Да, Скифы - мы, с компьютером, но с теми же жадными очами.

Что нашли, то наше.

Глава 1

Жизнь в российской глубинке занятие непростое, а судьба крестьянина занятие это не упрощает даже с применением современных технологий. Да что уж юлить, прямо скажем – архисложное сие занятие. Особенно, если человек честный и работящий. Тогда и крутишься как белка в колесе и летом, и зимой. С тоской вспоминая пушкинского крестьянина, имеющего возможность отдохнуть зимой, пусть не каждой, но всё же.

Порой от такого устаёшь невыносимо, что хочется плюнуть на всё и уйти на заслуженный, хоть и преждевременный отдых.

- Восемнадцать миллионов? Пап, сам подумай, что ты говоришь. Мы едва сводим концы с концами, а какой-нибудь умник выложит тебе такие деньги, за здорово живёшь?

- Лёша, тебе на ферму наплевать, всё больше в Саратове живёшь. Сёстры твои не потянут, что ни говори, но и в наш век только крепкая мужская рука нужна. Ждать пока замуж выйдут, так тоже в город, поди, упорхнут. Мне уже пятьдесят скоро, силы уже не те.

- Пап, какие не те, можно подумать, ты сам вилами навоз таскаешь. Вон на той неделе Саньку и Витьку оглоблей гонял, а они тебя вдвое моложе.

- Лучше я им оглоблей по хребту, чем увольнять. Они же гады жаткой по кустам прошлись, у нас урожай горит, а тут ещё дожди обещают на следующей неделе.

- Хорошо, а что ты покупателям продавать собрался? Девять га земли, два древних коровника и два десятка алкашей? Остальное у нас, то в аренде, то под кредитами.

- То есть ты считаешь, продавать не нужно?

- Нужно, но не сейчас. Я постараюсь тебе помочь, главное зимнюю сессию потом не завалить.

- Раз помочь решил, вот тебе задача: большой ангар буду переделывать в новый колбасный цех, а на задней стенке вся штукатурка осыпалась, ты её оторви, а потом кирпичом облицуй. - Сходу запряг старшего сына отец семейства.

- Эй, мне это одному делать? Там же высоты 5 метров, да и вообще...

- Кладку тебе Андреич поможет, а иначе ты налепишь, но подготовку, будь добр, сам сделай.

В свои сорок девять лет Николай Александрович Исаев достиг вершины возможного, дальше все эффекты трудолюбия, честности и крестьянской смекалки давали ровно обратный результат. Прогибаться под этот мир упрямый потомок ссыльных кулаков отказывался. Изворачиваться, подличать, предавать, при этом самозабвенно лизать начальственные задницы, увольте. Самое смешное, ради чего? Чтобы сменить свой кирпичный особняк с пятиметровым бассейном, баней, бросить любимое дело, предать своих работников, давно ставших частью его семьи. Взамен получить такой же дом, но втрое больше и с двадцатиметровым бассейном, окружить себя стаей подобных же шакалов, а потом трястись всю оставшуюся жизнь, ожидая предательства, неизбежного, как восход солнца. Нет уж, дудки.

Сергей Петрович Ломов был одним из тех немногих, разделявших подобное отношение к жизни. Удивительно, но в мерзком мире чистогана он так же, как и его друг, не затерялся. Его небольшая, но успешная лесопилка приютилась в лесах соседней Пензенской области, где-то на самой границе с Мордовией. Как говаривал их с Колей ротный: «Времена всегда тяжёлые!» С той поры времена становилось лишь тяжелее и тяжелее, а звуки поскрипывания старости всё слышнее. Но были и в этом сумраке бытия искрящие моменты радости. Вот и сейчас, два соратника, сохранившие не просто память друг о друге, но и раз в год, а бывало и два, встречались за рюмкой чая. У Сергея Петровича хоть лесопилка была в далёких пензенских лесах, но весь сбыт приходился на Саратов и ещё более лысый Энгельс. Тут уж навещать соратника сам бог велел.

- Вот так и выходит, двадцать лет работаю, а ни одной делянки по нормальной цене так и не получил, куда проще кругляк скупать. Помнишь мою столярку с художественным уклоном?

- Серёг, ты сказанул! Конечно, ты же её пятнадцать лет лелеешь, у меня на пятьдесят гигов твоих фоток, не удаляю, храню.

- Вот и храни, Ник, хоть память останется, а то последние два года от неё только убытки. Думаю, до Нового Года поработаем, и закрывать будем. Людей жалко, а так бы ещё в этом закрыл.

- Вот это новость, у тебя же хорошо они продаются. Как так? – Николай даже поставил на столик недопитую рюмку с армянским коньяком, удивлённый решением друга. Особенно учитывая собственные мысли на эту же тему, удивление оказалось кратно сильнее.

- Да не так, чтобы и очень, производительность упала. Основное — это заказы, а вот с ними напряжёнка. А магазины эти, зарплата, налоги и аренда — там вся прибыль. В Балаково весной закрыл, там аренду подняли сразу в полтора раза, а в Самаре и здесь пока тяну.

- Ладно, может и устаканится всё, давай махнём по маленькой. Ты из наших видел кого? – Облегчённо выдохнул Николай, поднимая свою рюмку.

- Сушку постоянно вижу в Самаре, он теперь заведует арендой у фсбшных бандюганов. Они десяток торговых центров под себя подмяли, а его вроде смотрящим поставили. С Кирей созванивался, тьфу, совсем забыл, он же обещал маякнуть, когда в Саратове будет, про тебя спрашивал.

- Лет десять о нём не слышал.

- Да у него всё так же. Хотя что-то может измениться, он говорил, что его завод закрывают, а кому нужен токарь за полтинник. Приедет, расскажет.

- Кирюха — парень надёжный, если что, к себе возьму, в мастерские.

- Ник, парень — это ты, да я, а Киря уже дед, причём дважды. Учись, студент!!!

- Круто, а говоришь у него всё также.

Дверь летнего домика, где чаёвничали старые друзья, распахнусь с грохотом, едва не слетев с петель. Весь обсыпанный белой пылью до самой макушки, с выпученными глазами влетел Алексей Николаевич, собственной персоной. Обведя безумными глазами комнату, мазнув взглядом по Ломову, с силой преодолевая инерцию вращающихся зрачков, уставился на отца.

- Сынок, спокойно, говори медленно. Что случилось?

- Там, стена обвалилась! Я штукатурку начал сбивать, а она раз... и, как рухнет вся.

- Ты сам-то цел? - Подошёл Николай, аккуратно стряхивая пыль с головы сына, в поисках крови или ушибов.

- Да... ерунда. – Алексей развернулся всем телом в сторону двери, указывая пальцем. - Пап, там лес.

- За стеной? Какой же это лес — десяток-другой деревьев.

- Чёрт... как сказать... там не наш лес.

Несколько раз, обойдя ангар, никто из троицы не заметил, сколь бы ни было заметных изменений, но стоило войти внутрь, как всё менялось фантастически. На месте задней стены было чужое небо и столь же чужой лес. Узкая полоска осыпавшейся штукатурки разделяла два мира. Лёгкий сквозняк потихоньку размывал и эту границу. Чужой лес дышал первобытной силой, заставляя древние инстинкты пробуждать в человеке столь же древние страхи. В том мире начинало смеркаться, поэтому решили разведку отложить до утра.

На рассвете мужчины вооружившись, чем было возможно, отправились к дверям ангара. Беззаботно войдя в ангар, едва не поплатились за подобную беспечность. Свет никто не подумал включать, поскольку в проёме задней стенки новый мир приветливо играл лучами солнца. Когда они дошли до середины тридцатиметрового ангара, штабеля досок неожиданно рухнули на проход, едва не придавив шедшего первым Николая. Вслед за падающими досками чёрная тень стремительно атаковала отскочившего мужчину. В этот раз им повезло, грохнувшие одновременно выстрелы Сайги Сергея и Вепря Лёши отбросили с курса атаки зловещую рычащую тень. Ещё несколько выстрелов окончательно успокоили чёрное чудовище.

- Ник, ты сдурел? Идём в неизвестность, а ты, как пацан, ствол на плечо повесил и свистишь. - Осторожно подходя к поверженной туше, отчего-то шёпотом прошипел в адрес друга Сергей.

- Да это медведь! Я и подумать не мог, что кто-то заберётся в мой ангар ночью. - Потирая ушибленную доской ногу, ответил Николай.

- Ёршкин хвост, сказать нечего. Здравствуй новый мир! Спасибо, что сразу не сожрал. - Озадаченно глядя на медведя, сказал Лёша.

- А ты не зевай, хотя должен тебя похвалить — не сплоховал. Только дозарядить не забудь. - Хлопнул Сергей по плечу Лёшу.

- Что с медведем делать будем?

- Грузим на тележку и в лес отвезём. - Предложил Николай.

- Только шкуру снимем, жалко такому добру пропадать. - Добавил Ломов.

Лес, как лес. Ничего особенного, только по животным было понятно, что это не Россия. Изученная территория была не только лесом, который шёл далеко на восток. В паре сотен метров от прохода обнаружилась небольшая река в ширину не больше 20 метров. На первый взгляд опасной живности в реке не наблюдалось, а вверх по течению обнаружился брод, правда, с очень быстрым потоком. За рекой, куда хватало глаз, простиралось чистое поле с мелкой порослью и высокой травой.

- Наверняка пожар был, может в том году, может два года назад. - Задумчиво произнёс Ломов.

- С чего ты взял?

- Сам смотри, везде лес, а там не поле, а молодая поросль деревьев. Значит, выгорело всё, теперь восстанавливается. - Пояснил специалист деревообработки.

- Ясно. Жаль квадроциклов всего два, уже полдня ходим, а толку чуть. Надо идти в разведку на моторах. - Предложил Николай.

- Логично. - Подтвердил Сергей Петрович. - Только по лесу не пройдём, попробуем вдоль реки и на ту сторону.

- Пап, у Борьки Хромова есть классный дрон, говорит радиус на семь км. Давай, я сгоняю, попрошу. - Внёс новую идею Лёша.

- А он даст? Дорогая вещь, наверно.

- Я уговорю. – Уверенно хлопнул кулаком в ладонь Алексей.

- Да нам самим надо будет такую купить. Узнай, почём он брал, какой может лучше. Только об этом проходе никому — даже ни намёком. - Поставил задачу сыну друга Ломов.

- Да, понятно, дядь Серёж, правда, кроме охоты без лицензии, пока не вижу прока от нашего открытия.

- Лёшка, ты балбес. Мы ещё и малой доли не изучили, что это за аномалия такая, а уже результат хочешь. - Сказал отец.

- Да вы что, парни! Тут не лес, а натуральный Клондайк. Я сегодня же позвоню своим мужикам, чтобы собирались сюда.

- Серёг, стрёмно, что об этом узнают многие. - Засомневался в правильности идеи друга Николай.

- Спокойно, я всё продумал. На твоём Урале будем грузить народ в Саратове, окна шторками заклеим, а выгружать будем подальше от портала. Тут тоже поставим ангар с воротами.

- Но тут же и медведи, может еще, какие хищники есть. Змей, кстати, очень много и жирные какие. Как будем безопасность обеспечивать?

- Ник, мы же не детей из детсада сюда везём. Выдадим по стволу и дело с концом. Стволы у Сушки купим, он мне предлагал в последний раз списанные СВД, правда, без оптики, её уже давно слили. Тогда я отказался, а тут в самый раз.

- Да, природа здесь девственная и богатая. Я, как на поля пустые посмотрел, бесхозный чернозём, прямо сердце сжалось. - Согласился с другом Николай.

- Сколько ты платишь за аренду?

- 27 за гектар. – Понимая, к чему клонит Сергей, погрузившись в расчёты, ответил фермер.

- Умножаем на 200, уже экономия пять с половиной миллионов. Но это ещё не всё, тут далеко не 200 гектар пустуют. И ты сам говоришь, что земля тут лучше.

- За год всего сто с копейками тысяч, но ты всё равно прав.

Засучив рукава, мужчины принялись за работу. Используя дрон и квадроциклы, в радиусе двадцати километров никакой человеческой активности не обнаружили. Продолжение ангара решили делать максимально быстро возводимым и дешёвым. На той стороне, в отличие от родной фермы, была весна, по всем признакам. Поэтому, накидав старые трубы в найденный брод, сверху замостили бетонным полотном, которое связали стальными тросами. Первый трактор пошёл на первую работу в новом мире.

Ломов развил не менее сильную активность. Весь первый вечер просидел за телефоном, обзванивая всех, кто поможет в его замыслах. Через неделю на ферму Исаева заехали бортовой Камаз, внедорожник Ломова и Урал с рабочими. Водителя Камаза отправили в баню, под предлогом долгой разгрузки.

Олег Конев в силу своего возраста и полного отсутствия опыта устроился на лесопилку Ломова простым пильщиком. Окончив лесной техникум и подарив бездарным жуликам и ворам один год бессмысленной «службы» в деле «защиты» Родины, вернулся в родное село. Надежды на очное высшее образование рухнули под грузом безденежья родителей. Отнюдь не глупый парень, Олег решил строить свою жизнь шаг за шагом, осознавая бесплотность мечтаний о карьере в большом городе. Спустя два года работы на лесопилке, звонок владельца достал его в ранге сменного мастера.

- Олег, напомни, что у тебя с личной жизнью? – Неожиданно начал Ломов.

- Напоминаю, шеф. Ни-че-го! Откуда в нашей дыре ей взяться? – Грустно молвил Конев.

- У тебя же была девчонка. На лесопилку даже приезжала. – Удивился Ломов.

- Вильнула хвостом в районе Саранска.

- Это плохо. Тогда другой вопрос. Нет желания свалить в длительную командировку, где шикарные леса, отличная охота и сумасшедшая рыбалка? – Закинул удочку Ломов.

- На сколько длительную? – Поинтересовался Конев.

- На годы, а может и навсегда, смотря, как обживёмся или пока тебе не надоест.

- Условия я думаю другие, чем здесь? – Перешёл в материальную плоскость Конев.

- Лучше, однозначно. Ты с ребятами обмозгуй, я всем позвонил, пока мне нужны двенадцать человек. Я с утра наберу. Но оборудование, в любом случае, готовьте к отправке. – Сказал Ломов и, попрощавшись, повесил трубку.

Сходу дали согласие сразу четверо, с условием, если их не устроит работа на новом месте, то они через год вернутся. В планах Исаева был только пятилетний контракт, но Ломов решил сделать поблажку для своих. Тем более они были первыми наёмными работниками в Долине.

- Ну, как твои мужики? - С тревогой спросил Исаев-старший.

- Нормально. Рты поразевали, когда из машины вылезли. Ты сам видел.

- Я же потом уехал, как разгрузили Камаз, а ты с ними ещё четыре часа торчал.

- Мы определили задачи, поставили палатки, кухню развернули. Надо будет завести стройматериалов ещё. Недели через две на моей лесопилке демонтируют почти все самые нужные агрегаты, не хочется перевозить их на пустое место. А ты наших людей знаешь, без люлей, как без пряников. В-общем, ты почаще заезжай к ним, пока меня не будет.

За неделю упорной работы Николай сумел обработать едва сотню гектар. А нужно было ещё и другими важными делами заниматься, поэтому ещё через три дня, присмотревшись к работягам Ломова, решил выпустить всех своих четверых трактористов в новый мир. А уже на четвёртый день работы к нему подошёл Митяй, известный весельчак.

- Слышь, Саныч, ты не подумай ничего, я же не алкаш какой, но предложение есть.

- Дима, работы невпроворот, нужно здесь закончить подготовку, потом на старом участке перепашку на зиму, а тут опять посевная. Хоть раз в жизни ты способен поработать?

- Так я не том, Саныч. Мы с ребятами посмотрели, странное тут место, хоть ты и предупреждал, конечно. - Запинаясь и смущаясь, продолжил Митяй.

- Давай к теме. - Исаев-старший устало поторопил механизатора.

- Мы с мужиками подумали, можно виноград посадить, самое место. Олег на срез дерева смотрел, говорит, тут зимы мягкие, самое место для винограда.

Николай озадаченно смотрел на своего разухабистого крестьянина. Ведь понимал, что в этом мире совсем другая и почва, и климат, нет, упорно пшеницу выращивать собрался. Ладно, хоть твёрдый сорт закупил, а не любимую Дарью. А тут простые механизаторы его уделали.

- Пошли с мужиками обмозгуем. - Принял решение Николай.

Через неделю Николай полетел в Крым, где нашёл того, кто согласен на переезд. Пётр Алексеевич Потапенко, последний из советских могикан виноградарства и виноделия. В свои шестьдесят два года был окончательно покинут, разлетевшимися по миру, тремя сыновьями. После возвращения Крыма в лоно России, его скромные делянки подверглись рейдерскому захвату. Этот год был последний, когда он собрал свой урожай. За три дня переговоров, выяснилось, что одиннадцать семей, работавших с Потапенко. также не готовы были работать на новое начальство. Когда Исаев попытался застращать собрание виноделов удалением от цивилизации, эти ужасы возымели ровно обратный эффект. Выяснилось, что в семьях есть учителя математики, русского, физики, химии и одна учительница начальных классов. А при слове цивилизация, лица многих приобрели исключительно кислый вид, словно разжевали недозрелый виноград.

- А какой у вас участок, который вы под виноград выделяете? - Резонный вопрос от одного из сотрудников Потапенко.

- На сколько ваших сил хватит. Техника тоже не всесильна, я пока много закупить не могу, но земли более чем достаточно.

- Вы извините, но всё же в этом вопросе хотелось бы более конкретных цифр.

- Я не измерял, но пару гектар свободных есть. - Пожал плечами Исаев.

- Маловато, хотя бы гектара три-четыре. - Заметил другой.

- Друзья, наш гость говорит о тысячах.- Обратился к ошалевшим соратникам Пётр Алексеевич, уже ознакомленный с предложением раньше прочих. - Согласен, Никита Семёнович, нам бы в первый год 3-4 освоить.

Договорились, что Николай Александрович будет ждать всех не позднее, чем через две недели.

Вернулся в родную ферму Николай, как нельзя вовремя. Буквально утром следующего дня Ломов пригнал четыре фуры с оборудованием для лесопилки. Пока Лёшка стоял на воротах, они в два захода переправили их на делянку.

- Всё, Ник, я на нулях. У тебя, полагаю, финансы тоже голосят романсы.

- Уже не голосят, хрипят надрывно. Вся надежда на урожай.

- На много рассчитываешь?

- Загадывать не буду, двести га под пшеницу, сотню на кукурузу. Столько посеяли, а как будет с урожаем, не знаю.

- Ясно. У меня проще. Договорился о поставке заготовок из дуба и пихты, кругляк гнать нет смысла. Всех своих бывших конкурентов обзвонил. Дай время, мы и до твоего урожая сможем финансов накопить.

- А я с виноградарем договорился.

- Неплохо, а он в Долину навсегда перебраться решил?

- Хуже, Серёг, ещё и одиннадцать семей с жёнами, детьми, братьями и сёстрами. Короче, полсотни человек. Так что нужно решать вопрос с жильём уже сейчас. Половину твоих мощностей надо на брус направить, будем дома для людей строить.

- Слушай, а они вообще понимают, что это жопа мира и даже в Саратов мы их не сможем возить?

- Я пытался донести, как смог. Не все, кстати, поехать решили. Многие остаются.

- Лёшка самое дальнее на тридцать километров уезжал, а что там дальше, одному чёрту известно. Мы не сильно рискуем? Ответственность такая. - Ломов знал, что такое ответственность.

- Я и сам не ожидал. Не давать же заднюю, сажать пора, другого виноградаря, да ещё и помощников искать, а тут со своей техникой люди подъедут.

- Что-то мы как-то резво впряглись в это дело. Людей натаскали, деньги последние вложили, оба причём. А если портал закроется?

- Я не знаю, не думал об этом. Как поля пустые увидел, просто башню сорвало.

- Та же песня, только вид на лес. Тогда просто делаем, что должно, и будь, что будет. У меня парни уже кубов сто насушили дуба, будем получать отдачу.

Первая же машина с пиломатериалом принесла компаньонам, о раздельном владении Долиной речи не шло с самого начала, два миллиона. Разом окупив все текущие затраты, открылась возможность для дальнейшего развития. К сожалению, увеличивающийся штат потусторонних работников принуждал весомую долю передавать Сухову в обмен на поставки незаконных стволов и боеприпасов. Понимая, что один гектар пашни приносит куда меньше прибыли, чем кубометр дуба, Исаев предложил вкладывать в машины для лесозаготовки в первую очередь. Тем более, что Ломов уже с первых дней облизывался на вольвовский харвестер. Принимая во внимание малую численность непосредственно лесорубов, подобная машина весьма облегчила бы работу.

Окончательно закончив ангар-дубль, Лёша попросился в дальнюю разведку. Отец согласился, а Ломов предложил взять в напарники Олега Конева, лучшего охотника из всей его бригады и не только. Тем более второй квадроцикл, так и оставался на лесопилке. Основательно подготовившись, Алексей поехал на лесопилку за Олегом.

- Здорово, мужики! - С форсом подъехал Лёша к обедающим лесорубам.

- Привет, барчук. - Так в шутку или с долей правды называли мужики Алексея.

- Приятного аппетита, - пожелал всем Лёша и, обращаясь к Коневу сказал, - Олег, Сергей Петрович разрешил тебя в разведку взять, только не прыгай от радости на лавке, народ опрокинешь.

- Это ты смотри, чтобы челюсть не отвалилась, когда я тебе кое-что покажу. - Олег подмигнул заговорщицки остальным мужикам.

- С чего мне удивляться? Я же тебя в бане видел. - Попытался пошутить Лёша.

- Ну, пошли. - Одним глотком влив в горло стакан компота, встал Олег.

Восемь домиков на сваях, аккуратным рядком выстроились в сотне метров от берега реки. Будущее жильё работников лесопилки было почти готовым, только крыша была накрыта плёнкой, без кровельного материала, не обшитый цоколь и только начавшаяся внутренняя отделка, мешали окончательно возвестить о первом благоустройстве на новой земле. Поодаль стояли срубы, готовые к отправке колхозникам, как привычно именовали лесорубы своих соседей. Олег подвёл Алексея к своему будущему дому.

- Заходи, только в обморок не падай. - Таинственно проговорил Олег.

- Олег, а если я не удивлюсь — тебе щелбан. - Протягивая руку к двери, сказал Лёша.

- Тогда тебе от всех по щелбану, если удивишься.

Олег не успел ещё договорить свою фразу, как челюсть Алексея начала медленно отваливаться вместе с приоткрываемой дверью. На полу, прямо напротив входа, сидели три полуголых неандертальца (глядя на эти рожи, по-другому подумать, было нельзя). Наклонившись над большими железными мисками, пальцами ели тушёную картошку с мясом.

Глава 2

Глава 2.

Приезд Вячеслава Андреевича Сухова совпал с началом уборочной в Долине, как привычно называли новый мир, посвящённые в тайну. Нельзя сказать, что друзья не доверяли бывшему однополчанину, просто считали, что пока раскрывать истинные мотивы закупок стволов было рано.

- Парни, куда вам столько стволов? Я понимаю, почему мне не говорите. Но мои биг боссы, хоть и продажные шлюхи, но всё же фсбшники. Интересуются. - Объяснил своё любопытство Сухов.

- Слава, мы тебе скажем, но, сам понимаешь, ни ты не поверишь, ни твои кураторы. Даже если мы правду скажем. - Ответил Ломов.

- Подожди, Серёга. Мы такую правду скажем, в которую точно поверят. - Оборвал Ломова Исаев.

- Может лучше Славка придумает вариант, а мы его придерживаться будем? - Засомневался Ломов.

- Ты меня послушай. Слава, на самом деле, всё просто, все стволы уходят за границу. Вот куда - не скажем, может азерам, может иранцам, может ещё кому. Каспий большой.

- В принципе, самый удачный вариант. Я бы лучше не придумал. Только на хрена вы яхту на ферму припёрли? Не проще сразу в Астрахани грузить? - Предложил Сухов. Ещё по приезду обративший внимание на тягач с лодочным корпусом, который планировали перевезти в Долину.

- Так, а... - Начал Сергей.

- Мы её для ремонта привезли, потому и подыскиваем мужиков с саратовских верфей, да и в Астрахани объявление дали. Работа на закрытом предприятии, полный пансион, лёгкий график. У нас обязаловка шесть часов, а дальше, хочешь - работай, хочешь - гуляй. Климат южный, это говорю, чтобы понимали, что не в Саратове будут работать. - Пояснил Исаев.

- А если человек с женой, детьми?

- Ты-то, зачем интересуешься?

- Да, есть тема. Тут старую верфь в Самаре отжали мои, оборудование на свалку, а людей на помойку. Я же управляю только недвижимостью, но жалко смотреть, как всё рушится. Вместо верфи будет ресторанный дворик и очередной ТРЦ. Может я там народу от вас, предложение сделаю? Тем более, если у вас с жильём работа.

- Есть один минус. Контракт на пять лет, и расторгнуть раньше нельзя, от слова совсем. Для детей школы, садик, это мы гарантируем. Но в город никого не вывозим.

- Жёстко, но думаю, многие согласятся. Я смотрю, вы, как вместе объединились, у вас масть прёт. Ещё и на азеров вышли. Да ладно, для меня скажите, ну, не иранцы же или туркмены.

- Ну, не особо мы пока развернулись. Так, по мелочи щиплем капусту. И, кстати, Слава, а можно оборудование верфи вместе с людьми нам забрать? С деньгами пока у нас туговато, на всё не хватает, но если в разумных пределах, то рассчитаемся сразу.

Надежды друзей зиждились на нефти, которую они предполагали добывать и перерабатывать на месте. Возвращение Лёши с золотом, подтверждало идентичность местности с Калифорнией, ещё не освоенной европейцами. Удивительная беспечность, но никто не подумал провести глубинную разведку, до самого момента появления местных аборигенов, на пороге лесопилки. Общение с краснокожими обезьянами ничего не принесло. Однако натолкнуло на мысль об их сходстве с индейцами Северной Америки. Две недели Олег с Алексеем на новой моторке катались по рекам, выйдя до самого океана. Картография местности подтверждала гипотезу о Североамериканском континенте.

- Нужно найти специалиста, который сможет по звёздам определить Земля это или нет. Может и год, как-то можно узнать. – Вслух размышлял Ломов.

- Я думаю, нам это не надо. Рельеф очень напоминает Калифорнию нашего мира. Следов цивилизации нет. О чём это говорит? – Спросил Николай.

- Что это параллельный мир!

- Правильно, но может быть прошлое или будущее нашей земли. Пятьдесят км к северу река, где начиналась знаменитая золотая лихорадка. Можно съездить – проверить.

- Пап, а давай я с Олегом смотаюсь. Хоть завтра. – Подал голос Алексей.

- Возьми ещё пару ребят, примитивную драгу можно сделать и давай. Если золото будет, значит точно не будущее. А там подумаем, что дальше делать.

- В любом случае с местными надо взаимодействовать. Рожи, конечно, страшные, но внутри белые и пушистые. Жаль, они пока ни хрена толком рассказать не могут, но и так понятно, что и на севере, и на юге живут опасные соседи.

- Если это доколумбовые времена или чуть позже, для нас не секрет, что на севере тлинкиты, а на юге ацтеки. – Опять влез Лёшка.

- Не умничай, мы тоже википедию читать умеем.

- Я, почему про местных сказал. – Продолжил мысль Ломов. – Теперь они знают, что мы мирные и дружелюбные соседи. Раньше индейцы от нас прятались, а теперь от них отбоя нет. Считаю, нужно устроить с ними взаимовыгодный обмен. Пусть на золотодобыче поработают. Возьмём одного специалиста, а остальные пусть будут индейцы.

- Наличие золота ещё надо подтвердить.

- Чую, что подтвердится!!!

Чуйка Ломова подтвердилась уже через два дня. Рассказ Алексея изобиловал исключительно восторгами. После того, как они обустроили лагерь, решили очистить площадку. Первые же валуны, которые ребята откатывали на границу лагеря, обнажили небольшие самородки. Для очистки совести, утром запустили драгу. При всём отсутствии опыта, за половину дня намыли горсть крупинок, и нашли три приличных самородка. Но не золото было важным, а нефть. Теперь можно было смело отправлять экспедицию на юг, набирать нефтяников и строить перерабатывающий завод.

Саратов оставался последней точкой перед отправкой переселенцев в Долину. Рекрутинговую компанию, как и прочих офисных сотрудников, разместили в арендованном помещении в том же доме, что и магазин Ломова. Личные встречи с будущими работниками проходили именно здесь, поэтому друзья периодически наведывались, чтобы самим пообщаться с соискателями работы. Восемь человек из Самары, приехали с готовностью отправиться на новое место работы вместе с семьями. Приятным бонусом был тот факт, что они все молодые, но уже имеющие приличный опыт работы на бурении именно нефтяных скважин. Один лишь нюанс смущал Исаева, который в этот раз принимал новых работников, было наличие нерусского претендента. Комфортные взаимоотношения Хурсанмурода Курбонова со своими товарищами — это наверняка есть. Но вот нюанс, сможет ли его жена вписаться в женский ад чужой ментальности? Вопрос далеко не второстепенный.

- Я думаю, что тебя уже много раз предупреждали о сложностях быта на новом месте, но предлагаю ещё подумать о твоей жене. Каково ей будет в чужом кругу общения? - Поинтересовался Николай Александрович у высокого и крепкого парня 22 лет.

- Моя жена — первый человек, с которым я посоветовался, чтобы идти к вам на работу. Это она посоветовала мне не идти одному, а предложить всем ребятам. - Удивлённо ответил Хурсанмурод.

- Хорошо, я не буду от тебя скрывать главное. Мы набираем работников с семьями для того, чтобы они оставались на второй срок и дальше. А для этого важно, чтобы людям нравилось не просто получать большие деньги, но и просто жить там. Понимаешь меня? - С прищуром, наклонившись к парню, спросил Исаев.

- Тогда Вам нужно посадить хлопок, чтобы я перевёз своих братьев, которые давно хотят уехать, но кроме выращивания хлопка ничем заниматься не хотят. - Улыбаясь, сказал азиат.

- А твои братья, они что умеют? - Разволновался Николай Александрович.

- Они академию закончили по хлопководству. Это я - один в семье буровик.

- Посиди. - Сказал Исаев и выбежал за дверь, доставая телефон.

В последнее время партнёры искали новые возможности заработка. Первые сто машин леса улетели просто на «ура», а вот потом рынок насытился. Новые менеджеры, конечно, находили потребителей, не задающих лишних вопросов, но та эйфория от привалившего богатства уже улетучилась. Именно тогда появились грандиозные планы по обеспечению самодостаточности Долины. И дело было даже не в цене за топливо, а способ доставки. Все машины до сих пор провозили только трое, посвящённых в тайну портала. А потребности росли. Другой момент был связан с оружием и боеприпасами. Куда проще и дешевле организовать производство на месте, чем регулярно подставлять Сухова, который тяготился этими сделками. А хлопок, мало того, что это один из компонентов пороха, так ещё и товар для подпитки финансовых ручейков.

- Серёг, фух, хорошо, что ты на связи. - Набрал друга Николай.

- Всё в порядке? - Спросил Ломов.

- Да, всё нормально. У меня вырисовываются хлопкоробы. Берём?

- Много человек?

- Я думаю, две семьи будет, но они агрономы по хлопку, как Потапенко в винограде. Братья буровика, он говорит, они давно хотят переехать в спокойное место.

- Я уже пытался, но переубедить тебя не могу, у нас и так уже пять сотен человек набралось. Я начинаю переживать, что мы не сумеем их всех контролировать. Приедешь, расскажу новость. Сам толком ещё не выяснил, но знаю о стычке с местными. Вероятно, есть потери с той стороны, среди наших все целы, но есть раненые.

- Не разбив яиц, сам знаешь, только лапу остаётся сосать. Значит, ещё будем набирать людей. И есть идея.

- Шо опять? - Грустно попытался схохмить Сергей.

- Хочу отправить кадровика в ЛНР, ДНР.

- Я сразу против, приедешь, поговорим.

Конечно, следовало бы остановиться, но инерция слишком велика для торможения. Да, и двести миллионов выручки с леса благополучно были уже обменены на различное оборудование, в том числе на нефтянку. Каждое новое оборудование тянуло за собой новые проблемы, особенно с вербовкой специалистов. Появление индейцев разрушило легенду о заповедном месте на юге Каспия, которой потчевали нанятых работников Исаев с Ломовым. Но недовольства подобный обман не вызвал, многие даже высказывались в том ключе, что иначе и нельзя было поступить. Только новость от Ломова не была неожиданностью, рано или поздно, но подобные конфликты с местными были неизбежны. А значит, ему придётся смириться с созданием охранной структуры на той стороне.

Всё начиналось весьма прозаично. Миша Сивень с друзьями отправился кататься на велосипедах. У большинства людей желание спокойной жизни всегда чередуется с жаждой приключений. Вот и великовозрастные оболтусы решили повидать горы. Все четверо учеников выпускного класса, созданной в Долине школы, отправились в турпоход отмечать Новый Год. Отец Миши, технолог-винодел, в свободное от основных обязанностей время, а его время придёт не раньше, чем через три года, занимался фруктовыми садами. Вот пока строгий отец мотается по долине в поисках лучшей почвы, сын и подбил своих одноклассников на авантюру.

- Я вам точно говорю, и Николай Александрович, и Лёшка знают, что это за место.

- Ну, и что?

- Так нам же не говорят.

- А мы покатаемся на новогодний пикничок в сорокаградусную жару, так сразу после солнечного удара нам откроется тайна этого мира. - Ёрничал один из товарищей по походу.

- Я бы поохотился. - Вставил невпопад другой.

- На глистов?

- Это ты, Никита, любитель в заднице пошуршать, а я хотел на оленя. Все пацаны с лесопилки уже по десятку трофеев набили, а нас всё за детей держат.

- Я на тебя не брехал. Но для глухих и тупых повторяю: вся дичь часто заражена глистами, это не наши коровы, которые с телят привиты.

- Граждане толстокожие тунеядцы, может ну их — эти горы, давайте здесь затусим, лес есть, речка, вот камни, будем считать, что мини горы.

- Мы же решили заранее?!

- Миш, не гони волну. Мы до сюда уже три часа ехали, а дальше сплошные холмы — объезжать упаримся. Пока лагерь сделаем, пока то-сё, уже пора Старый год провожать.

- Сам в мыле, но если все «за», давайте распаковывать. А то, как представлю этот рюкзак на спину опять вешать, так сразу потею.

Хотя до первого урожая винограда было весьма далеко, вино было привезено вместе с оборудованием. А поскольку Миша трудился в свободное от школы время в создании новой винодельческой базы, то имел доступ к подвалам с вкусняшками. А раз уж решили с друзьями отметить Новый Год отдельно от родителей, сам бог велел взять пару бутылок вина во временное пользование.

К вечеру жара спала, прохлада леса и быстрая горная речушка остудили разгорячённых ребят. Готовые к новым приключениям, они обшарили окрестности, и нашли для себя интересное занятие. Рыбы в местных реках было не просто много, а чудовищно много, поэтому забавы вроде охоты с острогой распространились практически сразу, по мере освоения здешних мест пришлыми россиянами.

Вдоволь наигравшись в рыбалку, ребята организовали коптилку для улова, в такой жаре до утра рыба протухнет, а выбрасывать жалко, похвастать всегда приятно. Сами же начали готовиться к встрече Нового Года, разжигая костры для припасённого шашлыка. Праздничное веселье в самом разгаре омрачил сдохший аккумулятор на магнитоле.

- Никита, какого хрена? Ты же должен был зарядить.

- Да я зарядил! - С ужасом боясь признаться, что поставил на зарядку лишь за полчаса до отъезда.

- У меня такой же, он спокойно восемь часов держит на всю громкость, а у тебя через два часа концы отдал.

- Да не завянем без музыки, первый раз что ли.

- Всё, пацаны, Никите не наливаем, он будет вокруг костра с бубном плясать.

- Ага, только ты чехол сними, буду в твой бубен стучать, другого то — нет.

Отсутствие музыки ненадолго прервало веселье ребят, что утихомирились они лишь на рассвете. Первым от подозрительного шума проснулся Миша, толкнув Никиту, спящего с ним в палатке, взял винтовку и вылез наружу.

Первое, что увидел Миша, это два туземца с деловитым видом поедавших рыбу, вытащенную из разрушенной коптильни. Оценив парня, спокойно продолжили трапезу. Лишь один демонстративно поднял с земли копьё и воткнул его рядом с собой. Второй источник шума создавали ещё трое раскрашенных воинов, пытавшихся усмирить велосипед. Один садился в седло и стучал ногами по педалям, а двое других пытались помочь ему удержать равновесие. Это им не помогало, и наездник периодически с грохотом падал.

- Эй, черти, а ну отвалили от велосипеда. - Смело, привычный за последний месяц к миролюбивости туземцев, крикнул Миша.

- Быр-быр-быр. - Что-то непонятное, но достаточно угрожающе сказал один из воинов.

- Не твоё — не хапай. - Решил применить силу Миша, оттолкнув воина, пытавшегося вновь усесться в седло.

- Миха, сзади! - Крикнул товарищу Никита.

Отсутствие воинского опыта сыграло злую шутку. Оставаясь на месте, медленно Миша стал поворачивать голову, слишком поздно заметив удар каменным топором. Однако предупреждение всё же позволило успеть убрать голову с линии удара, получив плюху в ключицу. Сколь бы ни были примитивны и малоэффективны каменные топоры, но в умелых руках это страшное оружие. Рубашка вмиг окрасилась багровым, а упавшего на колени парня добили коротким ударом в затылок. Из второй палатки высунулись оставшиеся два туриста. В отличие от замершего в ужасе Никиты, эти двое, едва увидев заключительные аккорды переговоров Миши с туземцами, не особо прицельно открыли огонь в сторону противника.

Сброшенный выстрелом паралич с разума Никиты, позволил тому включиться в игру со смертью. Вскинул винтовку, и по-ковбойски от бедра выстрелив в того, что угрожал ему копьём возле коптильни. Удивительно, но первый же выстрел достиг цели. Зато второй поедатель копчёностей не растерялся и ногой поддев копьё, бросил в Никиту. Попытка увернуться и отбить бросок почти удалась. Потеряв силу полёта, копье рассекло кожу на груди, едва задев мышечную ткань.

На этом стычка закончилась, из леса выбежали ещё несколько воинов, подхватив своих убитых и раненных, туземцы ретировались. Никита, сделавший единственный, но смертельный выстрел, едва переставляя ноги с бледным, как мел, лицом подошёл к лежащему товарищу. К счастью, Миша оказался жив. Кое-как перевязав рану на ключице, ребята попытались привести его в сознание, но не получилось. Собрали палатки и прочие пожитки. Из трёх велосипедов и пары веток сделали тримаран, как к тому времени очнувшийся Миша, яростно блевал, перемежая действо с возгласами боли. Ранение Никиты было совсем несущественным, поэтому его просто освободили от груза.

Путь домой продлился куда дольше, нежели на пикник. Все ребята в гнетущем молчании ехали к самому страшному, что ожидало их впереди.Родительский гнев.

Глава 3

Глава 3.

- Нужно что-то решать со сталью, за последние три недели я перевёз полсотни фур, а нам всё мало. Пока вы там прохлаждались, я всю голову сломал, пока два движка для танкера и сухогруза через портал протащил. Мало того, что весят по 40 тонн, так ещё и по шесть триста за каждый отвалил. - Сокрушался Ломов.

- Мы не успели прохладиться. Электростанция жрёт мазут тоннами, а на нашей лодке максимум сорок можно разместить, да и уходит по четыре дня на дорогу. За движки тебе отдельное спасибо. Я даже ошалел, когда их в сборе увидел. Как смог просунуть в портал? - Поинтересовался Николай.

- Уметь надо. - С умным видом сделал паузу Сергей. - Узкоколейку проложил в ангаре. Теперь машинами не гоняю. На платформу и сразу в большой ангар. А оттуда парни уже нашими машинами везут. Кран-балку новую поставили.

- Про нефтезавод ты сам всё знаешь. Батрутдинов твой обещает за полгода наладить химию.

- Он такой же мой, как и твой.

- Не важно. Про сталь согласен. Кстати, в ДНР я так и не смог найти нормальных ребят в охрану, белорусов набрал. Зато в ДНР куча народа из шахтёров, металлургов, химиков и прочих подобных в очередь выстроились и вопросов не задают. Все три недели пока в Химках был, про это думал. Может, давай, организуем массовый переезд, чего там людям под войной прозябать? - Спросил Исаев.

- Это можно, конечно, но нужен план. Где брать руду, где уголь, домны строить, а это не один год. Там у них уже и всё кончится.

- Вот я и думал. У нас есть нефть, много нефти, есть попутный газ. Можно устроить прямое восстановление железа и электроплавильные печи. Строится такое за пару месяцев, если оборудование в портал затащим. Лёшка хочет поехать разведать путь в Айрон-спрингс — это в Юте. Там приличные запасы железной руды, оттуда можно возить в Нефтегорск.

- Нефтегорск — это где Лос-Анджелес что-ли? - Уточнил Сергей.

- Так, временное название.

- Фантазией, Ник, не блещешь. А запасной вариант есть по руде?

- Пока не думал. Я, почему хочу в Юту? Она сама по себе кладовая на будущее, плюс по дороге есть озеро Сирлз, где огромные залежи буры, а нам это очень нужно для хозяйства.

Ломов, продолжая слушать Исаева, целенаправленно копался в своём ноуте. Наконец, его лицо озарилось улыбкой, и он развернул ноут к своему другу.

- Железо нужно срочно, а дорогу до Юты нам дай бог за пару лет проложить. Посмотри, есть такое месторождение на Игл Маунтин, не так далеко от Нефтегорска в сторону Аризоны. Запасов там не много, но янкам хватило на тридцать лет добычи.

- Резонно. С этого и начнём.

- Отправляй Лёшку, но нам всё равно надо думать, как восполнять расходы. Урожай ты зажал, а обещанного мяса и молока три года ждать. По лесу много не заработаешь, мне один приятель уже слил инфу, что люди начинают задавать вопросы, откуда у нас такие сорта дуба. Хорошо я не поддался искушению и секвойю не стал продавать.

Химки - место, где друзья устроили верфь и производственную базу нефтехимии. Выбирая с точки зрения логистики, место слияния Сан-Хоакин с Сакраменто виделось весьма удобным. И тяжёлые сухогрузы могли зайти, и продукт можно переправить всюду. Основная база находилась на озере Лодай, на юге поля хлопкоробов и виноградарей, а это уже русло Сан-Хоакин. Животноводческие фермы, кукурузные и картофельные поля, птицефабрику обустроили ближе к Сакраменто. И соответственно, на Американ ривер втихую работали на промывке золота.

Спустя первые полгода, завезённые работники стали задавать вопросы связанные с оплатой. Но главный их страх был в том, что за пять лет отсутствия рубль может критически обесцениться. Ломов придумал великолепное решение. Отчеканить собственную золотую монету, привязав к цене на момент попадания первых поселенцев, и выдавать зарплату золотом. Безусловно, это было для желающих, многие же умудрялись заказывать товары с Большой Земли на всю зарплату. В связи с желанием ограничить постоянные одиночные заказы, друзья открыли первый магазин в Долине, где ещё зарабатывали на товарах.

Если во взаимоотношениях работников с Ломовым и Исаевым финансовое обращение регулировалось обычными записями. Кто сколько заработал, сколько потратил. То между собой и туземцами люди налаживали натуральный товарообмен. Теперь же, с введением местной валюты, товарно-денежные отношения резко перешли на новый уровень. Эта ситуация с одной стороны не могла не радовать, с другой появлялись предпосылки появления из числа ушлых ребят местных богатеев. К чему это приведёт, пока было не ясно. Учитывая же тот факт, что всех привезённых людей нанимали для определённой работы, возникала опасность потери нужных специалистов.

- Николай Александрович, я совсем не просто о погоде поговорить к вам пришла. - Сказала женщина, после вступительных приветствий.

- Тогда рассказывай, только недолго, мне на ферму ехать. - Ответил Исаев.

- Все знают, что вы разный товар отправляете на Большую Землю.

- Аня, не тяни, что ты хочешь предложить? - Поторопил её Николай.

- Я раньше работала технологом-кондитером в Симферополе, пока фабрику не закрыли, да и ездить стало на работу дорого. А здесь я стала сама печь разные печенья, вот теперь думаю, может, Вы захотите линию небольшую поставить. У меня и наши, и местные все покупают. Может, будет, чем ребят занять.

- Каких ребят?

- А Вы не слышали? Мой сын с друзьями месяца три назад, на Новый Год, поехали на пикник, потом месяц ходил контуженный с перевязанной рукой. С туземцами перестрелку устроили. Местные ребята тоже могли бы поработать.

- Помню, вопрос тот решили. Техническую документацию подготовить сможешь? Какое оборудование, ингредиенты необходимые, что можем на месте сделать?

- Без интернета не смогу, только по названиям если.

- Интернета у нас не будет, но сейчас ребята заканчивают серверную станцию в горах, будет локальная сеть. По мере возможностей будем туда закачивать игры, фильмы, музыку, естественно и различную документацию, всё что сможем.

- Тогда я напишу, что на нашей фабрике было. Так Вы согласны? - С мольбой заглядывая в глаза, спросила Анна.

- Согласен, но как дальше пойдёт, не знаю. Будет выгодно, ещё и расширим производство.

По мере вживания в действительность, на руководителей предприятия сыпались самые различные предложения, порой бредовые до безобразия, а иногда и весьма прорывные. Например, идею с локальной сетью предложили ребята с верфи. Необходимость быть всегда на связи радиостанциями не обеспечивалась в нужной степени. Создание локальной оптоволоконной сети позволяло развернуть даже сотовую связь. Оборудование стоило каких-то немыслимых денег, но оно того стоило. Каждый вложенный рубль неизменно приносил пользу, практически всегда. С первого урожая подсолнечника стал давать ощутимый доход масло-жировой комбинат. Молочная ферма заработала на полную мощность. Рефрижераторы с маслом, йогуртами и вот-вот дозревающими сырами, вереницами шли в Саратов, а большей частью в Самару.

*

Сухов, после встречи с друзьями, развернулся во всю мощь. Используя все возможные элементы давления на продуктовые сети, честно отрабатывал заложенную в цену свою долю. Единственное, что удивляло Вячеслава, вырученные средства, полностью тратящиеся на закупки различного оборудования, материалов и машин. При этом, его друзья продолжали жить в скромном доме на ферме, получив оборотных средств, только от него, почти миллиард.

С такими мыслями он зашёл пообедать в Хадсон на Садовой. В последнее время Сухов старался избегать обитателей этого района. И причиной этому были некоторые посетители ресторана, почуявшие аромат денег и настойчиво домогавшиеся его внимания. Но в час дня, когда Хадсон едва открылся, подобная вероятность стремилась к минимуму.

- Добрый день, Вячеслав Андреевич. - Раздался чей-то голос, отрывая Сухова от сочного стейка.

- Владимир Федосеевич, рад встрече. Пообедать или...? - Этого знакомца Вячеслав рад был видеть, только в другой обстановке. Например, скромно лежащего Вову в лакированном гробу.

- Безусловно, я уже сделал заказ. А тебе хотел после обеда позвонить, поэтому, если ты не возражаешь, отниму у тебя несколько минут сейчас.

- Конечно, если вас не смутит мой жадно жующий вид.

- Не наговаривай на себя. По части культуры ты дашь значительную фору этим снобам из Парижев.

- Эх, мне бы ещё денди из Лондонов за пояс заткнуть. - Вздохнул печально Сухов.

- Какие твои годы?! А все прошедшие мы закрывали глаза на многие твои махинации.

- Владимир Федосеевич!!! - Возмутился управляющий недвижимостью непонятно кому принадлежащего холдинга.

- Я не о тебе сейчас. Твои орлы оборзели в край. Я не знаю, в курсе ты или нет, но вчера одного из них попытались задержать. А его дружки не придумали ничего лучше, как отбить преступника у полиции.

- Не в курсе, Владимир Федосеевич, про кого речь и за что задержали?

- Был один подозреваемый — Никита Оленев, зато теперь, как минимум ещё двенадцать. Ты бы мне сказал, я бы надавил, дело бы спустили на тормозах. Теперь, что делать? Разгромленное отделение полиции и четырнадцать трупов, не считая раненых.

- Фиии-у. - Только и выдал, бывший в неведении, Вячеслав.

- В общем, у них два варианта: или под лёд, или исчезнуть навсегда, как минимум лет на двадцать. - Встал, показывая завершение разговора, непонятный гражданин в костюме, но напоследок добавил. - Доложишь.

*

Просьба о срочной встрече, да не на ферме, а в Самаре, застала Ломова лежащим в неге после бани. Последние двое суток, практически не вылезая из-за руля, он перевозил свежее пополнение из Донбасса для рудников Аризоны. Добавив ко всему прочему ещё шесть тягачей на 60 тонн, пару грейдеров, четыре экскаватора, два бульдозера и три цистерны. Всё бы ничего, но нужно было перебросить из Долины очередные партии леса и молочных продуктов. Заменить же Ломова было некем: Лёшка укатил с первой партией работяг пробивать дорогу к Железному ключу на Игл Маунтин, Исаев-старший опять завис в Химках, требуя от Батрутдинова промышленных партий удобрений. Пришлось, заливая слипающиеся глаза кофе, продолжить перегон всю ночь. А утром, завалившись на спальное место рефрижератора, покатил в Самару. «Ну, Слава - гад, заставлю обратно на загривке меня везти!» - Мысленно возмутился в адрес друга Сергей, проваливаясь в забытьё.

- Всё получилось, как в плохой комедии. Тесть Никиты занимается перевозками по Волге-матушке. Сначала мусара его прижали, мол, возишь своё, ну и вози, только если хочешь спокойно работать, то и наши посылочки перекидывай. Тот согласился, а потом его на этом же мусара и стали душить: «или дело откроем за пособничество в контрабанде, или вводи нашего человека в долю». А для острастки задержали троих из его команды. - Рассказал вкратце предысторию причины, по которой срочно просил приехать друга Сухов.

- С волками жить, по-волчьи выть. Он вчера родился, чтобы с падалью на такие дела идти? - Спросил Ломов, кряхтя после тяжёлого пути.

- По-твоему, я тоже дурак?

- А то нет! Только... твои ещё хуже.

- Ты наверно забыл, что я сам только восемь лет, как уволился? А чекист бывшим не бывает!

- Как мы с Ником ещё тебя терпим? Сам удивляюсь.

- Друга, как и Родину — не выбирают.

- Слава, сделай мне кофе и давай по делу. У меня сейчас авралы, один за другим.

Ломов испытывал двоякие ощущения: с одной стороны, выспался, но в таких условиях, что всё тело гудело и ломало. Однако, в разговоре с Суховым был весьма прозрачный намёк на интересных специалистов. К сожалению, большинство призванных в Долину работников обладали, в лучшем случае, средними техническими навыками. Как и многие в нашей стране, работавшие очень часто не по специальности, полученной в ВУЗе или техникуме. А нужны были настоящие специалисты. Особенно истошно вопил об этом Батрутдинов. Он хоть и был классным химиком, но уже больше десяти лет до переезда работал директором небольшого завода, специализирующегося на порохе и других взрывчатых веществах. А Ломов с Исаевым требовали создание полного производственного цикла. Поэтому специалисты были нужны, как воздух, но создавалось устойчивое впечатление их микроналичности на территории РФ.

- Серёг, тебе с корицей? - Не оборачиваясь, спросил Вячеслав.

- Как обычно.

- Не буравь меня взглядом! Для начала скажу, что я уже отправил в Саратов к вашему хедхантеру четверых химиков, как ты просил. Но позвал я тебя не за этим.

- И чем я... мы, чем можем помочь?

- Слушай продолжение чёрной комедии. Никита пошёл разбираться сам за моряков тестя. Точно пока не понял, но, по сути, было так. Слово за слово, потом хером по столу. Задержали пацана, избили знатно, а потом пытать начали.

- Током за яйца? - Грустно усмехнулся Ломов.

- Хуже, обоссали и в луже мочи возили. Секретарша или ещё кто она, короче, девчонка одна это увидела и узнала Никиту, тут же позвонила его другу, с которым она в компании тёрлась. Мои бойцы собрались и тоже пошли, но уже со стволами.

- Удачно пошли? Всех покрошили?

- Зря зубоскалишь. Зашли, поговорили, предложили решить всё мирно, начальство, меня в смысле, не беспокоить. Менты вроде прониклись. Как только Никиту им выдали, вот тут всё и началось. Не знаю, откуда силы у него взялись, но вырубил двоих наглухо, как не знаю, подробности пока не выяснил. Дальше всё завертелось.

- Я не любитель ни сопливых историй, ни банальных боевиков. Меня интересует итог, а также готовность твоего Никиты потеряться вдали от цивилизации на пять лет. Ты же хочешь, чтобы я его спрятал, не так ли?

- Четырнадцать дохлых ментов, открыта охота на всех моих парней. Семнадцать пацанов и три моряка, их тоже освободили, все согласны спрятаться у тебя на двадцать лет. Отработают по-честному, даром хлеб есть не будут.

- Не знаю, без Ника отморозков таких принять я не смогу. - Ошалел от перспективы Ломов.

- Вот уж дудки! Ты лично согласен спасти моих ребят? - Вцепился до побелевших пальцев в спинку кресла Сухов.

- Нет! - Отложив пустую чашку, встал Сергей. - Но я согласен помочь тебе, поэтому — да!

- Тогда решено, Штирлиц будет согласен.

- Жёны, дети? - Сдался Ломов.

- Пять баб и шесть детишек. Остальные отказались быть жёнами декабристов. Впрочем, только две бабы и отказались, остальные не женаты. Салаги совсем у меня. Из тех, которые спасать Никиту пошли.

Мечты о комфортном возвращении в Саратов на Суховском Лексусе разбились о необходимость контролировать перевоз на том же рефрижераторе незаконный груз. Сменив на ферме водителей, через полтора часа уже выгружал очумевших от необычного перемещения в холодильнике пассажиров. Решение привезти их сразу в Химки минуя базу, созрело ещё в Самаре. И Ломов не стал менять своё решение. Если Николай скажет «нет», то пусть Сухов сам спасает своих птенцов.

- Мне, правда, непонятно, Серёга. Неужели ты мог подумать, что я откажу в помощи людям, попавшим под колёса Молоха? - Спросил Исаев, познакомившись со сложившейся ситуацией.

- Они же убийцы. Ты сам всегда трепетно относился к соблюдению закона. - Недоуменно пожал плечами Ломов.

- Воины, настоящие богатыри. А закон... когда власть нагло попирает собственные законы, то казнь таких представителей вовсе не является чем-то незаконным. Более того, я молчание народа считаю, куда большим преступлением. Это преступление против будущего, а я не хочу, чтобы потомки плевали на наши могилы.

- Ник, я вымотался, как собака. Вообще чайник не варит. Да и, как за тебя я могу решения такие принимать, вот и засомневался.

- Такие? Легко, по воле чести. Если бы мы тогда «за речкой» сомневались, никто бы не выжил.

- Всё, не наседай, мне надо машину отогнать на ферму, потом ещё в Саратов. Сушка нашёл классных химиков по техпроцессам.

- Вот за что тебя люблю, всегда есть хорошие новости, даже если весь мир рухнет — ты всегда ложечку мёда найдёшь.

В связи с большим количеством вновь прибывших, Ломов и Исаев пришли к выводу о необходимости создания управляющей структуры. Одно дело небольшие коллективы, где любые вопросы можно решить непосредственно с каждым работником, а другое существующая сеть различных предприятий. Приближалась третья годовщина открытия портала. Если в первые месяцы работали лишь три десятка человек, то уже после прибытия семей виноделов пошёл активный процесс завоза нужных специалистов. Идея фикс о самодостаточности Долины потянула за собой массу необходимых производств. Цементный завод, верфь, химзавод, прядильно-ткацкий, масло-жировой комбинаты, нефтедобыча, стекольный завод, который сейчас готовил новую линию по производству бутылок и банок. Лесопилка уже давно успела трансформироваться в мощный деревообрабатывающий комбинат. Сельхозугодья измерялись десятками тысяч гектар. В Нефтегорске строилась новая ТЭЦ для будущего производства, в первую очередь металлургического.

Так потихоньку, незаметно, но число работников приблизилось к устрашающей цифре в пять тысяч человек. И это были только контракты, а очень часто на семью выписывали единственный контракт. Многие предприимчивые сограждане (вот уж удивительная новость, дома задницу оторвать с дивана лень, а тут каждый второй что-то организовал) требовали от власти в лице Исаева предоставить цивилизованную возможность для сбыта своей продукции. К сожалению, несмотря на все усилия ребят из телекоммуникационного подразделения, обеспечить всех локальной сетью пока не удалось. А учитывая факт бесконечного роста новых поселений, этот процесс виделся бесконечным.

Создание торгово-логистического центра и пяти супермаркетов успокоило на время брожение умов новоявленных предпринимателей. Однако были и такие, чьи интересы простирались далеко за горизонты влияния Исаева и Ломова. Молодые ребята, закончившие школу, не спешили идти по стопам своих родителей. Например, четверо первых выпускников наладили производство веломобилей, больше похожих на велорикш. Это было страшное тяжеленное убожище, но для местных оказалось в самый раз. Торговать любым оружием с туземцами, было строго запрещено, а вот до такого никто бы и не додумался. Производить заведомо устаревшие вещи в расчёте на местных. Надо отметить, что местных было очень мало и почти все они были кочевниками.

Анклав за порталом рос, но понимания времени и места до сих пор не было. Введение в строй нового танкера и двух сухогрузов окончательно подорвали позиции самого первого кораблика. А тут суховские ребята не находили для себя должного применения.

- Могу я рассчитывать на вашу преданность нашему делу, Андрей Викторович? - Спросил Исаев командира суховских беглецов.

- У нас в любом случае нет выбора, Николай Александрович. - Усмехнулся бывший капитан ФСБ.

- Выбор есть всегда, а в нашей ситуации может появиться соблазн. Не знаю, насколько это будет действенно, но я хотел бы, чтобы вы с вашими ребятами приняли присягу.

- Мы уже приняли однажды.

- Я понимаю, но здесь нет России, более того, вы от Родины сбежали. Не хочу давить на вашу мозоль, но это факт. Мы, конечно, можем и дальше вас задействовать в охране города. Однако с вашими навыками хотелось получать большую отдачу, да и вам будет интересней.

- Хорошо, я поговорю со своими ребятами.

- Тогда до завтра.

Ещё накануне Исаев с Ломовым долго решали, как быть дальше. Расширение подконтрольных территорий, вовлечение туземцев в жизнь подопечных, увеличение населения. Даже не завозя новых, а без многих специалистов не обойтись, поэтому нанимать новых людей друзья не переставали ни на день. Жизнь в комфортных условиях шестичасового рабочего дня, обладая кучей свободного времени, сами люди организовали всплеск рождаемости. Если медицинская помощь и среднее образование были налажены, то регистрировать новорожденных в граждане было некому. Остро встал вопрос о создании собственного государства (опять новых людей завозить, юристов и прочих крючкотворов). Перебрали кучу вариантов, вроде Подолии, Новороссии, Ругии, решили остановиться на Скифии. Пусть думают потом историки, как это скифы в такую даль перебрались. На следующий день все суховские парни приняли присягу.

- Так мы теперь скифы?

- Вы те же, что и были. Но сверх того, да — скифы.

- Андрей Викторович, прошу принять первое задание в роли разведки Скифии.

- А вы знаете, Николай Александрович, меня основательно потряхивает. Присяга действительно настоящая получилась. Посмотрите, как у ребят глаза светятся.

- Я прочувствовал. Но, увы, времени у меня в обрез. Я еду в Нефтегорск, там уже всё готово к пуску металлургического комбината, а сырья мало.

- Я слышал, говорят очень далеко от моря, и горы мешают. Ильяс тонны тротила уже переслал, а им всё мало.

- Смотрю, вы обустроились, информацию собираете о дальних весях?

- Просто был уверен, что вы найдёте нам работу поинтересней, чем кататься вокруг города на уазике.

- Нашёл. А ты пропустил одну информацию. Это основная добыча будет далеко, а пока чуть ближе, там и трёхсот километров нет.

- Мы пока поверхностно интересовались, прошу извинить за оплошность.

- Как ты уже догадался эта земля не наша, а вот где — это вопрос. По всем признакам похоже на Калифорнию до появления испанцев. Твоя задача сходить на этой яхте до возможных поселений испанцев или может не испанцев. Важно принести разведданные по всему побережью до предполагаемой Панамы. Дрон тебе дадим, поэтому вглубь от берега не сильно заходите.

- Так и знал, а мы всё спорим. - Обрадовался Андрей правильности своих догадок, принимая стойку «смирно», добавил. - Разрешите исполнять?

- Приступай, только смотри в Нефтегорске заправься по полной и обязательно вернитесь.

- Есть вернуться.

Глава 4

Глава 4

Увидеть рабочий посёлок с вереницей унылых бараков в Нефтегорске больше не было возможности. Меньше чем за год все жители обзавелись новенькими домами из натурального камня. Само новое поселение стояло в нескольких километрах от промышленной зоны. Лишь шикарная двухполосная дорога указывала направление к жилому району. Исаев запрыгнув в свой навороченный УАЗ Патриот, впервые решил поинтересоваться жизнью нового города.

Причина, почему Долину заполняла исключительно продукция ульяновского завода - весьма прозаична. Когда Кирилл Мосальцев приезжал в гости к друзьям, они едва начинали осваивать земли за порталом. Сам он после обсуждения с семьёй отказался от переезда, но развёл бурную деятельность по вербовке необходимых специалистов в Нижнем Новгороде и на своей малой родине Заволжске. А его короткое рандеву в Ульяновск взбудоражило десяток ведущих специалистов УАЗа. Именно оттуда и собрался приличный костяк специалистов по ремонту разнообразной техники. Спустя год, предложение работяг о создании полноценного завода по сборке собственных двигателей скопированных с ЗМЗ нашло понимание и у Ломова, и у Исаева. Не за горами маячило создание и нормальной сборочной линии самих автомобилей.

Неспешно рассекая марево пекла, Исаев заехал на тенистую аллею города. Рабочий день был в разгаре, поэтому по улице слонялись редкие женщины с детьми и местные аборигены, причудливо вплетённые в индустриальную эпоху суетливых пришельцев. Уже проехав перекрёсток, Николай понял, что в переулке стоял знакомый бежевый пикап Курбонова.

- Привет, как жизнь, как успехи, Хурсанмурод? - Медленно по буквам Исаев воспроизвёл причудливое для русского уха имя.

- Можете называть меня Миша, так все зовут.

- Я вижу, у вас тут аборигенов развелось. Не опасаетесь? Всё же дети, женщины.

- Эти наши, проверенные. На самом деле не все же на работе, кому и во вторую смену. А без местных мы бы не смогли так быстро построить посёлок. Работа после работы очень утомляет. – Окинул Курбонов рукой линии ладных домов.

- Они научились с техникой работать, так быстро? - Удивился Николай.

- Еле к машинам привыкли, а от дрели или болгарки бегут, только пятки сверкают. Они больше помогают на отборе камней и каменщикам на возведении стен.

- Зато в каменном доме не так жарко. Мы себе тоже каменные дома построили.

- Ну, вы сравнили, Николай Александрович, мы себе сами строим, а у вас и техника, и люди. Сначала хотели кирпичный завод поставить, а Алексей Николаевич сказал, что пока ресурсов не хватает. Хорошо хоть цемент выделяет сколько нужно.

- Ты извини, я хотел тебя спросить вот о чём. Как народ отреагировал на то, что тебя назначили главой поселения?

- Вы про мою таджикскую национальность?

- Я тебя назначал за инициативу. Уверен, если бы не ты, так бы и жили в бараках. У нашего народа — всё вечное начинается, как временное. Мне же проще, чем новых набирать, чтобы вы здесь остались, неужели не нравится?

- Вот-вот, так и мне говорили: «Мы здесь временно, зачем огород городить!» А на самом деле почти все хотят остаться. Один минус — народа мало. Мы привыкли к большим городам, а из наших всего три улочки наберётся.

- Ясно, так как с предубеждением? - Не дал уйти в сторону Исаев.

- Не заметил пока, со своими я давно работаю. Тем более я мастер участка, а они простые буровики. А с цементного и нефтезавода ребята тоже нормальные. Если вы обратили внимание, то там половина татары и башкиры.

- Это хорошо. Я не только за тебя переживаю, нам ещё с местными надо контакт налаживать.

Получив приглашение войти, Исаев оценил размеры и качество постройки дома. Хоромы, да и только. Отметил, что уже успели провести газ. «И что в России вечно мешает?» - вспомнил разговор в соседнем селе, жители которого ещё со времён Союза всё ждут проведения газа. А тем временем техническая ветка с газом проходит прямо по окраине села. Николай кивнул своим мыслям, отодвигая прочь в дальние уголки памяти реалии российской действительности. Глаз задержался на причудливой мозаике, выложенной на полу кухни из разноцветных камней.

- Местные делали! - С гордостью произнёс Курбонов, перехватив взгляд Исаева.

- Отменно! - Присев на корточки провёл рукой по отполированному полу Николай. - А как они это делают?

- Полировку и резку делает Михалыч с цементного, а они только выкладывают, но вкус к прекрасному у них есть. - Объяснил Миша.

- Вы молодцы, контакт наладили, а у нас за три года уже седьмая перестрелка была. И всё из-за непонимания. За работу честно рассчитываетесь?

- Конечно, но тут, как посмотреть. Если я тонгва(местные племена возле Нефтегорска) на карточку переведу две тысячи рублей премии за работу — он будет считать, что я его коварно обманул. Совсем другое дело пачка из шести йогуртов, вот за это я буду самый лучший работодатель.

- Интересно, они так любят йогурт? - Удивился Исаев, у него самого руки до связей с аборигенами не доходили.

- Дети, бабы, те любят, а мужчины не очень. Они коробочки собирают, делают из них пирамиды. Заходит кто-нибудь в гости, смотрит - высокая пирамида, значит богатая и удачливая семья.

- Понятно, важно жить в мире и дружбе. Но и на голову им садиться себе не давай.

- Конечно, Николай Александрович.

Главной целью поездки Исаева был Железный Ключ. Решив отказаться от поставок стали из России, необходимо было наладить собственное производство, а с сырьём выходила заминка. Реальную причину и хотел выяснить глава Долины. Оставалось дождаться Потапенко, бывшего начальника участка добычи из Кемерова, по иронии судьбы переехавшего на Донбасс перед самой войной.

- Здравствуйте, Николай Александрович, а я вас с утра в управе дожидаюсь. - Встретил руководство Потапенко.

- Добрый день! Я вам звонил, видимо связь у нас барахлит местами. Сергей Николаевич, вы видели новый посёлок нефтяников? Шельмецы, даже мне не сказали. Заезжаю в старый посёлок, а там никого.

- Да, конечно, мы же в нём и жили, пока дорогу пробивали.

- Алексей мне говорил, что проехать до Железного Ключа можно спокойно.

- Так-то можно, но мы пару мостов поставили, кое-где дорогу спрямили, так и набежало сорок км выигрыша. Существенно, согласитесь? – Потапенко явно напрашивался на похвалу.

- И сколько нам ехать до места?

- Часов пять. Край благодатный, но дождь пройдёт, так дорогу местами заливает.

- Ничего, как только наладим производство стальных тросов, сразу начнём нормальную бетонку строить. Только вы надеюсь не подведёте, а то мне говорят, отстаёте от графика.

Что ни говори, построение бетонки было необходимой частью в развитии добычи сырья в крае. Это на переделанном в вездеход уазике Алексей Исаев провёл удачную разведку даже по горам до Юты, а тяжёлые самосвалы проехать могли далеко не везде.

- А с чем заминка связана? - Продолжил беседу Исаев уже в дороге. Благо Потапенко приехал с водителем, поэтому пересел в машину босса.

- Стыдно признаться, но моя недоработка. Вскрышные работы начал чуть в стороне, а оголовок оказался в сотне метров.

- Сергей Николаевич, надеюсь, ваш промах вызван не безалаберностью геологов?

- Не в этом дело, я привык к нормальной технике, почему-то рассчитывал на нормальный шагающий экскаватор, а приходится детскими совками работать. А ими лучше с оголовка начинать.

- Больше этих технически трудно привезти. Впрочем, я взял на себя смелость и заказал шести кубовый экскаватор. Но он придёт в разобранном виде, со сборкой справитесь?

- Коматсу?

-Нет, Хёнде.

- Один чёрт, конечно, справимся, лишь бы все детали дошли. Вы бы ещё сразу заказали ковши под железную руду.

- Я хоть и колхозник, но догадался. Только всё равно мне кажется, не очень экономно выходит. Четыре полутора кубовых по десять миллионов, а этот шестьдесят шесть, со вторым ковшом.

- Расход топлива, затраты на оплату труда, скорость выемки — всё в целом надо смотреть. На таких объектах самый оптимальный - шагающий на 12 кубов, заказали бы на «Уралмаше», всё лучше, чем переплачивать за иномарки. - Поделился опытом Потапенко.

- Ну, будем работать, с чем есть. А по организации труда вопросы есть?

- Так, одна бытовая мелочь.

- Что за мелочь такая бытовая? Я был уверен, что всё предусмотрели.

- Вода, мы привыкли к российским условиям, а там ближайшая река в сотне километров. Мы с вами будем одну проезжать, которая поменьше, а другая большая река, она дальше от нас по пустыне.

То о чём пока не рассказывали своим работникам Исаевы и Ломов, догадывались отцы-основатели, посмотрев на печальное местонахождение Игл Маунтин между Колорадо и Уайтривер. Так местность называлась на старой карте будущего мира, а по-скифски гора звучала, как Железный Ключ. Была робкая надежда на наличие в округе воды, но между реками оказалась сплошная пустыня, ну, по крайней мере, в конце 16 века точно.

Тем временем Николай потратил целый день на попытки понять, что делать. Мужики работали на карьере посменно, тратя после работы ещё полтора часа на дорогу, чтобы пополнить запасы воды и смыть в реке грязь и пот рабочего дня. Едва покинув салон уазика, наполненный прохладой кондиционера, Исаев окунулся в пекло пустыни. Жара, ничуть не смягчённая высокогорьем, где ещё и ветра гнали пыль от работ с карьера, перемешивая её с потом, превращаясь в грязь, забивала все складки немолодого тела.

- Сергей Николаевич, готов услышать ваши предложения.

- А вариантов только два: найти способ добычи воды, может от таяния снегов, если они тут бывают, или работать вахтовым способом, но и тогда нужно завозить бытовки для основного города. Лучше на маленькой реке — она и к Нефтегорску ближе, и туземцев нет.

- На большой реке их много?

- Я думал, вы знаете, там их тоже не много, но поселения в самых удобных местах реки. Да и гигиена у них не на высоте, безопасность тоже не последнее дело.

- Прошу об одном. Спуску за шалости местным не давать, но нужно и стараться жить в мире, дружбе и жевачке.

- Нам с ними делить нечего, думаю и конфликтов быть не должно.

- Не скажи, у нас несколько перестрелок было после того, как эти черти решили «поохотиться» на коров, овец и даже на кур в животноводческом комплексе. Двух наших девчонок избили, а потом ещё и недоумевали, за что их так наказали. Не знаю, как местные, но в Долине туземцы хоть и не агрессивные, но вороватые.

- А наказываете их как? - Уточнил Потапенко.

- На цепь сажаем и трудотерапия имени Сизифа. Ещё соплеменников приводим и показываем, что бывает за нарушение табу.

- И большие сроки?

- А вот это ни в коем случае. Максимум три недели, если что, то лучше пристрелить сразу, если нарушение серьёзное.

- Николай Александрович, это же люди.

- Потому так и говорю, люди понимают только страх, через голову никогда не доходит. Вернёмся к нашим баранам. В Нефтегорске ещё остались готовые бараки, можно на их основе построить нормальные дома. Твоя задача на следующем этапе - создание полноценного города с садами, огородами, приличной инфраструктурой. Школа обязательно, попозже пришлю шестерых охранников, пока не облажаетесь, надеюсь.

- Сами справимся, местные хорошо встретили.

- «Они же люди» - не ты сейчас говорил? А людям свойственна жадность, глупость и агрессивность, иной раз для преступления просто тупости хватает. Так вот, сопли тут не уместны, мои парни уже знают подходы к туземцам. И есть вероятность агрессивных кочевников, поэтому только так. Скоро ещё людей пришлю, тут неподалёку ещё полиметаллические залежи есть, медь, серебро, молибден.

- А режим вахты, какой сделать?

- Я предлагаю двое суток через двое, дольше сидеть в пыли и солёном поту не ахти, как здорово. В любом случае ты со своими ребятами обсуди, и принимайте решение сами. На будущее: вы наёмные работники на шахте — это моё и спрошу за срывы поставок с тебя, но город — это ваша общенародная забота, сами всё решайте и сами за себя будете отвечать. Конечно, я помогу на первых порах, а там…

*

Понимание необходимости государственных структур назрело уже давно, но по факту вся Долина была представлена предприятиями Исаева и Ломова, по умолчанию в равных долях. Кроме этого продолжало существовать параллельное туземное общество, как его интегрировать и нужно ли – единого решения до сих пор не было. Шуточное поначалу, решение о создании Скифии теперь требовало некоего законодательного оформления. Лёшка предложил отдать разработку государственной структуры на аутсорсинг. Выбрав три разных института, поставили перед ними задачу найти наиболее оптимальную исполнительно-законодательную структуру будущего государства. В качестве возможного примера предложили рассчитать для ДНР/ЛНР. В последнее время поставками продуктов из Долины начали активно интересоваться плохие люди, обличённые властью. Поэтому подобный заказ важно было закамуфлировать.

Для обоих друзей, полученные разработки по госстроительству, неприятно удивили своим объёмом. Как следствие, инициатор получил задание выбрать лучшее решение и потихоньку внедрять в жизнь. Алексей Исаев с молчаливого согласия отца бесповоротно забросил институт, а после начала добычи нефти окончательно сделал Нефтегорск своей вотчиной. Новая интересная жизнь, с одной стороны, и удалённость от портала, что мешало часто бывать в Саратове, с другой стороны. А на другой стороне личная жизнь начинала обретать очертания семейной.

- Лёш, если ты по месяцу пропадаешь на ферме у отца, может ты, наконец, предложишь мне тоже переехать? - Перемешивая творог для любимых Лёшкой сырников, спросила Аня.

- Работы реально много, Ань. Да и ночую я в отцовском доме очень редко, всё больше в полях. - Отщипывая пальцами кусочки мяса от сочного стейка, Алексей лукаво ответил своей возлюбленной.

- Ладно, летом, но зимой то, что в этих полях делать? И вообще, последние три года, как ты бросил институт, меня очень беспокоит твой не проходящий загар. Ни летом, ни зимой. - Чего-чего, а поводов для подозрений в измене любая женщина найдёт даже на необитаемом острове.

- Ну, ты же ходишь в солярий!

- Я хожу, но ты нет. А загар у тебя есть. Признавайся, ты летаешь куда‑то на юг, явно за границу.

- Признаюсь. Э-э, напомни, в который раз я тебе уже признаюсь?

- Лёша, эти твои признания, вроде «за пределы Российской Федерации», меня совсем не устраивают. Как хочешь, но в следующий раз я лечу с тобой.

- Тебе визу не дадут.

- Это почему мне визу не дадут? У меня шенген открытый.

- Такая страна, только по рабочим визам можно.

- Всё Исаев, ты меня разозлил. - Закрыв крышкой шкворчащие в сковородке сырники, повернулась к Алексею. - Тогда я тебе признаюсь. Я не могу без тебя с такими перерывами, сейчас тем более. Или ты решаешь вопрос о нашем совместном проживании, или…

- Ань, я тебя люблю, но пойми, если я тебя заберу с собой, то обратной дороги уже не будет. И для тебя, и для меня.

- У тебя обратной дороги уже нет. Я беременна, и аборт делать не собираюсь.

- Когда? - В состоянии классического ступора, после подобной новости от любимой, выдавил вопрос Алексей.

- Шесть недель.

- А почему ты в прошлый раз не сказала?

- Ты сырники через пару минут сам достанешь, милый, а я пойду собираться. Я переезжаю к маме, а ты можешь свою квартиру сдавать или даже продай, что тебе в Саратове делать. Плиту не забудь выключить. - Развернувшись резко на пятках, Аня стремительно продефилировала в комнату.

Открыть тайну портала Алексей боялся даже любимой женщине, особенно на фоне ситуации со своей семьёй и родными Ломова. Что те, что другие категорически отказались переехать в непонятную глухомань, откуда нельзя попасть ни в Лондон, ни в Милан, ни даже съездить отдохнуть на Мальдивы. Не все доходы друзья вкладывали в развитие Долины, пока существовала неизвестность, часть денег оставляли на Старой Земле, соответственно и выделяемые финансы семье выросли кратно. Нельзя сказать, что подобные траты развратили домашних Исаева и Ломова, они и раньше не шибко бедствовали. Ежегодный отдых в Таиланде, Мексике, Египте не был чем‑то и ряда вон выходящего, но так или иначе менять привычный уклад жизни они отказались.

Однако предпринимать шаги по нормализации собственной семьи было важным. Тем более к касте аскетов Алексей не относился, а постоянно терпеть отсутствие женской ласки по три недели, отрываясь за три-четыре дня, утомляло.

- Аня, я, конечно, поговорю с руководством, но ты должна понимать, если ты переедешь ко мне, то вернуться в Саратов будет проблематично, если не невозможно. - Зашёл Алексей в комнату, где уткнувшись лицом в подушку, и не думала собираться к маме его возлюбленная.

- Ну, ты же приезжаешь, почему я не смогу? - Не поворачивая головы, со всхлипом спросила Анна.

- Это не мои правила, не мне их нарушать. Одно могу тебе пообещать — прекрасный южный климат, иногда правда с жарой, но рядом в горах у меня есть охотничий домик, вроде, как дача у нас, там можно жару пережидать. Впрочем, у меня дом ещё не до конца построен, вот проведу везде кондей и можно не сбегать в горы от жары. Интернета нет, только локальная сеть, но свежие фильмы, клипы и новости закачиваются, да и местные события бывают любопытными. - Разразился долгой тирадой Алексей.

- А ты не с отцом вместе живёшь? – Села на кровати Анна.

- Я разве похож на инфантильного мажора, чтобы у папы под бочком жить? Между нашими домами пятьсот вёрст, а по времени два дня ехать или день, если на машине самому.

Глава 5

Глава 5

Первая разведывательная операция новоявленной Скифии в поисках цивилизации.

Андрей Шкляев, командир суховских головорезов, получив информацию, что скрываться от российского правосудия придётся в стране, где имеется необходимость постоянного ношения оружия, вооружил себя и своих парней по максимуму. Добавив к имеющемся стволам и боеприпасам все свободные деньги, бывший капитан ФСБ сделал по своим каналам заказы на пару Кордов со сменными стволами и боезапас к ним. Бывший командир, а ныне просто начальник Вячеслав Андреевич, обещал переправить ему заказы при первой возможности. Сухов выполнил обещание, и посылку открывали уже на корабле. Николай Александрович погрузил посылку, а сказал о ней только по отбытию.

- Подарки Вячеслава Андреевича, как всегда кстати. - Рассматривая окрестности поселения испанцев в прибор ночного видения, прошептал Кулагин.

- Мы тоже молодцы, могли бы предусмотреть. - Также шёпотом ответил Саша Береговой.

- Когда? Только приказ получили, с чем были, с тем и пошли.

- Белка 1, белка 2, дом с башней, приготовиться. - Раздался в наушниках голос командира.

- Орёл, белка 1 принял.

- Орёл, белка 2 принял.

- Напоминаю, глушим быстро, но не летально, брать только бумаги.

Три беззвучные тени скользнули на вершину холма к искомой точке. Небольшое поселение, которое звучно именовалось городом, было окружено настолько смешным и хлипким забором, что его преодоление не потребовало ни специальных приспособлений, ни особых усилий. Два дня подготовки, один на исследование местности дроном, второй на визуальный контакт с обитателями посёлка. Вряд ли стоило с такой системой безопасности местных конкистадоров высаживаться в двадцати километрах севернее, теперь ещё возвращаться обратно полдня.

Гораздо сложнее приходилось капитану корабля. Приказ Исаева избегать встречи с кораблями потенциального противника выполнялся неукоснительно. Нельзя сказать, что океан выглядел, как проходной двор. Однако, постоянно мелькающие паруса вынуждали отворачивать с их возможного пути. Когда же всё побережье было исследовано, а города испанцев были зафиксированы на видео, Андрей Шкляев принял решение выкрасть бумаги.

Долго исследуя видеозаписи с дрона совсем было непонятно, как определить какой нынче год, хотя с веком удалось определиться, как раз благодаря Акапулько. Начало строительства крепости было в начале 17 века, однако на стройку не было видно даже намёков. В тоже время было заметно по вырубленным лесам и просекам, что живут они не первое десятилетие. Значит, эта земля живёт между 1550 и 1600 годами, если, конечно, она идентична нашей старой истории. Именно этот факт и терзал разум контрразведчика, ныне выступающего в антагонистической ипостаси.

Девять человек, населяющих дом с башней, вырубили электрошокерами в считанные секунды. Всё-таки удачно, что люди с различными бумагами чаще заходили в этот дом, нежели в длинные бараки, в которых разведчики Скифии насчитали до сорока человек.

- Уходим! - Последний раз, окинув взглядом через панорамный ПНВ обокраденную обитель, Андрей дал приказ на отступление. Руки чесались сжечь тут всё к ядрёной фене, но пока вина человека не обозначена приказом командования, убивать просто так не хотелось.

Через четыре неполных часа три разведчика сели в ботик и в предрассветной дымке пошли навстречу ожидающему их в открытом море кораблю. Пока бравые разведчики отбывали к своему очередному приключению, готовящему пренеприятнейший сюрприз всем российским обитателям Долины, несчастная Мариса четвёртый час подряд рассказывала одну и ту же историю. С каждым новым разом заурядные, похожие на человека четырёхглазые демоны уже не просто жалили выдвигающимся из руки искрящимся жалом. Попробуйте спрашивать неграмотную служанку про непонятное её разуму событие в течение четырёх часов, требуя всё новых и новых подробностей.

- Может, они в окна залезли? Видишь, ставни раскрыты. - Строгий мужчина в белоснежной рубашке и распахнутом камзоле уже поблекшим от времени, спросил Марису.

- Сеньор Ньето, в окна они после вылетели, а появились прямо из стен. - Перекрестилась девушка.

- Мария Луиса, ты точно в этом уверена?

- Сеньор, я как услышала звук чудной, будто кто рвёт полотно, сразу заглянула к дону Парра в комнату. Вижу, стоит рядом с его постелью демон и жало своё из руки выпускает. Потом опять этот треск и дьявольское жало укусило дона Парру. Тело его изогнулось, подёргалось и опять всё затихло.

- Я это уже слышал. Ты мне ответь, как они из стен выходили.

- Испугалась я демона, прости Господи, спряталась под лестницей. Слышу, зашептал заклятие призыва демон, а на другой стене вскипела тень, и из неё вышел второй демон. Тоже четыре глаза, только не как у людей, а выпученные наружу. Торчат из головы с палец длиной.

- На то и демоны, чтобы не как у людей, дитя. - Подал голос падре Эстебас, слушавший откровения Марисы, лишь изредка прерывая подобными репликами.

- Что ты ещё видела? - Сеньор Ньето продолжил задавать вопросы.

- Ещё… - пожевала свои губы Мариса, - они видят в темноте.

- Это понятное дело, демоны живут во мраке. - Вставил свои пять копеек падре.

- Почему ты так решила, Мария Луиса? - Не обращая внимания на восторги падре, уточнил уставший от допроса сеньор.

- Темно было, только одна полоса света от луны, а они спокойно ходили по всем комнатам. А потом один вышел на лестницу и копался в сундуке, а в том углу вообще темень, хоть глаз коли.

- А тебя, почему они не заметили?

- Так я же в корзине от белья сидела, сквозь прутья одним глазом смотрела, вон же она — под лестницей. – Девушка указала в сторону, где стояла большая корзина с одинокими подштанниками на борту.

Мариса старалась говорить только чистую правду строгим сеньорам, но её разжигало желание поделиться ощущениями от встречи с нечистыми со своими подругами. Уж с равными она будет полностью откровенна в описании своих чувств.

- Сеньор Ньето, нашли отпечаток копыта возле кладовой. - В комнату с докладом вошёл молодой солдат с тяжёлым тесаком на поясе.

- Не затоптали, олухи? - Вставая из кресла, спросил дон.

- Чичо сторожит, там три следа, демон в рассыпанную муку наступил. - Заранее отвёл от себя угрозу солдат.

Дон Ньето с удивлением смотрел на странный след. Он был похож на отпечаток каблука, но куда шире. Самое удивительное, что отпечаток был резным с буквой «С» в центре.

- Странно, что означает эта буква «се»? - Вслух подумал сеньор Ньето, а потом обратился к солдату. - Принеси чистый лист и свинцовый карандаш.

- Неужто сам Сатана? - Удивился охраняющий след солдат.

- Чичо, ты болван! Во-первых, я не с тобой разговариваю, а во-вторых, Сатана пишется через «эсе».

- Простите сеньор Ньето. - Потупил взор Чичо, нимало не смутившись от привычной брани сеньора. Хорошо бы плетей не назначил.

Впрочем, переживания потомков алчных и необузданных в своей дикой ярости потомков конкистадоров никому не интересны. Вот и наших разведчиков интересовали исключительно бумаги, которые могли пролить свет на текущую ситуацию в мире. Этом мире, безусловно. Все попытки прочитать и понять хотя бы, какой год - у наших парней совсем не получилось. Запутавшись в дебрях каллиграфических завитушек, решили передать бумаги Исаеву, разберётся как-нибудь.

- Товарищ капитан, вас капитан лодки зовёт, на горизонте парус! - Позвал Шкляева один из его бойцов.

- Иду. Ты при моряках говори судно или корабль, а то обидятся. - Ответил капитан, протирая красные уставшие глаза. - С утра поспать не дадут.

За бортом, да и на самом корабле вообще‑то был полдень, так совпало. Причиной же красноты глаз командира головорезов была вовсе не попойка. Озадаченный невозможностью толком понять испанские каракули, четвёртые сутки Андрей Шкляев изучал предусмотрительно закачанную в ноут историю освоения испанцами Америки, плавно переключившись на период правления Ивана Грозного. Бывает, что интерес к чему‑либо приходит случайно, так и бывший контрразведчик погряз в исторических дебрях XVI века. Коготок увяз — всей птичке пропасть.

- Доброе утро, Миша. - Поприветствовал капитана корабля Андрей.

- Доброе, только утро доброе и было, а сейчас день, но он мне не кажется таким уж добрым. Смотри. - Михаил протянул бинокль.

- Он идёт прямо к нефтепромыслам.

- Угадал, Андрей. Что делать будем?

- Перехватываем в море, попытаемся договориться. Никита, связь с Исаевым, срочно. - Обратился Шкляев к своему бойцу.

Капитан корабля никакого приказа отдавать не стал, лишь коротко кивнул рулевому на вахте. Если паруснику приходилось ловить боковой ветер с берега, то на полном ходу в 20 узлов старенький «Орфей», в прошлом году сменивший двигатель, резво нагонял корабль гостей. Через час игры в догонялки, трёхмачтовый галеон развернулся навстречу кораблю пришельцев. При относительно равных габаритах переделанный в грузопассажирское судно танк-логгер выглядел первоклашкой против баскетболиста. Что ни говори, а раскрытые паруса играют роль.

- Корабль без опознавательных знаков, ни флагов, ни названия. - Отметил Михаил.

- Думаешь пираты? - Спросил Андрей.

- По идее тут их быть не должно. Может, сорвало, а запасных нет. Но твоим лучше быть наготове.

- Миша, мы в боевом походе! По-другому не бывает.

- Ловко лазают! - Сказал капитан «Орфея», наблюдая, как собирают паруса матросы галеона. - Ход снижают, шлюпку будем высылать?

- Нет, у нас один чёрт никто по-испански не шпрехает. Сейчас подойдут, попробуем с борта пообщаться.

- Я вымпелы вывесил, но они не реагируют на них. Ты их капитана видишь?

- Ещё бы такого не заметить.

- Колоритный, как настоящий конкистадор. Только какого хрена он в кирасе и шлеме, не нравится мне это.

- Да ладно, мы тоже в брониках, а они может, спят в своих кирасах.

Вышеупомянутый капитан стоял на мостике, наблюдая полупустую палубу корабля-жертвы. Матросы причудливого корабля чудили, выходя за рамки здравого смысла, они даже не открыли орудийные порты. При этом на всей верхней палубе насчитывалось не больше дюжины солдат с игрушечными аркебузами, а остальные стояли вовсе без оружия.

Подобная беспечность была свойственна испанцам, что позволяло внезапной атакой захватывать их корабли. Этот же корабль был весьма необычен, поскольку шёл без парусов, причём на невероятно огромной скорости. «Золотая лань» была нагружена добычей под завязку, именно этим было вызвано первоначальное желание капитана галеона избежать встречи. Однако стремительно нагонявший корабль вынудил принять бой. «Вёсел при ближайшем рассмотрении тоже не замечено, возможно, это дурацкая идея франков о подводных вёслах воплотилась в жизнь». - Подумал отважный корсар, рассматривая приближавшуюся жертву.

Расстояние между кораблями медленно сокращалось, дойдя до опасной близости в несколько метров. Капитан Шкляев подошёл к борту, приветливо помахав рукой капитану галеона. Именно в тот самый момент, когда улыбка Андрея достигла максимальной ширины, грохот пушек перечеркнул все потуги скифов на мирный исход переговоров.

-Витёк-к-к!!! - Бешеный крик одного из парней обозначил первую жертву встречи с пиратами.

Одно из ядер, пролетев над бортом, попало в грудь парня и, протащив его до противоположного борта, снесло голову по самый край бронежилета. Одновременно с этим, из-за фальшборта галеона поднялись стрелки, давшие залп из ружей. Надо отдать должное реакции молодых разведчиков, хотя не все из них прошли горячие точки, но упали на палубу все. Никита Оленев, выскочил из рубки, услышав пушечные разрывы. Безголовое тело у борта первым бросилось в глаза, что предопределило его дальнейшие действия. Один из «Кордов» установили на надстройке, именно туда взлетел по лесенке Никита. Внизу гулкие выстрелы мушкетов заглушал треск очередей из Калашникова.

Тяжёлая мелодия Корда заставила плясать тела пиратов столь яростную джигу, от которой руки и ноги отлетали от тела. Десяток пиратов непонятным образом перепрыгнувших на «Орфей», не составив танцевальную конкуренцию своим собратьям, опустились на палубу уже мёртвыми. Что-что, а стрелять суховские головорезы умели, даже с лёта и в сложной боевой обстановке.

- Кулагин, бери своих и зачисти помещения. Гранаты не бросай, там у них пороховой погреб. - Отдал приказ Шкляев, когда звуки музыки боя стихли.

- Есть. - Прошедший грузинскую заварушку сержант уже примеривался, как сподручнее перебраться на корабль противника.

- Маслов, уточни потери.

- Тащ капитан, там, в воде четверо плавают. Живые. - Перелезая по качающемуся тросу, крикнул Кулагин.

- Понял. Никита, ты продолжай контролить. - Крикнул командир по прежнему стоящему на крыше надстройки Оленеву. Обращаясь к капитану судна. - Миша, как этих достать, есть у тебя круги?

- Сейчас вытащим, только вы их под прицелом держите. Суки бешеные. Все стёкла повыбивали. - Всё ещё бледный, расширенными глазами капитан Орфея наблюдал последствия перестрелки.

Когда чекистская подготовка вытесняет армейскую, иногда это становится более гуманным навыком. Пара одиночных выстрелов, и к четверым купальщикам добавились ещё восемь членов экипажа в качестве первых пленных. Все пленные были целые и невредимые, если не считать царапин от щепок. Все прочие раненые были не жильцы, хотя многие ещё дышали, но корабельный врач их лечить отказался. И дело было не в нарушении клятвы Гиппократа, просто все ранения 12.7 мм пули были смертельны. Врач даже удивился: «Вот это сила у предков, как они ещё дышат с такими ранами?»

Надо честно признать один момент, если бы он не задержался, накладывая гипс, то, возможно, кого-нибудь и спас бы. Гипс же наложили единственному раненому члену экипажа, который в момент пушечной атаки опрокинул на свою же руку кувалду. Виктор Скворцов, которому оторвало голову ядром, так и остался единственной безвозвратной жертвой коварных пиратов.

- Что с ними делать? - Оглядывая полураздетых бродяг моря, спросил Андрей.

- Камень на шею и в море. Зачем только Борька их живыми взял. - С ненавистью смотрел на пленных Виктор Смирнитский, чей тёзка и друг был убит.

- Вить, я тоже переживаю за гибель нашего друга, но субординацию соблюдай, будь так любезен. Пленных мы убивать не будем.

- Они бы с нами не вошкались, Андрей Викторович. И женевской конвенцией в этом мире не пахнет.

- Мы не боги, чтобы быть всепрощающими, но и не дикари, чтобы уподобляться этим. - Бывший чекист махнул рукой в сторону корабля пиратов.

Из запасных мачт, обнаруженных на галеоне, смастерили вроде жёсткой сцепки и на буксире потащили его в Нефтегорск на дозаправку. Обескураженных и павших духом пленных заперли в грузовом отсеке, предварительно усилив тонюсенькую переборку с соседним отсеком.

После поверхностного обыска корабля все парни были поражены количеством золота, серебра и драгоценностей. Разного рода пряности, какао-бобы и шёлковые ткани воображение не щекотали. Все бумаги, по приказу Шкляева, собрали в отдельный ящик и отнесли командиру в каюту.

Возбуждённые свежими новостями в порту Нефтегорска собрались все его жители. «Обалдеть, самые настоящие пираты?» - Удивлённые возгласы носились по толпе. На все просьбы взойти на пиратский корабль, и хоть краешком глаза увидеть настоящий быт средневековых моряков мечтал каждый. В том числе те, кто до этого о подобном и не думал. «Операция секретная, корабль под охраной, не вздумайте пытаться на него проникнуть!» - Грозно оповестил Шкляев смельчаков, уже пытающихся облепить на своих моторках военный трофей.

- Андрей Викторович, эти черти думают, что мы англичане. - С улыбкой доложил боец, выдававший пищу пленным.

- С чего ты взял?

- Я им, когда еду раздал, один мне сказал нечто вроде thanks*, но с диким акцентом, совсем не как у англичан.

- Это ты опять мне будешь травить байки про своих соседей на Кипре? Погоди, а может они сами англичане? У нас же Кулагин по-английски не только уходит, но и разговаривает. Скажи Боре, пусть попробует с ними поговорить.

Борис недолго проводил допрос. Почему пленные оказались настолько разговорчивыми — неясно, может у них не принято скрывать тайны. Но, так или иначе, а уже через десять минут разговора Кулагин ворвался в каюту Шкляева.

- Товарищ капитан, это не просто англичане. Это экипаж Пеликана, недавно переименованного в Золотую лань. - С выпученными глазами доложил бывший сержант.

- Да хоть в коня бледного, ты, что так орёшь? Я не глухой.

- Это же полный звездец! Капитан этого корыта Френсис Дрейк, а сегодня 10 июля 1579 года от Рождества Христова. Или вчера было, эти матросы полные невежды.

- Так, распиликал всем уже?

- Андрей, я с тобой уже десять лет, за кого ты меня принимаешь.

- Вот и молчи пока. Кормить их сам будешь, а парням я скажу перед заходом в Химки. - Приказал старому соратнику капитан, добавив про себя. - А Исаев вне зоны сети, уже который день.

Глава 6

Глава 6

Проводив первые долгожданные автопоезда с железной рудой до Нефтегорска, Николай Александрович отправился в Саратов, где его должны были ждать новые претенденты на переселение в Долину. Ломов отправился на побывку к своим в Пензенскую область; Лёшка с двадцатью новыми специалистами должен был наладить производство шарикоподшипников; возвращения разведки Шкляева можно было ожидать только через две недели, поэтому в этот раз переправка специалистов выпала на долю Исаева-старшего.

В последние полгода в традицию стало входить собрание в торговом зале Саратова, сразу после закрытия, перед отправкой людей в Долину.

- Дорогие сограждане, вы получили достаточно большую информацию о месте вашей будущей работы. Но! Далеко не полную. Причину этого вы узнаете по прибытию, а поскольку это достаточно секретная территория, то мне, как работодателю и ответственному за соблюдение секретности, важно ваше желание переехать навсегда. Да действительно, многие скажут, что подписали пятилетние контракты. И никто не покушается на их автоматическое продление. Однако, в Долине, как мы называем территорию вашего будущего местожительства, есть масса других возможностей для свободного предпринимательства после завершения контракта. Что не отменяет возможность и продления контракта.

- И многие соглашаются? - Прозвучал первый вопрос из зала.

- Проще сказать, кто отказался. За последние три года таковых было шесть контрактов. Четыре по причине желания, чтобы их дети продолжили учёбу в российских вузах по специальностям, аналогов которым в нашем университете нет, ещё двое из-за капризов жён, пожелавших путешествовать по другим странам. С ними по обоюдному согласию мы расторгли контракты досрочно.

- Григорий Виноградов, кандидат физико-математических наук, значит ли моё назначение на кафедру математики, что других преподавателей у вас нет? - Встал молодой человек в помятом несуразном костюме.

- Таких молодых — нет, поэтому добро пожаловать.

- А если я захочу заняться своим бизнесом до истечения контракта? - Очередной вопрос из зала от могучего атлета лет тридцати.

- Насильно мил не будешь. Но у нас есть для этого экономические рычаги. По какой специальности вы приняты? Представьтесь, пожалуйста.

- Конструктор зуборезных станков, Са… Александр меня зовут.

- И ты хочешь бросить такую важную работу, ради открытия фитнес-клуба? - Растерялся Исаев от несоответствия внешности богатыря с его специальностью.

- Нет. В последний год я на производстве котельных работал, дело выгодное, но лично мне зарплату платили мало, поэтому я к вам и пошёл.

- Вот, Александр, поэтому и нужно работать там, где ты наиболее подготовлен, тогда и деньги хорошие будут, и хлеб с икрой. А если вечно бегать в поисках выгоды, то без штанов будешь бегать.

- Принципиальной разницы нет, я могу разные станки рассчитывать.

- Хорошо, у нас правила следующие. Можешь идти в свободное плавание, хоть сразу. Если ты делаешь это до истечения контракта, то платишь, все налоги полностью. Когда контракт закончился, тогда все новые предприятия на первые три года освобождены от налогов. Это одна разница. Есть ещё. Работников ты, где возьмёшь? Если сманиваешь с контрактов, то тогда двойной налог на зарплату.

- О-о-о. А большие у вас налоги? - Подняв руку, тут же спросила девушка в куртке с огромным меховым капюшоном. Осёкшись под строгим взглядом Исаева, добавила. - Простите, меня Катя зовут. Я без контракта — просто с мужем еду.

- Если коротко, то налоги были, есть и будут в ближайшей перспективе гораздо меньше, чем в странах с самой минимальной налоговой нагрузкой.

Подобные собрания были весьма полезны по части отсеивания разных импульсивных граждан, конечно, таковых были считанные единицы, но даже одна паршивая овца может заразить всё стадо. Переправив очередную партию людей в Долину, Исаеву оставалось переправить контейнеры с личным скарбом работников. Кран-балка не работала. С трудом преодолевая желание отложить до утра поиск причины поломки, Николай стал проверять кабель на возможный обрыв.

- Серёга, ты спишь? - Набрал номер Ломова Исаев.

- Нет, др-дрымаю. - Вяло пошутил Сергей. - Три часа ночи, Ник. Случилось что?

- Не телефонный разговор, ты сейчас где?

- В Самаре. Линию для производства полупроводников получал. Спецов только троих нашёл, но ребята головастые. - Зевнул Ломов, просящим голосом предложив. – Давай, я завтра приеду, поговорим.

- Дело срочное и возможно касается Сушки тоже. Поэтому не завтра, а прямо сейчас бери Сухова и на ферму пулей.

- Три часа ночи, Ник. - Попробовал сопротивляться Сергей.

- Если я говорю сейчас, значит, так надо. - Отрезал Исаев.

- Штирлиц, ты всегда был фашистом. - Своеобразно дал согласие Ломов.

Через семь мучительных часов ожидания Порш Кайен Сухова и старый Крузак Ломова въехали на ферму.

- Здорово, злодеи. - Поприветствовал друзей Исаев.

- Сам будь здоров, а нам бы выпить. - Не остались они в долгу.

Молча, Николай пошёл в сторону ангара, на ходу доставая ключи.

- Ник, это то, что я думаю? - Спросил друга Ломов.

- Ты мне с первого дня талдычишь, что надо Славке сказать, вот теперь пора.

- Так, про что мне пора сказать? - Непонимающе двигался за друзьями в ангар Сухов.

- Слава, в этом ангаре проход в другой мир. Пока было не понятно, что да как, мы тебе не говорили. Ни в каком Иране или Азербайджане мы не были, все наши производства там. - Ткнул пальцем в заднюю стенку ангара Исаев.

- Теперь тебе стало всё ясно, поэтому тебе нужна моя помощь, я правильно понимаю? - Усмехнулся Сухов.

- Не до смехуёчков, Слава. Вот ты и не угадал. Судя по всему, этот мир наше прошлое. Сейчас там июль 1579 года. Твои волкодавы нам пришлись к месту, не спорю. Вот они-то, выйдя на разведку, всё и разузнали, попутно уничтожив Френсиса Дрейка, захватив его корабль. Знаешь такого?

- Кто же его не знает? Молодцы, барбосы, не в бровь, а в глаз.

- Дальше. Пока мы осваивали Долину и прочие дикие места - всё было спокойно, но только мы столкнулись с европейцами — началось. Вот смотри, в этом месте идёт линия портала. Заметно?

- Заметно! – Сухов провёл мыском дорого ботинка по разрезу на рельсах.

- А не должно быть! – Воскликнул Исаев, топнув ногой по линии среза. - Получается, когда Шкляев захватил корабль Дрейка, портал стал неустойчивым, перерубил все кабели и узкоколейку. Такого не было все эти три с лишним года.

- Ты считаешь, что портал может закрыться окончательно? - Разволновался Ломов.

- Сам посуди, этот наглый не товарищ должен привезти несметные богатства в Англию, что даст толчок к развитию их кораблестроения и пиратства. Потом, он один из отцов победы над Непобедимой Армадой, перечислять дальше?

- И к чему ты мне всё это решил сказать сейчас? Предлагаешь мне отправиться с вами в прошлое навсегда? - Спросил Сухов, напяливая на лицо безразличный покерфейс.

- Я предлагаю? Слава, это ты все уши прожужжал, как было бы здорово кое-где подправить историю. На — правь, хоть до основания, а затем… - Возмутился изворотливости чекиста со старыми друзьями Исаев настолько, что яремная вена на шее готова была взорваться.

- Не ори на меня, я тридцать лет только и жду подвоха ото всех. Извини, перебдел. - Смутился непробиваемый Сушка.

- Проехали. Раз портал стал неустойчив, мы потихоньку сворачиваем товарооборот. Чтобы у нас в Долине не случилось коллапса, когда он окончательно закроется. – Снизил напряжение Исаев.

- А когда он закроется? - Спросил Ломов.

- Серёг, ты ещё у гугла спроси. Никто не знает. Может завтра, может через год, может прямо сейчас. - На последней фразе Исаева Ломов прыжком на одном инстинкте перескочил на сторону Долины.

- Есть, получается, шанс на открытый портал, пока Дрейк не доехал до следующей точки с историческими персонажами? - Спросил Сухов.

- Возможно. – Успокоившись, выдохнул Исаев.

- Тогда я вас обоих спрашиваю, могу ли я взять с собой единомышленников, одному мне не потянуть? Секретность обеспечу, это я как профессионал в контрразведке обещаю.

- Можешь, только у тебя же твои парни есть на той стороне. - Сказал Исаев, показывая в сторону портала.

- А я всегда был за включение Славки в это муторное дело! - Добавил Ломов.

Потом друзья впрягли пятидесятидвухлетнего ветерана контрразведки в нужную, но нудную процедуру грузоперевозки через портал товаров из Долины и обратно. Заодно познакомили с краешком нового мира. После отъезда Сухова, друзья засели составлять список всего того, что невозможно воспроизвести вскорости в Долине, но крайне необходимо сейчас. Таковыми были многочисленные электронные приборы, особенно комплектующие вроде жёстких дисков, оптоволоконных кабелей и сенсорных компьютеров, которые были необходимой частью производимых станков на новом заводе. В свете закрытия портала, отказываться от предложения китайцев купить устаревшую морально, но рабочую линию по производству ЖК-матриц было бы не разумным. После совещания с электронщиками, закупили почти двести килограмм индия.

Не менее важными были ещё тысячи товаров, но на всё не разорвёшься, уже в тот момент друзья осознали, что разного рода проблемы отсутствия нужных деталей и даже сырья будут их настигать вечно. Стало быть, нужно просто делать, что можешь, и ещё чуть больше. Немного развеял грусть подсчёт и инвентаризация добычи, привезённая на корабле Дрейка. Количество золота и серебра впечатляло, тем не менее, вызвало удивление, что эта сумма является двухлетним бюджетом такого государства, как Англия. В масштабах государства, даже такого нищего, как нынешняя, например, Украина - это была весьма смешная цифра. Только в Долину за три года через маленький портал Исаев с Ломовым завезли товаров на соизмеримую сумму. Если же к этому присовокупить внутренний оборот, который с каждым месяцем приносил всё больший доход в казну Скифии, то королева Англии выглядит жалкой нищенкой.

- Эх, нам бы ещё жителей, как в Англии ‑ тогда мы всю Европу уделаем. Кстати, пока не наладили карточки, может из серебра тоже, разменные монеты отчеканим? - Спросил Ломов, когда драгоценные металлы переправили в казначейский двор.

- Можно, даже нужно. Ко мне тут один подходил, предложил совместное предприятие сделать по производству ювелирки и посуды из драгметаллов делать. - Ответил Исаев.

- Это что у нас за еврей затесался? - Засмеялся собственной шутке Ломов.

- Юрий Соколов или Соколовский, забыл, как точно.

- Соколов, наверно. Это с автозавода парень?

- Да, с Заволжья, он говорил.

- Ник, я тебе удивляюсь, ты больше меня в промышленные дела погружён, а единственного спеца по инжекторам не знаешь. Шиш ему, а не ювелирка. Только во внерабочее время. Максимум, сократить смену или больше выходных дать, отпускать его нельзя. - Взволнованно сказал Ломов.

- Вот засранец. А я его спрашивал про контракт. Он мне, мол, всё на мази, готов налоги платить, а на заводе скучно ему. Но держать силком тоже нельзя, пусть смену воспитает и летит на вольные хлеба.

- Хрен с ним, решим, чтобы всем было хорошо. Я тут думал про нашу пиратскую добычу. За это золото мы дорогую цену заплатили. Надо бы парню погибшему памятник поставить достойный.

- Да, Серёга, жаль пацана. А вознаграждение остальным тоже надо выплатить. Не за спасибо ребята жизнями рискуют. Не хочу, чтобы о нас думали, как мы про Союз. Нас вон как отблагодарили, не знаешь, куда от милости такой сбежать.

Похоронили Виктора в закрытом гробу (голову так и не удалось воссоздать) возле Химок. Общим решением городского собрания поле в несколько гектар выделили под воинское кладбище, где должны быть похоронены погибшие воины, стоявшие на защите Родины. При невозможности захоронить, ставить памятники.

После всех церемоний, где Батрутдинов с Ломовым выступили с прочувственными речами, что многие женщины зарыдали, словно погибший был их близким, жители стали возвращаться к своим повседневным делам. Хотя Исаев и вывесил на главном сайте сети Скифии объявление о трауре, назначив дату похорон, он никак не ожидал, что на траурной церемонии будет не только весь Химки, но и со всех окрестных поселений подъедут люди. Даже программисты с гор приехали, учитывая их оторванность от мира — удивительное событие. В Нефтегорске и Железном Ключе также провели собственные траурные собрания.

Разговор Исаева со Шкляевым не складывался, мысли руководителя проекта Скифия проносились из края в край табунами диких коней.

- Перечислили десять миллионов Вячеславу Андреевичу, он обещал решить вопрос с передачей средств родителям Виктора.

- Спасибо, парни хотели бы передать соболезнования его родителям. Многие их знали. Мы на видео записали. - Протянул Андрей флешку Исаеву.

- Да, конечно, запись похорон я тоже передам.

- Парни хотят на задание, если будут сидеть, свихнутся или сопьются.

- Сначала награждение. Орденов, медалей пока не предусмотрено, но мы решили построить для вас в Нефтегорске хорошие дома, каждому. Премию тоже не зажмём, но ты видимо прав, пропьют, прогуляют. Значит, просто на счёт зачислим пока.

- А почему в Нефтегорске, главный же город Химки, да и ваша база тоже тут, неподалёку?

- Всё просто, в Долине достаточно безопасно, думаю, ты это сумел заметить. А от Нефтегорска идут пути к рудникам, строится металлургический комбинат. Тот, что ты видел — лишь самое начало. Но главное не это.

- Я весь во внимании. - Сделал стойку чекист.

- Ваша встреча с Дрейком затронула нити мироздания, окно портала стало неустойчивым, мы предполагаем, что оно может закрыться совсем. Понимаешь, чем это грозит?

- Догадываюсь. Рынок сбыта будет перекрыт, соответственно и мы ничего получить не сможем. Народ взбунтуется.

- Народ, думаю, не взбунтуется. У вас охранителей вечно бунт и преступления на уме. В смысле, лишь бы задавить кого‑нибудь. Я готовлю предложение для тех, кто не готов остаться, в том случае, если может произойти разрыв связи с Большой Землёй.

- Можете потерять нужных специалистов, Николай Александрович. - Задумчиво почесал нос Шкляев.

- Лучше сейчас потерять одного, чем они потом бузу поднимут, а ты всех расстреляешь. Хотя я в последнее время хороший отбор проводил, вижу, у людей глаза горят, это не в России по морозу плестись от зарплаты до зарплаты.

- Так если портал закроется, доходы сразу упадут.

- Дело не просто в доходах, а в свободе. Но и доходы дело важное. Для тебя будет новое задание, раз уж так нужно. Поедете на север к тлинкитам, атапаскам устроите торговлю с ними. Я понимаю, что это ерунда, сейчас мы спокойно можем обеспечить продовольствием миллионный город, да и нефтегорцы себя сами наполовину обеспечивают. Но хоть какую-то часть продовольствия реализовывать надо.

- А может на сухогрузе в Китай рвануть? Там народа хоть залейся.

- Товаров, чтобы масштабно - ни от индейцев, ни от китайцев никаких не надо. Только индейцы с нами живут, мы их будем потихоньку вовлекать, а китайцы нам не нужны.

- А что с Европой и Россией?

- Сухов хочет перебраться сюда, он твой непосредственный начальник, вот с ним и будешь думать над этим. Пока я не представляю, как туда можно добраться, вокруг Америки или Африки без дозаправки добраться тяжело, а назад уж точно никак. Самый короткий путь через Ледовитый океан, но нужен ледокол.

- Раньше же без ледоколов справлялись.

- Лично я рисковать не собираюсь ни людьми, ни кораблями. Пусть не ледокол, но корабль должен быть ледового класса, я уже посовещался со знающими людьми.

На самом деле, Исаев лукавил, он не представлял себе, чем кончится его авантюра, если доступ к ресурсам Большой Земли кончится. Те раскладки по государственному управлению, что показывал ему сын, чётко определяли необходимое и достаточное число жителей для самодостаточности государства. Для замкнутой экономической системы на уровне 21 века нужно грамотное население не менее 200 миллионов человек, а чтобы не скатиться на уровень средневековья 15 миллионов. Где взять столько людей было непонятно, если всё население Московии на текущий момент было меньше этого. Вывезти всех? И то не хватит.

Однако, был ещё один очень трудный вариант. Постоянная экспансия, совмещённая с большой рождаемостью. Как этого добиться, было совсем непонятно. Радовало только наличие большого числа молодых мужчин Долины, не обременённых жёнами. Если раньше Исаев этого боялся, то теперь можно завозить невест из Московии, да разрешить многожёнство. На текущий момент количество контрактов превысило семь тысяч, из которых только три тысячи были семейными. Да и сам Исаев с другом в свои пятьдесят два года - парни хоть куда. То ли портал сделал своё дело, то ли активная работа, чистый воздух и здоровая пища, но на последней дружеской посиделке сам пан спортсмен Сухов позавидовал их форме.

Хоть жены и отказались переезжать, ни Исаев, ни Ломов особо горевать не стали. И не смотря на все разногласия, оставили по двадцать миллионов каждой. У Ломова в последние годы перед открытием портала с женой было больше скандалов, чем секса. Дочь умотала в Черногорию, открыла на папины деньги салон красоты и не думала возвращаться. У Исаева с женой отношения были немногим лучше, но после работы в Долине он сам остыл к ней, да и Лёшка оставался в Долине, ещё и невесту притащил. Алексей даже не ожидал, что это будет столь легко.

- Ань, у нас назревают серьёзные события, вероятно, после я просто физически не смогу попасть в Саратов. - Сразу после сообщения отца о нестабильности портала Алексей рванул к любимой.

- Только духом сможешь. - Сложила руки на груди Анна, грозно глядя на Алексея.

- Вообще никак. Короче собирайся, маме позвони, возможно, времени на долгие прощания не будет. - Выдохнул суженый.

- Наконец‑то, я уж думала, останусь матерью-одиночкой.

- Ну, хватит, Ань. Я просто боюсь, что у нас тебе покажется скучно.

- Я по младшему брату помню: лет до трёх скучать не придётся, а там может и второго родим. Ты же будешь ответственным папой?

- Как я тебя люблю, ты даже не представляешь!!! - Алексей подхватил любимую на руки и, крутанувшись пару раз, завалился на кровать.

Глава 7

Глава 7

Следующий сбой портала произошёл через две недели. Произошло это на глазах Исаева, который провозил очередную партию людей. Отказываться, пока работает портал, от насыщения Долины нужными профессионалами он и не думал. Единственный нюанс, теперь его речь на последнем собрании произносил Аркадий Маркович, глава кадровой службы. Срочно вызванный на помощь Кирилл Мосальцев, единственный друг, который не пожелал переехать, трудился на ниве доставки товаров и людей через портал. Ни Ломов, ни Исаев теперь не желали даже шага ступить на родную землю. Секретность пошла вразнос, но теперь друзья уже этого не боялись. При попытке вторжения, им пару дней продержаться, чтобы успеть разбомбить пару прибрежных городов испанцев и портал будет закрыт навсегда. Как им казалось, принцип работы портала зависел от изменения истории. Почему портал не реагировал на их заселение в Долине, было пока загадкой.

При очередном сбое портал закрылся на долгих сорок секунд, Николай думал: «Ну, вот и всё, как много мы не успели и Славка там остался!» Когда он всё же открылся, удивлённый Кирилл, подъехав к другу, спросил: «Так вот как он может неожиданно закрыться? И если человек будет на линии, то на пару миров его разделит?» Исаев, как мог, объяснил суть дела, возможные риски и с тех пор, переправка шла только по узкоколейке. И два друга со стороны Долины дежурили по очереди, Алексей же плотно занимался рудниками Юга.

- Сергей Петрович, там такое творится! - Разбудил Ломова звонок одного из бойцов, охранявших периметр вокруг портала.

- Только уснул. - Проворчал Ломов, задавая вопрос охраннику. - Конкретно, какое такое?

- Машины едут целым потоком, я в воздух стреляю.

- Поднимай дежурный отряд. - Вскочил с постели Сергей, и едва натянув штаны, помчался к машине.

Дома Исаев и Ломов поставили в более удобном месте возле реки, в паре километров от портала. И вот когда Сергей не ожидал никакого груза или людей, такой инцидент. «Неужели спалились?» - думал Ломов, проверяя магазин старенькой СВДшки. Когда через пару минут Ломов подъехал к порталу, там было шумно, но не враждебно, а просто от огромного количества галдящего народа.

- А вот и он, Великий Князь Долины! - В элегантном кашемировом пальто стоял, раскрыв объятья, Вячеслав Андреевич Сухов.

- Старик, ты охренел, это же капец, кто эти люди? - Выскочив из машины, нервозно и резко спросил Ломов.

- Как и договаривались, только те, кто со мной будет делать новую историю этого мира.

- А сколько их? Ты точно не оставил следов, пока портал работает, хочется побольше притащить. Тем более, как раз для тебя жду два судовых двигателя.

- Вот это поворот! Зачем мне судовые двигатели? – Не снижая восторженной активности, поинтересовался Сухов.

- А ты на Русь пешком пойдёшь? Мы вообще‑то находимся в бывшей Калифорнии.

- Как? Я думал в районе Саратова. – Сухов растерянно опустил раскрытые объятья, а улыбка сползла с лица.

- Слава, я спать хочу, завтра обсудим. Так сколько ты народа приволок?

- Сто шестьдесят, из них сто двадцать три мужчины, остальные э… семьи некоторых. – На автомате доложил Сухов.

- А какофония такая, как будто всю Самару собрал.

- Это единомышленники и не все они из Самары.

- Ладно, поехали за мной, отвезу на временную стоянку. Погоди, ты, что на Урале приехал? А где твой Порше? - Удивлённо посмотрел Ломов, глядя, как его друг пытается влезть в грузовик.

- Киря сказал, закинет. О, вон он на платформе, любопытно. Вы тут обжились реально.

- Объяви своим людям, а сам меня здесь подожди. - Развернулся к своей машине Ломов.

Спровадив кавалькаду многолошадных повозок в посёлок временного содержания, Ломов вернулся за Суховым. По его настоянию, грузовик тоже перевезли к дому Ломова, а Порше остался во дворе, ограждавшем грузовую площадку портала.

- Серёга, я в шоке. Ты на самом деле князь — такой дворец отгрохал. Я в курсе, что у тебя денег куры не клюют, но это шедевр средневековья, жаль не отличаю готику от барокко. Одно слово — великолепно. - Восхитился Сухов дворцом Ломова.

- У Штирлица такой же, завтра приедет — сходишь в гости. - Смутился Ломов от восторгов далеко не нищего друга, но с гордостью добавил. - Про князя ты угадал. Только Великий князь.

- Ты вроде спать хотел, а всё шутишь.

- Да, точно, спать хочу, как медведь зимой. Саша, - позвал спускающуюся со второго этажа служанку Ломов, - проводи моего друга в гостевую.

*

Свою фамилию Николай Григорьевич Лиховцев совсем не оправдывал. Его рассудительность вкупе с хладнокровием титанов стала на его прежней работе притчей во языцах. Работать ему приходилось в чудовищных условиях шизофрении и бешенства — в средней школе. Окружённый недокормленными истеричками, которых он, по причине своего характера, культурно называл коллегами, и вечно бунтующими подростками, абсолютно не имеющих понимания времени и места. После пяти лет нищенского существования в роли учителя молодой, но уже многоопытный преподаватель физики, астрономии и математики получил невероятное предложение.

Вдвое больший оклад, малочисленные классы, предоставление собственного жилья не столь сильно впечатлили, как предложение о вхождении в совет просвещения для разработки на базе советской школы новой системы образования. Без всех этих ЕГЭ и прочих вредительских нововведений российской власти. Вот уже второй год Николай работал над введением в курс школы новых программ и систем обучения. К сожалению, лично обкатывать и шлифовать удавалось не слишком. Столичная школа отличалась совсем уж малым составом детей, кроме начальной. Да и та пополнялась в большей части детьми отдельных туземцев, которые очень сильно отставали в развитии от российского контингента.

Восемь‑десять уроков физики в неделю откровенно были недостаточной нагрузкой для полного сил тридцатилетнего мужчины. Особенно сильно это било по физике тела, отсутствие женщины на фоне безделья усугубляло негативные процессы. Для Николая, открытие официального борделя в Химках в прошлом году, не принесло, сколь бы то ни было ощутимого облегчения. Пользоваться услугами продажных женщин претило всей его сущности. Так, неожиданно, дополнительная работа по руководству распределением новоприбывшего пополнения в соседнем посёлке временного содержания, принесла возможность хоть немного сублимировать сексуальные грёзы.

- Извините, уважаемый, чьи это машины и почему меня никто не информировал? - Оглядывая ряды грузовиков, фургонов, внедорожников и изредка седанов, непривычных марок для Долины, задал вопрос Николай бородатому мужчине, потягивающемуся возле фордовского фургона.

- Мы, братан, пришли нести свет заблудшим во мраке средневековья. - Опуская огромную лапищу на щуплое плечо Лиховцева, пробасил широкоплечий бородач.

- Я вам, конечно, выражаю признательность за помощь в этом многотрудном деле, коллега, но подобной фамильярности не приемлю. - Решительно снимая руку разухабистого мужчины, Николай строго добавил. - Кто у вас старший? Немедленно ко мне в кабинет. Вот на первом этаже, обратите внимание, написано «администрация».

- Ты что, братан, я как школьник себя чувствую. Вячеслав Андреевич у нас командир. Где он я не знаю, сказали здесь ждать пока. - Растерянно развёл руки герой просвещения.

- Уже лучше, но будь мы с вами действительно братья, даже тогда формулировка «братан» являла бы собой несуразную нелепицу. - Заметил Лиховцев, разворачиваясь в сторону своего кабинета.

Сам посёлок являл собой всего два двухэтажных здания выстроенных напротив друг друга в форме буквы «Ш», с выходящими прямо на улицу дверьми комнат по сто двадцать в каждом здании. Зато вокруг посёлка и между зданиями проходил мощёный камнем бульвар с густо посаженными оливковыми деревьями. Не успел Николай услышать ответ нерадивого «школяра», как возле бульвара припарковалась знакомая машина директора винодельческого комплекса Потапенко.

- Здравствуйте, Николай Григорьевич, ну что же вы манкируете своими обязанностями. - Пожурил Лиховцева винодел.

- Доброе утро, Пётр Алексеевич, все ваши заявки удовлетворяем. - Остановился Николай.

- Уже три месяца мы всё ждём инженера-теплотехника, а вы нам присылаете слесаря-сантехника.

- Вы же сами написали, что вам нужен специалист по водоснабжению и сантехническому разветвлению.

- Верно, но это и есть работа инженера, а Володя, которого вы прислали, способен только починить или провести по схеме, а саму схему кто будет делать? У меня и так перерасход воды и при этом постоянные сбои в орошении. Переливать тоже нельзя. - Горячился немолодой винодел.

- Пётр Алексеевич, я поговорю с Сергеем Петровичем, вероятно, он подскажет выход из сложившейся ситуации.

- Вот это видно, человек на своём месте. Школу бросать не думаешь? - Перешёл на «ты» Потапенко, показывая конец официальной части и начало личной беседы.

- Ни в коем случае, такие перспективы, создание нового эволюционного формата обучения.

- Молодец, я на самом деле подарок тебе привёз, - вытаскивая из багажника бочонок литров на десять, сказал Потапенко, - свежее вино, можно сказать первый промышленный урожай.

- Спасибо, я, правда, не любитель, но попробую.

- Полюбишь, я такие сорта сделаю — язык проглотишь. А это молодое вино, вроде божоле, его во Франции даже дети пьют.

Бородатый крепыш внимательно слушал разговор, не переставая оглядываться по сторонам. Наконец, он не выдержал и подошёл к беседующим интеллигентам:

- Извините, не подскажете, где мы находимся?

- Молодой человек, вам всё объяснят в своё время, те, у кого есть в этом полномочия. - Остудил любопытство переселенца Потапенко.

- Пётр Алексеевич, наш интересующийся обстоятельствами дела мужчина предпочитает обращение «братан»! - Вставил колкость Николай.

- Нам сказали, что это 16 век, Иван Грозный, всё такое, а у вас тут виноград, оливковые рощи растут, пальмы ещё какие-то. - Не обращая внимания на поддёвки Лиховцева, пояснил своё недоумение бородач.

- Итак, раз вы представляете себе время, я готов пояснить для вас место. Мы находимся на территории известной по прошлому миру, как Калифорния. Если быть более точным, то за вашей спиной город Лодай, возле одноимённого озера, в этой системе координат город называется Рокотов.

- А как же Русь спасать? - Совсем потерялся герой.

- Вам нужен мой совет или это риторический вопрос, молодой человек? - Вопросительно изогнул дугой бровь Потапенко.

- Извините. - Произнёс бородач в ответ и побрёл в сторону своего фургона.

Попрощавшись с виноделом, Николай позвонил Ломову. Разобраться, что делать с этими людьми, может они, уже имеют распределение, как чаще всего бывало. В любом случае, на своём участке ответственности Лиховцев не позволял расхлябанности.

- Добрый день, Сергей Петрович.

- Привет, Николай. Ты уже в курсе пополнения?

- Да, но вы меня не предупреждали.

- Сам не ожидал, свалились, как снег на голову. Ты их собери всех, объясни, что да как, а я с их главным подъеду после обеда.

- А что с распределением, вы мне файлы на них пришлёте?

- Этих распределять не будем, они отдельная структура.

- Услышал, всё сделаю, до свидания, Сергей Петрович.

- Да, пока, если что — я на связи.

Отключив телефон, Ломов убрал его в подставку на торпеде и посмотрел на друга: «Слава, твои не забузят от новости про Калифорнию?» Невразумительно буркнув в ответ, Вячеслав продолжил изучать карту мира в поисках пути к цели. Так и не уснув, Сухов до утра переваривал полученную информацию. Кляня себя, на чём свет стоит, пытался найти решение в сложившейся ситуации. Да, были в его команде и корабелы, и даже моряки, но время однозначно было упущено. С другой стороны, другого портала в прошлое нет, как минимум, никто о таком не слышал, поэтому его соратникам, рванувшим менять историю, придётся довольствоваться существующим положением.

- Пламенный привет кровавой гэбне! - Вышел навстречу друзьям Исаев.

- Какой пламенный? Ты посмотри, наш «палач народов» перегорел! - Пошутил Ломов над продолжавшим сидеть в машине Суховым.

- Слава, ты что расклеился? - Участливо открыл пассажирскую дверь Исаев.

- Ты представляешь, я вас совсем не слушал. Дрейк, европейцы, ваши продукты, выращенные явно на юге, а я, как идиот, вбил себе в голову, что портал ведёт в Саратов. Ну, выходит он же из Саратова. А спросить вас даже не догадался. - Поведал свою грусть Сухов.

- Нашёл из-за чего переживать! А друзья тебе на что? - Поддержал друга Исаев.

- Слава, я тебе говорил, что мы уже всё продумали. Строим сухогруз ледового класса, почти ледокол. Потом перевозим вас куда-нибудь в Архангельск... - Начал повторять свой рассказ Ломов.

- Серёга, Архангельск царь-батюшка основал после войны со шведами, по-моему, в 1584 году, а сейчас там только монастырь. - Перебил его Сухов.

- Какая разница, есть — нет. Специальную буровую купили для тебя, на четыре тысячи метров землю колупает. Возле Печоры будешь нефть добывать, чтобы на обратный ход не таскать запасы для корабля, да и вашим вездеходам тоже солярка нужна.

- У нас нет вездеходов. - Уточнил нюанс Сухов.

- Пока корабль построят, мы вам наклепаем сколько надо, не переживай. - Продолжал разглагольствовать распалившийся Ломов.

- Вот меня и интересует больше, как до Руси добраться. Сколько будете корабль строить?

- Два года, как раз к навигации 1581 года закончим. - В помощь пожимающему плечами Ломову пришёл Исаев.

- Сколько?! – И без того бледный Сухов спал с лица ещё сильнее.

- На самом деле, в полтора ребята обещают уложиться, но ходовые испытания и ожидание начала навигации — в любом случае, вам надо готовиться к событиям 1581 года. - Подтвердил сроки Исаев, присмотревшись к появившемуся из магазина человеку. - А вот и наш бог верфи.

Мужчина в полном рассвете сил, с едва заметной полнотой, тащил в левой руке приличных размеров бумажный пакет, одновременно пытаясь выудить правой ключи из кармана. Заметив всемогущую троицу, с улыбкой подплыл к ним.

- Здравствуйте, господа. Вячеслав Андреевич, рад вас видеть, вы к нам насовсем? - Поздоровавшись со всеми, мужчина переключил внимание на Сухова.

- Здравствуйте, прошу прощения, не узнаю вас в гриме! - Удивлённо рассматривал подошедшего мужчину Сухов.

- Главный инженер судоремонтного завода из Самары, вы нам ещё помогли с новой работой у Николая Александровича. Гуськов я, Юрий Юрьевич. - Протянул руку бог верфи. - Приглашаю на завод, я как раз туда собираюсь.

- Юрий Юрьевич? Вы же были куда старше и полнее, вижу новая жизнь вам на пользу. – Оценил изменения в старом знакомом Сухов.

- В свои сорок лет в Самаре я чувствовал себя никому не нужным стариком, а здесь я ещё могу о-го-го! - Похвастался Гуськов.

- Это верно, что вы сможете построить нужный нам корабль только за два года или «о-го-го» это не о работе? - Спросил Сухов о самом животрепещущем.

- Не только, а всего за два года. Подобные корабли в России мы строили бы года три, не меньше. - Поправил Гуськов неточность Сухова.

- А быстрее можно?

- Можно, но с учётом навигации смысла нет, а за год мы точно не успеем. Поймите, Вячеслав Андреевич, на механическом заводе и так все силы брошены на проект «Арктика», а у них куча заказов и от обувной фабрики, и Ильясу они задолжали, и нам на малые доки не хватает кранов. - Пояснил бог верфи причину невозможности изменения сроков.

- Ничего не понимаю, китайцы же строят за месяц огромные танкеры, почему мы не можем?

- В таком случае я настаиваю на экскурсии по верфи, господа, вы поддерживаете моё требование? - Обратился Гуськов к Исаеву и Ломову.

- Обязательно, Юрий Юрьевич.

Огромные цеха, высоченные конструкции непонятного предназначения, монструозно-гигантские башенные краны, но самое главное всё это работало.Микроскопические людишки, передвигаясь по территории, в кажущемся хаосе верфи непрерывно создавали новые конструкции прямо на глазах, заливая светом сварки утренний туман залива. Добила же Сухова фраза Гуськова о том, что у китайцев всё такое же самое, но раз в сто больше и на каждую такую верфь работает до двух тысяч разных заводов, а у нас только два. Правда, нужно признать, и готовых запчастей уже завезено. Неизбежность отсрочки ещё больше усугубила мрачное настроение Сухова, хотя он и был поражён гигантоманией своих друзей.

- Знаете, парни, что мне сказал Звягинцев? - Спросил друзей Сухов.

- Нет, мы даже не знаем, кто такой этот Звягинцев. – Ответил за двоих Исаев.

- Со мной приехал, раньше служил в группе антитеррора, впрочем - неважно. Он сказал, что «жаль, я почти ничего не успею сделать, чтобы увидеть изменения в истории». - Продолжил Сухов.

- Пессимист. И что? – Пожал плечами Ломов.

- Да то, что ему сорок лет, а мне через два года, я думаю, не надо вам напоминать сколько будет? - Рассердился Вячеслав Андреевич.

- Слава, тебе не стыдно ныть? Твой боец в двадцать пять погиб, а сколько наших в девятнадцать погибло. И тоже не успели. Но мы должны начать — это главное. Первых будут помнить долго — в этом наша цель. - Отрезал шанс распустить сопли Исаев.

- Наверное, ты прав. Кстати, а где мои бойцы? - Успокоился Сухов, уловив важную мысль.

Несгибаемый красно-синезнамённый флот Скифии в составе флагмана и единственного боевого корабля, переделанного из логгера в товаротранспортный корабль с прежним названием «Орфей», бороздил холодные воды вблизи Аляски. Третью неделю от Ванкувера до Алеутских островов проводили встречи с туземцами, но ничего кроме ужасающей нищеты и дикости не наблюдали. Приданный к команде Александр Розен, в качестве специалиста по торговым отношениям, с каждым новым контактом становился всё угрюмее и мрачнее.

- Видишь ли, Андрей, я не знаю, какие задачи стоят перед тобой, но мне поручено наладить торговлю с этими нищебродами. А я не знаю как. - Жаловался командиру головорезов Розен.

- По-моему, ты прибедняешься. Всё же отлично — ни одной стычки, ни единого выстрела, в каждом селении пир, торговля.

- Это разве торговля? Мы даже топливо не оправдаем. Ты качество их шкур видел? Слёзы - половину на выброс. Я вот, что хотел спросить.

- Саша, никогда не понимал этой фразы. Хочешь — спроси, зачем мусор слов плодить? - Упершись руками о холодный поручень, Шкляев наблюдал за медленно отстающими лодками туземцев. Видимо решили посоревноваться в скорости с шестисотсильным двигателем «Орфея».

- Зачем нам договариваться с туземцами о праве на добычу полезных ископаемых? Разве вам не проще перестрелять недовольных и дело с концом. Нет, я, конечно, везу Николаю Александровичу договоры, но вы-то без войны заскучали, небось?

- Ты парень вроде неплохой и с туземцами ладишь, откуда в тебе столько кровожадности? – Шкляев повернулся лицом к Розену, вглядываясь в его глаза.

- Я не кровожадный, а рациональный! Мой универмаг имеет самый большой оборот с туземцами, между прочим, именно поэтому меня направили в этот поход. Мне интересна прибыль и минимизация расходной части, только и всего. – С нестираемым блеском алчности ответил Розен.

- Вот поэтому торгаши и бухгалтера самые страшные монстры на земле, вы не видите живых людей, а только циферки. Ни один солдат не хочет войны, это вы их начинаете. - Рассердился Шкляев.

- Остынь, Андрей, я человек маленький: мне задачу поставили — я её сделал.

-Нет, тебя с нами нельзя на Русь брать, ты своей жадностью Малюту Скуратова за пояс заткнёшь и полстраны опустошишь. - Повеселел Шкляев.

- Не очень и хотелось. Только из одной России сбежал, чтобы в другую вляпаться, меня и в Разливе неплохо кормят.

- А кто название придумал Разлив, оставили бы Сакраменто, как в той истории?

- Я не знаю, наверно Алексей Николаевич. Вот будет наш колхоз нормальным городом, тогда может, новое придумают название, а это районом останется.

Пока команда Орфея прохлаждалась на севере, в Химках стояла адская жара, в прямом и переносном смысле. Два года отведённые на постройку сухогруза ледового класса Арктика, совсем не казались долгим сроком для непосредственных исполнителей. Малейший сбой мог привести к срыву не просто сроков, а и самой возможности построить судно. И многое упиралось в получение двух главных двигателей, без которых дорога в Московию стала бы возможна только на древних парусных кораблях.

Глава 8

Глава 8

Чуда не случилось. Небеса не рухнули, и земная твердь не разверзлась, почти. Впрочем, потряхивало в Долине периодически и порой весьма серьёзно, но ни жертв, ни сколь бы то ни было серьёзных разрушений, тоже не было. Скука. Тоска зелёная. Только не вздумайте говорить эти опасные слова при Юрии Гуськове, директоре судостроительного завода, и при других ответственных смежниках проекта «Арктика». Для них последние два года прошли в адских качелях — то идёт, то стопорит.

- Я не верю, Николай Александрович, что мы закончили. - Со слезами радости встречал Гуськов успешно вернувшийся после ходовых испытаний ледоход.

- Ты же сам говорил, что в два года спокойно уложишься. - Разделяя радость корабела, но оставаясь в недоумении, сказал Исаев.

- Вы же знаете, как оно бывает. Кто мог подумать, что с литейным производством будут такие задержки. Фланцы - через один шли в брак, а с винтами просто мрак.

- Юрий Юрьевич, всё предусмотреть невозможно, зато теперь у нас будут лучшие в мире винты и прочая оснастка.

- Надеюсь, вот раньше было легче, заказал — тебе привезли, а своими руками всё приходится налаживать заново. Нет, чур, меня, портал всё же жуткий соблазн. - Мечтательно затянул старую пластинку бог верфи.

- И не говорите, как портал закрылся, у стольких крышу посрывало — просто ужас. Ну, казалось бы, что для тебя лично изменилось? Не будет новой компьютерной игрушки или свежего фильма? Так ты знал, на что шёл. В остальном же у нас и интересней, и богаче живём. - Вспомнил Исаев события в Скифии после объявления о закрытии портала.

- Я тоже заметил, если большинство вздохнуло с облегчением, то нашлись те, которым вожжа под хвост попала. Ладно, ещё сам с ума сошёл, да в горы убежал, но я слышал, что маньяк Покровский не один такой был.

- Да, Юрий Юрьевич, других просто вовремя остановили, а эта тварь столько людей убила. Всё - не хочу об этом. - Исаев в сердцах стукнул раскрытой ладонью о столб.

Портал закрылся весьма буднично. Ещё месяц после приезда Сухова, завозили необходимое оборудование для кораблей, работников по новым контрактам, среди которых чудом смогли завербовать целую команду на ледовый корабль. Зато потом началось: спорадические схлопывания прохода сменились на более частые и хаотические.

Так в один из дней, после получасового мерцания портал вместо привычного ангара открыл перед собой редколесье с полным отсутствием человеческого присутствия. Как смело и бесшабашно друзья вошли в портал в первый раз, совсем иначе они отреагировали на новую реальность. Попытка запустить дрон, закончилась потерей разведчика. Просто закрывшись в очередной раз на пару минут, портал позволил дрону удалиться на расстояние недоступное для возобновления управления. По той же информации, что успели получить, деятельности человека не обнаружили. Ещё спустя пару дней портал закрылся окончательно.

- Жаль, на двести миллионов не успели завести товаров. - Сокрушался, глядя на весенний лесок по другую сторону портала, Ломов.

- Плюнь, будем надеяться, что Киря использует эти деньги для себя, а не станет дожидаться открытия портала.

- Он за три года с нами и так неплохо заработал. Речь не о деньгах — я алюминия сорок тонн заказал. А вот нам без люминия туго придётся, ещё на один корабль хватит, но строителям я уже обрезал поставки.

- А они на что его используют? - Полюбопытствовал Исаев.

- Ник, если ты будешь подписывать бумаги не глядя, попрошу царя высказать тебе несоответствие занимаемой должности легата Великокняжеского Совета.

- Я пас, крыть нечем. Но если серьёзно, зачем им алюминий? Окна мы стали уже давно делать буковые; радиаторы можно заменить на чугунные или латунные, благо меди у нас завались. - Не сдавался Исаев.

- Да везде, в разных деталях он нужен и для автомобильной промышленности, а строителям без легирования алюминием очень трудно, ни мост надёжный не сделать, ни возле моря ничего не построить.

- А почему тогда у нас Дерипаска не знает, куда его приткнуть, всё законы пытается безумные протолкнуть, лишь бы купили.

- Во-первых, этот хлыш не у нас, пора забыть о прошлой жизни, во-вторых, нам люминия надо от силы 30-40 тонн в год, на данном этапе, а если делать производство, как ты любишь, с размахом, нам его, как и меди, сейчас, девать будет некуда. Придётся самолёты делать.

- Вот он, сука, кризис перепроизводства. - Покачал головой Исаев.

- А чему ты удивляешься? У нас 90% населения — производительные силы, а в современной экономике таковых от силы 10 - остальные нахлебники и обслуживающий персонал.

- Предлагаешь увеличивать количество нахлебников?

- Ни в коем случае!!! Нам важно сейчас развиваться, вот появится у наших ребят жёны и прочие переселенцы из Руси, нахлебники появятся автоматически. Потом пенсионеры пойдут, мы же пенсии решили платить, это ещё минус. Создание армии не за горами, милицию отдаём, как договорились земствам, но тоже нахлебники, хоть и регионального уровня, присовокупи к ним чиновников, врачей, учителей. Так потихоньку через пару-тройку поколений сами будем не рады. - Ломов в тысячный раз не поддавался на провокации друга, как мантру повторяя ими же вместе принятое решение о развитии государства.

- Советский Союз тоже доразвивался, смели с карты мира за милую душу, даром, что потом двадцать лет на его запасах жили.

- Мы извлекли с тобой уроки истории. Или я не прав? Просто честная зарплата на наших предприятиях в разы больше, чем у любого частника доход. Даже не смотря на то, что большая часть сырья идёт на склад. Глядя на наши достижения, я порой не понимаю — это мы с тобой гении госстроительства или просто рабочих настолько сильно грабят на старой Земле. - Искренне недоумевал Ломов.

- Серёга, вспомни свою лесопилку, когда мы начинали и сейчас сравни. Копеечные заготовки гнал, хорошо хоть не кругляк, а теперь? Огромный деревообрабатывающий комбинат. Да только раньше работало двенадцать человек, а сейчас шестнадцать, людей добавилось на треть, а прибавочной стоимости выдают не в разы, а в десятки раз больше. Так вот, наши частники — это как твоя лесопилка пять лет назад. В отличие от наших заводов, им в ближайшей перспективе вырасти не реально, такими темпами уж точно. Что ни говори, а портал нас хорошо поднял. - Резюмировал тему Исаев.

Всё чаще подобными вопросами после объявления о создании царства Скифии, задавались друзья, ставшие первыми легатами Великокняжеского Совета. Демократическую систему управления внедрили исключительно на региональном уровне, общее же управление державой было на Совете. Должность царя по праву досталась Алексею Николаевичу Исаеву, чей статус был в большей степени номинальным, по примеру британской монархии 21-го века. Может с чуть большими правами, но только за счёт участия в Совете.

Причина создания именно монархической системы была отнюдь не в тщеславии друзей, а для адекватной интеграции в мировую систему, где места демократиям не нашлось. Французы спустя пару столетий пытались вернуть свободу, равенство и братство, так сразу весь «цивилизованный» мир пошёл против них. Только гений Наполеона помог демократии немного побарахтаться, но всё равно всё вернулось на круги своя. Идти против всего мира — несусветная глупость, даже обладая невиданной мощью. Мир нужно прогибать под себя не тупой силой, а собственной гибкостью и коварством.

Пока же строители заканчивали причал и нефтехранилище для дозаправки на Аляске, перед настоящей попыткой врастания в этот новый мир. Великий Князь Северский, граф Алеутский, барон Нутка и прочее, прочее, решил самостоятельно вести людей в первую экспедицию.

- Слава, зачем тебе это надо? Пусть молодые сгоняют, потом расскажут, если путь безопасный будет — тогда и съездишь, в следующем году. - Уговаривал того остаться Исаев.

- Достаточно пустой болтовни, мне надо Родину спасать, а не с вами в тепле и уюте пироги лопать. - Упирался Сухов.

- Как там, в старом мире, напомни, спас ты там Родину или у честных трудяг верфи отжимать помогал? - Безжалостно напомнил чекисту старые дела Исаев.

- Я исполнял волю народа, пусть даже немного извращённую устами моего руководства. Но здесь мы власть, пусть у нас по многим вопросам нет полного согласия. Даже сейчас, ты ковыряешь грязным пальцем в моей ране, чтобы меня уберечь от опасностей. Дудки, я поеду исполнять невыполненный долг и точка.

- Ничего, у нас до отправления ещё три дня, поэтому не расслабляйся. Должник.

- Тем более я один князь в команде, остальные графы, виконты и бароны.

- Да не смеши, Слава, хоть сейчас нарисую твоему Звягинцеву или Шкляеву титул наместника бога. А ты просто князь — эка невидаль.

- И всё же меня смущает, что ты всем этих титулов надавал. Ну, какой барон из младшего сержанта, а некоторые вообще не служили?

- Поверь, сам увидишь, какое будет к вам отношение. Это у них в книге написано: «По делам их, суди их!» А на деле по титулу, силе и кошельку судят. Сил и злата у вас полные закрома, пусть и титул будет. Сам же мне рассказывал примеры из гражданской войны, когда офицерские роты одним духом разгоняли красноармейские полки.

- А вот то, что ты через мою голову денег моим людям дал — это... Нехорошо ты поступил.

- Ба, а ты сам-то озаботился самым главным? - Воскликнул негодующий Исаев.

- Мог бы хотя бы сказать. Тем более мы и так почти семь тонн монет золотых берём. - Начал оправдываться Сухов.

- Личные деньги — это другое, это раз, а два, будешь воинов Скифии себе приватизировать, получишь ата-ташки. - Перевёл в шуточное русло разговор Исаев.

Два года подготовки. Казалось, что можно ещё не учесть? Однако сам по себе предстартовый мандраж колотил всех причастных к экспедиции.

- Никита, давай ещё пару раз отработаем выход на сушу. - Приказал граф Шкляев.

- Моё отделение? - Уточнил барон Оленев.

- Да нет, с этими же. - Кивнул Шкляев на добровольцев, пришедших с Суховым.

- Есть. - Устало козырнул барон, а про себя подумал. - Всё равно они пойдут на вездеходах, это нам с баржами мучиться.

Устроив мозговой штурм, все признали наилучшим решение гатить будущую Осудареву дорогу, чтобы максимально быстро попасть в Онежское озеро, а там и дальше в театр военных действий. Учитывая шведскую угрозу, планировали и в дальнейшем укреплять эту территорию, улучшая логистику в отсутствии товарища Сталина и канала его имени. Для преодоления этого препятствия были построены три облегчённые алюминиевые однокорпусные баржи, девять вездеходов на базе Хантера и одна платформа для перевозки барж посуху. Отработкой перевалки баржи из воды на платформу и занимался Никита, сначала со своим отделением, а потом с другими бойцами, которые шли с ними.

- Здравствуй, Андрей. Через три дня уходим, а у меня ощущение, что забыли что-то важное. - Покинув общество Исаева, Сухов присоединился к своим бойцам.

- Здравия желаю, товарищ майор. - Приветствовал командира Шкляев.

- А ведь верно говорит мой друг Князь Золотодолинский, пора нам звания в порядок привести. Ты уже давно должен быть майор, а по заслугам так и полковник. Другие ребята, хоть Никиту возьми, он сержантом уволился? - Дошло до понимания Сухова, что это нужные решения. И государственные, хоть всех граждан не набиралось и пятнадцать тысяч с младенцами вместе.

- Извините, Вячеслав Андреевич, что не сказал вам сразу. - Замялся Шкляев.

- Так, и тут Николай Александрович меня упредил или это Сергей Петрович?

- Николай Александрович. - Признался бывший подчинённый.

- Всё правильно, немного не привычно, что я сам могу звания присваивать. Вот за три дня до отплытия только и подумал об этом. И какое у тебя звание?

- Полковник ГРУ, с правом перехода в действующую армию на ступень выше.

- Хороши мы с тобой будем генералы, Жене Звягинцеву такое же звание дал?

- Нет, Женя просто полковник мотострелковых войск.

- Вот я и говорю — два генерала и полковник, а под началом сорок бойцов.

- Мои все: офицеры и дворяне. А остальные тоже дворяне, но чин, Николай Александрович сказал, вы будете присваивать. - Андрей успокоил взыгравшее тщеславие, хоть и малюсенькое, Сухову.

- Спасибо ему, а ты мог бы и предупредить.

- Мы и сами не знали, когда пришли денежное довольствие получать, нам тот же клерк бумаги на дворянство и новые звания выдал. Руки пожал, сказал напутствие от Николая Александровича и всё! - Пояснил Шкляев.

- Местные добровольцы нормально влились? - Сменил тему Сухов на более актуальную.

- Куда они денутся с подводной лодки? Правда, со своей идеей фикс уже всех достали. - Прокомментировал поведение новобранцев в экспедиционном корпусе.

- Меня даже не уведомили. - Заметил Сухов.

- Они из Мариуполя почти все, остальные тоже донецкие. Мечтают отвоевать родной город.

- Так вроде его в природе пока нет? - Удивился Сухов.

- А их ничем не проймёшь! Нет, говорят, значит, самим придётся основать, но другим не отдадим. - Шкляев неопределённо развёл руками.

Добровольцы, о которых говорили командиры экспедиционного корпуса, не были в прямом смысле добровольцы. Четверо с металлургического комбината, ещё восемь с карьеров, но ранее знакомые друг с другом жители Мариуполя, Донецка, Енакиево, с радостью отозвавшиеся на призыв переехать. Ещё более удивительным для Исаева, который их принимал на работу, был факт нахождения Мариуполя в зоне украинской власти, а значит не подверженный бомбардировкам и прочим боевым действиям. Как они узнали о наборе - загадка, но вот они здесь. Когда же на главном сайте Скифии было вывешена статья о подготовке к налаживанию контактов с Русским царством, в виде арктической экспедиции, тогда ранним утром они заявились ко дворцу Исаева.

- Вы же не на рудниках работаете, но почему сразу ко мне, а не к непосредственному начальству? У вас царь в Нефтегорске живёт. - Недоумевал Исаев, узнав причину появления делегации.

- Мы то, как раз на рудниках и работаем. - Парировал из толпы один из горняков.

- Да вы поняли прекрасно, не на каторге и не в ГУЛАГе, имеется ввиду.

- Ходили уже, вам на сайт писали. Алексей Николаевич не против, сказал к вам ехать. - Продолжил разговор выдвинутый народом представитель.

- А на ваших участках руководство, что говорит?

- По-разному. Мы сейчас вполсилы работаем, почти всех гоняют к дорожникам в подчинение. А в Нефтегорске, там нас поддержал только Алексей Николаевич.

- Вот видите, ребята, не всех можем отпустить, а то, что у вас работы мало, так это временно. Да и в Аризоне сейчас неспокойно. - Посетовал Исаев.

- Алексей Николаевич сказал, что теперь Аризоны не будет, как и прочих зон, и резерваций. Сейчас все тамошние племена входят в колхозы, а воины принявшие присягу собираются в дружины ополчения. С соседними племенами бывают стычки, но по мере вступления в колхозы, всё устаканивается. Не так быстро, как хотелось, но потихоньку продвигаемся. Ополченцы справятся с безопасностью, даже если испанцы попрут, у нас сейчас три сотни стволов по всему Южному Округу, ещё восемь сотен учатся, но оружие пока не получили. - Рассказал обстановку представитель.

- Я вижу, вы хорошо знакомы с системой и политикой туземной интеграции. И как такого специалиста отпускать? - Улыбнулся Исаев.

- Николай Александрович, так несправедливо! Буровиков полгода уговаривали, чтобы они поехали, а мы сами хотим, но вы нас не отпускаете.

Терять нужных людей не хотелось, но и запирать их под замком тоже нельзя. То-то у некоторых после закрытия портала крышу снесло. Поэтому, после совещания с руководителями предприятий, было принято решение выделить двенадцать вакансий, остальным будет разрешено уехать после гарантированного замещения их квалификационных возможностей молодыми выпускниками ФЗУ. А вот с замещением проблемы могли возникнуть серьёзные. Пополнения в виде вступающих во взрослую жизнь молодых людей было настолько мизерным, что всерьёз говорить о развитии не приходилось. От туземцев толку мало, их уровень квалификации удавалось подтянуть максимум до чернорабочего или колхозника уровня начала двадцатого века.

Долго ли, коротко, но арктическая экспедиция отправилась в путь. Через неделю после старта от последнего порта на Аляске, где корабль пополнил запасы топлива, радиограмма об успешной высадке в районе реки Нюхча долетела до химкинской радиостанции.

В течение всего пути, за исключением небольшого участка в районе Северной Земли, не встретилось ни единого тороса, лишь редкие подтаявшие льдины бороздили акваторию Северного Морского Пути. Да и те были настолько слабыми, что едва царапнув борт, затягивались в кильватерную струю, и там разрывались в ледяное крошево, окончательно превращаясь в воду.

- Я знал, что мы могли и на простом сухогрузе пройти. - Печально кивал головой Сухов, уже на подходе к Печоре.

- Два года впустую потеряли, а там война на самом пике была. Могли развернуть результаты в обратном направлении. - Подтвердил солидарность в тихой печали Звягинцев.

- Нет, Женя, я не думаю, что всё потеряно. Когда Ник сказал, что отпустит нас, только будучи уверенным в гарантированном успехе, я тоже поначалу злился. Но сам посуди, просто мы перед рывком в портал исходили из 1579 года, а сейчас 1581 год. Принципиально ничего не поменялось. Россию никогда не поздно спасать. - Развеял тоску Сухов.

- Но за эти два года, сколько ребят отсеялось. - Напомнил о потерях Звягинцев.

- Они же изначально шли в расчёте, что развивать экономику и технологии нужно с нуля. Прогрессоры эдакие. А тут глядь, а у Ника индустриализация настолько высокотехнологичная, что и нынешней РФ не снилось, вот они и остались.

- Это точно, Николай Александрович даже нашу экспедицию снарядил по последнему слову техники. Подумать только, мы всю голову сломали, как с топливом решать, с боеприпасами, а он как волшебник всё сделал за нас. Думаете, эти ребята смогут добычу нефти обеспечить? - Кивая на парней, готовившихся к высадке.

- Уверен, среди них один из Нарьян-Мара, он все места, где бурить - на ощупь найдёт. Я другого опасаюсь. Чтобы Иван Грозный не препятствовал в постройке нефтезавода в Архангельске и прокладке дороги от Нюхчи до Онежского озера. - Обеспокоенно сказал Сухов.

- С чего ему препятствовать? Мы же для него стараемся. - Удивился Звягинцев.

- Пути властителей неисповедимы. - Перефразировал поговорку Сухов.

Помимо задания для буровиков, экспедиция имела ещё две задачи: обеспечить картографию Карелии, для прокладки нормальной бетонной дороги до Онежского озера; создание базы в районе Архангельска с нефтеперерабатывающим заводом, для обеспечения операций по вывозу людских ресурсов. На команду головорезов Сухова никаких задач не возлагалось. Как министр военного и хозяйственного взаимодействия со Старым Светом, Сухов был волен принимать собственные решения в рамках общей стратегии, разработанной на Великокняжеском Совете.

Донецким, бредившим о возрождении малой Родины в виде Мариуполя, Сухов предложил, для начала, решить вопрос с царём Московии. Только потом, если он будет согласен, то Скифия сможет выделить необходимое количество оружия и техники.

- Слушаю вас, ребята, и удивляюсь. Вроде взрослые, умные люди, а фантазии у вас дикие. - Заявил им в очередном разговоре Сухов.

- Вячеслав Андреевич, всё мы продумали. Соберём донских казаков, обеспечим их нашим оружием и сметём с лица земли Крымское ханство. - Пояснял главный заводила донецких Виктор Степанович Кулик, пожалованный царём в графы.

- Крымское ханство — вассал Османской Империи, думаешь, пойдёт на конфликт с османами Грозный? У него сейчас с Речью и со шведами выше головы проблем. - Не согласился с наивным планом Сухов.

- Да нам много и не надо, мы сам Крым трогать не будем. Азов возьмём, по степи пройдёмся и всё. Нам Николай Александрович дал грамоту о праве на создание Донецкого графства. - Сказал Кулик.

- Это да, раз уж Николай Александрович грамоту дал, то это всё сразу решает. - Продолжал удивляться Сухов бесшабашности некоторых представителей рода человеческого. - И какова территория Донецкого графства?

- От Дона до Бердянска. И до границ с Русским царством. - Не замечая иронии Сухова, продолжал Кулик.

- И это вы дюжиной богатырей решили сделать? - Спросил Сухов.

- Уверен, что Грозный нас поддержит. Мы лишь возглавим войско, которое сами и наберём.

- Хорошо, раз Скифия вам обещала поддержку, я не могу вставлять палки в колёса, но пока подготовьте базу в Архангельске. - Закончил разговор Сухов.

Глава 9

Глава 9

Выйдя к Онежскому озеру, грязные по самые рейлинги вездеходов, суховцы в очередной раз удивились гостеприимству местных жителей. Ведь именно благодаря им, а совсем не аэрофоторазведке, на которую так рассчитывал Сухов, им удалось пройти весь путь за две недели с хвостиком.

- Советчики хреновы, - смывая грязь в холодной реке, несмотря на стоящую жару, ругался Андрей Шкляев, - Пётр прошёл эту дорогу за восемь дней. Прошёл он, как же, если только нормальную дорогу проложить. Однако я во всей округе ни одного армянина не встретил.

- Причём тут армяне? - Не понял командира Борис Кулагин.

- Это старый анекдот, сам не помню. Там смысл в том, что армянин — это профессия, а национальность — асфальтоукладчик. - Пояснил Шкляев.

- Жаль, что не помнишь. Надо срочно армян завезти сюда, чтобы пробел дорожный восполнить. - Посмеялся Кулагин.

Выход к Неве ознаменовался неожиданными выстрелами со стороны крепости Орешек. Подняв на баржах красно-синий флаг Скифии, пришвартовались возле ворот крепости в ожидании переговоров. На встречу осторожно вышел некий воевода Ростовский, объяснивший, что крепость находится в осаде со стороны шведов. Удивление столь незаметной формой осады, боярин развеял объяснением, что сами осаждающие временно отошли к захваченной Кореле и в Эстляндию. Услышав пояснения боярина, пересказанные Суховым команде, его бойцы вдоволь насмеялись манере ведения подобной осады.

К счастью, по мере дальнейшего продвижения к Нарве, шутки становились чаще и веселее, а дорога куда проще. На подходе к устью реки Наровы, засекли два утлых кораблика с шведскими флагами.

- Товарищ генерал, я думаю то же, что и вы? - Алчно улыбаясь, спросил Шкляев.

- Кто у тебя мастер по деревянным носителям неприятеля? - Спросил Сухов.

- Оленев. - Ответил Шкляев, доставая рацию. - Брат 2, Никита, сделай этих, как ты можешь. Пару пленных возьми.

- Орел, Брат 2 принял. Исполняю. - Прошуршал довольный голос в рации.

- Выполняй. - Ответил уже для себя Шкляев, добавив для Сухова. - Началось, командир.

- Началось. Может все-таки, потом придём на помощь Нарве, они пару недель от начала осады должны продержаться. Как вы вшестером шведов одолеете?

- Молча. Насколько я помню, у Делагарди по историческим данным не более четырёх тысяч солдат. - Ответил полковник ГРУ Скифии.

- Почти равны силы. Хотя я почему-то таких данных не находил. - Усомнился в расчётах Сухов.

- Косвенные данные, известно всего о 24 тяжёлых пушках. Учитывая это, вам там будет куда сложнее против Батория, чем нам. Ликвидировать 24 расчёта всяко разно сумеем.

- Смотри, Андрей, приказываю выжить, на рожон не лезть, а шведов успеем разбить. - Попросил больше, чем приказал Сухов.

Сухой, но грозный треск Корда возвестил, что баржа Оленева догнала шведские кораблики. Не дожидаясь отставшую баржу, остальные две вошли в реку и уже через час выбросились на берег возле башни с воротами, почти напротив ивангородской крепости. Тихая и пустынная окрестность выдавала тревогу жителей в ожидании приближающейся беды.

- Эй, народ, кто у вас тут главный? - Крикнул граф Евгений Звягинцев, отправленный Суховым наладить контакт с руководством крепости.

Спустя полчаса непонятного перекрикивания через стену, из ворот выехал закованный в железо воин на гарцующем коне.

- Поклон вам, люди добрые. - Не слезая с коня, крикнул воин. - Гости вы заморские, сказывают.

- Аз князь Северский, прибыли к вам с помощью супостату вопреки, по воле царя нашего Скифии, владетеля Аляски, Камчатки и прочего. - Выдал заготовку Сухов.

- Алексей Милов, сын боярский, поставлен воеводой над Ругодивом, покуда все на защиту Пскова отбыли. - Ответил немолодой воин.

- Мы тако же идём на помощь Пскову, однако и с вами останутся несколько наших воинов. Примете их, как своих друзей? - Спросил Сухов.

- Принять невелика мочь, гости иные сказывают, вестимо атаман Карстен Роде поведал через них, свеи силой немалой разбойничать идут. Коли не устоим супротиву свея, как сберечь воев твоих? - Засомневался в пользе шестерых воинов Милов.

- Об сем не твоя печаль, сын боярский. Дозволь воинам моим в посаде возле реки остановиться. Там и примут они ворога на меч.

- Побьют их там враз. Неужто за морем столь сильные богатыри, сколь и безрассудны, вестимо свеи силой идут великой. Ужо не спужаюсь за стенами укрыть воев твоих. - Продолжал сопротивляться нежданным гостям Милов, опасаясь брать на себя подобную ответственность.

- Недосуг с тобой лясы точить. - Отрезал Сухов, оборачиваясь к прибывшему третьему борту. - Андрей, может, один вездеход возьмёшь, как столько боеприпасов на себе таскать?

- Командир, у меня ещё с грузинской свои методы. - Отказался Шкляев.

Шестеро богатырей прощально смотрели вслед уходящим баржам, рядом с выпученными глазами скрючились мокрые шведские матросы. Едва баржи скрылись за поворотом реки, набравшийся смелости Милов подошёл к Шкляеву и его головорезам.

- А как же лодки ваши без парусов пошли? И вёсел не видать. - Поинтересовался Милов.

- Секрет. Твои задачи следующие: провести рекогносцировку местности, обозначить возможные пути подхода противника, допросить пленных, нужна информация по количеству противника и срокам подхода. Карту читать умеешь? - Резко обернулся к нему Шкляев.

- Шибко непонятно говоришь, воин. - Развёл руками Милов.

- Меня зовут граф Андрей Викторович Шкляев, можно обращаться господин граф или Андрей Викторович. Вот пленные, видишь? - Начал расшифровывать приказ Шкляев.

- Отож, вестимо вижу.

- Это шведские моряки, нужно их допросить. Понятно?

- Разуметь сие возможно.

- Вот чертёж вашей крепости, ты можешь сказать, где, скорее всего, нападать будут?

- Вельми любопытен сей чертёж, красив и бумага нежна, аки шёлк. - Причмокивая и охая, стал водить по карте рукой Милов.

- Я тебя не о том спрашиваю. - Начал сердиться Андрей.

- Нет, не разумею в чертеже твоём, господин граф. Узнать же сие не трудно и без чертежа. Отовсюду обойдут нас свеи. – Отпрянул от резкого окрика Милов.

- Хорошо, допроси пока пленных.

Может Милов не так понял Шкляева, но крики несчастных разносились над Нарвой больше часа. Группа Шкляева тем временем обнаружила в семистах метрах к северу нетронутый хутор из нескольких построек, одну из которых можно было с натяжкой назвать домом. Решение устроить в этом месте точку отхода и временного пристанища до появления шведов, было принято незамедлительно. Скоро Никита Оленев, посланный к Нарве, вернулся с новостями от Милова.

- Не уверен, что информации полученной таким образом можно всецело доверять. - Начал доклад Никита. – Матросов пытали сильно, могли, что угодно наплести.

- Хоть какая, иногда мне кажется, что это не наши предки, а мы непроходимо тупые. С большим трудом смогли только с наглами поговорить, со своими предками через пень-колоду объясняемся. А эти раз, шведа допросить — да легко. - Посетовал Шкляев.

- Восемь или десять кораблей собирается в Выборге, со дня на день прибудут, ещё несколько кораблей из Ревеля ожидают с наёмниками. - Развёл руками Никита. - Вот и вся информация.

- Уже что-то. Значит, подойдут на кораблях. Надо этому Милову поручить разведку в леса послать, вдруг пешком пойдут. - Сказал Шкляев.

- Он сам это знает, сказал, что не верит морякам и давно отправил дозоры в леса.

- Тогда план такой...

Выделенный Миловым боец с телегой, оказался тоже сыном боярским. С рассвета группа выезжала на его телеге, настолько жуткой, что Никита Оленев даже жалел любимый Корд, подвергаемый невероятной тряске. Представившийся, как Охрим Смурыгин, представитель поместного войска, малая часть которого осталась защищать Нарву, оказался любителем поговорить. Целое утро и каждый вечер по дороге донимал своими наивными вопросами и рассказами бойцов Шкляева.

- Экая у вас пищаль маленькая. До чего чудная. Нешто с оной прок выйдет?

- Выйдет и не один. - Ответил, единственный кто поддерживал с Охримом беседу, Кулагин.

- Вестимо ли тебе, отпустят нас урожай собрать? Кабы голода не случилось.

- Тебе урожай собирать некому?

- Без меня, господин барон, собрать тяжко будет. Лошадей у нас всего две, а одна со мной. - Пожаловался на трудности ведения хозяйства Охрим.

- Разобьём врага, тогда и поедешь.

- Да нечто его разбить можно? В крепости удержаться бы, покуда государь подмогу не пришлёт.

Так медленно проходило время, в ожидании шведов. На третий день выходившие в боевое дежурство бойцы, дождались появления неприятеля. Раздавшийся треск рации и голос Кулагина прояснил диспозицию.

- Орёл, Белка 1.

- Белка 1, Орёл на связи. - Принял вызов Шкляев.

- Восемь, повторяю — восемь кораблей вошли в реку. Идут быстро. Ориентировочная скорость 10 км/ч. - Доложил обстановку Кулагин.

- Жди два часа и возвращайся на базу. Отбой.

- Принял. Отбой.

Привычка тотального ведения войны впиталась в кровь опытных солдат. Ждать, пока неприятель сумеет уютно расположиться вокруг крепости, никто не собирался. Обрывистый берег в десяти километрах от крепости с приличной рощей виделся удачным местом для засады. Сужающееся русло с усиливающимся течением должны были слегка замедлить продвижение эскадры, сделав колонну более плотной.

- Ждём, Никита. - Тихо сказал командир, когда первый корабль поравнялся с местом засады. - Важно не все расстрелять, а чтобы затопить гарантированно, пусть не все, а хотя бы часть.

- Какие-то они не такие. Те что мы раньше потопили были мелкие, а эти толстые, но и на корабль Дрейка не похожи. - Отметил Оленев.

Первый корабль уже отплыл на пятьсот метров, но по-прежнему оставался в зоне поражения. Тянуть дальше не имело смысла, и Шкляев отдал приказ открыть огонь. Короткими в восемь-десять выстрелов очередями Никита кусал корабли в районе ватерлинии. Было видно, как с треском вырываются огромные куски обшивки, но корабли продолжали держаться на плаву.

- Крепкие гады. - Ругался Оленев на противника.

- Добей первого, он крениться начал. - Приказал Шкляев.

- Есть добить первого. - Злобно ощерившись, перевёл ствол пулемёта Оленев.

Шведы никогда не были мальчиками для битья, поэтому не прошло и минуты, как первые выстрелы пушек взметнули фонтаны камней береговой линии. Надежды Шкляева на лёгкое затопление кораблей при помощи одного пулемёта таяли на глазах. Только самый первый корабль уверенно шёл на дно, остальные дружно повернули в сторону берега и медленно продвигались прочь от стремнины. Опыт борьбы с деревянными кораблями укладывался в единственную стычку с двумя одномачтовыми корабликами, которые удалось утопить с первое же очереди. Эти же пузанчики с изорванными бортами, хоть и потеряли ход, но по-прежнему держались на воде.

- Саша, твой выход. Начинай с последнего - проредим живую силу. - Шкляев отдал приказ Александру Поветкину, гранатомётчику АРГБ — единственный гранатомёт, чьё производство наладили в должном объёме.

- Есть. - Ответил любитель изводить начальство разными предложениями. Именно благодаря Поветкину и началось производство Барышевского гранатомёта, хотя изначально планировали выпуск АГС-30.

Только первая очередь гранат обрушилась на последний корабль, как река вздыбилась от взрыва самого ближнего. «Попал в крюйт-камеру!» - радостно воскликнул Никита. «Отлично, надо изучить, где она у них, чтобы не долбить по бортам впустую». - Отметил для себя Шкляев. Разделявшие засаду и взорвавшийся корабль 150 метров не стали препятствием для обломков разлетевшихся повсюду. Благо густые кроны деревьев погасили скорость обломков, поэтому прилетевший кусок доски, лишь слегка приласкал Шкляева по углепластиковому шлему.

- Командир, есть четыре очереди. - Доложил Поветкин, обстрелявший четыре корабля, промахнувшись лишь по одному.

- Повтори второй с конца. - Приказал Шкляев, наблюдая за моряками первого корабля, густо набивающихся в шлюпки.

- Есть, только сейчас клинить начнёт. - Перезаряжая обойму, доложил Поветкин.

Скоро стало понятно, что утопить много кораблей не получится. Уж очень хорошо держались шведские корабли на воде, не думая даже крениться с кучей пробоин в бортах. А пулемёт был только один.

- Белка 1, на связи Орёл. - Вызвал Кулагина Шкляев.

- Орёл, Белка 1 докладываю: наблюдаю приближение кораблей, пока не вижу сколько, но не меньше шести вымпелов.

- Белка 1, зафиксируй, отход в крепость. Противник высаживается на пути к базе, будь осторожен.

- Тащ ка... полковник, ствол. - Доложил о перегреве Никита.

- Не надо. - Говоря о смене ствола, сказал Шкляев. - Отходим.

Четвёртый боец засады Олег Черкашин, просто наблюдавший в прицел СВД весь бой, вскочил на ноги, молча подхватив винтовку и подсумок с гранатами Поветкина, вопросительно глянул на Шкляева.

- Олег, ты замыкаешь, Саша — первый. - Коротко сказал Шкляев, поудобнее берясь за ручку Корда.

Через несколько минут группа вышла на место стоянки транспортной поддержки, в лице водителя кобылы Охрима Смурыгина и его невозможно трясущейся телеги. Оный сын боярский предстал в полной боевой форме с натянутой по самые глаза шапке со стальными пластинами и оголённой саблей в руке.

- Живы, хвала тебе Господи, видали аль нет, что за войско там бьётся? - Помогая установить пулемёт на законное место, спросил Охрим.

- Свеи на кораблях пришли. - Ответил Шкляев, как можно понятнее для предка. - Теперь в крепость ходко, как вечор делали.

- А супротив-то свея кто?

- Дед Пихто и бабка с пистолетом. - Схохмил Никита, добавляя к шутке серьёзности. - Мы с ними сражались. Два корабля утопили, остальные шесть повредили хорошо, может тоже утонут, но один ещё точно не спасут.

- Нежто от вашей пищали столь сильно побивать ворога мочно? - Удивился Охрим.

- Мочно, мочно. - Подтвердил Поветкин, затягивая ремень безопасности на своём АРГБ, и деланно громко добавил. - Если бы сделали термобарические заряды, как я просил, то и щепок бы не оставили от этого флота.

- Боец Смурыгин, отставить трёп, на телегу и гони. - Остановил Шкляев разошедшегося Охрима, вновь открывающего рот.

- А господин барон где, нежто погиб? - Продолжил допытываться Охрим, вспомнив, что тут все бароны и один граф, через паузу уточнил. - Барон Борис.

- Вечером придёт, тогда язык почешешь. - Сказал Шкляев, хлопая кобылу по крупу.

Вернувшись в крепость, бойцы Шкляева разместили свои припасы в выделенном им доме, временно принадлежавший боярину, отправившемуся на защиту Пскова.

- Я уже насмотрелся, как живут в Карелии, но думал, что там просто дикий край, а тут даже бояре не лучше живут. - Проведя ревизию здания, высказал своё мнение Никита Оленев.

- Ерунда, вот даст добро Николай Александрович, мы сделаем здесь город-сад, как в песне. - Развалившись на лавке, жевал соломинку Борис Кулагин.

- Что за песня? - Полюбопытствовал Никита.

- А я не знаю, у меня батя вечно её на даче пел. «Я знаю - город будет, я знаю — саду цвесть».

- Не слышал.

Идиллию прервал вошедший Шкляев, ходивший на собрание руководителей обороны.

- Плохи наши дела, богатыри. - Объявил он вывод, сделанный после военного совета с поместной ратью Нарвы.

- Пока патроны не кончились — нам сам чёрт не страшен. - Услышав командира, из соседней комнаты зашёл Поветкин.

- Нам — действительно не страшен. Другое дело Нарва. Эти разрушения у крепости не от долгих лет отсутствия ремонта, а потому, что в прошлом году Делагарди уже пытался взять город. В тот раз отбили, но сейчас шансов нет. - Рассказал Шкляев.

- Наши козыри могут сыграть? - Спросил Кулагин.

- Возможно. В прошлом году у Делагарди были только лёгкие пушки и то, вон что натворили. А против него было две тысячи только поместного войска. Сейчас у Нарвы три сотни детей боярских, две тысячи стрельцов, остальные мужики и ремесленники. Но на нас они рассчитывают.

- Заметно, местные то осторожничали, еле Охрима с кондовой телегой выделили, а сейчас сразу боярский дом с холопами. - Отметил Оленев.

- Это просто! - Усмехнулся Шкляев, кивнув на Олега Черкашина. - Те всадники, которых я тебе говорил контролировать — разведка Нарвы оказалась. Чтобы ваше ЧСВ не раздувать, скажу мягко — проняло их по самую селезёнку.

- Кто бы сомневался? Если бы к нам против чехов или немцев пришли на помощь джедаи, мы ещё не так бы охренели. - Сказал Кулагин.

- Охрим ещё тебя канонизировать не собирается, воин света? - Подбавил веселья Никита.

- Слушаем задачу. Завтра с рассветом атакуем артиллерийские позиции шведов. Никита, снаряжай зажигалки на третий. Остальные, в том числе я, должны не дать шведам спрятать свои пороховые запасы. Сейчас они расставляют свои тяжёлые пушки на восьмистах метрах, думают безопасное расстояние. Московиты говорят, что до утра управятся, а после бомбить начнут. Вопросы, предложения. - Сел за стол Шкляев, оглядывая бойцов.

- Надо отстреливать их лидеров, офицеров. - Предложил Черкашин.

- Это само собой. Надо пушки захватить или уничтожить. Что толку от уничтожения порохового запаса? Они новый подвезут. - Сказал Оленев.

- Пока наши не вернутся, вылазка против четырёх тысяч воинов, даже с такими древними пукалками — не вариант. Местный гарнизон — триста сабель, просто ниочём, а две тысячи стрельцов против пушек не пляшут. - Отрезал возможность захвата пушек Шкляев.

- Эти гады наш хутор захватили. Можно ночью растяжек поставить. - Предложил Поветкин.

- В эту ночь просто отдыхаем, завтра будем смотреть по обстановке. - Резюмировал Шкляев.

Утро нового дня нарисовало милую картину, как в тире построившийся противник, думающий, что находится за пределами поражения.

- Всего восемнадцать расчётов. - Доложил свежую обстановку Кулагин.

- Если история не врёт, то шесть мы утопили. - Сказал Шкляев.

- Или ещё не довезли. - Не дал порадоваться вчерашнему успеху Кулагин.

- Милов, я же просил убрать всех бойцов со стен. - Крикнул руководителю обороны Шкляев.

- Ети токмо неприятеля осмотреть. - Попытался оправдаться Милов.

- Убирай их, срочно. Парни, начали.

Расстрел был скоротечен, гораздо дольше потратили времени, чтобы перебраться с одной стены на другую расчёту Корда. Кроме снайперских одиночных щелчков, панику нагнетали не прицельные разрывы гранат в лагере Делагарди, расположенном в километре от стен. Ад и грохот окружали Ругодив с трёх сторон. Милов со товарищи стояли в центре площади и истово крестились стоя на коленях. В азарте боя Шкляев не уследил за коварными предками. Открыв юго-западные ворота, все три сотни детей боярских атаковали на конях небольшие пешие части шведов и без того метавшихся в панике.

Увы, ресурс пулемёта не вечен, да и патронов только кажется, что много. Любимый гранатомёт Поветкина начинал клинить уже после сорока выстрелов, а после шестидесяти, лучше его просто убрать. Тем не менее, вылазка Милова прошла удачно: несколько десятков не успевших убежать солдат Делагарди порубили и захватили два орудия. Только два — уже хорошо, чтобы их притащить впрягли по восемь коней на каждое. Другие прикрывали отход, против опомнившихся наёмников.

- Алексей, почему ты нарушил мой приказ и вышел за ворота? - Гневно вращал глазами Шкляев.

- Прости, господин граф, однако же, я поставлен воеводой Ругодива, тому и с меня будет спрос. - Немного испуганно, но твёрдо отстаивал свою позицию Милов.

- А военная тактика, стратегия и субординация — для тебя пустой звук? - Зло спросил Шкляев.

- Мудрёные слова говоришь, господин граф. Не разумею такого я. - Опустил глаза, нашкодивший герой.

- Вечером поговорим. - Махнул рукой на Милова и повернувшись к Никите, сказал. - Продолжаем одиночными из СВД. Не части — только паника нужна.

Весь день, расстреливая противника, бойцы впитывали запах крови, и крыша начинала потихоньку съезжать. Поэтому, почувствовавший рычание зверя, пробуждавшегося в его бойцах, Шкляев объявил перерыв до завтра. Люди Милова сменили на стенах воинов Скифии. Вечером к боярскому дому Шкляева подошла делегация во главе с Миловым.

- Приходили послы свеев. - Доложил Милов.

- Ушли? - Уточнил Шкляев.

- Послание передали и ушли.

- И какую же пакость они нам готовят?

- Понтус Делагарди и Клас Эрикссон убиты, свеи просят мира.

- Я не понял, это они сами напали и сами мира просят? - Удивился Шкляев.

- Просят дать спокойно уйти, взамен все мортиры оставляют в убыток. - Пояснил мирный вариант Милов.

- Ясно. Пусть уходят, только ты мортиры прямо сейчас в крепость затащи. Да, кстати, а что это за человек приплыл сегодня? - Вспомнил странный эпизод во время боя Шкляев.

- Из Пскова гонец.

Глава 10

Глава 10

Три кв-радиостанции, созданные кудесниками диода и триода, были распределены между боевой группой Сухова, основной базой на Нюхче и буровиками. Портативные радиостанции подразделения Шкляева доставали от силы на пять километров. А связаться с Суховым нужно было позарез. Приказ князя был ясный - отступать при падении Нарвы, но осада снята, а лишний Корд может сыграть решающий аккорд в песне войны с Баторием.

По показаниям гонца из Пскова, которого отправили выяснить обстановку в Нарве, который местные именовали Ругодивом и вернуться, чужестранные воины (не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться о ком речь) дали бой вставшему в осаду войску Батория. Всё бы ничего, но, по его же словам, воеводы Шуйский и Хворостинин не могли решить, стоит ли атаковать польско-литовско-венгерское войско или продолжить сидеть в крепости.

- Ты конкретно, о чём ведаешь? Есть ли потери у чужестранных воинов? - Допытывался Шкляев у ловкого, смелого, но недалёкого гонца.

- Того не ведаю. - Отчаянно сдерживал свой страх перед пятнистыми загадочными воинами сын боярский.

- Расскажи подробно, что ведомо.

-Шуйский воевода - большой силы человек. Токмо прибыли на рычащих лодках оне, да встали у Георгиевския ворота. Бают: «вельми споро подать набольшего над Псковом!»

-Понятно, герой ваш Шуйский. Дальше только про чужестранцев сказывай. – Перебил восхваления воеводе Шкляев.

- Опосля встали у Башни Гремячей, да птицу белую два дни пускали в небо. То сам не видал, брат мой сказывал. Литвины другого дня с пушек по Свинузской да Покровской башне ударили, а ваши други, так бают, на рычащих повозках на Батория пошли. По всему видать, зверь тот из воды на суше по два дни обвыкает. – Сделал «мудрый» вывод о повадках скифских механизмов гонец.

- А ваши на помощь не пришли, верно?

- Воевода Хворостинин меня призвал, да повелел идти к Ругодиву, дабы прознать сколь ещё супротив свеев крепость сдюжит. Оттого и не ведомо мне, что спозаранку отбыл, покуда бой спочинался.

- Узнал? Теперь лети обратно и скажи: пусть смело бьют поляков и прочих, а ещё моему князю передай, что тоже готов на помощь к ним идти.

- То добро, у меня кормщик Иеремий из греков, шибче ейного не сыскать. Оттого могу тебя отвезть до князя твого. – Поклонился в сотый раз гонец.

- Благодарствую тебя, сын боярский. В Ругодиве ответа погожу. - Спровадил гонца Шкляев.

*

Иван Петрович Шуйский человеком был весьма образованным по меркам Русского Царства. Поэтому весьма закономерно считал, что неведомый князь с малым войском, при всей своей необычности, не мог быть той силой, способной сломать Батория. Другое предложение, высказанное князем о покупке крестьян и невест для его царя, заинтересовало куда больше. Золото царя, который владеет могучим войском, огромными плодородными землями, но мается от малого числа крестьян и холопов, весьма кстати пришлось бы и царю Московии, и самому Шуйскому. В ответ на дар князя Северского, в виде серебряной шкатулки с тремя сотнями рублей, похожих по весу на дукаты, Иван Петрович пообещал продать уже следующим летом тысячу крестьян с семьями по двадцать рублей за каждого мужика.

Совсем иного склада ума был прославленный казак Михаил Черкашенин. Воля и ярость — вот главные характеристики победы, как их видел казачий атаман. Совсем неважно число противника, если есть возможность растянуть его силы и бить по частям. Баторий же сам был опытным и могучим противником, но уверенность в своих силах князя Северского передалась Михаилу. Два следующих дня он провёл у Башни Гремячей, перенеся туда свой шатёр.

- Это чертёж поля у Пскова, где расположились войска Батория. - Показывал ему карту будущего сражения Сухов.

- Се птица твоя поведала? - Рассматривая чертёж, спросил Черкашенин.

- Птица тоже. Обрати внимание, часть противника передислоцировалась к Любятово, а часть выдвинулась ближе к стенам города. - Водя пальцем по карте, говорил Сухов.

- Это и со стен видать. Оные злыдни жаждут Николо-Любятовский монастырь поимать. – Черкашенин кивнул в сторону упомянутого монастыря, чьи стены осаждали польские лыцари.

- Возможно. Мы планируем широким фронтом развернуться после монастыря и атаковать любятовский стан, потом второй, далее разворачиваемся и вдоль Великой идём на Череху. Там ещё остались обозные части Батория, надо бы их захватить.

- Нежто девять твоих зверей сдюжат супротив эдакой армии. Может, наскоком на сей стан выйдем, да после сразу за стены возвернёмся? - Хоть и хотел верить князю Михаил, но немного сомневался.

- Ты сколько выставить казаков можешь?

- Полторы тысячи в седле.

- А у меня под капотом каждого зверя силы ста пятидесяти лошадей! Как тебе такая сила?

- Так и мои лошадки чуют силу твоих зверей, хищны небось, не людским мясом питаются? Молва ходит недобрая. - Покачал седой головой могучий воин.

- Молве передай, питаются они земляным маслом по особому способу сваренному. Варить его правильно только у нас в Скифии умеют. – Успокоил атамана Сухов.

- Чудны твои звери, но мои казаки супротив чёрта выйдут — не дрогнувши.

- Отлично. Тогда давай дальше по плану...

План, разрабатываемый штабом Сухова два года, предполагал исключительно короткие стремительные атаки при поддержке московских войск. Отказ Шуйского поддержать его атаку на Батория поначалу обескуражил Сухова, однако полторы тысячи донских пик были достаточной силой, чтобы добить ошеломлённого врага.

Едва забрезжил рассвет прохладного утра последних дней лета, ворота Большой Башни распахнулись и девять вездеходов стремительной колонной понеслись по дороге на обозначенный в плане, как любятовский, стан противника. Позади, хрипя и фыркая от неприятного запаха дизельного выхлопа, медленно выезжали казаки Войска Донского. Сухая и хорошо утоптанная дорога позволила разогнаться до разрешённой в черте города скорости в 60км/ч. Впрочем, скорость пришлось снизить практически сразу, стоявший в двух километрах от стен лагерь был разбужен часовыми и пришёл в гудящее шевеление.

- Разворачиваем фронт, гранатометчикам спешиться. - Отдал приказ Сухов.

- Взвод, уступом влево. - Отдал свой приказ Звягинцев. По плану, его три машины должны были обойти лагерь слева по дороге и, дождавшись казаков, поддержать тех огнём, в случае необходимости.

- Гранаты, дальность пятьсот, - ориентируясь на дальние шатры лагеря, приказал Сухов, - огонь!

Всего 120 разрывов первой очереди внесли с ехидно жужжащими осколками яд ужаса. Напуганные лошади сносили всё на своём пути, сбиваясь в небольшие табуны мчались прочь. «Короткими, по группам!» Новый приказ дал возможность исполнить свою песню тяжёлым Кордам.

- Ненавижу гадов! - Заорал один из бойцов Сухова, увидев, как случайная очередь Корда разрывает пополам лошадь, которую пытались остановить два воина противника.

- По машинам! Ускорение тысяча метров! - Решив, что дело сделано, Сухов направил армию на второй лагерь Батория.

Этот лагерь, по идее, был основным для польского короля, если судить по его раскинувшимся шатрам на участке в десять-пятнадцать гектар. Сложно сказать, что основной лагерь был готов отражать атаку скифов, уж слишком стремительным, уложившимся в несколько минут был разгром первого. Фронт атаки для шести машин в четыреста метров казался излишне растянут, но выбора не было, догоняющий взвод Звягинцева мог расширить фронт атаки всего лишь на две сотни метров. Увы, даже этого не хватало для полного охвата растянувшегося лагеря поляков.

- Порядок, командир. - Доложил Звягинцев.

- Казаки? - Уточнил Сухов.

- Рубят, но есть проблема.

- Конкретно.

- Они грабить стан начали. У поляков там свой обоз есть.

- Оставь одну машину с Черкашениным, без него мы захлебнёмся в этом лагере.

- Есть.

Менять тактику не стали. Всё также очереди гранат чередовались с короткими куплетами пулемётов. Разогнать этот лагерь потребовалось полчаса, после чего машины развернулись и столь же широким фронтом, сметая всё на своём пути, медленно двинулись к Черёхе.

- Командир, есть новость. Как слышно? - Сквозь шипение эфира услышал Сухов голос командира моряков, оставшихся на охране барж.

- Слышу тебя, Баркас.

- Шуйский собирает конных татар для атаки передовых частей противника.

- Принял, спасибо. Молодец Иван Петрович.

- Как увижу — передам. - Пошутил позывной Баркас.

За спиной дикие вопли казаков перемешивались с предсмертными криками, так и не успевших собраться для отражения атаки, солдат Батория.

- Винтовки к бою. Контроль. - Отдал новый приказ Сухов пробирающимся сквозь горящий лагерь пехотинцам.

Осветив первыми лучами поле перед Псковом, где вчера готовились к победному штурму королевские войска, удивлённое Солнце шаловливо пускало свои блики своему младшему брату Огню, истово пляшущему по шатрам разгромленного лагеря.

- Занять оборону. Гранатомётчики, приступить к чистке. - Напомнил Сухов о слабом месте гранатомёта Барышева, стоящего на вооружении армии Скифии.

- Тяжко с СВДшками, сейчас бы с калашами пройтись. - Вздохнул Звягинцев, подходя к командиру.

- Ты же знаешь ситуацию. - Ответил Сухов.

- Знаю, а толку? У меня пару раз сразу по три-четыре противника попадалось. Пока перенацеливание одиночными сделаешь, пять раз убить могут.

- Скажу по секрету, матрицы под Абакан сделали, но с патронами не всё просто, только под 7.62х54 и 12,7х108 две линии всего, и те на полную катушку работали. Ну и самое главное — ты знаешь.

- Я в шоке, дорогая передача! Из-за того, что Исаев против, чтобы мы вступали в ближний бой лишить нас автоматов. Стратег хренов!!! А как пройти через лагерь без ближнего боя он не думал?

- Женя, не забывайся, Николай мой друг, а то, что я его не сумел убедить - моя вина. – Резко сменил тон Сухов.

- Извини, командир. Удачно прошли в этот раз, а дальше? На Остров пойдём?

- Нет. Без нас справятся. Я думаю с Черкашениным пойти на Великие Луки.

- Топлива в один конец!

- Я знаю, Жень. Поэтому в Луках и примем оборону до следующего года. Пойдём на шести вездеходах, а баржи отправим за топливом в Повенец, а они нам сразу в Луки его привезут.

- Думаешь, дорогу уже наладили?

- Не знаю, но пару бочек думаю, протащат.

- Да, хохлы ушлые. - Вспомнил Звягинцев активно включившихся в постройку дороги донецких соратников. - Мы ещё не успели высадиться, а они уже сотню работяг наняли.

- Если ты про банду графа Донецкого Кулика, то у меня для него хорошие новости.

Одиночные выстрелы СВДшек напомнили, что бой ещё не закончился. Чудом уцелевшие солдаты Батория после ураганного огня Кордов и осколков гранат, кучками пытались отойти к Острову, дорогу к которому удерживала группа Сухова. Кажущаяся малочисленность заслона компенсировалась меткостью и дальнобойностью СВД против пищалей поляков. С шутками и прибаутками головорезы Сухова, как в тире, отстреливали пытающихся удрать от казачьих сабель королевских солдат.

Пьяные от крови бойцы Скифии с казаками весело обсуждали прошедший день. Чего не ожидали бойцы Сухова, так это того, что казаки завалятся в их лагерь для дележа добычи. Вместе воевали, стало быть, и добыча общая, а то, что суховские её не собирали — дело десятое. Их же спевшиеся командиры продолжали разговор, растянувшийся на несколько дней.

- Если воины графа Донецкого столь же непобедимы и страшны, то его план совсем не кажется мне невероятным. - Резюмировал итоги боя Михаил Черкашенин.

- Я князь, а он всего лишь граф, сил у него поменьше. Хуже, что наши вездеходы до Донецкого графства не дойдут. - Пояснил расклад сил Сухов.

- Жаль, оттого он и просит две тысячи отроков. Коли ты разгромишь Батория — помогу ему собрать сих отроков, говорил я. Слово своё сдержу.

- Думаю, граф будет доволен.

- Коли даст он им пищали, как твои, то и добрые казаки к нему пойдут. Отчего же ему отроков неопытных надо? - Продолжал Михаил удивляться решением графа.

- Гм, казаки твои безудержны, а бой в новой тактике требует иной дисциплины.

- Который день с тобой говорю, а порой и половины не понимаю, что ты говоришь.

Сухов встал со своего стула, перетащив его к столу. Расстелив на нём карту, подозвал атамана.

- Как считаешь, сможем перехватить Радзивилла, если на Великие Луки пойдём?

- А зачем ему туда идти? Вернее на Старую Руссу пойдёт, там солеварни богатые, пожечь да пограбить. Великие Луки он ещё в начале серпня пожёг.

- Тогда пошли в Старую Руссу вместе, мне тысячи всадников ловить трудно.

- Государь велел на Пскове стоять.

- Так мы его отстояли уже. Шуйский чуть не с утра на Печоры пошёл.

- Надо испросить у Василия Фёдоровича, чтобы в измене не уличили.

- Так испроси, - сказал Сухов, подумав про себя, - ох и Русь-матушка, только героев в измене уличать и умеет.

На следующий день шесть вездеходов в сопровождении сотни казаков, остальные должны догнать позже, отправились в Старую Руссу. Последние указания Сухов выдал команде отправляющейся за топливом.

- Пять мешков семенного картофеля доставить Шкляеву, его задачи: удержаться до прибытия подкрепления из Москвы; в следующем году высадить картошку и научить местных, как это правильно делать.

- Значит, Андрей там надолго?

- Думаю, да. Если успокоим Радзивилла, то с новым королём Речи у Ивана Васильевича будут хорошие условия для мира. Тогда он все силы бросит против шведов, вот наш граф там будет при деле.

- Вячеслав Андреевич, а что с их старым королём?

- Так парни не следить за политическими процессами опасно для жизни, не забывайте - вы все бароны да виконты. Батория шальная пуля 12,7мм перенесла в рай для воинов.

- Мы и не знали, что он убит.

- Пить надо меньше, пятый день об этом весь Псков гудит.

- Вячеслав Андреевич, только нервы полечили.

- Это Россия так на дисциплину влияет? Может мне вас по старинке вылечить? - Грозно обвёл глазами соратников Сухов, спокойнее добавил. - Оставьте ещё Андрею один Бырышев.

- А боеприпасы?

- Он с запасом взял, поэтому на год хватит, если большой осады не будет. По банде донецких: я по радио всё передал, но вы имейте ввиду, я разрешил им взять из казны тридцать тысяч рублей.

- А не много? - Уже успев оценить цену золота, удивились парни.

- Ему две тысячи пацанов кормить.

- Так Кулик же два года на своём сайте собирал деньги. Ему всё мало?

- Это государственное дело, а не просто его прихоть. Раз наш царь дал ему грамоту на Донецкое графство, значит мы, как солдаты Скифии должны ему всецело помочь. Что до денег, то он почти все потратил на две тысячи СВД, столько же комплектов обуви и обмундирования. Это он думает, что это просто его прихоть, мы с Николаем Александровичем и Сергеем Петровичем решаем, как оно на самом деле будет. Ещё вопросы?

- Нет вопросов. Разрешите выполнять приказ? - Проняло ребят после последних стальных ноток в голосе командира.

- Разрешаю.

Дорога до Руссы сэкономила достаточно топлива относительно предполагаемого маршрута до Великих Лук, чтобы можно было погоняться за конницей Радзивилла. Осталось дождаться его самого и желательно остальных казаков Войска Донского. Сухов знал, что Скопин-Шуйский послал гонцов Грозному с описанием результатов осады Пскова и вкладом скифских воинов в разгром Батория. Сам Сухов немного жалел, что короля не удалось взять в плен. Такая исторически сильная личность. Впрочем, если он перехватит Радзивилла, то уже скоро ему предстоит встретить не менее, если не более легендарную личность этой эпохи. Только большой радости это не доставляло, зная, сколь силён Иван Васильевич в больших политических играх. Как ни странно, если поначалу его беспокоило, как отреагирует царь московский на грамоту графа Донецкого, то теперь больше волновала перспектива организации транзита в будущий скифский анклав.

По словам атамана, крымский хан был настолько большой занозой, что любой другой, хоть Речь, хоть персы на юге для Москвы куда предпочтительней. Если же это будет союзное государство, которым готово стать для Руси Московской Скифское Царство, то для Грозного вообще песня. Проблемаже транзита была колоссальна, просто потому, что помимо сложнейшей логистики, каждый регион имел свою таможню внутри царства. Этот номер был неожиданным.

Сухов некогда был один раз в Старой Руссе образца 20 века, но это был совсем другой город. Впрочем, и городом его называть сложно, даже по меркам этого времени. Деревянные стены, лишь имитирующие крепость, разбросанные по огромной территории солеварни, весь воздух пропитанный солёной гарью. Совсем не похоже на экологическую благодать 16 века. Свой лагерь Сухов разбил в нескольких километрах от города возле дороги, ведущей на Торопец, откуда можно было ожидать Радзивилла. Командир экспедиции надеялся, что предположения атамана окажутся верными, и они дождутся Перуна именно в этом месте. Через неделю, когда наконец появился сам Михаил Черкашенин, отметить встречу не удалось.

- Господин Князь, - вбежал с докладом гонец, но увидев в шатре Черкашенина, добавил, - атаман, литовцы идут, одвуконь лыцарей сотни три.

- Остальная рать далеко? - Уточнил Сухов.

- Неведомо мне, Горюня этих обойдёт и после проведает. - Пожал плечами казак.

- Через сколько эти будут?

- Ходко идут. Скоро, часу не минет.

- Этих мы возьмём на себя, а ты готовь своих казаков, будем ждать остальных. - Обращаясь к атаману, сказал Сухов.

Глава 11

Глава 11

Триста всадников идущих одвуконь только кажутся великой силой. Будучи зажаты в стенах леса, они становились лёгкой добычей не только для тяжёлых пулемётов, но и опытных стрелков из винтовок. Если бы не одно но, кони! Предыдущая атака на лагерь Батория проходила ранним утром, когда лошадей в лагере были считанные единицы. И тогда смерть каждого невинного животного воспринималась бойцами Сухова весьма болезненно.

Решение идти в психическую атаку возникло, когда прорабатывали способ засады. Восемь бойцов и два десятка казаков, для помощи в создании засады, должны были перекрыть возможность отступления. Остальные дожидались передовой отряд литовцев на поляне в полукилометре от засады, устроив свой сюрприз.

- Развернуть лаву, се шалаши - скрытные пушки московитов. - Филон Семёнович Кмита-Чернобыльский привстав на стременах, разглядывал странные шалаши посреди дороги в полуверсте от передового края колонны.

- Может и не пушки, а бочки с порохом сховали. - Уже знакомый с подобными пакостями у турок, сказал бывалый воин.

- Растащить шалаши арканами. - Приказал Кмита-Чернобыльский.

Сухие хлопки бездымных выстрелов снесли с сёдел два десятка смельчаков.

- Из земли бьют, демоны. - Пошёл тревожный шепоток по группе всадников, почти на сотню больше числом, чем в донесении разведчика.

- Дави их! - Призвал криком в бой своих соратников Кмита-Чернобыльский.

Взревели двигатели, тоненькие берёзки с переплетением еловых лап рассыпались, явив взору литовским всадникам стальных ревущих чудовищ. Рёв двигателей перекрыл скрипящий визг клаксонов, подле стальных зверей медленно из земли вырастали новые чудовища из сказок, посылая сухими щелчками бездымную смерть. Ожидавшие всякой хитрости от московитов литвины, к такому не были готовы, но ещё хуже, что к этому были не готовы лошади.

Две сотни стрельцов князя Оболенского, которых тот выдал с трудом и только благодаря настойчивости Черкашенина, размахивая алебардами и саблями, сбивали с сёдел редких прорвавшихся литвинов. Пытавшиеся повернуть назад нарвались на быстро сооружённый казаками завал, встретив грудью всё тех жалящих свинцовых пчёл. Через пятнадцать минут схватки всё было кончено. Часть литвинов сумела сбежать, бросив лошадей, через лесную чащу. Около десятка прорвались сквозь стрелецкий заслон, умудрившись сохранить хладнокровие, ещё и покрошили несколько стрельцов.

- Ужасно тяжело воевать против всадников. - Поделился с боевым товарищем Сухов.

- Потому мы и ударная сила любого войска. - Ответил гордо Черкашенин.

- Коней жалко, невинные животные гибнут, вот главная проблема, а так для нас это не было бы проблемой. А эти ещё и прятались за крупы коней.

- В бою не может быть жалости, дрогнешь — почитай убит. - Не понял переживаний Сухова атаман.

- В пятидесяти, по-вашему, в сорока верстах основной лагерь Радзивилла, он ждёт возвращения отряда Кмиты, атаковать надо.

- Мы вдруг выступаем, ужо Холм он пожёг да Поддорье, нынче может и на Руссу пойти, но коли забоится, тогда печаль для Порхова. - Пояснил возможный расклад атаман.

- Сам не начинай, у Радзивилла почти шесть тысяч всадников, свяжи боем и отступай чуть что.

- Догонишь, мы до ночи вёрст двадцать одолеем, а ужо как ты быстр я видел.

- Ну, мало ли, вдруг он на встречу пойдёт. Лучше мне одно скажи, как ты так без карты быстро ориентируешься? - Удивлялся способностям атамана Сухов.

- Без толку от сих чертежей, то овраг не там нарисуют, то лес вместях озера. По глазу сподручнее.

- Что князь Оболенский, так и будет в Руссе сидеть? Пусть хоть сотню свою всадников даст, у него и так полторы тысячи стрельцов.

- То его поместные, а от стрельцов, сам видишь, проку нет. Да и не угнаться им за нами. – Атаман презрительно кивнул в сторону проезжающих с убитыми стрельцов.

- Жлоб этот Оболенский.

- Слово ругательное сказал? - Спросил Черкашенин.

- Не бери в голову. Завтра трудный день. Удачи тебе.

Получивший известие о разгроме своего соратника, Радзивилл и ухом не почесал. Докладчики были из числа дозорных разъездов, не попавших в засаду, поэтому их видение боя, предполагало банальную стрелецкую засаду. Полторы тысячи казаков и столько же стрельцов не представляли серьёзную угрозу для его армии. Размышляющего о предпочтительном направлении следующего удара Крыштофа, звуки тревоги выбили из раздумий. Сообщение о стремительно приближающихся чудовищах всерьёз принять было трудно. «Очередная уловка изворотливых московитов!» - Подумал прославленный воин.

... довершили разгром подоспевшие казаки. Сам Радзивилл с несколькими сотнями лыцарей из самых верных хоругвей успел обратно форсировать Полисть и ушёл в сожженный им же Холм.

Следующие дней десять, скупив весь мёд в округе, бойцы во главе с Суховым активно топили совесть и горечь победы в хмельном питье. Последние три дня единственный трезвенник и, по счастью, не принимавший участие в бою штаб-капитан Бекасов, выходил из дома командира, печально покачивая головой. Возвращаться к жизни всё же необходимо, поэтому однажды утром изрядно похудевший Сухов, трясущимися руками вливая в себя квас, выслушал доклад Бекасова.

- Николай Александрович выразил благодарность и восхищение столь быстрым решением с переселенцами. Собрать за неделю три сотни невест и почти двести семей, из которых можно будет наскрести ещё до сотни молодых девок, дорогого стоит.

- Каких невест? Я же только договорился с Шуйским, да и то на следующий год. - Удивился Сухов.

- Проделки Кулика видимо, товарищ генерал.

- Да, вылетело из головы. С такими войнами мозги скоро вытекут совсем.

- Для графа Донецкого в следующем году сделают специальную баржу на роликовых лыжах из капролона. Если испытания пройдут успешно, то это улучшит логистику с его будущим завоеванием. Просит вас обеспечить политическую поддержку со стороны Москвы для предприятия Кулика.

- Может Великий Князь сказал «авантюры»? - Впервые за десять дней улыбнулся Сухов.

- Кроме того, Николай Александрович, сейчас... «Настоятельно требую ни в коем случае не вторгаться на территорию Речи Посполитой, максимально ограничить возможность прямого боестолкновения впредь!» - так дословно. - Убрал бумажку в папку Бекасов.

- Ты что ему про Радзивилла наплёл? – Резко потемнело лицо Сухова, делая свирепый рык ещё страшней.

- Ничего, товарищ генерал, только факты.

- Про нервный срыв группы тоже наябедничал?

- Никак нет. Николай Александрович предлагает договориться о покупке людей со знатью Речи тоже, наверно из-за этого.

- Извини, чёрт те что в голову лезет. - Сказал Сухов, растворяя злость в похмельной муке.

- Подробности доклада по радиосвязи. Посмотрите или вам прочитать? - Протянул папку Бекасов.

- До вечера терпит? - Сделав огромный глоток кваса, с силой протолкнув его движением кадыка, спросил Сухов.

- Тактические задачи средней перспективы. - Уклончиво ответил Бекасов, но тут же добавил. - Князь Оболенский говорит, что Иван Грозный идёт с войском на Псков через Старую Руссу.

- Надо подготовиться. Когда будет, не сказал?

- Дня через три-четыре.

- Атаман где?

- Пока не вернулся, как с вами ушёл.

- Скажи его казакам. У нас ещё кто-то из них остался?

- Да. Та же сотня, что на Руссу шла с нами.

- Хорошо, скажи им, пусть узнают, где атаман и новость про царя передай.

За прошедшие два года Сухов не особо лез в государственные и тем более хозяйственные дела друзей, больше сосредоточившись на подготовке отрядов милиции и дружин ополчения. События после закрытия тоже не давали скучать бывшему контрразведчику, когда по непонятной причине десятки людей сбросили с себя любые моральные ограничения, пустившись во все тяжкие. Тех, которые бросили работу, и ушли на вольные хлеба, никто не преследовал. Им и раньше никто не мешал это сделать, но теперь милиции приходилось тщательно следить за такими бородачами, периодически заходившими в посёлки для обмена товаром. Сухов вообще предлагал Исаеву и Ломову запретить продажу таким личностям патронов. Особенно после случая с маньяком Покровским, расстрелявшим охранника и посетителей торгового центра в Бродах. Тихий городок виноделов и садоводов тогда просто взорвался, требуя жёстких мер для предупреждения подобных случаев. Учитывая гибель главы города и по совместительству главного виноградаря Петра Потапенко, понять их было можно и нужно. Но друзья не поддержали его ограничения, поэтому Сухову приходилось буквально носом рыть землю в поисках подозрительных субъектов.

Но теперь он, как глава экспедиционного корпуса должен решать все задачи, помимо привычной войны. Руководитель экспедиции за два месяца практически ничего не делал, а теперь на носу встреча с царём Московии. «Наставления старых друзей нужны, вовремя они целую папочку радировали!» - подумал уставший Сухов.

Тем временем усечённый Великокняжеский Совет радостно потирал руки. Появление такого количества невест сбило витавшую в воздухе мужскую неудовлетворённость. Плотскими утехами дело не ограничивалось, именно здесь, в Новом Мире многие почувствовали тягу к семейной жизни. Понимая, что аризонские рудокопы тоже не слишком рады вынужденному общению с тамошними индейцами, вернее их женщинами. Послали всех семейных переселенцев в бывшую столицу Аризоны, где сложился центр общения большинства рудокопов, и расстилались свежепосаженные плантации хлопка, персиков и прочих южных фруктов. Ещё в ближайших планах было бесперебойное обеспечение водой по примеру, показанному Рузвельтом. В честь которого назвали знаменитую дамбу. Но самое главное там были самые надёжные и многочисленные дружины ополчения.

С остальными невестами голову ломали не долго. Естественно, ни административным образом, ни лотереей такие дела не делают. Поэтому в столице, хотя поначалу думали провести в Химках, как самом населённом городе Скифии, организовали ярмарку невест. Всех женщин, вернее девушек, к крайнему раздражению Исаева возраст редких был пятнадцать лет, а некоторым едва исполнилось двенадцать, поселили в бывшем посёлке распределителе.

Как только время карантина закончилось, в построенный рядом парк пошли косяки на нерест, вернее одинокие мужчины в поисках невест. Впрочем, пользуясь правом на многожёнство, некоторые особо ушлые ловеласы тоже раскинули свои сети. Уж как они выбили у своих половинок право на это — непонятно, учитывая сильный дефицит женщин в Скифии.

- Что, Ваше Величество, завидуешь? - После открытия ярмарки невест, которую проводил сам государь Скифии, ехидно поддел сына Исаев-старший.

- Пап, Аня услышит, такую тебе зависть пропесочит. - Шёпотом ответил Алексей.

- Да, шучу я. Она молодец — сына тебе родила, а сейчас опять беременна?

- Какой же дед внимательный, так уверенно заметил, когда она уже на шестом месяце.

- Я в ваши дела не лезу, себе невесту присматриваю.

- Пап, ты на старости лет с ума сошёл?

- Я ещё мужчина хоть куда. Вон Грозный не намного меня моложе, а сына только в следующем году сделает. И это с их медициной! Я чем хуже?

- Если дядя Серёжа бы это замутил — ладно ещё, а то ты — ты же отец.

- Спасибо, сынок, что так веришь в отца. И твой дядя Серёжа тоже замутил.

- Вот это номер! Я так понял, вы явно не общих основания себе девок выбирали?

- У нас дела государственные — нам некогда.

- И тут коррупция. - Усмехнулся Исаев-младший.

- Какая же это коррупция — если они все за наши деньги куплены? Это я с народом по широте души делюсь.

После торжественной части Исаевы и Ломов собрались на очередной совет, совместив его с ужином. А поговорить было о чём. Индейцы оказались совсем не способны к мирной жизни. Не все, понятное дело, но достаточная их часть. После строгого запрета нападать на соседние племена, они очень быстро придумали выход. Попросту провоцируя нападения с противоположной стороны. Так, шаг за шагом они стремительно поглощали всё новые и новые территории, пока не столкнулись с испанцами.

- Лёша, что у вас на юге происходит? - Обеспокоенно спросил Ломов.

- Ну не знаю я, дядь Серёж, как их сдержать. Начинаешь ругать за то, что так далеко забрались на чужие земли, а им плевать.

- Так наказывай, лишай права состоять в дружине, например.

- Вот тут собака и порылась. Они не понимают до сих пор, что такое границы. Вот это твой сад — это понятно, а горы и поля — они общие. Такая психология.

- Ну, и что нам теперь, в резервации индейцев загонять? Уже не получится, слишком крепко вросли в наше общество. По статистике министерства образования, на шесть тысяч русских, вернее всех российских детей, ещё столько же туземцев. А если учитывать, что большинство индейцев с трудом проходят только младшую школу, то получается их втрое больше наших.

- Никто индейцев в резервации загонять не будет. Меня сейчас испанцы беспокоят. - Вернул разговор в старое русло Исаев-старший.

- С испанцами пока всё просто. Восьмой взвод дружины Южного Округа, самый спокойный, кстати, сидели себе тихо-мирно.

- Лёш, ты нас сразу ориентируй, откуда мы знаем, где твой восьмой взвод Южного Округа. – Исаев попросил внести ясность с географией юга.

- Чуть ниже по течению, чем Юма, где у нас новые орошаемые поля младшего Курбонова, племянника Мишки.

- Погоди, он же в Финиксе вроде свои поля наладил?

- Не Финикс, а Марево. Курбонов говорит, для сравнительных опытов и прочего, он же в сельхозакадемии учится. – Наставительно поправил отца Алексей.

- Понятно, дело нужное, хоть и мутное. Дальше рассказывай. - Сказал Исаев.

- И тут прибегают местные и говорят, что в дельте корабль стоит со злыми людьми. Сначала просто избивали, а потом одной девочке ступню отрезали.

- Спецотряд садистов извращенцев?

- Нет, походу только Иисус и золото их волнует, может ещё эквиваленты разные. У отца той девочки амулет был из серебра, вот они и пытались узнать, где месторождение. Идиоты.

- Почему? - Удивился Ломов, доселе только внимательно слушавший диалог Исаевых. - Это же стандартная практика поиска месторождений у испанцев.

- Да потому, что этот амулет заводского качества и с пробой. Явно видно машинное плетение, а не дикари на коленке делали. Что им и пытались объяснить. Ну а дальше всё просто. Восьмой взвод на веломобилях. Блин, крутая вещь, если все четверо крутят — такую мощь выдаёт. Через час они всех испанцев в пустыне по шею прикопали тех, кто выжил, конечно. Трофеи раздали местным, бумаги, и металлические изделия на базу привезли, ну и корабль на запчасти. - Закончил невесёлый рассказ Алексей.

- Вот, я тебе говорил, что они невменяемые и к ним лучше не лезть, а сами придут -валить без разговоров. - Горячо высказал претензию Ломов.

- Серёга, ты не мне, а Славе говорил. У меня до сих пор мнения нет на счёт испанцев, англичан, французов. Мне и Грозный бы тысячу лет не был нужен, просто без свежей крови мы уже через поколение свалимся в средневековье. Но с ним проще, мы к нему можем, а он к нам нет. А эти черти - чересчур проворные, мигом влезут по самый Рокотов. – Исаев прижал ладонь ко лбу, остужая закипающий мозг.

- Вот оттого, что у тебя мнения никакого нет, Славка не ровён час какую-нибудь глобальную аферу замутит.

- Не замутит, я ему запретил от имени Совета, чтобы вы в курсе были, против Речи идти, а со шведами пусть бодается, хуже не будет.

- Кто-то обещал мне про события на Руси рассказать. - Остановил спор друзей Алексей.

- Лёш, ну ты молодой или как? Мы же давно сделали сайт Новости Европы, на главном сайте ссылка висит с большим баннером. - Удивился Ломов.

- Сорян, деды, не знал. Ну, вы так в двух словах, что ещё на сайте не висит.

- Вячеслав Андреевич славно повоевал, отбил осаду Пскова, Нарвы и Старой Руссы. Буровики на днях дали первую нефть, нефтезавод уже смонтировали, так что дизель у них будет свой. Чтобы бензин зря не сливали, как Нобели, делаем им малотоннажную колонну для перегонки в этилен и установку по производству полиэтилена. - Рассказал Исаев.

- А зачем им полиэтилен? - Удивился, как ни странно, Ломов.

- Как будет много собираться, будут нам отправлять, мы применение найдём. А может и для себя применение найдут. Бутылки пластиковые дуть.

- А как местные власти на наши телодвижения реагируют, вот что важно. - Спросил Алексей, ему про полиэтилен было совсем не интересно.

- Есть пока недопонимания некоторые. В Архангельске местные попы строить НПЗ запретили, хорошо, что соловецкие не против. С теми вообще сказка. Им же богомольная дорога самим важна, вот они подключили к строительству от Нюхчи до Повенца несколько тысяч мужиков, да ещё и деньги за это с нас берут, лиходеи. Кулик радировал о потребности стальных и железобетонных конструкций для семи мостов минимум. Гравий с Мевежьей горы пока отсыпают, обещает следующим летом закрыть все сложные участки. Даже жалко его на Донбасс отпускать.

- Без Вячеслава Андреевича эти сиволапые бароны ничего сделать не смогут. - Заметил Алексей.

- Слышь, царь, это твои подданные - ты их любыми любить должен, а Кулик, как раз молодец. У него параллельно с дорогой, с нефтезаводом, такая мобилизация населения идёт, мама не горюй. - Оборвал сына Исаев.

- Ладно, пап, я имел ввиду, что они не солдаты совсем. - Оправдывался царь.

- У твоего отца, благодаря Кулику молодая жена, а то уже на Александру заглядываться начал, а у неё свой муж есть.

- Так она же старая! - Вырвалось у Алексея.

- Вот сопля, это она тебе старая, а нас на десять лет моложе и ещё ничего так баба. - Посмеялся над царём Ломов.

- Вот по вопросу переселенцев и Донецкого графства князь Сухов будет вести переговоры с Иваном Грозным. - Пафосно продекламировал Исаев-старший.

- Когда?

- Со дня на день, ждём отчёт.

Глава 12

Глава 12

Алексей Исаев укатил на свой любимый юг в Марево, где нужно было распределить по работам две сотни семейных переселенцев. А Ломов продолжал свои споры со старшим Исаевым на тему развития государства.

- Надо бы в Новую Каледонию отправить экспедицию. - Задумчиво произнёс Исаев.

- И зачем? Ты представляешь, где это? - Спросил Ломов.

- Я знаю, что далеко. Но это шикарные месторождения никеля, прекрасный курорт, плацдарм для освоения Австралии.

- Для начала: осваивать нам на хрен ничего не надо, тем более Австралию с её зубастым ядовитым миром. - Отрезал Ломов.

- Ну, тогда Калимантан, там нефть, уголь и железо, можно наладить полный цикл, как в Нефтегорске. Только возить ничего не надо, всё сырьё рядом. А туземцам можно заказать выращивание каучука. Искусственный плохо морозы держит, а жару ещё хуже. – Не сдавался Исаев.

- Ник, ничего — это значит и Калимантан тоже. Про никель ты лукавишь, у нас своего завались, а сейчас бывший Стилуотер(Серебрянск нынче) начнём разрабатывать — вообще в серебре и никеле будем дорожки выкладывать. На счёт курорта, тут ты погорячился. Мы сами на курорте живём, по дороге в тот же Серебрянск шикарное озеро Тахо. Хочешь в Химках отдыхай, в Нефтегорске пляжи, сёрфинг, акулы, горы. Если совсем неймётся, билет в каюту на Миклухе и «алоха, Гавайи».

- Отдых на Гавайях строго регламентируется, только работникам госпредприятий и то по лотерее. - Отметил Исаев малодоступность этого курорта.

- Ну что ты несёшь, Ник? Новая Каледония в ближайшие сто лет, как курорт вообще нереальна. Лучше расскажи, как там твой Калоша?

- Кайлоа Хау! Нормально живёт, на тебя жаловался, что ты его неправильно зовёшь. - Посмеялся Исаев.

При том, что бокситы самый распространённый и доступный материал из всех рудных металлсодержащих, в окрестностях Западного побережья они были только в Орегоне. Проведя совещание с геологами, приняли решение организовать добычу бокситов на Мауи, Гавайи, просто потому, что никто точно не знал месторождения Орегона. Будучи отрезанными от старого мира, узнать, было неоткуда, а искать незачем. Так, без предварительной разведки, веря исключительно историческим описаниям, сухогруз повёз четыре десятка будущих работников бокситового карьера.

Едва ступив на благодатный берег Мауи, грейдеры, бульдозеры и экскаваторы пошли в яростную атаку на первозданный лес. Ещё через неделю, когда установили временный посёлок для работников, в контакт со скифами вошёл местный вождь. Руководил экспансией лично Исаев, именно он и попытался провести переговоры с Кайлоа Хау. Достаточно мудрый вождь прекрасно осознавал всю бренность сопротивления пришельцам, подчинивших себе столь могучих чудовищ. Когда же Исаев продемонстрировал действие «Вепря», уверенность Кайлоа в необходимости дружбы с чужаками укрепилась моментом.

Исаев не собирался ни ублажать подарками туземцев, ни устраивать геноцид, тем более добыче они не мешали. Но когда руководитель партии через пару месяцев подтвердил сильное желание Кайлоа присоединиться к царству, Исаев отправил тому подарок в виде шести композитных двенадцати вёсельных шлюпов и четыре «Вепря», так и не пошедшие в производство, с остатком патронов. А ещё через полгода счастливый вождь доложил Исаеву о полном контроле над всеми островами. После чего и были организованны первые туристические путёвки на Мауи, в планах же стояло создание базы для флота и второго курорта на Оаху.

- Вот после освоения Гавайев тебя просто распирает. - Выказал недовольство Ломов. - Если бы мы никуда не лезли, может и портал бы работал, и мы бы сидели в ус не дули.

- Серёга, по-моему, это ты первым притащил в Долину людей. А я, наоборот, этого не хотел. - Парировал Исаев.

- И не отрицаю, но мои парни самые надёжные, других я бы и на пушечный выстрел в Долину не подпустил. Только потом всё перевернулось, я сдерживаю, а ты всё тащишь под себя. Сам вспомни, когда ты Потапенко с остальными крымчанами приволок, я чуть в обморок не упал - сколько народу.

- Ты тоже хочешь обратно?

- Нет, конечно, просто считаю, зарываться не надо — нужна осторожность.

- А переселенцы из России нужны?

- Ты меня так пытаешь, как будто не в курсе моих пожеланий. - Насупился Ломов.

- Да в курсе, но меня удивляет твоё нежелание к освоению глухих мест, где ещё долго не будет европейцев. Я тоже, как и ты, пока не жажду ни с кем воевать, но почему не взять ничейное?

- У нас людей на всё не хватит, и так уже новые выпускники свои предприятия открывают. Как Батрутдинов на Кучакова рассчитывал, а тот взял и меховую фабрику открыл.

- Это тот, что на месте Ванкувера город Кучаков назвал?

- Ну да, ты тогда на курорте был, - ухмыльнулся Ломов, - загорал.

- Вот чудак, а зачем он на север попёрся, если вся семья в Химках?

- Так это же паевое товарищество, не он всё решает, а его дядя, который в торговом представительстве на Ситке работает. В общем, он, ещё человек двадцать, можно в реестре посмотреть, скинулись и построили меховую фабрику. А этот Кучаков хороший химик, как раз по обработке шкур и жиров животного происхождения у него специализация.

- Серёг, такой специализации в университете нет, да и вообще в химии.

- Я не знаю, главное он в этом волочёт, теперь у нас в мехах скоро не только в Долине, но и в Марево будут ходить, где зимой в свитере жарко.

- Надо будет проверить отчётность по Ситке. Не нравится мне такое кумовство.

-Не переживай, там Сушка профилактику проводил перед отъездом, вернее его со шрамом капитан. Кучакову и то ещё спасибо надо сказать, что теперь все шкуры и меха в таком качестве. Раньше мы с тлинкитами и атапасками торговали просто ради налаживания отношений, а теперь реальная польза выходит.

- Всё равно, этого я боялся, но видимо, без кумовства никуда не деться. - Вздохнул Исаев.

- Ник, у нас на момент закрытия портала было чуть меньше восьми тысяч контрактов. Тут, по-любому, все или друзья, или земляки, или вообще родня.

- Да, эти донецкие жёстко в меня вцепились, вынь им да положь Мариуполь с Донецком. Кулик докладывал, что две сотни мальчишек набрал и тренирует, да донской атаман ещё отроков обещал.

- Меня больше Нарва беспокоит, как Слава оставил там шестерых ребят одних, просто не понимаю такой безалаберности. - Покачал головой Ломов.

- С ними Шкляев, а он опытный чекист, уверен — выживет и своих пацанов не бросит.

*

После удачно отбитой осады Пскова, Иван Петрович Шуйский ополовинил и без того куцый гарнизон Ругодива, как пока ещё называлась Нарва. Впрочем, Андрея Шкляева подобный пассаж вовсе не расстроил, толку от стрельцов всё равно никакого не было. Милова с поместной конницей оставил, уже хорошо. Потому что в ходе получения разнообразной информации, в том числе от самих шведов, стало известно, что в Раковоре остался гарнизон не более пятисот солдат, но приличный запас пороха и продовольствия.

- Алексей, тебе известно, что Раковор захватили свеи? - Закинул удочку Шкляев.

- Ведомо. - Угрюмо ответил Милов.

- А то, что они убили всех защитников, тоже ведомо?

- И нас бы не пощадили, також. - Повеяло такой отчаянной безысходностью от Милова, что Андрею стало немного жутко.

- Надо их за это наказать! - Не выдержал Шкляев.

- Наказы им свой король даёт. - Переосмыслил на свой лад современный смысл слова «наказать» Милов.

- Э-э, покарать. - Подобрал правильное слово Андрей.

- То большого воеводы али самого царя дело. - Не поддавался Милов.

В похожем ключе проходили все разговоры с Миловым последнее время до отъезда части гарнизона. Захватив с собой трофейные пушки и пороховые запасы, тысячный корпус стрельцов отбыл в сторону Пскова. Когда Милов посчитал оставшийся порох, получалось на десяток выстрелов каждому из оставшейся тысячи стрельцов.

- Как же мы порох добудем, коли твой огнемёт сжигает все пороховые запасы? - Напомнил Милов осаду Ругодива, когда зажигалки Корда танцевали по бочкам с порохом возле пушек шведов.

- Добудем языка, тогда и по складу стрелять не будем, всё.

- За день, молвишь, управимся?

- Там да, ну и на дорогу надо время, мы же на телегах пойдём.

- Эко блазнится. А ежели за то время сызнова свеи придут?

- Путь тяжел, но цель прекрасна, как огонь костра. Человек, настал твой час, пора! - Пропел строчку из песни будущего Шкляев.

Разрушенная стена Раковора не просто не была заделана, даже наоборот, шведы только расчистили всё от лишних камней. Единственный минус, на конях не въехать всё равно. Ещё и сам вход был г-образным, контролировать издалека было трудно. С языком сложностей не произошло. Солдаты гуляли по округе, как по родному дому. Атаковать решили среди бела дня - за беспечность нужно наказывать, что шло довеском к их преступлениям.

Четыре кучки пожухлой травы медленно, но неуклонно перемещались к провалу в стене. Спасибо тем, кто выпил воду изо рва, думали диверсанты. Когда до стены оставалось десяток метров, из ниоткуда возникли четыре фигуры, заставивших замереть работающих на расчистке солдат и крестьян.

-Алексей, давай! - Крикнул Милову Шкляев, подхватывая на пару с Оленевым тяжёлый Корд.

Почти тысяча метров от ближайшего леса, где можно было укрыть отряд поместной конницы, пять минут хода и ещё пару до вступления в бой детей боярских, столько нужно было продержаться двум Барышевым и двум СВД. Десяток Ф1 взятых на всякий случай, нашли своё применение. По словам пленного, за порох можно не беспокоиться, весь запас был в подвале детинца.

- Тащ капитан, - по старой привычке окликнул командира Никита, дёрнув за ручку пулемёта, - группа противника на три часа.

- Дистанция пятьсот, справишься? - Оценил в бинокль Шкляев пару десятков солдат спешащих на поддержку крепости по рву в главный вход.

- Без вариантов. - Устанавливая сошки на холмик высотой по грудь, ответил Оленев.

Срезав одной очередью большую часть группы, Оленев потерял цели, затаившиеся в буераках поля. Пришлось выжидать, периодически выдавая по два-три выстрела в сторону противника. Прикрываемый Оленевым Шкляев сумел добежать к стене замка, где заняв господствующую высоту, спокойно расстрелял оставшихся солдат. «Надо бы молотом помахать в кузне», - думал Оленев, с одышкой перетаскивая к проёму стены в одиночку пулемёт.

- Доложить обстановку. - Добрался Шкляев до парней, по-прежнему сидящих в проломе стены.

- Контроль держим. Поле зачистили, по окнам детинца прошлись Барышевым. - Окинул картину боя рукой Кулагин.

- Гражданских полегло много, а эти тоже рубят всех подряд. - Недовольно ткнул пальцем в сторону окон детинца Черкашин, где уже мелькали силуэты детей боярских под руководством Милова.

Минут через пятнадцать поместные вытащили четверых раненых и вяло сопротивляющегося мужика в дорогих одеждах, хоть и частично потрёпанных.

- От собака бач, Борис, с пищали Митьку убил, а в мечи со мной забоялси. - Бросил сын боярский мужика под ноги Кулагину, через которого с бойцами Скифии обращались все стрельцы и поместные, кроме Милова.

- Живой ваш Митька, - осмотрев лежащего без сознания бойца на предмет ранения, сказал Кулагин, - пара рёбер сломана и гематома во всю бочину.

- С ентим опарышем что делать? - Спросил всё тот же воин.

- Ты кто такой? - Спросил мужика Кулагин.

Подошедший Милов, переключившись на родное псковское наречие, провёл допрос пленного. С трудом, лишь пользуясь переводом на понятный и привычный русский, смогли выяснить о зверствах шведов. Угрюмо на это взирал Шкляев.

- Что с пленными делать, командир? - К тому моменту во двор вывели ещё восемь шведских солдат.

- Суд в Нюрнберге уже вынес им приговор — повесить. Не в моих силах его менять. - Мрачно прохрипел Шкляев.

Ещё одна странность в словах и поведении командира скифов отложилась в умах детей боярских. Какой суд, когда был и отчего именно эти солдаты виновны, гадали ещё очень долго. С тех пор в гарнизоне Ругодива появилось новое слово «фашист», звучащее, как грозный приговор.

Осень уже вступала в свои права, но последнее тепло бабьего лета развеяло мрачные мысли о средневековых нравах западных соседей Московии. Почти две сотни битком набитых различным добром подвод медленно со скрипом, но дошли до крепости буквально за неделю. Две задачи, которые поставил Шкляев, были решены. Дополнительное продовольствие, порох и железо, которого так сильно не хватало для восполнения бытовых неудобств. Другая же задача, несмотря на свою тактическую оперативность, была стратегической. Показать шведам всю опасность соседства с гарнизоном Ругодива и тщетностью попыток его атаковать.

- Вот ради этого мы две недели в кузне впахивали? - Разглядывал Оленев прямоугольный брусок мыла.

- А ты так и хотел бы грязнулей ходить? - Поддел его Черкашин, заводила компании по части различных новшеств.

- Да нет, зашибись, ты придумал, но я ожидал, что готовишь более грандиозную вещь. – Пожал плечами Оленев.

- Можно и подождать лёжа на печи. Только мы и печь переделали по новому, она теперь не дымит в доме. Лопаты нормального качества сделали, куб перегонный не только для спирта пойдёт, но и более вкусные вещи можно гнать.

- А у нас печь до этого дымила?

- На стены посмотри, просто мы с Андреем раз затопили, пока вы на дежурстве были, и чуть не охренели, как тут изо всех щелей валит. - Пояснил Черкашин.

- Ничё, мы с Андреем вас тоже удивим.

- Да мы в курсе, что у вас кривые стёкла выходят, будут у нас окна в клеточку 10х10. - Засмеялся Черкашин.

- Зато друзья не в полосочку. Окна — это ерунда, мы форточку сделали, правда, только на двух получилось, очень тяжело без нормального инструмента работать.

- Расслабились мы, Никита, у себя в Долине, где 21 век по-прежнему. А вот эти донецкие думают тут в сказку попасть.

- Мне Кулик нравится, чёткий мужик. - Вспомнил назойливого попутчика Оленев.

- Отвыкай, Никита, мы нонча благородия, а не мужики. Ты эвон, виконт, да и я барон хоть куда. - Вместе рассмеялись соратники.

*

Чёткий мужик, а ныне граф Донецкий Виктор Степанович Кулик времени даром не терял. Успев родиться, сказать первые слова и даже уверенно сделать первые шаги по земле Советского Союза, в дальнейшем не сумел познать радости спокойной жизни и свободного труда. То вечные кризисы, а теперь и совсем война поставили тридцатилетнего мужчину, жаждущего трудиться и приносить пользу людям, перед простым выбором: либо запить, либо уезжать. Подвернувшаяся информация о предлагаемом саратовской компанией контракте на высокооплачиваемую работу была весьма кстати.

Уже, будучи в Долине, Виктор узнал, куда на самом деле он попал. Никогда раньше он не интересовался историей, но засев за компьютером, целыми вечерами изучая политические перипетии этого времени, пришёл к весьма любопытной возможности. Открыл сайт посвящённый Донбассу, который потихоньку набрал реальных единомышленников и финансово помогающих воплотить в жизнь идею Свободного Донбасса. Возможная зависимость от Скифии его не пугала, а даже способствовала воплощению идеи.

- Не понимаю, Вить, что мы в Карелии зависли? - Спросил Сергей Понасенков, один из двенадцати соратников Кулика, получивших путёвку на Русь.

- Обговорено же уже тысячу раз. Пока Вячеслав Андреевич не договорится с Грозным, нам там делать нечего.

- Долго что-то, уже два месяца сидим.

- Вовсе не сидим, а делаем свою часть работы.

- Пашем, как проклятые — это да, но мы не за этим сюда приехали.

- Что-то, Серёж, не вижу твоего белого коня.

- Никто не собирается въезжать на Донбасс на белом коне, но можно было бы обосноваться на Дону, как планировали. - Продолжал спорить упрямец Понасенков.

- У тебя есть предложение? - Спросил Кулик.

- Откуда? Я с тобой, как скажешь. Просто тут все недовольны. Эти ребята, что с Суховым приехали тоже говорят, приехали Русскую землю поднимать, а сами сидим в медвежьем углу.

- Удивляюсь я вам, мужики. Вроде взрослые, а как дети. Да вас обуют, разденут и оставят подыхать в канаве через пять минут, только оторвётесь от коллектива.

- Мы дети? Это над твоей авантюрой пол Скифии смеётся.

- Тогда, что ты со мной делаешь здесь? - Не рассердился Кулик, уже привыкший к непониманию его задумки.

- Я из тех дураков, которые тебе верят.

- Всё, Серёга, мне пора ехать на Вожму, а ты пока этих салаг научи верить нашей идее, как и сам в неё веришь. И давай, начинай приобщать их к работе с оружием, а то ты шагистикой и политинформациями их уже доконал. Вон ходят бледные все. - Показал Кулик в сторону свеженьких срубов, где размещалась казарма отроков-добровольцев в армию графа Донецкого.

- Так на Выгозере хорошо постреляли. - Не согласился с отсутствием стрелковой подготовки Понасенков.

- Я вижу по расходу патронов. Две тысячи патронов на две сотни беззащитных мишеней.

- Так они бегали. - Сделал попытку оправдаться Понасенков.

- А ты хотел, чтобы враги своей рукой ствол себе в лоб направляли? Иди уже, ещё офицер запаса называешься. - Махнул рукой Кулик, садясь в вездеход.

По изначальному плану никаких местных жителей не предполагалось нанимать. Не потому что считали Карелию малолюдным краем, скорее никто не видел, как неграмотные крестьяне смогут помочь. У Виктора Кулика взгляд был диаметрально противоположный, несмотря на его неудачи по интеграции индейцев. Но одно дело абсолютно дикие американские туземцы, совсем иначе должны повести себя жители Карелии всех народностей. И его надежды оправдали себя.

- Вить, я всю Карелию облазил вдоль и поперёк, но ничего не понимаю. В наше время здесь полное безлюдье, а тут за каждым деревом по деревне. - Делал широкие глаза один из его соратников, который получил льготный билет за знание Карелии.

- Пока шведы не пожгли и не пограбили, я так понял, ещё больше народа было. - Подтвердил Кулик.

- Сухов им даст просраться.

- Вообще-то он сейчас с Речью воевал, но Николай Александрович вроде ему запретил. Может и по шведам ударит, но без договора с Грозным это было бы глупо.

- Не думаю, что Грозный такой тупой, чтобы отказаться от нашей помощи.

- За всё надо платить, это не дурак Грозный знает, поэтому осторожничать будет на переговорах. - Пояснил политический расклад Кулик.

- Вить, вот что ты на Азовстали делал? Тебе надо было в президенты идти, я бы за тебя проголосовал 100%.

- Там, кроме ваших голосов и другая поддержка нужна, а им тоже приходится за это платить, так что в тех условиях любой президент Украины обречен быть пешкой.

- Ну, ты же сейчас сможешь сделать Свободный Донбасс? - С надеждой в голосе спросил соратник.

- Почти, но мы всё равно будем вассалами Скифии, но это куда лучше, чем англо-саксонской шлюхой. - Со сталью в голосе сказал Кулик.

- Зато можно будет без виз на Гавайях отдыхать, пусть не нам, но нашим детям точно.

- Это самый большой плюс. - В голос засмеялся Кулик. - Осталось всего ничего — Крымское ханство одолеть.

- Вот я и понять не могу, что наши правители поджилками трясут. Нам сделать пару десантных кораблей, собрать армию человек двести, мы и турок, и крымчаков раскатали бы, в пять сек. Вместо этого ледокола нефигических размеров.

- Топлива не хватит, сейчас Алексей Николаевич говорил, они строить ТАРК будут, вот тогда точно всех раскатаем. - Предавая ореол секретности, понизил голос Кулик.

- ТАРК? Это что?

- Тяжёлый атомный ракетный крейсер.

- Охренеть, вот это сила. - Загорелись глаза у парня.

- Да шучу я, чудо ты. Кого ты ракетами бить собрался? Дикую конницу по степи?

- Не скажи, Вить, что-то в этом есть. - Не поверил в шуточность информации собеседник.

- Иди, собирай мужиков, нам до холодов надо успеть ещё через Выг два моста построить, да островок укрепить. - Подтолкнул к действию товарища Кулик.

- Извини, Вить, совсем забыл, мужики спрашивают, им, по сколько надо за окна платить. Может, ты сразу из зарплаты вычтешь, а то потратят на разную блажь.

- Я же говорил, окна будут выдавать, как премию, кто, сколько работает, кому одно, а кто и на два заработает. А тем, кто поедет с семьёй в Скифию, будут давать целый дом с пятью окнами. Ладно, они хитрые, но ты-то не поддавайся на уловки. - Напутствовал Кулик, уже привыкший, что местные хитрованы всё норовят лишнее хапнуть.

Глава 13

Глава13

Ломов с Исаевым разбирали очередное послание Кулика. Едва вникнув в систему взаимоотношений на Руси, идеи от «мариупольского мечтателя» посыпались, как из рога изобилия. Во многом благодаря тесным, почти дружеским отношениям с игуменом Соловецкого монастыря, в считанные недели Кулик успел организовать масштабные стройки. Единственное непонимание со стороны главного монаха, по сути, руководителем всей соловецкой округи и большей части Карелии, вызывало нежелание Виктора строить защитные сооружения. В спорах решающим аргументом Кулика был факт разорения Сум и взятие Корел, которых не спасло наличие стен, а деньги и трудозатраты были вложены весомые. Мир входил в эпоху новых войн, хотя об этом не подозревал, а некоторые, вроде Исаева и Ломова даже противились этой неизбежности.

- Семь тысяч оконных комплектов, пять тысяч чугунных комплектов для голландских печей, у нас даже форм нет таких. Ещё пятьсот винтовок, патроны, сода, шесть тысяч колёс, тысяча тележных рам, болотные сапоги, о народе беспокоится. - Перечислял Исаев.

- Он там пирамиду Хеопса строить собирается? - Шутливо спросил Ломов.

- Скорее Сады Семирамиды, судя по количеству окон, а-ля Заполярье.

- Если без шуток, то весь его длинный список, по большому счёту трёхгрошовый, вот только зачем это делать — не понимаю, раз уж взял местных в найм, заплатил бы золотом и всего делов.

- Ну, мы обещали Славке предоставлять всё возможное для его нужд, значит отправим. - Сказал Исаев.

- Не в этом дело. Зачем Кулику это всё, он же там временно. А кто на этих Соловках вообще старший?

- Славка, но почему он именно Кулика заместителем оставил, сложно сказать.

- Надо будет Лёшку про этого Кулика поспрашивать, его креатура. - Отметил Ломов.

- А смысл, парень работает с полной отдачей. Поставили его временно, а он такого шороха навёл.

- То-то и оно, а там шведы трутся поблизости.

- Серёг, совсем забыл. Его салаги, правда, при поддержке десятка заводских добровольцев покрошили две сотни шведов, из них человек сорок взяли в плен.

- Во блин, так я и думал! В этот раз повезло, а другой может и не повезти. Они же не профессиональные военные! – Ломов возмутился самодеятельностью Кулика.

- Я понял, что это где-то далеко, вроде на Выгозере, как их сразу упустили непонятно. Потом местные рассказали, что они там уже год сидят. Нашли голубчиков и препроводили кого в рай, кого на работы. - Рассказал Исаев.

- У него там пацаны лет по четырнадцать, такие через пару лет зубрами вырастут.

- Согласен. Пусть у себя на Донбассе шорох наводит, может лет через пять успокоится и обратно вернётся.

- Если не убьют его там.

- Будем надеяться, что выживет. И так людей не хватает, а он ещё сотню спецов хотел умыкнуть. - Закончил тему Исаев.

Виктор Степанович Кулик размышлял о причинах недоверия к его плану у большинства народа. Лень, неумение, просто банальная трусость браться за задачи подобного масштаба? Спрятать всё это в тщетных попытках высмеять того, кто взялся эту идею воплотить, как же по-человечески. Удивительно, но пытаясь вывести оппонентов на дискуссию, чтобы услышать от них некие конструктивные элементы критического свойства, слышал лишь огульно-нахрапистое: «фантазёр».

Решительно плюнув в попытках доказать жизненность своей идеи всем и каждому, стал собирать только тех сторонников, которые ему верят. И это оказалось правильно избранной тактикой. Оценив количество пожертвований, большинство которых приходило анонимно, благо платёжная система Скифии не была пока заморочена тотальной слежкой за финансовыми потоками. Вывод был печален и смехотворен одновременно: немалая часть насмешников вкладывала свои средства в его авантюру. Авантюру? Нет, предприятие.

- Господин граф? - Над ухом прозвучал звонкий голос чернеца Алексия.

- А, Алексий. Здравствуй. - Оторвав усталый взгляд от своего коварного плана, Кулик перевёл глаза на вошедшего монаха.

- Игумен велел передать тебе о худости плана твоего. Деревеньки ты ставишь окромя шляха, кабы худо не стало.

- Что в этом худого? - Спросил безучастно Кулик.

- Поимать христиан всяк сумеет.

- Так давай тогда их сразу в могилу закапывать, там никто не поимает.

- Ты за что так бранишься, не гоже живых земле предавать.

- Алексий, чтобы от войны людей уберечь, нужно границы держать крепко, а если от бояр или от иных слуг царёвых, то пусть игумен поставит звонницу в Повенец и не пускает на дорогу иных людей, кроме скифов и богомольцев.

- Передам сие игумену. – Степенно поклонился в благодарность за совет чернец.

- Ты же не за этим пришёл. Выкладывай уже. – Кулик заметил, что монах не собирается уходить, чего-то ожидая.

- Казню себя нещадно, ужо винился пред богом нашим. – Включил привычные причитания Алексий, истово прижимая сложенные лодочкой ладони к груди.

- Вот прелюдию сокращай свою.

- Молока бы мне, три баночки ещё. – Скороговоркой проговорил Алексий.

- О, спасибо. – Поднял руку с зажатой в ней ручкой Кулик, открывая блокнот.

Мальчонка-ординарец по кивку Кулика сорвался с места и мигом приволок три банки сгущёнки. Перед тем, как передать чернецу, ещё раз бросил взгляд на графа в надежде, что тот передумает раздавать такую ценность разным дармоедам. Но цепкие пальцы Алексия ловко выудили из рук мальца сладкую прелесть.

- Ты опять слова путаешь, господин граф. Се я говорить должон. - Пряча сгущёнку за пазуху, прошелестел чернец.

- Хорошо, что напомнил, я как раз список составляю, что надо из Скифии привезти. Передавай привет честной братии. - Отправил попрошайку восвояси Кулик.

«Нет, дружище игумен, дорога будет, и будет работать и зимой, и летом. Гнать топливо, боеприпасы к Нарве, а значит война со шведами, с предателем Магнуссоном, Речь тоже так просто не успокоится. Сухов не удержится, выдаст Грозному богатства Урала и Сибири. А кто же защитит южные рубежи? Всегда готов помочь вам, Иван Васильевич, я — граф Донецкий! А через десять лет хрен вы меня сковырнёте!» - Такие расклады виделись Виктору Степановичу.

Политические расклады и экономическая база будущего Донецкого графства безусловно важные и нужные вещи. Но захватить и удержать эти земли ещё предстояло. Сомнительная уверенность Исаева в том, что эту победу поможет обеспечить Московское царство, а сам Кулик ни с того, ни с сего, на халяву получит определённый кусок, удивляла Виктора Степановича. По его мнению, даже взятие в одиночку Азова не гарантировало благосклонности московского государя. А вот взятие подобной крепости, имея на руках слабо подготовленную часть, пусть и с современным стрелковым оружием, да шестью гранатомётами осколочного действия было чрезвычайно фантастично. Причины, по которым Исаев отказывал в тяжёлом оружии, были пока не понятны, но на нет и суда нет.

Поэтому втайне от Великокняжеского Совета Кулик сделал со своими друзьями аналог советского ТПО-50 и РПО «Шмель», как говорится, если враг не сдаётся, то гори он огнём. В самой метрополии были сделаны только механические части и пустые болванки зарядов к Шмелю. Особой тайны никто, конечно, не делал, любые личные прихоти Исаев не запрещал, но и афишировать не хотелось. Разрешено всё, что не запрещено. Однако узнай Совет о подобных приготовлениях донецких, могут вполне резонно запретить.

Теперь же, Кулик испытывал варианты огнесмеси. Если Шмель успешно плевался любым даже простеньким вариантом смеси бензина с тяжёлыми фракциями, то тяжёлый огнемёт, в чью задачу ставилось не дать прикурить противнику, а выжечь всё в секторе разброса, не дотягивал до расчётных ТТХ. А с этим были проблемы, перебирая все варианты загустителей, прилипание смеси было недостаточным. Использованная стена из десятка трухлявых брёвен сгорела, но уже в начале горения почти вся смесь стекла вниз, полыхая, как туристический костёр.

- Виктор Степанович, термобарические заряды лучше снаряжать здесь, боюсь, в донских степях такого сделать не получится. - Доложил Антон Кириллович Прядихин.

- Почему? Они не пропадут?

- Оборудование оставим здесь, при всём желании нам его не перевезти, а срок в четыре года хранения гарантирован.

- Кто знал, надо было ещё в Нефтегорске собрать побольше. - Спохватился Кулик.

- Всё не предусмотреть, мы и так нагрузились сверх меры. - Сказал Прядихин.

- Ты в курсе, что Сухов с нами на Азов не пойдёт?

- Да, сейчас знаю, поэтому и предлагаю снаряжать боезапас сейчас.

- Сколько у нас начинки? - Спросил Кулик.

- Магниевого порошка от силы на сотню зарядов хватит, а этилена можно хоть залейся сделать. Тем более мы отправимся, как только примем всё оборудование и установим, а нам пришлют нормальную установку и дополнительные объёмы сырья. - Описал Прядихин возможности.

Кулик встал, походил по комнате, собираясь с мыслями для нового разговора с Прядихиным. Антон Кириллович не был его самым ближайшим сподвижником, но из тех, кто поехал, Кулик считал бывшего инженера коксохима достойным для посвящения в планы.

- Мы, Антон Кириллович, отправляемся, как только Сухов договорится с Грозным, никак не раньше. - Сказал Кулик и, выдохнув, добавил. - Вот скажи, это я дурак или Сухов с Исаевым.

- Виктор Степанович, у каждого свои достоинства, во всём нельзя быть знающим, где-то да дураком случишься.

- Нас единомышленников было почти сто человек, когда я пошёл к Алексею Николаевичу со своим проектом. Правильно?

- Я не считал, мы же вместе сразу все не собирались.

- Так и есть. Потом Исаев, который старший, сказал, что отпустить сразу всех не может, но с нами поедет Сухов, верно?

- Так он и поехал.

- Но не с нами, Антон Кириллович, не с нами, а сам по себе. Конечно, спасибо им за поддержку и так далее, только вот, как мы дюжиной инженеров, из которых ни одного настоящего офицера, будем побеждать Крымское Ханство?

- Понасенков офицер, если я не ошибаюсь. - Не понимал сути вопроса Прядихин.

- Я сам такой же офицер, военная кафедра — это далеко не то, что делает офицера, способным идти в бой. Паркетные шаркуны — не более. Я к чему веду разговор. Сотней, да при материальной поддержке Исаева, мы бы справились с этой задачей легко. Если бы ещё вооружение нормальное дал, а то приходится самим на коленке ваять.

- На коленке такое не сваяешь, потому и предлагаю делать здесь и сейчас. Что до меня, Виктор Степанович, то я уверен — мы справимся. Нужно с атаманом этим встретиться, я читал перед отъездом, этот или другой атаман проходили по Донбассу недавно, разоряя и грабя татар. Он сейчас с Суховым в Эстонию собирается.

- А потом татары пройдут и нас ограбят. - Усмехнулся Кулик.

- Пусть попробуют. Я хоть и не офицер, но прекрасно знаю, что оседлый образ жизни всегда побеждает кочевой. А нам даже выращивать ничего надо, займём круговую оборону вдоль Кальмиуса. И потихоньку будем производить превентивные атаки. Денег нам хватит, а надо будет, ещё пришлют, может, и сами что сможем заработать. - Не дал Прядихин возможность опустить руки Кулику.

- Кальмиус сейчас Кали называется, а Эстонии вообще не существует в природе. И если Сухов подарит её Грозному, то и не будет.

- Мне прибалты вообще не интересны, пусть живут, как хотят. Что скажете, если вдоль Кали укрепимся, выстоим?

- Я также планировал, только с маленьким отличием, что Сухов с царём захватят Крым и мы будем в окружении союзной державы. А он мне в последнем разговоре по радио сказал, что, скорее всего, отправится в Ревель, будет заниматься отжиманием Эстляндии в пользу Грозного. Вам, Антон Кириллович не интересна Прибалтика, а Грозному очень даже.

- Любопытно, Сухов договор с ним подписал?

- Нет, пока ещё не встречался. Говорит завтра, потом радирует мне о результатах.

Сухов, в ожидании встречи с Иваном Васильевичем, выяснял возможность посадить в следующем году картошку, что считалось не менее важным заданием в деле спасения Руси.

- Женя, кажется, я нашёл человека, который будет сажать у себя картошку. - Заявил однажды Сухов.

- Вячеслав Андреевич, далась вам эта картошка, сами помните, не осилят они её выращивание. - Ответил полковник Звягинцев.

- Осилят, если весной раньше сдвинемся, то оставлю Витю Смирнитского, парень на взводе, надо ему с годик отдохнуть.

- Не поймут-с, милостивый государь, нечто барону, да картошку сажать. - Сказал Звягинцев.

- Просто руководить будет, зачем ему в навозе ковыряться. - Не согласился Сухов.

- А где думаете сажать?

- А вот и он подъехал. - Кивая головой во всадника одетого в штопанный-перештопанный кафтан, с изрядно помятой кирасой и с мальчишеским восторгом на лице взрослого бородатого мужчины.

- Подобру-поздорову, князь. - Прогрохотал над полем раскатистый баритон.

- Здравствуй, Нил Петрович. Показывай дорогу.

Елагин, один из немногих помещиков доопричных времён, спокойно пережил и эту бурю. Нынче же он находился в распоряжении князя Оболенского с изрядно исхудавшей поместной ратью. Ох уж эта вечная борьба с дезертирством. К чести большинства дезертиров, надо признать, сбежали они не от трудностей службы, а по необходимости сбора урожая и подготовки своих поместий к зиме. Нил Петрович, будучи чуть поумнее большинства, своих крестьян сильно не гнобил, хотя и спуску не давал. Чума благополучно обошла стороной его деревеньку, и теперь аж восемнадцать душ мужского пола горбатились на кровопийцу-эксплуататора.

Часа через четыре неспешно давя на газ вслед за пытающейся ускоряться, переходя с рыси на галоп, лошадкой прибыли на место. Невысокий пятистенок, где разогнуться в полный рост можно было только в большой комнате, был господским имением. Описывать собачьи будки, которые крестьяне называли своим домом, без слёз невозможно.

- Небогато живёте, Нил Петрович.

- Война, князь. Сколь себя помню, ни единого раза, чтобы год за землёй приглядеть не было. Едино сев пропущу, другой раз урожай. Вот и нынче поверстали по севу, да покуда не распустили.

- Значит, вот эту пустошь, ты готов выделить для моих посевов? - Оглядывая поле, густо заросшее бурьяном, спросил Сухов.

- Испросил ты три десятины, а тут почитай все четыре. Ежели ещё потребно, за тем яром есть три десятины, но там молодь леса растёт. Неудобье. - Объяснил Елагин.

- Хорошо, через несколько дней прибудет нужный инструмент, дом для нашего бо... барона, мы возведём сами, твои помогут яму для погреба выкопать?

- Не сумлевайся, князь.

Виктор Смирнитский с радостью согласился поучаствовать в распространении картошки на Руси. Вместе с Суховым прогулялся с экскурсоводом Елагиным, даже заглянул посмотреть на быт обычного крестьянина. Картина деревни несколько подорвала его боевой настрой, что он и высказал командиру.

- Вячеслав Андреевич, думаете из этого, - ткнул пальцем Смирнитский в удалявшуюся деревню, - что-то получится? Я просто не понимаю, как в таких условиях зиму пережить, а они ещё умудряются жизни радоваться.

- Человек такое животное, то слаб чрезмерно, то калёным железом не возьмёшь.

- Но разве так трудно нормальный дом построить, им же выделяют участки для вырубки. Нормальные крепкие мужики, я зашёл, а он сидит в потолок смотрит. День на дворе, сходи забор поправь, нет, будет сидеть. - Искренне возмущался Смирнитский.

- Они временщики на собственной земле, и это знают. Нет смысла что-либо делать, когда завтра или отберут, или самого продадут. - Философски заметил Сухов.

- Так Елагин же нормальный хозяин.

- А вот тут вступает в дело общественная ментальность. Елагинские крестьяне не в вакууме живут, потому знают, как дела в других деревнях делаются. Ты же не станешь воспитывать местных помещиков, насмотревшись на их причуды?

- С чего бы, у меня своя задача и я её выполню.

- Вот и молодец, Вить. Пока мы будем спасать Россию сверху, ты нам снизу подпорочку организуй.

- Наше дело правое — мы победим. - Зачем-то продекламировал большевистский лозунг Смирнитский.

На переднем сиденье ожила рация, неприятно шипевшая последние десять минут.

- Рысь на связи. – Водитель сдёрнул с держателя на торпеде рацию.

- Командир с тобой? – Прохрипела с шелестом помех рация.

- Да. - Не поворачивая головы, водитель протянул назад рацию. - Вас.

- Товарищ генерал, объект под кодовым названием «царь» въехал в город. – Проскрежетала долгожданную новость рация.

Глава 14

Глава 14

Богдан Бельский с тремя другими рындами вел Сухова с десятком бойцов по окраине Старой Руссы в сторону лагеря московского царя Грозного, за жестокость прозванного Иваном Васильевичем. Оказывается, никакое посольство вот так, с бухты барахты, не может заявиться пред светлые очи государя всея Руси. Пока Борис Годунов, ага, тот самый, переговорил со Звягинцевым, обсудили количество подарков, число делегации и кучу всего прочего, подъехал и Сухов. И вот теперь Бельский сопровождал скифских посланников к царю, словно его шатёр можно спутать с чьим-то другим, но таков регламент.

- Этот хлыщ парчовый может ножками быстрее семенить? - Раздражённо сказал один из бойцов Сухова, чью руку оттягивал приличного веса короб. Как и было обговорено, на машине доехали не до самого шатра.

- Наверно может, но это у них местная приблуда такая, все бояре ходят и делают всё медленно, вроде так важность увеличивается. - Разъяснил другой, уже побывавший на переговорах с Шуйским.

- Подарили бы ему айфон, всё полегче тащить.

- А его жене подарочный сертификат в Рив Гош. - Прыснули смехом бойцы, довольные шуткой.

- Отставить паясничать, держим марку. - Оборвал разговоры Звягинцев.

При подготовке подарков для царя весь Великокняжеский Совет ломал головы, словно хотели угодить любимой женщине. Одним из таких подарков была железная дорога, которую буквально за месяц перед их отбытием наладило одно частное товарищество. Решились не зря, единственная поправка в продаваемом наборе - система питания, сеть заменили на ручной генератор. Представляя этот подарок, бойцы Сухова с трудом сдерживали смех. Когда здоровый мужчина, а царь действительно выглядел грозно в сравнении с мелкими своими согражданами, едва не пускал слюни, прося повторить проезд поезда раз десять.

Последним подарили револьвер, сделанный специально для Грозного, хотя тоже сомневались, стоит ли. Шкатулку сделали из множества крупных синтетических корундов в оправе из банального золота. Ещё минут сорок позабавились разного рода этикетами, после чего Сухов со Звягинцевым остались наедине с Грозным и его ближниками.

- Босяк в натуре, без базара. - Описал встречу с царём Звягинцев.

- Женя! - Одёрнул его пыл Сухов.

- Вячеслав Андреевич, такой удар по моей нежной психике! Я ожидал увидеть царя, а это? Натуральный распальцованный вор в законе, сто пудов у него вся спина в куполах.

- Товарищи бойцы, приступим к обсуждению итогов переговоров. Замечу, промежуточных. Думаю, ещё не один день будем с ним нюансы обговаривать. - Приведя к тишине собрание, объявил Сухов.

- Разрешение на строительство и право пользования дорогой до Онежского озера есть, по этому пункту вопросов не возникло. С добычей нефти тоже, но с условием, только для наших нужд, если решим продавать, то через таможню числить, вроде отчислять налог. Дальше тупик. - Доложил собранию Звягинцев.

- Не совсем тупик, Иван Васильевич предполагал, что раз уж мы для него разбили поляков и шведов, то и дальше с ним пойдём. Все в курсе, что Совет запретил воевать против Речи? - Спросил Сухов.

- Так вы же сами сказали, что остаёмся в Руссе до следующего лета, потому что запрет на войну с поляками. - Ответил за всех один из бойцов.

- Есть предложение, пойти сейчас в Нарву (Ругодив), пока не встал лёд, а по морозу можно и по Ревелю вместе с Москвой ударить. Кто «за»? - Спросил Сухов.

- У нас опять демократия, командир, а как-же субординация, приказ и воинский долг? - Загомонили наперебой бойцы.

- Ничего не меняется, но подобные вещи считаю важным решать вместе, после битвы с Радзивиллом было очень тяжело, поэтому и хочу понимать, готовы идти дальше?

- Я готов, но как же картошка? - Привстал с лавки Смирнитский.

Всё собрание засмеялось так, что стало понятно, почему иногда смех называют ржанием.

- Картошка, парни — это не шутки, поэтому твоё задание остаётся в силе, может, кто желает к Виктору присоединиться? - Серьёзно, хоть и поддержал всеобщий смех улыбкой, сказал Сухов.

На пять минут гомон четырёх десятков мужчин заполонил палатку полевого штаба. Только Сухов нервозно крутил в руках ручку. Когда шум затих, один из бойцов встал и, получив разрешительный кивок Сухова, сказал.

- Товарищ, генерал, тут такое дело. - Замялся парень. - Я, как и все, за борьбу со шведами, но Витьке будет тяжело одному, мало ли что, поэтому если никто не хочет — я с ним остаюсь.

- Никто не хочет? - Спросил Сухов.

Ответом было глухое молчание. Сухов коротко кивнул молчанию в ответ и показал Звягинцеву ручкой на лист бумаги.

- Задачи на ближайшие дни следующие... - Начал вводить в курс плана Звягинцев.

*

Совсем другие разговоры происходили в стане московского царя. Подарки не терпелось посмотреть, но куда больше царя заинтересовали те товары, которые скифские посланники передали для рассмотрения. По их словам, именно такими товарами готовы торговать купцы доселе неведомой Скифии. Беспокоило Ивана Васильевича только одно, что взамен скифам не нужны вообще никакие товары, ни золото, ни серебро. Единственное, что они готовы были брать взамен — люди.

Конечно, это будет не натуральный обмен, как ему объяснял князь Северский. Его купцам не нужны другие монеты, кроме скифских рублей, а получить их можно только продав холопов и смердов. Предоставленные образцы лишь малая толика всего перечня, который будет выставляться в торговых представительствах. Ежели царь позволит таковые открыть в городах Руси.

- Не жидовские товары, те только хмельное везут. - Обратил внимание на расставленные по всему шатру образцы Годунов.

- Оружие також отказали поставлять, а пищали у них зело пресильные. - Сказал царь.

- Се печаль великая, однакож и литвинам, и ляхам пищалей сих не видать, аки своих ушей.

- Зело добрая весть, восхвалим Богородицу. - Упал на колени Иван Васильевич.

- Бысть ли воеводству Донецкому, государь? А ежели лихоимство замышляют, пуще перекопского хана людоловством затеются? - Закончив молитву, спросил Годунов.

- Нам ли перечить царству Скифскому, коли малое посольство их аки муху войско пса шелудивого Батория прихлопнули. Лучше мы им свои благоволения скажем, чем они сами своё возьмут по праву. Когда с Николо-Архангельского донесли весть о приходе корабля железного с град размерами, велел того гонца выпороть. Нонче же сам их повозки узрел, да лодки самоходные по восемь саженей, что на большом корабле пришли, тому верю про корабль.

- Своё ли, земли половецкие для пришлых, нежто помнят времена столь давние?

- Экий ты, Бориска, невежда. Узри на сей товар, что написано? - Ткнул в нос царь бутылку с соусом.

- Тартар. Соус. Не разумею, государь, сей соус с землёй донецкой, чем связан.

- Помнят Родину предков сии мужи, оттого и дали послу своему запрет побивать литвинов боле. Молись, Бориска, дабы наследных князей на Астраханское царство у них не нашлось. Ты с их графом со шрамом пошепчись, да промежду прочим о сем прознай. - Поставил задачу царь.

- Прознаю, государь. Аще не желают литвинов бить, почто не сподобить супротив свеев. Граф, что в Ругодиве сидит, побил Делагарди смертию, иные же свеи убегли на Ревель. Там нынче сидят, зело недоброе умышляют.

- Не мочно в один день просить всякое. Дороже злата их помощь может обернуться. Дабы людишек царю Алексию запродать, надобно Ливонию под себя брать.

- Да, государь, извёл мор да набеги крымчаков смердов да холопов по Руси. А как не возжелают ливонских смердов брать?

- Смерд, он и в Ливонии смерд. Ежели воспротивятся, то тогда будем строптивцев новгородских, псковских да полоцких менять.

На следующий день, едва рассвело, возле лагеря уже ошивался Бельский. Потом Годунов просил позвать Звягинцева на дружескую беседу на берег Ловати, где подальше от Старой Руссы стоял лагерь Сухова. Князь Оболенский неожиданно понял, что его соседи просто расчудесные люди, немедленно предложил для господ баронов и графов привезти ладных девиц в подарок из своей вотчины.

- После обеда договорились встретиться, а они с утра суетятся. - Заметил Сухов.

- Жулики замышляют зловещее преступление на крыше. - Цитатой продемонстрировал хорошее настроение Звягинцев.

- Это тебя Бельский так повеселил?

- Оба, особенно Годунов. Всё интересовался, кто у нас кроме Кулика имеет виды на наследие скифов.

- Отлично, значит, в легенду поверили — уже плюс. Ты ему невзначай скажи, мол, наш государь велел не отнимать земли под славянскими князьями. - Сказал Сухов.

- Может, лучше об этом умолчим, а то ретивое взыграет, почувствуют себя неприкасаемыми. - Засомневался Звягинцев.

- Тоже верно, тогда скажем, что такие есть, но сюда ехать не собираются, у них и за морем огромные вотчины. Ребята к Елагину уехали уже?

- На барже пошли. - Ответил Звягинцев.

- А дойдут?

- Местные говорят, дойдут, пока дожди идут - реки полные, Елагин же не на Ловати, а на притоке - речка Пола. Грузить же дом на машины — полдня убить.

Второй раунд переговоров поначалу шёл нервозно, но постепенно умиротворённое состояние Сухова и Звягинцева передалось московским визави. Буквально перед прощанием Грозный попросил помочь разобраться с одним подарком.

- Князь, не взыши, однако на пистоле твоём нет затравочной полки.

- Иван Васильевич, это необычный пистолет. Я покажу, как с ним обращаться. В нашей стране это привычное оружие.

Минут двадцать поупражнялись в заряжании, прицеливании и пару раз выстрелили по мишени, после чего Грозный попрощался и на этом переговоры были завершены. Необходимость привозить запасные патроны из Скифии немного опечалила царя, но заверения Сухова, что это оружие для личной самообороны и вряд ли расход будет большим. Что повергло царя в ещё большую скорбь, наверняка мечтал скопировать и использовать на войне револьвер.

- Не думал, что так будет легко. - Сказал Звягинцев уже в машине.

- Ты же читал историческую справку: у него до нашего появления была абсолютно проигрышная ситуация. Поэтому и принял все наши условия, особенно когда мы показали чего стоим против Батория. - Выдвинул Сухов версию сговорчивости царя Московии.

- Историческая справка может огульно лгать, вам ли об этом не знать. Даже горбачёвский период в учебниках переврали так, что те, кто в курсе истории, не понимают про какую страну учебник. А у них тут и смута дальше, ещё и Романовы такого наврали — и с поллитрой не разберёшься.

- Что есть, то есть, Женя. История — служанка политики, не я это придумал. Но у Грозного реально сложное положение дел.

- Мне показалось, он после предложения о кредите сломался, вот с деньгами у него точно ситуация — мрак. Ладно, Николай Александрович, но и Кулик предполагал, что мы именно так договоримся, а мы с вами, Вячеслав Андреевич, в центре событий в это не верили.

- Нам с тобой по должности верить не положено. Лучше скажи мне, ребята за неделю управятся? Холодать начинает, скоро лёд встанет. - Обеспокоился Сухов.

- Вы про дом в поместье Елагина? - Спросил Звягинцев и, увидев утвердительный кивок Сухова, доложил. – Сказали, каркас за четыре дня возведут, а дальше Витька с напарником сами достроят.

- Ну, что же, превосходно, тогда через четыре дня выступаем, нам ещё самим себе базу возводить в Ругодиве придётся. Я даже не ожидал, что один каркасный дом полную баржу займёт.

- Думаю, Вячеслав Андреевич, нам тоже для себя из Повенца возить заготовки будет необходимо. Не строить же лесопилку ради четырёх десятков домов.

- Посмотрим, у нас хозяйством Шкляев любит руководить, пусть он решает.

После переговоров Иван Васильевич был раздавлен, ошарашен, счастлив и возвышен: «Мыслимое ли это дело: без роста, просто в знак дружбы дают в долг миллион рублей золотом. Да не просто дают, а уже с собой привезли «на всякий случай». Оружие их вестимо могуче, но так возить с собой миллион рублей!!! Не ведомы их помыслы, да безвозмездно обещают вертать ремесленников, кои возвернуться захотят. Аки договор их составлен вельми пригоже, знать не первый раз такое делают. Скрепили сей договор, буде дальше гладко, люб сей союзник».

На Нюхче, в Холмогорах, Ругодиве и Пскове московский государь предоставил право на беспошлинную торговлю. Кроме этого, подобное разрешение распространялось на все земли Ливонии, которые сумеет удержать Москва. Отдельной грамотой Иван Васильевич признавал право на родовую землю графа Донецкого Кулика от Дона по Северскому Донцу и до Крыма. Получивший хорошую взбучку при Молодях, крымский хан поумерил свой пыл. Однако, все прекрасно понимали, что рано или поздно нужно будет решать с этой занозой окончательно. А пока у Грозного была надежда на союзного графа, только бы он сдержал набеги хана.

- Всем хороши новые союзники, только нет в их сердце бога. Не поклоняются ни по христианскому, ни по магометанскому обычаю, порочно молвить, но идолищам поганым и тем поклоны не бьют. Вовсе безбожники. - Расстраивался Грозный.

- Поспрошал я, государь, у баронов иных. Бают, есть среди них и крещёные, и обрезанные, токмо никто требы не бьёт и истинной веры не имают. - Доложил Богдан Бельский.

- Выходит вовсе они дикий народ, да только ремёсла их тому супротиву стоят. - Рассуждал о непонятном Грозный.

- Может, позабыли веру, растеряли, покуда златом мошну набивали? - Предположил Годунов.

- Бориска, се ж не сабляница, что малец себе на ватрушку сберёг, а на ярмарке растерял, се вера, она в сердце, а не в калите.

- Калиту свою оне крепко держат, даром, что миллион в долг дали, народишко повывезут, втрое возвернут злата. - Высказал мнение Бельский.

- Тому пущай святые отцы на подвиг идут, нести им веру безбожникам. - Заключил Грозный.

Ещё три дня стороны решали технические вопросы и нюансы некоторых моментов, исходящих из договора о дружбе и сотрудничестве. Разобрали текущую ситуацию для выработки согласованных действий. Иван Петрович Шуйский прошёл маршем, преследуя и добивая остатки деморализованного войска Батория, до Себежа. Где столкнулся с остатками летучих отрядов Радзивилла, которых частью побил, а частью рассеял на ещё более мелкие группы. Теперь его полки должны были дожидаться основную армию царя и атаковать Полоцк.

Сухов, как и было, согласовано с Исаевым, должен был вести войну только со шведами. Для его поддержки Грозный выделил их знакомца Оболенского, добавив к его стрельцам ещё четырёхтысячный полк, и войско донцов Черкашенина. Долго не могли решить, каким образом будет происходить взаимодействие и оперативное руководство группировкой союзников. Назначить Сухова большим воеводой Грозный не мог, поэтому предложение Вячеслава Андреевича о временном союзном соединении под его командованием было принято. Оболенский, конечно, посопротивлялся немного, но скорее для виду. Атаман изначально был на стороне Сухова, поэтому войска собрались в путь.

Под свежими впечатлениями от встречи с царём и московскими сановниками, бойцы Сухова обсуждали возможные варианты развития событий. Не забывая перемывать косточки сильных мира сего.

- Свалил надёжа-государь? - Поинтересовался Бекасов.

- С тем золотом, что мы ему дали, у него сразу появилось масса дел. - Ответил Звягинцев.

- Может зря ему денег дали? Повторяем судьбу Союза с раздачей безвозвратных кредитов псевдосоюзничкам. - Заметил Бекасов.

- Для начала, Юр, это наша земля и наши предки, по-моему, мы ради этого сюда и приехали. Долги Россия выплачивала всегда, это не Эфиопия. Потом, для Исаева три с половиной тонны золота — это тьфу и растереть. И вообще, куда его девать? Солить? Я точно не в курсе, но у нас в казне уже тонн двадцать мёртвым грузом лежат, а к тому ещё и серебро добывают. - Не согласился Звягинцев.

- Да я не о том, я не Ивана Грозного выручать собирался, а наш народ из ига крепостного.

- Вот тут нам кредит и пригодится. Будем давить на Грозного, чтобы не было закрепощения крестьян. Именно сейчас он подписал указ о «временном» запрете Юрьева дня, а Сухов добился, чтобы эта мера была отменена и Юрьев день оставался. - Рассказал Звягинцев о части переговоров, о которых не рассказали ещё.

- Тогда другое дело: и нос — дышит, и горло — не болит. Мы получается, как американцы, а Грозный вроде Ельцина. - Улыбнулся Бекасов.

- Мы хоть и в Америке живём, но совсем не американцы. Послезнание великая вещь и наши требования действительно приведут к процветанию России, а не к её ограблению. Разные вещи, надо полагать. Так и Грозный на алкаша не похож. Да, повадки его, как у воров в законе, но на самом деле и о стране думает, и думать есть чем. Думалка работает ого-го, а мы без планшета сидим - не кукарекаем.

- Погоди, Жень, а как мы людей покупать будем, если сами против этого боремся?

- Мы не людей покупаем, а выплачиваем компенсацию за потерю работника, а к нам едут добровольцы. По крайней мере, мы так договорились. Грозный счастлив и доволен, поэтому думаю, проблем не будет.

- Пусть и с победой, и с хорошим настроением, но всё равно в Москву возвращается, а там опять сына убьёт. - Пожалел наследника Бекасов.

- Мы и это решили, чтобы никому не было невместно, при этом дело не страдало, предложили Грозному отправить Ивана Ивановича с женой в Ругодив. Пусть царевич будет номинальным главой северной Ливонии. Когда Грозный согласился, Оболенский от радости чуть лавку не сломал подпрыгивая. - Рассказал Звягинцев.

- А ему, зачем лишний начальник?

- Э-э, Юра, тут всё сложно, Сухов получается вроде Большого Воеводы, а Оболенский будто ни причём, как бы сбоку, но начальник у него не безродный чужеземец, а сам царевич.

- Вот за это мне и нравится Грозный, он первый кто пытался сломать это дурацкое местничество. Жаль не успел и уже видимо не успеет. - Бекасов разочарованно махнул рукой.

- На всё воля божья, как сказал бы главный герой этой эпохи. - Наслушавшись бесконечные отсылки к божественной воле, сказал Звягинцев.

Глава 15

Глава 15

Месяц адских мучений вынудил царя Скифии обратиться в бегство. Анна родила второго и теперь каждую ночь будила Алексея, чтобы он покачал ребёнка. И это несмотря на пять служанок, которых Исаев-младший нанял из числа семейных переселенцев. Собственно брал он в наём мужчин для ухода за домом, садом и летней резиденцией в горах, а с ними в довесок пришлось пристроить и женщин.

- Сбежал от семейных проблем? - Спросил Исаев-старший.

- Я же тебе говорил, пап. Аня такой капризной в беременность не была.

- Потому что, ты всю её беременность пропадал, вот правильно она делает. Семья — самое важное в жизни! - Поднял палец вверх Исаев-старший.

- Я не понял, а кто меня посылал дорогу в Техас рубить? Пушкин? - Возмутился Алексей.

- Это другой вопрос. Тебя никто не заставлял там торчать неделями.

- Нет, спасибо, я их уже оставил одних дорогу до Юты делать.

- Так сделали же? - Удивился Исаев-старший.

- Там же сети не было тогда, вот я и не знал, как дела идут. Не было меня месяца три, приезжаю и просто охреневаю. Там после Лас-Вегаса речка ерундовая, я, когда в разведку ездил, прошёл её и пороги не замочил. Эти лодыри бросили всю технику и загорают себе, купаются, шалаши понастроили и с местными вась-вась устроили.

- Ты же докладывал, что всё в порядке? Да и как они там купались, если речка по колено?

- Ну, да, всё в порядке стало... потом... Там же заводи приличной глубины есть, я чуть в стороне обходил. А местных там не живёт, только кочуют вдоль реки, вот и встретились два одиночества. Причём здесь речка? Я говорю, народ без присмотра работу бросает, а ты про речку.

- Странно, у тебя же не оклады, а выработка? Почему тогда отдыхали?

- Пап, мы им такие деньги платим, что хоть залейся на эту зарплату. Мы же сначала, вернее ты с дядей Серёжей, исходили из того, что нормальная зарплата это 80 тысяч рублей. Верно? - Спросил Алексей.

- У нас и сейчас зарплата рабочего в среднем около этого, в пересчёте на новые деньги. - Подтвердил Исаев-старший.

- Только есть небольшая разница. Электричество — три копейки стоит, интернет бесплатно, сотовая связь бесплатно, бензин и солярка тоже копейки. Почти всем постройку дома субсидировали в виде бесплатного материала, кроме тех, кому вообще за наш счёт построили. И можно перечислять бесконечно.

- Насчёт заправочных ты не прав, у нас в оптовой цене 30% налог. Да и остальное тоже ерунда, а на старой земле у них свои квартиры были, как не обеспечить?

- Я ему про Фому, а он мне про Ерёму. Не собираюсь я урезать никому зарплаты и прочее. Просто многим в этих условиях, когда на одну месячную зарплату можно жить год ни в чём себе не отказывая, не слишком хочется работать. Так эти тунеядцы других подбивают.

- Плохо, наверное, но мы этого и добивались.

- Чего мы добивались? Чтобы они срывали мне графики строительства? - Удивился Алексей, едва не задохнувшись от возмущения.

- Чтобы человек жил, а не пахал в вечном цейтноте, считая каждый рубль. Потому и шестичасовой рабочий день изначально сделали.

- Вопрос кому, мы втроём да ещё десяток ответственных людей ишачим круглые сутки и без выходных. То-то Анька мне мозг проела: «Машин муж с ней на острове каждую неделю отдыхает; Ленкин муж каждый вечер с детьми гуляет!» А мне спать некогда, думаю и тебе с Сергеем Петровичем тоже.

- Дорогу до Юты сделали? До Техаса все горы прошли? Значит, всё в порядке. А тебе царю, надо молоко за вредность бесплатно выдавать.

- Скажи, зачем тебе дался этот Абелин, я почти всех дорожников бросил на эту дорогу. Вся дорога сплошная жара, пыль, в чём толк? - Спросил Алексей.

- Мы назовём его по-своему.

- И всё? Ради этого?

- Нет, конечно. В последнее время Серёга всё хочет куда-то лезть, вот я и подумал, а не лучше ли на одной территории, чтобы все были в сухопутной доступности. Другой есть момент. Переселенцы. Думаю оставлять в Долине только тех, кого сумеем трудоустроить.

- У нас восемь тысяч домохозяйств, если половина возьмёт себе по одной семье в прислуги, то мы легко переварим всех поселенцев. Какой-то части будем находить работу, так постепенно и будет. - Не согласился с доводами отца Алексей.

- Сухов доложил о результатах переговоров. Распечатку радиопослания я тебе дам почитать, не всё можно на сайт вывешивать. Только в следующей навигации ожидается, с учётом царской поставки, пятнадцать тысяч мужского полу. Это значит, за тридцать тысяч человек в первый год. Ещё Кулик спрашивал, можно ли принимать беглых. По его словам, как только слухи пройдут по весям необъятной, он ожидает огромные потоки, уже сейчас в окрестных лесах ожидают его ответа семьсот семей. Это он ещё условие поставил, что одиноких мужчин брать не будет, самим невест не хватает.

- Замётано, тащи распечатку, я к Коневу в Разлив, завтра поговорим. - Закончил разговор Алексей.

Исаев, получив послание Сухова, надолго задумался. С одной стороны получилось всё, как и рассчитывали, но с другой это самый фантастический вариант. Историков, к сожалению, не набирали ни в школу, ни в институт соответственно, но посоветоваться было с кем. Вариантов на совещаниях при подготовке экспедиции накидывали массу. От самых жутких, когда встреча начиналась с героического сражения подданных московского царя против Суховской команды. До самых благолепных, когда плечом к плечу, Сухов и Грозный, как помелом счищают врага от Ревеля до Константинополя, словно по волшебству вырастают заводы и фабрики, а Скифия объединяется в мегаимперию с Москвой.

Если отбросить самые фантастические варианты, то происходящее было из числа невероятно лучших. А вот на самый благоприятный вариант никто и не рассчитывал толком. Теперь, что делать с таким массированным потоком людей никто не знал. Запрет, который наложил Исаев на военные действия против Речи Посполитой, исходил вовсе не из миролюбия и желания покупать у них крестьян, наоборот, воюя против них, этих крестьян можно было бы вывозить даром. Странно, почему никто ещё не указал Исаеву на эту «ошибку»? Даже ограничив Сухова стрелковым оружием, Исаев ужаснулся той лёгкости, с которой полсотни солдат разметали, как дым, лучшую армию Европы.

Стоит сильно переесть, то можно и лопнуть. А то, что Грозный не удержит от хаоса восстаний завоёванное - было понятно и ребёнку. Поэтому один из пунктов в радиопослании Сухову перед переговорами с царём было уговорить его на заключении мира с Речью. Исаев даже вставил его дважды, побоявшись, что КВ-станция может не поймать всё сообщение, хотя его уверяли, что такого не может случиться. Теперь друзья-основатели судорожно решали, что делать дальше.

- Не знаю, что ты так кипятишься. Мне так нравится: наши впереди на белом коне, Русь рвёт врагов, как Тузик грелку, у меня классная жена, икра чёрная, икра красная. Что ещё нужно, чтобы встретить старость? - Не поддерживал обеспокоенность Исаева лепший друг.

- Помяни моё слово, ещё год, максимум два и нас найдут испанцы, хотя не должны были ещё лет сто тут появляться. - Ответил Исаев.

- Ну, и ладно. Теперь точно плевать. Да, у нас мало чекистов осталось, почти все с Сушкой, но тех которые остались достаточно, чтобы вправить мозги разным иезуитам. А с их армиями наша туземная милиция справится. И зря ты затеял постройку патрульного катера. Я на днях на верфь заезжал, чуть не обмочился от его огромных размеров. У испанцев и наглов таких линкоров нет, как твой катер. - Продолжал разглагольствовать Ломов.

- Хорошо, от переселенцев отказываться будем? Мы же рассчитывали на ближайшие десять лет завести тысяч двадцать, а тут сразу тридцать в один год. Да их чтобы перевезти придётся всеми тремя сухогрузами идти, а потом ещё «Гагарину» две ходки, а то и три. - Описал другую трудность Исаев.

- Во-первых, сразу четыре тысячи готов принять Ванкувер, вернее Кучаков. Сам Кучаков сказал, что тысячи полторы людей работой обеспечит, даже начал бараки готовить. - Начал перечислять Ломов.

- Прррре-лестно, счастливая жизнь в бараках. - Копируя ворону, фыркнул Исаев.

- Жаль, ты с этим парнем не познакомился. У него бараки, это вроде многоквартирного дома. Причём, он начал возводить дома ещё до информации на сайте о количестве переселенцев.

- А если бы не срослось?

- У него спроси. Погоди, я самое главное не сказал. Ты планировал дорогу в Абелин для плавной интеграции апачей, чтобы они знали нас, как друзей и баловством не занимались. Так вот, я у Лёшки спрашивал, там этих апачей по горам и долинам частым гребешком не собрать. И не такие они грозные воины прерий, а такие же несчастные дикари, как и в Марево. Обрати внимание, с их стороны я умышленных преступлений не вижу. Статистика выходит не в их пользу, но только потому, что они не до конца понимают суть наших законов. Уверен, там, на равнинах такие же ребята, а озлобили их белые братья.

- Ни фига ты не прав, они там и сейчас даже до сих пор друг дружку режут. Уже шесть человек лишили права на работу в милиции. - Упёрся Исаев.

- Тьфу ты, снова, да ладом. Ник, это от непонимания законов, с нашим отношением следующее поколение уже будет нормальными законопослушными гражданами. - Продолжал убеждать друга Ломов.

- Ладно, я понял, ты предлагаешь переселять туда всех, кому не достанется работы здесь? - Спросил Исаев.

- Нет, зачем, туда же уже дорогу провели.

- Но никого не заселили.

- Так поселим человек сто мужского пола с семьями и хватит. Я по этому принципу думал поселить остальных в Орегоне и пусть своими силами, привычной для них техникой пробивают дорогу в Дакоту. И люди заняты, и процесс интеграции тихий плавный будет. Тяжело всё-таки дикарям сразу в 21 век, а посредством средневековых людей может полегче будет. - Выдал свою идею Ломов.

- Серёга, ты что придумаешь, так сразу все планы рушатся. Со Славкой бы обсудить, я по радио не могу, то ночью, то днём ловит, то вообще не ловит.

- Мы же его на три года отпустили, будем ждать. - Покачал головой Ломов.

- Он взрослый свободный человек, захочет — вернётся, не захочет — там останется.

- Тоже мне друг называется, променять нас на Ваньку Рюрика. Стыдоба.

- Тебе же нравится за его приключениями следить? - Удивился реакции Ломова Исаев.

- Шучу я, это его мечта, пусть повеселится. - Нежась в тёплых лучах ноябрьского солнца Долины, сказал Ломов.

Совсем другая погода стояла, вернее, издевалась над нежными человеческими тушками, на северо-западе московского царства.

Проскочили в Ругодив едва-едва. Если в Волхове утренние льдинки таяли по берегам, не успевая достичь стремнины, то уже невские пороги проходили, волоча баржи по густому слою снега. Ради экономии топлива двигатели на обогрев не включали, поэтому на берег Наровы все высыпали сырыми от морских брызг и продрогшими.

- Боярин, велено упредить, ждут вас в сем остроге. - Подъехавший воин указал пальцем на высокий забор в семистах метрах от крепости.

- Почему ты думаешь, что именно нас ждут, а не кого другого? - Удивился Бекасов, который и подошёл к приближающемуся всаднику.

- Эдак у кого-другого нет самоходных лодок из уклада.

После доклада Бекасова, Сухов отправил группу на одной машине во главе со Звягинцевым выяснить, кто их там ждёт. Прекрасно помня из последнего доклада Шкляева, что он обосновался в усадьбе внутри крепости.

- Группа Шкляева здесь, ждут вас, Вячеслав Андреевич. - Передал по рации Звягинцев.

- Рота-а, ра-авняйсь, смирно, равнение на середину. - Чеканя шаг, перед выстроенной шеренгой стрельцов, вперемешку с бойцами Шкляева, выходил их командир. - Товарищ командующий экспедиционным корпусом, рота союзной армии царства московского для строевого смотра построена. Командир роты граф Шкляев.

- Здравствуйте, товарищи бойцы.

- Ряв-ряв-ряв. – Громко и стройно приветствовала рота князя.

- Командуйте «вольно», граф.

После того, как счастливые стрельцы разошлись по боевым постам, Сухов подошёл к Шкляеву.

- Андрей, тебе заняться нечем, ты зачем это творишь? Хорошо, что я не растерялся. У меня с училища смотров не было. - Строго отчитал полковника ГРУ Сухов.

- Вот-вот, пока мы значит, голодные и продрогшие воюем в окопах, этот духов недоделанных лягает. - С улыбкой Звягинцев хлопнул по спине Андрея.

- Обижаете моих подчинённых, товарищ граф, уже давно шнурки глаженные. - Отбился шуткой Шкляев.

- Почему граф, а не полковник? - Спросил Сухов.

- Вячеслав Андреевич, удивляете меня, уже три месяца тут торчим. Полковнику невместно ротой командовать, а вот графу с этим проще. - Объяснил Шкляев изгибы местничества.

- Намучаемся мы ещё с этими заморочками. – Шкляев вспомнил своего нового подчинённого князя Оболенского, которому хрен с два просто так приказ отдать. - Рассказывай, что за посёлок, чем шведы дышат? Спокойно?

- Сначала быт. Построили шестнадцать домов с деревянной черепицей. Отопление твёрдо-растительное, то бишь дрова. Есть, правда, один воз горючей слюды, но его надолго не хватит. - Начал доклад Шкляев.

- Почему именно шестнадцать?

- Сколько успели, сначала десять заложили, но лесопилка на конной тяге очень здорово заработала, поэтому ещё шесть сделали. Самое трудоёмкое - черепица, никто из ребят другого способа для кровли не знает, а делать как местные не вариант.

- А не перекусить ли нам с дороги? – Перебил Звягинцев затянувшийся рассказ.

- Можно, ребят разместим, а я пока метнусь в крепость за обедом.

- Андрей, ты тут совсем одичал, забыл, что такое полевая кухня? Один дом Бекасову под склад, мы с Женей сделаем штаб, а остальных сам распиши.

После недолгой суеты по размещению, соратники вновь сели за стол, только теперь обсудить более серьёзно надвигающиеся события. Рассказали Андрею итоги переговоров с Грозным, пьянку после расстрела конницы Радзивилла, запрет Исаева на дальнейшее противостояние с Речью. И естественно про ожидание Оболенского с Черкашениным для зимней атаки крепостей северной Ливонии.

В ответ услышали про величайшие достижения в народном хозяйстве, причём безо всякого преувеличения. Пилы из качественной стали, сваренной в тиглях, протянутые через прокатный стан с изменяемой толщиной на лошадиной тяге. Выше упомянутая лесопилка, оконное производство с выданным секретом сразу трём семьям стеклодувов. Благодаря совмещению стекольного производства с процессом пиролиза, факел стал сдувать с поверхности кислород куда лучше, вследствие чего удалось получить качественное стекло размером 30х30см.

Процесс описания хозяйственной деятельности плавно перешёл к вопросу «откуда дровишки?». К своему вящему неудовольствию, Андрею не удалось успеть описать красочные события стремительной атаки на фашистское гнездо.

- Андрей, с одной стороны ты молодец, но по факту нарушил приказ охранять Ругодив. - Вспыхнул Сухов.

- Не согласен, при всём уважении к вам, Вячеслав Андреевич. Только так я и сумел обезопасить себя от нападения, как видите почти три месяца тишина. Кроме того, мы не сильно рисковали, Лёшкины бойцы сделали основную работу.

- Это вот эта рота?

- Да нет, конечно, это же стрельцы. Алексей Милов и его поместная рать с нами были, вот это головорезы отчаянные. Им работать невместно, а вот всю тысячу стрельцов я в работу впряг. Не за здорово живешь, мы для них порох добывали. Тьфу ты, самое же главное, мы, почему пошли, Шуйский почти весь порох с половиной гарнизона уволок.

- На счёт гарнизона я в курсе, а про порох... Это у нас штыков всегда хватало, а патронов только застрелиться. - Успокоился Сухов.

- А я не собираюсь с одним пулемётом за всех отдуваться, один раз проскочили, но на такую халяву лучше не рассчитывать. - Возмутился Шкляев.

- Ты диверсант или погулять вышел? Запахло жареным — беги, это мой приказ был.

Через две недели к Сухову присоединился Черкашенин. Донской атаман был настроен на немедленную атаку, хоть каких шведских войск. Получившие хороший куш в сражениях с войсками Речи Посполитой, донские казаки жаждали новой славы и добычи.

- Михаил, если ты точно готов, то есть предложение.

- Я всегда готов, Раковор надо брать, пока князь Оболенский всю грязь псковской земли не перемесит, его в Ругодиве не дождаться. - Пожаловался атаман на медлительность царского войска.

- Раковор пуст, мои парни его ещё летом взяли, так шведы с той поры новый гарнизон не присылали. Будем брать Ревель. - Обрисовал картину Сухов.

- То крепость сильная, без пушек её не взять. С крепости Ругодива и Ивангорода государь снимать не велел.

- Не велел, потому что мной захваченные пушки уже Шуйский забрал. - Тихо пробурчал Шкляев, не обращаясь ни к кому.

- Возьмём, но добычи будет мало. - Продолжил тему Сухов.

- Как так может быть, шибко богатый город, а добычи не будет? - Удивился атаман.

- Мы его сожжём, а для этого надо научить хотя бы сотню твоих лучших казаков.

- У меня окромя лучших, иных нет.

- Два дня для отдыха тебе хватит? - Участливо спросил Сухов.

- В бою отдохнём, ежели в дороге не устанем. - Выдал каламбур Черкашенин.

- Тогда завтра выступаем.

Глава 16

Глава 16

Удар ножом в сердце - тщательно отработанный приём, в этот раз был неэффективен из-за толстых тулупов, в которые закутались продрогшие солдаты. Помимо тулупа нож мог напороться на броню, поддетую снизу. Зато невысокий рост средневековых немцев и шведов был необычайно удобен для тихого успокоения путём перерезания горла.

Восемь лучших диверсантов Сухова, включая дряхлеющего «старика» Звягинцева, зачищали Толстую Маргариту. Задача была не их лёгких, принимая во внимание её размеры и число дежуривших солдат.

- База, Орёл на связи, ворота открыты.

- Орёл, база принял.

Три десятка идеально белых сугроба на фоне сероватой корки наста, не учли цвет снега в морской части Ревеля, пришли в движение и уже через минуту бойцы занимали позиции в башне и надстройке ворот примыкающей к ней. Нарастающий шум шести тысяч копыт не услышал бы только мёртвый. Тихая фаза взятия крепости закончилась. Всколыхнувшая весь город тревога гнала людей на улицы, в подвалы, казармы, загоняя некоторых в истерику.

Едва первая сотня всадников, ожидавшая сигнала ближе остального войска, влетела на узкие улицы Ревеля, как грохот пушек возвестил о начавшемся противостоянии. Одним из недостатков плана Сухова с успехом воспользовались немецкие пушкари, посылая выстрелы по летящей вдоль стен лаве. Пятьсот метров открытого пространства для всадника сущий пустяк, но ядра, влетающие в плотную массу, раз за разом находили себе жертву.

Группа под командованием графа Шкляева переместилась в высокое здание, для удержания господствующей над городом высоты в сотне метров от ворот Толстой Маргариты. Отчаянно размахивая приличного размера крестами, пара священников выбежала им навстречу, пытаясь уберечь бойцов от богохульства. Увы, но эти парни о таких высоких эмпириях понятия не имели. Попытки спасти свои жизни остальными обитателями церкви Святого Олафа были более успешны, если только они не бросались на бойцов с крестами, а некоторые и с саблями наперевес.

- Саша, на максимальную дальность, бей по дороге в Вышгород. - Едва заняв позиции возле окон церковной башни, отдал приказ Шкляев. - Никита, короткими пройдись.

- Как тяжко без автомата, уходят, гады. - Быстро меняя короткие магазины СВД, посылал выстрелы в бегущих солдат Кулагин.

- Пошла жара. - Поветкин с довольствием оценил удачность последней очереди из гранатомёта.

- Гражданских не зацепи. - Сказал Шкляев, добавляя громче. - Повторяю для всех, гражданских по возможности не убивать.

- Вот, Саша, жара, а ты пыль пускаешь. - Обратился к Поветкину, показывая на разгоравшийся пожар в районе казарм шведов, Кулагин.

- Молодцы, казаки, прорвались! - Чей-то возглас раздался в наушниках.

- Это мы молодцы, чтобы они прорвались, пришлось самую сложную башню брать. - Пробурчал Поветкин.

- Зато отсюда удобно город контролировать.

- Если не сгорит он к чертям. - Глядя, как в рассветной дымке разгорается остальной город, отметил Оленев.

Город сгорел едва наполовину, уже к вечеру бушующее пламя удалось сбить горожанам. Ни казаки, ни бойцы Сухова тушению не препятствовали, лишь изредка выстрел СВД вырывал, из числа пожарных, людей одетых в ратное. Взяв под контроль девять башен, союзники укрепились на не сгоревшем участке крепости. От остального города отделённым небольшой внутренней стеной и стоящими поперёк зданиями.

Ревельская крепость при ближайшем рассмотрении действительно виделась крепким орешком, более недели изучавшим её обитателей и систему охранения разведчиками Скифии. Понимая, что донской атаман прав о невозможности взятия крепости без артиллерии, решили произвести компромиссный захват. Крепость Ревеля, как и большинство средневековых крепостей делилась на несколько частей. Две основные были Вышгород и Нижний город. Казармы и большинство солдат ночевали именно в последнем, его и решили взять, оставив возможность заполучить немного славы догоняющему их Оболенскому.

- Это жесть, парни, четвёртый день сидим, а эти всё грабят. - Заметил один из бойцов Скифии.

- Ни хрена, я с ними ходил, в первый день всё подчистую выгребли — все башни забили тряпками и сковородками. Сейчас они душу отводят, что называется. - Откликнулся другой.

- Война никогда не была приятной, средневековая и подавно, но то, что происходит потом мерзко втройне. Полковник наш бесится, каждый день с атаманом ругается, а Сухову до одного места, сидит с вислоусым чаи гоняет.

- Наш Сухов, столько душманов на колёса намотал, когда солдатом был, что ему теперь понятны чувства простых солдат, а Шкляев всю жизнь диверсантов ловил, до сих пор не может понять, что выпустить пар солдату надо.

- Ну, не так же? - Встрял в разговор третий. - Дочку одного сапожника, не богатея, а простого сапожника, насиловали толпой.

- Не сотрётся, эка невидаль.

- Только они отцу девки велели пальцы загибать, сколько на неё казаков залезет. Мужик отказался, так они его за ноги подвесили и после каждого раза мужику палец отрезали. А когда пальцы кончились — зарезали его, как барана. Ты иди Вышгород возьми, тем ребятам пальцы отрезай, спрятались за наши спины, хоть бы одну башню без нашей помощи захватили.

- Может они и звери, но ты зря наговариваешь — смелости у них хватает. Но и мозгов тоже, лёгкая кавалерия замки не берёт, даже в компьютерных играх.

- Что же ты их не остановил? - Спросили рассказчика.

- Я с Михой в патруле шёл, выбегает баба, я так понял потом, мать девки. За ботинки хватает, чего-то лопочет по-немецки, потом на дом указала. Когда туда зашли, мужик уже без крови был. Мы казаков арестовали, да только бестолку — их утром опять выпустили.

- Плевать, нам до немецких гражданских дела нет.

- Каких немецких, тут треть города русские.

- Ты же про немца рассказывал.

- Так казаки и с русскими так поступают, для них чужая жизнь всегда дешевле того, что на теле одето. – С этим тезисом согласились все бойцы и в опустившийся тишине, каждый задумался о своём.

За три месяца сражений бок обок с казаками, бойцы Сухова впервые воочию столкнулись с их жестокостью в отношении гражданских. Кого-то это коробило, кто-то относился с пониманием (читали, знали куда идут), кто-то даже завидовал подобной казачьей вольности, а некоторые получили по пять нарядов вне очереди. Два закадычных друга сошедшиеся на почве любви к истории оружия, почти каждый год собирались вместе на реконструкции по Бородинскому сражению. Впрочем, предложение о безвозвратном путешествии в реалии конца 16 века приняли недолго раздумывая.

- Согласитесь, барон Игорь, великокняжеские причуды принимают порой причудливые формы. Мы фактически спасли ту семью от тотального разграбления и группового изнасилования их дочерей.

- Если бы некоторые идиоты не орали на всю улицу и не устроили драку, а разрешили казакам взять немного ценных вещей, то и патруль бы нас не заметил.

- Фи, барон, такая нелестная оценка моих умственных способностей вызывает недоумение. Зато эту семью никто не тронет, а мы после жестокого заключения в этой башне, сможем продолжить наше знакомство с прелестными дамами купеческого сословия.

- Если бы ты, Сева, взял себе их среднюю дочь, ничего бы Сухов нам не сказал. Какого тебя понесло на десятилетнего ребёнка?

- Во всём виноваты япошки с их хентай мангами. Я лишь попробовал реализовать свою подростковую фантазию.

- Да, Сева, доктор Фрейд перевернулся в гробу.

- А это мысль. - Поднял палец Сева. - Давай захватим Хоккайдо.

- Ты совсем рехнулся? Сухов тебе такое Хоккайдо выпишет, до пенсии будешь картошку чистить вне очереди. - Недоуменно посмотрел Игорь на своего друга.

- Во-первых, мы не подневольные рабы. Во-вторых, за этот поход у нас с тобой будет неплохой капиталец, можем СВД на всех купить. В-третьих, можно часть пацанов из казаков взять с собой, среди них не все такие уроды, как в сотне Недригайло.

- А доберёмся мы туда как? На оленях через два года?

- Зачем? Так же, как здесь оказались.

- Ты же слышал, количество людей на вывоз зашкаливает все мыслимые пределы. Сухов даже нас собирал, чтобы идеи высказали, как этот вопрос решить.

- Да, верно. Но их всё равно повезут. Я же хочу подойти к Сухову с предложением часть людей отправить на Хоккайдо, а мы вроде за ними приглядим. Может, и свои деньги тратить не придётся.

- Не, он не согласится.

- А ты его спрашивал? Никогда не фантазируй о возможных решениях за контрагента — закон менеджмента.

- Предугадывай фантазии командира и свали на кухню заранее — закон солдата.

- Игорь, ты картошку скреби, а я с Суховым договорюсь, лады?

- Коничива. - Пытаясь подражать японскому акценту, сказал Игорь.

- Причём тут «здравствуйте»? - Не понял Сева.

- Просто так, я других слов по-японски не знаю.

- Ну и не надо, мы их по-русски говорить научим.

- Сева, только пообещай, что свои педофильские фантазии перестанешь реализовывать. Ты нагадил, а я себя чувствую, как дерьмом облитый.

- Барон, обещаю, прошу простить за то, что подвёл вас.

- Давай без стёба.

- Не буду, честно, от вседозволенности слегка крышу дёрнуло, но сейчас на месте. Да и не понравилось мне, если честно, фантазии были ярче.

Андрей Шкляев пребывал в абсолютном недоумении. Захват Раковора, проведённый совместно с поместной конницей Милова, не был настолько масштабным, как захват Ревеля. Скорее это была диверсионная операция по уничтожению бандитского логова. Но ни дети боярские, ни его бойцы не занимались подобными издевательствами над мирными жителями. Более того, именно подобное поведение шведских солдат предопределило скрип верёвок по балкам замка Раковор, под тяжестью качающихся тел. Дикость казаков просто подавляла боевой дух бойцов Шкляева. Но ещё большее потрясение было, когда люди из 21 века, пришедшие специально для просвещения Руси, стали уподобляться бешеным зверям.

- Вячеслав Андреевич, может нам стоит разделиться? - спросил Шкляев.

- В смысле? - Уточнил Сухов.

- Такими темпами мы не успеем за зиму очистить северную Ливонию, почти неделю здесь сидим, а Оболенский только подошёл к Ивангороду.

- Что ты предлагаешь?

- Крепость Вайзенштайн шведы летом брали, все стены разрушили, по слухам, пока не заделали. Предлагаю с конницей Милова взять её, опыт взаимодействия с ним у нас уже есть. Думаю, с Гапсалем и без меня управитесь. Из своих ребят возьму тех, с кем был и Бирюкова с Орешкиным.

- Андрей, что ты с атаманом не поделил? Ты же из-за него разделиться хочешь.

- Вячеслав Андреевич, с атаманом у нас нормальные рабочие отношения, но его казаки — просто неадекватные звери, я таких бешеных шведов в Раковоре повесил. - Объяснил причину разлада Шкляев.

- Это издержки времени, мы с этим ничего не сможем поделать. В ближайшей перспективе — точно. - Развёл руками Сухов.

- Я понимаю грабить чужие города, но в Ревеле и всей Ливонии мало того, что наши будущие сограждане, так ещё и треть вообще славяне.

- Ты так и не понял. В этом времени у людей нет своих сограждан, есть свой город, есть вера, есть сюзерен. Кто не с нами, того режем и грабим. Ты посмотри, что в Англии и во Франции творится, у Грозного ещё более-менее порядок, но и сильно оторваться в будущее эпоха не позволит.

- Нам же в Скифии эпоха не мешает. - Упорствовал в своём мнении Шкляев.

- Потому мы и живём обособленно, а тут вся Европа вперемешку. Даже у Грозного в армии несколько тысяч немцев, франков и даже испанцы. Сейчас у Речи Посполитой новые выборы короля намечаются, так среди претендентов ни одного поляка или русского. А значит, морально-этические ориентиры у всей Европы близкие, такая песня, Андрей.

- В любом случае, не вижу смысла сидеть в Ревеле и смотреть на бесчинства казаков.

- Захватишь Вайзенштайн, а дальше, Милова нужно отпускать в Ругодив, ввосьмером будете крепость держать?

- Зачем, Вячеслав Андреевич? Как в Раковоре, заставим местных разобрать стены, а сами с Миловым вернёмся. Ругодив удерживать куда важнее. Без нас им тяжело будет.

- Ладно, бери ещё двоих, только не снайперов, им ещё в Вышгороде отстреливать неосторожных надо, тогда вам два вездехода получится.

- Уже два дня никто нос из Вышгорода не высовывает.

- Тем не менее, за первые дни осады снайперы сняли от силы двести целей, а у них там не менее двух тысяч солдат.

- Да не буду я брать снайперов, просто сказал.

- Андрей, завязывай себя терзать, этот мир таков и в одночасье не изменится.

- Но мы даже не пытаемся. Даже наших двоих за изнасилование маленькой девочки жестоко наказали, аж пять нарядов вне очереди.

- Ты предлагаешь их расстрелять?

- Нет, конечно, ну, как-то посерьёзней надо бы.

- Они сами напросились. Представь, предложили их отправить осваивать Хоккайдо, пока он ещё ничей.

- Вдвоём?

- Уже полсотни казаков уговорили, местных ремесленников за собой застолбили. Обязуются без залезания в казну, самостоятельно остров развивать, лишь бы их до него доставили.

- Полсотни казаков погоды не сделают, но эти недоумки действительно не понимают, на что идут.

Без промедленья, в тот же вечер Шкляев покинул обречённый град Ревель, уже готовящийся вернуть название древней Колывани. Появление в Ругодиве Шкляева совпало с приездом наследника московского престола. Иван Иванович привёз две тысячи стрельцов для пополнения гарнизона, а для поместной рати увольнительные до конца сева.

- Почитай год не были в поместьях, разор поди случился у многих. - Жаловался Милов.

- Раковор за день взяли и с Вайзенштайном также быстро разберёмся, а вся добыча только для твоих детей боярских пойдёт. - Увещевал Шкляев.

- Добычу в прошлый раз добро поделили, всем хватает, а мужиков у большинства поместных мало, почти половина детей боярских сами пашут. С того и время потребно подготовиться к севу, а до Вайзенштайна ходу с седмицу, да обратно.

- Гм... - Задумался Шкляев. - А если... Но земли у всех хватает?

- У кого и пустоши есть, но у меня леса одни. Как землю пахать, ежели некому?

- Вот и отлично, будем новые хозяйства создавать, а для этого... Нашей добычей будут люди, будем собирать молодых, кто только по осени женился.

- Мы же не шляхта раздухаристая, что государя милостью дадено, с тем и живём.

- Вот я с Иваном Ивановичем и поговорю, его благословения тебе хватит?

Царевич не подкачал. Выступил с проникновенной речью, мол, земля псковская в опустении, а стало быть, привести себе новых крестьян это долг каждого сына боярского. Не токмо шляхта да ногаи людоловством должны заниматься, но и верные воины государя сии потери восполнять должны. Не зазря батюшка-государь выкупной приказ держит, дабы из полона людей ремесленных и детей боярских откупать. Земля же она мужика требует, а у вас на 50-70 десятин по два-три мужика, остальное впусте лежит.

В-общем, поехали парни Шкляева и бригада Милова с воодушевлением, готовые к новой победе в жарком бою.

- Феерично как кинули! - Сокрушался Кулагин.

- Тебе хотелось людской кровушки попить? - Спросил Шкляев.

- Командир, ты извини, но у тебя после Ревеля предвзятое отношение к желанию сражаться. А эти шведы, которые сбежали, потом на другом участке фронта будут русских людей убивать.

- Не будут. - Шкляев примирительно понизил накал в голосе.

- Неужели в агнцы божьи подались?

- Местный мэр, сказал, что они пошли сдаваться в Дерпт (Юрьев по-нашему), там московский гарнизон стоит. Бояре Голицын, Тюменский и Хворостинин или Хворостовский там сидят, эти плохо по-русски говорят, даже хуже Милова. - Рассказал новость Шкляев.

- А этот Дерпт разве ещё наш?

- Изгибы средневековой войны. Сам только узнал, что там оказывается больше двадцати тысяч войска почти два года сидят. А в Ругодиве из двух тысяч стрельцов Шуйский половину откромсал.

- Зато Лёшку оставил.

- Крепость должна иметь конницу для контрудара. Только если бы не мы, много бы Милов со своими тремя сотнями сынов навоевал?

- Если верить истории, тогда они все пали смертью храбрых. - Вспомнил Кулагин.

- Бессмысленно и беспощадно, а в Юрьеве двадцать тысяч сидит.

- Я одно жалею, теперь нам до весны на такие рывки топлива не хватит. Надо было, как в прошлый раз на телеге ехать, ну или на санях по снежку.

- Тогда бы не за четыре дня, а к весне бы доехали. Пойду Милову скажу, пусть сам всё делает, как решили, и вечером дома в баню! - Мечтательно сказал Шкляев.

- Да, дорога хорошо замёрзла, часа за четыре доедем.

- Если без пробок!

- Что? - Не понял Кулагин.

- Шучу я, самарские пробки иногда вспоминаю с тоской. - Впал в меланхолию Шкляев.

- Я в Москве два года работал, так до сих пор их пробки с ужасом вспоминаю. Такая ностальгия меня не гложет.

Вот так бескровно закончилась атака на Вайзенштайн. Атаковать решили с хода, удерживая проходы в крепость до подхода поместной конницы. Однако, вместо готовых сражаться шведов, их встретил местный мэр с поклоном и ключами. Особый колорит пейзажу предавали стоящие на коленях по обеим сторонам дороги с полторы тысячи местных жителей. Когда только новость о нашествии опередила мчащиеся со скоростью под полтинник вездеходы?

Глава 17

Глава 17

Иван Петрович Шуйский зарвался. Пройдя лихим маршем до Себежа, решил вернуть Полоцк до подхода царских войск. Взять то он его взял, практически без сопротивления, но отошедший от разгрома Радзивилл сжёг половину отставшего обоза. Отступая к Литве, Кшиштов Николай постепенно увеличил свою разбежавшуюся армию до тысячи всадников. Остальные, увы, так и не смогли пробиться сквозь заслоны и уйти от ловчих казаков.

Пять сотен татарской конницы и полторы тысячи обозных стрельцов сумели дать отпор отчаянной атаке Радзивилла, но заплатили за это большую цену. Полегли все татары и половина стрельцов, против едва ли трети у литовцев, столь же стремительно атаковавших, так и стремительно ретировавшихся в сторону Динабурга. Оставив московских воевод решать задачу спасения войск от голода, Радзивилл завершил свой великий разор русской земли, за что получил прозвище Перун по имени грозного бога.

- Люд полоцкий оставить без хлеба не мочно, а половина обоза с хлебом сгорела. Чем стрельцов кормить будем, князь? - Далеко не риторический вопрос поднял Шуйский.

- В разорении земля Смоленская, Псковская, знать окромя земли Виленской неоткуда хлеба изыскать. - Размышлял вслух князь Владимир Иванович Бахтияров-Ростовский.

- Вильно наскоком не взять, да Динабург с войском угрозой Полоцку повиснет. - Выложил контраргумент Шуйский.

- А мы его брать и не будем, Иван Петрович. В осаду встанем, а ужо татарские полки пущай волками по округе рыщут. Но не яд злобы сатанинской, подобно гетману литовскому, изрыгать станем. Не через жернова каменные люд виленский молоть будем, но отправим их на путь дальний в земли скифские. А иные, на разорённых псковских окраинах осядут, кому невмочь до студёного моря дойти. Всё по велению государя нашего, что в письме тебе, Иван Петрович, он отписал. - Выдал обширное умозаключение молчавший весь вечер князь Андрей Иванович Хворостинин.

- Исполним волю государя, как сказано в Писании: «Облегчайте тяготы друг друга и так исполните закон Христов». - Вынес вердикт Шуйский, после чего все воеводы дружно перекрестились.

И потянулись ручейки подвод с семьями крестьян, гонимые злыми татарами, со всех концов виленской земли. Выживший под Псковом коронный гетман Ян Замойский слал Шуйскому гневные письма. В бессилии польско-литовской земли перед натиском московских орд, спешно собранная Рада отправила посольство в Москву...

*

В Нефтегорске Великокняжеский Совет проходил в уютной семейной обстановке. Возможно, отдельные мелкие детали происходящего на Руси могли заинтересовать праздного обывателя Скифии, но руководителям царства был важен лишь общий результат. Сейчас же их больше волновали события, развивающиеся в Южном округе.

- Жаль, у Славы нет полной информации по происходящему в Ливонской войне. - Посетовал Исаев-старший.

- У них там сам чёрт ногу сломит, половина крепостей в Ливонии до сих пор с московским гарнизоном, а буквально в тылу у них войска противника. - Подтвердил трудности понимания средневековых военных действий Ломов.

- Я когда хроники читал, там было написано, что после Ям-Зампольского мира московские гарнизоны покинули все ливонские замки и крепости. А было их там до ста тысяч разных войск. Получается, сейчас там они по-прежнему сидят. - Вставил клочок информации Алексей Исаев.

- Для Руси уже в любом случае расклад лучше, чем в прошлой истории. Выход в Балтику думаю, будет уже сейчас, может незамерзающие порты не отхватит Иван Васильевич, но и так неплохо. Плюсом Иван Иванович живой и с будущим наследником у Славы под рукой. - Сказал Исаев-старший.

- Вот это я думаю, самый большой плюс. - Отметил Ломов. - Роль личности в истории!

- Меня больше волнуют наши заботы, часть милиции из седьмого и восьмого взводов пропали. - Перевёл тему на внутренние проблемы Исаев-старший.

- Да перестань, пап, никуда они не пропали. Я же тебе докладывал, что они пошли исполнить вендетту за то нападение испанцев. - Наивно успокоил отца Алексей Исаев.

- Я вам удивляюсь! Три десятка злых апачей вооружённых скорострельными карабинами против фитильных тугодумок испанцев. Вы понимаете, что даже при десятикратном перевесе со стороны противника это будет бойня?

- В восьмом взводе юма. - Уточнил Алексей.

- Да хоть хрюня! Испанцы ещё сто лет не должны были появляться в Долине со стороны океана. Я и так пошёл тебе навстречу, разрешив расширять милицейское патрулирование вниз по Рио Гранде. - Ярился Исаев-старший.

- Ага, хороши у нас менты, с луками и стрелами.

- Во-первых, это блочные луки, а стрелы из углепластика, в умелых руках — оружие куда страшнее мушкетов. Во-вторых, именно потому и не дал им винтовки, что есть много шансов столкнуться с испанцами в низовьях реки. Ты же, вот так запросто взял и отпустил на охоту за испанцами индейцев с оружием 20 века.

- Ник, зря ты беспокоишься. Тотальную войну они устраивать не будут. Скорее всего, дойдут до какого-нибудь города или рудника, там всех убьют и вернутся. Найдут испанцы потом пули, да даже гильзы — один чёрт не поймут ничего. - Встал на сторону царя Ломов.

- В любом случае нам придётся быть готовыми к внеплановому появлению испанцев.

- Ник, а нам в любом случае надо с ними контачить. Ладно, кофе у нас есть, кстати, там растет, где твои менты-лучники, только вот какао-бобов нет, а шоколада хочется, да и бабы-кондитеры бушуют. Но самое главное, это ты сам мне говорил, что резина на тяжёлые самосвалы и вездеходы нужна из натурального каучука. - Сказал Ломов.

- Контачить — это не значит кончить! - Воскликнул Исаев-старший.

- Да брось, Ник, вырежут одно-два поселения, у них не убудет.

- Пап, я после того случая, пытался им объяснить, что они уже отомстили. Но Инчил правильно мне сказал: «Мы убили воинов, которые хотели одарить своих жён нашим серебром, теперь нужно наказать и их жён, и всех, кто послал воинов на наши земли!» Попробуй, опровергни такую логику справедливости. - Заявил Алексей.

- Мы строим государство, основанное на законе, а не общину справедливости. - Парировал Исаев-старший.

- Справедливость по боку? - Зацепился Алексей.

- Лёша, ты прекрасно знаешь, что справедливость - это миф, несбыточная мечта идеалистов, а мы живём в мире обычных людей. С их слабостями, глупостью и подлостью. - Переметнулся на сторону старого друга Ломов.

- Сын за отца не отвечает. Как и жена за мужа. - Вставил Исаев-старший.

- Конечно, как наследство получать — все в очередь, а как за долги отвечать — в кусты. Вы моим ментам вообще должны спасибо сказать.

- Вернутся — спасибо передашь, а оружие у них заберёшь.

- Я царь или погулять вышел? Не буду я у них оружие забирать, просто потому, что это вы живёте в 21-м веке, а тут народ только силу понимает. Когда к испанцам поедем, наоборот надо всю силу оружия показать. Может даже сжечь к чертям пару городов прибрежных. У тебя же планы такие были.

- Это было задумано, чтобы портал закрыть. Сейчас это ни к чему. - Пояснил Исаев-старший.

- И я тоже для дела и блага Скифии это предлагаю, в чём разница?

- Всё, Лёшка, уймись. Посмотрим, может они сами нас к этому вынудят. И ещё, как думаете, стоит Шкляева у Славки забрать? Без его ребят с безопасностью на международном уровне не справиться. - Спросил Исаев-старший.

- Я вообще не понимаю, нафига мы их всех отпустили. У нас ни одного специалиста по безопасности не осталось. Белорусы только на уровне мелких вождей могут разруливать вопросы. - Заметил Ломов.

- Конечно, возвращай, хоть Андрей на моей стороне будет, если не забыл, как его бойцу ядром голову оторвали. - Сказал царь.

- Это были англичане, Лёш. - Напомнил Ломов.

- Не важно, от слова «совсем». Своих ментов я обижать не дам из-за любых сраных европейцев. Всех ментов, хоть индейцев, хоть белорусов. И не только ментов, каждый наш человек – прежде всего наш, а уж плохой или хороший – не европейцам решать.

- Может они погибли все? Больше месяца их нет почти.

- Они пешком пошли, так, что думаю ещё и не дошли.

Приятная зимняя прохлада делала путь не таким изнуряющим. Солнце приветливо посылало свои нежные лучи, подбадривая путников. Лишь после захода солнца, когда отряд останавливался на ночлег, дежурившим поодаль от костра часовым приходилось накидывать на х/бшный китель тёплое одеяло. Такой долгий путь для сводного отряда милиции был пройден впервые. Никогда до этого никому из них не приходилось нести ярость мести столь далеко. Но они дошли.

- Алчность белых не поддаётся пониманию. Больше луны мы идём на юг, и только сейчас мы встретили их поселение. Разве им мало этих гор и полей? - Рассуждал один из милиционеров, обводя рукой безбрежную красоту местной природы.

- Наши командиры тоже белые. - Заметил другой.

- Мы скифы, а я говорю про тех дикарей, которые завтра умрут.

- Чато, ты даже читать не умеешь, может ты тоже дикарь?

- В этом моя вина, но я со своим соседом каждый вечер учу буквы.

- То-то Михалыч мне говорит, что ты ему прохода не даёшь.

- Конечно, твой сын в школу ходит, тебе есть, кому помочь, а у меня две девочки.

-Чато, а зачем тебе уметь читать, боишься, что дразнить дикарём будут?

- Командир сказал, если научусь читать, то назначит меня сержантом.

- Странный ты человек, ты и так сержант.

- Нет, я просто командир отделения, а вот научусь читать - стану настоящим сержантом и будут у меня на погонах полоски из золота.

- Ха-ха, полоски у тебя на лице, а это называются лычки. Не переживай, Чато, завтра захватим белых дев, которых так любят наши командиры — сразу лейтенантами станем.

- Михалыч всех любит, если бы не я, ему бы давно стручок блудливый оторвали.

- А ты жену одну оставил, глупец.

- Ну, тебя. Лучше скажи, мы этих животных будем с собой брать, которые поклажу тащат? Девы не сумеют много запасов с собой унести. А их тоже надо кормить в дороге.

- Наверно будем, это называется лошади.

- Если они не разбегутся, как те.

За несколько дней до этого разговора разведчики отряда обнаружили группу людей из семерых испанцев и полутора десятков помощниковиз местных индейцев. Вероятно, это была геологическая партия, испанцы активно продолжали искать золото и серебро в горах Мексики. От своих русских друзей они часто слышали рассказы об использовании другими белыми лошадей для хозяйственных нужд и для войны. Но увиденная воочию хитрость поразила до глубины души каждого милиционера из отряда.

Вражеский отряд был обнаружен в момент дневного привала. Немедленно, без лишних сантиментов, атаковали врукопашную, оставив одно отделение лучших стрелков для контроля за ситуацией. Шашки были главным отличием милицейских подразделений от армейских, вооружённых штык-ножами. Вот с ними наголо и ворвались в лагерь испанцев, круша отточенной сталью плоть врага. Десяток выстрелов успокоил самых умелых бойцов противника и тех, кто сделал нелепую попытку убежать.

Когда же дорезали последнее трепыхающееся тело, то кроме двух самых спокойных мулов все остальные лошади разбежались. Попытки гоняться за ними с устрашающими криками привели к безуспешному результату. Зато следующие дни этих двух мулов провели под уздой все бойцы отряда, горделиво вышагивая с видом укротителя драконов. Так, пройдя по следу, оставленному геологической партией испанцев, вышли к довольно крупному поселению, в котором только юных дев наблюдали с несколько десятков.

- Отделение Чато атакует поселение с севера, мы же переправимся через реку ниже по течению и атакуем с юга. Главное: не давайте им вывести лошадей из загонов, а то опять разбегутся. - Выдал указание на тактику предстоящего боя командир отряда возмездия.

- Есть. - Коротко ответил Чато.

- Начнёшь, когда услышишь выстрелы с нашей стороны. - Добавил указание командир, рукой отдавая приказ к переброске группы к мелководью ниже по течению.

Алчиз был сыном вождя своего племени, когда пришли в их размеренную кочевую жизнь скифы. В отличие от белых дикарей, воины его племени не бросились врассыпную, не попадали на колени в суеверном страхе, не принялись истово креститься. Даже едва стоящий на ногах младенец знал, что боги не любят трусов. То, что это были боги или, как минимум, их посланцы ни у кого сомнения не вызывало. Дышащие вонючим дымом их могучие рабы лишь утвердили это мнение.

Когда Большой белый царь Алексей предложил создавать отряды для соблюдения порядка, Алчиз с тремя верными воинами первым пришёл к нему, прося предоставить честь быть первым помощником богов на его земле. Спустя годы восторг приобщённости к божественным силам немного притупился от рутины повседневной службы. Сотни племён встали под руку могущественных скифов, получив спокойную и сытую жизнь. Немногие упрямцы, а такие тоже были, истреблялись полностью, хотя некоторые скифы говорили, что это не правильно. Но Алчиз оставался верным воином царя Алексея, а он требовал только правды и справедливости, ничего не упоминая про жалость к врагам.

Глупая и мерзкая выходка пришедших к берегам юмы испанцев, потребовала ответных кар. Алексей объяснил, что испанцев очень много, только на этой земле их десятки тысяч, а в далёкой Испании их ещё несколько миллионов. Таких цифр Алчиз представить не мог, хотя и умел уже считать, складывать и умножать. Но миллион людей это не миллион песчинок, именно представление такого числа людей он вообразить мог с трудом. «Ты даже не можешь уйти в горы или в пустыню, чтобы спокойно побыть несколько дней в одиночестве?» - Спросил он царя. «Возможно, такие места в Испании есть, но их очень мало, обычно, если ты идёшь по их земле, то всегда встретишь или возделанное поле, или дом, или путника».

- Наш враг слаб и труслив, но их очень много и они коварны, как затаившиеся змеи. Мы будет сражаться, пока можем держать в руках шашку, будем убивать их мужчин и уводить их женщин. А потом они родят нам сыновей, которые встанут с нами плечом к плечу. И так будет всегда, пока они не примут власть нашего царя или мы не уничтожим последнего мужчину этого мерзкого племени. - Небольшое напутствие перед боем, подсказанное ему главой города Марево, который добавил своих денег для снаряжения карательной операции.

Едва солнечные лучи направили свой свет на дома и амбары испанского поселения, операция возмездия началась. Растянувшись цепью, сминая ограды и посевы, неспешно наступали милиционеры Скифии. Очередная новинка для милиционеров — тротиловые шашки, которыми в приличном количестве снабдили горняки. Несмотря на раннее утро, многие жители уже не спали и, услышав непонятные хлопки, стали высыпать на улицу.

Бойня началась. Пять десятков отчаянных мужчин, успевших собраться на центральной площади, только повеселили своей решимостью, выйдя с мечами и пиками против скорострельных винтовок. Но не все испанцы были столь наивны, часть из них, сообразив, что с севера атакуют, куда меньшие силы, бросились на прорыв против отделения Чато. И надо же такому случиться, что залп десятка мушкетов нашёл одну цель. Ею оказался сам командир отделения.

- Где Чато? - Спросил Алчиз, наблюдая, как загоняют выживших испанцев в один самый большой амбар.

- Погиб, командир. Его тело лежит там. - Указал рукой в сторону телеги боец.

- Как так? Этого не может быть, они даже не успели оказать нам никакого сопротивления! - Воскликнул Алчиз.

- Десять врагов спрятались за забором и выстрелили, когда он вышел прямо на них, одна пуля разорвала ему весь бок.

- Эх, Чато, надо проводить его в последний путь с почестями. А эти у меня ответят за всё и за смерть Чато тоже.

- Он перед смертью попросил подарить Михалычу самую красивую женщину из этого поселения. - Сказал боец из отделения Чато.

- Желание уходящего к предкам воина будет исполнено. Начинайте отбор женщин для нас, с остальными можете позабавиться. - Крикнул своим подчинённым Алчиз.

Прочёсывание окрестностей поселения принесло в копилку пленных ещё десяток человек. К вечеру разделение на нужных женщин и бесполезных остальных было завершено. Получилось тридцать три молодые женщины и сто двадцать прочих. Вот этим прочим и надлежало отвечать за преступления соплеменников.

На площади вокруг разгорались костры зловещим пламенем, в наступающих сумерках пляшущие тени неподвижно стоящих милиционеров казались гончими ада, стремящимися выхватить свою жертву.

- Выводите по пять человек. - Приказал Алчиз.

- С кого начинать? - Уточнил боец.

- Подряд, всё равно всем достанется. - Ответил командир под дружный гул одобрения.

Первым пятерым решили зачитать приговор, хоть они и не понимали о чём речь, но формально закон был соблюдён. Три взрослые матроны, один немолодой избитый мужчина и девочка шести-семи лет непонимающе слушали свой приговор, опасливо косясь на колоду с лежащим на ней топором. Как только приговор был зачитан, мужчина сделал первый шаг вперёд, показывая рукой на девочку, с достоинством пытался что-то сказать карателям.

Проделать путь в тридцать дней, чтобы явить милость преступникам? До такого герои операции возмездия додуматься не смогли. Удар по почкам поставил мужчину на колени, а два милиционера сноровисто уложили его руку на плаху. Хрясь, кисть отлетела в сторону, следующее действие — прижечь рану факелом и пинком отправить мужчину в соседний амбар. Одна из женщин, упав на колени, задрала юбку, словно предлагая взамен другое наказание, потом вскочила и, задрав платье на девочке, сделала очередную попытку сменить отсечение кисти руки на удовлетворение похоти победителей.

- Приговор окончательный, изменению не подлежит. - Произнёс однажды услышанную фразу Алчиз.

- Но, но, пор фавор! - Стенания не помогли, и очередной крик боли возвестил о свершившемся правосудии.

Довольно таки быстро все жители перетекли из одного амбара в другой, только один паренёк ростом едва до груди взрослого индейца усугубил свою вину. Он был на очереди к плахе, как неожиданно для всех выхватил у зазевавшегося конвоира шашку и, размахивая ей, попытался убежать. Поэтому ему отрубили и ступни ног вместе с кистью правой руки. В остальном всё прошло без лишних эксцессов.

Обратная дорога не заняла больше времени, благодаря вьючным лошадям, позволявшим шагать налегке. Единственная задержка на три дня была связана с тем, что многие женщины натёрли ноги, а у некоторых обувь развалилась совсем, поэтому пришлось задержаться и пошить из трофейных кож мокасины. Кроме того, одна из женщин заболела так, что не могла идти, но трёхдневный отдых ей не помог, и её просто оставили на месте. Ещё одна погибла после укуса змеи. Так, триумфально завершилась операция возмездия. Выйдя к медным рудникам на юге от Марево, дальше уже поехали на машинах с комфортом, оставив одно отделение довести лошадей.

Глава 18

Глава 18

Царь Скифии Алексей Николаевич Исаев находился в душевном раздрае. Поездка в Марево и дальше до Рио-Гранде привнесла толику восторга. Сергей Николаевич Потапенко, назначенный старшим по всему району на восток от Железного Ключа, потрудился на славу. Пока мост через Рио-Гранде венчал конец нормальной бетонной дороги. Дальше от Лас Крусеса до Пекоса шла исключительно грунтовая дорога, кое-где с бетонными мостками через русла сезонных ручьёв. Такая интересная особенность у некоторых водных артерий Америки. К слову, река в районе города Монтеррей нашего мира, где союзные племена индейцев взялись выращивать кофе, почти весь год течёт под землёй. В этот раз Алексей к ним не поехал, его целью было рассмотреть возможности развития нефтеносного края западного Техаса.

Понятно, что никто в ближайшей перспективе добывать нефть в промышленных масштабах не собирался, максимум для местных нужд. Основным занятием для будущих поселенцев должно было стать скотоводство и возделывание бахчевых, кормовых культур. Исходя из уровня развития нынешних европейцев, для их ускоренного втягивания в новые реалии нужно отправлять специалистов из Долины в длительную командировку. А для этого важно обеспечить приемлемые условия для комфортного проживания. Четыре машины во главе с царским внедорожником остановились на мосту через Пекос.

- Неестественно смотрится такой мост в окружении грунтовых дорог и девственных полей. – Оглядывая пейзаж, сказал Алексей Исаев.

- Мост, как мост. Сделаем нормальную дорогу, вольётся органично. – Ответил Потапенко.

- Нет, сталь и бетон – чужаки в этом сказочном мире.

- Не деревянные же мосты делать. Двадцатитонный рефрижератор пять раз проедет и нет того моста.

- Сергей Николаевич, я всё понимаю, просто, мне кажется, сама человеческая цивилизация неправильная.

- По-разному, где-то леса вырубают – это не есть хорошо, а вот эту пустыню заставить приносить плоды считаю правильным. Простая взаимосвязь, как мы к природе отнесёмся, так и воздастся нашим детям.

- А мне нравится эта пустыня, особенно за рекой.

- Это сейчас всё зелёное, а летом опять выгорит. Орошение надо делать, а специалистов не хватает. Зина и так один по всему округу носится от Юмы до Марева.

- Зина? – Удивился Исаев.

- Зиянутдин Курбонов, сын Боходиржона из Долины. Пацан молодой, но другие вообще из Долины не хотят переезжать. Там тебе и клубы, и ярмарки, и невест туда будут привозить. Ещё и интернет дальше Марево не проводили. Кто в такую глушь поедет?

- Отец с Сергеем Петровичем зачем-то решили, что надо поселения до Абелина делать, а нам расхлёбывай. Вот и думай, как сюда специалистов привлечь. Хотя бы в командировку на два года. Дальше мужики сами научатся.

- Нет, не научатся, Алексей Николаевич. Надо привлекать навсегда наших людей. Есть идея.

- Выкладывай.

- Одного животновода и одного агронома нам будет достаточно. Там есть два больших ручья, между ними километров пять. Пусть один станет началом одной части города, а второй – другой. Дадим им в помощь дружины из местных команчей и вперёд – правят народом на конкурентной основе. – Покачиваясь на неровностях грунтовой дороги на заднем сиденье, Потапенко показывал разметку на карте с будущим городом и стоянками дружественных команчей.

- То есть не просто должность главного агронома и животновода, а сразу вроде главы посёлка?

- Ну, да. Вы вспомните, как меня втянули, Алексей Николаевич.

- Я? Вроде никуда не втягивал.

- У меня контракт был на разработку железорудного месторождения, а вы меня попросили ещё медные и полиметаллические сделать. Ну, кому охота, особенно если я только дом себе в оазисе построил. А оттуда только до Марево четыреста с лишним км, да на юг до месторождений ещё двести. Опять новый дом, новый переезд. Ещё и дороги на меня повесили.

- Сергей Николаевич, что за жалобы? Тебе же нравится работа! – Удивился Исаев.

- Нравится, потому что я наместник царя, а не просто руководитель рудников и дорожного строительства. Меня все индейцы слушаются, как вас, а вот с Вадимом они просто дружат.

- Вадим – это Панов, глава Марево?

- Он самый. Серьёзный мужик, бывший офицер. Уважают его в округе все, но когда до приказа доходит, только через меня решается.

- Надо разобраться, он же сами его выбрали.

- Наши и русские его слушают, я про индейских вождей говорю и про дружинников.

- Понятно, кстати, об этих краснокожих мстителях слышно что-нибудь?

- Как ушли – ни слуху, ни духу. Скоро уже два месяца, как их нет. Говорил я им, что пешком это очень далеко. Ещё и горы, пустыня. – Пожал плечами Потапенко.

- Поехали дальше, завтра в Марево надо возвращаться, а потом в Нефтегорск. – Садясь в машину, сказал Исаев.

К вечеру доехали до ручья, определяющего начало будущего поселения на месте Абелина. Бурный весенний поток играл веточками и пучками засохшей травы, унося их с собой вдаль прерий. Мост пока не возвели и даже бетонные конструкции не привезли, поэтому ручей виделся весьма неприятной преградой. Удивительный маленький негодник, даже на пике своей силы, будучи шириной метра три, за долгие годы прокопал глубокое русло в каменистой почве. Немного южнее будущего моста пара десятков молодых ребят возились с конструкциями быстровозводимых домов.

- Почему вкручиваете сваи вручную? – Задал работникам вопрос один из сопровождающих Исаева человек, ответственный за снабжение стройки.

- Солярки на генератор не хватает, Юрий Викторович. – Ответил бригадир.

- Ты что мелешь? Как это не хватает, вы её пьёте что ли?

- Вельми стал прожорлив, вечор норму выработали, сегодня бережём. – Пояснил б ригадир.

- Так, пошли, покажешь бочку. Ты хоть понимаешь, дурья башка, что позоришь меня перед царём? – Кивнул Юрий Викторович в сторону Исаева, рассматривающего построенные домики для будущего городка.

Юрий Викторович злился недаром, вся бригада состояла из первых холмогорских переселенцев, которые лишь полгода, как приобщились к продвинутой цивилизации. И именно этот бригадир убедил его, что они сами справятся без присмотра старых скифов, как иногда именовали жителей из 21-го века. А тут такой конфуз перед высокой инспекцией.

- Не вели казнить, государь. – Неожиданно выбежал один из молодых работников, плюхнувшись на колени перед Исаевым.

- А есть за что? – Удивлённо посмотрел тот на распластавшегося по земле парня.

- Солярку для похоти бережём. – Едва оторвав лоб от земли, повинился парень.

- Что? – Силясь представить невероятное извращение с соляркой, спросил Исаев. – Встань нормально на ноги, даже если ты виновен – не обязательно ползать на коленях.

- Ночное солнце местным девам кажем, тому и работает генератор всю ночь, а оттого и солярки недостаёт по норме. Ожениться пора, а невест всех старые скифы взяли. Невмочь блуд держать в узде, государь.

- Хорошо, только повелеваю каждому блудить с одной женщиной, а не менять их каждый день. Юрий Викторович, проследи, чтобы солярки и на ночное освещение хватало. – С трудом сдерживая смех, Исаев отпустил грехи молодому поколению.

Высокая делегация, потеснив строителей, переночевала в построенных для них домиках. Десяток кроватей приютил руководство до утра, благо чудом обнаружилось нужное количество комплектов белья. С ужином местные работяги тоже не подкачали. Стол поставили в домике с полным отсутствием отделки и мебели. Приглашённый бригадир весь вечер скромно забивал рот едой, чтобы поменьше отвечать на каверзные вопросы. Видимо этим нежеланием отвечать, определено разнообразие на столе. Учитывая тот факт, что у мужиков было всего два часа на готовку, они совершили невероятный кулинарный подвиг. Одних только блюд из мяса бизона было штук пятнадцать. Алексей Исаев почувствовал себя настоящим царём, вроде ныне царствующего Ивана Васильевича, каким его представляли в кинокомедии по Стругацким. Единственное отличие было в питье: мёд и пиво заменяли многообразные вина, произведённые в Долине. Впрочем, доступность и дешевизна вина не приводила к тотальному пьянству среди населения, зато ни у кого не возникало мыслей гнать самогонку и прочие суррогаты.

Хорошо отдохнули. С таким же приподнятым настроением Исаев возвращался в Марево. На развилке возле Пекоса встретили грузовик с товарами для работников кофейных плантаций. Жизнь бурлила и развивалась, внося в размеренный быт аборигенов на века опережающие товары и технологии. По какой-то странной причине экспансия скифов шла на юг, навстречу испанцам, хотя в Колорадо, Орегоне, Вашингтоне, Айдахо и Юте (пользуясь картой 21 века) не было ни единого поселения бывших россиян, а ныне скифов. Зато уверенно продвигались через горы и пустыни на территорию Мексики. Та же кофейная земля находилась в доступной близости с испанцами, а стратегию взаимоотношений с другими государствами так и не подготовили до сих пор.

Обуреваем такими мыслями стратегического масштаба, Алексей беспокойно проворочался ночь в Лас-Крусасе, чтобы к обеду следующего дня получить в Марево новость о возвращении мстителей. Рассказ руководителя похода и внёс сумятицу в душу царя Скифии.

- Алчиз, ты милиционер, а какая задача поставлена перед милицией? – Выслушав рассказ о приключениях отряда карателей, спросил Алексей Исаев.

- Служить и защищать. – Гордо ответил начальник милиции всего пограничного района Южного Округа.

- Служишь ты хорошо, но защищать должен по закону. Даже если преступники из другого государства. Самое же главное, на что хочу обратить твоё внимание – чрезмерная жестокость.

- Мы отплатили той же ценой, что и их преступление.

- Вот об этом я и хочу поговорить с тобой. Всё не так просто, как кажется. Порой тебя будут захлёстывать желания, наполненные праведным гневом. Все вокруг поддержали и одобрили акцию возмездия, я в их числе. То, что вы уничтожили разведчиков, потом всех мужчин в поселении, даже взятые в плен молодые женщины – все эти действия были верными. Однако, мучить и калечить людей – это не достойно воина и против самих основ народной милиции.

- Так те, которые испанцы, они же так делают. Алексей Николаевич, я узнал, что они не только чужих так наказывают, отрезая кисти рук и стопы ног, но и тех людей, которые живут под их властью.

- Правильно, Алчиз, только подумай, почему они так поступают.

- Больные койоты они, тут и думать не надо.

- Похоже на это, но нет. – Усмехнулся Исаев убеждённости милиционера. – Они прозябают в невежестве и дремучести, а мы должны им нести свет. Наказывать за глупость и дикость, но цивилизованными методами, по нашим законам, а не жестоким правилам дикой мести.

- Так как их накажешь по закону, если они не на нашей земле живут?

- Напоминаю, они живут в дикости. Убив их мужчин, ты уже наказал остальных, лишив их кормильца. А дальше их судьба стать прислугой и даже рабами у своих соотечественников. Разве может быть наказание страшнее?

Начальник милиции озадаченно посмотрел на Алексея, потом встряхнул головой, прогоняя из мыслей страшные картины. Жестокость в битвах и пытки поверженных врагов были неотъемлемой частью жизни их племени. Пока не пришли скифы. Как связаны их могучие машины, страшное оружие и сказочное богатство с милосердием по отношению к врагам - Алчиз понять не мог. Однако царь был уже третьим человеком, который сказал ему об этом после их возвращения из похода. Над этим следовало подумать.

Сам Исаев думал о предстоящих сложностях интеграции столь же дремучих, как и испанцы, московитов. Если невесты и те двести семей, которых поселили в Марево, быстро вошли в новую жизнь, получив наставников из числа старых скифов. То как быть с ожидаемым наплывом людей, чьё число многократно превышает всех переселенцев из РФ. Особенно учитывая тот факт, что их поток не ослабнет, как минимум, десятилетие. «Хорошо, что есть отец и Ломов, вот пусть у них пока об этом болит голова!» - Вышел из тупика идей Алексей.

Посвежевшие, омолодившиеся и получившие новую жизнь Исаев и Ломов не сидели, сложа руки. Впрочем, даже без учёта эффекта портала и юных жён, не дававших застояться бурлящей в жилах крови, им и так было далеко до пенсии.

- По-моему, мы скатываемся вниз по цивилизационной лестнице! - Печально резюмировал Исаев-старший.

- Брось ты свои упаднические настроения, всё просто отлично. - Не согласился Ломов.

- Всего два года, как закрылся портал, а у нас уже начинается нехватка важных вещей.

- Например?

- Вчера я разбирал очередные заявки торговли на товары отложенного спроса. Подрастающее поколение требует гитары, скрипки, прочие музыкальные инструменты. Может тебе покажется это смешным, но вот так, щёлкнув пальцами, мы не можем наладить их производство. - Рассказал Исаев.

- Мы же завезли на десять оркестров этих гитар, барабанов и синтезаторов. Вообще не вижу проблемы. Главное новый ледоход можем построить, а это мелочь.

- Нет в нашем деле мелочей. Ты просил пример — я тебе сказал. А подобных производств разных направлений нам нужно тысячи, у нас же всего восемь тысяч контрактов. Это ещё вычти учителей, врачей и администраторов разных, так вообще семи тысяч не останется. Городов у нас сейчас заложено восемнадцать, даже при таком раскладе половина городов остаётся без своих музыкальных групп.

- Да что ты привязался с этими группами, надо им — пусть делают сами.

- Зубы заболели — тоже сами бормашины создавайте? - Съязвил Исаев.

- Вот не надо, Ник, утрировать. Электроники и медицины у нас с избытком.

- Кстати, про избыток медицины. В ближайшие несколько лет Слава гарантирует большие потоки переселенцев. Его парни целый город на Нюхче построили для ожидающих переезда крестьян. Представь себе, они тоже болеют.

- Вакцинацию проведём, перинатальные центры строятся и ещё восемь в проекте. Но для переселенцев будем обеспечивать медицину и образование по мере возможности. Жили они без неё и дальше поживут. - Нашёл выход Ломов.

- Нет, Серёга, мы должны эту возможность обеспечить сразу. Если откладывать, то всё затянется навечно.

- Ладно, но давай ограничимся пока Долиной. Те, кто в других местах поселится, пусть сами лечатся. Мы реально не сумеем поднять такой объём. Сколько у нас в Медицинской Академии учится народа? - Спросил Ломов.

- Если не ошибаюсь, около трёхсот. - Наморщив лоб, вспомнил Исаев.

- Это всего по пятьдесят врачей разных специализаций в среднем за год, вот из этих цифр и надо исходить. Ещё не факт, что у других поколений не случится перекоса, например, в гуманитарные специальности или, не приведи бог, в музыканты.

- Как всё медленно и трудно. - Хлопнул по колену Исаев.

- А ты хотел весь 21 век через портал протащить? Сейчас ещё невест привезут...

- Тьфу, тьфу. Главное доехать. - Постучал по деревянной столешнице Исаев.

- Ну, да. - Повторил его действия Ломов. - У нас почти четыре тысячи холостых мужиков, представь, как через лет двадцать мы рванём, когда вольются в процесс их дети. Это не замшелых крестьян перевоспитывать, там все отцы будут нашей эпохи.

Замшелые же крестьяне Виленского, Витебского и Мстиславского воеводств маленькими ручейками вместе с тающим снегом сливались в реку текущую по дороге на Московию. В районе Велижа царёвы чиновники разделяли поток из молодых и крепких людей в сторону Нюхчи, где их ожидал дальнейший путь за море. Остальных распределяли по землям детей боярских, которые продолжали опустошать Великое Княжество Литовское.

Из-за отсутствия короля Речи, которого с гибели Батория никак не могли выбрать, переговоры о мире шли ни шатко, ни валко. Иван Васильевич, сидя в Москве, активно набирал наёмников по всей Европе, готовясь к затяжной войне со Швецией. С Речью было решено заключить мир. Грозный опасался, что им может стать известно об отказе новых союзников Московии воевать с литовцами и поляками. Поэтому и условия мира выказал добрые. Практически те же, что и до успешных действий Батория, прибавив к требованиям Полоцкое и северную часть Витебского воеводства.

- Иван Иванович, что слышно от родителя твоего? – Спросил Сухов сына Грозного царя. Благодаря вмешательству скифов, пережившего роковую для себя зиму. Его жена также сохранила плод и была готова подарить наследнику престола своего наследника.

- Батюшка велел, чтобы я хранил Ливонию от свеев.

- Это понятно, с Речью у него переговоры успешны? – Поинтересовался Сухов, зная о получении послания от Грозного.

- Ни войны, ни мира покуда. Ежели до конца распутицы не примут мира, то воевать Вильно будем, а там и до Кракова крок. – Лихо размахнулся наследник престола.

- Надо разумно смотреть на вещи, Иван Иванович. В Речи разброд и шатания, но они по-прежнему по силе вдвое, если не втрое сильнее Московии.

- Вячеслав Андреевич, не видишь ты верности в державах христианского мира. Эдак думать, то германская империя самая могучая выходит. На деле же всё иначе. У того сила, в ком бог правду видит.

- Почему же, я тебе верю. Много в Пернов наёмников прибыло? – Перешёл в практическую плоскость разговора Сухов.

- Тыщи три, ещё ждём не меньше. Вот это и есть между нами и поляками с литвинами разница, мы злато на дело пускаем, а они пылью по ветру. – Кинул в соседский огород очередной камень Иван Иванович.

- Значит, если мира с Речью не будет, то наёмников против них поставишь?

- Батюшка Ригу, Семигалию и Курляндию полякам оставляет, но ежели мира не будет, тогда верно на Ригу пойду.

- Трудно будет сразу столько новых земель удержать. – Покачал головой Сухов.

- Эка невидаль. То русская земля, не ногаи дикие, а схизматиков мы вам продадим. Сам говорил, веры любой христиан будешь брать. – Отмахнулся царевич.

- Будем, будем. Только не всех сразу. Ещё лета нет, а мне говорят, что уже пять тысяч мужского пола прибыло. У нас хоть и огромные корабли, но не резиновые.

- Про резиновые не слышал, а про твои ведомо, что из уклада* сделаны. Не буду тебя боле вопрошать, аки они плывут да не тонут. Сызнова начнёшь мудрёные слова говорить, ан всё без толку.

Установившиеся с Иваном Ивановичем доверительные отношения Сухов тщательно редактировал, чтобы они перешли в дружеские. Пока со стороны наследника престола была целая гамма чувств от восхищения и до страха. Однако Сухову нужен был настоящий союзник в лице Московии, к чему он стремился в постоянных беседах с Иваном, возможно V. Насколько у него получалось - судить сложно, в любом случае, до получения скипетра и державы хорошие отношения с Иваном Ивановичем, лишь закладка на будущее.

В нынешнем времени сын был проводником воли своего отца. Сказано беречь Ливонию – он этим и занимается. Дождавшись в Ревеле князя Оболенского, передали тому право и возможность самостоятельно штурмовать Вышгород. Пока делились с новоприбывшими запасами продовольствия и фуража, сдавали посты наблюдения, прибыл царевич. Вот с ним и Мишкой Черкашениным прошлись резвым маршем, возвращая захваченные Делагарди крепости. Впрочем, особых затруднений не было. По причине недостаточного количества войск, гарнизоны, оставленные шведами в крепостях, смотрелись весьма скромно. Более того, полторы сотни шотландцев в Пернове сразу перешли на сторону московских войск, чтобы совместным ударом уничтожить полутора тысячный шведский гарнизон. На тему шотландцев Иван Иванович провёл краткий ликбез для старшего товарища по походу.

- Изменник – это ежели ты своего государя предаёшь, коему присягу верности давал. Наёмник, то вовсе иное.

- Иван Иванович, насколько я знаю, наёмники тоже присягу дают. – Не согласился Сухов.

- Они заключают ряд. На срок али на дело. Свеи за дело заплатили, шотландцы честь по чести ряд исполнили, а ужо почитай год сидят без пользы. Вот нашу сторону и взяли.

- А то, что они в крепости сидели – это разве не измена? – Не мог взять в толк Сухов.

- Недогляд свеев – посему и поплатились. – С презрительной ухмылкой в адрес свеев заключил Иван Иванович.

Пернов, в отличие от Ревеля, был незамерзающим портом. Поэтому оставив в нём всех своих стрельцов, царевич отправил гонцов в Европу для сбора наёмников, а сам с Суховым вернулся в Ревель. Вышгород к их возвращению Оболенский взять успел, умудрившись положить при этом почти семьсот стрельцов. Весна входила в свои права, а Сухов с царевичем продолжали ждать у моря погоды. Политические бури в Сейме способствовали накоплению вооружённых туч на границах Речи. Царевич же не прекращал упорно склонять Сухова к войне с поляками, вернее горел желанием взять Венден. Последний оплот Речи Посполитой за Двиной был бельмом на глазу и напоминанием позорной неудачи московских войск.

Глава 19

Глава 19

- Товарищ генерал, разрешите? – Постучался, сразу открывая дверь в кабинет Бекасов.

- Да. Юрий Сергеевич, чем порадуете или огорчите? – Положив ручку, посмотрел Сухов на вошедшего начштаба.

- Ничего волнительного, радиограмма из Скифии. – Помахал папкой Бекасов.

- Как же, весточка с Родины, пусть и новой, всегда вызывает эмоции. – Не согласился Сухов.

- Я бы вернулся домой, а то ручкой распечатку писать уже пальцы болят. Запросил печатную машинку – Рокотов молчит. Про компьютер с принтером я вообще молчу, их тут просто подключить не к чему. – Своими мыслями разразился Бекасов.

- Поэтому и пишешь, по-прежнему, как курица лапой, чтобы начальство помучилось, разбирая твои каракули. – Заглянув в папку, проворчал Сухов.

- Вячеслав Андреевич, я со школы ручку в руках не держал, только ведомости раз в месяц подписывал.

- Тогда рассказывай, что тут. – Постучал пальцем по папке Сухов.

- Как обычно: не лезть, не зарываться, главная задача – переселенцы. Группу Шкляева требует обратно.

- Случилось чего?

- Не говорит.

- И так понятно. Скорее всего, испанцы встретили наших или отправили своих на север. Пока не к спеху, но при возможности надо Андрея предупредить, а то он в Ругодиве совсем прижился, для сборов не один день может потребоваться.

- Сделаем. А с ним вся группа уедет?

- Нет, передай Исаеву, что отправим Шкляева и его восьмерых человек, нам ещё со шведами воевать. Кулик осенью на Дон уходит, получается у нас на Нюхче всего двадцать человек останется, а переселенцев тысячи.

- Понятно. Ещё дюжина буровиков есть, Вячеслав Андреевич. – Бекасов отметил у себя в блокноте поставленную задачу.

- Толку от них? Они на Печёре сидят.

- Санный поезд для перевозки нефти они придумали, а Кулик хотел останавливать нефтепереработку. Может еще, в чём помогут. Нефть качать и троих хватит, они сами говорили.

- Всё равно мы не справляемся. Боюсь, придётся сворачивать боевые действия к следующей зиме. Если с Речью будет мир, то дальше со шведами Грозный пусть сам воюет, а там посмотрим.

Пока Сухов прожигал последние капли топлива, гоняя шведов по Ливонии, Шкляев продвигал технологии в народные массы. Едва появившееся предложение оконных стёкол, мгновенно заполонило скромные рынки Ругодива, Ивангорода и Копорья. Две семьи из четырёх, которым была открыта «тайна» стекольного производства, сумели в течение месяца превзойти учителей, наладив выпуск гигантских зеркал 30х40 см. В духе шестнадцатого века все зеркала выходили разного размера, но всё-таки они были куда больше, нежели изначальные крохотульки 10х10.

- Удивительно, стекольную тему на раз подхватили, а мылом никто заниматься не хочет. – Недоумевал Олег Черкашин.

- Ты просто уже достал весь Ругодив, от тебя шарахаются, как от чумы. – Сидя в штабе за обеденным столом, ответил Никита Оленев.

Штабом именовался боярский двор внутри крепости, в связи с событиями в личной жизни бойцов, вся группа поселилась в деревне, построенной изначально для всех суховцев. Теперь девять домов занимала группа Шкляева, а в остальных жили подневольные крестьяне и мастеровые, пригнанные из окрестностей Вайзенштайна. Распределив между помещиками Милова пригнанный полон, оставшихся четыре десятка мужиков шкляевцы вынужденно оставили себе.

- Сам вспомни, что люди покупают, когда грядут тяжёлые времена? Соль, спички и мыло. – Не сдавался Черкашин.

- Олег, мыло у тебя хвойное, одеколон «Шипр», на дворе весна – у нас скоро лапы еловые начнут отрастать. – Рассмеялся Оленев. – Но если серьёзно, то ты сам вспомни, как ты презентацию проводил.

- Как? Обычно. – Вопросительно посмотрел на друга Черкашин.

- Ты при помощи мыла сбрил щетину на лице, а потом смочил лицо одеколоном. Упоённо любуясь собой, ты не заметил какие лица были у бородатых русичей. А они взирали на тебя с диким ужасом, в их понимании, твоё мыло и одеколон нужны только для сбривания усов и бороды.

- Факин щит, а мне сразу, почему не сказали? Я месяц не могу никого заставить мыло производить, а от одеколона бегут, как черти от ладана.

- Не ругайся нагло-мовой. Переживут без мыла. Я думаю, лучше научить холмогорцев и карелов этому, у них жира много, чем его везти на продажу, лучше сразу мыло.

- Это специально туда ехать? – Задумался Черкашин.

- Зачем ехать, посоветуй Кулику внедрить производство мыла в Холмогорах и на Нюхче, это мы солдаты, а у них есть спецы, которые не только хвойное могут варить. – Поддел Оленев неудачного экспериментатора.

- Точно, как будем на связи, я ему скажу. – Решил многостаночник - рационализатор Олег.

Если остальные ребята реализовывали задумки Шкляева, то у Черкашина собственных идей было пруд пруди. Легко отказавшись от проталкивания мыловаренного производства, выдавал новые предложения. Одной из таких идей было создание канатной фабрики. Масштаб производства должен был покрыть практически весь объём экспорта пеньки, а основным двигателем производства стать паровой котёл. Чертёж и ключевые детали котла перед отбытием в Московию принёс один парень с механического завода по имени Александр. Он занимался вместе с Кулагиным в тренажёрном зале, куда тот ходил в период работы охранником в Химках.

Как разъяснил Александр, этот паровой котёл он разрабатывал исходя из параметров дикого средневековья, только в виде исключения добавил термометр и манометр. Не считая этих приборов, подобный высокопроизводительный аппарат можно было создать и в условиях нынешнего состояния производства на Руси. Сложно, но можно. Вот так и приходился его подарок. Горючие сланцы по дороге на Раковор пришлись, как нельзя, кстати, дополнив предприятие ещё одним акционером. Всего в дело вошли семь местных купцов и два сына боярских.

- Не сильно мы размахнулись? – Оглядывая высокие стены построенной фабрики, спросил Шкляев.

- Большую часть занимают чесальные и прядильные цеха, а их можно использовать в качестве подготовки материала не только для канатов и верёвок, но и для ткацкого производства. – Объяснил Черкашин.

- Хочешь следующим ткацкий станок мастерить?

- Можно, будет и для нас неплохим подспорьем к зарплате.

- Я даже забыл, что нам ещё и зарплата капает. Граф, виконт и бароны на зарплате – звучит сюрреалистично. – Улыбнулся Шкляев.

- Ага, теперь ещё рантье заделаемся, вообще сказка будет. Хорошо, что все акционеры наша родня, налево бизнес не уведут, даже если мы отправимся с Куликом или куда ещё пошлют. – Черкашин мечтательно запрокинул голову.

- С ними трудно. Мне мой тесть на днях выговаривал, почему я граф, командир, а предприятием управляет Кондрат, твой тесть. Еле отбился. Думал у них местничество только среди военачальников, а оказывается и купцы свою иерархию выстраивают.

- Меньше на их причитания надо внимания обращать. Лично я, даже не слышу, что моя весь вечер трещит. А Кондрат – хваткий купец, неважно, чей бы он ни был тесть или брат, товарищ на своём месте.

- Олег, если бы я был не согласен, так бы и сказал. Кстати, с пенькой вроде проблемы были, решили?

- У Кондрата надо спросить, так-то работает всё, верёвки крутим, только дым стоит.

Кондрат Корнышев в среде псковского купечества занимал далеко не последнее место. Торговля кожей, мёдом, салом, льном приносила хорошие барыши ещё его деду, но сам Кондрат тяготился участью простого скупщика. Ливонскую войну он, как и прочий торговый люд Пскова встретил с воодушевлением. В грёзах юного купеческого сына виделся большой каменный дом на балтийском берегу, бесконечные подводы и корабли, гружённые лучшим товаром. Однако, война не стихала уже третье десятилетие, качнувшись маятником в сторону неудач в последние годы. Хуже всего, что литовские войска не просто вытесняли московитов из Ливонии, но и подошли к стенам родного Пскова. Готовый смириться с предначертанным богом, Кондрат решил отдать свою жизнь, встав на защиту самого ценного богатства – своей семьи.

Стоя на стене города в тот самый день, Кондрат увидел, как чья-то могучая длань с силой качнула маятник войны в обратную сторону. Внутренняя жажда требовала приблизиться к могучей силе, окунуть в её мощь поток собственной судьбы. И вновь горькое отчаянье поразило его сердце, когда не успел он узнать лица сих богатырей, как они спешно покинули Псков. Но удача не покидала Кондрата. Весть о семи богатырях, остановивших многие тысячи свейских бандитов в Ругодиве, достигла его ушей. В этот раз, он не позволил себе долго думать, а тотчас отправился навстречу манящей силе.

- Батюшка, мне богатырь скифский зеркальце подарил. – Однажды вечером поразила Кондрата собственная дочь.

- Уж не крутилась ты, аки бесстыдная блудница подле них? – Грозно спросил отец.

- Не можно думать такое обо мне. Оный богатырь навстречу шёл, остановился, дал мне зеркальце и Меланье, а Кузьме мыло. Опосля Кузьме велел лицо мылом намыть, а нам ничего не молвил.

Дни шли своим чередом, а случайные встречи Алёны с Олегом становились всё чаще. В один из дней собравшись с духом, Кондрат отправился на встречу с Черкашиным. Не без причины мня себя знатоком человеческих душ, купец рассчитывал понять желания богатыря. Только ли похоть влекла его к Алёне или он готов к большему. Толчком к подобному шагу Корнышева подтолкнуло объявление о свадьбе двух соратников Черкашина. Втайне надеясь также породниться с могучими скифами, и шёл он на встречу с Олегом.

- Здравствовать, господин виконт! – Поклонился Кондрат, встретив у ворот крепостного штаба Оленева.

- И тебе не хворать. – Выжидательной паузой, подталкивая к разговору, Оленев посмотрел на купца.

- Аз купец псковский Кондрат Корнышев. Вы товарищей собираете для предприятий, вот пришёл поговорить об сем с бароном Черкашиным.

- Почему именно с ним? Подобные решения принимает граф, но он сейчас в посёлке, который мы возводим для наших соратников.

- Прости, господин виконт, душа мается без речи с бароном Черкашиным. Нежто не дозволишь с ним свидеться?

- Ох, купец, с иным товаром пришёл. Не меха, не кожи и не лён, ты отец Алёны, верно?

- Нет в сем лукавства моего, верно то, что отец ей. Но и сверх того купцом быть не перестал, оттого и жажду от барона услышать про его мысль об машине, что сама лён чешет да прядёт. Скажи, господин виконт, неужто сие возможно?

- Удивляюсь я вам, граждане славяне. Ты наши самоходные телеги видел? Вот, а твои чесальные аппараты в сто раз проще сделать.

Пробегавшего мимо мальца отправили за Черкашиным. Никита предложил зайти в штаб, где угощал купца кофием и прочими зловредными яствами из Скифии. Уже знающий с кем предстоит разговор, Олег долго смущался и краснел. Поэтому купец долго выяснял вопросы промышленной перспективы лично для себя. Лишь спустя полчаса, когда предварительные очертания будущего предприятия прояснились, он завёл разговор о личном.

- Верно ли, господин барон, что ты сватов за Алёной засылать хочешь? – Неожиданно спросил Корнышев.

- Э-э-э… - Замялся Черкашин, расслабившийся за разговором о производственных делах.

- Верно, Кондрат, зачем смущение на барона наводишь, только про дело говорили, а ты сразу на сватовство перескочил. – Пришёл на выручку Оленев.

- Прости, господин виконт, однако же, нет возможности с родными барона решить. Посему и пытать напрямую сподобился. – Объяснил свою позицию Корнышев.

- Кондрат Савельевич, мы люди военные, поэтому сегодня здесь, а завтра могут и на край света отправить. – Сумел собраться с духом Черкашин.

- Про то ведомо, что твой дом за краем света, но на то судьба бабья – за мужем идти повсюду. Засылай сватов – будем про приданое оговаривать. Алёна – моя старшая дочь, ужо поспела на выданье, а ещё младшие подгоняют.

- Считай, заслал. Что у тебя, Кондрат, для Алёны в приданое? – Опять встрял Оленев.

- Никита, не начинай. Какое там приданое? – Попытался пресечь вымогательство Черкашин.

- Э нет. Положено, значит, пусть будет. – Не сдавался Оленев. – Так чем располагаем, дорогой будущий тесть моего боевого друга?

- Вестимо, последний год разорения большие принёс. Потому, что в прошлом году было, а боле ничто не добавилось. Коляска с кобылой пегой трёхлеткой, набор столовый серебряный, отрез парчовый семь аршин, тафты лазоревой два конца, иконы положенные. – Начал скрупулёзно перечислять приданое Корнышев.

- Не густо. Только в Раковоре мы в сотню раз больше добычи взяли, а война ещё не начиналась. Жалованье баронское к тому добавкой идёт, а ты нам тафты два конца. Самому не стыдно? – Издевался над поникшим купцом Оленев.

- Твоя правда, господин виконт, не пара Алёна господину барону. Я уж говорил девке: «Не трать слёзы о пустые грёзы!» Купец я уважаемый, но не шибко богатый, а вы богатыри знатные. А из товарищества не прогоните? – Затаил дыхание Корнышев.

- Кондрат Савельевич, не слушай моего друга. Это он для важности наговорил. Мне совсем никакого приданого не надо, наоборот, когда соберём товарищество, то хотел бы видеть на посту управляющего именно тебя. – Успокоил купца Черкашин.

- Благодарствую, господин барон. Так, смотришь, и взаправду Савельевичем величать станут. – Вздохнул спокойнее Корнышев.

- Скучный ты, Олег, такое веселье запорол. – Улыбнулся Оленев. – А ты, Кондрат. Ну, сам подумай, зачем барону твоя коляска с пегой кобылой? Радуйся, что у тебя есть куда ценное состояние – твои дети и твоя голова.

С того самого дня и началось самое тесное сотрудничество скифских богатырей с псковским купечеством. Даже когда командировка на захват Ревеля разлучила партнёров, строительство не прекращалось ни на день. В итоге окрутив узами брака всех бойцов Шкляева, включая самого графа и едва вошедших в команду Бирюкова с Орешкиным, девять партнёров новоявленного предприятия создали международное товарищество.

С тех пор успев повоевать в Ревеле, захватить Вайзенштайн, попутно сделав Ругодив самым промышленно развитым городом Ливонии, группа Шкляева готовилась к посадке картошки. На тридцати помещичьих участках, принадлежащих Милову и его ближайшим соседям из поместного войска, оборонявшего Ругодив, планировали посадить по мешку. Благо их угодья располагались неподалёку, вдоль Луги и Плёссы. Мудро поступивший Исаев, выдал семенной и пищевой картофель в разных мешках, а то и эту мелочь бы съели суховские бойцы, угощавшие картошкой всех, кого удавалось.

В один из майских дней в бурлящую нововведениями жизнь Ругодива подлили масла посланцы от Сухова. Привезя новости и очередные приказы, огорошив неожиданным решением Сухова и Исаева.

- Привет, Андрей! Вы тут без нас не заплесневели? – Из машины выскочил радостный Звягинцев.

- Здорово, парни. – Поприветствовал экипаж внедорожника Шкляев. – Скучать не приходится, а вы с Суховым могли бы хоть с местными письма передавать. Голодаем информационно.

- Ты сам хотел в Нарву свалить.

- Ругодив. – Поправил Шкляев боевого товарища.

- Да без разницы. Новостей куча, но главная - про вашу банду.

- Хм, интересно. Пошли в штаб, расскажешь. – Шкляев обернулся к Береговому. – Саша, собери парней, корреспонденты подъехали.

Привыкший к грязи, помоям и вони на улицах Ливонии, Звягинцев удивлённо озирался по сторонам, оглядывая чистые мощёные улицы Ругодива. Распахнутые ставни домов открывали взору двойные стеклянные рамы окон. Перезвон молотков, кувалд и топоров отзывался гулким эхом на визг пил. Практически на каждом подворье что-то строили, ремонтировали или создавали. Только беззаботные ребятишки, собираясь гомонящими стайками, носились по улицам города.

- Сильно вы развернулись. – Отметил вклад группы Шкляева в развитие Ругодива Звягинцев.

- Воевать не с кем, не в носу же ковыряться. – Ответил глава группы.

- А в нашем посёлке большое здание и труба котельной, тоже ваших рук дело?

- Это не совсем котельная, скорее просто котёл для паровой машины. А твой вопрос более чем странный. Ты много видел таких труб по Ливонии?

- Блин, тогда даже не знаю. Думал, везу для вас радостную весть, а теперь сомнения гложут. – Озадаченный Звегинцев на автомате принял чашку кофе из рук служанки.

- Рассказывай, если новость стоящая сейчас парни подтянутся, тогда повторишь.

- Ты помнишь, как твою группу сорвали из Нефтегорска в этот поход?

- Уже забыл. – Пошутил Шкляев.

- Мы все на Русь рвались, кроме тебя и твоих парней. Короче, Исаев требует тебя обратно. Говорит, тёрки с кабальеро намечаются. – Выдохнул фразу Звягинцев.

- Я так понимаю, у нас есть ещё три месяца до прихода кораблей? – Уточнил Шкляев.

- Вячеслав Андреевич именно так и предполагал, что ты замутишь здесь что-то, поэтому и послал предупредить тебя заранее. Но такого, - кивнул Звягинцев в окно, - я не ожидал. Не жалко бросать? Столько трудов вложено.

- Жалко. Но я тоже предполагать умею, поэтому мы с парнями готовы. Хотя мы думали, Сухов нас с Куликом отправит на Дон.

Допив кофе, Звягинцев подошёл к окну, провёл пальцем по резным изразцам, тяжело вздохнул и сел обратно.

- А мы только убивать научились. Как распутица началась, сидим в Ревеле безвылазно, только за бабами бегаем. О, кстати, у нас четверо женилось на местных, прикинь. – Решил удивить товарища Звягинцев.

- Передай наши поздравления. Мы все женились, у всех бабы на сносях. Кроме того, что ты видишь, создано товарищество с нашей новой роднёй. По оценке Бирюкова, а он, если ты помнишь, из экономического вуза к нам пришёл, мы способны захватить до половины рынка текстиля и почти полностью весь объём канатной продукции. Это не по Ругодиву, а по всему балтийскому региону. Мы ещё хотели заказать чертежи для более совершенных ткацких станков и генератор для обеспечения электричеством других производств.

- Андрей, Исаев хочет именно тебя. Можно сказать Сухову, может, переиграют. Да я сам готов вернуться, раз такое дело. – Отчаянно Звягинцев пытался выправить положение, которое поначалу казалось великолепным.

- Женя, ты что завёлся, я же тебе говорю, мы готовы к такому повороту. Тем более наши дома в Нефтегорске не чета этим. Тут и канализации даже толком нет нормальной. Единственное, хотелось, чтобы вы прикрыли от царских и боярских лап загребущих наше предприятие.

- О чём речь? У нас наследник – лепший кореш. Если твои пацаны не будут возражать, то тогда я спокоен.

- Женя! – Укоризненно посмотрел на него Шкляев. – Лучше расскажи, что там с Речью. Планы на дальнейшее. Я тебе говорю, мы голодаем, а ты вместо того, чтобы дать пищу, сам изо рта куски тянешь.

- С чего начать?

- Про мир с Речью. Мы до сих пор толком не поняли, у них с Грозным мир или перемирие?

*уклад - сталь

Глава 20

Глава 20

Похищение черни друг у друга в среде помещиков, магнатов и рядовой шляхты являло собой обыденную историю. Однако масштабы вывоза из литовских земель крестьян этой зимой превзошли все мыслимые и фантастические размеры. Воодушевлённые примером основной армии, северские и черниговские воеводы также собирали отряды людоловов. И застонала земля малопольская.

- Ой, лихо, сынку! – Борясь с распахивающимися полами залатанного тулупа, кряхтел мужик.

- Та, привезут до пана, а там обещали по дюжине десятин на мужика давать. – Не согласился с родителем парень, сидя на телеге, он весело перематывал на ногах тряпки, задорно любуясь на приготовленные новые лапти.

- Так-то пан разный бывает, не приведи господь, до такого, как в Расторово был. И не зверь лютый, однако, все в селе отощав, ходили. – Вспоминал бытность на родной земле мужик.

- Ничто, батька. Слышал, что царь московитов призвал демонов из преисподней?

- Брехня, владыка он нынче наш, а ведомо каждому, что Иоанн Васильевич - христианнейший государь. – Озираясь по сторонам, тихо сказал мужик.

- Молва не зря ходит, будто сами скифы сии сердца едят человеческие, а железные кони их кровь людскую пьют. – Не сдавался сын.

Днепр уже очистился ото льда. Возле переправы длинные вереницы гонимых людей выстраивались в очередь на самолёт*. Люди собирались в кучки и обсуждали грядущие изменения в их жизни, гул разливался по всему правому берегу. Мобилизованные воеводами дворяне, неспешно катаясь верхом, следили за порядком в стане полонян. С едва заметными проблесками седины в бороде, уже не юный сын боярский проезжал мимо обсуждавших союзников Московии мужиков. Получив ранение под Псковом, он был отправлен домой под Чернигов залечивать раны, но перед этим успел посмотреть на чудеса творимые скифами на поле боя. Едва оправившись от ран и болезней, сын боярский был призван для участия в вывозе людей с малопольских земель. А наградой должны были послужить четыре семьи, которые он был волен выбрать себе сам.

- Наветы возводишь, смерд? – Незлобный риторический вопрос под аккомпанемент свиста плети задал дворянин.

- Не казни, батюшка. То от глупости блуд языка сорвался. – Опасливо выглянул из-под телеги закатившийся туда парень.

- Дождёшься, оторвут твой язык блудливый. Сам жинку маешь? – Участливо спросил воин.

- Та не, токмо по осени пан обещал Маришку выдать. – Потирая ушибленное при падении плечо, вылез парень, тяжко вздохнув, добавил. – Да видать не судьба, вона оно как вышло, сгинул пан.

- Не журись*, скифы велели молодых им слать, вот ты с Маришкой и поедешь. – Конь воина с интересом обнюхивал телегу, пытаясь мордой приподнять полог.

- Почто на смерть лютую отправляешь, вельможный пан? – Едва разогнувшись, парень вновь упал на колени.

- Экий ты балбес, иные тебе ещё завидовать будут, как сыр в масле у скифов будешь купаться. Меньше наветы злые слушай, да сам ерунду не мели. – Щёлкнув для острастки плетью по толстому тулупу, воин поехал дальше.

Шуйский и Хворостинин умело дирижируя на струнах литовских дорог, расправлялись с любыми попытками организовать сопротивление захватчикам. Расположившись в уютной Свири, разведчики московитов внимательно следили за сбором шляхты в хоругви и полки. Как только подобный сбор начинался, совместные летучие отряды поместной и казачьей конницы немедля уничтожали гнездо в зародыше.

Радзивилл, который Перун, скрежетал зубами от бессилия, потеряв лучшую часть шляхетства в бою под Старой Руссой. Другой Радзивилл, который Рыжий, покинул воеводство и отчаянно требовал от сейма принятия срочных мер. Ян Ходкевич в болотах Жемайтского староства с трудом сумел собрать лишь три тысячи шляхтичей, пообещав выплатить жалованье из собственных средств.

К счастью для литовских воевод, великопольские кастеляны проснулись, когда запахло жареным у них дома. Забытый всеми пират Ивана Грозного, услышав об успехах господина и нанимателя, провёл дерзкий рейд на шести кораблях в Гданьск, Мемель и даже подобрался к Риге, сжигая торговые корабли. Но перед сожжением, как истинный пират успевал пограбить. Поэтому в Пернове Карстен Роде выгрузил почти четыреста человек, взятых в полон. В качестве отчёта перед государем о проделанной работе сдал людей, а награбленный товар успешно продал местным купцам.

Сын Геркулеса и отец Перуна Николай Юрьевич Радзивилл, по прозвищу Рыжий, уповал на талант позненского воеводы Станислава Горки, назначенного сеймом руководить переговорами с московитами.

- Девять самоходных телег, как смерч прошли по нашему славному воинству. Из преисподней или из неведомой доселе Скифии, чудесным образом оказавшейся за Студёным морем, но они пришли на нашу землю. Их пищали не стреляют, они льют свинцовым дождём бесконечно, как весенний водопад. Каждая пуля способна разорвать пополам лошадь, я видел, как одна такая, пробив кирасу лыцаря, поразила насмерть следующего за ним. Бомбические гранаты летят на полверсты и, попадая точно в скопление людей, убивают всё на двадцать шагов вокруг. – В сотый раз вещал о пережитом под Псковом Радзивилл, по прозвищу Рыжий.

- В это невозможно поверить, но и сложно отринуть. Ибо иначе только происками диавола можно объяснить неожиданный разгром нашего войска. – Согласился с коллегой Станислав Горка.

- Посылал я прознатчиков. Двое вернулись, а троих они поймали и казнили смертию. Обычные с виду люди, но вельми прозорливы и осторожны. Про меж собой речь ведут на чудовищной смеси русского и исковерканнойлатыни. Добрая половина речей, что записали прознатчики, не поддаётся пониманию. – Продолжил Радзивилл знакомить с пришельцами Горку.

- Отчего они не пошли с московитами на Вильно, а отправились в Ливонию?

- Сие покуда неведомо.

- Во всей Ливонии ни единого свейского солдата не осталось, а демоны с царевичем в Ревеле сидят, может не пойдут на нас боле? – С надеждой спросил Горка.

- По всему, им мы вовсе без надобности, однако, лучше мир с московитами устроить, ибо могут Ивану на помощь прийти.

- Слышал я, демоны холопов к себе в Скифию собирают. Ежели у них холопов нет, кто им хлеб выращивает? Как прознал об сем, теперь о том думаю. Неужто не хлеб едят, а …Страшно молвить. – С надеждой услышать опровержение своих мыслей, Горка смотрел на виленского воеводу.

- Прознатчики говорят, что едят скифы сии, равно как все люди, но пищу токмо свою. Оттого и отраву не смогли им подсыпать, а как попытались, то смертию сгинули. – Рассказал о причине гибели шпионов Радзивилл.

- И всё же о холопах душа болит. Пропадут души христианские. – Вздохнул Горка.

- Мои все пропали уже, только старики по округе остались да в городе те, кто успел сбежать. Протянем с миром, совсем запустеет земля литовская, а потом они и в великопольские земли придут. – Заключил Радзивилл.

Растянувшийся на полверсты обоз посольства Речи Посполитой, медленно собирался на поляне под Свирью. Снежная и долгая зима оставила весне тяжёлые мокрые следы. Солнце припекало по-летнему жарко, но колеса телег и карет по-прежнему наматывали комья грязи, превращая дорогу в полосу преодоления. Май принимал последнюю палочку весенней эстафеты.

Гарцующие всадники поместного войска Хворостинина о чём-то переговаривались с подъезжающими поляками и литвинами. Из раззолоченной кареты, разукрашенной в вычурном венецианском стиле, выскочил позненский воевода. Ловко ступая чистыми сапогами по подсохшим кочкам, двинулся вслед за сопровождающими московитами. Рынды воеводы, не разбирая дороги, ломились за ним по грязи напропалую.

- Государь наш Иоанн Васильевич отписывал псу безродному, коего вы королём своим избрали, дабы ушёл он за пределы земель русских, да не посылал православных на погибель супротив братьев их христианских. Не внял разумному, так и поплатился за сие животом. – Иван Петрович Шуйский ещё никогда не чувствовал себя настолько хозяином положения.

- Были славные битвы, были и победы, и поражения, но война всегда кончается, тогда настаёт время мира. – Елейным голосом увещевал Горка.

- Во веки веков, как и в этот раз, на нашей стороне правда и бог. – Довольно щуря глаза, подвёл итог очередного противостояния Шуйский.

- В этот раз добавились скифы. – Заметил Горка, запуская в густую бороду пятерню.

- Кого бог послал, тот и союзник нам. – Перекрестился на красный угол Шуйский.

- Верно могучие воины, теперича свеев воевать пойдут? – С надеждой поинтересовался Горка, продолжая терзать растительность на своём лице.

- Из любви к искусству войны, могут свеев изничтожить, а возжелают, так вас сотрут в муку - за сим решение их князя стоит. Узнал я намедни, что лиходеев вы подсылали князю скифскому, дабы зелье смертное подсыпать. Могут со свеями и погодить. Может Ригой и Киевом с городками сердце их успокоится, то мне неведомо.

- Побойся бога, Иван Петрович, твой брат с Андреем Хворостининым и Венден не взяли. Ригу сейм не отдаст, через неё половина нашего хлеба идёт. А князю скифскому Вячеславу Андреевичу поведай: не желали мы ему смерти подлой, то злой навет. – Горка нервно поправил растрёпанную бороду.

- Тому до завтрева попрощаемся, буду вестей ждать от союзника нашего лепшего. Только не взыщи, воевода, ежели за обиду пожгут они все города и веси польские.

Позненский воевода даром, что был вторым человеком в Сейме, считал великопольские земли исключительной ценностью. Всё остальное, в его глазах, было лишь разменной монетой в тяжбах с соседними державами. Тем не менее, гонор и природная бережливость не давала повода разбрасываться литовскими, малопольскими или ливонскими землями. Один вопрос терзал Станислава: «Когда уйдут к себе, за море чёртовы скифы?»

Меряя шагами окружность прямоугольного шатра, Горка отчаянно думал. Заглянувшего холопа с предложением ужина выгнал взашей. Нарезанные ломти сушёной лосятины были достаточны для утоления голода, а набивать живот обильной едой перед боем мог только глупец. То, что переговоры с Шуйским будут посложнее лихой рубки Станислав понимал, как никто другой.

И вновь привычные хитрости переговорщика разбивались о козырную карту московитов. Если лучшую армию Европы, небрежно, всего за считанные часы разорвали в ошмётки. А спустя несколько дней практически полностью уничтожили семитысячный отряд непобедимых до того лыцарей. Никогда опытный воевода не удивился бы такому, проделай это вся армия московитов, какой она была ещё десяток лет назад. Но это сделала всего горстка посольских охранников. Окончательно его поразила фраза Шуйского о том, что пока скифы громили Батория, семеро их воинов разбили армию Делагарди, убив его самого. Семеро!!! «Что станет с христианским миром, возжелай скифы прислать отряд чуть больший?» - Так до полуночи задавал себе вопросы Станислав Горка, не сумев подобрать ни единого ответа.

Совсем иные настроения царили в тереме Шуйского. От доброй сотни блюд стол в гостиной едва не трещал. Воеводы и полковники, собравшиеся за столом, степенно жевали, изредка перебрасываясь шутками. Сам главный воевода с тоской смотрел на короб из неведомого заморского дерева (пластмассовый ящик), в котором покоились три бутылки вина. Подаренное во время осады Пскова князем Вячеславом Андреевичем вино, Иван Петрович дал себе зарок выпить после мира с Речью.

- Не шибко застращали посла польского? – Спросил Хворостинин.

- В самый раз, пущай ночь одну душу себе порвёт. – Предположил Бахтияров-Ростовский.

- А ну, как решит до последнего стоять? А нам государь повелел миром дело решить. – Опасаясь глупостей от позненского воеводы, сказал Хворостинин.

- На прошлой седмице Вишневецкие добрый пинок под Житомиром получили. Аки Виленская и Минская земля, так и Киевская впусте лежать будет, коли мир не привезёт Горка в Краков. – Рассказал свежую новость Бахтияров-Ростовский.

- Горазд ты, Владимир Иванович, вести добывать. В Чернигове брат мой воеводой, а я и то тебя позднее узнаю. – Позавидовал Хворостинин.

- Сие так, не те нынче у посполитов хоругви, вельми жидки, не на пиру сказано чем. – Подтвердил информацию Шуйский.

Дружное чавканье пирующих воинов, прервал заливистых смех, одобривший шутку главного воеводы. Тем временем подходило время десерта, когда холопы вынесли сахарный кремль, напомнивший присутствующим о доме. И не только о своём.

- Бывал я в Житомире. Славный терем у тамошнего старосты. – Подал голос один из полковников.

- Нет боле того терема, а все полторы сотни дворов вывезли в Чернигов, токмо старики остались. Мудро решил государь – не жечь да убивать, а смердов и холопов вывозить. И другам нашим скифам с теми холопами подмогнём. – Продолжил рассказывать Шуйский о событиях в Киевском воеводстве, уже предвкушая куш за две тысячи душ мужского пола, принадлежащих ему в виде личного трофея.

Следующий день был вновь насыщен переговорами. Долгие и упорные споры закончились мирным договором на десять лет. По итогам войны, Полоцкое воеводство вернулось в родную гавань, большая часть Витебского и кусок виленского воеводства отошли Москве. Посол Речи ожидал по возвращению буйство Рыжего, но не отдать Браславль не получалось, Шуйский упорно требовал отодвинуть границы от Двины. Ригу Горке удалось отстоять, но Венден и Динабург ушли в Московию вместе с частью Западной Двины и половиной Семигалии. Кокенгаузен стал новой границей, ниже которого Двина на десять вёрст к северу уже принадлежала Речи. Южные границы оставались незыблемыми, а московиты обязались вывести войска в течение полумесяца, прекратив вывоз холопов немедленно.

Стан Шуйского ликовал. Армия распускалась на свои хозяйства, а новые дети боярские из числа особо отличившихся стрельцов отправлялись на полученные поместья с холопами, которых сами же и добыли на литовских землях. Главный воевода отправлялся в Копорье принять на себя командование армией, которой было велено отбить Корелу для начала. Впрочем, Шуйский планировал перед новым походом встретиться с Суховым. Ещё бы, нечаянные прибыли в сорок тысяч на дороге не валяются. Ни один город не приносил столько самому государю, кроме солеварен Старой Руссы, а для Ивана Петровича с такими партнёрами открывались радужные перспективы.

Засидевшиеся без дела гарнизоны бывших ливонских замков резко уменьшались, отправляя излишки стрельцов на север. Стрельцы не меньше воевод рвались в бой, ибо, по повелению государя, лучшим из них будут розданы деревни Ливонии. Собирающиеся под Копорьем рати ожидали только воеводу, который отправился на задание, делая крюк через Ревель.

- «Будет воля на то князя скифского, пущай супротив свеев подмогнёт Ваньке Шуйскому. Наперёд же тебе повелеваю хранить Ревель и Пернов особливо. Токмо не войны я жажду, но мира. Переговоры вести тебе вмочь, требуй торговли открытой, дабы отступились свеи от Корел и Ливонии на десять лет. Сумеешь лучшего поимать – благословляю на то!» - Сие батюшка отписал. Аки мыслишь нам быть далее? – Зачитав часть послания Грозного, царевич Иван спросил Сухова.

За прошедшую зиму Сухов настолько сблизился с царевичем, что ежедневная обеденная трапеза, плавно переходящая в ужин, уже не мыслилась порознь. Иногда их дуэт разбавлялся соратниками Сухова, а порой воеводами московского царя. Вот и сейчас, раскрыв рот от непринуждённости беседы сильных мира сего, скромно на краешке стула сидел Шуйский. Наперекор своей фамилии Иван Петрович давно не чувствовал свой род левой рукой, ставший для московских правителей десницей. Но сейчас, слушая речи, в которых могучие державы Европы виделись лишь пешками в некой странной игре, ведомой Суховым против неведомого врага обруч с царевичем. Миллионы рублей в устах скифского князя, как разменная монета, просто инструмент, но не богатство. В какой-то момент Шуйскому стало стыдно за то дрожание чресел, кое он испытывал, стремясь к вожделенной награде в сорок тысяч. Мерзко ощущать себя жалким и сирым первому воеводе великой державы, чей правитель именует себя императором в сношениях с иными королями.

- Выборг взять поможем, а Корелы и так свеи пожгли, думаю, Иван Петрович справится сам. – Сухов вопросительно повернулся к Шуйскому, ожидая его ответа.

- Государь про Выборг не говорил, велено было возвернуть наше. – Хоть Шуйский и растерялся, но ответил твёрдо.

- Наше! – Хмыкнул Сухов. – Загнать зверя в клетку – вот это по-нашему.

- Тебя батюшка имением в Семигалии одарил, а ты сам похвалялся, что обезлюдел её всю. Людишек тех уже отправили по весям псковским да новгородским, а что за имение, коли ни хлеба, ни льна посадить некому? – Напомнил царевич о хлебе насущном Шуйскому.

- Мыслю своих завести из молодых смердов. Неужто водку да карелов селить без пригляда. – Мудро заметил Шуйский, постепенно втягиваясь в разговор.

- Логично, но тогда в старых имениях твоих смердов будет недоставать. И так, наверное, половина земель не обрабатывается, а бурьяном поросло. Вот ты понемногу добавляй карелов, саамов и прочий северный люд в свои деревни. И для нас новых холопов наберёшь. Ты же не хочешь завершить наше сотрудничество одним годом? – С прищуром посмотрел на воеводу Сухов.

- А разве… - Сделал паузу Шуйский, пытаясь сформулировать вопрос.

- Экий ты не проворный, воевода, всё бы сабелькой махать, лучше картошку заморскую на своей земле посади. Любезный фрукт, особливо с рыбкой солёной. – Причмокнул царевич, пальцами вытащив ломтик картошки из блюда.

- Овощ. – Вероятно, в тысячный раз поправил царевича Сухов.

- Овощ – сиречь балбес, Вячеслав Андреевич, ты меня не путай, а что вкусное, то фрукт. – Наставительно сказал царевич, вставая из-за стола, добавил. – Пойду, пожалуй, царевна чадом вскорости разродится, не хочу упустить весть сию.

Все трое поднялись, провожая до дверей зала царевича. Попрощавшись с Иваном Ивановичем, Шуйский сделал попытку откланяться и с Суховым.

- А вас, Иван Петрович, я попрошу остаться. – Голосом гестаповского шефа сказал Сухов.

Не отходя от дверей, Сухов приказал принести кофе ему и Шуйскому. После чего достал из шкафа шкатулку и вернулся к столу. Заинтересованный, можно даже сказать алчный, взгляд на шкатулку с неизвестным содержимым не заметить было трудно. Шуйский был отличный воевода, но никудышный актёр.

- Не буду скрывать тот факт, что нам в Европе ничего не нужно, кроме смердов. Разве только личная блажь графа Донецкого. – Начал Сухов приватный разговор с Шуйским.

- Вельми благородны помыслы его, земля предков свята. – Не согласился с подобной формулировкой относительно желания графа Донецкого русский воевода.

- Бесспорно, свята, но не об этом я хотел сказать. В наш первый разговор, Иван Петрович, ты обещал тысячу смердов с бабами. И даже перевыполнил своё обещание вдвое. – Сухов отхлебнул кофе, переводя дух.

- Ужель я лишних смердов пригнал? – Расстроился Шуйский.

- Не совсем так. Нам нужно куда больше смердов и холопов, но наши корабли не могут увести всех сразу. Сможешь ли ты каждый год собирать новых? – Глядя в глаза Шуйскому, Сухов приоткрыл шкатулку так, что содержимое по-прежнему укрывалось от взгляда визави.

- Верно то, что холопов сих я поимал у литвинов, стало быть, на другой год смогу из своих смердов набрать тысячу. А ежели саамы аль карелы тебе по нраву, то их тоже прибавить не важко, коли свеев одолеем в Выборге. – Морщась после глотка кофе, ответил Шуйский.

- За это не беспокойся, мы уже провели разведку. Выборг будешь с нами брать. Лёгкой прогулки не обещаю, но и особых проблем не будет. – Сухов с металлическим звоном перебирал содержимое шкатулки, искоса поглядывая на московского воеводу.

- Хорошо, коли так. А наёмников Иван Иванович нам придаст? – Спросил Шуйский.

- Зачем? У тебя и так шесть тысяч войска, да сорок пушек, а свеев по всей земле саамов и четырёх тысяч не наберётся. И те в основном Выборг держат.

Глядя на плечистого бородача, который сосредоточенно шевелил извилинами, Сухов отвлечённо выстраивал натюрморт в открытой шкатулке. Потом аккуратно развернул её в сторону Шуйского, показывая установленный на проволочный лафет револьвер с двумя рядами блестящих латунью патронов.

- Сия пистоль, что у государя нашего? – Затаив дыхание, вожделенно, но с нарочитой небрежностью, поинтересовался Шуйский.

- Ивану Васильевичу подарили богато украшенный револьвер в шкатулке из драгоценных камней, а это настоящий боевой, как и должно владеть боевому воеводе. Прошу, владей! – Подтолкнул шкатулку Сухов, наблюдая нерешительность в руках Шуйского.

Глава 21

Глава 21.

Шесть тысяч стрельцов отправились на Корельский перешеек добывать себе славу и поместья в Ливонии. Не лишним будет заметить, что после предательства Магнуссона, совет Сухова по наделению поместьями заслуженных стрельцов был принят Грозным с интересом. Изучая историю, Сухов недоумевал: почему иноземным наёмникам во все времена Русь охотно предоставляла и чины, и поместья, обходя заслуженными почестями собственных героев Отечества. А тут в самую масть легло предательство Магнуссона, которому Грозный успел пожаловать неплохой кусок Ливонии.

От переименованного в Колывань Ревеля до Копорья, где Шуйскому требовалось принять войско, на купеческих судах плыть не быстро. Поэтому Сухов договорился с Иваном Петровичем встретиться под Выборгом, когда тот переправит свою армию и встанет в осаду. Иван Иванович тем временем отправлял Оболенского с наёмниками для осады Або. Некогда грозная армия шведов после катастрофических потерь в Ливонии создавалась практически заново. Шведский тёзка Грозного доставал из закромов последние риксдалеры, но времени на сборы не было. Едва новость о мире Русского царства с Речью дошла до трёхкоронной столицы, Стокгольм зажужжал, как разворошенный улей. За потерей Ливонии все ожидали новых шагов московского медведя теперь по лесам Суоми.

- Андрей, твои парни как – нормально отреагировали? – Сухов перед Выборгом заехал в Ругодив, где лично решил поговорить с группой Шкляева.

- Отпуск кончился, пора выполнять долг, согласно присяге. – Ответил Шкляев.

- Я понимаю, но Женя доложил, что вы тут промышленную революцию устроили. Справятся без вас или разбазарят созданное, а вы переживать будете. Чай не чужие люди в вашем предприятии пайщиками. – Выказал озабоченность Сухов.

- Что за «чай», Вячеслав Андреевич? - Усмехнулся Шкляев.

- Покрываюсь патиной седобородой старины. С кем поведёшься…

- Сами иногда вставляем древние словечки. – Признался Шкляев. – От вас такое слышать неожиданно.

- Ты не увиливай от темы. С парнями обсудил?

- Вы с Женей сговорились? Я же сказал, парни в курсе, мы это предполагали, только рассчитывали, что на Донбасс пошлют. Хочу Вас познакомить с нашими компаньонами, Женя хвастал, что вы с Иваном Ивановичем сдружились, так его поддержка будет не лишней.

- Для этого и заехал. Познакомишь с главным, объяснишь, что к чему.

- А для нас задание, какое, до отъезда домой? – Поинтересовался Шкляев.

- Ответственное. Промышленную революцию до ума доведёте, а со шведами мы сами справимся.

В считанные месяцы Кондрат Савельевич Корнышев заставил считаться с новым предприятием все деловые круги не только Псковского государства, но и далеко за его пределами. С каждым днём расширяя своё влияние дальше по всей территории Русского царства, он подгребал под себя разные направления купеческих интересов. Самой большой силой нового предприятия, вздымая купца до боярских высот, было не просто участие в доле скифских вельмож, а родственная связь с ними русских владельцев паёв. Других в предприятие просто не позвали.

- День добрый, Кондрат. – Поприветствовал купца Шкляев.

- И тебе здравствовать, граф. И тебе, господин. – Отвесил Корнышев поклон Сухову, после того, как оба офицера вышли из машины.

- Князь Вячеслав Андреевич хотел с тобой поговорить, познакомиться. Мы когда уедем, он будет решать вопросы с государем и его дьяками. – Представил Шкляев командира.

- Вельми милостив ты, князь. Благодарствую от общества нашего. – Поклонился Корнышев.

- Кондрат, хватит поклоны бить, мы так до морковкиного заговенья будем вопросы решать. Ты почему здесь, говорил вчера - в Псков поедешь? – Спросил Шкляев.

- Дак ить, беда у нас, Андрей Викторович. – Кондрат потыкал носком сапога лужу возле дверей цеха.

Шкляев с Суховым посмотрели на лужу, мысленно отмечая отсутствие дождей уже неделю, если не больше. После слов Кондрата запах беды явственно повис в воздухе, вытесняя разливающиеся вокруг ароматы весны. Здание цеха было построено последним, в нем были размещены новые ткацкие станки, которые пока не выдали ни единого аршина тканей. Что могло пойти не так и почему именно здесь? Этот вопрос пронёсся в головах обоих командиров, но озвучил его Шкляев. Грустно вздохнув, Кондрат поведал о происшествии.

- Господин барон велел ладить машину, водяным паром ось крутящую, как есть самим, по образу той, что в том заводе стоит. – Корнышев махнул рукой в сторону первого цеха, где были чесальные и прядильные станки.

- Так вы же три дня её проверяли, и Олег мне говорил, что всё отлично работает. – Сказал Шкляев, подозревая неучтённый косяк Черкашина.

- Андрей Викторович, нет в том вины господина барона. На его машине знаки верные кругляши показывают, да трубы из Скифии привезенные стоят, а наши кузнецы знать оплошали. Вот одна из труб и прохудилась, потому нынче не работает завод сызнова. – Прояснил ситуацию Корнышев.

- Это не беда. – Вздохнул спокойно Сухов. – Почините быстро?

- Божится кузнец за два дня управиться. – Сказал Корнышев.

- Ерунда. Ты, Кондрат, такими словами, как «беда» попусту не бросай. – Погрозил пальцем Сухов.

- Прости, государь князь, то у холопов беда, вот и вырвалось нечаянно. – В сотый раз сдёрнул шапку Кондрат, порываясь поклониться.

- С этого места ещё раз. У каких холопов? – Нахмурился Сухов.

- Сёмка вечор* увидел, что труба свистит, шапкой унять хотел. Труба помалу свистела вначале, а после сильная струя евоную харю и грудь опалила.

- Баронам доложил? – Спросил Шкляев, пребывавший в неведении.

- В книгу расхода вписал убыль холопа. Почто тревожить баронов из-за холопьей нужды? – Пожал плечами Корнышев.

- В смысле расход? Он умер, Сёмка этот?

- Как убитый вечор лёг, так к утру преставился слова не молвя. Батюшка к ему приходил.

- Андрей, пусть твои бароны ещё раз по технике безопасности пройдутся. У меня совсем нет желания выслушивать такие людоедские сентенции. «Сдох Максим – да и хер с ним!» - совсем не наш метод. Это же не война, а наши люди. Шапкой он затыкает – я в шоке, дорогая редакция. – Сухов выдал резкую отповедь Шкляеву, периодически бросая взгляд на съёжившегося Корнышева.

- Проходили тысячу раз. Вячеслав Андреевич, даже с техническим образованием люди теряются, вот и Сёмка видимо растерялся. Трудно с ними: говорим, говорим, а толку? За первые три месяца шестеро холопов пальцы теряли, вот пока уже месяц тишина. – Оправдывался Шкляев.

- Лучше бы он шесть пальцев потерял, чем такая смерть. – Заключил Сухов.

Получив от Звягинцева доклад о происходящих событиях в Ругодиве, Сухов не мог представить столь масштабной перестройки всего города. Все без исключения жилые дома были переоснащены новыми печами и двойными оконными рамами. Каким образом Шкляев сумел сподвигнуть упёртое население к тотальному обновлению, было непостижимо. Окончательно забросило восторг Сухова на недосягаемую высоту будничное деловитое действо двоих служащих. Одетые в красные жилеты и панамы с кокардой мужики, сноровисто приставляя лестницу к фонарным столбам, зажигали вечерние фонари.

- Это газовые рожки, если я не ошибаюсь? – Задержался Сухов в воротах подворья штаба, с умилением наблюдая борьбу рукотворного света с вечерними сумерками.

- Да, наконец-то руки и до города дошли, буквально дня три, как закончили. До этого только посёлок освещался. – Небрежно ответил Шкляев, не придавая большого значения событию.

- А газ, откуда берёте? Офиса Газпрома поблизости не наблюдаю. – Сухов продолжал наблюдать за мужиками, которые заканчивали на площади, перетаскивая лестницу на соседнюю улицу.

- Печи пиролизные. Раньше газ уходил на обдувку стекла, а сейчас всё производство отдали местным. Уголь нужен всё равно, вот газу применение нашли. Единственный минус, никак герметичность не можем хранилища обеспечить, уходит сквозь стены газ, хоть ты тресни. – Отметил проблему Шкляев.

- Так ты отправь своего изобретателя на Нюхчу, там ему парни подскажут, что сделать и как. – Посоветовал Сухов, направляясь в терем.

- Пока незачем, мы же уедем, хочу сразу десяток мальцов отправить в Химки, пару лет в ФЗУ поработают и обратно.

- Думаешь, вернутся они обратно? После того, что у нас увидят. – Усмехнулся Сухов.

- Я другого варианта не вижу. Этой зимой мы три десятка обучали грамоте и счёту, лучших отправим. Семейные узы на Руси крепки пока, поэтому вернутся. Не сирот берём, а из семей купеческих и детей боярских. – Сказал уверенно Шкляев.

- Из подлого сословия, почему не брал?

- Кто вступительный экзамен прошёл, того и брали. Тестировали на сообразительность и запоминание, всего один сын кожевника в тридцатку затесался, да и тот в десятку лучших учеников не вошёл.

Ужин в штабе изобиловал множеством блюд, как впрочем, и всегда во всех русских домах знати. Поначалу непривычные к подобному, помаленьку скифы привыкли к разнообразию пищи. Был в этом один небольшой минус, что расход продуктов был куда как чрезмерным, зато остатков барского стола хватало, чтобы накормить всю дворню. Видимо теперь, чтобы сохранить привычку к многообразному меню Шкляеву и его баронам придётся возвращаться с полным набором холопов.

- Почти год мы здесь, а я так и не увидел у себя на столе почки заячьи верчёные. Нет полного ощущения эпохи. – Пожаловался Шкляев.

- Уверен? – Загадочно усмехнулся Сухов.

- Чувствую подвох, Вячеслав Андреевич. Это тетерев со студнем, это язык провесной… - Начал перечислять поданные блюда Шкляев, потом, взявшись пальцами за блюдо, сказал. – А вот это я не знаю.

- Это лебяжьи потроха, судя по тому, что нам несут лебедя запеченного. – Кивнул за спину Сухов.

- Мне больше маленькие птицы нравятся, куропатки, рябчики. Всё же, а что не так с почками заячьими? – Спросил Шкляев, закидывая в рот лебяжью печень.

- Помнишь, маленькие шашлычки в обед были?

- С лимонами? Я их пробовал, по мне не очень, горьковатые штучки, да ещё и мелкие, как фасолинки.

- Вот это и были почки заячьи верчёные. – Откинулся на спинку кресла Сухов, наблюдая за реакцией боевого товарища.

- Ну, и хорошо. Зато я своих холопов к нормальной гигиене приучил, а то подавали еду в грязных тарелках. О способах привычной для них готовки я умолчу. – Победно глянул Шкляев на командира.

Десять дней отдыха в Ругодиве пролетели быстро. Вернувшиеся с очередным грузом топлива и боеприпасов баржи звали в новый бой. Проплывая в проливе Тронгзунд, кто-то из бойцов Сухова грустно заметил, что в этом мире крепость вряд ли появится. Знатока местных достопримечательностей тут же завалили вопросами, не давая тому впасть в меланхолию. А ещё через полчаса показался Выборг и дымы лагеря осаждающих.

- Вячеслав Андреевич, рад видеть тебя. Мы на три дня раньше срока дошли. – Шуйский, спрыгнув с коня поодаль от рычащих барж, поприветствовал Сухова.

- Тебе здравствовать, Иван Петрович. Решили без нас не брать Выборг? – Ответил взаимностью Сухов.

- Не токмо без тебя, но ещё подмога подошла. Барон Сергей Андреевич со своими детьми боярскими пожаловал.

- А где они расположились? – Сухов, пытаясь вспомнить, кого из Куликовских соратников зовут Сергей Андреевич, посмотрел на лагерь Шуйского.

- Оне на острове, с той стороны крепость обложили. Две сотни мальцов безусых, однако же у каждого пищали могутные, как у твоих баронов. – С обидой, что ему не продают такое оружие, указал рукой направление Шуйский.

- В таком случае, я расположусь в его лагере, а уже завтра начнём решать, что делать с Выборгом. Шведы, кстати, сдаваться не пытались?

- Отринули дерзко. Пожелали разбить меня под своими стенами. – С ехидной усмешкой в сторону стен города заметил Шуйский.

- Это они зря, Иван Петрович. Жить лучше, чем бесславно умереть.

Попрощавшись до завтра, Сухов перебрался на остров, где стоял лагерем его соотечественник.К своему стыду, после встречи с Сергеем Андреевичем он никак не мог вспомнить не то, что его фамилии, но даже лицо. «Ещё контрразведчик!!!» - Попенял себе Сухов.

Вновь познакомившись с предводителем мальцов, Сухов услышал причину, по которой Понасенков, так звали соратника Кулика, прибыл в Выборг.

- Вячеслав Андреевич, никаких ваших увещеваний слышать не желаю. Мы рассчитывали на вашу поддержку против крымского хана, а теперь вы пытаетесь отказать нам в испытании оружия?

- Сергей Андреевич, не стоит упрекать меня в том, в чём я не властен. Это решение Совета.

- Что за дикий бред? Объясните, зачем сидеть в Нарве и Ревеле, затевая игру с европейцами, если мы за пару лет можем создать армию, которая сметёт всю эту Европу с Портой вместе?

- Победить их армии и сейчас не трудно, а дальше? Вырезать всех под корень? Я контрразведчик и это то, что я умею, люблю, и необходимо делать. А с шашкой наголо много не навоюешь.

- А по тюрьмам всех не посадишь и в подвалах не расстреляешь! – С раскрасневшимся лицом, выразил своё отношение к чекистам Понасенков.

- Если у вас всё получится на Донбассе, то мы обязательно пришлём помощь в лице представителей «кровавой гэбни», но то, что вы предлагаете в Выборге – слишком жестоко. – Умиротворяюще улыбнулся Сухов.

- Учите историю, товарищ генерал, Выборг всё равно будет гореть, а так наоборот, предлагаю атаковать днём, чтобы гражданские могли спастись.

Сухов задумался. Посмотрев в глаза Понасенкову, пообещал подумать до утра, посоветовавшись со штабом, дать ответ. А предлагал Понасенков ни много, ни мало испытание реактивных огнемётов, сделанных на основе «Шмеля». Картина горящей вместе с жителями афганской деревни неумолимо вставала перед глазами. Прошли уже больше тридцати лет, но стойкий запах горящей плоти вновь засвербел в носу.

*самолёт – самоходный паром, использующий специальный киль.

*не журись – не печалься.

*Вечор – вчера вечером.

Глава 22

Глава 22

Едва не выпрыгивая от радости из штанов, Шуйский после Выборгского пожара отправил половину стрельцов с артиллерией брать небольшую крепость Борга, а сам отправился собирать человеческий урожай по югу Суоми. Радость боярина имела под собой веские причины. Самое большое поместье у села Вача в Муромском уезде теперь теряло первенство в списке родовых вотчин. Но если поначалу, Иван Петрович не особо радовался огромной на пять тысяч четвертей земле, выделенной на самой границе с Речью в обезлюдевшей Семигалии. Сейчас же, после бесед с Понасенковым, он был готов воспользоваться и его советами и той помощью, что готовы были оказать бароны Донецкого графа.

Поражаясь могуществу скифов, Шуйский с удовольствием пообщался на эту тему с бароном Сергеем Андреевичем. Откровенно говоря, Сухова, при всей его любезности и внешней мягкости, Иван Петрович опасался. Было в князе что-то такое, иногда вылезающее наружу, отчего стыла кровь в жилах отчаянного воеводы. Совсем иного характера был барон, успевший разъяснить о преимуществах скифского сельского хозяйства, а главное, как Шуйскому увеличить собственные доходы. Вот с Понасенковым удалось Ивану Петровичу добиться не меньшей пользы на будущее. Со стороны Шуйского было обеспечение коридора по переброске грузов, которые должны были ежегодно приходить из Скифии. А путь был неблизким: от Двины до Раздор на Дону, где графа Донецкого с баронами ожидал атаман Черкашенин, который в отличие от Ивана Петровича сумел сдружиться с Суховым.

Очень долго Шуйский с Понасенковым обсуждали самые актуальные для помещиков вещи. Урожай и урожайность были самыми важными в этом деле. Последние цифры, которые приводил барон - просто подавляли Шуйского: самое малое по триста пудов с казённой четверти пшеницы, надои коров просто немыслимые, рука устанет столько доить. Узнать, сколько при этом сажают, у барона не удалось, на своей родине он владел горными промыслами и о хозяйстве знал только со слов соседей-помещиков. Если же принимать во внимание, обычные для посадки в тульской и муромской вотчинах дюжину пудов на четвертину, то у скифов выходило не меньше сам-25. Новомодная картошка давала тоже не меньше сам-30, а прислушаться к мнению царевича Ивана, стоило. Тем более, барон предлагал выделить Шуйскому посадочный материал.

- Я не слишком разбираюсь в сельском хозяйстве, но рекомендации по его ведению мне дадут. Совет обещал выделить для нас одного агронома, когда мы освоимся на Донецкой земле, тогда он и на твоих вотчинах сможет подсказки давать. – Сказал Понасенков.

- Сие вельми ладно, однако не в сей год учёный муж прибудет? – Желание перенять передовой опыт разгоралось у Шуйского, как лесной пожар.

- Ничего страшного, сначала дадим инструкцию и посадочный материал, а через пару лет приедет, подскажет, как лучше сделать. – Успокаивал торопыгу Понасенков.

- И про сахарную свеклу не забудь, уж больно ладно об ей ты сказывал. Да с энтим сахаром мы такую сгущёнку сладим! – Вожделённо трепетал Шуйский.

- Я уже не забыл. Как раз удачно тебе царь вотчину в Семигалии пожаловал, наши специалисты говорят, там она лучше будет расти, чем в твоей Ваче, а тем более ещё севернее. – Знал бы Шуйский, что всё уже давно было продумано, вопрос стоял только в исполнителях, а он, как самый крупный после царя землевладелец, подходил идеально.

Но не разговоры о хозяйстве взволновали прославленного воеводу, а упоминание об оружии, которым располагает Скифия. В первый же день знакомства с Понасенковым, когда две сотни юнцов отчаянно и нагло встали в осаду на острове, увидел боярин мощь скифских пищалей даже в руках безусых отроков. Сам Шуйский шёл из Копорья через Бьёрке. Сначала переправил через залив войска, взяли без боя эту небольшую деревянную крепость, а уже от неё прошли маршем до Выборга. Армия барона прошла от сожжённых шведами Корел по перешейку, выйдя на Выборг с севера. По пути «тренируясь на кошках», как сказал Понасенков, разъяснив Шуйскому, что это означает. А потом, невзирая на огромный численный перевес шведов, смело высадились на своих лодчёнках под стены островной части крепости. Вот тогда и познакомился Шуйский с бароном Сергеем Андреевичем, который и ввёл его в ступор.

- Ничего не скажу про вашего царя, но у нас творится просто ужас. Обычные «шмели» собрался испытывать, так даже на это требуется согласование с Суховым. – Расстраивался Понасенков, в ожидании приезда Сухова.

- Вячеслав Андреевич - набольший воевода. – Заметил Шуйский.

- Иван Петрович, я всё понимаю, но и ты сам посуди. Вот есть враг, есть меч, а мне воевода говорит: «иди хворостиной его руби!». Разве это дело?

- Оружие ваше страшно и могуче. Особливо пулемёты, что льют свинец, сметая всё на своём пути. А метальные гранаты супротив крепости – куда как лучше моих пушек. – Показал знание об оружии скифов Шуйский.

- Дорогой Иван Петрович, а тебе Сухов ничего о скифском оружии не рассказывал? Ты же с ним немало времени провёл. – Решил внести ясность Понасенков.

- Поспрошал я князя, а також и на поле боя видел сам.

- Вот придет Сухов, даст согласие на применение «шмеля», тогда ты посмотришь на другой вид нашего оружия. Но только ты должен знать, что всё это оружие называется лёгким стрелковым. Мы же с графом не просили тяжёлой техники, хотя бы миномёты 120мм. Ничего не разрешили, даже грузовиков не дали. Вон суховские на хантерах переделанных катаются. – Понасенков старался говорить, как можно понятнее для русского воеводы, который уточнял понятие тех или иных слов, после каждой длинной реплики.

- Каково же ваше самое сильное оружие? – Поинтересовался Шуйский, озадаченно теребя бороду.

-Самое сильное мы никогда применять не будем. Один такой взрыв уничтожает вокруг всё на десятки вёрст, а потом несёт невидимую смерть на сотни вёрст долгие годы. Если же Совет решит делать обычное тяжёлое вооружение, то, например, реактивная система залпового огня может накрыть, сразу целую армию тысяч на пятьдесят. А залп Буратино сожжет весь этот город так, что никто не успеет спастись. – Запугал союзника Понасенков, кивая в сторону Выборга.

- Буратино? Экие у вас названия мудрёные. Но и сила ужасна. Неужто единым залпом весь град пожечь может? - И верил, и боялся такому верить Шуйский.

- Те, которые у нас я тебе показывал - «шмель». Вот это и есть, как хворостина против меча. Приедет Сухов - посмотришь.

Скрепя сердце, Сухов принял аргументы Понасенкова. Уничтожать врагов дело нужное и правильное, однако в городах всегда большинство населения были мирные жители. Зверства шведов, поляков и прочих «просвещённых» европейцев, которые в первую голову сжигали города и деревни вместе с населением, должны быть оценены и наказаны. Творить подобное самим, было для Сухова против всей его сущности. Единственная надежда на план Понасенкова, в котором пожар был лишь средством для выталкивания населения из города, а не его уничтожения. Тем не менее, участвовать в подобном штурме Сухов не пожелал. Взяв с Понасенкова обещание, что тот не использует больше двадцати выстрелов, попрощались с ним, Шуйским и князь отправился с командой в Або, помогать Оболенскому.

Приближалось время северной навигации, поэтому Сухов оставил в Выборге двоих оболтусов, нашкодивших в Ревеле. Полсотни казаков, которых подбили эти двое на авантюру, уже давно отправились сопровождать переселенцев на Нюхчу. В отношении этих двоих у Понасенкова была поставлена задача от Исаева.

- До отплытия в Америку вы, ребятки, поступаете в моё распоряжение.

- Мы приказ выполним, конечно, но странно получается. – Нехотя согласился Игорь.

- У нас странностей хватает, тебя, что пугает?

Разговор шёл после захвата Выборга, в палатке все трое разбирали ошибки во время взятия крепости. Скорее два оболтуса Игорь и Савелий оценивали действия юнармии Понасенкова.

- Сергей Андреевич, почему так: мы все втроем бароны, я ушёл в портал старшим лейтенантом…

- А мне буквально на днях перед рывком представление на капитана пришло. – Влез с репликой Савелий.

- Да ты красавчик, Сева. – Не дал влезть в разговор другу Игорь. - А вы, Сергей Андреевич, дальше учебки не забирались, по возрасту не намного нас старше, но нами командовать поставлены.

- Во-первых, Игорь, вы оба лишь временно прикомандированы, а ваш опыт нашей армии действительно нужен. Во-вторых, ты сам не замечаешь, что жалуешься, как мальчик в детском саду, у которого машинку отобрали?

- Не обращайте на него внимания, Сергей Андреевич, у нас была очень насыщенная зима, вот некоторые и почувствовали себя великими героями. – Перехватил инициативу Савелий.

- Я не ною, просто удивляюсь. – Взвился Игорь.

- Вот и чудненько. Спасибо за все тактические подсказки, у меня только просьба донести это моим командирам в корректной форме. Мальчишки совсем. Ещё есть задание от Совета предложить вам другой вариант вашего будущего. – Плавно перешёл на новую тему Понасенков.

- Да как так?! Нас уже казаки с народом ждут на Нюхче. – Накал возмущения у Игоря вскипел с новой силой.

- Сядь, не пыли. Это не приказ, а предложение, послушайте, время есть, чтобы решение принять. – Резко остудил парня Понасенков.

- Молчу, молчу. Непонятно почему Вячеслав Андреевич нам ничего не сказал. – Игорь выпустил пар.

- У него своих забот хватает. Освоение Хоккайдо признано Советом несвоевременным и бесперспективным. Соответственно, переселенцев на острове особо поддерживать не будут. Вот и думайте, как быстро вы скатитесь в средневековье, если ещё потяните освоение огромной территории с полусотней казаков. – Начал Понасенков.

- Какие у нас варианты? Боюсь даже предположить. – Крутанул ручку по карте Сева.

- Калимантан, вернее Южный и Восточный Калимантан. Ваши интересы уголь, железо, нефть, но самое главное – гевея. Вам её предстоит там выращивать и собирать каучук.

- Это в Африке? – Задумчиво стал вспоминать Игорь.

- Нет, товарищ старший лейтенант. Это Индонезия, там, рядом есть курорт - известный остров Бали. – Понасенков ехидно намекнул на кругозор Игоря.

- О, да! СказочноЕБали. – Выдал популярный на старой земле интернет мем Сева.

- А вот кто кого – от вас будет зависеть. – Поддержал шутку Понасенков.

- На Хоккайдо нас хотят бросить в омут, а на Калимантане нам будут оказывать всецелую поддержку? – Не принял подколки Игорь.

- Я за Совет не отвечаю, но из радиограммы выходит, что там планируется большая база для дозаправки и плантации гевей, масленичных пальм и какао. Следовательно, и нефтезавод, прочие прибамбасы с потрохами. Как человек близко знакомый с металлургией, предполагаю, что развиться сможете серьёзно, если выбьете для себя горняков с металлургами. – Понасенков рассказал, что знал.

- Сколько у нас времени на размышление? – Спросил Игорь.

- Догадайся с трёх раз! Как дойдём до базы. Засиделись мы, парни. Пошли готовить пленных к переходу. – Встал из-за стола Понасенков, увлекая за собой оболтусов.

Ароматы сваренного кофе, свежей выпечки и медовых взваров, которыми перекусывали во время совещания бароны, сменила удушливая копоть догорающего города. Почти полтора километра от стен города через густой лес до гавани не спасали. Трудно представить, что творится в городе и под стенами, а стрельцы Шуйского ещё и мародерничать умудрялись.

Не менее крепкий запах шёл и от сгрудившихся в кучки погорельцев. Огромный, как медведь, ростом под метр девяносто швед, взобравшись на кочку, что-то кричал, призывно махая рукой в сторону согнанных отдельно женщин с детьми. Короткий армяк* едва прикрывал колени мужика, левый рукав был оторван, но не потерян, а бережно заткнут за пояс. За этот рукав и дёрнул постовой юнармеец. Завидев голову мальца в районе своего пояса, даже без учёта кочки, на которой стоял швед, преимущество в размерах было подавляющим. Швед, отчаянно жестикулируя, пытался что-то объяснить мальцу, но тот неумолимо указал пальцем на общую кучу мужиков.

В этот момент швед совершил страшную ошибку, решив просто проигнорировать юнармейца. Расплата последовала незамедлительно. Хлёсткий удар берцем в надкостницу, чуть выше оборок*. В продолжение кругового движения, с плеча слетает винтовка и, совершив короткий пируэт, врезается прикладом в низ живота мужику.

- А вы тоже умеете, Сергей Андреевич. – Наблюдая за картиной жёсткого умиротворения, заметил Сева.

- Спасибо, но это не я. – Улыбнулся Понасенков, доброе слово – оно и кошке приятно.

- Научили вы, а это много значит. – Настаивал Сева.

- Это один из ваших, которые на Нюхче завод строили. Юра Шаймаров – он с ними занимался. Я, увы, такое сам не умею. – Расстроился Понасенков.

- И всё-таки под вашим руководством.

- Надеюсь, в походе вы их тоже чему-то научите. Обещаю, ваши заслуги себе не присвою.

- Мы так и поняли. – Сделал вывод Сева, посмотрев на задумавшегося Игоря. – Гоша, не спать – работы полно!

Стучали топоры, визжали пилы. Осознав, что другого варианта выжить, кроме отправки к далёким и непонятным скифам, у пленных не будет, все дружно принялись за работу. Всего-то тысяча человек, а забот, как от вдесятеро большего количества. Из трёхсот мужчин Понасенкову досталось и четверо дворян. Большую часть населения Выборга забрал Шуйский для себя и того парня и под небольшим конвоем пешком отправил в своё имение на Белом озере.

«Как легко и быстро получилось у Шуйского!» - думал Понасенков, после мытарств с одним графом. Удивительный оборванец на ломаном русском долго возмущался, требовал привилегий, а ещё имел наглость с палкой бросаться на юнармейцев. Надо отдать графу должное, даже с простой палкой он легко расправлялся с парой мальцов, вооружённых шашками. От его выкидонов бурлили и остальные пленные, когда на третий день Сева не уговорил повесить этого графа. Теперь уже стали возмущаться командиры юнармейцев, мол, не гоже благородного вешать - не по стати. Следующий день пытались найти того, кто отрубит ему голову, но поиски не увенчались успехом.

- Всё, надоело, не понимаю, Сергей Андреевич, что вы с этим графом возитесь? – Услышав шум со знакомыми воплями графа, во время общего завтрака в палатке Понасенкова, осушил залпом последние капли кофе Савелий.

- У нас за год такое впервые, это первый граф, которого мы взяли в плен. И как назло такой скандалист. – Пожал плечами Понасенков.

- Расстрел будет к лицу этому благородию. Уж мы с Суховым не одного такого в расход отправили. – Встал из-за стола Савелий, застёгивая китель.

- Я в деле, Сева. Вы не против, Сергей Андреевич? – Поднялся вслед за другом Игорь.

- А-ах!!! – Устало махнул рукой Понасенков.

Спустя минуту в мужском лагере шум усилился на несколько секунд, чтобы смениться гробовой тишиной. В тишине, где даже неугомонные птицы, казалось, затаили дыхание, выстрел револьвера прозвучал, как гром небес. Боясь нарушить покой, опустившийся на выборгской стороне, Понасенков тихонько выглянул из палатки. Согнув руку в локте, направив ствол револьвера в небо, улыбаясь, стоял Сева. Рядом, беззвучно чертыхаясь, тряпкой оттирал брызги крови с кителя Игорь.

- Делов-то! – Завидев Понасенкова, сказал Савелий.

- Дёрнул чёрт парадку надеть! – Озвучил своё недовольство Игорь.

Навсегда покидая родные пределы, с дюжину разномастных судов, захваченных у шведови починенных на скорую руку, в сопровождении чаек* юнармейцев отправились в далёкий путь через моря и океаны к новой жизни. До Повенца добрались без особых приключений, единственное, что пришлось потратить последние антибиотики на раненых и заболевших в пути. От Повенца Кулик наладил транспортный коридор при помощи тягачей, таскающих четырёхосные платформы. А дальше была короткая стоянка на Нюхче.

Километры домов, бараков, огородов и в центре всего форменное безобразие в виде промзоны и порта. На правом берегу домики поскромнее, но огороды больше. И как противовес левому берегу с его нефтезаводом, скромная деревянная церквушка на правом, вокруг которой роятся строители, возводя её каменную замену. Такой встретила приход ледохода Нюхча.

- Как дошли? – Обширное подворье скифов плотно примыкало к нефтезаводу, где Кулик ужинал с капитаном судна.

- Ты знаешь, Вить, на удивление трудно, один раз даже пришлось лёд взрывать. Исаев, как в воду глядел, когда предложил идти без пароходов первую ходку. – Морщась от кислого морса, ответил капитан Юрий Сергеевич Драницын.

- Следующим рейсом вместе придёте, смотри какая жара стоит. – Нежась в потоках прохладного воздуха из кондиционера, сказал Кулик.

- Куда деваться? Иначе никого не перевезём. Над моей ласточкой, как только не измывались на верфи, а всё равно больше восьми тысяч не потянем.

- Исаев никого не прислал? – Равнодушно спросил Кулик.

- Как видишь, только припасы да твои заказы.

- Ну, тогда пусть сам думает, я после твоей крайней отгрузки ухожу на Дон. – Постучал ручкой по столу Кулик.

- Вить, я после разгрузки вообще не соображаю. Ты можешь без загадок говорить?

- Он мне говорил, что в Нарьян-Маре лучше строить причал и бараки. Летом пока у тебя льды не вскрылись перевозить народ туда, а тебе экономия тысячу километров. – Объяснил Кулик.

- Тысячу триста. – Поправил капитан.

- Я грубо, но ты понял.

- А я тебя поправляю - 1300 туда и обратно, но миль.

- Любите вы моряки наводить тень на плетень, нет чтобы, как нормальные люди, так вечно суёте мили, кабельтовы. По факту, я не знаю, кто причал строить будет. На Нюхче останется народу много, но этим криворуким только мол отсыпать можно доверить. А я лично на экскаваторе работал, больше некому. – Выдал текущий расклад Кулик.

- Да, это загвоздка, а суховские парни?

- Юра, они на заводе вынуждены ставить туземных парней посообразительней. Не понимаю, о чём Исаев думает.

- Он наверно верит, что мы многорукие электроники.

- Ну-ну, шути Юра дальше, тебе лишний крюк кататься, как ты говорил: «1300, но миль». Слава бешеной собаки спать не даёт?

- Выкрутимся, можно людей и с плавучей платформы принимать, только с выгрузкой – проблема, а грузы для тебя в основном, кстати.– Капитан Драницын не давал расслабиться мариупольскому мечтателю.

Оставив проблемы на потом, руководство отправилось на причал, контролировать погрузку. Первыми отправляли невест, молодые пары и одиночек, такие тоже были. Не все отправленные переселенцы дошли до Нюхчи. И дело не в том, что сбегали, чаще умирали люди в дороге. Такая жестокая обыденность русских дорог. Весь посёлок гудел, любоваться на стального гиганта вышли все и с округи тоже сбежались, так и не разойдясь в течение почти суток, которые потребовались на погрузку-загрузку и замену масла в двигателях.

*армяк – верхняя одежда, чаще из шерсти, похожа на банный халат.

*оборки – предок портянок, закрепляемый на голени оборками (веревка, чаще из кожи).

*чайка – беспалубная плоскодонка у казаков, использовался и парус, и вёсла.

Глава 23

Глава 23.

Трое семейных бойцов Шкляева, которые остались в Нефтегорске, провели удачный рейд в Колумбийские дебри. Вместе с взводом милиции (Алчиз предоставил лучших охотников) сумели незаметно для испанцев проникнуть за горы и привести саженцев гевеи. Натуральный каучук был крайне необходим. Выяснилось, что искусственный каучук существенно уступал в качестве, особенно это сказывалось на большегрузах и работе в пекле пустынь. Но именно в тот момент Исаеву стало стыдно, нет никакой радости, а только всепожирающий стыд.

Кто они и чего добились? Выросли, конечно, экономически очень серьёзно, но если сравнивать с ХХI веком, выходила средней руки корпорация. Вот только причём тут прошлое, которое будущее? Если не брать гигантские Францию, Речь и Московию, то большинство прочих стран – карлики в масштабах ушедшего будущего. С экономической точки зрения Скифия легко оставляла позади любое государство мира, про военную мощь и речи не идёт. Смешно сказать, Англия - жупел большинства патриотов России, сейчас при её четырёх-пяти (по разным оценкам) миллионах населения, действительно жалкая попрошайка. В лучшем случае десять процентов производительных сил – это пятьсот тысяч, а если разделить на тысячу, что приблизительно является разницей в текущей производительности труда между двумя мирами? Да у Скифии только производственных контрактов семь тысяч.

А что получается? Три бывших чекиста, каждый из которых способен потягаться с целой разведгруппой современных государств, воруют яблоки из чужого сада, как школьники. Пусть не яблоки, а саженцы гевей, но разница несущественная. Никуда такое не годится! «Пусть Славка пустит корни в Большой политИк Европы, а Шкляев нам тут позарез, как нужен!» - Резюмировал свои мысли Исаев.

- С возвращением, Андрей! – Верховный Совет в составе обоих Исаевых и Ломова встречали Шкляева в химкинской штаб-квартире, которую перед отъездом Сухов превратил в ядро паутины безопасности Скифии.

- Спасибо! С корабля на бал?

- А ты не отдохнул? – Участливо поинтересовался Ломов.

- Когда последнего врага одолеем – тогда и отдохнём. – Отмахнулся Шкляев.

- Ты не переусердствуй! Нам твой ясный ум нужен. Сейчас для тебя есть две задачи: восстановить в полном объёме КГБ, как вы уехали, началось расслабление, а также надо готовить смену. Учебное здание почти готово и общежитие. Будешь параллельно ректором Юридической Академии КГБ. – Обозначил причину возвращения чекиста Исаев.

- А преподаватели? – Недоумённо посмотрел Шкляев.

- В университете уже два выпуска было, кое-кто в аспирантуре остался, ещё можешь одного из старых тоже взять. Не забывай, что у нас не только законы, но и цели у государства разительно отличаются от той РФ.

- С одной стороны это понятно, только без обид, господа легаты, но цели никак не обозначены для народа. Можно догадываться, но ведь можно и ошибиться. – Сказал Шкляев.

- Да простые цели – создать русское государство и помочь той Руси. – Выдал версию Ломов.

- Серёг, что ты несёшь? Цель – это, какое государство, а не лишь бы было. – Перебил его Исаев.

- Так понятно, чтобы народ жил по-человечески. – Не сдавался Ломов.

- Банальщина, но главной целью мы видим сильное государство, в котором все равны перед законом. И не так, как в той РФ – всё только на бумаге, которая всё терпит, а по-настоящему. Государство, которое являет всему миру пример. И не только элитам, а простым людям. Это я перевожу на русский ваши косноязычные старческие потуги. – Язвительно сказал Алексей Исаев.

- Что? Вырастил сыночка хулигана, отца ни в грош не ставит! – С улыбкой пошутил Ломов.

- Лёшка прав. Надо наши мысли озвучивать для народа в понятной форме, вот ты этим, Андрей, займёшься! – Добавил задач Исаев. – Заодно поздравляем тебя с вступлением в Верховный Совет.

- Пап, ты обещал, что я Андрею об этом скажу. – Расстроился Алексей Исаев.

- Спасибо, не ожидал такой высокой оценки моих заслуг. – Растрогано сказал Шкляев, прижимая к груди руку.

- Андрей, это такой тебе подарок – золотое ярмо, называется. Впрягайся с нами. – Повеселел Алексей Исаев.

Весь остальной вечер потратили на рассказ Шкляева о событиях в Старом Свете, видение очевидца разительно отличались от той картины, которую рисовали в своих мозгах легаты. Наперебой перебивая, просили разъяснить тот или иной нюанс. Большой интерес вызвало предприятие, которое Шкляев со своими бойцами создал с местными купцами.

- Это само собой получилось, что отнюдь не умаляет стратегической позиции товарищества. Вся экспансия и голландцев, и англичан, да и французов тоже началась после ускоренного развития ремёсел, что в итоге привело к промышленной революции. – Сказал Шкляев.

- Остановить их нереально, нужно самим становиться сильнее и Русь подтягивать. – Заметил Исаев.

- Почему? Остановить нельзя, но можно притормозить. У нас себестоимость тканей в сотню раз меньше, чем у них, даже с учётом доставки. Обрушить рынок всей Европы – паника, разорение. – Начал перечислять варианты Шкляев.

- А ещё им можно новинки, вроде брезента, нейлона поставлять. Колготки там прокатят? – Добавил в копилку идей Алексей.

- Да много чего можно, сейчас важно стратегию выработать, а остальное – тактика. – Ответил Шкляев.

- Европа у нас раз в год доступна, нам надо что-то с испанцами решать. – Вспомнил о наболевшем Ломов.

- Стоп, давайте не разбрасываться, предлагаю обсуждать одну тему, а за испанцев завтра возьмёмся. Нет, лучше попозже, сейчас надо с прибывшими решать. Сидят в поле, что делать не знают. – Остановил разошедшихся товарищей Исаев.

Выгрузили всех переселенцев по заранее продуманному плану. Вот только никто из руководства не ожидал, что прибывшие в бывший Портленд сядут, и будут скучать от безделья. Вроде по-русски объяснили, что нужно строить дома в посёлках, однако инспектор, приехавший через две недели после выгрузки, застал весьма не благостную картину. Совсем печальную.

Так бывает, когда рабам дают свободу. Не знают они, что с ней делать.

К встрече переселенцев готовились весь год. Полторы тысячи рабочих мест взяли на себя Кучаков и компания из одноимённого города, им отдавали всех семейных, что в сумме выходило четыре тысячи человек. Интересным было то, что им действительно была необходима низко квалифицированная рабочая сила. Все прочие предприятия были не готовы принимать русских переселенцев, впрочем, как выяснилось, далеко не все они были русскими. Напрягая все административные возможности, удалось определиться ещё с восемнадцатью тысячами. Кто-то согласился взять себе прислугу, некоторые частники смогли создать под приезжих специальные рабочие места, за что получали налоговые льготы. Число жителей Абелина, которому пока так и не придумали новое название, пришлось увеличить до полутора тысяч от планируемых ранее двухсот.

Так восемь тысяч мужчин и женщин не нашли себе применения под приглядом скифов. Поэтому резервный вариант со строительством дороги в сторону Больших Равнин из Орегона был использован. Подготовили восемнадцать площадок под будущие посёлки вдоль реки Уилламетт, завезли пиломатериал, инструменты, в нескольких посёлках даже собрали дома, чтобы показать, как надо делать. Под каждый дом предполагался огород и хозпостройки, в Совете понимали, что сразу оторвать крестьян от земли невозможно. Дальше, встретив переселенцев, инструкторы объяснили, что от них необходимо…. И допустили жестокую ошибку.

Про ошибки по порядку. Самая главная и первая – все инструкторы, временно исполнявшие командировочное задание, попросту вернулись домой. Вторая – предложили самим выбрать старост поселений. Третья – объявили их свободными, забыв разъяснить, что свобода – это в первую очередь ответственность. Бывшие рабы по-своему распорядились предоставленной свободой. Сначала передрались между собой, распределяя женщин, потом схватив весь инструмент, нет, не бросились строить себе дома, а ушли в леса, надёжно заныкав в ухоронки всё мало-мальски ценное. Удивительно, но пиломатериал не рискнули растащить, он одиноко продолжил стоять в паллетах упакованный в плёнку.

Чем дальше в лес, тем толще партизаны. Немного успокоившись, стали собирать разбойничьи шайки. Первыми под прицел попали мирные чинуки. До смертоубийств, к счастью не дошло, но грабили и избивали их нещадно, попутно изнасиловав всех индейских женщин, до каких дотянулись их шаловливые уды. Такую картину описал инспектор, прибывший для помощи переселенцам. Он должен был ещё раз уточнить необходимое количество печей, специально для переселенцев, привычных топить дровами. Конвекционные печи с варочной плитой разработали практически заново, используя картинки из сохранившихся материалов интернета старой Земли. И вот вам, здрасте!!!

- Странно, разве вы не знали, что их нельзя оставлять без присмотра, а старост надо назначать, эти такого навыбирают? – Узнав о безобразии в Орегоне, удивился Шкляев.

- Да бред какой-то. Мы же им всё дали – живи, не хочу. Они же не дети малые. – Развёл руками Исаев.

- Хуже. Детей надо пороть за провинность, а этих по пятницам. Иначе не понимают. – Наученный тестем и другими купцами в Ругодиве, сказал Шкляев.

- Я Лёшку в жизни ни разу не ударил. И нормальный человек вырос. – Попытался не согласиться Исаев.

- Так он – царь, а то мужики. Прошу отсрочки на две-три недели на выполнение поставленных задач, готов решить вопрос с переселенцами. – Встал из-за стола Шкляев.

- Андрей, дурочку не ломай, мы же теперь почти родные, ты теперь тоже легат. – Чуть не подавился чаем Ломов.

- Гхм. – Прочистил горло Алексей, взяв слово. – Я поеду с Андреем, попробую речь толкнуть. Как думаешь, возымеет эффект?

- Ещё бы! Надо взять хорошую аппаратуру, одёжу бы побогаче. Любит народ мишуру.

- Я не клоун, пусть привыкают к новому миру. Пойдём на Орфее, по-другому до них не доехать, только через горы, а на внедорожнике аппаратуру не увезти. – Подвёл итог Алексей.

Радировали инспектору, чтобы собрал всех в районе единственной пристани на Уилламетте. Разрешили страшать самыми лютыми карами, попытки скрыться в лесах будут пресекать специальные охотники, от которых мужичьё не скроется. Сборы были недолги, уже через два дня корабль бороздил фарватер реки, бывшей Колумбией. Названия новые не давали, как обычно, на это фантазии у Совета не хватало.

На календаре стоял октябрь, а леса по обеим сторонам реки утопали в зелёных красках, лишь изредка преломляя однотонность бурыми вкраплениями осени. Суровую девственность природы не могли нарушить даже утлые лодки чинуков, только громада Орфея стальной грудью врезалась в волны реки.

- Миша, ты видишь, какая элегантная природа? – Позвал Алексей капитана Орфея.

- Мне в Колумбии больше понравилось, особенно когда есть возможность под кондеем остыть. – Поведал капитан о своих вкусах.

- Это я к тому, что ты свой корабль не красил со времён Дрейка. Да и тогда вынужденно. – Колупнул пальцем по облезшему борту Алексей.

- Алексей Николаевич, а мне когда этим заниматься? Ни минуты продыха. Вот и сейчас, только вернулся в Химки, а вы меня сразу в эту глушь потащили. А мне им ещё печи везти, опять неделю не разгибаясь – это по минимуму. Я про себя молчу, но мои парни еле успели себе невест отхватить, вообще ни на что времени нет. – Вывалил на голову царя кипу жалоб Михаил.

- Вы же с Аляски несколько ходок делали, могли бы сразу себе выбрать. – Недоумевал Алексей.

- Мы же семейных в Кучаков возили, а невесты на больших сухогрузах прошли, мимо нас.

- Точно, извини, но корабль в порядок приведи, ему ещё долго служить.

- Обязательно сделаю, как шторма начнутся, чтобы уж точно не сорвали со стапелей на задание. – Подчинился приказу Михаил.

Яркий закат, многократно отразившись от ряби волн, светил в спину Алексею Исаеву. Оторвавшихся от надзора крестьян удалось собрать почти всех. С трепетом они взирали на нового царя, взошедшего на импровизированную трибуну. Его широкая спина настолько закрывала солнце, что казалось его тень, накрывает все четыре тысячи мужиков, разбившихся на кучки перед ним. По дороге Алексей со Шкляевым подготовили речь, которая, по мнению опытного и уже пообщавшегося с народом чекиста, должна направить буянов на путь истинный.

- Чада мои, всегрешные!!! – С подкрученными басами, разнёсся по берегу грохот голоса в 120 децибел.

Выдержав мхатовскую паузу, Алексей отвёл руку со стойкой микрофона в сторону, держа его, как скипетр, а микрофон, словно державу.

- Отныне и навек я ваш царь, ваш отец. Дам вам земли богатые, будете жить, растить детей и радоваться жизни. И в сем я вам опора и надёжа. Да иные мои бояре по недомыслию возвестили вам о свободе никчёмной. Толкнули вас на стезю бунтовщиков.

На берегом повисло напряжённое молчание.

- Ныне я вам даю своё отеческое благословление, а свобода отменяется. – Вздох облегчения прошелестел тысячами губ.

Дальше всё пошло по накатанной колее. Представил графа Андрея Викторовича, рассказал об их новых целях и задачах. На совещании приняли решение не дёргать их на освоение дороги, а дать возможность заниматься овцеводством. В целом, по заверению Шкляева, шоу прошло великолепно. Оставалось выгрузить окна, рулоны мягкой кровли и через три недели привезти печи.

- Я же говорил, им ещё три поколения надо, чтобы понять и почувствовать свободу. – Отметил Шкляев свою правоту в яростном споре на Совете.

- Странно, в школе нас учили, что крестьяне всегда стремились к свободе. – Несмотря на удачное умиротворение бунтовщиков, Алексей был расстроен.

- Не поверите, Алексей Николаевич, самые счастливые будут те, кого первыми выпорют. А у меня за этим не заржавеет. – Шкляев довольно улыбался.

- Неужели сам будешь пороть или твои парни это любят? – Посмотрел на председателя КГБ новым взглядом Алексей.

- Невместно. Назначу старост, а уже они назначат палачей. Система пока сбоев не давала.

- А бабы, почему не вышли? Одни мужики стояли. Тоже невместно? – Вспомнил интересный момент Алексей.

- Ну, почти. – Сказал Шкляев. – Они тоже всё слышали, по всем кустам косы шевелились.

- Власть, золото и бабы движущая сила этого мира. Единственные переселенцы, которым были рады наши мужики – невесты, за неделю всех разобрали. А как до дела, так бабы по кустам сидят. – Сказал Алексей.

- Так правильно: власть, золото и бабы – объект вожделения, а добивается его субъект права, то есть мужчина. – Разъяснил Шкляев.

- А религия субъект или объект? – Уже про себя подумал Алексей, имея на то причины.

Пройдоха Грозный всучил помимо крестьян и представителей поповской клики. Целых три десятка, причём маскировались в крестьянскую униформу до последнего. Вот этих ребят всех определили в Орегон, ради интереса не выделив под них дома. Просто было интересно, как они выкрутятся. По мнению всех трёх институтов, которым делали заказ по государственному устройству, клерикализация государства однозначно ведёт к упадку. Не сильно поспорив на Совете, решили следовать рекомендациям учёных. Тем более, в Европе разгорались религиозные войны, которые должны вылиться в Тридцатилетнюю войну.

Будут попы или муллы проникать в дальнейшем, да, пожалуйста, только в правовом государстве верховенство закона, а по закону любые действующие объекты культа должны находиться за пределами поселений. И налогами облагаться по полной программе. Может слишком радикально? Но в противном случае «11 сентября»* обязательно случится. Ради решения этого вопроса Исаев собрал расширенный Совет, на который были приглашены все главы городов, крупных районов и руководители больших предприятий. Поводом послужила радиограмма Сухова, в которой он рассказал о настойчивой попытке Ивана Васильевича провозгласить верховенство ортодоксального христианства в Скифии.

Сколько было сломано копий на длившемся три дня заседании? Может именно благодаря разношёрстному составу скифов, споры привели к подобному консенсусу. Что тоже не давало повода к расслабленному состоянию. Отсутствие чёткой привязки к определённой религии, тоже позиция. Как докладывал Сухов, прохладное отношение к религии очень сильно возмущало практически каждого из московской элиты. Хотя открытого недовольства никто не выказывал, но напряжение во взаимоотношениях витало в воздухе.

Вернувшись с Орфеем в Химки, Алексей поехал к отцу в Рокотов, благо от него до Нефтегорска, где находится царский дворец дорогу сделали просто на загляденье. Немецкие автобаны обзавидуются.

- Всех разместили? Опыта набрали, теперь следующие партии легче будет переваривать. Можно починать на лаврах? – Спросил Исаев-старший.

- Так-то оно так, но чувствую по тону, ты приготовил очередной неприятный сюрприз. Проблемы на Калимантане? – С тревогой спросил Алексей.

- Нет, они доложили, что размещение идёт удачно, только казаки уж больно резво по округе пошли «знакомиться». Бери ближе! – Нагнетал напряжение Исаев.

- Пап, я устал с дороги, мне ещё за рулём полтыщи вёрст гнать. Есть проблема или хрень? – Не выдержал Алексей.

- Для начала рекомендую видео посмотреть. Там целых полтора часа записи. Снимал наш водитель с напарником, который на кофейные плантации гоняет. – Предложил Исаев.

- Так это же почти под носом у испанцев! – Воскликнул Алексей.

- Уже не почти, иди, смотри.

*«11 сентября» - террористическая атака радикальных исламистов на США.

Глава 24

Глава 24

Создать видеохостинг по типу Ю-туба было не так сложно, как поддерживать его работоспособность. Но парни справились, благо запасов жёстких дисков хватало. Электронщики также не стояли на месте, многое из комплектующих уже сумели повторить, отработав технологию. К сожалению, производить масштабно сложную технику не имело смысла, продавать некому.

Любая запись, выкладываемая в сети Скифии, вызвала бы на старой земле миллионы просмотров. Но даже в Скиф-тубе таковыми могли стать видео, которые заливали вернувшиеся бойцы Шкляева, если бы было кому смотреть, кроме немногочисленных бывших россиян. Даже видео с регистраторов суховских вездеходов, снимавших освобождение Пскова, полное тряски и смазанных картинок заездили все 100% пользователей.

Удивительно, что взятие Выборга, когда люди сотнями горели заживо, никакого отторжения не вызвало. Может потому, что самых страшных кадров Понасенков не снял. Зато противостояние с Нижним городом в Колывани (бывш. Ревель) всколыхнуло дикий срач. С высоты церкви, откуда велась самая масштабная съёмка, было отчётливо видны разрубленные трупы детей, женщин и простых гражданских, заполонивших улицы Колывани. Пролетая над гнездом врага, казаки рубили всех без разбора. Вдобавок ко всему, патрули снимали последствия грабежей и изнасилований, этот микст яркой вспышкой взорвал сеть.

Крупные кадры всегда впечатляли людей сильнее: наполовину разрубленные в лужах запёкшейся крови тела; летящая голова с обезумевшей от ужаса маской лица, небрежно отброшенная чьей-то ногой; хрипящий на коленях подросток, в тщетной попытке пытающийся зажать хлещущую из шеи кровь. Мужчина, подвешенный за ноги к потолку, а на его фоне гогочущие казаки прижимают к столу голую девушку.

Чудовищно и мерзко, грязные реалии средневековья, возведённые в абсолют войны.

Но не всё в этом мире однозначно наполнено грязью и жестокостью. Если определить топов по просмотрам было сложно, то по комментариям двухчасовое видео встречи с царём Иоанном Васильевичем явно выбивалось в лидеры. Не слишком отставали в рейтинге бытовые зарисовки, при виде обеденных столов с лебедями голодные слюни растекались по клавиатурам пользователей, стекая комментариями на экран. Что говорить, если обычные разговоры (из числа не секретных) с Шуйским, Иваном Ивановичем, Черкашениным и другими колоритными персонами глубоко западали в душу. Настолько, что очень часто стало возможным услышать на улицах реплики этих героев, растащенные на цитаты.

Одно подобное видео, снятое в кофейных горах ещё не разместили в сети, но возможность посмотреть у Исаева-старшего была, каковой он поделился с Алексеем.

- Посмотрел? Так быстро? – Крикнул Исаев из беседки, увидев выходящего из дома сына.

- Почти всё на быстрой перемотке, и так понятно. – Подойдя, ответил Алексей.

- Познакомься с автором видео…. – Начал, было, Исаев.

- Привет, Рома, а мне, почему не позвонил? – Протянул тому руку Алексей, показывая раннее знакомство.

- Так, я звонил. Как сеть поймал, сразу Ростиславу Францевичу позвонил, потом вам, но вы недоступны были. Когда до Марево доехал, Ростислав Францевич позвонил Николаю Александровичу, вот я и приехал.

Рома Перегудин был главным дальнобойщиком всего Южного Округа. На нём была ответственность за снабжение рудников, Абелина и кофейных плантаций. В отличие от недавно заселённого Абелина, куда шла доставка продуктов и стройматериалов, долина являла собой устойчивую структуру с несколькими десятками поселений индейцев-коавильтеков. До прихода скифов, долину успели посетить испанцы, оставившие после себя брошенное поселение и практически полностью вымерших от болезней туземцев. Местные дикари ходили вечно голодные в непрестанном поиске пищи, притом, что ели они всё вплоть до экскрементов животных.

Спасли положение милицейские дружины апачей, призванные для обустройства кофейных плантаций. За два года работа была налажена до автоматизма, а апачи продолжали контролировать безопасность и уход за деревьями. И главенствовало над этим всем торгово-распределительная точка и два десятка домиков для апачей. Вот туда раз в месяц и привозил припасы Роман. Продовольствие выдавали по карточкам работникам плантаций, апачам пайки и денежное довольствие, которое они тут же просаживали на покупку разных игрушек, вроде кинжалов, топориков и прочей амуниции.

В тени банановой пальмы прохлаждался один из взводных милиционеров. Наблюдая, как Рома с напарником контролировали выгрузку, он дождался завершения и только тогда подозвал к себе. Цифровой камуфляж пустынного типа идеально сочетался с яркими расшитыми мокасинами, явно купленными у западных команчей, которые соседствовали с Рокотовым и давно получили передовое (для этого времени) оборудование для пошива изделий из кожи. Приподняв надвинутую на глаза афганку с пером белого орлана указательным пальцем, апач ждал приближения старого приятеля. Саадак и колчан из стальных спиц с натянутым каркасом из кевлара лежали, аккуратно прислонённые к пальме.

- Рома, хочешь пострелять в испанцев? – Огорошил наивным вопросом апач.

- В смысле? Во-первых, просто так в людей нельзя стрелять, а во-вторых, до ближайших испанцев пятьсот километров.

- Грустный ты воин, Рома. Егор пойдёт? – Спросил про напарника Романа апач.

- Испанцы опять сюда пришли? Много? – Подошёл заинтересованный вопросом Егор.

- Тебе немного оставили, вот и спрашиваю, пойдёшь стрелять испанцев? На юг они пошли, там, через день пути есть озеро, если на машине пойдём, то наших догоним, а там и испанцев.

Выяснилось, что испанцы шли с юга по ущелью. Пока собрали всех милиционеров, они дошли до самых плантаций. Два отряда противника, один из которых полностью из испанцев числом около двухсот, а второй поменьше из индейцев. Как ни учили белорусы апачей, те так и не сумели придерживаться правильной тактики. С трудом дождавшись в засаде приближающуюся колонну, сразу после третьего выстрела, с какого-то рожна сорвались врукопашную. За что и поплатились. С топорами на опытных всадников.

Хорошо, что не все оказались настолько горячи и безрассудны, поэтому через пару минут яростной схватки полсотни испанцев повернули назад, жертвуя своими индейскими союзниками. Всегда осторожный Рома хотел сначала отправиться в Марево, чтобы передать эту новость Панову или в КГБ Горбуку. Обрадованный возможностью весёлого, как он считал, приключения, напарник Егор подбивал на подвиги. Окончательно Романа сломила фраза апача: «Мы конных не догоним, а пока ты до Марева доедешь, их никто не догонит».

- Хорошая получилась тачанка! – Оценил видео Алексей.

С грузовика сняли кунг, выгрузили запасные канистры с топливом и отправились догонять своих и испанцев. Догнав уставших преследователей, Рома посадил в кузов два десятка лучших стрелков. Буквально через пятнадцать минут (видео Рома уже включил, сняв и место предыдущего боя) показались улепётывающие всадники на не менее уставших лошадях. Не выгружая стрелков из кузова, Рома крутился вокруг испанцев, пока последний не упал с коня.

– Милиционеров много погибло? – Спросил Алексей.

- Со мной никто не погиб. А там, да, только я не спросил сколько. – Пожал плечами Рома.

- Они же твои друзья! – Удивился Исаев-старший.

- Друзья все живы, я же не со всей их бандой дружен, только человек пять.

- Что будем делать с этим инцидентом? – Спросил сына Исаев-старший.

- Усиливать, как минимум, взводом с винтовками. Уверен, что кто-то из испанцев да выжил. А раз видели грузовик, то…. Блин, даже не знаю что. – Ответил Алексей.

- Я думаю, никто не выжил. Апачи все следы прошли, как я уехал, они ещё там оставались. – Не согласился с царём Рома.

- Люди возвращаются даже из ада, не факт, что всех убили. – Оставил тему под сомнением Алексей.

- Видео твоё мы забираем, телефон Егора тоже. И никому не болтать. – Сказал Исаев-старший.

- Погоди, пап. Я не согласен, категорически. Свобода слова – это не только, когда ты можешь говорить своё мнение, но и возможность получать полную информацию. Не вижу ничего секретного в этом видео. Наградить или наказать Рому с Егором – это тебе решать, но инфу я не позволю скрывать. – Горячился Алексей.

- Это же война, практически. Что люди подумают? – Спросил Исаев-старший.

- Я откуда знаю, как в их головы залезть? Пусть думают, что им в голову взбредёт. О наличии испанцев все и так знают. То, что это уже не первый с ними пограничный конфликт – тоже известно. Вот пусть твой друг Вячеслав Андреевич этот вопрос и решает в Европе, а с местными испанцами договариваться – дохлый номер. – Сказал Алексей.

- Как бы чего не вышло! Во многия знания – многия печали. Может, придержим запись? – Спросил Исаев-старший.

- А смысл? Пусть люди, наоборот, знают, как опасны эти испанские дикари. Это не те испанцы, которые в 21 веке. И шли они в долину не цветочки нюхать. – Вложил Алексей в руку Роме флешку с видео и протянул ладонь к отцу, требуя телефон Егора.

Опасаться испанцев стоило. Если со стороны моря, после ввода в строй патрульного катера у них шансов не имелось, от слова «совсем», то ползучая иезуитская язва легко могла заразить индейских подданных. Те полсотни сотрудников КГБ, которые таковыми числились, справиться с подобной заразой, не способны. Вся надежда была на Шкляева и его парней, обладавших хоть какими-то навыками контрразведки.

Сам Андрей Викторович в этот момент проводил опрос крестьян Орегона по разработанным в Ругодиве методикам. Его применяли для принятия на работу и на отборе отроков в заморскую командировку. Дети боярские и сыновья купеческие поехали на стажировку вместе с графом, так и получилось на каждого отрока и бойца по одной деревне. Шкляев выполнял общее руководство. Один из его учеников отобрал троих претендентов, но сомневался в выборе нужного, поэтому призвал на помощь графа.

- Говоришь, эти достойные быть старостой. – Сидя на импровизированном стуле в виде чурбака в абсолютно пустом домике, обратился Шкляев к ученику.

В берцах и цифровом камуфляже, долговязый подросток четырнадцати лет стоял, облокотившись на подоконник между графом и тремя претендентами. Три молодых мужика нервно терзали в руках войлочные шапки, исподволь подглядывая на большое начальство. Все в одинаковых сермягах, только кушаки разные, но по уровню равные. На ногах у двоих берестянки, а у третьего – мокасины с узором из игл дикобраза. «Один в минус. То, что отобрал у чинуков мокасины – дело обычное, ни хорошо, ни плохо. Но то, что припёрся на глаза власти, которой и чинуки тоже подведомственны, это – косяк!» - Промелькнуло в голове у Шкляева.

- Игната хотел поставить, токмо он шепелявит, да ещё себе бабу взял из местных. – Подросток подошёл и ткнул пальцем в ссутулившегося мужика в мокасинах.

- Ага, неверная интерпретация увиденного: мужику вероятно с женой мокасины перешли. – Подумал Шкляев, вслух же спросил. – Почему бабу местную взял?

- Не казни, батюшка – нет на том моей вины. Ни пана над нами нет, никого. Почали мужики баб делить, аки псы бешеные друг дружку мутузить. А я покуда пошёл в лес, место поискать… - Осёкся Игнат.

- Для ухоронки, ведомо то боярину. За сие царь вам грех смилостивил, ежели далее не нашкодите. – Ухмыльнулся отрок.

- Там в лесу я встретил Комли и мы пошли к нему в деревню. – Резвее продолжил рассказ Игнат.

- Комли – местный вождь? – Уточнил Шкляев.

- Так и есть, но его деревня шибко мала, два десятка охотных мужей, иные бабы, дети да старики. Сошлись мы с ним ладно, тому и предложил свою дочь в жёны. Есть ещё от другой жены дочь.

- Мне это зачем знать? Ты для любимого боярина жену подбираешь? – Посмеялся над мужиком Шкляев.

- Остолоп, бей ныне челом боярину, иначе некому дозволение тебе дать. – Отрок ткнул в живот Игнату, добавив для графа. – Он со своими деревенскими дрался, когда те пришли пограбить детей Волка, вот за это ему и вторую жену полагается.

Возможностью сблизить два мира через старосту хотя бы одной деревни упускать было глупо, поэтому Игнату повезло с выбором графа. Оставалось обеспечить народ работой и медициной. В связи с нехваткой персонала последнее виделось весьма проблематичным. Впрочем, по заверениям Исаева-старшего, два фельдшерско-акушерских пункта можно отрыть уже весной, когда нынешние выпускники Первого Медицинского пройдут ускоренную интернатуру.

Конечно, забитым панами смердам и холопам не привыкать к большой смертности, но не для того их привезли. Зная не из книг уровень рождаемости у современных жителей, Шкляев прекрасно понимал, что таким огромным на две сотни с лишним семей деревням нужно каждой по полноценной поликлинике. При должной медицине, население каждой деревни лет через пятнадцать легко перешагнёт рубеж в две тысячи человек, потом…. А таких деревень в Орегоне восемнадцать и все расти будут по экспоненте. Всех специалистов-выпускников распределили в Марево, Кучаков, Абелин, Нефтегорск, часть осталась в Долине; кто-то пошёл в аспирантуру; даже новой экспедиции на Калимантан выделили четырёх медиков, но не из-за заботы о казаках и переселенцах, а для своих буровиков и строителей; только Орегон остался в роли золушки.

Споро, хоть и не сильно умело, но поселенцы возвели свои дома и теперь занимались удивительным делом. Собственно в самом копании канав нет ничего удивительного, но прокладка воды, пока холодной, в каждый дом! Это было для них за гранью понимания. Настроение деревенских жителей росло с каждым новым днём. Теперь они были уверены, что стеклянные окна и железные печи – вовсе не злая шутка зловещих скифов, как они были уверены ранее. Именно ожидание обмана, столь привычного на родине и подвигло к попытке сбежать в леса, чтобы строить землянки на скорую руку.

Закат ещё играл бликами света на листьях вместе с ветром, разворачивающим их под разными углами, причудливо меняя оттенки, видимые глазу. Андрей Шкляев тоже начинал привыкать к ежевечерним песням и прогулкам парочек по переулкам деревни. Зажатая между дорогой, соединяющей с соседними деревнями, и набережной, достаточно крутой и высокой, чтобы причал мог принимать большие суда. По два часа, два раза в неделю каждый житель работал на благоустройстве набережной. Невероятно, но уделяя столь мало времени, работая примитивным ручным инструментом меньше, чем за три недели они сумели полностью облагородить набережную. Не просто её замостить, а создать целый архитектурный ансамбль из разных фигур. Начало и конец были обозначены арками из идеально подобранных камней.

Незримо, сам того не ведая, участвовал в культурном обогащении народа и Андрей Викторович, разъезжая по подведомственным территориям с открытыми окнами, откуда лилась причудливая для уха русского мужика музыка. Результат не заставил себя долго ждать. Вначале едва слышная, всё нарастая откуда-то от реки, лилась тихая мелодия группы «Мельница» в невероятном исполнении. Аккуратно ступая за музыкой, чтобы стук каблуков по камням не нарушал великолепия звуков, Андрей нашёл музыканта. Добрая половина деревни затаив дыхание, слушали музыку, разбившись на пары. «Вот так дела! Это же запрещённые церковью гусли!» - Подумал Шкляев, делая смутный вывод в правильности ограничения религиозной пропаганды.

- А эти ребятки не такие и простые, как принято считать. Большинство из них – да, дуболомы, но в лесу не сплошные дубы. – Провожая взглядом исчезающие за горизонтом только построенные дома Орегона, сказал Шкляев.

- Андрей Викторович, не вы Америку открыли, да и велосипед до вас изобрели. – Схохмил Кулагин.

- Даже банальные вещи иногда стоит повторять, а то забываются. – Не дал увести в сторону шутки тему Шкляев.

- Я мысль понял, а вот к чему - нет! – Принял философское состояние командира Кулагин.

- Мы их всех раскидали по точкам чисто механически: рыжие налево, кареглазые направо. Так и губятся таланты, когда их суют не по призванию.

- Нужно просто создать систему, которая сможет выявлять таланты и их развивать. – Выдал свою банальность Кулагин.

- Борис, а ты можешь что-то предложить? Ты теперь как-никак тоже из высших офицеров КГБ. – С верой в старого боевого товарища спросил Шкляев.

- Пока не думал. Вам надо с этим к Френсису Бэкону, он сейчас в Англии лордом подрабатывает.

- А ты откуда знаешь? – Удивился Шкляев.

- У купцов английских спрашивал, мне же надо практику языковую поддерживать. – Пожал плечами Кулагин.

- Нет, ты про самого Бэкона, откуда узнал?

- Ещё со школы. У нас историк был, так он часто цитировал Бэкона: «Современная школа шлифует булыжники и царапает алмазы!» Это его любимая цитата. А ещё историк говорил, мол, моя задача в школе, которая со времён Бэкона осталась неизменной, сохранить эти алмазы. – Рассказал Кулагин.

- Жаль, я его не читал, думаешь, стоит? – Поинтересовался мнением соратника Шкляев.

- Ради понимания современного мировоззрения англичан, возможно, но не более – он вроде историк был, вернее есть. Всё умное Платошка с Аристотелем уже сказали, остальные плагиаторщики.

- Твои циничные выводы меня всегда поражали. – Улыбнулся Шкляев.

- Скажите спасибо, что только циник, а не мизантроп впридачу, иначе патроны бы не успевали поставлять. – Всё-таки умудрился завершить разговор шуткой Кулагин.

Глава 25

Глава 25.

Возвращение Шкляева сотоварищи было встречено всем Нефтегорском с небывалым воодушевлением. Легенды покорителей пиратов обросли новыми интересными подробностями. Глава города Курбонов ни на шаг не отходил от председателя КГБ, пока не выклянчил встречу с жителями на целых три вечера. Сложно представить, как пережил Курбонов подобное хождение за собой целого города. Лично ему эти встречи не нужны, посёлок чекистов начинался сразу от его дома, да и по работе, решая организационные вопросы по Академии КГБ, постоянно общался с будущими профессорами.

За минувший год город преобразился ещё сильнее. Временно прекратив экстенсивный рост, затаившись в ожидании новых переселенцев, город на ощупь искал свою архитектурную особенность. Самым высоким и грандиозным было общественное здание на окраине города, которая стремительно становилась его центром. Верхние этажи глава города отвёл для рождающихся городских служб. Семиэтажное здание из стекла и бетона, копирующее одну из скал Большого Каньона с большой площадкой на третьем этаже, ставшей излюбленным местом встреч молодёжи. Межэтажные пояса с отделкой под натуральный камень, создавали впечатление монолитности глыбы. В центральном зале этого торгово-культурного центра проходили различные концерты, праздники, там же провели встречу с героями Ругодива и Пскова.

- Почитал я на форуме ваши посты про то, как нам надо поступать. Ничего удивительного, 90% предложений об оружии и победах над врагом. Казалось бы, правильно, сила государства в победах, но подумайте сами, разве Россия без нашей помощи не стала бы гигантской империей на 1/6 части суши? Стала. Тогда, что не так? Возможно, мы не те победы одерживали, по большей части пирровы, а может, всё отлично и тот провал, постигший нашу Родину в 21 веке, всего лишь временное недоразумение? Я не знаю. Но один вопрос меня терзает ещё до времён перехода через портал. Во все времена ресурсные приоритеты менялись, когда-то это был доступ к морю, доступ к плодородной земле, к золоту, железу, нефти, в конце концов. А какой главный ресурс в постиндустриальном мире, кто подскажет? – На третий день встреч Шкляев не выдержал и после сладострастных описаний побед над врагами, решил заняться бесперспективным делом. Учить народ.

- Человеческий! – Вырвался среди многоголосия верный ответ.

- Да!!! – Радостно протянул ладонь Шкляев в сторону победителя викторины. – Именно, человеческий капитал является самой главной ценностью постиндустриальной эпохи. Впоследствии приоритеты могут измениться, но этот капитал будет долго важнейшим. А что может предъявить миру Россия в 21 веке? Около 1% населения Земли с качеством уровня Габона и 1.5% мирового ВВП. Вот такие достижения нашей империи. Но мы знаем, что делать. А вот получится ли, зависит от всех нас и вас в том числе. Есть у нас в рукаве такое оружие, которое точно повергнет всех врагов в ужас и мы его применим, будьте уверены. Спасибо большое. Сейчас я уступаю трибуну своему боевому товарищу, который расскажет вам не такие занудные вещи. Борис Кулагин – зять псковского олигарха и директора нашего совместного предприятия, повествует историю о нескучных буднях купечества. Прошу, Борис. – Шкляев, наполненный энергией, резво зашагал в сторону соратников сидевших позади трибуны.

- Это вы зря, командир. Теперь все точно будут думать, что мы разрабатываем ядерную бомбу. – Сочувственно оглядев толпу, сказал Оленев.

- Никита, если у них мозгов нет, то пока мы живы, будем делать, что должно - сами.

- Согласен, а ещё воспитывать достойную смену. – Намекая на Академию, сказал Оленев.

Постепенно страсти улеглись, и жизнь входила в размеренную колею.

По непонятной прихоти Совета, Академию построили за тридцать километров от города, чуть в стороне от главного шоссе в сторону столицы, в районе бывшего Голливуда, на границе с Маленькой Арменией. Благо дорогу оборудовали невысокими заграждениями и подземными переходами для зверей, поэтому можно было смело разгоняться за сотню. Но даже на такой идеальной дороге, Шкляев пробил колесо. К счастью, обошлось небольшим заносом и в двух шагах от новенькой автомастерской.

- Андрей Викторович, очень приятно, что вы к нам зашли. – Оторвался от ноутбука на звук колокольчика входной двери владелец мастерской. – Могу чем-то помочь?

- Колесо пробил, впрочем, можно и фильтр в кондее поменять, тухлыми яйцами периодически отдаёт. – Объяснил причину посещения Шкляев.

- Это хорошо. – Радостно потёр руки мужчина.

- Как по мне, так не совсем хорошо. – Недоумённо взглянул на него Шкляев.

- Извините, Андрей Викторович, просто приятно, что вы зашли именно ко мне, я в этом смысле. – Оправдался владелец.

Через пять минут, загнав машину на яму, мужчина подозвал двоих молодых, но подозрительно бородатых мужчин, заняться колесом.

-Вы же недавно открылись, можете рассказать о своём деле и ваших работниках. – Заинтересовался Шкляев.

- Да нет, уже два года открыты, просто новые ворота недавно поставили с электроподъёмником. Мы с другом не были женаты, заняться нечем, дома скука и холод, вот мы и организовали мастерскую. – Начал рассказ владелец.

- У нас специалистов не хватает, а вы говорите заняться нечем. – Удивился Шкляев.

- Я механиком на нефтезаводе работаю, так шесть часов всего и до работы пятнадцать минут, а чем ещё заниматься? Местные женщины не интересны, на чужих жён не посмотришь, все вместе работаем, город – три калеки. Чем заняться? – Пожаловался на жизнь мужчина.

- Сейчас с женщиной решили вопрос? – Задал важнейший вопрос Шкляев.

- Спасибо вам, конечно. Я слышал, даже отшельники за жёнами приходили. – Улыбнулся мужчина.

- То, что мужиков себе на шею взяли – не жалеете? Как они вам в целом?

- Если хвалить начну – налоговой льготы не лишите?

- Я – не налоговая, у меня другой интерес. – Усмехнулся Шкляев.

- Нормальные парни, толковые, учатся быстро, ещё пару лет и можно тут не появляться совсем. Мы взяли четыре пары. Бабы на четыре часа приходят временно, вроде подработки, пока не родили, уборка, стирка, по мелочи разное. Мужики по закону – шесть часов, но мои пока учатся и задерживаются сами, хоть я их и гоню. Вон видите один не в рабочей форме – это у него рабочий день кончился, но сейчас будет смотреть, как я вам фильтр поменяю. – Указал пальцем на бородача в глубине гаража.

- Расширяться не думаете? На следующий год ещё приедут. Если ледоход успеет три ходки сделать, то двадцать четыре тысячи народа прибудет. Из них молодых мужиков не меньше семи тысяч. – Спросил Шкляев.

- Сейчас все поймут, как этих ребят с пользой использовать, думаю, спрос будет больше и даже льготы не надо давать. А разве сухогрузы не ходят вместе с ледоходом? – Вспомнил мужчина трансляции с ледового похода.

- Больше не будут, у них прямой привод…. Я не специалист в этом. У сухогруза один двигатель из-за льдов полетел, с трудом на втором до Аляски дошёл. Совет решил больше не рисковать, поэтому строится второй ледоход, с меньшей вместимостью, но большей проходимостью, практически ледокол. – Объяснил Шкляев, что и так висело на сайте правительства.

- Тогда мы с напарником заранее заявку на четыре пары подадим. Молодёжь растёт, сейчас у каждого в шестнадцать лет уже машина, а мы давно мечтаем тюнингом заняться. Смешно смотреть, как на всю страну две модели всего. – Сказал владелец мастерской.

После разговора в мастерской, Шкляев помотался по всем более-менее серьёзным предприятиям, набравших работников из переселенцев. За внешней благодатью проглядывалась червоточина глупости и лени, порождавшая преступность. Спустя шесть лет после массового заселения наступил неприятный момент закладки первого камня в здание тюрьмы. «Что-то много у нас собирается потенциальных каторжников. Надо им место определить. Видимо стоит задуматься об освоении Австралии по методу англичан!» - Выдал мысль Ломов на очередном удалённом заседании Совета.

Эта идея стоила рассмотрения. Косолап, Карпунька и Федька Рябов не знали друг друга до самой Нюхчи. Там их поселили в один дом. Не втроём, конечно, помимо них жили ещё семнадцать мужиков. Баб, даже если и суженая, разместили всё равно отдельно, но миловаться не возбраняли. Сиднем сидеть, однако же, не дали. Кого на грядки, кого в гавань, а перед самым отплытием две седмицы собирали по окрестным лесам и болотам ягоды разные. «Эк, чудно. Всего седмицу до Скифии плыть, а никому про сие царство не ведомо!» - Поделился открытием с друзьями Карпунька. На гигантском корабле им выделили отсек, в котором полати были в три ряда по обеим сторонам, да так близко, что рукой легко можно достать до соседа. Ведра не дали, зато показали нужник в конце коридора. Два раза в день выпускали на воздух всех по порядку, зато кормили три раза на дню.

«От украин пустых до середины царства ещё седмицу плыть!» - отметил интересный факт Федька Рябов, когда робко узнал у одного из скифов, сколько им ещё путешествовать. В день, когда их запродали купчине видному, повезло, всем троим. Мало попали в одном месте работать, так ещё выдали каждому отдельный дом, светлый просторный, едва меньше того, где они двумя десятками ютились. Работа только попервой казалась трудной, но все обвыклись в первую седмицу. Из кожи дублёной делали ремни разные, також с кошелями под пистоли скифские. Карпунька сидел за машиной, заклепки плющившей. Не надо молотком примеряться, только заклёпку ставишь, и на рычаг дави, такое чудо заморское.

Ещё радость поведал купчина, что мол, через три дня в парке будут смотрины, с кем слюбится, того без сватовства можно в жёны брать. С его дозволения, разумеется. Не дотерпел Карпунька трёх дней. На другой вечер пришли Федька с Косолапом, да подбили на дело верное, такая сказка.

- Видали книжицу волшебную у хозяина нашего? – Спросил у заговорщиков Косолап.

- Да её все видали, он же часто всем показывает необычности разные, порой смешные. Люди там и звери, как живые бегают да разговаривают. – Ответил Карпунька.

- Отож! Прознал я, где оне прячут сии книжицы и другие разные штуки волшебные. – Гордо возвестил Косолап.

- Не волшебство сие, а колдовство адово. Возьмёшь их вещь, так пустят по следу адских гончих. Ты про сие слыхал? – Продолжал сомневаться в успехе ограбления Карпунька.

- Две ночи за тем амбаром я смотрел, никто его не сторожит. Верное дело. – Настаивал на своём Косолап.

Сломался перед искушением Карпунька. Как и говорил Косолап, залезли в окно, даже не разбив. Выбрали себе подарочки, глупые скифы ещё свет оставили гореть в ангаре, потом спокойно домой вернулись. А с утра их встретило не только солнце.

Ведомо было Карпуньке, что перечить скифам в одёже чудной с околышами малиновыми на картузе нельзя, скормят крысам заживо, а душу в пекло заберут. Стоит перед ним Карпунька ни жив, ни мёртв, готов со стыда и от страха превратиться в блоху невидимую, да убечь подальше. Но невмочь ему, сковал его взглядом «малиновый», да всё Карпуньке обсказал, как они с Федькой и Косолапом по ангару шастали. Даже про то, как он Карпунька короб с высокой полки уронил, а после неловко на место ставил. Как есть ждёт кара его неминучая, кара свирепая. Ведал же, что супротив колдунов идти, хуже смерти, но заблажило бестолочи. Ноздрями да спиной изорванной не отделаться.

- И это не единственный инцидент! – Докладывал царю Шкляев. - В Центральном округе три подобных случая, один со смертельным исходом.

- Считаю, надо вешать прилюдно, раз уж притащили сюда средневековые нравы. – Возмутился Алексей Исаев.

- Нет, в том случае всё правильно. Девчонка из старых скифов одна дома осталась, в последний момент не поехала с семьёй на пикник. Благо у неё был доступ к револьверу, застрелила грабителя, а второй сбежал. – Рассказал Шкляев.

- Молодец не растерялась. Сколько ей лет? – Спросил Алексей.

- Пятнадцать, сама теперь в шоковом состоянии, а у нас с психологами некомплект. – Печально констатировал Шкляев.

- У нас психологов нет, от слова совсем. Кто знал, что они будут нужны?

- Вячеслав Андреевич, когда вернется, может читать лекции по психологии, только она у него прикладная для военных или допросов. Можно попробовать другие варианты, мало ли у кого второе образование психолог. – Предложил Шкляев.

- Гхм, второй вариант приемлемый, но никак не первый. Представляю, как Вячеслав Андреевич рассказывает девочке, что нужно было стрелять по конечностям, а потом при помощи экспресс-допроса и раскалённой спицы выяснить у задержанного его сообщников. Бррр, мрачная картина. – Поморщился Алексей.

- У вас, Алексей Николаевич, чрезмерно бурная фантазия. Уверен, товарищ Сухов не только этими приёмами владеет. – Обиделся за командира Шкляев.

- Андрей Викторович, это шутка была. Вы явно заработались, попробуйте отдохнуть пару дней. Кстати, отец и Сергей Николаевич говорят «товарищ Сухов» исключительно в шуточном аспекте, а у вас даже это вышло серьёзно. – С жалостью оглядел председателя КГБ Алексей.

Первый, кто отказал ректору Академии и по совместительству председателю КГБ в отдыхе был сам Андрей Викторович Шкляев. И первым делом организовал для выпускников школ сержантские курсы по охране правопорядка. Невероятно, но выяснилось, что десяток ребят после школы никуда не поступили и сейчас определялись с работой, поэтому курсы легли в аккурат точно их желаниям. Крохи, но Шкляев был рад и тому. Ещё плюсом было достаточно простое УПК и УК, по сравнению с РФовскими. Закон о милиции тоже не изобиловал крючкотворством, но и простым не был. Ещё очередную сложность подкинули с идеей освоения Калимантана. В скопище самых ушлых пройдох и бандитов всех стран построить торговый город. Где такая торговля, там сонмы шпионов и диверсантов, а Исаевы с Ломовым думают, что Розен там один справится. В помощь Игорю и Савелию, возможно, придётся кого-то отправлять, как следователи они на высоте, но нужна и организация. Кулагина или Оленева?

Ни Игорь, ни Савелий долго не сомневались в выборе между Хоккайдо и Калимантаном. Хотелось не просто гульбарить уездными князьками вдалеке от начальства, но жить в привычной для себя обстановке. Погостив десять дней у Шкляева в Ругодиве, друзья по достоинству оценили успехи в благоустройстве его команды. Грустно взглянув на собственные руки, способные только убивать, друзья с радостью уцепились за предложение, озвученное Понасенковым. Для верности поторговались через Кулика с Исаевым, но, не выходя за рамки приличия.

Долгая стоянка на Аляске едва не дала повод разочароваться в казаках. Ребята все отчаянные лихие, лёгкие на подъём и готовые к любым неприятностям. Вместе с тем, не задиристые, а между собой степенно и уважительно себя вели. Но отпор были готовы дать всегда, как и принять вызов на поединок. Этакие бретёры* Дона.

- Заповедано на сей земле шашки вынимать. Вот мой нож, одолеешь меня на кулаках – будет твой. – Непонятно было, в том числе и самим казакам, что они не поделили с заехавшими в порт для торговли тлинкитами. Но Федька Шадра успел бросить вызов старшему тлинкиту.

- Друг твой, в помощь пойдёт, мой нож вам делить не придётся. – Воткнул свой нож в землю рядом с ножом Фёдора тлинкит.

Схватка была не долгой, оба казака очень быстро оказались на земле, причём Сарыч, друг Фёдора, получил перелом ребра, от удара кулаком тлинкита. Савелий пребывал в угрюмом состоянии. Ещё бы, какой-то дикарь легко завалил двух весьма не слабых казаков.

Чекистов на Аляску отправляли по двое, меняя их каждый год, суровые условия, однако. Один из чекистов и подошёл к месту разбора.

- Привет, дружище, ты к нам, с чем пожаловал? – Обратился к тлинкиту чекист.

- Розену весть от себя пусти, добрые меха его ждут, а ещё десять рабынь ладных. Все молодые крепкие, мной просьба его исполнена. С тобой этот нож поменяю на шоколад. – Не по-купечески чётко изложил тлинкит.

- Хорошо, зайди к Мише, он в доме сидит, всё сделает, скажи, пусть даст тебе три шоколадки. – Протянул руку за ножом чекист.

Проводив взглядом, вперевалочку покочевавшего к дому чекистов тлинкита, Савелий обратился к младшему товарищу.

- Лейтенант, у вас тут все дикари такие дерзкие?

- Иначе тут не выжить. На, передай своему оболтусу нож. С тебя три шоколадки. – Протянул лейтенант, только купленный трофей у тлинкита.

- Интересно, а они с нами пойдут, как считаешь? – Продолжая смотреть в спину косолапого дикаря.

- Две причины. Они могут жить только на севере, а вторая…. Тебе же нужны такие, как этот? – Уточнил лейтенант.

- Само-собой, жаль я драку издалека увидел, но он реально крут. Одна сплошная тень и мои казаки падают. – Сказал Савелий.

- Так это был Какуитлан, понимаю, тебе ни о чём. Этот парень на потлаче* любит такую игру: шесть пар воинов кидают в него копья шагов с десяти, а он их отбивает или уклоняется. Поверь, если один такой воин кинет в тебя копьё, шансов у тебя нет.

- Зверь-парень. – Восхитился Савелий.

- Не то слово, если тебя это не сильно впечатлило, то ещё вариант. В прошлом году касатка хотела отобрать у него тюленя. Так он вернулся домой вместе с тушей и тюленя, и касатки. Потом месяц замаливал грехи у духа касатки, но это детали. – Продолжил рассказ лейтенант, неожиданно вспомнив об одном упущении. – Ах, да, ты же не знаешь. На такую морскую охоту они ходят не на больших лодках, умиаках, а на байдарках. Весело, да. На байдарке против касатки, которая схватила твоего тюленя.

- Это явно придумали. – Не поверил Савелий.

- Я сам не видел, но эти ребята не умеют врать. На касаток они не охотятся – почитают, но особо их не боятся.

Наконец, пришёл сухогруз с командой буровиков и нефтяников. Загрузили казаков, коней, полторы тысячи пар холопов, намешанных из всех народов. Язык русский знали все и это главное. По приезду на место, три дня выгружали оборудование и собирали первые домики для скифских поселенцев. Русские, литвины, русины, шведы, саамы, эсты и карелы под присмотром казаков занялись расчисткой территории. Сами казаки периодически уходили дозорами в глубины острова на несколько дней. Впрочем, работы по созданию форпоста в заливе Буратино, так окрестили его друзья, разглядывая карту местности, где им предстояло жить и, возможно, умереть, хватало. Поэтому на казачьи вольности внимания не обращали, важен был только результат – обеспечение безопасности.

История Калимантана начала новый отчёт русского освоения. Малонаселённые джунгли острова встречали переселенцев раскалёнными объятиями. Совет бывалых путешественников по строительству полностью крытого города с прохладным микроклиматом уже не казался столь нелепым.

Наперекор бесконечной жаре Калимантана, погода осенью в Нефтегорске самая приятная. Впервые с весны Алексей отключил кондиционер. Думалось легко, словно морской бриз разгонял скорость мысли.

- Алексей Николаевич, добрый день, нужно решать с испанцами. Сухов мой командир, но вы могли бы его поторопить. – Зашёл в кабинет к царю Шкляев.

- Гой еси, добрый молодец! – Выйдя из-за стола, отвесил шутливый поклон Алексей. – Давай так, в кабинете, да вообще наедине, только по имени, а то ты, как вернулся – сам не свой.

- Я со всеми так привык, кроме своих. – Ответил Шкляев.

- Опа, раз, а мы не свои? – Искренне расстроился царь.

- Меня же год не было! Многое изменилось. – Ответил Шкляев, проведя рукой по лицу, словно снимая маску, добавил. – Всё, Лёша, мозги переключил, что с Суховым?

- Тьфу-тьфу, ничего, закончат со шведами, вернутся в Ругодив, а половина поедут на Нюхчу, там почти тридцать тысяч переселенцев сидит, а многим придётся и ещё пару лет ждать. Но без надзора их нельзя оставлять, ребята не справляются. – Сказал Алексей.

- Кулик же справлялся с большим количеством, а… - Вспомнил Шкляев о намерении Кулика уйти на Дон сразу после навигации.

- Поэтому, пока Сухов не наладил с Филиппом мосты, будем пресекать любые попытки испанцев пойти на север, а там посмотрим. Я сам тебя хотел спросить, твои островитяне, как профессионалы, на уровне? – Свернул на другую тему Алексей.

- Излишне жёстко предпочитают действовать. Но в расследовании, как гончие. Они же из следаков. Я их сильно не знаю, только по разговорам да в Ревели они не только насиловали малолеток, тебе какой профессионализм от них нужен? – Уточнил Шкляев.

- Мне нужен торгаш. Столько всего надо, а людей вообще нет. Придётся Сашу Розена умолять поехать в длительную командировку на Калимантан. Это ещё тот жучара. – Хлопнул ладонью себя по колену Алексей.

- Я чего-то не знаю? – Не понял направление мысли Шкляев.

- Конечно, погоди ещё, войдёшь в курс. Пока внутренних забот – полон рот.

- И всё же. – Не отставал Шкляев.

- Эту идею Сухов и подкинул, а узнал её от тебя. – Начал Алексей.

- Круг замкнулся, что за идея? – Не удивился Шкляев.

- Важно вовлекать в торговоё взаимодействие не только одну Московию, а больше других государств. Но есть два минуса. Сюда их допускать излишне рискованно. А открывать торговые представительства мы не можем, просто людей нет. Привозить им в порт – тоже не вариант, слишком трудно пробиться на рынки без знания их правил. Но самое главное – топлива не хватит, а дозаправиться негде. – Продолжил разъяснять идею Алексей.

- Поэтому выбрали Калимантан, как точку дозаправки и заодно каучук можно добывать. – Одобрил идею Шкляев.

- Не совсем так. Вернее так, но дальше мы будем отправлять судно только в Индию, Китай и прочие соседние страны. А для европейцев устроим Гостиный Двор на Калимантане. Уже сформировали пул товаров, которые им будет выгодно у нас брать. Вот для этого матёрый торгаш и нужен. А у нас есть только один такой – Саша Розен.

- Знаком с этим людоедом, я же с ним на севере договоры ходил заключать. – Сказал Шкляев.

- Людоедства за ним не наблюдал, но парень хваток. Не только к торговле, но и по женскому полу. У него уже две жены, а сколько любовниц, даже не знаю, но жалобы на него бесконечны. Зайди на сайт его универмага – посмотришь. – Алексей выудил визитку Розена и показал название сайта Шкляеву.

- Ясно, как разгребу дела с милицией, да и от шпионов надо поостеречься. Нас же в Ругодиве даже отравить пытались, сюда точно засланцев отправили. – Сказал Шкляев.

- А что делать? Нужно расти – иначе скатимся в дикость.

- Штудировал. И всё же, почему Вячеслав Андреевич до сих пор со шведами борется, у них же полный швах с армией?

*потлач – тлинкитская ярмарка с пирами, танцами и торговлей.

*тлинкиты – «викинги Аляски»

Глава 26

Глава 26.

Пробиваясь сквозь лабиринты Стокгольмского архипелага, суховские бойцы успели захватить четыре торговых корабля. Лоцман взятый с купца захваченного в Або усердно отрабатывал свою и того парня свободу. Конечно, его бы и без того отпустили, но зачем человеку давать повод расслабиться? Его брат, владелец небольшого одномачтового судна, с нетерпением ждал снятия ареста, обещанного после того, как лоцман проведёт баржи к Стокгольму.

- Командир, если мы на каждом захваченном корыте будем оставлять по паре наших парней, то до цели дойдут одни моряки. – Печально посмотрел Звягинцев на медленно разворачивающиеся в порт корабли. А баржи, набирая ход, шли к новой цели.

- Если ты думаешь, что они не сбегут от того, что мы захватили владельцев и капитанов, то я в этом не уверен. Нам хватит восьми пулемётов пока, мы же не собираемся брать город. – Ответил Сухов.

- Планы набрать шведских девчонок для генетического разнообразия, мне по душе. Всяко приятней, чем жечь города. Но думаю, нам хватит и тех лодок, которые будут в гавани Стокгольма. – Звягинцев наблюдал подготовку Кордов на каждой из барж.

- Будут лишние – отпустим. Тем более, если в порту будут ещё корабли, то просто возьмём капитанов в заложники и будем следить, чтобы с якоря не снялись. Ты не забывай, нам ещё лошади нужны, на чём-то девочек в Нюхчу везти надо. – Сказал Сухов.

- А зачем их по зиме перевозить? У нас в Колывани полно пустых домов, еды валом, а весной переправим на кораблях. – Предложил иной вариант планирования Звягинцев.

- Там надёжней, мы же сами переедем в Ругодив, а часть поедет сопровождать девочек на Нюхчу. А в Колывани одни стрельцы да две тысячи наёмников, вот и прикинь последствия. – Сухов посмотрел в бинокль на открывающийся вид порта. – Четыре триста.

- Не понял, что четыре триста?

- До первого корабля в порту четыре тысячи триста метров, а говорили порт на другом острове. Или у них там разные причалы? – Пристальней вгляделся Сухов.

Стремительно ворвались в гавань Стокгольма баржи Сухова. Не дожидаясь, вяло идущих кораблей Оболенского, с трудом преодолевающих резкие осенние ветра Балтики, скифы обеспечивали внезапность. Почти три десятка судов, собранных по дороге и стоявших у причалов города, были захвачены. Удержав корабли от попыток сбежать, Сухов, с трудом сдерживая порывы некоторых экипажей улизнуть на берег, дождался основную армию. Пару кораблей при этом пришлось активно причесать Кордом, выбрав в качестве мишеней цели под шведскими флагами.

- Твои действия, князь, не идут в праве. Мы не находимся с вами в состоянии войны, а многие из нас даже ведут дела с господином Корнышевым. Не есть секретом его товарищество. – Купец из Любека не страдал отсутствием смелости.

Пустынный островок прямо напротив королевского дворца с десятком купеческих дворов и рыбацкой деревушкой, показался Сухову удачным местом для осады. Хлипкая семиметровая стена, защищавшая Стокгольм, не виделась, сколь бы то ни было серьёзным препятствием. Тем более, пара фугасов, подаренных Понасенковым, ещё осталась после взятия Або. Но планы были совсем другие. Да и письма русского царя наследнику, озвученные Иваном Ивановичем, подтверждали общность интересов с замыслами Сухова. Грозный понимал, что есть опасность отказа в помощи со стороны новых союзников, как это уже случилось против Речи Посполитой. Поэтому, хотя и числил шведского тёзку своим личным врагом, мир был Иоанну Васильевичу с Иоанном Вазой, сейчас необходим. Сам король Юхан тоже был не прочь заключить мир, в его душе ещё теплилась надежда, что милую сердцу Финляндию, возможно вернуть путём переговоров.

А пока захваченные корабли перегнали к южной части города, где вовсю хозяйничали стрельцы Оболенского. Владельцы и капитаны кораблей под охраной сидели вместе на маленьком островке, облюбованном Суховым. Для недопущения брожения в рядах арестованных, он собрал их для совещания в самом приличном и просторном доме.

- Меня лично Кондрат Савельевич заверял, что наше с ним товарищество надёжно от друзей его скифских. Неужто лукавил честнейший купец? – Дополнил хор недовольных один из партнёров Корнышева.

- Ужели ты не ведал, что идёт война со шведами? Или перепутал Пернов со Стокгольмом? Тогда найди себе шкипера хорошего, чтобы в дороге не теряться. – Обвинять Сухов и сам умел, но ещё легче отметал обвинения в свой адрес.

- Разрушать честную торговлю… - Раздался робкий голос из глубины зала.

- Вправе, граждане купцы. – Жёстко ответил Сухов.

- Господин князь, верно, что право силы на вашей стороне, но в конце шестнадцатого века это не совсем цивилизованно. – Опять взял слово купец из Любека, вывод которого рассмешил, сидящего рядом с командиром, начштаба Бекасова.

- Неужели? – Вскинул бровь Сухов на бунтующих торгашей, большинство которых, понурив головы, жались к стене и судорожно мяли в руках свои шапки.

- Имеются договоры о торговле и проходах в моря…. – Сделал попытку обосновать свои претензии купец.

- Читаю. – Прервал его Сухов, открывая ноутбук. – Морской устав. Глава 18. В период проведения военных действий, при блокировании порта противника, все находящиеся в гавани суда интернировать в ближайший собственный порт либо союзный для разбирательства по существу. В случае если доказана злонамеренность капитана, либо владельца судна, оказывавших помощь вражеской армии, имущество конфисковать, а экипаж передать по подданству бывшего владельца судна по окончании военных действий. В случае если нахождение в порту противника не было предумышленным оказанием поддержки в ведении военных действий, конфисковать порох и ядра, отпустить без промедления. В случае повторного появления в районе, контролируемом противником, на тот же период военных действий, имущество конфисковать, а экипаж препроводить через суд на исправительные работы.

Бекасов, с медленно расширяющимися глазами наблюдал, как Сухов создал папку и вслед за оглашением печатал текст в ворде, действительно озаглавив его, глава 18. Народ притих, переваривая сложноподчинённые предложения главы 18.

- С нами какое «если»? – Гордо расправив плечи, собрав все морщины на дублёном морем лице, сделал шаг вперёд сухощавый среднего роста капитан. Потирая неестественно огромные кулаки, диссонирующие с худобой тела, он пристально вперился взглядом в Сухова.

-Правильный и своевременный вопрос, нам всем пора ужинать. – Сухов смягчил армейской шуткой накалившуюся атмосферу. – Шесть кораблей, несомненно, принадлежащие шведской короне, будут конфискованы, а экипажи переданы под арест Оболенскому, если не захотят пойти к нам на службу. Все остальные должны будут ответить перед царевичем, что не злоумышляли против Русского царства.

- Царевич в Стокгольме? – Удивлённый возглас от стены не дал закончить мысль Сухову.

- Царевич в Колывани, а перед вашей отправкой к нему, я попрошу, – с нажимом произнёс Сухов, - отвести некоторые трофеи, раз уж вам по дороге.

Оболенский не понимал, почему Сухов сдерживает его от взятия Стокгольма. Во всём городе едва набиралась тысяча солдат, а расчёты пушек стрелки Сухова уничтожили в первый же день, продолжая отстреливать, пытающихся подкрасться к пушкам даже ночью. Почти год они воевали вместе, но такую нерешительность в действиях Сухова князь наблюдал впервые. Ведь буквально несколько дней назад, подоспевшие к началу осады Або, скифы сходу смели полстены, и в считанные часы судьба города была решена.

- Вячеслав Андреевич, скоро зима, неужто нам в осаде под стенами мёрзнуть? – Спросил Оболенский, когда купцы и капитаны вернулись в свои дома.

- Хватит, князь, крови на этой войне. Я тебя просил не устраивать резню в Або, а ты? – Спросил его Сухов.

-Почитай тысячу смердов с бабами и детишками ты взял, побили самую малость. – Не согласился Оболенский.

- Это вы по округе людей собрали, а от города живого места не осталось. Зачем?

- Не сдались они, тому и горели огнём. – Пожал плечами Оболенский.

- Да вы им шанса не дали! – Охренел Сухов от заявления воеводы.

- Нежто ты не видел, аки оне с нашими крепостями в Ливонии творили? По делам их только Господь в силах судить. – Качая ногой пустой соседний стул, Оболенский опять задумался о чём-то своём. – Мы их по велению божьему на суд спроводили.

- Вот поэтому я хочу, чтобы эти до суда сами дошли, а то не с кем переговоры о мире будет вести. Соберём трофеи, если тогда Юхан мира не запросит, будем брать и сразу на столицу пойдём. – Обрадовал Сухов собеседника.

- Червь он трусливый, уже два раза холопов присылал на перемирие. Утопил я их в реке. – Спокойно так сказал Оболенский.

- А мне, почему не сказал? – Сухов едва не подавился от такой непринуждённости Оболенского.

- Невмесно нам с тобой с холопами речи вести, даже твоим баронам срамно сие. Нежто я холопа не увижу, как его не ряди в парчу и шелка. Верно мне государь про сего подлеца Ивашку обсказывал.

- В другой раз сразу не топи, отправь ко мне. Не переживай, говорить с ними не буду, но поручение для Юхана пусть передадут. – Сказал Сухов.

- Ты набольший воевода, аки речёшь, так тому и бысть. По твоей справе, коней собрали три сотни, девок всего тыщи три, уж больно ладных мало. Но тяжко далее идёт, прячутся свеи по лесам. – Посетовал Оболенский на бегущих от грабежей смердов.

Спустя три недели с начала осады, когда последний корабль с добычей отправился в Колывань, ЮханIII собрался с духом для встречи с Суховым. Языковых способностей у короля было чуть меньше, чем у купеческого сословия, поэтому на встречу, он пришёл с переводчиком (три десятка охранников – не в счёт). В доме собрались всемером: Сухов, Бекасов, Звягинцев, Оболенский, два переводчика (не верил шведскому толмачу русский князь), и сам Юхан.

Как всегда, сначала часовая прелюдия расфуфыривания хвостов, чтобы потом за полчаса утрясти все формальности. Учитывая, что Юхану нечего было делить со Скифией, договор о мире, дружбе и жвачке подписали быстро.

- Поздравляю, король. Теперь тебе осталось заключить мир лично с Иваном Ивановичем и можно строить новое мирное государство. – Сухов поздравил Юхана с подписанием договора между Скифией и Швецией.

- Но наш договор вступит в силу, если московиты согласятся на мир! Я готов ради королевства ехать на встречу в Колывань, но за то время случится разорение всей земли. – Переживал Юхан.

Он вообще, все переговоры ничему не верил и всего боялся. Ещё, вдобавок ко всем треволнениям, Оболенский широкими шагами мерил комнату за его спиной, периодически заглядывая через плечо в глаза несчастному королю. Развивающиеся полы, подбитой соболями ферязи, то и дело били по спине сидящего на сундуке короля. Совсем не дипломатично себя вёл русский князь.

- Боюсь, дорогой король, но Финляндия уже потеряна для тебя. Нам твои земли без надобности, Ивану Васильевичу тоже, но ты опять сделаешь её плацдармом для нападения на Русское Царство. А из шведских земель мы уйдём на зимние квартиры. – Успокоил Сухов.

- Финляндия моя вотчина, я герцог этого лена. Готов принести клятвы вечной дружбы. Да ни одно королевство христианское не станет больше нападать на Московию, покуда вы её союзники. Испокон веков это наша вотчина. – Растерялся Юхан, всё лелея надежду сохранить Финляндию.

- Испокон веков лжой вы живёте, аще змеи подколодные исподволь кусаете, а земля сия до вас была данником Новгорода. – Подскочил к Юхану Оболенский, ударив ладонью по столу перед носом вздрогнувшего короля, выплеснул злость прямо ему в лицо, брызжа слюной и пеной. Странно, но сделал он это, даже не выслушав перевод, да и Юхан понял не только тон, но и смысл слов Оболенского.

- Князь, князь. – Сухов успокоил Оболенского. – Мы же не дикие европейские варвары, мы культурный и цивилизованный народ. Предлагаю всем промочить горло.

Сухов наполнил пять серебряных кубков вином, опустошив бутылку. Бекасов взял себе один кубок и протянул второй Оболенскому. Тот вместе с Юханом заворожено смотрел, как сам Великий Князь Северский наливает собственным вассалам вино. «Ой, запутаны нравы скифов!» - Пронеслась одинаковая мысль у обоих туземцев, а их толмачи уже давно отморозились, чтобы не сойти с ума.

- Уважаемый, не стоит так нервничать. Нервные клетки не восстанавливаются, тебе разве не говорили? – Сочувственно посмотрел на князя Бекасов.

- Мы не иезуиты, Юхан – не отравим. Пей смело, тебе ещё оглашать наш договор в риксдаге и указы на этот остров подписывать. – Сухов подвинул кубок ещё ближе к королю, задрожавшему с новой силой, как только вино полилось в кубки.

Остров, где шли переговоры, так понравился Сухову, что он решил сделать его неплохим подарком для Кондрата Корнышева и Ко, выбив для него беспошлинную торговлю на этом острове. Ехать в Колывань Сухов решил с Юханом, опасаясь, что Иван Иванович опьянённый победами решит не правильно провести переговоры. Рано, слишком рано пытаться покорять Европу, а любое поглощение потянет за собой войну со всей коалицией. Против русского медведя они сразу прекратят свои распри и вмиг объединятся в монолитный антимосковский фронт. Наличие могущественного союзника Русского Царства в таком политическом раскладе только подтолкнёт к скорейшему объединению врагов. Азбучные истины большой политики.

- Дорогой король, я не торгуюсь. Сказано восемь человек, значит, восемь. И никакого урона твоему престижу или, как это у вас называется, не вижу. Ты мой гость и точка. – Средневековая манера вести переговоры, когда три четверти времени занимали обсуждения о чести и прочих регламентах, оставляя на деловые переговоры крохи, раздражала Сухова. Но, когда находящийся в безвыходной ситуации Юхан начал качать права, терпение покинуло даже такого кремня, как Сухов.

- Мне придётся нанимать корабль для возвращения, ты, князь, должен знать, сколь беспокойно с двумя гриднями плыть с чужим экипажем. – Не унимался Юхан.

- Один из твоих кораблей вместе с экипажем я тебе подарю, своим ты доверяешь? А шесть слуг это перебор, разве тот, который тебе вино наливает, не поможет раздеться маленькому королю? – Задав риторические вопросы, Сухов встал и пошёл на улицу.

Увидев, что толмач пытается начать переводить очередную длинную фразу короля, просто махнул рукой, как отрезал. Догадавшись, что больше ловить нечего, хоть один корабль вернул, уже хорошо, Юхан крикнул вдогонку на корявом русском: «Благодарствую, князь!»

Из-за долбаного короля с его придурочными претензиями, задержавшими отплытие на три дня, из Стокгольмского архипелага входили в уже нахмурившееся море. Хорошо, что Сухов не послушал моряков и не рискнул на плоскодонных баржах «перескочить полторы сотни миль, а там под берегом пройти». Уже через четыре часа, капитан флотилии доложил Сухову: «Буря серьёзная идёт, разобьёт нас об островки, если сразу не утонем». Судорожно всматриваясь сквозь усиливающуюся пелену дождя, вышли к гавани с длинным песчаным пляжем.

Чуть не пинками выгнали с баржи съёжившихся под брезентовым навесом членов королевской шайки. Вход в гавань от ветра защищал очередной из тысяч Аландских островов. Ветер то и дело менявший направление гнул и мял небольшой лесок острова, срывая последнюю осеннюю листву. В этот момент море доказало правильность решения хрупких человечков укрыться в гавани. Две или три подряд волны полностью накрыли защищавший гавань островок, вынося на песок пену, листву и ветки деревьев, обглодав несчастный лесок. «Балтика – она такая!» - выдал глубокую, доселе неизвестную мысль капитан. Следующие два дня, крадучись, урывками добрались до Гангута.

Два дня погода никак не хотела отпускать путешественников, то заливая дождём, то засыпая снегом. Всё когда-нибудь кончается, не всё и не всегда удачно, но в этот раз повезло. Два дежуривших на колыванской базе бойца, встретив продрогших и измотанных товарищей с довеском из короля, развили бурную деятельность, подстёгивая заторможенных холопов.

- Думаю пневмония. – Едва отогревшийся и выспавшийся врач, доложил хлюпающему носом Сухову.

- У всех? – Уточнил Сухов.

- Нет, только у двоих. Король и толстый с кучей подвесок на шее.

- Таблетки никак? Нам же помогает. – Спросил Сухов.

- Никак. Или инъекция, или умрёт. – Врач команды сам не горел желанием придумывать альтернативные способы спасти шведов.

- Ладно, королю вкати укол, а толстый…. – Не успел Сухов договорить, но осёкся под жёстким взглядом врача. – Решай сам, но хоть не показывай, как и чем колешь.

Колывань встретила мерзким мокрым снегом, порывистым ветром, сбивающим с ног обессиливших людей и осунувшимся царевичем с красными от перенапряжения глазами. Причина утомлённого состояния Ивана Ивановича была вовсе не от забот о подрастающем наследнике, не царское это дело с младенцами нянчиться. Увлекательная книга захватила внимание царевича. Ещё бы, внушительных размеров трёхтомник с картинками и картами составляли три года все профессора Химкинского университета. «Как обустроить государство?» С подзаголовком: «Царские наказы графам, баронам и подлому люду». Труд был настолько объёмен, что его не успели закончить к первой навигации. Для учёных Скифии не меньшую сложность представляла необходимость писать языком понятным людям на рубеже семнадцатого века.

Легенда о происхождении книги, придуманная специально для Рюриковичей, относила читателя во времена столь древние, когда скифы только покинули Родину, но память о богатствах земли ещё сохранили. Пересказывать весь трёхтомник весьма утомительно, достаточно знать, что там были самые передовые предложения по управлению государством, про удобство метрической системы и арабских цифр, не забыли отметить богатства Сибири и Урала, основные месторождения меди, железа, угля, золота, примитивные технологии хозяйства, вроде винтовых приводов для станков, простая вагранка, чертежи некоторых станков.

Забегая вперёд, следует отметить, что ознакомившись с механикой арабских цифр, один из высших церковных чинов отметил: «Пущай мыслят аще сии знаки арамейские, никто ведать не должен, что счёт сей десятеричный пользовали язычники поганые, коих с трудом поизвели на Руси!» Очередная загадка для Сухова, решилась легко. Оказалось, что «неграмотные» язычники, до прихода христиан пользовались сложной глаголицей и десятеричной системой счёта, чьи цифры уж очень похожи на те, которые скифы мыслят арабскими. Однако все эти науки, по мнению иерархов церкви, должны быть преданы забвению, чтобы с ними не возродилась вера в древних богов. «Поздно уже возрождать, будем жить с тем, что есть!» - Подумал тогда Сухов. А сейчас, набрав платков (насморк после купания под дождями Балтики проходить не желал), отправился к царевичу. Заодно и пообедать. Скромно, часа на три – не больше.

- Иван Иванович, ты отчего такой замученный? Можно подумать, это ты по Балтике шведов гонял. – Спросил Сухов, после приветственных церемоний.

- Вельми книга твоя мудра, любо познать сии глаголы. – Кивнул Иван головой в сторону кабинета, где он работал над познанием мудрости книжной.

- По существу для себя что-то нашёл, выводы сделал? – Накидал вопросов Сухов, положив себе на тарелку рябчика и солений.

- По иным справам воля токмо батюшки, опричь справы, что мне вместны, поведаю.

Царевич протянул исхудавшую руку к кубку, отпил вина и широким жестом сдвинул в стороны блюда, освободив место на столе.

- Федька, принесь мне свиток сафьяновой тесьмой* опоясанный. – Приказал царевич своему постельничему*.

Тот не успел сомкнуть зубы на ещё дымящейся ножке поросёнка, как немедленно бросил её обратно в блюдо и опрометью выскочил из-за стола.

- Пясти* оботри, олух! – Крикнул вслед Иван.

- Вот тебе ещё подсказка, отличающая культурных людей от невежд. Не стоит посылать с заданием из-за стола человека, с которым ты сидишь и ешь. Хотя бы потому, что он так резво метнулся за твоим поручением, забрызгав своим окороком все соседние блюда. Прикажешь, есть рябчика в свином жире? – Сухов желавший взять ещё одного рябчика, осмотрел стол и с неохотой положил себе олений бок, запеченный в бруснике.

- Обычное дело, Вячеслав Андреевич. Не пороть же мне боярина? – Отмахнулся Иван.

- Федька здесь при чём? Мог бы другого послать, вон у тебя четверо стоят, стену подпирают. – Объяснил Сухов ошибку Ивана.

- Э, нет. Ежели что с бумагами приключится, Федьку на дыбу отправлю. Рази он вовсе дурак, холопа без пригляда к царевича бумагам допускать. Верно, Федька? – Принимая из рук постельничего свиток, спросил царевич.

- Верно сие. Тяжка доля боярская, за грехи холопов всю вину на себе несём. – Плюхнулся на своё место Фёдор, сочно вгрызаясь в горячий окорок.

Сухов мысленно махнул рукой и принялся нарезать оленину столовым ножом. Единственный сотрапезник у кого были столовые приборы. Царевич уже привык к причудам скифского друга и подобрал для него специальных стольника и чашника. Нормальные же люди всегда своим ножом могут отрезать, тем более, что держат его в достойных ножнах. Это дети боярские чинов молодших, те могут и засапожником на своих обедах пользовать.

- Перво-наперво, испрошу у батюшки дозволения поставить завод железоделательный на Муромской стороне. Розмыслам сие показал, так они дивились прозорливости вашей. Письмо батюшке уж послал. – Начал рассказ о своих выводах царевич.

- Почему сам, а никакому купцу не накажешь? – Спросил Сухов.

- Недосуг. Прознал я, что железо да сталь есть остов, на коем строится государство сильное, а купцы сызнова почнут чужеземцам продавать. Мыслю, что своих крестьян дешёвым железом потребно облагодетельствовать. Оттого они боле посеют и боле пожнут, а царю-батюшке, подати большие принесут. – Иван, игнорируя искрящийся ароматами стол, продолжил делать свои выводы, почерпнутые из скифских скрижалей.

- Ты им хоть самопашущих плугов даром пораздавай, а толку будет чуть. Куда важнее управление государством и принятие нужных законов. – Оборвал Сухов технологические изыски царевича.

- Вячеслав Андреевич, верно ты сам не читал сию мудрость, а то знал бы, что «смена технологических укладов сопряжена с инерцией мышления общества», сие я выписал. Оттого попервой бысть новому укладу, а после, законы его двигающие. Спешно надо творить, а ты речёшь: «купчин подбери!»

- Ты же не можешь всё сам тащить. Законы те, что ныне тоже не совершенны. Этим кто будет заниматься? – Спросил Сухов.

- Батюшка покамест. Я ему и об сем отписал, законы править тож потребно с умом и не торопясь. – Вошёл в раж царевич.

Целых три часа царевич вещал о своих замыслах, хвалился тем, что уже начал делать. Когда спина, ещё не совсем здорового Сухова затекла окончательно, друзья распрощались. А напоследок царевич шепнул Сухову: «Завтрева к обеду ты меня жди, накоротке письма Радзивилла надо измыслить, как на пользу повернуть!»

*Сафьяновая тесьма – плоский шнурок плетёный из кожи козы.

*Постельничий - окольничий чин, руководитель имущества царя (царевича в этом случае), он же глава личной охраны, стряпчих и спальников.

*Пясть – кисть руки и пальцы.

Глава 27

Глава 27.

Снег выпадая, таял уже на следующий день. Почти тысяча саней была готова к отправке шведского полона на Нюхчу, нужен был только снежный покров. Предусмотрительно опасаясь за честь свейских девиц, возчиков нанимали из псковских крестьян, чтобы было с кого спросить. Звягинцева и большинство своих парней, Сухов отправлял с ними. К сожалению, подготовка смены из местного контингента на Нюхче затягивалась на неопределённый срок. Около сотни ребят старательно учились работать на заводе. Но судя по всему, раньше, чем через десять лет, заменить на ключевых позициях можно только своими, закончившими университет ребятами. Лучший же молодняк, способный занять место хотя бы боевого охранения, забрал с собой Кулик на Донбасс. Прогресс давался нелегко.

К обеду следующего дня Юхан, удивительным образом оклемался и попросил о переговорах с царевичем. Что такого интересного написал Радзивилл царевичу, узнать в этот вечер Сухову не удалось.

- Иван Иванович, без самодеятельности. Тебе отец наказ дал заключить мир, вот и мирись. – В ответ на желание царевича продолжить войну до победного конца, ответил Сухов.

- У меня четыре тысячи наёмников до весны без дела будут жалованье получать? – Печалился пустым тратам Иван.

- Придумаем, чем их занять. Сейчас важно заключить мир, он Финляндию будет клянчить, не отдавай. – Инструктировал его Сухов.

- Сигизмунда можно сделать было вассалом, только не пойму, почему ты не убил Юхана? И даже казну не стал брать. Послал бы наёмников в Упсалу, всё равно три недели там сидел. Ещё и заболел, а проку никакого. – Укорял друга Иван.

- А его, почему не выбрали королём Польши? – Помня, что в реальной истории Сигизмунд был избран королём Польши, спросил Сухов.

- Слаб нынче свей. Максимилиана выбрали, наступают трудные времена для русских князей Великого Княжества Литовского. – Посетовал Иван.

- Это я знаю, а они сами виноваты, кто их надоумил к полякам-католикам присоединяться? Можно было вассалитет Москвы принять, без вхождения. Да и с Польшей можно было так же. Нет, они вляпались по самое не могу. Ты же помнишь, как в Пернове с князем Острожским после переговоров с кастеляном краковским, разговаривали? – Сухов не мог понять такую политическую близорукость литовцев.

- Ты с ним опричь беседу вёл. Но оно и без того открыто. За веру православную вступиться тебя просил. – Открыл секрет Полишинеля Иван, для всякого, кто знал князя Константина Константиновича Острожского.

- Я всегда был противником спасения самоубийц, они никогда «спасибо» не скажут, ещё и обвинят. Про одного такого ты мне хотел вчера рассказать. Я сказал Юхану, что ты через час будешь. Время есть. – Сказал Сухов.

- Как есть? Нет времени. Стать царевича должон блюсти. Завтрева после обедни заходи, всё обскажу. – Резко попрощался Иван, крикнув за дверь. - Собираемся на толковище со свейским супостатом.

Между дворцами царевича и Сухова в Вышгороде расстояние было метров двадцать, от входа до входа, соответственно, сорок. Погода наладилась и несколько бойцов Сухова вышли понежиться в лучах солнца, короткого ноябрьского дня. У дверей замка царевича стояли две кареты, одна его, вторая для свитных. Постепенно площадь перед замком заполнили конные рынды. Суета длилась уже битый час.

- Юра, царевич намылил лыжи? – Спросил один из бойцов вышедшего подышать Бекасова.

- Вячеслав Андреевич у него недавно был, ничего не сказал, если очень любопытно - сходи, спроси. Или у этих спроси. – Кивнул Бекасов на выстраивающих строй передовых рынд, морды чьих коней обнюхивали ступеньки суховского дворца.

- Это немцы злые. Отмороженные на всю голову. – Заметил один боец.

- Они же русские! – Не согласился другой, обращаясь к рынде для проверки. – Слышь, боец, ты русский?

- Вестимо, так. Московский дворянин Алексей Колычев. – Ответил рында.

- Далеко царевич собрался? – Спросили его парни.

- Не велено молвить об сем. – Колычев оказался непреклонен.

Тот, который разговаривал с московским дворянином, вернулся в свой круг, где тень от замка не мешала впитывать солнечный свет.

- А ты говоришь немец. – Обратился к тому, который обозвал их немцами.

- Так не сказал куда едут, значит, немец, это по-русски немой. И должность свою не сказал, а просто «московский дворянин».

- Ты, знаток русской речи. – Обратился к нему Бекасов. – «Московский дворянин» - это и есть чин, таких в государстве от силы сотня, может две, человек. Причём, половина из них имеют княжеский титул.

Разряженный царевич в этот момент вышел из замка и важно прошествовал в карету. Вся кавалькада из двух карет и трёх десятков всадников с готовностью ехать за тридевять земель, степенно проехали искомые сорок метров. Дверца кареты распахнулась. Один слуга, соскочив с облучка, приставил ступеньки, двое других споро разматывали красную дорожку. Которая, по сути, была не красная, а скорее синяя, но вся в расшитых орнаментах.

- В такую даль нужно с полевой кухней ехать! – Ехидно заметил один из бойцов.

- Метнись, командира предупреди. – Сказал ему Бекасов.

- Сей секунд. – Ответил боец и нырнул в дверь.

- Товарищи офицеры, приветствуем почётного гостя. – Вытянувшись смирно, Бекасов сместился вперёд для воинского приветствия. Остальные сразу вышли в линию.

- Здравствуйте, товарищи! – Поприветствовал царевич, приложив руку к шапке, хотя и немного не по форме. Кто сказал, что у Сухова нет чувства юмора, даже царевича выдрессировал.

- Здравия желаем, товарищ царевич! – Дружно гаркнули бойцы, тоже не без чувства юмора. Впрочем, эти парни уже давно своё отсмеялись.

Когда свита царевича скрылась в глубинах дворца, парни оценили шедевральный переезд.

- Какое-то стойкое ощущения дежавю.

- Что, чёрная кошка прошла и отряхнулась дважды?

- Нет, не «Матрица», я про такое читал.

- «Над пропастью во ржи», надо думать. – Подсказал Бекасов.

- Крутится в голове – вспомнить не могу, а про что там?

- Там чёрт один, главный герой, ездил на такси в соседний дом.

- Нет, не то, но по теме ты догадался, Юра, правильно.

- У меня такая аналогия всплыла.

Сухов в переговоры не вмешивался. Хотя бы потому, что он не умел вести разговор настолько беспредметно, но при этом эмоционально, на протяжении нескольких часов. Юхан порадовал. При полном разгроме, пустой казне, окружённый со всех сторон врагами он сумел выторговать для своих купцов право беспошлинного вывоза льна, сала и других промыслов из Финляндии. Пусть только в маленьких пределах лена Або. Но и это выглядело в глазах Сухова великолепным образчиком переговорщика.

Получив от Сухова радиограмму с описанием переговоров, Исаев пришёл с предложением к Ломову.

- Серёг, надо с внешнеполитическим корпусом решать.

- Все вопросы к легату Сухову. – Отфутболил задачу Ломов.

- Он решает свою задачу, а нам надо готовить кадры, с которыми ему работать. Или ему Юхана III в штат взять? – Вернул подачу Исаев.

- Ещё недавно ты бегал с требованием сделать факультет журналистики. Пережили же без него? – Не сдавался Ломов.

- А без дипломатов не переживём!

- Значит, не переживём. Только нам людей всё равно на все направления не хватит. Ближайшие выпускники, которых можно учить этому делу только в первый класс пошли. Ты же знаешь новую систему обучения. Как там у Лиховцева? – Спросил Ломов.

- Это из совета по образованию?

- Да, я про его систему, по ней же дети учатся.

- Я не вдавался, после третьего класса делятся на гуманитариев и технарей, потом ещё делятся, практикумы разные, ты про что конкретно? – Не понял Исаев.

- А я про то, что по его системе есть разные виды гуманитариев. Для дипломатической работы нужны крючкотворы и аккуратисты, сам не помню, как у него это называется. А у нас таких совсем мало и все уже заранее расписаны. – Вывалил проблему Ломов.

- Так перепишем в дипломаты, какая проблема, дети будут только рады. Это же престиж.

- Конечно, а потом у нас не хватит следователей, потом прокуроров, судей, кого там ещё из таких ребят делают? У нас Андрей набрал в школу милиции десять пацанов, причём, не хочу стесняться в выражениях – самых никчёмных. Ты такой правоохранительную систему видишь? Я нет, на защите права должны стоять лучшие, а не как у нас… там, набирали самое отребье. – Разгорячился Ломов.

- Вот и отлично, тогда обрисуй ситуацию своему Лиховцеву и пусть у него голова болит, а дипломаты нам нужны. – Нашёл на кого перевалить заботы Исаев.

- Скажу, но не в ущерб внутренним интересам. Мне проще армию из команчей сделать, порвут всех с нашим оружием, безо всякой дипломатии. - Обозначил свои приоритеты Ломов.

За один год Сухов с сотней соратников повернул всю историю в новом неизведанном направлении. Хотя основную часть мира это не слишком затронуло пока, но тут даже не бабочка Брэдбери раздавлена, скорее мамонты пробежались. Одна только потеря Дрейка должна сказаться на Англии весьма серьёзно. Уже не факт, столь лёгкое подчинение Шотландии, а о разгроме Великой Армады, если испанцы таковую соберут, можно забыть.

Захват на сто лет раньше Ливонии и на двести Финляндии – это не просто территории. Бегство русских православных с этих территорий от шведского пресса в РИ, предопределило их дальнейшую неусвояемость для будущей Российской Империи. Те же, кто не сбежал, настолько сильно ассимилировались, что совсем забыли свои корни, как те же пруссы, ободричи, венды. Теперь всё не просто иначе, а сильно иначе. По договору со Скифией царь продолжит вывоз смердов за денюжку немалую, а вывозить будет именно не православных, то бишь не русских. Значит, как минимум, Ливония скоро станет полностью русской, а Финляндия в её южных пределах. Вывоз в Скифию смердов, конечно, совсем без русских не обойдётся. Боярам тоже хочется откусить сладкого золотого пирога, а им, кроме как со своих вотчин, людей брать неоткуда. Этих жадных мальчиков Сухов просил слать только желающих уехать, остаётся надеяться, что таких будет большинство. Значит, и в Скифии ассимиляция будет для иноземцев достаточно простой. А по опыту, все ещё на Нюхче успевают выучить русский.

Следующим серьёзным изменением, следует признать возникновение Донецкого анклава Скифии. Исаев слишком поздно спохватился, когда понял, во что его втянул Кулик. Теперь от поддержки Донбасса отказаться никак нельзя, иначе…. В общем, удар по престижу и растущему влиянию будет самым малым уроном в этом случае. Самая интересная геополитическая мозаика складывалась именно в этой точке. Вкупе с миролюбивой (если так можно это назвать) политикой Речи Посполитой, которая своими нападками в РИ убила сама себя, и Донбассом, как ключевым фактором, создавался буфер с Османской Империей.

Балтийские ворота открывали новые перспективы внешней торговли. Не жалкая питерская форточка, а широкое «окно в Европу» также снижало интерес к выходу в запертое Босфором Чёрное море. От движения на Кавказ Сухов пообещал отговорить не только Грозного и его наследника, а закрепить это на целые поколения вперёд.

Получается единственная территория, о которой можно спорить Русскому Царству с Османской Империей – это Кубань, которая пока принадлежит османам опосредованно, через Крымское Ханство. И эта потеря уже маячит на горизонте. Однако дальше для любой конфронтации возможностей минимум. Ни Москва, ни Стамбул не в силах воевать методом экспедиционного корпуса. Оставался маленький нюанс, в который по-прежнему не верили или не хотели верить ни Ломов, ни Исаев, только царь Алексей считал, что у мариупольского мечтателя всё получится.

- Я был в Енакиево, на местном заводе практику проходил. Это как нужно было стараться, чтобы испоганить такую природу. – Оглядывая местность, сказал Понасенков.

- Капитализм! Оно же сначала не заметно травится, но за двести лет набегает. В Мариуполе сразу будем строить с очистными сооружениями. А здесь первую домну придётся грязную ставить. Но леса рубить запретим, а для воды сразу начнём ставки копать. – Печально вздохнул Кулик.

- Всё-таки я считаю, что план по добычи угля в Шахтах, куда проще. А тут мы уже приключений поимели на свою голову. – Сказал Понасенков.

Две сотни старослужащих юнармейцев Кулика получили под своё командование обещанных Черкашениным две тысячи казацких отроков. Развернули, можно сказать, две роты в два полка. Восемьсот мужиков, не считая баб, добытых Понасенковым в Выборге, отправились вместе с ними на Донбасс. Работы было полно, поэтому часть забот взвалили на свои плечи сами юнармейцы. Железорудный карьер, известковый, угольные шахты, всё это было разбросано вокруг Енакиево в допустимых пределах. Часть новых сформированных рот отправлялись в рейды по зачистке территории. Поскольку это был самый край, куда забирались крымские татары, то приходилось ходить достаточно далеко.

Восемь низеньких мазанок стояли посреди бескрайних степей двумя неровными рядами. Между ними всё пространство заполнено шпалерами различной высоты и ширины. Больше всего было бараньих шкур, но и прочее разнообразие степей висело отскоблёнными шкурами. Ярким пятном выделялась шкурка рыжей бестии, чей белый кончик хвоста свисал почти до земли. Даже пару четырёхполосных полозов решил высушить хозяин этого хутора.

Широким веером подступала рота к хутору, обходя со всех сторон. Удар стрелы был силён, с глухим стуком титановая пластина бронированной кирасы командира взвода остановила летящую смерть. В рваном замызганном халате, в столь же рваной шапке стрелок идеально сливался со шкурами, среди множества шпалер. Покачнувшись в седле, за долю секунды лейтенант взял цель, и ответный выстрел СВД отбросил татарина, снося непрочные конструкции шпалер. Конь, не ожидавший выстрела, резко подпрыгнул на всех четырёх ногах, заваливаясь вместе с всадником набок.

- Спешиться! – Почти вовремя прозвучал приказ.

Зачистка хутора прошла быстро, ещё троих пришлось утихомирить, потратив драгоценные пули, остальным хватило ударов плашмя шашками. Время было позднее и чтобы не ночевать в голой степи, рота расположилась тут же, на месте. Ночью, когда большинство бойцов видело сладкие сны, лагерь был разбужен криками выстрелами и шумом борьбы. Совсем сопливый татарчонок лет десяти сначала украл у спящих в его доме бойцов винтовку, но не справился с механизмом заряжания. Тогда он взял надёжно спрятанный отцовский нож, которым режут баранов, и применил эту практику в отношении казаков. Как ни ловок был татарчонок, но едва зарезав первого казака, который в предсмертной агонии булькая кровью и суча ногами, разбудил остальных.

- Бей их. В шашки. – Разносились повсюду крики.

Испуганные женщины, прижимая к груди детей, жались к глинобитным стенам и молили о пощаде, но разъярённые гибелью товарища, бойцы рубили теперь уже всех. Весь хутор осветился сотней факелов. Десяток взрослых мужчин, которых посадили в яму непонятного назначения, но идеально подходящую для временной тюрьмы, ожидали своей участи, взывая к милости аллаха. Им не повезло. Не придумав ничего лучше, казаки закидали яму сеном и сухими связками осота, просто их подожгли.

Именно эту историю имел в виду Понасенков, почему-то поставив в вину Кулику, хотя ответственность за воинскую подготовку лежала на нём самом.

- Не всё так просто. Нам царь дал территорию от Северского Донца. И Шахты попадают под нашу юрисдикцию, но! Ты же там был и видел сотни хуторов в тех местах. – Не принял обвинения Кулик.

- И хорошо, местность населена, можно не только самим тянуть, но и местных подключать. – Сказал Понасенков.

- А вот и нет. Если я правильно угадываю мысль Грозного, то после захвата Азова, он велит казакам перебираться на новое место службы. На Кубань. А если мы развернём свою активность в том районе, то люди будут считать, что переселение происходит из-за нас. Не страшно, конечно, но в этом варианте получать от них помощь и поддержку будет трудно, если не невозможно. – Пояснил позицию Кулик.

- Так далеко я не заглядывал, но ты мыслишь логично. – Понасенков почесал небритый несколько дней подбородок.

- Это не сложно, достаточно просто заглянуть в будущее, экстраполируя знания прошлой истории. – Выдал Кулик мудрёную для технического разума Понасенкова мысль. – Кроме того, в Америке мы готовили енакиевский вариант, кто ожидал такую щедрость от Грозного, чай не Бунша*.

Донецкая интерлюдия затягивалась на неопределённое время. Не успели заложить до зимы фундамент домны, а строить на сырую, исходя из потребностей в этой домне лет на пять не стоило, развалится после третьей-четвёртой плавки. Зато запустили цементный завод и коксохим. Руководитель коксохима Антон Кириллович Прядихин был счастлив, как ребёнок. Единственное, что его удручало – это высокое качество угля из разрабатываемой шахты. Из-за чего выход сульфата аммония был весьма мизерным, а технической серы не было совсем.

- К чёрту ваши рельсы, металл никуда не денется. Вы мне лучше скажите, как вы жить без серной кислоты и без удобрений собираетесь? – Уже привычно шумел на собраниях Прядихин.

- Антон Кириллович, ты без металла в карманы будешь кислоту разливать? – Столь же традиционно ёрничали его товарищи-металлурги.

Вот так медленно, но уверенно приступали соратники Кулика к превращению куска Крымского ханства в Донецкое графство. Зато события несколько севернее приняли весьма неожиданный ракурс, завернув тройной тулуп с каскадом.

*

Выездной Совет в очередной раз прошёл в царском дворце в Нефтегорске. Молодой отец Исаев-старший подбил Ломова на вояж к своему старшему сыну, чтобы поиграть с внуками. Ну, и похвалиться исподволь перед старым другом.

- Сушка прислал тему. Хочет, чтобы мы обсудили, просчитали варианты и дали совет, а он будет решать по обстоятельствам. – Доложил Исаев о новой радиограмме от Сухова.

- Что за тема? – Уточнил Ломов.

- Я про гарем Абдуллы, который он хочет сделать свободными женщинами Востока. – Пояснил эзоповым языком Исаев.

- Ага. – Понял Ломов.

- Не замечал, что Вячеслав Андреевич работает таким образом, мне казалось, что он никогда ни с кем не советуется. – Отметил Шкляев.

- Только с надёжными старыми друзьями! – Возгордился Ломов.

- Мы с тобой, Андрей, достойны только в подгузники гадить. Где нам советы давать прожженным интриганам. – Не удержался от шпильки Алексей.

- Лёша, не бузи. Предлагаю, ознакомиться с темой, прикинуть фактологию, с учётом изменений. Завтра с утра будем решать. – Закруглил совещание Исаев, мечтавший быстрее потискать любимых внучат.

*Бунша – герой романа Стругацких и фильма «Иван Васильевич меняет профессию»

Глава 28

Глава 28.

Или Юхан был отличный актёр, или он действительно был рад миру и дружбе со Скифским Царством, закреплённым окончательно после заключения мира с Русским Царством. В Стокгольме и по дороге в Колывань он с Суховым обсудил все возможные моменты сотрудничества. Поэтому в утро его отъезда, а отчалить он собирался уже на следующий день после подписания мира с Иваном Ивановичем, обменивались пустопорожним трёпом. Благо за время общения король Швеции поднаторел в современном русском языке. Впрочем, Юхан не оставлял попыток узнать маршрут в Скифское Царство, на что Сухов неизменно отправлял его в Ругодив или куда подальше, вроде Нюхчи.

- Дорогой король, тебе сейчас надо думать, как удержать то, что имеешь. – Сказал Сухов после очередной подобной попытки Юхана.

- Только об этом и думаю, Великий Князь. Вижу ваши товары, оттого я уверен, что они помогут возродить разорённую страну. Потому желаю наладить торговлю напрямую. – Не сдавался Ванька свейский.

- Кондрат Корнышев наш уполномоченный представитель по всей Северной Европе, ты же сам предоставил беспошлинную торговлю, и островок тот отдал. Будут у тебя наши товары, не переживай.

- Король датский обязательно воспользуется нашей слабостью, а в казне нет ни риксдалера, сундуки и те заложили. Не оборонимся, так и торговли не будет. – Попытался давить на жалость Юхан.

- Ведомо ли тебе, Ваня, кто мы такие?

-Вестимо, скифы!

- Когда твои предки бегали по лесам и болотам в шкурах, твоя земля была вовсе не твоей. А у нас уже тогда была развитая цивилизация, не чета нынешней вашей дикости. – Начал экскурс в мнимую древность Сухов.

Юхан нервно заёрзал в кресле. Лицо короля налилось краской, казалось, что его вот-вот хватит удар. Мысли суетливо толкались в узких извилинах его мозга: «Как же так, князь говорил, что моя земля ему не интересна! А тут опять! Вассалом хочет сделать?»

- Столько веков минуло! – Нашёл выход, как ему показалось, Юхан.

- Твой тёзка – царь Русский с вежеством нас встретил, возвернул графу Донецкому его земли исконные, а тебя ещё ни о чём не просили, а ты уже поджилками трясёшь. – Укоризненно покачал головой Сухов.

Ещё пять минут назад спокойно готовящийся к отплытию Юхан, сейчас находился на грани нервного срыва. Чудовищная война, когда лучшую армию Европы били с той же лёгкостью, как это делает кухарка, убивая тапком полчища тараканов. Потом, у стен Стокгольма, когда они не стали его даже штурмовать, а предложили великодушный мир, король сумел вздохнуть свободно. Выбирать под чьим сапогом оказаться, датским или скифским – позорная участь для внука Васы.

- Прости, Вячеслав Андреевич, - с трудом выговаривая имя-отчество, сказал Юхан, - но твои воины не дали и шанса проявить уважение и поклониться могучему царству.

- Теперь мы тебе его дадим. А вот, как ты это проявишь, то только твоё дело. Боишься датчан?

- Опасаюсь, Великий Князь.

- Когда-то давно наши предки изучали эти земли, которые ты мнишь своими. Это карта, а на ней указаны серебряные, золотые и железные копи. О многих тебе не известно. Теперь возможность начинать добычу появляется, железную руду можешь в Ругодив слать, а за остальные рудники будешь платить ренту 5% через товарищество Корнышева. Доволен подарком? – Расстелил Сухов карту, где заодно были и норвежские месторождения.

Переход от ожидания ужаса к такому божественному подарку, сбило дыхание Юхана. «Да с такими богатствами, он через год соберёт лучшую армию и выкинет датчан из Сконе, впрочем, Норвегия тоже видится сладким кусочком!»

- Кислая руда у нас, только наши кузнецы знают, как делать из неё лучшее железо. – Невпопад своим мыслям выдал «общеизвестную» мысль Юхан.

- Ты забываешься, король. – Одёрнул растаявшего Юхана Сухов.

- Так ежели вы поможете псковичам, то совсем иное дело. Не сомневаюсь в том. Дар твой, Великий Князь, спасительный для короны. Благодарность наша будет безмерна. – Захлопал невинными глазками король.

- Тогда подписывай договор на ренту, и можешь приступать. А своему толмачу отрежь язык, чтобы зря не болтал. – Тихо пошутил Сухов, повернувшись к толмачу

Средневековые ребята таких шуток не знают, поэтому, когда следующий за ними толмач покрылся белыми пятнами, с дрожью глядя на Сухова, тот молча, забрал подписанный договор, и ехидно посмеиваясь, вышел из комнаты переговоров. Так и оставив короля без последней фразы. Опомнившийся толмач перевёл её, как пожелание удачи и прощание.

Бекасов все переговоры, молча, сидел рядом и скрупулезно заносил в таблицу Эксель данные с листочков. Когда Сухов встал, он тоже закончил работу, закрыв ноутбук. Подождав пока Сухов выйдет, Бекасов подошел к Юхану.

- Ты только не забудь подумать, кто тебе друг, а кто враг. И самое главное, если ты или твои потомки попробуют предать нас или русского царя, то тогда… - Бекасов подождал перевод, делая паузу.

- Господин барон, я не настолько глуп. – Ответил Юхан, до этого не общавшийся с Бекасовым, поэтому не знавший, чего от него ожидать.

- Возможно, но не все в Скифии такие милосердные, как князь Северский. Стоит тебе только задумать какую-нибудь пакость, тогда придут железные всадники и сожгут всю твою страну до последнего человечка. – Наклонившись к Юхану, зловеще произнёс Бекасов.

- Железные всадники? – Переспросил Юхан.

- Появилось желание их увидеть? – Встав во весь рост, спросил Бекасов. – Горе тем, кто их увидит, они железные, но жгут огнём на много вёрст вокруг. Мы же не армия, а просто посольство. Пусть тебя хранит твой бог от встречи с нашей армией.

Юхан в ответ только нервно сглотнул.

Покинув облегчённо вздохнувшего короля, Бекасов догнал Сухова:

- Считаю по-прежнему неоправданным такое пособничество врагу.

- Юра, какой он враг? Не больше, чем любое другое государство. Ни у кого нет, ни друзей, ни врагов, а только интересы. Это далеко не английская идея, они, как обычно, её у кого-то стащили. А вот если Юхан от Дании не отобьётся, тогда нам опять проблемы.

- А железная руда нам зачем? Лишняя головная боль. – Спросил Бекасов.

- Андрей планировал поставить электростанцию в Ругодиве в следующем году, попросим ещё электропечи. Проконсультироваться с Куликом всегда сумеем, а там, через пару лет он и мальцов вернёт, которых на обучение брал. Зато север будет железом обеспечен, а с Выксы пусть царевич внутри страны реализовывает.

- Шкляев нам задач накидал – не разгребёшь.

- Юра, ты смотришь, как прирождённый бюрократ. Андрей нам на блюдечке создал базу для разведывательной сети, осталось только работать на всём готовом. – Не согласился Сухов со своим начштаба.

*

За три дня до этого солнечного ноябрьского дня.

Мрачные казематы Колывани недолго пустовали. Экипажи прибывших кораблей разместили, как селёдку в бочке. Одному экипажу не повезло больше остальных. Тридцать два моряка были заперты в сыром, забитом гниющими пучками соломы помещении. Низкий каменный свод над земляным полом, источающий миазмы тысяч жертв, прошедших через него с маленьким окошком, в которое едва пролезала рука. Всего неделя заточения, а все моряки походили на гниющую крысу. Истлевшая одежда за столь короткий срок, ещё держалась на измождённых телах ветхими лохмотьями. Надо признать, что палачи приложили руки к стремительному исхуданию одежды. Каждому было выписано по пять плетей, а капитан с помощником стояли на полусогнутых ногах в деревянных колодках.

Колодки были закреплены столь хитрым способом, что невозможно было стоять на коленях или на вытянутых ногах. Заиндевевшие тела капитана и его помощника, которых вынимали из колодок раз в день, давая возможность поесть чёрствый хлеб, запивая грязной водой, сводило ежеминутной судорогой. Гадить приходилось под себя, усиливая тяжёлые тюремные запахи. Невыносимая боль вкупе с жуткой вонью пробиралась в головы благородных господ, постепенно открывая врата сумасшествия.

Не питавшие к своим командирам нежных чувств, моряки всё же не смогли выдержать их страданий и пытались всячески облегчить им участь. Но это не слишком помогало. Зато помогали участливыми разговорами тюремщики, каждый раз, принося нечто напоминающее обед, предлагали капитану выбрать для себя другой вариант существования. Вчера они предлагали сварить капитана с помощником в масле, всего-то сутки мучений и свобода, а сегодня – четвертование пилой на дыбе.

Всё изменилось в день, когда прибыли скифы. В камеру вошёл высокий скиф со шрамами на лице в сопровождении тюремщиков. Властным голосом он приказал освободить из колодок пленников. Моряки, подхватив своих обессиливших командиров, оттащили их на самые сухие и полные кучи соломы. На своём скифском языке, отдалённо напоминающем русский, скиф приказал убрать всю сгнившую солому, заменив её свежими тюфяками для каждого заключённого. Потом развернулся и дал ещё указаний, но их моряки уже не услышали.

Спустя некоторое время командиров вывели во двор, где приказали мыться из бочки, наполненной горячей водой. Ледяные камни брусчатки обжигали израненные ноги, но если переминаться и не стоять на месте, то становилось терпимо. Ещё большим наслаждением было смыть с себя грязь и вонь тюремной камеры. Отвели их обратно в другую камеру, меньшего размера, в которой были две деревянные лавки с соломенными тюфяками. На каждой лавке лежала чистая одежда из их собственных сундуков, и даже сапоги. А в углу стояло деревянное ведро для испражнений.

- Олаф, ты не помнишь, как мы умерли? – Спросил капитана помощник.

- Меня бьёт озноб, я подозреваю, что мы ещё живы. – Просто ответил капитан.

- Я ломаю голову, на какую казнь соглашаться. Мне кажется хуже, чем было, уже не будет.

- Боль и страдания посылает нам господь, мы должны просто принять их.

В этот момент грохнул засов на дверях, заставив ухнуть вниз сердца мужественных моряков. Чудо, но это ещё не была их смерть. Всего лишь охранник принёс две тарелки густой дымящейся похлёбки, присовокупив к обеду по большому шмату свежего хлеба с сыром.

- Советую надеть сапоги, ночью тут холодно. – От неожиданного совета тюремщика, оба заключённых чуть не подавились похлёбкой.

Только последняя крошка хлеба нырнула в глубины чрева, оба товарища немедленно упали без сил, чтобы проспать до самого утра. Они даже не слышали, как тюремщик забрал начисто вылизанные тарелки.

Завтрак удивил их ещё больше. Запечённый на жаровне окорок с ароматными травами и хрустящей корочкой. Полная кружка пива и нежные ревельские лепёшки. Мир заиграл новыми яркими красками. Хотелось жить! Но после завтрака хмурые тюремщики повели их по узким улицам города в сторону Вышгорода, связав руки за спиной.

*

Звягинцев занимал четыре комнаты на втором этаже дворца, занятого Суховым. Вернее он использовал две из них, одну под рабочий кабинет, а вторую, как спальню. Благо в ней стоял камин, где можно было посидеть перед сном, растягивая скромные запасы текилы. Две другие комнаты занимали слуги, верно служившие скифам с самого захвата тогда ещё Ревеля. Однако сейчас было утро и приходилось работать в усиленном режиме, завершая начатые дела перед переездом на Нюхчу.

- Товарищ полковник, мы делаем всё, как предписано. Но с ними очень трудно работать. Мало того, что тупые, как пробки, так ещё себе на уме. – Бывший лейтенант госбезопасности, не успевший проработать и года перед нырком в портал, докладывал Звягинцеву о трудностях службы.

- Саша, Пернов не просто незамерзающий порт, это новые и главные ворота для связи с Европой. Мы не можем допустить слабую сеть контрразведки на этом участке. А ты, вместо того, чтобы дожимать процесс, прибежал ко мне плакаться. – Звягинцев строго отчитал молодого бойца.

- Вячеслав Андреевич приказал, как только вы вернётесь в Колывань, ехать с докладом. – Оправдывался бывший лейтенант.

- Хорош у тебя доклад: это не смог, то не получилось, а там не успел.

- Товарищ полковник, мы с Силой многое сделали, но есть сложности местного менталитета, о чём считаю необходимым доложить.

- Правильно, надо силу почаще прикладывать. Стоп, Сила – это который Кондрата партнёр, ну и имечко. Значит, безграмотный купец больше тебя сделал, а ты, который Академию закончил – мимо шёл. – Продолжал песочить бойца Звягинцев.

- Я институт ФСБ закончил. – Поправил командира Саша.

- С отличием!!! Мне Мезенцев тебя рекомендовал, а ты? Как мне Сухову докладывать?

- К весне гарантирую Ольденбург. С Данией, Померанией, Макленбургом всё в порядке – зацепились жёстко, теперь крутим. Никак не ожидал, что пруссы окажутся такими скользкими. Но считаю, нужно выходить через Бранденбург, там центр принятия решений. – Доложил боец.

- Хорошо считаешь, но Пруссию – качай.

Стук в дверь прервал плетение шпионских кружев. В приоткрытом проёме показалась голова слуги:

- Батюшка граф, шкипера свейского привели.

- Заводи. – Приказал Звягинцев.

Для человека, проведшего неделю под пытками, долгий путь из цитадели Нижнего Города до Вышгорода оказался непростой задачей. Капитан Олаф, превозмогая себя, одолевал последние ступеньки на второй этаж, молил все силы небесные, чтобы всё поскорее закончилось. Трясущиеся мелкой дрожью ноги, мириады иголок, впившиеся в затёкшие связанные руки, обильная пища, после недельного голодания скручивала кишки. В таком состоянии, сквозь пелену стекавшего на глаза пота Олаф увидел сидящих в комнате двух мужчин, в одном из которых он узнал того самого скифа со шрамами на лице.

- Развяжите его! – Нежным елеем разлился в душе капитана грозный рык скифа.

Смахнув рукавом пот с глаз, Олаф смотрел на своего спасителя, растирая затёкшие предплечья. Небольшая комната, широкий массивный стол, десяток стульев вдоль стен и пара стеллажей без дверок, было заметно, что стены недавно очистили, закрыв портьерами из шёлковой ткани. Чего-то в интерьере комнаты недоставало, к чему Олаф был привычен с детства. Ни икон, как у ортодоксов, ни креста!

- Расскажи Олаф, что произошло. Почему ты оказался в тюрьме? – Предложив присесть, спросил Звягинцев.

- Э-э-э. – Замялся Олаф.

- Евгений Звягинцев, можно просто господин граф. – Подсказал Звягинцев.

- Есть сие навет, господин граф, я - барон Бьёрнсон, никогда не нарушал слово чести. Но меня обвинили, что я собирался убить стрельцов и сбежать со своим кораблём. Этого не может быть, я дал слово чести. – Распрямив плечи, гордо произнёс Олаф.

- Ты протестант Олаф? Впрочем, я это знаю – перед отбытием из Стокгольма заходил в твою усадьбу. У тебя прекрасная жена и чудные трое ребятишек! – При упоминании о семье, Олаф вздрогнул.

- Они живы? – Собрав волю в кулак, спросил Олаф.

- У тебя очень смелый и сильный конюх, да и остальные двое ребят не кажутся трусливыми. Хоть сейчас в Швеции немного беспокойно, но я надеюсь, они сумеют защитить твою семью. – Ответил Звягинцев.

- Что я должен сделать? – Олаф напряг все свои нервы, даже задержав дыхание.

- Зайдя в комнату, ты стал искать глазами распятие или иконы, чтобы просить бога о помощи, но тебе она не потребуется. Это нам нужна твоя помощь. Среди нас есть люди разных верований, но лучшие стоят ближе к богу, чем большинство ваших святых. Поэтому в ваших распрях, которые претят богу, мы стоим над схваткой, как арбитр. Для начала, мы хотим попросить тебя и твою команду доставить вашего короля обратно в Стокгольм целым и невредимым. Справишься? – Пристально посмотрел в глаза Олафу Звягинцев.

- Это мой долг, перед богом и перед короной. – Расслабился Олаф.

- Вот и отлично, надеюсь, в дальнейшем твоя помощь нам ещё потребуется, если ты справишься с этой задачей. Познакомься – это барон Александр, он наблюдает за грехами людскими в Пернове. Тебе стоит иногда заходить в этот растущий торговый центр Ливонии, заодно и расскажешь, что важного ты знаешь, а кому и указать на праведный путь, сбившимся с пути разжигателям войны.

- Но я служу на королевской службе и ещё ни разу не был в Пернове. Не случалось.

- Ничего страшного, в Стокгольме ты сможешь обратиться к Савелию Егорову, это приказчик товарищества Корнышева. Он всегда тебя выслушает и поможет если нужно. Барон Александр расскажет тебе, как ещё ты можешь помочь правому делу Великой Скифии. Удачи, Олаф.

- Благодарствую, господин граф.

Так старшие товарищи иногда помогали своим молодым соратникам, чтобы от своих старших товарищей меньше получать выговоров. Осваивая методики будущего средствами настоящего.

Глава 29

Глава 29

- И ты три дня тянул резину с такой важной информацией?

- А ты, Вячеслав Андреевич, дал мне резину, так она не тянется. Отчего тогда присказки городишь нелепые?

Иван Иванович наблюдал подрагивающие листочки в руках скифского князя. Листочков было несколько, и Сухов прочёл их все, но перебирая, словно колоду карт, пересматривал то один, то другой по нескольку раз. Те самые письма Радзивилла, о которых в первый день сказал царевич, со свежим письмом от его сына по прозвищу Перун.

- Кшиштов пишет, что уже завтра будет ждать тебя в Динабурге. Нужно ехать.

- Пятьсот вёрст за седмицу домчим, подождёт покуда. Едино принимать окончательное решение без соизволения батюшки не буду. – Царевич оторвал глаза от очередного тома «Царских наказов…», положив закладку, отложил его.

- Погоди, но они же выбрали тебя королём, с этим нужно что-то делать. – Сухов пытался разобраться в хитросплетениях династических отношений между государствами.

Ещё вчера государства воевали, а сегодня они избирают королём сына главы противника.

- Это конфедерация литвинов, а не вся Речь. Шесть лет назад они не сумели избрать батюшку, зато теперь смогли создать конфедерацию.

- Хлипкая получилась конфедерация. – Усмехнулся Сухов.

- По Унии 69 года они сами отдали Подляшье, Волынь и то, что назвали Малопольшей, а остальная Литва вся в конфедерации. Максимилиана они королём не примут.

- Почему не расторгнуть договор и не вернуть статус кво?

- Война будет. – Пояснил царевич про последний довод королей.

- У вас бабы рожать не успевают, сколько вы войн ведёте. – Поделился наблюдением Сухов.

Последствия унии с Польшей в новом мире разительно отличались от старой версии. Передача короне Малороссии, переименованной в Малопольшу, Волыни и Подляшья не так ударило по гонору русской шляхты, как потеря Полоцка и частей Витебского и Виленского воеводств. Сама уния преследовала желание шляхтичей сохранить свои вольности и вернуть Полоцк. Поначалу новый король - трансильванский князь Стефан Баторий оправдывал их желания, но потом. Страшный удар Грозного, уничтоживший практически все боеспособные части Речи Посполитой, свёл на нет все помыслы шляхты.

Морально раздавленная русская шляхта оказалась под давлением католиков. Притеснения православных стало тотальным, хуже всего было то, что православные священники с разгромным счётом проигрывали теологические диспуты с послушниками молодого ордена иезуитов. Вишневецкие, Острожские и прочие православные магнаты искали выход. Защитить веру и не затронуть материальные интересы становилось неразрешимой дилеммой. Гигантские владения князя Острожского, раскинувшиеся до Кракова, оказались камнем преткновения в переговорах о создании единой православной конфедерации.

Выход предложил Радзивилл, уже давно принявший кальвинистское течение христианства. Расторгнуть унию, призвав королём Ивана Ивановича, которого не сумели протолкнуть на выборах в Кракове. Тем самым обезопасив свои вольности, одновременно с этим не боясь открытого конфликта с Польшей. Княжество Русское (без Волыни, Русского воеводства и Киева), княжество Литовское (без Подляшья), староство Жемайтское, все остатки Великого Княжества Литовско-Русского провозгласили в Вильно конфедерацию, не признавая короля Максимилиана. И в Вильно, и в Кракове, и в Вене ожидали ответа Ивана Ивановича, решавшего быть или не быть кровопролитной гражданской войне в Речи Посполитой.

А православным князьям придётся самим решать проблемы с давлением Кракова.

- Замойский супротив Максимилиана был, однако он гетман коронный, тому и тонко ныне в Кракове. Так ещё и Зборовские всей роднёй Яна грызут. Не до Литвы им ныне. Однако ежели не встанут под мою руку, опосля вольницу литовскую усекут. – Вяло и без интереса рассказывал Иван Иванович.

- Ты сам, что решил? – Спросил Сухов.

- Коронные земли, Рыжий пишет, мол, полоцкие бери, так зачем мне такое королевство, коли полоцкие земли – батюшка отвоевал?

- А если другие какие, например, Ригу и Курляндию? – Предложил Сухов.

- Не в конфедерации они.

- Напоминаю, Иван Иванович, у тебя четыре тысячи наёмников до весны оплачены.

- Не можно, с Речью мир. – Не принял аргумент царевич.

- Никто и не собирается с Речью воевать. Отправь наёмников Радзивиллу, он и без боя возьмёт и Курляндию, и Ригу с городками.

- Эвоно как! А курляндский герцог примет ли конфедерацию? – Надежда и сомнение боролись за первенство эмоций у царевича.

- Сначала нам надо решить с Кшиштовом, потом думать будем.

- Сначала благословение надо получить.

- Пиши отцу письмо, завтра поедем на наших вездеходах. Мне не улыбается пятьсот вёрст тащиться целую седмицу.

- Боязно, а ну как оголодает твой зверь!

- Иван Иванович, ты же тысячу раз со мной ездил! – Удивился Сухов.

- Семь.

- Ты что, каждый раз считаешь? Когда-нибудь и тебе такой вездеход подарим. Привыкай.

Поехали на трёх вездеходах, царевич взял с собой шестерых рынд. Прислугу брать смысл был, но решили обойтись теми, которые есть в Динабурге. Хворостинин, получивший вотчину рядом с Шуйским, пусть и в пять раз меньшую, продолжать служить в порубежном краю. Основной его задачей была не защита рубежей, а распределение поместий заслуженным стрельцам. Город на Западной Двине встретил царевича мёртвой тишиной, покрытой искрящимся снегом. Динабург оказался разрушен, но за прошедший год Хворостинин возвёл новый город Невгин ниже по течению, поближе к своей вотчине.

Лёгкий морозец, градусник прыгал с минус пяти на три, дал возможность по хорошей промёрзшей дороге добраться за день до самых сумерек. Маленький городок активно строился, поэтому въезд в город, как и сами улицы города, были истоптаны в непролазную ледяную грязь. Вовремя сбросив скорость, вездеходы крадучись продвигались к центру, где возвели терем для Хворостинина. Даже едва ползущие машины, взбудоражили всю живность: собаки неистово брехали, кони шарахались и вставали на дыбы, а перед самой остановкой чья-то бешеная курица выскочила со двора, угодив прямо под колёса.

Люди, прижавшиеся к оградам и стенам домов, испуганно затихли. Всё замерло и только редкие собаки продолжали оглушительно лаять в наступившей тишине.

- Алексей, не спи, приехали! – Обратился Сухов к сидящему на заднем сиденье Колычеву.

- Запамятовал, Великий Князь, которую ручку дёргать. – Всю дорогу несчастный дворянин московский просидел, как столб, вцепившись руками в спинку переднего кресла.

Ещё раньше, чем Колычев договорил, Сухов, перегнувшись, открыл заднюю дверь. С вечера полчаса показывал ему Бекасов, но Алексей всю дорогу отлить выходил, прося Сухова. У того складывалось впечатление, что Колычев всё помнит, но по какой-то причине боится открывать дверь. Сухов на всякий случай открыл дверь и со стороны царевича. А на пороге встречал местный воевода Андрей Иванович. После приветствий, Хворостинин расстроился, что ужин уже закончили, но сразу раздал новые задачи прислуге.

- Вот, а если бы позвонили, так князь дождался бы нас и сейчас вместе поужинали. – Заметил Бекасов.

- Не гони коней, Юра. Всё будет, дай срок. – Ответил Сухов.

- Замучаемся траншеи копать.

- Не знаю, как насчёт времени, но прогресс будет. Поначалу покупать будут вещи, а потом и станки. Смотри. – Кивнул Сухов в сторону навороченной конвекционной печи, обогревавшей обеденный зал. – Сто рублей не пожалел, а за эти деньги можно усадьбу построить.

- Когда это воевода успел? – Оглядывая новенький терем в поисках других опережающих время вещей, спросил Бекасов.

- Дмитрий Иванович у меня один из первых каталог взял, неужели он с братом не поделится. А тот сразу своих гавриков на Нюхчу отправил. – Объяснил Сухов.

- Станки мы им зря собираемся продавать. Есть наше ручное товарищество Шкляева, у них пусть будет, а остальные сами. Не хватало, чтобы я встретил старость под градом атак какой-нибудь Франции или той же Британии.

- Не думаю, что стоит об этом переживать. Уже с этого года мы начали через Корнышева продавать огромное количество тканей по сверхнизкой цене. Современные. А у англичан и испанцев ведём закупки шерсти, правда, только для местного производства. Своих овец у нас скоро будет – хоть залейся.

- Ну, то, что у нас овец излишек, я знаю, но так, чтобы на всю Европу хватило? Кто их выращивать и стричь будет? – Засомневался Бекасов.

- Ты же сам радиограмму распечатывал! Лишних переселенцев в Орегоне озадачили овцеводством. В следующем году ГЭС поставят, будут нормальными машинками стричь.

- Вылетело из головы. Но я всё равно не пойму, как связана наша торговля и безопасность?

- Во Франции бумага, так себе качества, продаётся за две деньги десть, правильно? – уточнил Сухов.

- Не знаю, я больше по штабным делам, Вячеслав Андреевич.

- В общем, у них один рубль за сто дестей, в мы им за те же деньги, только нашу классную бумагу. Иголки, ножницы, прочий инструмент – всё самого высокого качества по цене туземных поделок, а про нержавейку они вообще ни сном, ни духом. И так по всем товарным группам. Даже сапоги завезли пробную партию, вся в Англию ушла, поэтому только весной узнаем результат. Но и так понятно, что получается. – Сухов посмотрел на попытки челяди погреть уши, делая голос тише.

- Все их мануфактуры разорятся. – Сделал вывод Бекасов.

- И…. – Подталкивая к расширению логической цепочки, протянул Сухов.

- Новый виток нищеты, банды и война. Всё по учебнику. А если мы их ещё подтолкнём, то… совсем неплохо должно получиться.

- Ждём Тридцатилетнюю войну лет на тридцать раньше. Ещё бы Францию втянуть сразу на первых этапах, чтобы в Канаду не лезли, было бы совсем замечательно.

- Некому этим заниматься, если бы переселенцы на Нюхче вели себя, как люди. Я так понимаю, после отъезда Жени нас останется человек десять?

- Саша в Пернове, двое в Колывани, а мы на базе Шкляева вчетвером будем.

- Вячеслав Андреевич, без ножа режете.

- Так вовлекай в работу местное население. Работай втёмную. Помогай парням, у меня царевич забот подкидывает по самое не могу. А к весне часть ребят вернётся в Ругодив и тогда по весям раскидаешь.

Решение по Княжеству Русскому, Литовскому и Жемайтскому приняли окончательно по дороге. Оставалось решить вопрос с Грозным и Радзивиллом. Единственное, чего Сухову удалось добиться от царевича – немедленной передачи войск наёмников вне зависимости от решения отца.

С утра все отправились в недостроенную деревянную церквушку, чтобы до полудня отмечать очередной христианский праздник. Решение прогуляться и посмотреть, как создаются города, напрашивалось само собой. Дойдя через три усадьбы до перекрёстка, Сухов с тоской оглядел застывший лунный пейзаж после метеоритной атаки. Вчерашняя грязь застыла такими глыбами и провалами, что иначе оценить было сложно. Попытка проскользнуть мимо церкви, была жёстко пресечена подобным же образом. Сухов, чтобы не чувствовать себя загнанным зайцем, вернулся за оружием и одолел первейшего защитника русской земли от всех оккупантов при помощи вездехода.

Шестеро всадников шли от реки навстречу рёву вездехода. Кони фыркали и пытались повернуть обратно, пока один из всадников не соскочил на землю и не пошёл навстречу Сухову. «Радзивилл?» - подумал Сухов, наблюдая за богато одетым воином. Дождавшись, когда тот дойдёт ближе к машине, Сухов вышел и приветствовал гостя.

- Кшиштов Николаевич? Рад нечаянной встрече. – Сухов рассматривал человека, которому Речь была обязана блистательной победой над Грозным. Не вмешайся тогда скифы….

- Великий Князь! – Учтиво, но, не сильно прогибаясь, поклонился Радзивилл.

- Ваша крепость духа достойна уважения. Зовите меня, по-свойски, Вячеслав Андреевич. Можно поздравить вас с обретением свободы?

- Свободу ещё предстоит отстоять.

- Верно. Для этого нужен славный и сильный король. А вы предлагаете коронные земли, которые вам не принадлежат. Удивительно, не так ли?

Радзивилл немного растерялся, видимо у них это было в порядке вещей, которые Сухов не мог принять. В свою очередь, Радзивилл не понимал претензий Сухова.

- Иные земли есть коронные, но …. – Радзивилл спешно пытался подобрать слова.

- Это крохи, земли те безлюдны, содержать войско на них – невозможно. Выход есть. Мне удалось по дороге в Ди… Невгин, уговорить Ивана Ивановича предоставить вам до весны четыре тысячи наёмного войска. – Замолчал Сухов, ожидая реакции Радзивилла.

- До весны нам войско не нужно, ни Вишневецкие, ни Острожские, ни мои братья и дядья не дадут польской короне войска против нас, но что будет после, сложно сказать, если наш король не объединит всех шляхтичей литовских. – Радзивилл искал подсказки у Сухова.

- Рига и Курляндия – исконно литовские земли. Прими войско в Риге и Митаве, и объяви их коронными землями. Всё просто.

- Герцог воспротивится, а у Риги исконное Магдебурское право. – Отметил Радзивилл.

- Отлично, просто превосходно. Герцога в тюрьму, но не убивать, пусть годик посидит – подумает. А для самой Риги можно и право это оставить, а после сменишь на Литовский Статут, пора бы и новый написать. А чтобы не случилось сопротивления, для того войска и нужны. Ты только сразу пошли верного делу воеводу герцога арестовать.

- Совет твой, Вячеслав Андреевич добрый, однако же, и корона, и прусаки воспротивиться сему могут. Не сдюжим.

- А если мы с вами договор о дружбе заключим, а вы о том на сейме литовском объявите? После и царевич, как корону примет, тоже подпишет. – Перун принял стойку на слова Сухова.

- Я не ослышался, Великий Князь?

- Нет, Кшиштов Николаевич, так и есть. Более того, я готов взять на обучение две тысячи отроков из числа шляхтичей, чтобы через два года твоя армия стала ещё сильнее.

«Штирлиц хоть и друг, но за такие фортели может и покарать!» - бросаясь в омут с головой, думал Сухов. Про две тысячи отроков – была идея Исаева, который предупредил о производстве новых винтовок по типу Фергюссона, планируемых для поставок Русскому Царству и возможно!!! Литве, но Совет строго определил прямым образом не втягиваться в заварушку устроенную Радзивиллами.

Странно, но в какой-то момент Сухов подумал об Алексее Исаеве, как о своём царе, больше опасаясь его гнева, чем своего старого друга. Вернувшись к опасениям, гнетущим его душу, Сухов понял, что не в силах избавиться от требований совести, подчиняться указам своего царя. Отныне его Родина Скифия и государь её Алексей Николаевич. Возможно из-за того, что здесь все такие? Чудные ощущения.

С Радзивиллом дела уладили за один день, в любом случае Иван Иванович отправлялся в Москву получать благословения Грозного отца. Сами переговоры проходили в обстановке тревоги. Ни Польша, ни Литва после разгрома не оправились, но трёхкратное преимущество в потенциальной численности шляхты со стороны поляков напрягали. Что им в голову на сейме взбредёт, один чёрт знает этих своевольных лыцарей.

- Иван Иванович, главное помни, что Литва должна оставаться независимой и от Русского Царства и от Польши. – На прощанье напутствовал Сухов.

- Так ежели престол московский после батюшки унаследую, едино личная уния выйдет, как ни крути. Лучше бы собрали силы, да через десять лет, как мир кончится, возвернули все земли русские от ляхов, продавшихся схизматикам. – У царевича своё видение ситуации было непоколебимо.

- Это верно, но ты же читал «… наказы»? Сам помнишь, сколь необъятны и богаты земли на восток. Обрати свой взор прежде за Урал.

- А Литву, мыслишь, главой на Запад устремлённой?

- Вот именно, словно твой герб.

Вернувшись в Колывань, Сухов отправил послание Совету и стал ожидать ответ, собирая вещи для переезда в Ругодив, где Шкляев построил шикарный посёлок с удобствами. Плюс Корнышев и остальные бандиты товарищества сделали Ругодив главным городом. Если Исаев не будет метать громы и молнии, то следующий год можно спокойно заниматься развитием сети в Польше, германских карликах, Дании, Нидерландах, Англии и самое важное во Франции. А такие весёлые ребята, как в Священной Римской Империи, сами себя угробят.

Совет собрался в Рокотове несколько раньше срока. Изначально планировали съезд плавно перевести в празднование Нового 1583 Года, но последние события потребовали срочного собрания.

- Лёша, мало нам головной боли от Сухова, так и ты ещё чудишь. Ты понимаешь, чем это грозит? – Исаев-старший выглядел, как загнанная лошадь, разве что без пены на губах.

- Это ты с Сергеем Петровичем назначили меня царём. Я и так полтора года к новой роли не мог привыкнуть, а теперь ты меня же и коришь. – Недовольно буркнул Алексей.

- Николай Александрович, вы не правы. Мы вместе с Лёшей это продумывали. Вы же сами, когда нас отправляли в Европу дали нам титулы, а совсем скоро Европа придёт к нам. Неужели мы будем дёргаться в последний момент? – Вступился за царя председатель КГБ.

- Но можно же было обсудить, перед тем как вывешивать указ на сайте? – Негодовал Исаев-старший.

- Это же указ, а не закон. Не считаю нужным редактировать каждый мой шаг, я уже не малое дитё. – Огрызнулся Алексей.

Пикировка возникла из-за указа царя о дворянских титулах. При Совете учреждался комитет по выдвижению на право получения титула. По задумке планировалось предоставить постепенно всем имеющим высшее образование скифам и их детям. Понимая, что даже простые специалисты со средним техническим образованием были на голову выше любого местного учёного, то и для них, либо их детей был создан титул витязя, самый младший дворянский ранг.

Однако при всей правильности указа, которую осознавал Исаев, в тексте были пункты весьма неоднозначные. О них и велась речь.

- «Царский указ имеет силу закона, при отсутствии противоречия с Основным Законом. После утверждения Советом и внесения возможных поправок, закрепляется в реестре гражданского, военного и морского права. Царские Указы обладают правом прямого действия и не допускают подзаконные акты». Ты, я думаю, Конституцию читал собственную? – Процитировал Исаев-старший.

- Не вижу проблем! Что не нравится подредактируем, делов то! – Пожал плечами Алексей.

- Лёша! – Выдохнул Исаев-старший.

- Сейчас дойдём до пунктов, которые не просто непродуманны, но и вредны. – Оторвался Ломов от вдумчивого чтения указа. – Вопрос в том, что ты уже выложил на сайте. Представь, каково будет удивление народа, если мы поменяем ключевые пункты? Они решат, что мы тянем государство, как лебедь раком щуку.

- А какие пункты могут быть вредны? Мы же не на коленке с Лёшей разрабатывали. Профессору из университета звонили, не раз консультировались. – Спросил Шкляев.

- Вот, пожалуйста, место, где получение более высокого титула возможно после освоения новых земель. Ты понимаешь, что у нас людей на производство не хватает? Нам их учить пятнадцать лет, чтобы они потом вильнули хвостом куда-нибудь на Камчатку или на восток? – Объяснил Ломов.

- Освоить новые земли – задача не из простых. Там и денег вложить придётся немало, обычный выпускник такое не потянет. Поэтому не вижу угрозы в ближайшем будущем, а потом, лет через двадцать-тридцать, мы сможем компенсировать рабочие места переселенцами, которым никак не светит получение дворянства. – Парировал Шкляев.

- Секундочку, как не светит? Вот же пункт. – Начал искать в тексте Ломов.

- Я помню, Сергей Петрович, там чётко сказано: «за заслуги перед Отечеством». Такие люди будут, я уверен, но их число крайне некритично. – Остановил поиски Шкляев.

Горячее обсуждение указа затянулось на добрых два дня. Попутно раскритиковали Сухова, которому поручили создать двойной буфер между Европой и Скифией, а он подписал договор, обязывающий помочь Литве в случае агрессии. Теперь за ними глаз да глаз, чтобы не спровоцировали Вену или Краков от ненужных действий. В качестве наказания, Сухову сказали выкручиваться самому. Помощь союзникам оказывать только материальную. Для двух тысяч литовских курсантов обещали прислать винтовки.

За несколько дней до нового года, погода в Рокотове стояла отменная. Модные в этом сезоне длинные пальто из плотного трикотажа с тлинкитскими орнаментами, поставляемыми с недавно открывшейся швейно-трикотажной фабрики Кучакова, идеально подходили для утренней прогулки по набережной.

- Кулик тебе отчёты шлёт? А то, как он на Дон ушёл ты молчишь. – Спросил сына Исаев-старший.

- Вообще-то ты его отчёты тоже получаешь. – Удивился Алексей.

- У него все послания начинаются «Алексей Николаевич!», поэтому я не заглядывал.

- А что говорить, всё получил в эту навигацию, больше ничего ему не надо. Готовит материальную базу для наступления.

- О-о-о, чувствую чёртову дюжину спецов нам можно вычёркивать из штатного расписания. – Расстроился Исаев.

- Донецкое графство – часть Скифии, мы так с Витей договаривались. Я тебе говорил, что его план реальный, а тут ещё Мишка Черкашенин удачно подсуетился.

- Тебе бы с этим Мишкой только шашкой махать, а какой нам толк от этого Донецкого графства, кроме беспокойства, я не знаю.

- Пап, у него реальный план по плотному заселению территории. И людей он знает, где брать, заодно и Москва спокойно вздохнёт.

- Тьфу ты, снова да ладом. Нам от этого какая польза? Москва и без нас справилась бы, а сейчас с новыми лекарствами просто всех задавит массой. Нам о себе нужно думать.

- Ты не прав, сейчас Франция в полтора раза больше по населению, если татар с башкирами не считать. Нам французов брать в переселенцы? Нет. Так и я, о том. Парацетамол раздали в этом году местным лекарям почти по всему царству. В том году попробовали в Пскове и в Карелии, понятное дело. По заверениям лекарей, столько людей зиму пережило, как никогда. А это просто парацетамол. Сейчас твой Сухов Европе войнушку устроит, а Русь окрепнет и нам будет, откуда людей брать. – Алексей расправил плечи, готовый взлететь.

- России я изначально не против помочь, но ты так и не объяснил, от Кулика какой толк!

- Пока никакого, но как стратегическое присутствие – роль есть.

- Где? На Донбассе – это стратегическое присутствие? Сынок, скажи просто - по дружбе помог Витьке. Нет, ты всякие политические замыслы приплетаешь.

- Посмотрим.

- Тут и смотреть нечего. Вот на Калимантане – стратегическое присутствие. За четыре месяца уже поставили нефтезавод, ещё немного и скважины добурят, высадили все саженцы гевеи, какао, согнали туземцев на работы. Сейчас строят целый город из камня. Весной туда поедет Розен, налаживать торговлю, а уж он своё не упустит. Вот это стратегическое присутствие. – Похвалился Исаев-старший.

- Ладно, пап, дядь Серёжа был против и тоже считал твой Калимантан авантюрой. – Увидев озадаченное выражение лица отца, Алексей добавил. - Нет, я так не считаю, но и ты рано делаешь выводы в отношении Кулика. А вот действия тех двоих на Калимантане меня сильно беспокоят, уж очень легко они «приняли на работу» местных. Как бы бунта с последствиями не случилось.

Новый Год на Руси не отмечали. Мало того, что год начинался в сентябре, так и вообще никаких празднований не планировалось. Зато в Скифии полным ходом шли приготовления к празднику. И пусть снег можно было встретить лишь в горах, кроме северной провинции города Кучакова, счастливой атмосфере не могло помешать ничего. В 22-00 на всех площадях скифских городов начиналась трансляция торжественного вручения наград и графских титулов самым заслуженным гражданам. А таковых набралось уже семнадцать человек.

Не обошлось и без происшествий. Дворовые люди Юрия Юрьевича Гуськова сцепились в жестокой схватке стенка на стенку с работниками частного предприятия Митрохина Олега Николаевича. Ввиду численного превосходства последних, один из дворовых людей Гуськова попал в больницу с тяжёлыми травмами. Увы, отсутствие хозяина предприятия по обслуживанию инженерных коммуникаций всех Химок в списках номинантов на титул графа чрезвычайно задело холопов. Внушительный замок хозяина, достойного титула, по мнению его дворни, против скромной усадьбы директора верфи, вкупе с регулярными подначками холопов Гуськова и спровоцировали эту потасовку.

Для предупреждения подобных происшествий, на сайте вывесили предупреждение об ответственности хозяев за безобразные поступки холопов. С настоятельной просьбой регулярно проводить профилактические беседы с персоналом, во избежание.

В Техасе две семьи: агронома и животновода, скромно посидели, отметив парой бокалов игристого вина встречу Нового Года. Посетовав в пустоту на отсутствие развлечений и интернета, на ураган, сменивший вчерашние плюс пять на метель и минус десять, но пожелав друг другу хороших урожаев и результативных отёлов, разошлись довольными. Праздник же.

Изнывающие от жары в полутора сотнях километров от экватора, Игорь и Сева назвали в честь себя портовый город, который сами основали. По первым трём буквам фамилий получился Билсар. Праздник удался на славу, все были пьяные и довольные. Буровики и нефтяники поздравили основателей и отправились праздновать в свой посёлок, пообещав сделать его городом и назвать в честь себя. Впрочем, это был пьяный трёп, да и уехали они не на машинах, а в конных колясках. Казаки, как водится, устроили драки между собой. А когда бароны сбежали в собственные дома, укрывшись в сени кондиционеров, казаки ускакали насиловать очередную деревню.

Казалось, всё идёт как должно.

Продолжение: https://author.today/work/57960