тухлятиной. Я мельком заметила несколько драгоценных колец на худых пальцах, а затем случилось невероятное: существо в плаще схватилось за мои кандалы и просто сорвало их с корнем. Несколько движений и я оказалась на свободе, но вставать и куда-то бежать я не спешила.

— Тор-р-ропись, — прорычало это существо и одним рывком подняло меня на ноги, будто игрушку.

Стояла, словно впервые увидела постельную сцену в телевизоре будучи ещё ребенком: застыла изваянием непонимания и удивления и не могла проронить ни слова. Слишком быстро, слишком неожиданно и слишком удивительно.

— Мой господин, — он начал в спешке стаскивать с себя кольцо с зелёным камнем, а я с ужасом заметила, что его пальцы были прогнившие. — Он просил передать вам это...

Незнакомец сунул мне в ладонь украшение и поднял на меня взгляд.

— Сказал беречь его. Он поможет вам общаться с другими живыми.

Глаза голубые, ясные, кожа так же свисает с лица, как и у меня. Вижу, как пугающе торчат скуловые кости, а нос прогнил достаточно сильно. Зомби... Зомби! Как и я!

— К-как? Как ты понимаешь меня? — голос был осипшим, поэтому прозвучал тихо, но меня все равно услышали.

— Нет времени объяснять. Вам нужно уходить. Господин сказал, чтобы вы бежали. Они будут вас искать и, если найдут, убьют...

— Стоп! Что? Кто такой этот господин? Я ничего не понимаю. Куда бежать? Кто захочет меня убить?

— Беги, несносная девчонка! — мертвец схватил меня за шкирку и запустил торпедой к двери.

Приземлилась я пятой точкой прямо на пол, хотела возмутиться, но услышала дичайший рык позади и дала деру так, что только пятки сверкали. Свернула к какой-то двери, открыла ее и стрелой устремилась по коридорам в неизвестном направлении.

Бежать, пока трындец не подкрался незаметно.

Глава 5

Живи как можешь, раз нельзя как хочется.

Цецилий Стаций

***

Пересматривая многочисленные фильмы про то, как главный герой, будучи ещё несколько минут тому назад тем ещё жалким и несчастным бедолагой, шатавшимся от мелких порывов ветра подобно щепке, к середине истории превращался в отбитого смельчака со всеми читами под рукой и с самоуверенной мыслью отомстить своим обидчикам, я восхищённо роняла челюсть от переизбытка экшена и крутых сюжетных поворотов. Как же, совершенно недавно персонажа украшали синяки и ссадины от издевок, а теперь это он занимается украшением апартаментов злодеями и укрощением строптивых под тяжёлую фоновую музыку.

Если честно, с той самой поры я окончательно уверилась, что убегать от проблем — удел слабаков, ведь все главные герои своих историй в конце концов всё-таки принимали бой, мутузили не только свои комплексы, но и местных антогонистов, постигали дзен бытия и становились лучшей версией себя, навсегда покончив с прошлой жизнью беглеца. В чем же смысл подобных фильмов? Перед лицом трудностей не стоит поворачиваться к ней спиной, а если всё-таки ситуация сложится так, что ты показал свой тыл, напряги все свои мышцы и с разворота дай по этому наглой физиономии проблем.

Я опасливо выглянула из-за поворота и, лицезрев угрожающего вида рыцарей, которые воинственно стояли на страже моего будущего спасения, поняла, что мои мышцы явно атрофировались, потому что на большой разворот и уложения местных бойцов на кафельные плитки меня и моих нервов явно не хватит.

Двери, за которыми должен быть сад, а за розарием — стена, имевшая при себе небольшую брешь, заваленную обломками, были моим последним шансом на побег из этого ужасного городка. Если бы не окно, представившее мне знакомый до боли населенный пункт и стену во всей её прекрасной близости, я, скорее всего, так бы и блуждала по длинным коридорам с панической мыслью о том, что не знаю где нахожусь.

Была мысль, что дыру в такой громадине проделал тот самый гнилой спаситель, вручивший мне кольцо: не зря он так быстро и легко разобрался с оковами на кушетке, словно просто сжимал и рвал пластилин. Однако мне было трудно представить, как этот представитель тамошнего рукоделия своими подрагивающими кулаками бьёт по каменной облицовке, но факт оставался фактом — незваный гость оказался устрашающе сильным. Так или иначе, появление мертвеца во многом упростило мой побег, но никак не устранило рыцарей, карауливших выход в вышеуказанный сад.

Я оглянулась по сторонам и схватила первый попавшийся камень. Если кину его в другую сторону, как это делают в фильмах, то, возможно, заставлю их на пару минут отойти от дверей и переключить внимание на шум. Пока эти барыги будут разглядывать кинутый камешек, я тихо проскользну на улицу и дам дёру.

Сжав по сильнее своё оружие для отвлечения, моя рука замахнулась и отправила его в коридор напротив. Свист, стук и эхо падения, а затем мой взгляд, который опустился ниже и увидел кинутый камень уже у своих ног. Подросток во мне обречённо сглотнул, прислушиваясь к приближающимся шагам, и невинно приподнял голову, любуясь хмурыми лицами мужчин снизу вверх. Камень, отправившийся в полёт, отрекошетило от стены и тот с отчётливым шумом приземлился туда, откуда и вылетел. Да ещё настолько громко, словно так и говорил, мол, меня выкинули именно из того угла, товарищи стражники, загляните и посмотрите.

— Добрый день, — улыбнулась я своей обольстительной улыбкой и, пока рыцари хватались за рукоятки своих мечей, поддалась в позорное бегство.

Убегать от проблем не так уж плохо, по крайней мере, если это единственный способ выжить в этом беспощадном мире. Если подобное и удел слабаков, то я просто должна возглавить список трусов и с гордостью помахать ручкой тем смельчакам, которые от своей же смелости и безбашенности могут ответить мне только в случае открытия крышки гроба.

Я могла бы стать такой же нравственной и отважной, такой же главной героиней, о которых так любят писать в любовных фэнтези, но сейчас я совершенно одна, ни друзей, ни красавчиков-возлюбленных, ни фамильяров спасительных, если коротко — что-то всё пошло не по канону. Мне бы сейчас пригодилась магическая сила, способная всех ронять штабелями, и относительная свежесть, тогда, скорее всего, я и рискнула бы сама разобраться со стражниками. Но сейчас только бег, быстрые ноги и способность соображать за считанные секунды.

Когда клинок одного из мечей рыцарей почти оказался в опасной близости, над нашими головами прозвучал грохот, заставивший нас троих споткнуться на ровном месте и едва не выдать сальто лицом вперёд.

— Стража! — мужской крик, который до неприязни был знаком, оглушил после небывалого фейерверка сверху и привёл не только меня в ступор, но и моих преследователей.

Секунда размышлений о том, что это был голос именно незабываемого шатена, и взрыв, выбивший из под ног пол и обрушивший потолок. Весь мир перевернулся и полностью утонул в пыли и в каменных обломках. Удар о стену выдался болезненным и полностью отбил всякую охоту куда-то вставать и бежать.

Я сделала судорожный вдох и тут же натужно закашляла, словно проглотила комок земли. Открыв глаза пошире, мои губы тут же сомкнулись, чтобы крик, застрявший в горле, не вырвался наружу. Двое стражников были похоронены заживо, только одного из них лишь придавило наполовину, но этого хватило: передо мной, захлёбываясь алой кровью, мужчина издал последний хриплый стон и навсегда перестал дышать.

— Вот и побегали, — слова вылетели против воли, но это успокоило истеричку во мне, которая уже приготовилась реветь в три ручья и кричать на весь коридор: «Меня едва не убило!».

К счастью, я была на три спасительных метра от смертоносного потолка и отделалась лишь испугом.

Приподнявшись на подрагивающие ноги, я несмело подошла к уже трупам и приподняла голову, чтобы разглядеть местного террориста-камикадзе, но увидела лишь знакомую лабораторию, где совершенно недавно была заточена моя туша. Под ботинком захрустели камни, я закрыла глаза, пытаясь набраться смелости, и всё-таки взглянула на окровавленную голову мертвеца.

Это вам не жмурик по ту сторону экрана, а настоящий, скончавшийся на глазах минуту назад, жертва реальных стечений обстоятельств. И лужа подо мной вовсе не пролитый томатный сок, а что-то более радужное и незабываемое, которое ручейками поскользило по плиткам и успело коснуться моих босых ног.

Монета, утонувшая в крови, приковала моё внимание. Я присела на корточки и разглядела под ножнами дырявый мешок, из которого высыпались пару серебрушек. Моя ладонь осторожно дотронулась до дна кошелька и сняла золотую житницу с ремня рыцаря, пытаясь не уронить остатки в бордовые лужи.

— Простите, но это мне сейчас нужнее, — ловкостью рук я завязала брешь мешочка в незатейливый узел и запихала деньги в карман грязных шорт.

Ещё раз извинившись перед покойниками, я развернулась и побежала в сторону той самой двери, которая должна была выпустить меня в сад. К счастью, воздух не умел клонировать здешних воинов, поэтому я без всяких трудностей оказалась в назначенном месте. Преодолев порог, я перебежками устремилась к местной стене, временами скрываясь за кустами, и осторожно перелезла через дыру, оказавшись на заросшей тропинки.

— Так легко? — параноик во мне обернулся назад, пытаясь отыскать слежку или тех же вооруженных до зубов похитителей, но лишь озадаченно заметил огромный столп дыма, находившийся почти в конце города.

Дом, из которого я выбежала, был двухэтажный. Каменная тюрьма явно принадлежала чокнутому учёному, потому что во время побега кабинетов со всяким медицинским хламом и «консервами» с мертвячиной было хоть отбавляй. Оставили лишь двух рыцарей, караулить инвентарь и подопытных, жалко полагая, что с ними точно никто не справится. Видимо, они недооценили смертоносный потолок.

Вдохнув поглубже, мои ноги устремились навстречу спасению под звон тяжёлых монет. Пора покинуть злосчастный город и бежать подальше от этого поле боя! Миссия: выбраться из заточения — успешно выполнена.

* * *

Дорога извивалась коричневой змейкой: то подскакивала на ухабах и устремлялась в сторону, то делала совсем уж резкие повороты, а иногда и вовсе становилась тоньше, после чего исчезала и появлялась через несколько метров.

Лес, который сопровождал меня за всё время пребывания в этом мире практически везде, ещё несколько часов назад исчез, уступая место золотому полю пшеницы. Однако чувство тревоги никак не хотело покидать меня: воспоминания о прошлых событиях оставили плохие впечатления о местных неизведанных территориях, поэтому не осталось ни единого куста и метра земли, которые бы не остались без тщательного осмотра с моей стороны.

Ночь после побега выдалась холодной: иней, словно одеяло, белой корочкой окутывал каждое растение; лужи покрылись тонким слоем льда, иногда на них были видны едва различимые трещинки; из-за низкой температуры повсюду была оглушающая тишина, которую прерывали мои шаги. Лишь к утру, когда на темном небе появилось первое солнце, а вслед за ним выплыло и второе, ослепительные лучи пробежались по земле и оставили после себя капли росы, без сомнения, на каждом растении.

Я шла несколько часов, поэтому была не сильно удивлена, когда заметила, что на улице уже утро. Мой взгляд был направлен только вперёд: искала глазами любые очертания поселений, где я могла бы найти приют.

После того, как я сбежала из лап похитителей, то сразу же наметила себе цель: добраться до соседней деревушки или городка, приобрести одежду на полученные от мертвого стражника деньги, и отправиться подальше от этих проклятых мест. Мне хватило приключений в Сером лесу и омерзительных встреч с магами. Теперь я собиралась наконец-то выбраться в люди и отправиться на поиски лекарства, которое вернёт мне живое тело и освободит от омерзительного разложения, пожирающее каждый сантиметр кожи.

— Теперь у меня есть кольцо, — как-то произнесла я, разглядывая зеленый драгоценный камень, красиво переливающийся под лучами солнца. Металлический ободок на указательном пальце с неизвестными рунами по бокам заставлял чувствовать себя более увереннее.

Возможно, мне стоило задуматься, а не обманули ли меня и стоит ли верить словам того мертвеца, однако именно эти вещи помогали мне идти вперёд и цепляться за них, как за последний оплот в бесконечном море.

— Тпру-у-у, — я не заметила, как ко мне незаметно подкрался целый обоз: настолько была погружена в себя, поэтому, когда в воздухе прозвучал мужской голос, испугалась до жути и шарахнулась в сторону. — Ты чего шатаешься здесь, деваха?

Что? Кто? Я пробежалась мутным взглядом по седовласой шевелюре, жёстким чертам лица, плотно сжатым губам, в уголках которых собрались морщинки. Чуть-чуть проморгалась, с подозрением оглядела здоровое тело, привыкшее к тяжёлой работе, пробежалась глазами по вполне приличной одежде в поисках оружия и с неуверенностью обратилась к старику:

— Вы это мне?

— А ты видишь здесь кого-то ещё? — мужчина усмехнулся, словно перед ним стоял не оживший мертвец, а нормальный человек.

Я посмотрела по сторонам, мельком отметила обоз, и отрицательно помотала головой. Да вроде не видно никого.

— Вот же странная... Пьяная чтоль? Чего шатаешься здесь? Да ещё и в ночной одёжке.

Хотела ответить, что выпила бы с превеликим удовольствием, чтобы залить своё горе, но тут опомнилась и запаниковала. Человек... Человек передо мной! А я ведь... Я — зомби! Да ещё разговариваю с ним, как ни в чем не бывало, словно на своём родном.

Попыталась спрятать лицо от чужих глаз, скрыть бледные пятна, где отвратительно гнила кожа. А потом вспомнила, что именно для этого случая у меня имелось заранее подготовленное оправдание, поэтому через секунду уже успокоилась, хотя руки слегка потряхивало.

— Я не пьяная. Шатаюсь здесь, потому что в город иду, чтобы хворь залечить, которую не давно в своей деревне подхватила, — ответила я максимально сухо, с дрожью в голосе. — Матушка сказала идти к местному лекарю, на дорогу денег дала да отправила за лекарством для остальных больных.

— А чего пешком-то? Рядом ведь место нечистое, опасно одной да без сопровождения. Ещё в таком бесстыдном наряде...— он подозрительно сощурил свои коричневые глаза.

Ох всё! Сейчас спалит контору! Я попыталась скрыть кровавые разводы на майке, но потом вспомнила, что они со стороны напоминают грязь.

— Ну так это... — мой взгляд лихорадочно перебегал с места на место. — Того... По пути меня обобрали воришки деревенские. Это только и осталось, а в таком меня никто особо не берет до города.

— Вот так положеньице, — цокнул про себя извозчик. — Ладно, запрыгивай, я тебя как раз по пути и высажу.

— А вы не боитесь, что я вас заразить могу? — всё ещё не веря своему счастью, я нетерпеливо переступила с ноги на ногу.

— Меня? — тот засмеялся, словно я какую-то глупость сморозила. — Видишь вот это?!

Он достал из под рубашки бронзовую бляшку, которая показалась мне знакомой. Что-то подобное я видела у того мертвого рыцаря и зеленоглазого парня.

Я на всякий случай кивнула.

— Это доказательство того, что я воин! А значит невосприимчивость к разным видам болезни у меня в крови, — с гордостью произнёс мужчина, а я старательно подыгрывая ему, состряпала гримассу удивления и восхищения.

Так значит, вот что это такое. Ну ладно, лучше узнать поздно, чем никогда. Я запрыгнула к незнакомцу, пристроилась рядом, а он тем временем прикрикнул на лошадь требовательное «но-о-о», после чего мы тронулись с места.

— Звать тебя как-то? — через минуту послышался интересующий голос сбоку.

— Евгения.

— Какое необычное имя. А меня вот Гердом зовут, как деда моего, — тот улыбнулся. — Куда тебя? В какой город?

Думаю, к такому вопросу меня матушка не готовила.

— Вперёд, — как можно тише произнесла я.

— Куда? — тот непонимающе моргнул.

Я прокашлялась в кулак, чтобы потянуть время, а затем произнесла чуть-чуть громче.

— Вперёд.

— В Ганэрх?

Секунда сомнений, и я неуверенно киваю. Тот застыл, напрягая меня своим неоднозначным взглядом, а затем снова засмеялся да так заливисто и громко, что всё моё накопившееся волнение, как рукой сняло.

— Так я тоже туда! — объяснил причину своего веселья старик, а потом как со всей дурью хлопнет меня по спине — лёгкие подпрыгнули, а позвоночник едва слышимо хрустнул. — Прямо судьба, не иначе! Но теперь не бойся, довезу тебя в целости и сохранности.

А мужик-то шутник.

— Что за кислая гримаса? Если воин сказал, воин сделает, — с ноткой призыва добавил незнакомец. — Иль не веришь мне, словам ветерана?

— Верю, верю, — натужно прохрипела я, обхватывая себя за плечи.

Ох, так в этом мире все с примбабахом, а я так надеялась, что повстречаю кого-нибудь нормального.

— Не грусти, к рассвету уже порог лекаря будешь обхаживать, — он сжал покрепче возжи и как закричал басом на лошадь, а я чуть не откинула копыта вместе с животинкой: — А ну, кляча дорожная, копытами шевели! Ишь, распоясалась, лежебока трухлявая!

И так мы уехали в рассвет: какой-то странный старик со своей отменный деревенской руганью и я — зомби, что решила начать новую жизнь.

Глава 6

Лучше иметь интригу, чем интригана.

Житейская мудрость

***

— Господин, — тень коротко поклонилась и устремила взгляд пустых глазниц на худую спину, которая была обтянута черной мантией, — скользящие выполнили ваше поручение.

Молчание. Зомби стоят подле темного силуэта тихо, будто цепные псы на привязи хозяина. Их гнилые рты молчат, только едва уловимый ветер качает верхушки гнилых исполинов, разнося по лесу надоеливый гул. Вот пространство разрезает скрипучий, как металл по стеклу, голос. Он давит и причиняет некоторый дискомфорт.

— Антарх передал ей кольцо?

Нет ни языка, только зубы, повреждённые и едва пригодные для речи. Он не говорит, просто открывает свой рот, а оттуда уже вырываются слова. Язык мертвых.

Незнакомец согласно кивнул головой, и удостоился коротким взглядом пугающих глазниц, на дне которых горел обжигающий свет зелёного огня. Длинные и костлявые пальцы, с разными перстнями на каждом, устремились к собеседнику. Тень слегка сжалась и её стало легонько потряхивать: ужас сковал каждую клеточку прогнившего тела костлявой фигуры.

Сильные руки сжали хрупкое плечо в знак одобрения, из-за чего мужчина или то, что от него осталось, удивлённо вздрогнул.

— Хорошая работа, Сет, — а затем этот монстр направился назад, в глубь Мертвого леса, напоследок прошептав: — Передай им, пусть заканчивают буйствовать и снова возвращаются в свои крысиные ямы. Антарх больше ничего мне не должен.

— Да, Господин, — короткий поклон.

Когда незнакомец вновь поднял голову, провожая взглядом величественную фигуру, то не смог сдержать вздох облегчения. Он жив, он пережил этот день. Если бы тем мертвым крысам не удалось бы спасти девчонку, то он бы точно не увидел следующий рассвет.

Высокий рост, превосходящий человеческий, огромный и деревянный посох, на кончике которого был закреплён багровый и выцветший со временем камень. Сет боялся это существо. Именно. Существо, монстр, но точно не что-то человеческое.

Когда силуэт окончательно скрылся во тьме, мертвец горько усмехнулся: монстр, который шестьдесят лет назад нагнал панику на целое королевство, высшая нежить, заключенная в Мертвом лесу, наконец-то перестала сидеть на месте и приступила к активным действиям, чтобы спасти никчемную девчонку. И ради чего?

Мужчина смачно сплюнул на траву, чтобы выразить все те мысли, которые терзали его душу по поводу вот такого авантюрства. Господин никогда не делился своими размышлениями и просто раздавал странные приказы. Глупо со стороны, но Сет был уверен, что подобные жертвы явно направлены на что-то важное. Но на что? Неужели он хочет выбраться отсюда?

Худая фигура издала хриплый смешок. Какая глупость! Барьер, который подпитывается здешней нежитью и темной магией, невозможно разрушить. Если только не уничтожить всех здешних тварей, чтобы купол лишился подпитки и спал. Однако в таком случае выходить из под заключения уже будет некому. Как девчонка может нам помочь? Почему хозяин так с ней нянчается?

Воспоминания щедро подкинули те моменты, когда Господин следил за этой девушкой через свои сосуды. Сосудами обычно являлись все те зомби, которые находились в лесу: они были его глазами и ушами. А улыбка на его лице, которая придавала ещё большую жёсткость прогнившему лицу? Что это было? Жуть какая! Он всегда был рядом с ней, будь это труп мертвого мечника серебряного класса или даже, взять тех двух бедолаг, которых она зарубила. Это маниакальная одержимость пугала, однако Господин, нашедший для себя развлечение, — вот что было страшнее.

Сет нахмурился, припомнив, как они впервые встретили «особенную» — именно так называл хозяин ту несносную девчонку. Потянуло же Господина в тот день на окраину леса: ему показалось любопытным открытие неизвестного портала в аномальной зоне, куда можно было легко попасть, но невозможно было выбраться. Искажение пространства, особенно настолько сильное, оказалось межмирным, да ещё с таким замысловатым плетением. Пришедшая оттуда девчонка и вправду была «особенной», хотя, скорее, больше «странной» и «необычной», ведь отличалась от местного населения своим диким и слегка неадекватным поведением: за пару дней вырезала половину здешнего мертвого населения, успела навести беспорядок на территории альг и натравить одного из них на наших.

Иномирная гостья удивляла всю их мертвую компанию каждый день, каждый раз когда ей взбредала в голову какая-нибудь сумасшедшая идея. А ее способность выходить из под купола прогулочным шагом и вовсе всех сбивала с толку. Барьер являлся абсолютной и мощной тюрьмой, откуда побег для всех был заказан! Она натягивала его, как пузырь, и проделывала брешь, даже не замечая этого. Если бы не высокая скорость восстановления магического полога, то, без сомнений, любая бы нежить воспользовалась этой лазейкой. И всё-таки к лучшему то, что они наконец-то избавились от этого неугомонного ребенка.

Владелец данных территорий спас её в самую их первую встречу тогда от нежити, но сам же потом... Неужели так было необходимо накладывать на неё что-то столь ужасное? Так или иначе, девчонка может оказаться и вправду полезной, лишь бы только барьер не избавился от них всех прежде, чем план Господина сработает.

Мертвец сосредоточился, прикрыл глаза и открыл их уже будучи вороном, который летел над горящими зданиями.

Время покажет. Может Господин не зря задумал всё это. Не зря решил, снова стать угрозой для этого несчастного королевства.

Сет задумчиво оглядел город и подумал, что всё-таки подобные разрушения и столько смертей не стоят жизни какой-то человеческой девчонки: пламя пожирало деревянные дома, толпа скользящих устремлялась вглубь через сломанные под натиском толпы ворота; стража, которая защищала городское население и пыталась вытеснить нежить; крики ужаса и запах горелой плоти. Сплошное месиво.

Мужчина проследил вороньими черными глазами за женщиной с ребенком, которые хотели спрятаться в разрушенной часовне, однако были ли они слишком медлительны или стоящий рядом скользящий оказался настолько прытким — неизвестно. Женщина за считанные секунды была растерзана нечистью.

После подобной картины что-то дрогнуло в хрупком теле птицы. Или это что-то задрожало вовсе не в нём, а в прогнившей фигуре мужчины? Неизвестно. Так или иначе, на мгновение Сету показалось, что он вовсе и не умер тогда, когда еще живым отчаянно отправился в тот злополучный лес. Он точно помнил, что должен был спасти кого-то. Но кого?

Сет, отыскав среди воцаренного хаоса знакомую ауру, тут же спланировал вниз и опустился на мужское плечо, обтянутое темным бархатом.

— Возвращайтесь, — вылетело едва слышимо из клюва убитой когда-то птицы.

* * *

Столица Миллара, Мелтор. Королевский дворец.

— Ваше Высочество! — секретарь едва ли не снёс дверь с петель.

Ренель мил Найрон тем временем занимался документами, однако резкое и неожиданное появление помощника заставило его поморщиться, словно от зубной боли.

— Что на этот раз? Надеюсь, не опять эта графиня Сильеста? Вот же приставучая особа...

— Простите за внезапность, мой Принц, — судорожный поклон, а затем мужчина подбегает к Ренелю и подсовывает дополнительные бумаги. — Если бы это была она... Пришло срочное письмо от Гара Занелла и Грэя де Фросте.

— Кто такие? — хмурый взгляд был направлен на секретаря, Кэлла де Шайа. — Гар? Что-то знакомое... Это разве не тот ссыльный рыцарь первого ранга, который при генерале Жасс де Шаррхе служил?

— Так и есть.

— Неужели он все ещё жив?

— Ваш отец, Его Величество Роналд, решил, что казнить такого замечательного рыцаря, как Гара Занелла, было бы очень расточительно для короны.

— Да-да, — Ренель взял в руки письмо, но не торопился его читать. — Мало было ему того, что этот «замечательный рыцарь» погубил свой отряд и подставил под удар целый город, так он его ещё и оставил в живых.

— Его лишили титула и отправили в ссылку, в тот самый город, где находятся Мертвые леса. А что насчёт барона Грэя де Фросте, то он как раз владелец данных территорий. Однако сейчас речь не об этом...

— Я понял, Кэлл, — в грубых от долгих тренировок ладонях зашуршала бумага. — Нападение скользящих? Отец знает об этом?

— Да, — согласный кивок.

— Рэйшерр?

Здесь уже секретарь слегка замешкался, потому что прекрасно знал, что любое упоминание о старшем брате отрицательно влияло на настроение младшего принца. А последние новости и вовсе приведут его в бешенство, из-за чего попавший под горячую руку, к примеру, он же или кто-нибудь другой, тут же мог получить водяным клинком или молнией прямо в лоб.

Младший принц всегда славился своей вспыльчивостью, а особенно тем, что в приступах гнева не мог контролировать поток маны. В королевской семье подобное презирали, но не в случае с Ренелем. Во-первых, он был вторым за всё время существования королевства человеком, чьи элементали идеально подходили и дополняли друг друга — вода и молния. До него был всем известный Шаон Темный — тиран, который наводил страх на весь мир своими изощрёнными способами управления государством, хитрым ведением войн с вражескими государствами, и мощной магией — элементаль воды, земли и дерева.

Эти три стихии выглядели безобидно только со стороны, однако их совместимость поистине чудовищна: маг мог пользоваться любыми сложнейшими заклинаниями, при этом теряя лишь малую часть своего резерва. Вода служила хорошим питанием для остальных двух стихий, из-за чего длительность их использования увеличивалась в десятки раз.

— Мой Принц, — голос секретаря слегка задрожал, — Его Высочество Рэйшерр как только прознал об этом, по разрешению Величества Роналда, тут же отправился на место случившегося...

Воздух опасно загустел.

—... теперь этим делом занимается он.

Гнетущая тишина. Ни вдоха, ни выдоха. Атмосфера разом начала тяжелеть и давить на хрупкие плечи Кэлла де Шайя, из-за чего его волосы стали дыбом. Мана была повсюду, каждое пространство этой комнаты полностью пропиталось ей. Серые глаза, которые минуту назад были ясными, как гладь озера, заволокли предгрозовые тучи. Королевский перстень с гербом Миллара, украшавший безымянный палец принца, на котором была изображена змея, обвивающая всем своим телом крест, засветился и запульсировал. Когда принц был уже готов выпустить весь свой гнев в виде крупномасштабной магической атаки, кольцо потемнело и за секунду до взрыва едва слышно щёлкнуло, впитав в себя всю магию.

Секретарь судорожно выдохнул. Фамильное украшение снова хорошо сыграло свою роль — защитило весь дворец от полного разрушения.

— Хах, вот как, — едкая усмешка заострила черты сурового лица, глаза вновь стали такими же, как и прежде. — Приставь к нему кого-нибудь из наших. Мне нужна любая информация, которую получит брат о случившемся. Народ должен знать что, кроме Рэйшерра и его благородных поступков, существует ещё один принц, ничем не уступаюший старшему.

— Да, Мой Принц, я сделаю всё в лучшем виде.

— Уж постарайся, — хмыкнув, ответил тот. — А теперь иди.

Он махнул рукой, после чего за Кэллом де Шайном закрылись двери.

На мгновение весь мир, словно остановился. Только мысли Ренеля звенели в этой пустоте, как звон колокола, громкие и предупреждающие. «Ну ничего, у меня уже есть рыжий туз в рукаве, я не проиграю ему, не в этот раз», — горько подумал про себя мужчина.

Закатные лучи осветили просторную комнату, пробежались тусклыми лучами по коротко остриженным волосам принца и скрылись за окном, в затухающей городской суете.

Глава 7

— Безлимитную подписку «Приключения» брали?

— Брал.

— Нервами заплатили?

— Заплатил.

— Где «спасибо»?

— Какое «спасибо»? — переспросил неуверенно мужчина, закидываясь успокоительным.

***

Вроде бы мы со стариком Гердом нашли вполне общий язык, однако единственное что очень меня смущало за всё время поездки — бурчание этого прохвоста по поводу дикой вони, которая разила от меня на пол километр, но больше всего задевали его к ни к месту, совершенно несмешные, шуточки и комментария. От миазм моего аромата, так сказать, по словам пресуловатого воина, сворачивался узлом даже не такой уж и чуткий нос ветерана. В ответ на такие нелестные отзывы насчёт моей персоны я обиженно сопела и отворачивалась в сторону, чтобы там уже начать бурчать самой, только шепотом.

Когда ещё начало темнеть, мы вместе с Гердом и его нервной лошадкой — эта странная кобыла время от времени недовольно похрапывала, подозрительно щуря в мою сторону свой огромный глаз — остановились на каком-то пригорке, где позже решили переночевать.

За всё время, пока в костре тлели дрова, а в лесу играли, давя на нервы, сверчки, я слушала байки от деда, который рассказывал мне о своей жизни и военных годах, что провёл в сражениях против демонов и вражеских государств. Это было единственной полезной вещью, что по-настоящему дало мне ценные знания об этом мире за моё недолгое пребывания здесь.

Этот мир, по словам старика, звался Харгард и делился он, как банально бы это не прозвучало, на стороны Света и Тьмы. И в этом мире имелись свои государства: Трэйшер — цитадель ящеров и драконов; Ахшарр — обитель демонов и сущностей тьмы; Хэллсайд — страна эльфов и дриад; Шархан — государство зверолюдей и гномов; Миллар — территория людей. На сторону Тьмы прилагались земли Трэйшера и Ахшарра, а детищами Света являлись Хэллсайд и Миллар, однако единственным исключением выступала страна Шархан — она была нейтральным государством.

С моей стороны было опрометчиво допрашивать Герда подобными вопросами, однако, к счастью или наоборот, с грамотностью в этом мире дела обстояли хуже, поэтому моё незнание он просто сослал на мои деревенские корни. Был ли он великодушным или просто сжалился над пустоголовой девчонкой, так или иначе он приподнёс мне информацию прямо на блюдечке, чему я была очень рада.

Старик также рассказал о обществееных нюансах. Оказывается в этом мире до сих пор оставалась такая вещь, как крепостное право и сословное неравенство, где наиболее важную роль играли не деньги, а наличие или же отсутствие магии в человеке: если ребенок родился без благословения богини любви и света Дарры, то его будущее было обречено на жизнь в нищете, а если же дитя родилось одаренным – место ему в высших слоях аристократии, не иначе. То есть остальные черты крепостничества такие, как беспрекословное подчинения простолюдинов высшей аристократии, имело место быть.

Рабство тоже играло в этом мире немаловажную роль, однако совершенно недавно на территории Света подобное стало считаться преступлением и теперь уже карается смертью или ссылкой. Также я мельком услышала о проклятых детях, их в народе называли последователями бога смерти Ахарда или же, по-простому, прокаженными. Ими в основном считались ведьмы, колдуны и анимаги. Как можно судить по прозвищам, которыми щедро одарили их жители этого мира, могу с точностью сказать, что таких детей, безусловно, презирали. Но ещё одной ужасной новостью для меня стало бесправие женщин.

В мире Харгард преобладал патриархат, комфортное место в обществе и элементарные права на выражение собственного мнения у женщин полностью отсутствовали — подчинение мужчинам без право на отказ. То есть, в этом дурном мире мужчина едва ли не считался святым существом, перед которым должна прогибаться каждая девушка. Но, к моей радости, оказывается бывали исключения в виде одаренных магией женщин: у них появлялись такие же привелигии, как и у сильных мира сего. Магия являлась движущей силой этого мира, а вовсе не деньги.

Также я расспросила старика о местной валюте, тот вкратце мне поведал о монетах, чуть-чуть обмолвился о том, что золотые имеют большую ценность, объяснил экономическую, так сказать, систему: 100 серебряников равнялись одной золотушке, а 10 медяков составляли одно серебро. И на этом старик замолк, подозрительно поглядывая в мою сторону.

Как бы печально это не прозвучало, но я оказалась в мире Харгард, мироустройство которого было похоже на наше средневековье: отсутствие техники, первобытные традиции, наличие религии и сословное неравенство.

— Грядёт война, — обрадовал меня старик напоследок, когда я хотела залезть в обоз, чтобы переосмыслить все, что успела узнать.

Я замерла.

— Война против Ахшарра, — уточнил Герд, а затем продолжил: — Демоны заключили союз с зверолюдьми.

— Разве зверолюди не нейтральная страна? — растерянно уточнила я.

— С давних времён в Милларе активно развивалась торговля зверолюдьми. Они являлись выгодным товаром. Мужчины выступали, как грубая и тяжёлая сила, а женщин забирали для утех аристократы. В мире Света зверолюди являлись бесправными существами, даже их убийство не каралось законом.

— Но вы же сказали, что работорговлю отменили, разве нет?

Он согласно кивнул.

— Да, отменили, только это было всего лишь десять лет назад, совершенно недавно. Такое унижение Шархан не забыло, этим и воспользовались демоны, натравив их на государство людей. Они объявили войну Миллару.

О-о-о, пора собирать вещички и сваливать отсюда.

— Но разве эльфы не за нас? Они же тоже живут с нами, на одной земле.

Герд хмуро пожевал нижнюю губу, но всё-таки ответил на мучавший меня вопрос:

— Они объявили нейтралитет.

— Что? — возмущение проканало даже меня. — Но это ведь нелогично! Если демоны одержат вверх, то следующей целью будет этот их Хилл... Хелл...

— Хэллсайд, — поправил меня дед.

— Да, точно. Так вот, этот их Хэллсайд станет следующей жертвой!

— Я бы так не сказал.

— Почему?

— Пустошь, — прозвучал тихий голос Герда, словно доверил какой-то большой секрет.

Так я узнала, что в Харгарде существуют океаны, за которыми раскинулись неизвестные земли, куда не ступала нога ни единого живого существа — Пустошь. Путь туда был для всех заказан: серый непроглядный туман окутывал эти территории и скрывал от глаз чересчур любопытных мореплавателей, однако, как и во всех страшилках моего мира, неповиновение и излишняя заинтересованность могли привести к одному нерадужному исходу: сгинешь, коль туда сунешься.

Также в народе ходили слухи, что в тех землях живёт бог тьмы Ахард. Он следит за всяким входящим на его территорию и беспощадно расправляется с нарушителем. Но есть ещё одна версия: Пустошь — логово дракона, который изначально и был создателем этого мира, но после того, как он возвысил горы, вырыл море, вдохнул жизнь в каждое существо, его магические силы иссякли и он заснул на тысячи лет, а окружающий туман — его божественное дыхание, которое защищает его крепкий сон.

Можно рассказывать до бесконечности о легендах, что были посвящены Пустоши, но забыть о стране эльфов я никак не могла, поэтому прежде чем скрыться в обозе обратилась к Герду в последний раз:

— Так почему Хэллсайд предало Миллар?

Его немигающий взгляд был направлен на потухающий костёр, а в отражение его глаз вспыхивали искры, которые сразу же потухали.

— Я не знаю, деваха, не знаю.

С тяжёлыми мыслями всю ночь я смотрела на крышу кареты и слушала чириканье птиц. На душе было какое-то непонятное чувство, словно старик Герд что-то мне не дорассказал, оставил в тайне. Но где-то перед рассветом я закрыла глаза и полностью потонула в забытье, совершенно позабыв о своих тревогах.

* * *

В город, название которому Гахшер, мы въехали довольно спокойно и быстро, хотя меня трясло, как осиновый лист. Стража, что проверяла каждую карету на поиски подозрительных личностей и предметов, долго пыталась разглядеть моё лицо из под капюшона.

Вещи выдал мне Герд, приговаривая прикрыть свой «срам» и не сверкать голыми ногами, также вручил какие-то переношенные старые галоши на два размера больше моего. Благодаря старику я не только не блистала ляжками, но и сидела подле него, а не за решеткой.

На вопрос одного из мужчин кто я такая, дед вежливо пояснил: «Дрянная девчонка, заразу подцепила, вот и едет хворь лечить». Желание ко мне прикоснуться сразу же у незнакомца отпало и он отпустил нас сразу же, как дошла очередь.

Как только мы оказались внутри города, у меня перехватило дыхание.

— Как в фильмах, — шёпотом произнесла я.

Одноэтажные и двухэтажные дома стояли напротив друг друга, ветхлые и старые они были похожи на карточную колоду — коснись и развалятся. Женщины в странных белоснежных чепчиках, больше похожие на конус, с потёртыми передниками и детьми на руках обхаживали стеллажи с продуктами и различными явствами. Везде слышалась то ругань местных, то жаркий спор торговцев с молодыми мамами по поводу цен, а через несколько секунд я даже стала свидетелем драки каких-то пьянчуг.

Запах копчёной рыбы смешался с ароматом спелых фруктов и вяленого мяса, заставляя иногда морщиться от подобного кислого аромата.

— Сегодня ярмарка, — объяснил мне Герд причину такого оживления, а затем потянул возжи на себя, из-за чего лошадь притормозила около какого-то фонтана. — Видишь красную крышу в конце улицы?

Он показал пальцем на богатый дом, на что я кивнула.

— Это дом лекаря, пару минут ходьбы и ты уже будешь там. Мне в противоположную сторону, поэтому не серчай, дальше уже сама.

Я осторожно слезла с кареты и благодарно поклонилась старику:

— Спасибо вам, что довезли, и за плащ тоже, — я достала мешочек и выудила оттуда пару серебряных монет.

— Ну нет, убери эти железяки, — тот нахмурил седые брови. — Плату с тебя брать не буду. Я же не извозчик.

— Так вы же помогли мне, поэтому...

— Забери, не надо мне денег. Мою доброту ими не цени. — впервые Герд назвал меня по имени, а затем кинул на меня обиженный взгляд, развернул кобылу и поелозил дальше по тротуару.

Мой порыв удивлённо окрикнуть деда, а затем, когда на душе стало достаточно гадко и горько, возмутиться, я всё-таки сдержала.

— Нет, это точно не фэнтези мир, о которых пишут в книжках, — негодование жарко прожигало сердце, но я всё-таки нашла в себе силы, повернулась и отправилась в гущу событий — на рынок. — Ведь деньги предложила, поблагодарила, едва ли в пояс не кланялась, а этот что? Взял да и первый обиделся, и спрашивается из-за чего? Из-за монет!Неправильный мир!Неправильные герои! Неправильные зомби!

С каждым шагом мой словесный поток набирал всё большие и большие обороты.

— Ну ничего, как только вылечу себя, я всем такое устрою! И за похищение отплачу, и за пытки, и за унижение, и за магию...

— Девушка, — меня окликнул какой-то мужчина.

Я остановилась и неуверенно повернулась к худому мужику, который торговал разными безделушками.

— Вы это мне? — мой запал, который не так уж давно горел огнем, свернулся в калачик и потух.

— Тебе, тебе. Подойди, — тот поманил меня пальцем, а когда я подошла вплотную, наклонился и едва ли не шёпотом произнёс. — Ты фи́игали?

Мне кажется или меня только что обругали.

— Простите, какой «фиг дали»?

— Нет, нет, фи́игали.

Я непонимающе моргнула, хотя мужчина, возможно, этого не заметил, из-за капюшона, поэтому пришлось прервать неловкое молчание:

— А это кто?

— Как? Вы не знаете?

Отрицательно махаю головой.

— Путешественник это, путешественник. Так вы фи́игали?

Я осторожно кивнула.

— Вот и хорошо. Ваша экипировка, вижу, пришла в непригодный вид.

В каком месте этот волосатый торговец увидел у меня, так сказать, экипировку, я спрашивать побоялась, поэтому пришлось промолчать.

— У меня есть восхитительный комплект, который и от холода, и от ветра, и от неприятного запаха, и от неожиданных нападений спасёт вам жизнь. А самое главное она очень нежная ощупь и не поцарапает вашу кожу.

— Аа...

— Нет, не спешите отказываться. Я вам в подарок и оружие упакую, какое вам понравится. Всего лишь прошу за это 3 золотых.

Я попыталась сдержать рвущийся наружу крик возмущения. Грабеж, расхитительство, обман, шарлатанство!

— Показывайте, — однако интерес переборол мой внутренний голос, так хотелось посмотреть на это чудо чудесное, которое стоит едва ли не половину моего бюджета.

Он вытащил какой-то черный свёрток из под стола и осторожно распаковал его. Нет, я не упала в обморок от диковинной красоты этого наряда, просто застыла неподвижной статуей и не могла произнести ни слова. Приталенная черная рубашка с серебряными наплечниками и нагрудниками, рукава были стянуты жёсткой тканью, черный и восхитительный капюшон, облегающие штаны и пара сапог с серебристой вязью. Это была мечта, каждый, думаю, девушки фи́игали, не иначе. Хотелось так и крикнуть: «Беру!». Но что-то не давало покоя, что-то царапало изнутри и наводило на некоторые подозрения.

— В чём подвох? — моё настроение вновь упало в тартарары, обман всегда я чуяла за версту.

— Какой подвох?! Обижаете! Говорю же, идеальная ткань, хорошие сапоги...

— Ты-то мне лапшу на уши не вешай!

Колобок несправедливости вновь выкатился наружу и вспыхнул знакомым оранжевым пламенем, а я тем временем недовольно хлопнула по столу.

— Такая хорошая вещь не может стоить так дёшево и находиться в каком-то запылённом рынке, и у человека, что даже не продает подобное, — выразительный взгляд на безделушки. — Говори, а иначе...

Долгий мыслительный процесс.

— Прокляну! — прошептала я мужчине и слегка приподняла капюшон.

Надеюсь, он не поднимет панику и не позовёт стражу, а то не хотелось бы попасть в тюрьму, из-за какого-то куска ткани.

Тот, как только догадался, что я якобы из прокаженных, так сразу вспотел и стал причитать:

— Простите ради Дарры, я не хотел, госпожа ведьма. Просто никто не покупает, видимо, догадываются, что вещь бракованная, а я-то, как вас увидал, думал вам непутёвой отдать, чтобы уже избавиться от этой проклятой вещички.

— Значит проклята, — я вновь спрятала лицо и задумчиво пожевала нижнюю губу, хотя в голове все ещё вертелась фраза о ведьме. — Что за проклятие?

— Дык, жизненную силу хозяина пьёт, словно пиявка, пока тот не откинется.

Мой глаз нервно дёрнулся.

— Ну всё, точно проклину!

— Нет, стойте! Помилуйте! Не со зла ведь я, а...

— Ради денег!

Падла такая, угробить меня решил! Не только меня, но и остальных ведь чуть не погубил! Будь я человеком, так сразу бы полетела на поклонение этим их богам.

— Снизишь цену на 2 золотушки и о твоём поступке не станет известно страже, — однако нравственность и причитания попозже, самое главное – забрать эту вещичку, ведь жизненная сила бывает только у живых, а это у меня в прошлом, поэтому будет глупо с моей стороны пройти мимо такого сокровища. — Так что?

Незнакомец замялся, словно речь шла о не его репутации, а о какой-то пустяковой сделки.

— Две монеты, — проблеял этот шарлатан.

— Да я тебя! — моя рука взлетела, чтобы разок шлёпнуть этого негодяя, но я заметила пристальное внимание толпы, поэтому пришлось тяжело дышать уже в капюшоне и спрятать кулак в карман.

— Ладно, одна золотая и десять серебрушек, — сжалился надо мной мужчина, заметив, как дёргается моя рука в плаще.

Я достала монеты и вытащила практически все серебро, напоследок кинув на стол одну золотую. Тот протянул мне свёрток, а затем вновь обратился ко мне:

— Какие пожелания будут насчёт оружия?

«Пожелания? Чтобы был смертоносный и острый, чтобы на раз-два с такими обманщиками справлялся!» — хотелось выкрикнуть ему в лицо, но на деле ответила совершенно другое:

— Лёгкое и незаметное, быстрое и точное, чтобы наверняка, а так же не сложное в управлении.

Тот задумался.

— Кажется, у меня есть что-то подобное.

А через две минуты я уже разглядывала что-то похожее на серебристый лук, только без стрел и в числе двух штук.

— Что это?

— Его называют по-разному: Нейгарс, Паутинщик, Анншар, Близнецы Альрусса и так далее. Но у нас они носят простое название — Дисептро.

Простое?

— А как ими пользоваться?

— Видите эти черные кнопки по середине с внутренней стороны на каждой? — неухоженный ноготь ткнул в указанную область, я кивнула. — Направляете их на того, кто представляет для вас угрозу и нажимаете. Из маленьких отверстий вырываются нити, которые за считанные секунды опутывают противника. Это оружие предназначенно лишь для охоты или для того, чтобы у хозяина было время сбежать. На поле боя дисептро имеет малую эффективность.

— Беру, — решительно ответила я, принимая в руки оружие, похожий на двойной комплект лука.

В качестве извинений, из-за возникшего казуса с экипировкой, мужик предложил мне в отместку ещё и футляры для дисептро, которые можно было закрепить на поясе. Подарок я приняла с радостью, поэтому в качестве ещё одной моральной компенсации просила ещё и удобное место, скрытое от глаз, где я могла бы переодеться. Мужчина долго смотрел с подозрением на мой свёрток, словно прикидывал: а нужен ли ему труп в своей лачужке? Пришлось успокоить торговца и рассказать легенду о том, какая я сильная ведьма и как за считанные минуты сняла проклятье с одежды. Вот тут уж незнакомец жалостливо поник, видимо, пожалел о стоимости экипировки, которую понизил до дешевки. Однако, как только я хотела была уже уйти, тот силой затолкал в свою маленькую каморку и сказал, чтобы я переодевалась побыстрее, а иначе у него могут возникнуть проблемы. Какие проблемы? Скорее всего, из-за того, что я якобы ведьма, а таких опасно пускать в свои дома: беду накликнут.

Переодевалась, честно сказать, долго: не могла закрепить на поясе дисептро и достаточно возилась со штанами. Когда я была готова, то не смогла сдержать вздох изумления. О том, как я выглядела в этом комплекте, можно рассказывать долго, но сели они на мне, как влитые, словно только меня и ждали.

Я ощупала кожу на щеках и на всякий случай взяла какую-то ткань серого оттенка, она висела на крючке и не особо внушала доверия, но, превозмогая отвращение, я порвала её и скрыла своё лицо, оставляя для обзора только глаза. Надела сверху капюшон, отряхнула несуществующую пыль с рубашки, попрыгала на месте, проверяя подошву своих новых ботинок, и, пытаясь не идти вприпрыжку, двинулась к двери.

Добро пожаловать в Харгард, Евгения!