Да прибудет тьма

Пролог

Вызываю Тьму! Не ко злу, а к добру!

Отправляю я за Тьмой посланника.

Да найдет он её и приведёт с собой по моему зову.

Да избавит Тьма земли от гнили и вернет этому миру надежду!

Да прибудет Тьма! Да принесет Тьма с собою свет!

Открывать глаза не хотелось. Попытка сразу отозвалась тупой болью, от которой замутило, к горлу подступил тошнотворный комок. Девушка сглотнула горечь, поморщилась. В голове звучали голоса птиц. Пахло землёй и лесом.

Ей нестерпимо хотелось пить, при этом двигаться не было сил. Тяжелое дыхание над ухом отправило сердце в пятки. По щеке прошлись влажной шершавой тряпкой, оставлявшей липкий след. Тряпка чавкала и знакомо воняла. Словно сквозь тяжёлое ватное одеяло, прорвался скрип. Он приближался. Приближался. Приближался.

Тряпка пропала вместе с вонью. А скрип нарастал, раздражая, дергая за нервы пенопластом по стеклу. Хотелось уползти от него подальше.

Заполнив весь мир, скрип прекратился. Его сменил грохот шагов. Точно великан шёл, раскачивая землю.

— Она живая? — поинтересовался издали женский голос.

— Живая вроде, — прозвучало над ухом, обдав амбре из пряностей и пива, сдобренным крепким запахом немытого тела.

Кашель подступил неожиданно, как он любит. Противная, теплая слизь наполнила рот и потекла по подбородку.

Кашлять было больно, дышать было больно, думать было больно и даже жить было очень больно. Внутри зародилась темнота. Она росла, окутывая, пока всё не поглотила.

Глава 1

Веселину мерно покачивало на волнах в спокойном течении реки. Не хватало лишь плеска волн. Сквозь раздражающий скрип прорвалось фырканье лошади.

«Стоп! Скрип я уже где-то слышала. И откуда лошади на Певцова*? Меня нашла конная полиция? — в голове замелькали образы последних минут, предшествовавших темноте. — Покачивает меня в скорой? Если меня везут в больницу, то откуда всё же лошади?»

Вспомнив, как было больно открывать глаза в прошлый раз, Веселина решила не торопиться. Сейчас пахло сеном и пылью. Пошевелив пальцами, руками, затем ногами, девушка осторожно повернула голову в одну и в другую сторону. Боль нигде не отозвалась, и Веселина решилась посмотреть на мир.

Это точно была не карета с медиками.

В полумраке над головой различались пучки трав и серая рубаха, висевшая на веревке, тошнотворно болтая туда-сюда рукавами. Стены причудливо искривлялись. По ощущениям, лежала она не на носилках, а на каком-то тюфяке, набитом сеном.

«Вот и галлюцинации», — подумалось Веселине.

Крепко зажмурившись и посчитав до десяти, она снова открыла глаза. Ничего не изменилось, только резкость сфокусировалась. Осторожно осмотрелась. Сквозь длинную прореху с обремкавшимися краями в матерчатой стене просачивался свет — то ли серый дневной, то ли наползающий сумеречный.

Мимо плыл лес, густой, совсем не похожий на знакомый сибирский. Что-то в нём было не так — слишком много мха, слишком много высокого кучерявого папоротника, чёрной тени среди колючего кустарника…

«Зверь? Да быть того не может».

Сразу вспомнилась шершавая тряпка с нежными нотками псины.

«Бр-р-р! — её передернуло, и по телу прошёл озноб. — Куда я попала?»

Противный скрип неожиданно прекратился вместе с покачиванием. Голове сразу стало легче, но мысли всё ещё путались.

«Может, сильно ударилась? Поэтому больно и тошнит. Или я сплю! Это просто странный тягучий кошмар. Тогда он совершенно всё объясняет».

Веселина резко подняла голову, услышав шуршание в ногах, и темнота вернулась.

***

— Она шевельнулась. Вы же видели? — шептал детский голос. — Я точно видел. Она головой вертела. Значит очнулась. Ведь правда?

Голос зудел комаром, царапался. Хотелось, чтоб ребенок замолчал. Из горла вырвался хрип.

— Гуди, дай бурдюк, — властно прозвучал женский голос.

Веселина сделала очередную попытку открыть глаза. Сквозь пелену проступили размытые силуэты. Пол закачался, и на пересохшие губы пролилась вода. Жадно глотнув, девушка схватила кожаный мешок, залив лицо водой. Закашлялась.

— Не спеши. Давай лучше я.

Сопротивляться женскому голосу не хотелось.

«Почему мешок-то, а не бутылка? Или фляжка? Ерунда какая-то».

С каждым глотком шум в голове отступал, сменяясь шепотом прибоя, а затем и вовсе исчез. Вытерев рот рукавом, Веселина довольно выдохнула.

Над ней склонились три головы. Ярче всех светилась рыжая, ушастая, в крапинку от поцелуев солнца. Голова рассматривала её голубыми глазищами. Женское миловидное лицо с веснушками, покрытое мелкой сеткой молодых морщин, смотрело обеспокоенно. Мужское лицо – грубое и обветренное, с густыми усами и бородой взирало настороженно.

«Так. Я, похоже, в деревне. Но как меня сюда занесло? Украли? Кому оно надо и зачем? В рабство? На органы? Да не-е-е-е! Бред!»

Ужасные картины пронеслись в голове, будоража разыгравшееся воображение. От подкравшегося страха похолодели кончики пальцев, а в животе завязался тугой узел. Собрав все силы, девушка повернулась, встала на четвереньки и рванулась к выходу. Запнувшись о набитый чем-то мешок, вывалилась из повозки. Боль в плече от встречи с землей пронзила, метнулась вверх по позвоночнику, воткнулась в шею и резко потекла вниз, расползаясь по спине, и застряла в копчике.

— Не бойся. Мы не обидим, — из повозки выглянула встревоженная женщина.

Боль мешала Веселине встать, а страх путал мысли и ноги.

— Мы поможем. Меня зовут Келда*. Мой муж Гуди*, сын Матс* и я направляемся к ярлу Фолкору*. Мы бежим от Сумрачных, — проговорила женщина.

Её голос успокаивал. Незнакомка не делала попыток выбраться из повозки. Мужчина и мальчик пропали из вида.

«Может, всё не так и страшно? Что здесь вообще творится? Кто эти люди? Кто такие Сумрачные? Почему от них надо бежать? Ярл. Знакомое слово. Блин, точно. В сериале вчера показывали новый сезон про голубоглазого мужика с топором. Татуировка у него еще на голове. Красивый такой мужик. От него все студентки пищат. Он был главный — ярл. А эти на ролевиков* похожи… вроде… Любители вживаться в чужие эпохи, агрессией особо не отличались. Что я вообще о них знаю? Ни-че-го. Так. Меня не связывали, к стене не приковывали», — стремительно пронеслось в голове.

Внезапно мир затих. Умолкли голоса птиц, шелест листьев и даже ветер замер. Девушка повернула голову на движение сбоку. Из чащи на неё смотрели два огромных жёлтых глаза. Они моргнули, и всё вокруг ожило.

Женщина как ни в чём не бывало протянула Веселине руку.

«И что это было?» — девушка неуверенно поднялась, озираясь по сторонам.

Келда терпеливо ждала.

«Была не была. Может, к людям вывезут. Всё лучше, чем одной по лесу бегать», — Веселина ухватилась за руку и забралась в повозку.

— Если тебе будет спокойней, можешь остаться здесь, — женщина подала серый плед и, подобрав подол простого платья, направилась на переднюю часть повозки. Девушка хотела поблагодарить, но слова снова застряли в горле. Говорить не получалось. Она судорожно сглотнула.

— Но, пошли! — голос Гуди разлетелся по лесу.

Колеса снова затянули песню, пронзительно и противно. Колымага мерно закачалась, изредка подпрыгивая на кочках.

— Надо колеса смазать, — прогудел мужчина. — На привале займусь.

Плед грел, источая запахи животных и цветов. В голове всё ещё было мутно. Новые знакомые не спешили нарушить её одиночество. Их тихие голоса переплетались с похрапыванием лошадей.

Свесив ноги с повозки, Веселина сидела, пристроив голову на мягкий борт. Укачивало. Глаза слипались, но от мысли о сне становилось жутко и посасывало под ложечкой. Девушка пыталась вспомнить, что с ней произошло.

***

Утром она выскочила из дома, не успев позавтракать. Ночью прошёл сильный дождь, и тучи нехотя выжимали из себя последние капли. Люди бежали, перепрыгивая лужи, торопясь избавиться от промозглости, поскорее покинуть хмарь, царившую в городе.

Взглянув на часы, она прибавила шагу. От остановки до университета было всего минут десять, но она впервые проспала, и уже катастрофически опаздывала. Лекция вот-вот должна была начаться. Студенты явно радовались её отсутствию. Вот только тема «Обрядовый фольклор» имела для неё большое значение и была важной. Но что хуже, новый ректор обещал заглянуть, послушать молодого преподавателя Веселину Матвеевну. Опаздывать категорически не хотелось.

Чёрный комочек на тротуаре она заметила издали. Он жался к одному из фонарных столбов с круглой лампой наверху, что стоял напротив Органного зала. Яростно дрожа, комочек поджимал то одну, то другую лапку. Скрепя сердце, Веселина намеревалась держать курс строго в сторону университета. Только у судьбы на этот счёт были другие планы.

Комочек оказался тощим облезлым щенком. Он неожиданно бросился на дорогу. Чудом не попав под колёса машины, кутёнок съёжился в полуметре от тротуара. Не задумываясь, девушка ступила на проезжую часть.

— Дура!.. Куда прешь!.. Ненормальная!.. — послышались крики прохожих, когда щенок оказался в руках.

Только успела шагнуть к тротуару, как мимо пронёсся «КАМАЗ», с ног до головы обдав грязными брызгами.

«Откуда он мог взяться на этой тихой улице, ещё и на такой скорости?»

Увлечься мыслью, что её могли сбить, помешал неприятный запах, ударивший в нос. От щенка разило мокрой псиной и гнилью. Девушка прижала его крепче к груди и поспешила дальше. Раздумывая, куда пристроить это мокрое чудо на время лекций, Веселина не заметила широкую тень, отделившуюся от стены.

Мозолистая ладонь схватила сзади, зажала рот, не давая крикнуть. Её потащили под арку, скрывая от посторонних глаз. От удара головой о стену потемнело в глазах. Прижатая щекой к щербатым кирпичам, Веселина почувствовала руки, шарившие по карманам. С плеча сорвали сумку, и её содержимое рассыпалось под ноги. Толком и испугаться не успела — в бок воткнулась боль, разлилась огнём по телу. Что-то тяжело обрушилось на затылок, и она повалилась в лужу. Отчаянно захотелось жить. Последнее, что услышала Веселина — жалобный писк щенка, сменившийся яростным рыком дикого зверя, а за ним нечеловеческий вопль.

«У меня отобрали сумку. А там и кошелек с банковской картой, и паспорт с пропиской, и ключи от квартиры», — подумала девушка с грустью.

Телега подскочила на кочке.

«Если меня ударили по голове, — она запустила пальцы в волосы, потрогала затылок, — то, возможно, я в коме? Тогда всё происходящее имеет разумное объяснение. Это моя новая комовая реальность. Хм… Выходит, и бояться нечего, кроме своей буйной фантазии. Но на что она способна и как проверить, в коме ли я?»

Размышляя и успокаивая себя, Веселина сосредоточилась на пейзаже, проплывающем мимо. Она всегда любила лес. Тут не было суеты. С виду хаос, но всё на своём месте, следуя строгим правилам. Травинки сосредоточенно тянулись к солнцу, покачиваясь на ветру. Деревья лениво переговаривались, касаясь друг друга листьями. Их корни, вздуваясь венами, уходили вглубь земли в поисках влаги. Щебетали на разные голоса птицы, пение их сливалось в единый хор.

Этот лес не казался ни родным, ни близким. Тут было больше насыщенного тёмного цвета, положенного грубыми мазками. Она растворялась в этой картине, чувствуя, как переливается жизнь. Тревога постепенно отступала, утаскивая за собой сопротивляющуюся паранойю.

«Как же хорошо и спокойно! Пока неплохая фантазия. Очень надеюсь, что хуже не будет. Хотя с моим воображением и ночными кошмарами на безмятежную кому надеяться не приходится», — усмехнулась она про себя.

Веселина вдохнула прохладный воздух. Нега растекалась, проникая в каждую клеточку.

Шуршание за спиной вывело из забытья. Кто-то пробирался к ней, лавируя в качающейся повозке. Веселина обернулась, натолкнувшись взглядом на улыбку рыжего мальчишки, которая растянулась до самых ушей.

«На вид всего лет тринадцать, а в глазах уже плещется взрослость», — девушка внимательно его рассматривала.

Простая рубаха навыпуск без пуговиц, пошитая из грубой материи, перехваченная веревкой, не скрывала щуплого тела. Штаны такого же практичного серого цвета заправлены в короткие сапоги из коричневой кожи. Никаких излишеств. Он остановился на расстоянии вытянутой руки.

— Можно к тебе? Я не буду мешать, — мальчишка смотрел просяще.

Девушка отвернулась и немного подвинулась, разрешая. Ждать долго не пришлось. Пацан уселся рядом, так же свесив ноги.

— Я Матс, как подарок Бога. Мать и отец говорят, что я странный. Ты тоже думаешь, что я странный?

Ответить снова не получилось, и она покачала головой. Впрочем, парнишка особо и не ждал ответа, продолжая извергать поток слов. Он говорил всё, что приходило в голову: про лес, про их семью, про дорогу, перескакивая с мысли на мысль. Честно пытаясь слушать, Веселина не заметила, как трескотня её убаюкала, погружая в дрему.

Дернувшись во сне, девушка свалилась с повозки. Она непонимающе завертела головой. По спине пробежал холодок. Воздух пропитался опасностью.

— Стой! — крикнул мальчишка.

Повозка замерла.

Поднявшись на ноги, Веселина приложила палец к губам, вслушиваясь в лес. Округлившимися глазами Матс смотрел на родителей.

Рядом бесшумно возник Гуди, держа в огромных ручищах топор. Не задавая лишних вопросов, встал спина к спине со странной незнакомкой. Он сосредоточенно всматривался в чащу. Тишина давила так, что волоски на шее встали дыбом. Казалось, даже лошади перестали дышать.

Неосознанно Веселина вытянула руки к лесу. Нарисовала узор в воздухе, а за ним другой, складывая из пальцев фигуры. Напряжение росло.

«Ерунда какая-то. Почему так жутко, если я в коме? Я же сплю, я просто сплю! Руны опять рисую. Мудры* складываю. Надо срочно очнуться. Но как? Как?!»

Тишина лопнула внезапно. Клубящийся силуэт врезался в повозку. Раздался скрежет, и деревянная конструкция завалилась набок, раскидывая нехитрый скарб. Выпавший из повозки мальчишка быстро вскочил на ноги и подбежал к отцу. Тот подтолкнул его к Веселине, а сам бросился к жене, услышав её вскрик. Лошади дико заржали, рванулись в ремнях, вставая на дыбы.

Веселина закрутилась на месте, очерчивая пяткой круг, продолжая рисовать руками узоры. Вязь приобретала цвет. Матс непонимающе вертелся рядом, ошарашенно пялясь на переливающиеся в воздухе голубые знаки.

«Что я творю? И зачем?»

Ещё один чёрный силуэт. И ещё. Несколько фигур с рогами выступили из-за деревьев. Перепуганные лошади снова рванули. Ремни лопнули, и животные в ужасе понесли по дороге.

Чёрные силуэты клубились точно дым над влажными дровами и угрожающе росли, а потом одновременно бросились на людей. Топор в руках Гуди обрушился на первую фигуру, прошёл сквозь неё как сквозь масло. Рогатое тело пошло рябью и рассыпалось. Крупные чёрные хлопья, медленно кружась, осели в траву. Ещё взмах, и следующая фигура лопнула, осыпаясь пеплом.

Происходившего за повозкой Веселина не видела. Бой там проходил стремительно и беззвучно. Ещё одна чёрная фигура проплыла в сторону Келды и Гуди, не обращая внимания на замерших в круге девушку и ребёнка.

Среди вывалившихся из повозки вещей Веся заметила короткий меч, вышла из вязи, подхватила оружие. Рукоять удобно легла в руку.

«Хорошо, что пошла на работу в брюках», — подумалось некстати.

Ожидался долгий день, поэтому на ногах красовались высокие ботинки на шнуровке без каблука. Костюм дополняла болотного цвета рубаха с широкими рукавами, перехваченными у запястья длинными манжетами. Одежда не сковывала движения.

Спина проплывающего мимо чудовища была совсем рядом, и девушка воткнула в неё меч. Тело с хлопком осыпалось на землю. От пронзившего руку холода занемели пальцы, Веселина с трудом удержала оружие. По спине пробежали мурашки, и она резко обернулась. Стремительно налетевшая фигура нанизалась на металл, словно мясо на шампур, и взорвалась. Пепел забился в нос, глаза. Девушка чихнула.

«Какого чёрта тут происходит?»

Встревоженный мальчишка шагнул было из круга, но Веселина втолкнула его обратно и заглянула за повозку. Гуди и Келду окружили несколько фигур, из чащи выступили новые. Считать их не было времени.

Топор в руках Гуди, казалось, не ведал усталости. Земля вокруг покрылась толстым слоем пепла. Отбиваясь обломком оглобли, Келда орудовала им, словно пикой. На некогда белых рукавах её платья расцвели кровавые пятна.

Веселина кинулась на помощь. Путь ей преградил клубящийся монстр. Взмах меча — и хлопья закружили в воздухе, оседая к ногам. Уловив краем глаза движение, девушка сделала выпад в сторону. Казалось, она раньше училась фехтовать, настолько точными и выверенными были движения. Подумать об этом не было времени. На неё угрожающе надвигались ещё два чудовища.

Женский вскрик разорвал тишину. Взорвав очередную фигуру, Веселина обернулась. Гуди сидел, привалившись к повозке. В его груди зияла рана. Нависший над ним монстр сжимал в когтистой лапе человеческое сердце. Кровь тяжелыми каплями падала на землю. Кап-кап, как в замедленной съёмке.

«Мамочки!» — мысленно завопила девушка.

Тело сковал ужас. В голове зашумело.

— Защити Матса! — крик Келды вывел её из ступора.

Клубящееся чудовище, на плече которого висела окровавленная женщина, удалялось среди деревьев. Веселина бросилась следом, но, получив удар когтистой лапой, повалилась в траву. По спине разлилась жгучая боль. Она разрасталась, сужая мир. Последнее, что увидела девушка — чёрная молния, вырвавшаяся из леса.

______________________________

*Ролевики — люди, отыгрывающие определённые роли, например рыцаря, военного, хоббита, тролля, волшебника, и т. п. Они моделируют и воссоздают события из истории или книг.

*Певцова — улица в Омске, где гипотетически могли произойти события.

*Мудры — фигуры, знаки, складываемые из пальцев. У йогов — особые комбинации пальцев, влияющие на физическое и эмоциональное состояние.

*Матс — (сканд.) подарок Бога.

*Гуди — (сканд.) добрый.

*Келда — (сканд.) весна.

*Фолкор — (сканд.) опекун людей.

Глава 2

Веселина лежала на животе, уткнувшись лицом в землю. Спину жгло словно калёным железом.

«Какой-то замкнутый круг. Когда же всё это кончится? Божечки скандинавские, как же больно» — мысли метались в горячке, не находя выхода через крик.

В носу защекотало. Чихнув, девушка приоткрыла один глаз и сразу зажмурилась, закрывая голову руками. Над ней возвышался огромный волчара. Он смрадно дышал, вывалив язык. От вида клыков хотелось бежать. Но куда бежать от волка, да ещё и из положения лёжа?

Слюна капнула на руку. Девушка дернулась, вжимаясь в землю. Неожиданно шершавый язык прошёлся по спине.

«Господи, Святые угодники, он меня облизывает. Как же больно. Мамочка! Больно!» — кричала она в панике внутри себя, парализованная от ужаса.

Внизу живота похолодело. Тело пробила безудержная дрожь. Веселина мысленно начала молиться, забывая от страха слова. Хотелось кричать в голос, дико, громко. Но из горла рвались лишь хрипы.

— Не бойся, — от шума в голове она не услышала слова Матса.

Язык волка снова прошёлся по истерзанной спине. Раз, другой. И всепожирающая боль сменилась прохладным успокоением. Голова закружилась, тело безвольно обмякло.

С любопытством мальчик наблюдал, как страшные раны, оставленные когтями монстра, затягивались, оставляя на белой коже розовые рубцы. Волк тоже следил за процессом, наклонив голову, то и дело принюхиваясь. Ему не понравилось, что Веселина не шевелилась, и зверь ткнулся в её щёку влажным носом.

— Хы. Эхы. Хыы, — задышал в ухо.

— Не бойся, — повторил мальчик, — он за нас. Он с нами.

Не поверив в голос Матса, девушка осторожно приподняла голову и увидела сидящего перед собой волка. Точнее, его огромные лапы, а рядом ноги мальчика. Встав на колени, рыжик заглянул ей в лицо.

— Я тут. Всё хорошо! Он не страшный.

Она подняла глаза ещё выше.

— Вот, смотри, — детские руки обхватили волка за шею, потрепали за ухом.

Хвост зверя заходил из стороны в сторону, взметая в воздух облако серых хлопьев. Девушка осторожно села, прислушиваясь к ощущениям. Ничего не болело, и она попыталась отползти подальше, оставляя следы в слое пепла, пока не уперлась спиной в повозку. Обхватила себя руками, успокаивая, сдерживая дрожь.

Волк не сводил с неё глаз, поводя ушами.

— Это варг*. Я думаю, это один из псов Бога Одина, — мальчик продолжал гладить густую шерсть. Руки и одежда Матса были в бурых пятнах. На грязных щеках белели дорожки от слез.

Веселина осмотрелась.

— Они забрали их с собой, — тихо проговорил рыжик, хлюпнув носом, — Сумрачные. Унесли. Я ничего не мог сделать. Я испугался и не смог двинуться с места. Варг их прогнал, поэтому они тебя оставили. Когда все ушли, я пытался тебе помочь. Твоя спина. Сумрачный разорвал её когтями. Я решил, ты тоже умерла.

Голубые глаза наполнились слезами. Он зло смахнул их рукавом и уткнулся в шею зверя. Тот замер, словно боясь спугнуть, впитывая в себя детское горе.

— Волк нас спас. Он убил… всех, кто не сбежал, — добавил Матс, проглотив скорбь.

Девушка испуганно сжалась, когда волк сделал шаг в её сторону. Он надвигался, загораживая собой свет. Такой огромный, размером с пони, а то и больше. Подойдя вплотную, волк ткнулся носом в её щёку. Немой крик застрял в горле. Кровь отхлынула в пятки, сознание намеревалось снова с ней распрощаться.

Зверь потерся о плечо, оставляя на одежде свой запах. Подтолкнул голову под руку, лёг, положив огромную морду на колени, и уменьшился в размерах.

— Ты это видишь? Он меньше стал? — Матс даже перестал хлюпать носом. — Такого же не бывает! Он точно волшебный.

Веселина опасливо коснулась серой морды, и волк потянулся за рукой, прося ласки. Он уже не казался машиной для убийств. Хвост заметался по земле. А затем варг перекатился на спину, открывая брюхо.

«Это просто сон», — такой доверительный жест совсем успокоил девушку, она почесала покрытое серым пушком розоватое пузо.

— Странный он, — мальчишка присел рядом, поглаживая волка.

Пасть зверя расползлась в улыбке, язык довольно вывалился.

— Как соседский щенок, когда его щекочут, — голос Матса уже не казался таким безжизненным.

«Действительно странный. Всё сегодня необычайно странное».

Что-то в звере было знакомое. Где-то раньше она его уже видела. Мысль промелькнула на краю сознания и унеслась прочь.

— Что ты сказала? — мальчишка уставился на девушку.

Попытка ответить завершилась надсадным кашлем. Она кашляла так, словно готова была выплюнуть лёгкие. Из глаз потекли слёзы.

«Ничего. Я не могу говорить. Язык меня не слушается. Разве ты не видишь?» — грустно подумала Веселина, вытирая глаза.

— Но я тебя слышу, — Матс смотрел непонимающе.

«Всё! Я точно схожу с ума! Это чересчур. И этот мир, и всё произошедшее, и волк. Пора проснуться. Нужно выйти из этой комы!»

— Кто такая кома? — мальчик вздернул вверх брови.

Вслушиваясь в слова мальчика, волк сел, наклонив голову набок.

«Это не „кто“, это… — Веселина пыталась мысленно подобрать слова. — Больше на сон похоже, от которого долго не просыпаешься. Совсем не просыпаешься».

Волк потёр морду лапой и громко задышал.

«Вы все мне снитесь. Всё не настоящее!» — мысленно прокричала девушка.

— Настоящее, ещё какое настоящее! Я живой! И мои мама и папа были живые! Слышишь! — мальчишка зло сжал кулаки, глаза полыхнули вызовом.

Спорить Веселине не хотелось. Но мысль, что всё по-настоящему, пугала. Пугала настолько, что она отказывалась в неё верить.

«Живой-живой. Хорошо. Только не кричи».

Потрепав рыжие вихры, девушка обняла мальчишку. Он всхлипнул и обмяк, уткнувшись в плечо. Прижав его к себе ещё крепче, она поцеловала ребёнка в лоб, и он зарыдал в голос. Весь ужас пережитого рвался вместе со слезами. Она не мешала. Знала, что слёзы успокаивали, облегчали боль. Опустошая, они освобождали место для новых чувств. Залечивали раны. Поэтому Веселина не пыталась их остановить. Остро захотелось разрыдаться вместе с ним. Подняла глаза к небу, заморгала часто-часто.

«Не время раскисать. Нужно думать, что делать».

***

Волчара исчез. Пока Веселина пыталась принять этот мир как вынужденную реальность, а Матс осознавал утрату, зверь словно растворился в воздухе. Бесшумно. Был — и нет.

«Нам нужно добраться к людям», — девушка проговаривала слова в голове чётко, с надеждой, что мальчишка будет слышать не всё, о чём она думает.

— Угу, — шмыгнув носом, пацан отстранился.

Они, не сговариваясь, принялись разбирать вещи из повозки. Выбирали только самое необходимое, что пригодится в дороге.

«Нам далеко идти?» — Веселина искала верёвки или ремни, связать скарб.

— Не знаю. Отец говорил, что ехать ещё несколько дней. Всё прямо и прямо.

Матс открыл завалившийся на бок сундук. На крышку высыпалась одежда.

Аккуратно перекладывая рубашки и штаны отца, платья матери, он любовно разглаживал складки. Девушка взглянула на вещи с интересом. Келда была несколько крупнее и выше Веселины, и её вещи подошли бы идеально. Заметив её взгляд, Матс протянул стопку.

«Ты уверен?»

— Они ей больше не понадобятся, — ответ прозвучал совсем по-взрослому.

Девушка скрылась за повозкой, а мальчик продолжил исследование. Между отрезов полотна лежал сверток из грубой материи. Внутри оказались ножи в кожаных ножнах. Вынув один, мальчик повертел его. Свет отразился от клинка. Парнишка коснулся острия, на пальце выступила алая капля. Матс слизнул её и углубился в сундук, отложив оружие.

— Я нашёл немного монет, — сказал он громко, взвешивая небольшой мешочек в руке. — На первое время хватит.

Веселина ничего не ответила, она рассматривала подарок. Две свободные рубахи без пуговиц: тёмно-серая и посветлее. Штаны из тонкой коричневой кожи. Платье цвета, близкого к цвету местного леса. Выбрала рубаху, что потемнее. Немного великовата, но она любила свободные вещи, специально покупала одежду на размер больше. Так что, в самый раз. Нигде не жмёт, не мешает. Рукава чуть подвернула, оголив запястья. С рваной блузкой и пикантной деталью женского гардероба, которая пострадала от когтей монстра, рассталась без сожаления.

Пока переодевалась, заметила плетёную корзину. Та лежала на боку, тряпичные свёртки рассыпались по траве. В белом полотне нашёлся мягкий хлеб. Другой свёрток порадовал куском копчёного мяса. Были ещё варёные или запечённые яйца. Скорлупа на некоторых лопнула.

«Надо их съесть в первую очередь».

Нашлась и головка жёлтого сыра, остро пахнущая скотиной.

Матс уже отложил для себя сменную одежду и сапоги. Добавил к ним пояс отца. Подвеску матери на кожаном шнурке он надел на шею. Мальчик старался не показывать, насколько ему плохо. За последние несколько часов он сильно повзрослел. Глаза уже не излучали мальчишеского задора. В них появились стальная злость, а в глубине затаилась скорбь.

Перебирая вещи, девушка старалась ни о чём не думать. Она знала по горькому опыту, что стоит дать слабину, как чужая жизнь увлечёт, затянет в трясину переживаний и собственных воспоминаний. Она прекрасно помнила, каково это — терять родных. Её отец-геолог погиб, когда Весе исполнилось двенадцать. Погиб в экспедиции. Провалился в медвежью яму с кольями, оставленную браконьерами. Мама в переживаниях и тоске ушла с головой в работу, бросив дочь на воспитание бабушке. А потом просто тихо «сгорела» от переживаний. Уснула и не проснулась.

— А как тебя назвали родители? — вопрос Матса отвлёк.

«Что? — не сразу поняла девушка. — Моё имя? Веселина. Друзья зовут Веся».

— Необычное имя. Ве-се-ли-на — потому что весёлая?

«Весёлая или радостная. Да. Такое у него значение», — разговаривать мысленно казалось непривычным.

Матс продолжал перебирать вещи, а Весе вспомнились рассказы папы, как привез он её имя из глухой сибирской деревушки. Там его определили на постой к бабке Веселине. Несмотря на возраст за девяносто лет, она отличалась крепким здоровьем, твердой памятью и весёлым нравом. Бабка любила петь и рассказывать былички*.

Замочив ноги в одной из разведок в лесу, отец подхватил лихорадку. Никакие лекарства не помогали, а до больницы в распутицу было не добраться. Бабка Веселина его и выходила. Она долго отпаивала молодого геолога травами и зашёптывала. Тогда он сильно похудел, но выжил. За что был знахарке безмерно благодарен.

Вернувшись домой, отец рассказал историю маме, и она сразу решила назвать дочь красивым редким именем. Сообщая мужу о беременности, она нисколько не сомневалась, что носит под сердцем дочь. Это стало для папы большим сюрпризом и великой радостью.

— Откуда ты? — очередной вопрос отвлёк от воспоминаний.

«Чтобы говорить откуда я, хотелось бы понять, где я».

— Мы в лесу Вольфанда. Это свободная земля.

«А страна какая?»

— Швеция. Мы сейчас на севере, — мальчик уложил стопку одежды на плащ и завернул. — А почему ты спрашиваешь?

«Потому что меня здесь не должно быть, — от услышанного перехватило дух. — Как я могла здесь оказаться?»

«А год какой?»

— Год правления Олава Могучего.

Что она знает о Швеции и правлении Олавов? Ничего. Но похоже на средневековье. Олав Могучий — имя скорее скандинавское. Попытка хоть примерно предположить год ни к чему не привела. Историю в школе вел Иван Макарыч. От него всегда пахло дрожжами и чесноком, но это не мешало ему с упоением вещать о битвах и походах, совершенно забывая о датах. Знания о Скандинавии Веселина почерпнула из кино и сериалов.

«Вы викинги?»

— Не совсем. Мы гёты*, с юга. Отец иногда участвовал в набегах на новые земли, и бывало, что мама тоже уходила с ним, но больше они предпочитали мирную жизнь. А ты викинг? — мальчишка с любопытством воззрился на Веселину.

Девушке стало совсем дурно. Голова кружилась. Земля уходила из-под ног. Мало того, что она в другой стране, так и во времени за несколько сотен лет до своего рождения. Как такое могло случиться? Это не могло быть правдой.

Понимая, что сейчас потеряет сознание, она осела у дерева и опустила голову между согнутых коленей. Кровь стучала в ушах.

К такому жизнь её не готовила. Нестерпимо захотелось домой. В детстве с родителями они часто ходили в походы. У нее были некоторые навыки выживания, но их было явно недостаточно. В лесу её всегда сопровождали мама и папа, а сейчас она одна. Мальчишка не в счет, он совсем ребёнок. И как вернуться в свой мир? В книжки про попаданцев в магические миры она не верила, хотя, иногда и читала.

«Я в коме! Другого просто не может быть!» — убеждала она себя.

— Ты в порядке? — Матс смотрел с беспокойством.

«Да, всё хорошо. Я просто устала и мне надо немного передохнуть», — соврала она.

Мальчик недоверчиво вернулся к своему занятию, забравшись вглубь повозки.

— Веселина, а кто ты? — Матс старался придать голосу безразличие.

«Я? Человеком с утра была. Девушкой… Женщиной».

— Нет. Ты… хейд*?

«А это еще кто?» — удивилась Веселина.

— Ты ведьма?

«Почему?»

— Ты сотворила круг. И эти знаки, которые светились. Сумрачные меня в нём не видели, мимо ходили. Даже варг не почувствовал, — вихрастая голова выглянула из повозки.

Веселина задумалась. А действительно, как у нее получилась нарисовать светящиеся руны? А меч? Он лежал в руке, словно она всю жизнь только и занималась фехтованием. Вопросов без ответов было слишком много. От них разболелась голова.

Мальчишка смотрел выжидающе. Судя по всему, он мог читать не все её мысли. Кое-что Веселина могла оставить только себе. Это обрадовало.

«Я не ведьма. Не знаю, как у меня всё это получается. Меч до сегодняшнего дня я никогда в жизни в руках не держала», — она отрывала с хвойной веточки, подобранной у ног, по иголке. Бессмысленные механические действия успокаивали.

— Откуда ты? — мальчишка не унимался.

У Веселины закололи кончики пальцев. Веточка, расставшись с иголками, была разорвана на кусочки.

«Ты не знаешь», — ответила она слишком резко.

— А вдруг знаю. Откуда? — не заметил её раздражения мальчик.

«Россия. СССР. Русь».

Пришло время удивляться Матсу.

— Русы? Так ты из варягов? О! Ты ведьма-воин. Я понял. Поэтому ты всё это умеешь. Творишь все эти колдовские штуки. А что ты делаешь здесь?

«Какие ещё варяги? Повторяю, не ведьма я. И точно не воин. Я в университете русский фольклор преподаю», — мысли метались. Злость накатила волной, жжение в пальцах усилилось.

— А может, ты рабыня? Вон и волосы у тебя короткие, обрезанные, как у тиры*, и цвета необычного — кровавого. Никогда таких не видел.

«Да какая я тебе рабыня?! И не кровавый, а оттенка красной рябины. Краска это для волос. Крашеные они», — взвилась Веселина. Кончики пальцев заискрили.

— Ты сбежала от своего хозяина, да? Тебя викинги взяли в плен в Руси после набега и привезли сюда?

«Не мели ерунду. Не хочу тебя слушать. Замолчи!», — девушка провела пальцами по губам, словно закрывая их на молнию.

Матс хотел что-то сказать в ответ, но не смог. Выпучив глаза, он хватился за губы. Рот не открывался. Силясь заговорить, Матс только мычал, покраснев от натуги. Ужас исказил детское лицо.

Веселина и сама перепугалась. Как так. Только что его нельзя было заткнуть, а тут он рта раскрыть не может.

«Мамочки, что ж это такое. Говори, милый. Говори!» — мысленный приказ достиг цели, ввинтился в мальчишеский лоб.

Как только губы разлепились, Матс тут же высунул язык, потрогал. Скосил глаза, убедился, что язык цел. Засунул в рот пальцы, проверяя, на месте ли зубы. Посмотрел на Веселину настороженно.

«Я не хотела», — девушка опустила руки. Покалывание прошло.

— Говорю же — ведьма ты! Хейд! — страх мальчишки сменился восхищением. — Мама мне про таких, как ты, рассказывала, хотя я сам не встречал. У нас в гарде* не было ведьм.

Вспомнив Келду, парнишка прикоснулся к подвеске на шее, замолчал и скрылся в повозке. Веселина устало откинулась на дерево.

«Когда уже этот день закончится? Кстати, он ведь когда-нибудь закончится. Надо подумать о ночлеге. Кто знает, чего от этого мира ждать ночью?»

___________________

*Варг — огромные волки в скандинавской мифологии.

*Былички — фольклорные рассказы о встречах с нечистой силой.

*Гёты — племена юга Швеции в эпоху викингов.

*Хейд — (сканд.) ведьма.

*Тира — рабыня во времена викингов.

*Гард – поселение викингов. В сельской местности основными поселениями были хутора-гарды, которые могли состоять из одной-двух усадеб. Несколько гардов составляли деревню.

Глава 3

«Матс, прости. Я не знала, что так получится», — Веселина заглянула в повозку. Мальчишка сидел на сундуке, склонив голову.

— Я не сержусь.

Ей захотелось подойти и обнять его, прижать к себе. Вымолить прощение.

«Скоро стемнеет? Нам где лучше заночевать? Как думаешь?» — сдержала она порыв.

— Я бы здесь остался. Они сегодня уже не вернутся, — ответил мальчик, поглаживая подвеску на шее.

Оберег на шнурке привлек внимание Веселины. Она раньше уже видела этот символ — три переплетенных треугольника. У Матса они были заключены в круг из змеи, вцепившейся в свой хвост.

«Откуда она у тебя?»

— Подвеска? Лежала среди вещей Келды. Не знал, что у мамы есть Узел павших*. Она никогда его не носила. Оказывается, я мог чего-то не знать о родителях.

«У каждого есть свои секреты. Каждый прячет скелет в шкафу».

— У тебя есть скелет в шкафу? — девушка всё больше и больше удивляла мальчика.

«Нет, — улыбнулась Веселина. — Это такое выражение. Скелет — это секрет, о котором никому не рассказывают».

— Понятно, — протянул мальчик, на самом деле не очень понимая. — Какие необычные у вас на Руси шкафы, что в них хранят скелет. Мы своих хороним в земле или сжигаем.

«Что она означает?» — перевела девушка разговор на другую тему, не желая сейчас ни спорить, ни объяснять.

— Это символ Одина. Так отец говорил. Узел павших наносят на оружие и доспехи воинов. Гуди его называл также Деревом Иггдрасиль с девятью мирами, по три — на Богов, людей и мертвых. Тот, кто носит его, получает мудрость всех миров и силу предвидеть последствия своих поступков. Не всем символ доступен. Я не понимаю, откуда он у мамы.

Впереди на дороге послышалось ржание. Матс схватился за нож, указав Веселине глазами на уже знакомый меч. Они осторожно выглянули из повозки, ожидая увидеть всадников. Но это оказались лошади, бежавшие во время нападения Сумрачных. Пара храпела, раздувая ноздри. Мыло страха и бешеной гонки висело на крутых боках. Сзади трусил волк, следя, чтобы лошади не свернули в лес.

— Бруни! Уна! — мальчишка выскочил навстречу лошадям.

Заметив молодого хозяина, животные сбавили ход. Веселина облегчённо воткнула меч в землю.

— Умницы. Нашлись, — радовался мальчик. — Теперь нам не придётся идти пешком. Можно вещей больше взять.

Волк снова пропал.

— Хорошие мои. Бруни, — Матс сорвал пучок травы и начал обтирать взмыленного коня, ласково приговаривая.

Слушая знакомый голос, Бруни и Уна быстро успокоились. Освободив от упряжи, мальчик оставил их на длинном поводу и продолжил чистить. Грязные пучки травы падали под ноги. Их сменяли свежие. Девушка наблюдала, как ребенок управляется с животными. Это завораживало.

Кони невысокие, но крепкие, с широкими спинами и короткой гривой. Они довольно мотали головой, переминаясь с ноги на ногу, поводили ушами. Совсем немного времени прошло, и вот они уже стояли, вытертые насухо. Найдя в повозке гребень, Матс расчесал гривы и хвосты.

— Двигаться сможем быстрее. С утра сразу и поедем, как солнце край покажет. Надо бы воды найти, напоить лошадей, как совсем остынут. Загоняли их сегодня. Скоро стемнеет. Нам бы тоже воды набрать и поесть чего-нибудь, — Матс не прекращал говорить, пряча за словами боль.

Еще не скоро он сможет спокойно думать о смерти Гуди и Келды. Веселина смотрела на него и думала, что мечтала именно о таком братишке. Смелом. Сильном. Добром.

Мальчик снова забрался в повозку. Там что-то грохнуло, заскрежетало, и он вынырнул, неся в руках два кожаных мешка с ручками и ножны.

— Пошли воду поищем. Держи, — ножны он протянул Веселине.

Девушка закрепила пояс. Оружие по-родному вошло в кожаный футляр. Веревкой она привязала ножны к бедру. Мальчишка посмотрел в недоумении.

— Никогда не видел такого крепления. Для чего? А-а-а-а! Я понял. Меч болтается? Чтобы не мешал идти. Кто научил?

«В кино видела».

— Что это — ки-и-ино?

Пришлось подумать, как объяснить ребенку, который исчисляет года правлением королей, что такое фильм.

«Это как сон, только ты его наяву видишь».

— А-а-а-а, — снова протянул мальчик. — Кино — это как кома? А что такое ная-я-яву-у-у?

«Хм… Наяву — это не во сне. Я тебя сейчас вижу наяву».

— Понял. Интересно. Надо запомнить. Кома, кино, наяву, — мальчик тянул буквы, пробуя новые слова на вкус.

Веселина рассмеялась. Матс был умный и любопытный, как все дети.

— Если ты хейд, может, сможешь воду найти?

«Да не хейд я! Не ведьма. Сколько ещё повторять?» — ответила Веся уже беззлобно.

«А если и правда попытаться поискать воду? Как-то же смогла я убить Сумрачных. Мечом вон как махала, круг-невидимку создала, да и язык здешний понимаю».

Повернувшись к лесу, Веселина закрыла глаза.

«Попробую, но ничего не обещаю», — сказала Матсу и сосредоточилась на звуках.

Вот птицы переговариваются, прыгают по веткам. Вон там, на дереве, белка зацокала. Сидит, распластавшись вниз головой, хвостом водит.

«А это кто там? Олень? Точно. Олень. Вдалеке».

Коричневая спина в пятнах. Хвостик подрагивает. Жуёт траву. Смотрит прямо на неё. Веселина открыла глаза. Олень пропал. Закрыла глаза и вот он, только руку протяни. Не совсем четкий, расплывчатый. Открыла глаза — нет оленя. Закрыла — снова олень. Наклонил голову к земле. Оторвал лист. Жуёт и на неё смотрит. Воды там нет.

Странные ощущения. Мурашки зашевелились на коже. Казалось, каждый нерв оголился.

Повернулась на другую сторону от дороги. Тут кусты, целые заросли. Ёжик шуршит в листве. Принюхивается. Носом роет, лапками помогает. Нашел мясистую личинку. Зачавкал довольно. Птичка над ним на куст села. Ягоду увидела. Сорвала. Проглотила, задрав голову вверх. Красивая, с голубой грудкой.

Веселина протянула руку. Птица замерла. Посмотрела чёрным глазом-бусинкой. Веся почувствовала себя птичкой. Маленькой, проворной. Как эта. Пичужка чирикнула и вспорхнула. Исчезла из виду.

Необычно и почти волшебно. Чуть про воду не забыла. Расслабилась, впитывая в себя природу, растворяясь в ней. Ощутила Матса рядом. Он стоял у повозки. Напряжён и любопытен. На груди его расползалось тёмное пятно. Вязкое, словно гудрон. Только тронь и прилипнешь. Это горе в нём поселилось, корни пустило. За спиной мальчика лошади траву щипали, хвостами от мошкары отмахивались, ушами пряли. Жаждой мучились.

Шелест крыльев отвлёк. Это пичужка села на вытянутую руку. Та самая, с голубой грудкой. Глаза-бусинки смотрели внимательно. Совсем без страха. Почистив клюв о рубашку, птичка зачирикала, запела с переливами.

Матс рот открыл от удивления. Веселина и сама не ожидала такого, но было невероятно приятно. Она почувствовала, как быстро-быстро билось маленькое сердечко, как кипела в тельце жизнь, переливалась вместе с трелью, сплетаясь воедино с миром. А она, Веселина, ещё одна часть этого мира, часть дерева, травинки, муравья, воды. Она здесь не чужая, своя, нужная.

Вода. Шум ручья резко проступил в звуках леса. Там, впереди, за кустами. Близко. Ручей неглубокий, чистый. Течёт неспешно, перепрыгивая по камушкам, стремясь к реке, которая далеко-далеко, за горой. Путь туда сложный, но ручей знает дорогу.

— Ты не хейд, — голос мальчика спугнул птичку. Та вспорхнула и исчезла в лесу. — Ты альва.

Незнакомое слово откликнулось Веселине. Она сразу поняла, что оно означает. Альва — дух природы. И она готова была сейчас с этим согласиться. В эту самую минуту она ощущала лес и его обитателей каждой клеточкой своего тела.

«Я нашла воду».

— Я знал, — мальчишка гордо заулыбался.

Уставшие от долгого дня Веселина и Матс, посовещавшись, решили отправиться к ручью, прихватив лошадей. Животные остыли и могли напиться всласть.

Вернувшись, они обнаружили подарок, от которого заурчало в животе. У повозки в траве лежали две тушки зайцев. Догадаться, кто добытчик, не составило труда.

«Ну, надо же. Волк нас не только оберегает, но ещё и подкармливает».

— Я говорил, что не простой это волк. Его Боги нам на помощь прислали.

Когда разведённый мальчишкой огонь весело запрыгал по сухим веткам, Веселина почувствовала себя спокойнее. От костра исходило тепло. Пламя танцевало, изгибалось, пожирая дерево и облизывая освежёванные заячьи тушки. От запаха жареного мяса текли слюнки, и требовательно урчало в животе. Дотерпеть до его полной готовности помогли яйца и хлеб. Такого вкусного хлеба девушка не ела никогда. Настоящий. Живой. Не то что из магазина.

Сидеть в объятиях костра было уютно. Смеркалось. Матс, молчавший всю дорогу к ручью и обратно, и сейчас оставался безмолвным, погружённым в себя. Огонь продолжал резвиться, и Веселина позволила себе увлечься его завораживающими плясками.

Сосредоточившись на движении пламени, заметила исходившие от него во все стороны тонкие жёлто-красные нити, словно лучи от солнца на детском рисунке. Достигая края яркого света, они переплетались с другими нитями — синими и зелёными. Зелёные тянулись от травы и деревьев, а синие, более толстые, пронизывали всё вокруг. Вместе они составляли одну большую сеть, которая местами брызгала разноцветными искрами. Мошки и комары, кружившие роем в воздухе, лавировали между нитей, не касаясь их.

В сознании всплыли прочитанные когда-то слова про энергетические поля Земли. Они оплетают всю планету. Благодаря им птицы и животные безошибочно определяют направление.

— Нарисуй круг, — попросил Матс.

Девушка вздрогнула, и нити исчезли. Мальчик смотрел на неё через огонь. Только сейчас Веселина поняла, насколько ему страшно.

«Надо будет побольше узнать про монстров. Но лучше поговорить при свете дня. А то от одной мысли о них в дрожь бросает».

Перебирая в голове моменты перед боем, Веселина силилась вспомнить, что делала перед нападением Сумрачных.

«Заночуем прямо на дороге?»

Мальчик кивнул и поёжился, поправляя съехавшее с плеча одеяло.

Круг предстояло начертить большой, прихватив, на всякий пожарный случай, лошадей и повозку. Орудуя пяткой, она оживляла в памяти движения рук. Поначалу это казалось сложным, пальцы отказывались повторять вязь. Но с каждым шагом вокруг вспыхивали и гасли знаки.

«Откуда мне знакомы знаки?» — недоумевала Веся, сосредоточенно совершая пассы руками, высунув кончик языка.

Озарение пришло яркой вспышкой. Как она про них могла забыть? Это же татуировка на предплечье. Сделала, будучи ещё студенткой первого курса. Почти восемь лет назад. Ей нравились птицы. Хищные. Орлы, соколы, филины. Но больше всего она уважала чёрных с синевой воронов. Умные и мудрые долгожители. Ворон на её тату выглядел словно живой, на фоне красной луны. Мастер добавил каменный браслет из рун. Сказал, что эта вязь защитная, поможет в трудную минуту.

«Как же они называются, эти руны? Совсем из головы вылетело. Вспоминай, Веся, вспоминай. Пригодится. Или не пригодится. Всё одно вспоминай. Так. Последняя, вроде, Беркана. Первая — Тиз. Нет. Утиз. Блин. Наутиз! — размышляла она, медленно обходя стоянку, не отрывая пятки от земли. — И ещё одна руна. Как же её. Ур-ур-ур. Уруз. Точно! Наутиз, Уруз и Беркана. И ведь поверила же тогда татуировщику. А они вон как помогли, пусть и во сне».

Не успела закончить круг, как на краю света и ночи мелькнула тень. Появился волк. Принюхался, поводил непонимающе ушами. Пошёл вдоль круга, исчезнув в темноте. Вынырнул с другой стороны. Закрутился на месте обеспокоенно. Веселина хмыкнула. Он их потерял, а значит, круг работает.

Чтобы зверь не переживал, вышла к волку сквозь вязь. Он аж присел, шокированный. Если волки вообще могут быть шокированы. А потом завилял хвостом, припадая на передние лапы, всем видом показывая, как рад. Ткнулся в протянутую руку мокрым носом и довольно фыркнул. Успокоившись, варг в один прыжок слился с темнотой.

«Да, такому на пути лучше не попадаться».

За пределами круга ни запах дыма, ни мяса не ощущался.

«Как у меня получилось? Хотя… если я и правда в коме, то это мой мир и мои правила», — удовлетворенная такой мыслью, Веселина переступила черту, окунувшись в головокружительные ароматы жареной зайчатины. Рот сразу наполнился слюной.

Внутри круга было значительно теплее.

___________________

*Узел павших — современный термин Валькнут. Его значение до сих пор остается загадкой. Часто он изображался на ритуальных камнях рядом с Богом Одином. Учёные до сих пор спорят о его значении.

*Бруни — (сканд.) крепкий (броня).

*Уна — (сканд.) подруга, довольная.

Глава 4

После сытного ужина Матс уснул, укутавшись в одеяло. Прыгающие по лицу блики костра делали его похожим на маленького старичка. Почему-то Веселина была уверена, что сегодня он стал сиротой, и больше на этом свете у Матса никого нет.

«И у меня здесь тоже никого нет. Кроме него. И волка».

День не желал её отпускать, и девушка лежала, вглядываясь в звёзды. А они моргали с высоты холодно и отчуждённо. Так много звёзд она видела только в Адыгее, в последнее её путешествие с родителями. Тогда они лежали в спальных мешках, вдыхая запах разнотравья, и смотрели в небо. Мама и папа специально подобрали отпуск так, чтобы попасть в августе на плато Лаго-Наки. Именно на этот месяц приходится пик звездопада Персеиды.

Папа рассказывал про созвездия и другие миры, про звездопад и эти самые Персеиды. Мама смеялась и вспоминала легенды о звездах — как появились названия и как они менялись со временем. А маленькая Веселина просто слушала, наслаждаясь чарующей картиной падения ярких искр, оставляющих затухающий след на черном небосводе.

— Сюда, — тихий шёпот проник в воспоминания. — Иди сюда.

Веселина подскочила, оглядываясь.

— Сюда, — манил шёпот. — Иди ко мне.

Поддавшись гипнотическому зову, она вышла из круга. Сразу налетел прохладный ветерок, коснулся вскользь разгорячённой кожи и поспешил к деревьям, ласково перебирать листочки.

Их стоянку и отсвет костра уже скрыла ночь, а она всё шла и шла по дороге, влекомая шёпотом. Дорога вильнула, и Веселина оказалась перед большим зеркалом. Впрочем, зеркалом это сложно было назвать. От начищенного до блеска листа металла, вставленного в резную раму, исходило голубоватое свечение. Девушка поежилась — ночная свежесть забралась под рубаху и обняла со смутным беспокойством.

Заглянув в зеркало, Веся отпрянула, не увидев своё отражение. Осторожно заглянула снова. Там, как в телевизоре, проступила мрачная пещера. Из осклизлых скалистых стен сочилась вода, соединяясь в ручейки, которые, достигая пола, исчезали в расщелинах. На плоской глыбе в центре пещеры, среди чадивших и шипевших свечей на большом медном блюде в луже запекшейся крови лежала голова. Не человеческая. Не звериная.

«Демона?» — картина не пугала, а скорее изумляла правдоподобием.

Кожа головы отливала синевой ночного неба. Глаза скрывались за толстыми веками без ресниц. Квадратные скулы, переходившие в такой же квадратный, выступающий вперед подбородок, крупный крючковатый нос, тонкие губы, большие клыки делали его похожим на орка. Вот только лысину украшали лохматые уши чашечкой и витые рога.

«Наверное, восковая. Офигеть. Как живая», — Веселина завороженно смотрела на голову, не в силах оторвать взгляда.

Ближе. Еще ближе. Почти вплотную подошла она к зеркалу. На секунду отвлеклась на метнувшуюся по стене тень, а голова уже смотрела на нее жёлтыми глазами с прямоугольными козлиными зрачками. Глаза моргнули. Пытаясь удержать рвущийся крик, Веселина зажала рот рукой. Шагнула назад, оступилась и начала падать, всё глубже и глубже, в бездонную пропасть.

***

Резко дернувшись, она села, тяжело дыша. Сердце барабанило у горла, не давая нормально вздохнуть. С трудом сглотнув, Веселина попыталась вернуть его на место.

Вокруг было тихо. Несмелое утро уже подсвечивало верхушки деревьев, упиравшиеся в небо. Костер потух, оставив уголь да пепел, словно тут осыпался Сумрачный. Матс посапывал, положив под голову ладошки. Лицо его разгладилось, горестные складки пропали, снова обнажив юность.

По виску Веселины, щекоча, стекла капелька пота. Она стряхнула её вместе с остатками сна. Вдох-выдох. Один-два-три-четыре… десять. Глубокий вдох и выдох. Сердце, перейдя с бешеного галопа на рысь, продолжало стучаться в грудную клетку изнутри: Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

«Это был просто сон. Очередной плохой сон во сне».

Сон, пропитанный страхом, наводящий ужас, толкающий в безумие. Такой реалистичный, что пальцы заледенели. Пытаясь избавиться от ночного кошмара, Веся растёрла плечи, разгоняя кровь.

Заметила на рукаве рубахи пятнышко. Пошкрябала. Под ногтем осталось густая жирная масса.

«Воск? Откуда? Из сна? Да ну, фигня какая. Скорее, жиром капнула», — подумала и забыла, ощутив острую потребность сбегать в кустики.

Выскочила из круга, и точно с головой в студеную воду нырнула, так было зябко. Даже очень. От росы спасли непромокаемые ботинки. Лес задумчиво безмолвствовал. Одни его обитатели засыпали, другие еще не проснулись. Волк, лежавший под кустом, поднял голову, зевнул во всю пасть и опять свернулся клубком, накрыв глаза хвостом.

«Джентльмен, не иначе».

Когда вернулась, Матс уже скатывал одеяло. Улыбнулся приветливо, встретившись взглядом, и осёкся, словно не разрешая себе радоваться.

— Надо собираться. Путь не близкий, — сказал он хмуро.

Холодную зайчатину доедали вприкуску с яйцами. Молчали, каждый думая о своем — детском и взрослом. Страшном. Новом, и от того пугающем.

Нехитрый скарб собрали быстро. Матс закрепил тюки с вещами на спинах лошадей и подвел к Веселине кобылу. Девушка посмотрела на Уну с опаской. Раньше она никогда не ездила верхом, но много читала про конные прогулки и характер этих умных животных. В книжках писали, что без седла удержаться на лошади сложно, но можно. Нужна сноровка. А ещё, с непривычки потом болят все мышцы, и даже те, про наличие которых вы никогда не догадывались.

— Не бойся. Она смирная, не кусается. Это лошадь Келды. Она привычная к наезднику, не скинет, — убеждал мальчик в непоколебимости, послушании, спокойствии и полной незлобивости Уны. Веселине очень хотелось в это верить. Лошадь косила лиловым глазом, фыркала и била копытом.

«Да я и не боюсь», — девушка погладила кобылу по лоснистой шее, успокаивая не столько лошадь, сколько себя.

«Ну что ты, милая, что ты. Мы с тобой одной крови. Ты и я», — вспомнился чудесный советский мультик про мальчика, потерявшегося в джунглях.

Лошадь замерла.

«Вот и хорошо! Хорошо! — Веселина продолжала её поглаживать. — Надеюсь, ты будешь как та птичка с голубой грудкой. Петь не нужно, но слушаться желательно».

Закрыв глаза, Веселина вдохнула, расслабилась и погрузилась в мир. Открылась ему вся, без остатка. Вот она — Уна. Рядом. От неё исходило живое тепло. Круглые бока вздымались при вдохе.

«Совсем не злая и правда не кусается».

Присмотревшись, Веселина заметила, что из её ладони струилась энергия, похожая на пар от закипающего чайника. Светлая, добрая, ласковая, она переплеталась с энергией лошади. Животное тянуло морду, впитывая свет.

«Так вот как это действует. Надо просто отдать, прежде чем что-то взять».

Уна всхрапнула и положила голову Веселине на плечо. Обняла шеей. Прижалась, тихонько заржав.

«Да моя ты хорошая. Девочка моя. Уночка, ласковая», — на глаза навернулись слёзы. Казалось невероятным, что это большое мощное животное доверилось ей — чужачке. Как тут не растрогаться.

— Подружились? — мальчишка смотрел одобряюще. — Нам пора.

С телеги он ловко забрался на спину Бруни, устроился так, чтобы тюки не мешали, и выжидающе воззрился на спутницу. Застоявшийся конь под ним заплясал в предвкушении дороги. Только Веселина не торопилась. Внимательно осмотрела место стоянки.

«Ничего не забыли? Надо бы круг разорвать. Как вчера круг пропал, в котором ты стоял?» — вопрос прозвучал в голове мальчика.

— Я не знаю. Я так испугался, что совсем ничего не соображал. А потом ты упала вся в крови, — застыдился Матс.

Не по себе стало Весе, накатила тошнота, а с ней вернулась и боль. Тело вспомнило ту жгучую агонию, когда когти разрывали кожу, плоть, как померк свет.

«И как сильно вонял волк. Фу! — девушка отогнала наваждение. — Кстати, что-то его не видно. Ну и ладно! Так, и что с кругом делать? Может просто стереть?»

Так она и сделала. Стёрла ногой черту. Вспыхнув, голубая вязь растворилась в воздухе.

«Хм… И это всё? Ни тебе грома, ни тебе молний. Как-то слишком просто. А может, я зря заморачиваюсь? Ищу трудности или подвох? Может, всё намного проще, чем кажется?»

— Ну, чего ты? — Матс высказал нетерпение.

«Вдруг я здесь всемогущая? Надо будет проверить при случае. Рот Матсу вчера заклеила, опять же птичку призвала, ручей нашла. Да я крутая! Почти Богиня».

Девушка усмехнулась, забралась на телегу и одним прыжком оказалась на спине Уны, поймав одобрительный взгляд и лошади, и мальчишки.

«Точно, крутая!»

Уезжали, не оглядываясь. Оставляя позади всё плохое, с надеждой на лёгкую дорогу и светлое будущее.

Лес закончился быстро, его сменили заросли колючего кустарника, которые перешли в равнину. То тут, то там попадались яркие островки полевых цветов. От дурманящих ароматов под стрекот кузнечиков приятно кружилась голова. Местами встречались и скалистые валуны, поросшие коричневым мхом. Они вздымались, словно гребни динозавров, уснувших под землей.

Веселина всматривалась в новый пейзаж с азартом, стараясь не пропустить ни одной детали, запомнить и найти в нём хоть что-нибудь знакомое.

То, что она уверенно сидела на лошади, всё же удивляло. Всесильная-то, может, и всесильная, но мозг не готов был так сразу это принять. Он и мир-то этот до конца не принял, а тут сверхспособности. Сомнение точило внутри червяком, противненько подогревая неуверенность.

Шло время, а пейзаж не менялся. Монотонный шаг лошади укачивал, вгонял в дрему. Цветы и валуны уже не вызывали детского восторга. Их вид утомил.

«А кто они такие — эти Сумрачные?», — спросила Веся, скорее, чтобы сон прогнать, чем поговорить.

Мальчик ответил не сразу.

— Пришли они с юга. Уже в правление Олава. Две зимы назад, после Дня больших кровавых жертвоприношений*. Вначале их видели только при свете луны. Они резали и угоняли скот. Потом стали пропадать дети. Затем началась охота на женщин, а после Жатвы Хлебов* они уже убивали всех, кого встречали. Отец говорил, повезло тем, кого убили сразу. Бойся, если забрали с собой. От них никто не возвращался. Убитых тоже уносили, не давая отправить в Вальхаллу.

«Почему они осыпаются?»

— Не ведаю о том. Знаю лишь, что с их приходом земля начала умирать. Трава чернеет, а деревья сохнут, переставая приносить плоды. Хлеб не всходит. Рыба дохнет, а зверь бежит. Люди в страхе покидают свои дома, уходят на север целыми гардами. Мы видели пустые деревни. Ни души.

Мальчик вздохнул.

— Два солнца назад отец сказал, что здесь не должно быть Сумрачных, что они ещё сюда не дошли. Ошибся. Надеюсь, мы сможем уйти как можно дальше, куда они не доберутся, пока я не вырасту. А потом… Потом я вернусь. И убью их. Всех!

Вокруг мальчика заклубился туман, видимый только Веселине. Он темнел, наполняясь желчью — это злость бурлила в нём и клокотала. Матс сжал кулаки.

— Всех убью! Или умру! — выкрикнул, словно ядом плюнул. И уже тише. — Как отец.

________________________

*День больших кровавых жертвоприношений — праздник викингов, проходивший в феврале.

*Жатва Хлебов — конец августа и начало сентября.

Глава 5

Когда солнце выползло в зенит, а в животе заурчало, они остановились на привал. Выбрали валун побольше — спину пристроить.

Отпустили лошадей на вольный выпас. Гордо мотнув головой, Бруни отошёл подальше, пощипывая мягкими губами траву. Уна устроила пастбище рядом, постоянно посматривая на новую хозяйку. Кобыла явно серьёзно отнеслась к тому, что они одной крови.

Путники сидели, лениво жуя хлеб с копчёным мясом. Что-то тревожило Веселину, зудело и зудело назойливой мухой. Когда вдали послышался топот копыт, по спине пробежал недобрый холодок.

— Люди? — насторожился Матс.

Не сговариваясь, они встали. По пыльной дороге приближались четыре всадника.

«Как в Апокалипсисе. Надеюсь, это не Чума, Война, Голод и Смерть», — Веселина нервно поглаживала меч.

Впереди на коротконогом крепком конике восседал крупный мужчина. Мощные плечи его покрывала шкура медведя. Длинные светлые волосы всадника с боков были заплетены в косы, а в бороде виднелись несколько мелких косичек. Обветренное загорелое лицо пересекал уродливый шрам. Надменный и властный взгляд серых глаз выдавал в нём лидера. Трое разномастных, но не менее колоритных воинов за его спиной показательно держали руки на ножнах, готовые в любой момент выхватить оружие.

— Приветствую, — проскрежетал человек со шрамом. — Я Арнбьёрн* Громогласный, сын Герхарда. Это мои люди. Направляемся мы в Сигтуну*.

— Я Матс, сын Гуди. Это моя сестра Велина Немая, — соврал мальчишка. — Направляемся в земли ярла Фолкора Грозного. Отец и мать уехали вперёд, нам пришлось задержаться. Надеемся к ночи их нагнать.

«Вот же сказочник, — мысленно улыбнулась Веселина. — А врёт-то как складно. Ему бы книжки писать. Если они вообще тут писать умеют. На крайний случай — саги* сочинять».

— Что ж, — сказал с усмешкой Арнбьёрн. — Можем нагнать их вместе. Так надёжней будет.

Мальчик храбро выдержал его пристальный взгляд, не стушевался и не опустил головы.

— Если твоя сестра не будет против нашей компании, — осклабился, обнажив гнилые зубы, тощий воин с неопрятной чахлой бородой.

Спутники его одобряюще загоготали. Арнбьёрн поднял руку, и голоса в момент стихли.

— Хорошо, — Матс смотрел с вызовом, не показывая страх.

Встречи в чистом поле в смутное время часто заканчивались чьей-либо смертью. Мародёров хватало. Они стервятниками кружили в поисках лёгкой добычи.

Мальчишка залихватски свистнул, и Бруни послушно засеменил к валуну, помахивая хвостом, облеплённым репьём.

Всадники посматривали в сторону девушки, ухмыляясь. Их липкие взгляды скользили по её телу, пока она собирала еду в сумку. Когда тронулись в путь, названные брат и сестра старались держаться поближе к лидеру.

— Твоя сестра — тира*? — спросил Громогласный у мальчишки, словно Веселины тут не было. Хорошими манерами он явно не отличался.

— Нет, — прозвучал категоричный ответ.

— У неё волос короткий. Цвет, каких не бывает, — настаивал мужчина.

— Это из-за Сумрачных. Когтями зацепил, скальп с головы почти снял. Еле выжила. Пришлось волосы состричь, чтобы раны залечить. Росли уже такие, с кровью смешанные. С тех пор она и не разговаривает.

Услыхав про Сумрачных, викинги притихли, вслушиваясь. Взгляды их перестали буравить спину девушки.

Ничего не ответил Арнбьёрн, а Матс терялся в догадках, поверили ли его словам. Дальше ехали молча. Напряжение не покидало путников.

Когда солнце почти коснулось горизонта, вдали показался лес. Человек со шрамом ткнул коника в бока пятками, и тот перешёл на рысь. Веселина надеялась, что, добравшись до леса, они отдохнут. Тело от верховой езды ныло с непривычки.

Под сенью деревьев дышалось легче. Лошади сбавили ход. Проехав немного вперёд по еле приметной дороге, Арнбьёрн остановился.

— Заночуем в лесу. Вы же не возражаете? Родителей ваших поутру нагоним, — сказал он мальчику и следом отдал приказ своим воинам. — Ищите воду.

Второй раз повторять не пришлось. Троица рассыпалась в стороны, пропав в чаще, а Матс и Веселина последовали за Громогласным. Место для привала нашли быстро. Небольшая поляна скрывалась за кустами дикой малины. Сорвав на ходу пару ягод и закинув их в рот, Веселина скривилась.

«Кислятина».

Спешились. Отпустили лошадей, которые сразу принялись набивать брюхо травой. Пристроившись к ближайшему дереву, Арнбьёрн, не обращая внимания на спутников, приспустил штаны. Послышалось характерное журчание.

Девушка стыдливо отвернулась. Чтобы ей удовлетворить зов природы, требовалось найти более уединенное место. Пришлось углубиться в лес. Там, за кустами незнакомых ягод, заметила неглубокий овраг. Серебристой лентой по дну струился ручей.

Из уважения к воде Веселина прошла дальше. Присела в колючих зарослях.

«Совсем не принцесса я из книжки. Те в туалет никогда не ходят. И ещё много чего не делают. А тут ни туалетной бумаги, ни зубной щетки. Никакой гигиены», — вздохнула Веселина горестно и, сорвав самый крупный лист, размяла в пальцах.

У ручья ополоснула руки, умылась. Не успела напиться, как тяжёлый взгляд упёрся в спину. Невольно она потянулась к ножнам на бедре. Так презрительно и пугающе мог взирать только Арнбьёрн. Викинг подошёл ближе. Несмотря на тяжелую комплекцию, двигался он практически бесшумно. Присел, набрал в мозолистую ладонь воды, сделал пару глотков и также тихо удалился.

«Аж мурашки от него. Размером с мамонта. Шею свернет, не поморщится».

Веселина потянулась, разминая затекшие от длительной поездки мышцы. Мысль о возвращении на поляну совершенно не радовала. Шла обратно медленно, поддевая ботинком сухую листву. Зацепила носком, подкинула, наслаждаясь шуршанием. Зацепила, подкинула — и что-то длинное, упругое, как шланг, взмыло вверх и плюхнулось у дерева, грозно шипя.

«Ой, прости, прости. Я не хотела тебе сделать больно».

Чёрная плоская голова поднялась над землей, раздвоенный язык пощупал воздух. Змея не торопилась скрыться.

«И совсем не страшная. Ты же не ядовитая? Наверное, ты ужик, — Веся подняла гада, рассматривая. — Какая миленькая и гладкая».

Смотревших друг на друга девушку и змею и застал Арнбьёрн. Глаза его недобро сузились, наливаясь сталью. Коник, идущий на поводу за ним следом, упёрся, не желая двигаться вперёд.

Кожей чувствуя ненависть Громогласного, Веся нехотя отпустила змейку. Чёрное тело юркнуло в листву.

Девушка пугала воина, и каждый нерв требовал её уничтожить. Хотелось сжать тонкую шею пальцами и смотреть, как в карих глазах затухает жизнь. Сейчас его сдерживал лишь благоговейный страх перед чёрным змием, каких он раньше не видывал. Сыны Ёрмунганда* свято почитались в семье Арнбьёрна. Он зло дёрнул повод. Больше не видя опасности, коник послушно последовал за хозяином к водопою.

Веселина посмотрела вслед. Рядом с Громогласным коник казался игрушечным, хоть голова животного и была вровень с головой хозяина.

Вспомнилась Веселине смешная песенка про коныка без ноги, и усмешка тронула пухлые губы. Лицо со шрамом больше не казалось таким пугающим.

В это время на поляне Матс развернул бурную деятельность. Он не только успел разобрать вещи и обустроить места для сна, но и набрал хвороста и даже развёл костёр.

«Нашла ручей», — Веселина присела рядом и подбросила в огонь ветку. Пламя несмело лизнуло сухое дерево и тут же прыгнуло выше, вгрызаясь в кору.

«Почему он интересовался моими волосами?», — девушка внимательно посмотрела на мальчика.

— Кто? Громогласный?

Веселина кивнула.

— Рабов отличают по длине волос. Женщинам коротко режут, а мужчинам под корень. Так их легко распознать. К рабам плохо относятся. Хотя чужих трогать нельзя, но своих и убить могут.

Услышанное совершенно не понравилось девушке. Стало понятно, почему викинги так на неё посматривали — они просто не считали её за человека.

На поляну выехал один из воинов, всем видом показывая недовольство от бесполезных поисков.

— Где Арнбьёрн? — недружелюбно бросил он, спешиваясь.

— К ручью коня повел, — Матс махнул рукой в сторону леса.

Скинув с лошади сумки, викинг повел животное к воде. Только он скрылся в чаще, как к месту стоянки выехали ещё два всадника.

***

День быстро погас. Глубокие тени залегли под деревьями. Насытившись, викинги вяло переговаривались между собой, потягивая из бурдюков пиво. Бородатые лица выглядели жуткими масками в отблесках костра. Когда ночь спустилась на поляну, один из воинов отправился в дозор.

Весь вечер Веселина чувствовала на себе недобрый взгляд Арнбьёрна. Но хмельной напиток всё же оказался сильнее, отяжелив его веки. Из-под шкуры медведя раздался пьяный храп.

Наблюдая, как Матс разгребает веточкой угли костра, Веселина сонно щурилась. Искры разлетались в стороны и гасли в воздухе. Одеяло грело. Устроив голову на тюке из одежды, она закрыла глаза и сразу угодила в царство Морфея без сновидений. Даже не заметила скользнувшую под бок змею.

Проснулась Веселина от мерзкого чувства. По её телу шарили чьи-то руки, щупали, мяли. Они лезли под рубашку, дергая за пояс штанов. Запах пива и грязного немытого тела душил. Заметив, что девушка открыла глаза, тощий воин осклабился, обдав перегаром и вонью нечищенных зубов, и навалился сверху. Веселина попыталась высвободиться, совершенно забыв о своих сверхспособностях, но силы были неравны. В безысходности она вцепилась ему в щёку зубами. Викинг взвыл. От удара его кулака лопнула губа, наполняя рот болью и кровью, но девушка продолжала бороться.

Вдруг насильник вскрикнул, схватившись за руку, и повалился набок, выпучив глаза. Изо рта его выступила кровавая пена, тело дергалось, ноги сучили, оставляя на земле глубокие борозды. Издав хрип, тощий выгнулся дугой, да так и застыл. Чёрное длинное тело змеи соскользнуло в траву.

А на другом краю поляны Уна рвалась с повода. Ржала дико, вставая на дыбы. Кусала ремни.

— Ах ты, тварь, — викинг, с изъеденным оспинами лицом, обнажил меч, заметив лежавшего без движения соратника.

Не успев сделать пары шагов, он полетел, сбитый с ног. В воздухе мелькнули копыта и опустились на его голову. Лошадь закружилась на месте, топча уже безжизненное тело.

Бесшумно Громогласный вырос рядом с Веселиной. Перекошенное в злобе лицо со шрамом сулило лишь смерть. Матс попытался его остановить и отлетел к дереву, где и затих без сознания.

Веселина кинулась к мальчику и сразу получила сильный удар в грудь, следом ещё один. А потом в глазах вспыхнули звёзды и мир в очередной раз предательски погас.

Разъяренный Арбьёрн выпустил весь свой гнев на хрупкое тело. Достав меч, он замахнулся, но обернулся на громкое ржание за спиной. Уна вскинула окровавленные копыта, целясь в голову. Меч сверкнул. Острие легко вошло в мощную грудь лошади. Животное по инерции повалилось вперед, подминая под себя своего убийцу, копытом вминая нос в лицо со шрамом. Два тела рухнули рядом с Веселиной. Густая кровь потекла в траву.

— Нет! Нет! Веселина! — придя в себя, Матс бросился к лежавшей без движения девушке.

Не зная, что делать, он замер, пытаясь услышать её дыхание. В круг света от костра выскочил дозорный. Красные блики прыгали по обнаженному клинку короткого меча. Рот викинга перекосило в зверином оскале. Молча он кинулся на мальчишку, мысленно предвкушая лёгкую победу. Но опешил, когда на пути встала тёмная фигура. Он резко остановился, словно наткнулся на невидимую преграду, схватился за грудь и рухнул, обагряя землю кровью.

Из леса выступили ещё две фигуры, остановились на краю света и тени.

— Варг! — протяжный детский крик разорвал тишину ночи, разлетаясь над верхушками спящих деревьев.

_________________________

*Арнбьёрн — (сканд.) орел-медведь.

*Сигтуна — город в Швеции, основанный приблизительно в 1000 году.

*Сага — древнескандинавское поэтическое сказание.

*Трэлл — раб-мужчина.

*Ёрмунганда — Мировой змей в скандинавской мифологии.

Глава 6

Варг трусил* по краю живого мира. Гниль уже пожрала много южных земель и уверенно перетекала на север, уничтожая всё, чего касалась. Гниль смердела тысячами разложившихся трупов, спрятанных на болотах. Если бы варг был смертным, то вонь свалила бы его с ног.

Но варг не был смертным, впрочем, как и волком. Он и животным был лишь с виду. Во Франции его называли Жеводанским зверем, в Англии — Баргестом, у греков его прозвали Орфом, а в Шотландии его шерсть вообще была зелёной, и носил он имя Ку Ши. Но больше всего Веселину, когда она встречалась с ним в других своих воплощениях, забавляло его румынское прозвище — Приколич. Скоро она его вспомнит. Как всегда. Он очень на это надеялся.

Веселина… Он так долго её искал. Прошли добрые три сотни лет, как они виделись в последний раз. Приказ доставить Избавляющую в этот мир он получил, когда пришла гниль. Тьма, несущая жизнь и смерть, нашлась в далеком будущем, в сибирском городе под названием Омск. Её греющий свет, который включился всего пару дней назад, пробивался сквозь время. Невидимый для смертных, но такой манящий для не совсем живых. Для варга это был маяк — свет во тьме. А она — тьма, несущая свет. Смотря на неё, он довольно жмурился и был нескончаемо счастлив, словно сытый щенок под боком матери.

Варг не спеша проверял территорию. То, что когда-то было травой, прилипало, тянулось за лапами, с чавканьем отрывалось, возвращаясь обратно, к страдающей земле. Зверь видел скелеты мёртвых деревьев, обглоданные гнилью. Видел мертвых птиц, отказавшихся оставить гнезда с яйцами, трупы животных, истлевшие остатки плоти которых лохмотьями висели на костях.

Сумрачные приходили из гнили.

Волк остановился, всматриваясь в чёрный горизонт. Там, в центре, стояла одинокая гора с глубокой пещерой. Гниль сочилась оттуда, из когда-то кристально чистого озера.

Боль пронзила неожиданно, так что волк присел и, задрав морду к небу, протяжно завыл. Боль пронзила голову, ударила в нос. Это была боль Избавляющей. Она умирала. Снова.

Варг стрелой летел на слабеющий свет Веселины. Зверь скулил и прибавлял шагу. Как он мог её оставить одну в этом чужом и враждебном мире, до того, как она вспомнит? Вспомнит, кто она есть на самом деле.

***

— Пацан, — незнакомец осторожно приблизился, показывая ему открытые ладони без оружия.

Матс сидел около Веселины, склонив голову, и тихонько плакал. Слезы солёными дорожками стекали по щекам. Горе выворачивало душу наизнанку, рвало на части, словно бешеный пёс. Он оплакивал Гуди, Келду, Веселину, волка, который их бросил, и своё детство.

— Пацан, — рука сжала плечо. — Меня зовут Йоран. Я воин из отряда ярла Фолкора. Чем мы можем тебе помочь?

Мальчик поднял глаза. Из них сочилось столько страдания, что мужчина невольно отступил.

— Я не знаю. Она не умерла, я чувствую, — Матс смотрел на свои руки, измазанные кровью. Кровь становилась бледнее и исчезала, впитываясь в кожу. Так уже было. Тогда. На дороге.

— Она жива. Она светится. Слабо, но светится. Я должен ей помочь.

— Ей уже ничем не поможешь.

— Нет! — зло бросил Матс. — Вы не понимаете.

Мальчик разозлился. Черты лица заострились. Кулаки сжались.

— Вы не понимаете. Она — альва! Лесной дух! Может быть, последний. Её нужно спасти!

Мужчины в недоумении переглянулись. Необычные создания давно покинули эти земли, спасаясь от гнили и Сумрачных. Они были в числе первых, за кем охотились клубящиеся. Про духов природы ходили легенды, но альвы остались лишь в преданиях, в сказках, которые родители сказывали на ночь ребятишкам.

— Ты уверен? Может, тебе просто кажется, что она особенная? В твоём возрасте нелегко терять родных.

— Уверен! — мальчик смотрел с вызовом. — И мне не кажется!

Будто в подтверждение его слов, на грудь девушки заползла чёрная змея. Она угрожающе подняла голову, щупая языком воздух. Недоверие на лицах воинов сменилось благоговением. Таких змей в этих землях отродясь не водилось.

— Что думаешь, Йоран? Это и правда альва? — две пары глаз смотрели на крепкого невысокого мужчину.

— Сами видите. Надо отвезти её в лагерь.

— А может, оставить их пока здесь, да пригнать телегу? Или на лошадь её закинуть?

Вой налетел ураганом. Пронёсся над спящим лесом, цепляя макушки деревьев. Разбуженная листва сердито зашелестела. От этого звука кровь стыла в жилах. Хотелось спрятаться, провалиться сквозь землю, лишь бы его обладатель не увидел, не почувствовал, не нашёл. Озираясь, воины крепче стиснули рукояти мечей.

— Варг! — Матс радостно подскочил, всматриваясь в темноту.

— Так варг — это волк, а не прозвище человека? — голос Йорана требовал ответа.

— Это один из псов Одина, — гордо заявил мальчишка.

Зловещая тень накрыла поляну, заставив присесть. Перед воинами вырос ощетинившийся зверь. На обнажившихся клыках плясали отсветы костра. Их размеры, как и сам зверь, ввергали в ужас. Варг наступал. Бежать было бессмысленно. Воины оскалились бесполезными клинками, готовые принять смерть и отправиться в Вальхаллу.

— Где ты был? — Матс с кулаками бросился на волка. Град ударов впивался в мохнатую грудь. — Как ты мог нас оставить?

Волк присел от такого напора и виновато съёжился, уменьшившись в размерах.

— Она умирает! Слышишь? Где ты был?

Зверь заскулил. Мальчишка был прав. Не должен был он их оставлять так надолго. Без присмотра.

В один прыжок оказался зверь около девушки. Змея собралась в пружину, готовая атаковать, но, ощутив бессмертную мощь, медленно закачалась. Отступила, сползая в траву.

Воины не отводили глаз.

Варг принюхался. Жизнь в Избавляющей ещё теплилась. Шершавый язык прошёлся по лицу. Запёкшаяся кровь пошла пузырями. Языком варг вернул оторванный лоскут кожи на обнаженную кость. Пенясь, кровь медленно впитывалась.

— Вы это видите? — викинги ошарашено следили за происходящим.

Волк недовольно сопел. Раны не затягивались. Влажный нос ткнулся в опухшую щёку, толкнул. Бесполезно.

— Что случилось? — Матс подошел ближе. — Почему она не очнулась?

Виновато опустил зверь голову.

— Она жива! — мальчик не терял надежду и подбадривал и себя и волка.

Матс чётко видел исходившее от распростертого на земле тела свечение. Он увидел его, когда очнулся после удара Громогласного. Теперь всё живое светилось.

Деревья, кусты и трава источали свет, словно дымка поутру. Лошади подсвечивались жёлтым. Люди — светились разными цветами. Змея отливала оттенком глубокого леса, а волка окутывал серый густой туман. Матс понимал, что так светилась жизнь. Потому что Уна, Арнбьёрн и его воины выглядели чёрными дырами на цветном холсте. Свет Веселины был белый и совсем слабый. Но он был.

Опустившись рядом с ней на колени, он сосредоточился. На месте сломанного носа в бледном свечении плавали тёмные разводы. Словно в чистую воду бросили комок грязи. Мальчик протянул руку. Пальцы покалывало. Уверенным движением он с хрустом вправил нос на место.

Присмотревшись, Матс нашел ещё такие же грязные разводы на левой руке, ближе к кисти, куда пришелся удар ноги Громогласного. Оказались сломаны и рёбра. Несколько. Правая стопа вывернута.

— Мне нужны толстые ветки. Без сучков. Прямые. Вы поможете? — обратился Матс к Йорану.

Мальчишка полез в сумку с одеждой. Там было такое нужное полотно с рваными краями, которое мама всегда держала под рукой. Тонкое, но крепкое, оно как раз подходило на повязки. Когда Гуди возвращался из дальних путешествий, она накладывала на сломанные кости ветки, обматывая лентами.

Мужчины вынырнули из темноты. Принесли, что просил мальчишка. Сложили, опасливо поглядывая на волка.

Уверенными движениями, как будто ранее делал это не раз, наложил Матс ветки с двух сторон на руку, обмотал туго лентами, закрепил. Осторожно повернул стопу, зафиксировал прямо поверх обуви.

— Ребра как скрепить? — в задумчивости мальчик обратился к воинам, ища поддержки, и продолжая копаться в своей памяти.

Вспомнилось, как Келда просила его маленького помочь перетянуть широкую грудь Гуди простынями. Они тянули за края, упираясь ногой в стул, на котором сидел отец. Они тянули, а Гуди со стоном выдыхал.

— Один не справишься, — Йоран шагнул вперёд.

***

Йоран уверенно шёл по лесу, ориентируясь в темноте, словно дикий кот. Поступь его была лёгкой, бесшумной. Матс же то и дело спотыкался о корни деревьев, оступался, но не жаловался и не просил сбавить темп. За ним тенью двигался варг. На широкой спине зверя лежала Веселина. Змея нагло устроилась между ушами волка, то и дело щупая холодный воздух языком. Замыкали процессию двое воинов. Они вели под уздцы привязанных друг за другом лошадей.

Споткнувшись об очередной корень, Матс чуть не упал. Потёр глаза, уставшие от напряженного вглядывания в темноту. Тело ломило после встречи с деревом и требовало отдыха.

Не сбавляя шага, Йоран заухал филином. Услыхав в ответ клекот ночной птицы, поймавшей добычу, воин пошёл на звук. Путь ему преградила невысокая фигура, выступившая из-за дерева. Обнаженный меч блеснул в бледном свете луны.

— Ты ли это, Йоран Отважный? — хриплый голос принадлежал повидавшему не один бой воителю.

— Я. Прав ты, Вегард. Со мной мои побратимы. Только спрячь оружие своё, чтобы не пораниться. С нами гости, от которых тебе захочется сбежать, теряя штаны.

— Видно, пива ты много выпил, Йоран, пока за собаками смердящими гонялся, — хохотнул в бороду страж.

— Я предупредил, — ответную усмешку скрыла ночь.

Колкий ответ застрял в горле дозорного, когда мимо бесшумно прошёл огромный зверь.

— Во славу Одина и псов, его сопровождающих, Гери и Фреки, — прошептал во след Вегард.

Впереди, между деревьев, Матс заметил слабые отсветы костра. Ощутив горячее дыхание варга на шее, обернулся. Зверь остановился.

— Йоран? — окликнул мальчик воина.

Не любил людей варг, особенно тех, которые носили оружие. Исключением были дети. От них исходил приятный запах невинности и непосредственности. Впереди же пахло потом, кровью и смертью. Там были люди, привыкшие убивать. К ним примешивался ещё один запах, который нервировал больше всего. С его обладателем варг встречаться не хотел. По крайней мере, пока.

Йоран понял зверя. К желанию его отнесся с уважением и, сняв с плеч плащ, расстелил у лап. Лёг волк, брюхом приминая высохшие рыжие иголки, осыпавшиеся с корабельных вековых сосен. Видел он, что люди отнеслись к Избавляющей с почтением, перекладывали её бережно, словно хрупкую драгоценность.

Большой влажный нос втянул воздух. Веселина всё так же сладко пахла лаской, возвращая его в беззаботное щенячье детство. Хотелось прыгать и гоняться за бабочками. Довольно млеть от её прикосновений. Но сейчас он ничем не мог ей помочь, о ней позаботятся люди. А у зверя были и другие дела. Не став прощаться с мальчишкой, который начал пованивать колдовством, варг нехотя отступил в темноту, сливаясь с лесом.

Не сразу заметив отсутствие зверя, Матс огорчился. Рядом с псом Одина он ощущал себя защищённым.

— Не бойся, парень. — Йоран взъерошил рыжие волосы. — Тебе ничего не угрожает. Ярл Фолкор не оставит в беде. Не зря он носит имя — Опекун людей.

У костра на небольшой поляне сидели двое. Они тихо переговаривались, попивая тягучее пиво из походных кубков. Остальные спали под деревьями, накрывшись плащами от подкрадывающегося утра.

На появление маленького отряда Йорана никто не обратил внимания. Воины часто приводили после вылазок в лагерь не только пленных, но и заплутавших путников, и нуждающихся в помощи, а также женщин, детей, скот.

Найдя взглядом единственную телегу, Йоран растолкал спящего в ней здоровяка. Тот, смачно рыгнув, свалился на землю и отполз под сосну, где благополучно захрапел.

Устроив Веселину на сене, накрыв сверху одеялом, найденным здесь же, Йоран ушёл. Ему следовало доложить ярлу о возвращении. Его воины отправились к костру, оставив Матса одного. Привязав Бруни к телеге и скинув с него тюк с вещами, мальчик сел, откинувшись на колесо. Закутался в отцовский плащ.

Крупная дрожь била щуплое тело. То ли от холода, то ли от всего пережитого, а может, и от того, и от другого вместе. Хотелось пойти к огню, но он не решался оставить Веселину. Так и сидел, погрузившись в свои мысли, пока его не сморил сон. Во сне он продолжал то и дело вздрагивать.

______________________

*Трусить (трусил) — медленно бежать, бежать рысцой.

*Йоран — (сканд.) дар вождя.

*Вегард — (сканд.) ограда.

Глава 7

Матс выскочил из сна резко, как пробка из кувшина с медовухой. Первое, что увидел, открыв глаза, были ноги. Сон свалил его под телегу, и теперь мальчик взирал на незнакомца снизу высоко вверх.

— Стой! — со сна голос его звучал хрипло. — Змея!

Но было поздно. Чёрная пружина сорвалась, целясь в лицо. Секунда — и всё закончилось. Змея оплела кольцами сжавшую её руку. С острых клыков разинутой пасти на кожаную перчатку капнул яд.

— Не убивай! — Матс выскочил из-под телеги, воинственно взирая на мужчину.

— Не собирался. Интересная живность. Твоя? — незнакомец вертел гада, рассматривая. Гибкое тело шипело и извивалось. Но рука держала крепко.

Мужчина был высок. На голову выше, чем любой человек, которого в своей жизни видел Матс. Серые, цвета бушующего моря глаза смотрели на змею и ребёнка со снисходительным любопытством. Непривычно лысую голову великана украшали чёрные рисунки с рунами. В косичках светлой бороды виднелись вплетенные красные нити. И пах он странно. Точнее, мальчик не почувствовал той смеси из запахов, каким пропитаны все воины и любые походы.

— Нет. Она принадлежит альве, — мальчик мотнул головой в сторону девушки. От вида её опухшего и почерневшего лица у него засосало под ложечкой. Вид был настолько жуткий, что, не исходи от неё слабого свечения, подумал бы, что это разлагающийся труп.

— Альве? — недоверие скользнуло в голосе незнакомца. — Они давно ушли из этого мира.

— Она говорит с животными и лесом, — мальчик не стал вдаваться в подробности магии и светящихся рун. — И они её слышат. Змея — страж.

Мужчина погладил чёрную «смерть». Та закрыла опасную пасть, перестав извиваться.

— Вот и хорошо, — мужчина отпустил змею в телегу, и та юркнула под шерстяное одеяло.

— Ты не похож на других, — мальчик присмотрелся. Незнакомца окутывал насыщенно-красный густой свет. Такой же цвет у крови. И Матс кожей ощущал, что он не сулил ничего хорошего… Для врагов.

— Я ярл Фолкор Грозный, — представился воин.

— Я Матс, сын Гуди Доброго, — ответил мальчишка, подумав, что ярл не Грозный, а скорее кровавый и крайне опасный.

— Знал твоего отца.

Слова стали неожиданностью для Матса. Сердце его забилось чаще.

— Мы ходили с ним на остров Айона*. И Келду знал. Как они погибли? — глаза ярла потемнели.

— Как ты узнал, что они погибли? — парнишка насторожился.

— Ты без сопровождения. С тобой дух леса, готовый покинуть этот мир. Гуди не отправил бы сына одного без серьёзной причины.

— Сумрачные, — поник Матс, затеребил подол рубахи грязными пальцами. — Мы покинули дом. Направлялись под твою защиту. Отец говорил, что ярл Фолкор держит слово. Я ему верил. А они и маму забрали.

— Уверен, Гуди сейчас в Вальхалле за одним столом с Одином. И Келда рядом с ним. Наполняет кубок его мёдом. Он был славным воином, — ярл сжал плечо мальчика. — Ты не останешься один.

Мальчик лишь ниже опустил голову. Ещё свежа была рана. Ещё обливалась слезами душа.

— Скажи мне, Матс, сын Гуди, кого мне благодарить за подарок, что был найден утром у телеги? Он как раз сейчас зажаривается на костре, — ярл указал на середину поляны. — Сегодня животы моих воинов не будут пусты.

Мальчишка улыбнулся уголками губ. Не бросил их варг. Бродил где-то рядом. От мысли о звере улучшилось настроение. Вот теперь он точно был не один.

— Уверен, Йоран тебе всё рассказал. Зачем спрашиваешь? — спросил Матс.

— В слова его с трудом верится. Особенно зная, что он любит приложиться к пиву. Да и приукрашивать он любит не меньше. Несмотря на свою суровость, в душе он — болтливый мальчишка. Про змею я решил сам проверить, — ярл взирал на ребёнка, прищурив глаз.

— Убедился? — мальчик сложил руки на груди.

— Правду сказал Йоран. Вот только она не из этого мира, — сказал ярл и ушёл, оставив Матса в недоумении.

Осмотревшись, мальчик забеспокоился. Бруни не было там, где он его оставил ночью. Украсть не могли, не принято так обращаться с гостями. Но последние два дня показали, что верить никому нельзя.

В лагере кипела жизнь. Несколько воинов толклись у костра, то и дело поглаживая в нетерпении бороды. Запах жареного мяса наполнял рот слюной, а живот урчанием. Найдя сумку с едой, Матс достал подсохший хлеб и кусочек сыра. В гостях без приглашения к столу не садились.

Прежде чем позавтракать, Матс нашёл бурдюк с водой и смочил тряпицу. Выжал на потрескавшиеся губы Веселины. Тонкая струйка потекла из уголка рта по шее, собралась в ямке под горлом. Из-под одеяла показалась чёрная голова. Змея скользнула к воде. Напившись, сползла в сено.

— Никакой тебе благодарности. Спасибо, Матс, что напоил. Спасибо, что не дал умереть от жажды, — бубнил под нос мальчишка, аккуратно протирая лицо Веселины. Альва не шевелилась.

Фолкор появился бесшумно. Ни одна ветка не хрустнула под его ногой, трава не шелестела. В руке у него было плоское блюдо с кусками мяса, источавшими одуряющий аромат, от которого в брюхе Матса завыли волки.

— Утоли свой голод, Матс, сын Гуди. И за коня не переживай. На водопой его увели, — ярл положил на тарелку кусок хлеба.

— Благодарю тебя, Фолкор Грозный, за приют и за пищу! Пусть Боги благоволят тебе!

Дождавшись, когда ярл уйдёт, Матс смазал губы Веселины соком с мяса и только потом принялся за еду сам.

***

Солнце только-только добавило небу красок, а лагерь уже опустел, оставив смятую траву и утопленный в воде костер. Тёплый ветер шевелил листву, гривы коней и волосы путников, уже не кутавшихся в плащи. Дорога разогревала мужские тела. Человеческий пот смешивался с потом лошадей.

Матс, сидя верхом на Бруни, сыто дремал. Мясо оленя оказалось невероятно вкусным. В дрёме проносились смутные образы, среди которых нет-нет, да и мелькал варг и наводящий ужас человек со шрамом на лице. Не тот, который Громогласный, а незнакомый. Высокий, с белыми, точно у старца, но короткими, словно у трэлла* волосами. Только он не раб. Матс в этом не сомневался, потому что в глазах его он видел жизнь и кровь.

Отряд шёл неспешно. Когда солнце выплыло в зенит, сделали привал на краю леса, чтобы кони набили брюхо зелёнкой*. Мужчины лениво беседовали, развалившись под сенью деревьев. Огненный шар с неба ласкал загорелые обветренные лица. Те в ответ довольно щурились, наслаждаясь редким спокойствием.

Рыжий мальчишка блаженно лыбился. Остылые куски мяса с хлебом, съеденные на привале, теперь переваривались и грели живот, делая движения вялыми. Лёжа у телеги, которую закатили под раскидистые ветви дуба, закинув руку за голову, он жевал набравшую сок травинку. На грани сна и бодрствования в голове всё также вспыхивали видения, но уже не тревожные, а умиротворяющие.

Вот он бежит босой по лугу, а вокруг, словно щенок-переросток, скачет варг. Зверь подпрыгивает и падает в траву, сминая её. Кувыркается. Большой язык лопатой свисает из слюнявой пасти. И столько в нём довольности, что Матс плюхается рядом, раскинув руки, как большая птица крылья. А сверху — глубокое-глубокое синее небо. И так хорошо, что аж страшно.

Матс даже глаза открыл. В траве стрекотали кузнечики. Где-то высоко в ветках дуба переливались птичьи трели, им вторили пичужки из леса. Дырявые облака набегали на солнце, лучи которого брызгали сквозь белесое сито.

— Ты как, малец? — тень закрыла Матсу слепящий свет.

Широко расставив ноги, перед ним стоял Йоран. От воина тянуло дымом и пивом. На серой, давно нестиранной рубахе темнели свежие жирные пятна. Мужчина был не так стар, как раньше показалось мальчику. Лет около тридцати, а может, даже меньше. Возраст прибавляли серебристые нити в волосах, блестевшие на солнце, да морщины, рождённые в жизненных превратностях.

— Слава Богам, всё у меня хорошо, — мальчик смотрел сквозь ресницы.

— А как альва?

— Выглядит плохо. Но я не устаю благодарить Эйр* за помощь, умирать пока не собирается, — мальчик встал, стряхнул с одежды налипшие травинки.

— Я пришел с благодарностью за оленя. Все шлют свои слова за ваше здравие. В походе не было времени на охоту. Мясо разогнало кровь. Отогрело кишки. Передай это и варгу. Чтоб лапы его никогда не ведали усталости.

— При встрече передам всё, что ты сказал, — пообещал мальчик, глянув на отдыхавших воинов.

— Ты не серчай, что вас сторонятся. Зла не держи. Если мне не поверили про пса Одина, то Вегард смог всех убедить.

— Вегард? — мальчик непонимающе почесал нос.

— Страж, стоявший в дозоре прошлой ночью.

— А-а-а-а! — вспомнил Матс. — Тот, который умело изображает крик птицы?

— Да, про него говорю. Мы видели слишком много смерти. Мимо нас прошло много обозов. Люди бегут от Сумрачных, а альвы остались лишь в легендах.

— Я понимаю. Постараюсь держаться подальше.

— Нет. Неверно ты мои слова понял. Им нужно время. Воины тоже могут бояться. Бояться — не плохо. Именно страх делает нас сильнее. Понимаешь?

— Кажется, да. Мы покоряем не горы, а сами себя. Так говорил мой отец Гуди.

— Твой отец был мудр. Я уверен, он бы гордился таким сыном.

Йоран ушёл, а Матс, проверив Веселину, снова смочил её потрескавшиеся губы. В этот раз змея не показывалась. Присутствие чёрного гада нервировало мальчика, но он старался побороть свою трусливость. Забыть, как воин корчился в агонии после укуса, было невозможно.

Постепенно мысли перетекли на Фолкора. Кто он такой? Ярл был кем угодно, но только не человеком.

____________________________

*Зелёнка — сочная трава.

*Набеги викингов на остров Айона и Ирландию (примерно 795 год).

*Эйр — Богиня-целительница в скандинавской мифологии.

Глава 8

К вечеру отряд прибыл в деревню. Окруженные частоколом гарды уныло взирали на пришлых. Чужаков встретили настороженно. Женщины и дети скрылись в домах. На улице остались лишь мужчины с оружием в руках.

Фолкор во главе отряда величественно восседал на большом чёрном жеребце, разительно отличающемся от местных коротконогих коников. Ярл спешился. Трудно было не понять, что именно он главный.

Навстречу выступил невысокий толстый мужичок в простой, но чистой рубахе, подвязанной на поясе верёвкой с цветными нитями. На ногах широкие штаны, заправленные в короткие сапоги из мягкой кожи.

— Я Георг — бонд* этой деревни, называемой Ньярдарен, — мужчина смотрел маленькими бледными глазками, терявшимися за лоснящимися щеками.

— Ярл Фолкор Грозный.

Услыхав знакомое имя, деревенские воины уважительно загудели, расслабились. Слава ярла разлетелась далеко, как и его честность и справедливость. Облегчение проступило на бородатых лицах.

— Рад приветствовать у себя светлых гостей, что пришли с миром. Да пусть мечи ваши не тупятся. Прошу ко мне — в гард, — засуетился бонд.

По деревне коней вели под уздцы. Местные смешались с гостями в желании узнать нового. Гостеприимство здесь было не чуждо, хотя в последний год и жили под большим гнётом сначала Сумрачных, а затем и мародеров. Смутные настали времена. Каждый видел в пришлом врага.

— А есть ли у вас в Ньярдарене лекари? — шаг Фолкора был крупным, уверенным, коротышка за ним еле поспевал, подпрыгивая мячиком.

— Есть. На краю деревни, поодаль живёт. Вас проводят. Свейн*, поди сюда, — запыхавшийся бонд махнул рукой мальчишке, крутящемуся рядом с воинами.

— Проводи гостей к Хейде. Да потом в дом ко мне приведи, — потребовал он.

— Видишь рыжего парня и телегу? — Фолкор указал в сторону Матса. — Помоги ему.

— Сделаю, — малец ящерицей шмыгнул меж людей. Общение со сверстником сулило много интересного. Ради такого можно было даже поход к ворчливой страшной Хейде потерпеть. В деревне почти не осталось детей – кого Сумрачные увели, кого мор скосил.

Матс наблюдал, как светится блёкло, но в то же время широко, мелкий пацан, объясняющий, зачем его прислали. За день сын Гуди рассмотрел каждого воина, разобрался, где были у них когда-то залеченные раны и переломы. Детский свет отличался от взрослого своей чистотой. Новое видение занимало, хотя от него болела голова и слезились глаза.

— Я пойду с вами, — сказал Йоран. Он всё время был вблизи от телеги. Мужчина принял на себя личную ответственность за странную парочку со змеей.

— Не надо, Йоран. Я уже взрослый и сам справлюсь. Но буду тебе благодарен, если ты присмотришь за Бруни и дашь ему воды, — Матс протянул воину повод.

Понимающе кивнул Йоран, добрая улыбка скрылась в усах. Парнишка ему нравился. Он напоминал младшего брата, которого забрали Сумрачные. Тот тоже был храбр сердцем и независим. Именно был. От воспоминаний всё ещё щемило в груди.

— Показывай дорогу, — бросил Матс пареньку и ухватил за гриву кобылку, тянувшую телегу.

Всё это время лошадка смирненько шла себе за всеми без принуждения. Подгонять не приходилось. Вот и сейчас она послушно плюхала копыта на землю, в такт качая головой, но уже повинуясь руке. Не боевая лошадка, но рабочая. Матс похлопал по мускулистой шее. Погладил. Там, где пальцы прикасались к животному, свет становился ярче и чище. Удовольствие подсвечивалось, распуская тонкие лучики, как солнце в ясный день.

Свейн улыбался во весь рот, показывая миру отсутствие пары передних зубов. За свою короткую жизнь он уже успел хлебнуть горя. Отца убили клубящиеся демоны, и матери пришлось искать помощи у старшего брата. Сейчас они жили в Ньярдарене. Каждый день приходилось много работать, доказывать, что не зря хлеб ест. Рука у дядьки была тяжелая, и упряжью отходить мог. Но Свейн не роптал и не жаловался. Кормили сытно, своя отдельная кровать и даже меч у него был. Дядька обещал и топор боевой сладить с руническими ставами*, но его ещё нужно было заслужить.

— А вы откуда прибыли? Долгой была дорога? Видели Сумрачных? — Свейн шёл спиной вперёд, рассматривая рыжего мальчишку, покрытого веснушками. — Я просто таких, как ты, только раз за жизнь видел. Таких ярких, точно дневное светило по осени. А кто этот ярл? Почему он лысый? Лысые же только трэллы? А куда вы потом направитесь? А что у вас произошло, зачем вам лекарь нужен? На вас напали, и вы сражались вместе с валькириями*? — сыпал и сыпал парнишка вопросами.

Зацепился пяткой Свейн, шлёпнулся задом на землю, отчего рассмеялся задорно. Смех разлетелся, ударяясь о бревенчатые стены домов, и взмыл вверх к наливающему чернотой небу. Подскочил малец, как ни в чём не бывало, поспешил вперёд, даже не отряхнувшись.

— Так откуда вы к нам заехали? — спросил он уже спокойнее.

— С севера, — Матс отвечал нехотя. Подвижность провожатого утомляла. Матс казался себе взрослым и уже дряхлым.

— Сколько тебе зим? — не унимался сорванец.

— Больше тринадцати, — хотелось отмахнуться от пацана, как от назойливой мухи, что кружит над рыбой в жаркий день, и помолчать.

— А мне девять минуло. Свейном меня все кличут. Отца моего Сумрачные убили. Когтями разорвали грудь и вырвали сердце. Я видел, — малец рассказывал о смерти спокойно, точно о заурядном событии. Будто не отец погиб, а за водой с дырявым ведром сходил.

Матс пристыдился своих мыслей. Не ему одному на долю выпало видеть гибель близких.

— Моего отца тоже демоны убили и сердце вырвали. А мать унесли в гниль. Всего несколько дней минуло с того времени.

— Так, значит, мы с тобой похожи. В Ньярдарене каждая семья пострадала от клубящихся. У кого детей унесли, у кого мужей или жён убили. Я тут всё про всех знаю. Спрашивай, коли интересно.

— Почему тогда люди не уходят с этих земель?

— А куда бежать? Гниль везде достанет. Лучше посмотреть врагу в глаза и гордо принять смерть в бою, чем бежать и жить в страхе. Можно лишь отсрочить свою гибель, — гордо сказал малец, повторяя слова, услышанные от взрослых.

Они прошли ещё немного молча, а потом Свейн ткнул пальцем в сторону небольшого бревенчатого сруба.

— А вот и дом Хейды. Ух, и страшная же она. Один глаз у неё голубой, но блёклый, а второй — белый совсем, что у сваренной в крутом кипятке селёдки. Лицо её всё морщинами покрыто, точно земля в жару. Волосы торчат клочками в стороны. Весь дом её травами увешан. Боязно людям от неё. Но дюже её уважают. Любые хвори лечит, а мудрости её на несколько веков хватит, — выпалил на одном дыхании Свейн.

Малец постучал в перекошенную дверь. Дом ответил тишиной. Стук раздался с новой силой.

— Кто там на ночь глядя? Кх-кх. Совсем стыд потеряли. Ночами шляются, спать не дают, — заскрежетал старческий голос.

Послышались шаркающие шаги. Дверь скрипнула, в тёмном проеме проступила сгорбленная тень. Хейда была именно такой, какой описал Свейн, только волосы не клочками, а чёсаные, длинные, почти землю метущие. Да и морщин не так много, как представлялось Матсу. Свет от неё исходил фиолетовый, с переливами.

— Нас бонд прислал. Сказал пришлых к тебе проводить. Им лекарь надобен.

— Бонд прислал, — старуха заворчала. — Ишь какой выискался, приказывает тут всем. Важный. Кто же в темень ходит? Али до утра терпежу нет?

— Нет у нас терпежу, бабушка, — Матс старался говорить уважительно. — Очень помощь ваша требуется. Сестра моя сильно ранена. Умереть может.

— Сестра, говоришь? — старуха сделала шаг назад, и дом поглотил её. — Огонь принесу, да шаль накину. Студно на улице.

В доме загрохотало, зашуршало. В темноте родился свет. Снова загрохотало, и старуха выругалась, вспомнив шкодного Локи*. Нервно хихикнув, Свейн сразу зажал рот ладошками. Хейда вышла из дому, держа в одной костлявой руке факел, второй — опираясь на посох выше себя ростом.

«Точно в страшных сказках», – подумал Матс, завороженный зрелищем.

— Держи, — женщина сунула факел Свейну. — Да смотри, не урони.

И добавила, зыркнув на Матса:

— Показывай сестру.

Послушно мальчик прошёл к телеге. Старуха встала рядом. От неё приятно пахло травами, без старости и затхлости.

— Подсвети, балбес, — голос старухи замолодился, лишившись скрежета несмазанных колёс.

Свейн подскочил с другой стороны телеги. Упёр рукоять факела в дно, чтобы держать было проще.

— Погодьте. Змею уберу, — спохватился Матс.

Змея лежала на привычном месте — на груди девушки. Сейчас её свет казался грязно-оранжевым, проступая сквозь одеяло. Матс сунул руку, аккуратно нащупал гладкое тело, изо всех сил надеясь, что стражница его не цапнет, не воткнёт в руку наполненные ядом клыки. Та и не думала нападать. Привыкла за пару дней к маленькому человеку и к запаху его. Позволила взять себя в руки. Обвисла в ладони, только голову подняла, осматриваясь да непрестанно воздух проверяя.

— Ух, ты! — восхищённо выдохнул Свейн. В глазах мальца прыгали отсветы огня. — Красивая какая. Чо-о-о-орная.

Матс повесил змею на шею, словно верёвку. Гадина изогнулась, устраиваясь поудобнее.

— Кто, говоришь, твоя сестра? — блёклый глаз смотрел пронизывающе, вызывая холодок в позвоночнике.

— Я не говорил, кто она, — парень откинул шерстяное одеяло.

Свет дернулся, когда Свейн от испуга чуть факел не уронил.

— Кто её так недобро мял да ломал? — узловатые пальцы ощупывали опухшее лицо Веселины.

— Мародёры. Убить хотели.

— Небось, напугала она их чем, коли так глумились. Непростая у тебя сестра. Чегой-то у неё с волосами? Красные какие. Кровь запеклась что ли?

— Нет. Ягодами мажет, чтобы росли лучше, — очередная ложь легко сорвалась с губ.

— Ягоды. Странные ягоды. Ну да Один с ними, — бормотала старуха, продолжая осмотр. — Кто нос ей вправлял?

— Сам. Я сам, — смутился парнишка. — Он ещё щёлкнул, когда на место встал.

— Правильно сделал. Учил кто?

— Нет. С перепугу я. И ветки наложил там, где переломы заметил.

— Вижу. Вижу, не слепая, — старуха продолжала щупать безвольное тело. — Ничего. Жить будет. Помята сильно. Но ты всё верно сделал. Боги руки твои направляли да разум. Травку дам. Поить её будешь. Мазь наварю, на лицо накладывать. Кости срастутся. А вот как разбудить сестру твою, не знаю. Тут только на волю Эйр надеяться.

Хейда накрыла Веселину одеялом.

— Утром придёшь. Отдам всё. А сейчас ступайте. Устала я. Отдых мне требуется. Ишь, молодёжь. И сами не спят, и другим не дают.

Женщина зашаркала в избу. Дверь жалобно скрипнула, и наступила тишина. Мальчишки переглянулись. Свейн пожал плечами. Сунул факел в бочку с водой, стоявшую у плетня. Тот зашипел грозно и потух.

Всю обратную дорогу молчали. Ночь накрыла деревню звёздным одеялом. Сквозь ставни их окон домов лился тусклый свет.

Матс поплотнее запахнул плащ, прячась от ночной свежести. Свейн же, казалось, не замечал, что похолодало. Он скоро шагал вперёд, точно бежал от увиденного.

_________________________________

*Бонд — глава и хозяин гарда, тут — главный в деревне.

*Георг — (сканд.) землевладелец.

*Свейн — (сканд.) мальчик.

*Хейда — ведьма (от хейд).

*Рунический став – магическая формула, состоящая из нескольких рун, для достижения определённой цели.

*Валькиирия — дева-воительница. Она на крылатом коне над полем битвы и решает, кому из воинов, павших в бою, попасть в Вальхаллу.

*Локи — Бог хитрости в скандинавской мифологии.

Глава 9

Самый большой и длинный в деревне дом бонда приглашал войти, зевая распахнутой двустворчатой дверью, манил присоединиться к пирующим в Медовом зале. Почти вся деревня собралась, чтобы вкусить эля из одного кубка с гостями, преломить хлеба, поделиться историями и житейской мудростью. Отмечали встречу широко. Пили и пели во славу главного Бога, показывая, что нет в них страха перед судьбой.

Норманны* не преклонят колени перед новой напастью. В их крови отвага. Они впитывают жажду к битве с молоком матери. Ничто не может сломить этих бородатых мужчин. Они наполняют кубки пивом, смачно рыгают и возносят славу Богам.

Свейн помог новому знакомцу поставить телегу в сарай и выпрячь лошадку.

— Я здесь останусь, а ты иди, — Матс уже присмотрел себе место для сна, бросил на сено плащ.

— Принесу тебе еды. Пива? — малец танцевал от нетерпения в дверях, уже успев зажечь факел, закреплённый в стене над бочкой с водой.

— Не нужно. Чем больше пива, тем меньше разума.

Не успел Матс договорить, а пацана уже словно ветром сдуло. Проверив альву, хотел было сарай осмотреть, а Свейн уже воротился. В руках держал миску с мясом и хлебом, да ещё и кувшин. И как всё уместилось? Поставил на землю и убежал, крикнув напоследок:

— Я у бонда. Ищи меня там, если понадоблюсь.

От мяса исходил пьянящий аромат. Видно, здесь любили вымачивать его в пиве. В кувшине очень кстати оказался навар лесных ягод.

В противоположном от двери углу в стойле заржал конь. Забил копытом, требуя внимания. Жеребец Фолкора кивал приветливо головой. Чёрный, как сама ночь. У его длинных ног валялось деревянное ведро.

Мягкие губы жадно припали к принесенной Матсом воде. Конь втягивал в себя воду и довольно фыркал, раздувая и без того большие ноздри. Сын Гуди поделился хлебом. Оторвал горбушку, ведь она лошадям по нраву. Оставил на перекладине.

Насытившись, Матс устало откинулся на сено, когда в углу раздался удар и истошный писк. Мальчишка бросился на звук и оторопел. Жеребец с хрустом жевал. Смачно так, со вкусом и слюнями. Из пасти его, усыпанной острыми, точно наконечники стрел, зубами, торчал длинный крысиный хвост. Он шевелился в такт с огромными челюстями. Казалось, крыса была ещё жива и пытается выбраться. С чёрных губ на землю капала кровь. Конь облизал их длинным пупырчатым языком.

Волосы на затылке Матса зашевелились, и он невольно сделал шаг назад, уперевшись спиной в стойло для скота. Почуяв запах смерти и детского страха, коровы и овцы занервничали. Испуганное мычание и блеяние переполошило уснувших на гнездах кур. Послушная лошадка и та всхрапнула в общем переполохе.

Жеребец оскалился окровавленными зубами и харкнул. Осклизлый кусок с чавканьем упал к ногам мальчика. Это была задняя часть крысы. Зрелище оказалось настолько мерзким, что желудок Матса скрутило, и ужин низвергся наружу, прямо на остатки грызуна.

— А ты ему понравился, — в дверях стоял ярл Фолкор с ведром воды в руках. В дрожащем свете факела рисунки на его голове ожили, задвигались.

Пот пробил мальчика, рубаха приклеилась к спине. Липкие струйки паники проникли под кожу. Сердце предательски сжалось, замедляя бег, а внутри расползался самый холодный ледник Скандинавии.

— Не бойся его. Это только вид у него грозный, а так он людей без разрешения не трогает. Ты его чем угостил? Хлебом? Не ест он его, но может так крысу приманить. Ты поделился ужином с ним, а он с тобой, — ярл спокойно прошёл к жеребцу, поставил полное ведро, забрал пустое. — Доверился он тебе. Не всем свой облик показывает.

Конь косил красным глазом и довольно бил копытом. Из ноздрей валил дым.

— Держи, — мозолистая рука протянула перепуганному мальчишке клок сена. — Утрись.

У ног Матса мелькнула тень. Маленькая пасть разверзлась, ядовитые клыки впились в то, что когда-то было грызуном. Змея чулком натягивалась на крысу, превосходившую её в размерах.

Желудок Матса снова скрутило. Горечь пролилась на землю.

— Гадость какая, — выдохнул сын Гуди, вытирая рот сеном.

— Кому гадость, а кому еда, — Фолкор направился к выходу. — Выезжаем на рассвете. Не забудь потушить факел перед сном.

— Знаю, не маленький! — в голосе скользнули злые нотки беспомощности.

— Я не сказал, что ты маленький. Я сказал: не забудь!

Матс согнулся от очередного спазма, наблюдая, как земля вбирает в себя желчь. Сарай пьяно кружился.

Животные поутихли, снова погружаясь в дрему. Змея у ног продолжала свою неторопливую трапезу. Из пасти ещё торчал голый хвост. Мальчишка рванул к выходу за глотком свежего воздуха.

Ночной ветер сразу забрался под мокрую рубаху. Захолодил, растормошил мурашки, продул голову. Земля перестала качаться.

В голове метались мысли. Своим глазам он верил с трудом. Принять увиденное не был готов. Обернулся и пожалел. Видения продолжались. От зрелища в глубине сарая снова замутило.

Покачиваясь, змея вытянулась вверх на половину своего тела. Жеребец же тянул свою огромную голову вниз, через перекладину стойла. Его и без того длинная шея вытянулась ещё сильнее, сквозь кожу просвечивала чешуя. Два чёрных ужаса встретились носами и закачали головами в такт друг другу.

Сознание покинуло Матса, спасительно погружая разум в темноту.

***

— Просыпайся, соня, — голос Йорана вернул мальчика из мира снов. — Петухи давно пропели. А ты всё бока мнёшь.

Матс подскочил точно ужаленный, уставившись в угол сарая. Пустое стойло было пустым.

— Ну и напился же ты вчера. Весь сарай заблевал. Да прямо на улице уснул. Пришлось тебя внутрь занести, чтоб ты зад себе не отморозил. Ночи сейчас холодные.

Мальчик потёр заспанные глаза. Может, ему всё приснилось? Бывает же, сон такой реальный, словно взаправду всё происходило. Что, если и сейчас так?

Йоран уже впряг лошадку в телегу, и она дремала, опустив голову. Расчёсанная грива переливалась в сером свете утра.

— Тут тебе сверток передали. Малец принес, — воин показал на суму, лежавшую в сене рядом с Веселиной. – Сказал, от Хейды.

Матс благодарно кивнул. Говорить не было сил.

Отряд Фолкора распрощался с жителями Ньярдарена и выдвинулся в путь. От шага Бруни Матса мутило. Перед глазами всё ещё маячила поедаемая жеребцом крыса. Поэтому и завтрак не полез. Выпил отвара, и тот не удержался. Мальчишка чувствовал себя больным и разбитым.

Фолкор ехал во главе отряда. Конь под ним выглядел смирненьким. С виду конь как конь. Да, окраса непривычного для здешних мест. Да, крупнее всех лошадей. Но в остальном-то — такой же.

Матсу хотелось всё забыть и вернуться на три луны назад. К тому моменту, когда ещё и Веселину не встретил. Когда мама и папа были живы, и всё было хорошо. Взрослая жизнь мальчику не нравилась. Да и способность видеть свет тоже спокойствия не добавляла. Разглядывать проплывающий мимо пейзаж совершенно не хотелось, оставалось дремать. Но, закрывая глаза, он снова видел окровавленные острые зубы и свисающий из пасти крысиный хвост.

— Ты в порядке, парень? — подъехав на пегом конике, спросил участливо Йоран.

— Всё хорошо, — выдавил из себя Матс.

— Не пей больше столько.

— Не буду, — рассказать воину о ночном ужасе не казалось хорошей идеей. — Йоран, расскажи, кто был тот сын собаки, которого ты убил на поляне?

Мрачные тени легли на загорелое лицо воина. Брови сошлись к переносице.

— Мы выслеживали их несколько дней. До ярла дошли слухи, с островов прибыли чужаки. Сказывали, отряд из трех десятков воинов высадился на побережье. Они грабили и убивали всех без разбору. Много людей погубили, земледельцев, стариков, женщин. Даже детей и скот не щадили. Пленных не брали. Мерзость, творимая ими, не уступала злодеяниям Сумрачных.

Рассказ Йорану давался нелегко.

— Они оставляли за собой лишь трупы. Жуткая картина. Глумились над телами. Рубили на куски, зажаривали сердца и ели. Нам удалось их выследить. Перебили мы почти всех. Только Громогласный и несколько его прихвостней трусливо бежали. Тут вы им и повстречались. Лишь Боги могли уберечь вас от мгновенной кончины. Уверен, у них на вас неведомые планы.

— Вы видели, что произошло на поляне?

— Слышали. Шли в темноте на ржание коней. Сквозь деревья усмотрел я, как кобыла на одного налетела. Как топтала его. Пока добежали, уже всё и закончилось.

— Одного из них ведь ты убил?

— Собачьему сыну дорога в Хельхейм*. Всем им мучиться от рук Хель* за бесчестье творимое, — взгляд Йорана стал жестким.

— Вы спасли нас. Боги этого не забудут. И когда придет время, то доставят вас валькирии в Чертог павших* и сядете вы с одноглазым старцем* за одним столом, и пригубите мёда из одного кубка. Расскажите всем воинам, что будут за тем столом, о своих подвигах. И о том, как спасли мальчика и его сестру от жуткой смерти от рук варваров. И будут славить вас. И будете вы ждать Рагнарёк, поедая мясо Сехримнира*. Да будет так! — Матс был искренен в своих словах. По душе ему был седовласый воин.

За разговорами Матс отвлёкся. Желудок больше не завязывался тугим узлом, не полнился рот горечью.

— Скажи, Йоран, а как называет ярл коня своего? Откуда они оба появились? Уж больно отличаются они от норманнов.

Воин задумался. Почесал затылок. Запустил пальцы в бороду.

— Легенды про него ходят. Не сын он этих земель. Здесь ты прав. Старики сказывали, пришёл он с материка большого, вместе с братом своим. Рослые оба, на голову выше любого воина. От взгляда их даже повидавшие смерть робеют, словно несмышленыши. Показали они себя в боях. А когда Сумрачные появились, то защитниками стали. Фолкора ярлом выбрали. Только поговаривают, что не он главный, а брат его старший. Грег Льёт. Все кличут его «Ужасающий». От одного вида бежать хочется. С отметиной на лице ходит. Шрам от подбородка через глаз на лоб ползёт. Если у Фолкора нет волос на голове, то у Льёта на бороде. А на голове его волосы точно серебром светятся, да короткие. Только не трэллы они. Это точно. С такими и умереть во славу Одина не страшно. Они нам путь в Вальхаллу открыли. Боги на их стороне. Или же сами они Боги. Ибо никто их молодыми не видел, но и стареть они не торопятся.

Лес давно сменился равниной. Солнце еле пробивалось сквозь мятые тучи. Начал накрапывать мелкий противный дождь – ни землю напоить, ни лица умыть. Мальчик перебрался в телегу. Бруни послушно шёл рядом.

— А конь этот — под стать хозяину. Зовут не по-нашему — Тимор. С языка иноземного вроде как Страх значит. Никто к нему подходить не решается. И ты руки не тяни, ежели с пальцами попрощаться не жаждешь. У Грега Льёта конь не хуже. Дышит, точно огонь внутри горит. Земля под их копытами дрожит.

День прошёл за разговорами. В этот раз обошлись без дневного привала. Ели, не спускаясь с коней. Так же и нужду справляли.

Когда солнце стало гаснуть, а дождь ускоряться, встретился отряду одинокий путник. Брёл он по раскисшей дороге, медленно переставляя промокшие ноги. Дырявый плащ напитался влагой и казался непомерной ношей. Сумка оттягивала плечи.

— Куда путь держишь, добрый человек? — Фолкор остановил коня, поравнявшись с серой фигурой.

— Прямо, — глухо прозвучал старческий голос.

— Подвезти куда? Если по пути, то место у нас есть для тех, кто ножа за пазухой не держит.

— Смерть подвези, которая за спиной у тебя. А мне с тобой не по пути.

Рассмеялся громко ярл дерзости путника:

— Садись в телегу. Дай ногам отдых, им ещё долго землю топтать.

— Это как посмотреть, — старец поднял голову, подставляя лицо дождю. На мир взирали бельма глаз. Седые волосы сосульками облепили обтянутый желтоватой кожей череп.

— Как же ты слепой по миру ходишь? — жеребец нетерпеливо пританцовывал под Фолкором, удерживаемый крепкой рукой.

— Чтобы идти, мне глаза не нужны, — усмехнулся старец, отерев ладонью мокрое лицо. — Да и дорога моя не так трудна и долга, как твоя.

— Твоя правда, — ярл махнул рукой Йорану, чтобы тот подогнал телегу. — Впереди лес. Там ночлег устроим. Приглашаю к нашему костру. Не побрезгуй с нами хлеб преломить, да мёда пролить, путник.

— Складны речи твои. Неудивительно, коли люди за тобой идут.

Йоран протянул старцу руку помочь на телегу взобраться, но тот лихо, словно молодой, сам подпрыгнул и устроился в ногах у Веселины, будто и не был слеп совсем.

— А вот и смерть. Не думал, что так быстро встретимся, — путник скинул мешок с плеча, уложил посох у борта. — Все мы безобидные, покуда спим.

_________________________

*Норманны – общее название племён, населявших Скандинавию в средние века.

*Хельхейм — мир мертвых в скандинавской мифологии.

*Хель — повелительница мира мертвых.

*Чертог павших — Вальхалла

*Одноглазый старец — Бог Один в скандинавской мифологии.

*Рагнарёк — последняя битва скандинавских Богов с хтоническими чудовищами и гибель всего мира.

*Сехримнир — божественный вепрь в скандинавской мифологии, которого готовят для воинов в Вальхалле каждый вечер. А на следующее утро он оживает.

*Льёт — (вольный перевод с латинского) ужас.

Глава 10

Матс приметил путника издали. От незнакомца исходил такой же фиолетовый свет, как и от ведьмы из деревни. Только этот был ярче, с полосками солнечно-жёлтого. А когда Йоран вернул телегу в строй, свет стал таким ярким, что мальчишка зажмурился.

— Что, колдун, глаза б твои меня не зрели? — слепой улыбался. Ровные белые зубы сверкнули в расщелине рта.

— Не колдун я вовсе, и не смерть в телеге едет, — буркнул мальчишка, нервно похлопав своего коня по мокрой шее.

— А кто же вы? Она самая настоящая смерть, только ещё не знает об этом. А ты — молодой колдун. Совсем недавно Силу получил, как пользоваться — ещё не уразумел. Тыкаешься слепым котенком в поисках мамкиного соска, да без толку.

— Что ты знать можешь? Ты же не видишь ничего.

— Чтобы видеть, глаза не требуются.

— А что требуется? — Матс поежился, плотнее укутываясь в плащ.

— Как ты свет различаешь?! Закрой глаза. Узри сокрытое, — слова старца проникали в самую душу, не вызывая ни сомнений, ни сопротивления.

Мальчик послушно сомкнул веки. Темнота привычно приняла его. Обняла как родного.

— Ничего не видно.

— Так ты не глазами зри, глупец!

Поначалу было совсем темно. Только звуки стали чётче. Бруни шлёпал по лужам копытами, то и дело всхрапывая и звякая удилами. Телега тихонько переговаривалась с расползающейся дорогой. Дождь отбивал мелкую дробь, заглушая речь людей и топот нескольких десятков лошадиных ног.

Постепенно звуки наполнились еле различимыми образами, словно в ночи смотришь. В темноте проступили очертания людей, лошадей, через которые тянулись нити дождя.

Старец хлопнул в ладоши, и образы налились цветом. Жёлтые кони, люди разного света, фиолетовый старец в жёлтую полоску, бледная Веселина с чёрным клубком на груди и кровавый ярл. Все они явственно проступили. Каждое движение их было отчётливо видно.

Матс открыл глаза. Окружал его привычный пейзаж во всех оттенках серого. Закрыл. И вот опять всё раскрасилось, как мост в Асгард*.

— Вот теперь ты увидел, — старец засмеялся. — Остальное с опытом придёт.

В фиолетовом свете на лице путника совершенно не было морщин. Такие же фиолетовые глаза смотрели хитро. Старец подмигнул, и Матс чуть с Бруни не свалился.

— Не переусердствуй. Когда с голоду много каши съешь, живот дуть начинает, и тогда каша становится отравой.

Замолчали оба. Мальчишка непослушно рассматривал окружение новым видением, раскрашивая бесцветный мир, а старец что-то бубнил себе под нос, заглушенный монотонной песней дождя.

Дождь усилился. Воины кутались в плащи, натягивая капюшоны на лицо. Никто не разговаривал. Кони то и дело стряхивались, звякая сбруей, освобождая шерсть от лишней влаги.

Вдоль дороги тянулся унылый пейзаж. Мокрые скалы торчали в поле, разбросанные и зачастую одинокие. К ним жались чахлые кустики, топорща колючки. Трава облизывала подножия камней, тянулась, ластилась и липла. Отяжелевшие цветы закрылись в бутоны, склонили головы, безвольно опустив листья.

Дождь всё лил и лил, соединяя небо и землю, сшивая косыми нитями. Чем сильнее становился дождь, тем ниже провисало небо. Вдали загрохотал гром. Тор* промчался на своей колеснице, бросил молнию. Та расцвела в ярости и воткнулась острием в землю, расщепляясь.

Впереди чернотой набухал лес. Отряд оживился. Ночевать лучше под деревьями, чем в поле. У кромки леса старец скоро схватил суму с посохом и лихо спрыгнул с телеги.

— Не верь глазам своим, колдун. Они обманут, — прокричал слепец и шагнул с дороги, где дождь сразу срыл его. Сколько Матс ни вглядывался, так и не смог понять, куда пропал этот фиолетовый в жёлтую полосочку.

— Ушёл? — Йоран приблизился к мальчику. — Хорошо. Без него спокойнее.

— А кто это был? — мальчик потер лоб. Голова раскалывалась с непривычки. Видно, слишком много «каши» он съел.

— Да кто его знает?! Может, цверг*, который от солнца прячется. Вот в дожде нам и повстречался. А может и сам Квасир*, мудрость щедро раздающий.

Лагерь разбили подальше от дороги, где деревья кронами почти касались друг друга. Здесь дождь путался в листьях, застревал и уже не казался таким противным.

Устроили навес, растянув полотно между стволов елей. Под ним соорудили костер, натаскав веток.

Йоран обустраивал крышу над телегой. Четыре тонких, но крепких ствола когда-то молодых деревьев, воин ловко закрепил по углам телеги.

— Сверху натянуть шкуры, и будет крыша. Можно и стены из одеял организовать, — за делом пояснял мальчику викинг.

— Как это лихо у тебя получается? Научишь меня? — восхищался ловкости воина Матс.

— Научу, конечно. Чего ж не научить. А ты лучше смотри на Фолкора, — не отрываясь от работы, ответил Йоран, закрепляя веревку.

Матс смотрел, во все глаза смотрел. Фолкор подвёл к яме, заполненной дровами, танцующего от нетерпения жеребца. Из ноздрей Тимора валил дым. Бросил порошок ярл на ветки, а конь поднялся на дыбы и с силой ударил оземь копытами. Из пасти его вырвался огонь. Синим пламенем занялось сырое дерево. С шипением испарялась выступившая на замшелой коре влага. Дым взмыл вверх, ударился о навес и расползся в сторону серыми пауками. А найдя свободу, потёк в небо, разрываемый ветром и дождём.

— Значит, мне не приснилось, — прошептал Матс. — Как привыкнуть? Неужели теперь всё время так будет?

Привалившись спиной к сосне, сидел он, укрывшись полами отцовского плаща, и жалел себя. Он же ещё совсем ребёнок. Да, мальчишек с раннего детства учат держать меч и убивать, но никто не учит встречаться с огнедышащими жеребцами, магическими альвами и светящимися старцами. Одиночество вонзило в грудь когтистую лапу, пошурудило там, в поисках сердца и сжало, лишая дыхания. Всё вокруг было чужим и незнакомым.

— Ничего, пацан. Всё наладится, — Йоран пристроился рядом и обнял, делясь теплом. Мальчик прижался к нему, оттаивая, вдыхая уверенность и заботу. Стало легче.

— Отец говорил, что несчастье родится чаще счастья. Но несчастье делает нас сильными, а счастье капризными. Поэтому Боги шлют нам испытания, чтобы закалить мышцы и характер. Несчастье острит ум сильного и лишает разума слабого, делая злобным и ничтожным. Я должен быть сильным. Ради Гуди. Ради Келды, — сказал Матс.

— Мудр был твой отец. Он бы гордился тобой.

Мальчик вздохнул. Дюже больно было говорить об отце и матери. Душа ещё не перестала их оплакивать.

— И часто конь Фолкора костёр разжигает?

— Тимор? А он и не разжигает. Это Фолкор на ветки сыплет труху колдовскую. А жеребец просто рядом стоит. Всегда весело наблюдать, как конь с трухи дуреет, да копытами бьёт. Ярлу в радость, воинам в веселье.

— Ты не видел, что Тимор огнём плюётся и из ноздрей его дым валит? — удивление всё же проскользнуло в голосе.

— Придумаешь тоже, — хмыкнул воин. — Конь хоть чёрный да необычный, но он не Нидхёгг*. Переутомился ты. Отдохнуть тебе надобно. Устроишься на ночь под телегой, туда дождь не доберётся.

— Да будут дни твои славны, Йоран. За помощь твою и мне, и альве. За полог, что ты соорудил. За заботу.

— Мне не в тягость. И время занимает. Руки без дела, что голова без тела, — воин приобнял мальчишку покрепче. — Иди к костру, погрейся. Вон, продрог весь до кости. Трясёшься зайчишкой под кустом.

Матса действительно била крупная дрожь. И не столько от холода, сколько от осознания, что видит он сокрытое. Неужто прав был слепец, и он — колдун? Не понимал мальчик, что теперь с этим делать.

Почти весь отряд собрался у огня. Расселись мужчины вкруг, а кто и прилег. Заметив мальца, Фолкор подвинулся, приглашая сесть на бревно. С некоторым опасением Матс устроился рядом, посматривая волчонком. Помнил, что Йоран в первое утро говорил. Ярл молча протянул своё блюдо, на котором дымились разогретые куски мяса.

Замолчавшие было воины снова загомонили, не обращая внимания на мальчика, впившегося зубами в оленину. Сок стекал по подбородку, капал на отсыревший плащ, который, нагреваясь, парил. Пар исходил от всех собравшихся у костра, и Матсу казалось, что находился он в облаках, на небе. Среди Богов.

— И ударил я тогда этого северянина кулаком, и стёр улыбку с его довольной морды, — продолжал рассказ не отличающийся ни статью, ни ростом воин. Именно он встретил их с варгом в ночном лесу. — Распустил он кровищу, что с носа его хлынула. Она лилась и лилась, всю рубаху перепачкала. А он посмотрел непонимающе, глазами своими луп-луп, да как повалится наземь.

— Да брешешь ты всё, Вегард, — ответил с другой стороны костра широкоплечий парень с длинной светлой бородой без кос. Синие глаза смотрели насмешливо. — Не достал бы ты до лица его, даже если бы подпрыгнул. Короток больно, руками то махать высоко.

Раскатистый смех разметался по лесу. И тепло так от него стало на душе Матса. И страхи все попрятались, забились в самые дальние уголки сознания. Мальчик сыто икнул, отёр рукавом губы от сала. Осоловелыми глазами смотрел он на костер, на воинов, впитывая каждое слово, каждое их движение, пока не задремал, прижавшись к крепкому плечу Фолкора. А тот и не стал будить. Долго ещё мужи воинственные разговорами баловались, пока не пришла пора всем сном забыться. Впереди дорога долгая предстояла.

______________________

*Тор — Бог грома и молний в скандинавской мифологии.

*Цверг — природный дух, гном.

*Квасир — карлик, родившийся из слюны асов и ванов (Богов), обладал необычайной мудростью.

*Нидхёгг — чёрный дракон, подъедающий корни дерева Иггдрасиль в скандинавской мифологии. Также он пожирает прелюбодеев, клятвопреступников и подлых убийц.

Глава 11

— Смотри-смотри, что вытворяет!

— Ты глянь, Локи её побери!

— Глазам не верю!

Громкие голоса вытащили Матса в серое утро. Лежал он под телегой, укрытый одеялом. Кто его туда ночью отнес? Фолкор? Вроде рядом с ним уснул. Или Йоран? Да какая разница. Спалось хорошо. Без сновидений. Голова светлая и легкая, словно свежевыщипанный гусиный пух.

Из-под телеги Матсу были видны лишь ноги, стоявшие поодаль полукругом.

Мальчик выполз из ночного укрытия.

— Тихо, не спугни, — шикнули ему со стороны.

Подполз на четвереньках к воинам и только тут встал в полный рост. Все смотрели на альву. Она, как и вчера, лежала под одеялом, накрытом шкурой медведя для тепла, а поверх у лица прыгала белка. Ну белка и белка. Что та крыса, только хвост пушистый. Мальчик не понимал, чего так всех перебудоражило.

— Вон. Летит. Сейчас, увидишь, — зашептали за спиной.

Пичужка с голубой грудкой, как та, что в лесу пела для Веселины, порхнула и уселась прямо на нос девушки. В клюве держала она тёмно-красную, почти чёрную ягоду. Подскочила белка, ухватила лапками за нижнюю губу Веселины, оттянула. Пичужка спрыгнула, прижала клювом ягоду к обнажившимся зубам, надавила. Сок брызнул в стороны. Потек. Птичка теребила ягоду, выдавливая больше мякоти и сока. Сбросила кожицу в сено и взмыла вверх, исчезая в листве.

— Гляди, — все замерли.

Белка склонила голову ко рту альвы. Поводила носом. И отпустила губу из когтистых лапок.

— Чпок! — губа легла поверх зубов.

— Ага-га-ага! Хы-ы-ы-ы! Хи-хи-хи. Гы-гы-гы-гы! — бородатые мужики хохотали во всё горло. Один даже за живот схватился, согнулся в приступе безудержного веселья.

От громких странных звуков белка подскочила, перевернулась в воздухе, упала на зверинную шкуру, растопырив лапки. Хвост вверх вздернула, распушила, готовая отразить нападение. Но, не увидев угрозы, зло запрыгала, зацокала, застрекотала. Чем вызвала очередной приступ смеха.

Смех был заразителен. Детский звонкий колокольчик присоединился к радостным перекатам барабанов, пищалок и уханий совы.

Повернулась белка и начала растирать лапами альве горло под подбородком. Когти цепляли кожу, оставляя мелкие царапины. Белка упорно продолжала давить и тереть, нервно прицокивая.

Одеяло шевельнулось. Показалась графитовая голова. Гибкое тело скользнуло вверх, мимо белки. Обвилось веревкой под самым подбородком девушки, сжало.

— Она сейчас задушит её, — воскликнул Йоран.

— Зачем? Они же её лечат, — ответил ему кто-то.

Несколько пар человеческих глаз наблюдали за происходящим.

— Чего разгоготались, как гуси на луже? Весь лес переполошили, — зычный голос отвлек от необычной картины.

Из леса вышел Фолкор. В правой руке нёс он серебряный кубок. Подойдя к телеге, скинул змею с шеи альвы. Та плюхнулась в сено и, шипя, скрылась. Белка юркнула на дерево, распласталась на нём вниз головой, наблюдая. Пушистый хвост дергался из стороны в сторону.

— Помощники, — без злобы выругался ярл.

Нож сверкнул в руке Грозного. Разжал он острием зубы девушки и осторожно влил в рот содержимое кубка. Красная жидкость тонкой струйкой потекла из уголка рта. Мужские сильные пальцы сжались под челюстью. Надавили. Альва сглотнула.

— Ну вот и хорошо, — ярл краем одеяла отер рот Веселины. — Чего стоим? Дел у вас нет? Сворачивайте лагерь. Выдвигаемся!

Нехотя воины разошлись. Стали вещи собирать, то и дело посматривая на альву. Переговариваясь, обсуждая увиденное чудо.

Спрыгнув сверху, белка обнюхала рот Веселины и снова сиганула на дерево, где скрылась в кроне.

— А что было в кубке? — Матс еле поспевал за широким шагом Фолкора.

— Сок ягоды. Той, что птица носила.

— Значит, полезный, — задумчиво проговорил мальчишка. — А если так пальцами давить на горло, что происходит?

— Человек глотает. Только правильно давить нужно и аккуратно, чтобы не задушить или горло не сломать.

— Ты же не сильно давил, точно гладил.

— А ты внимательный, юный колдун.

— Под челюстью давить?

— Под челюстью.

— А что это за ягода такая? Как ты узнал, какая именно нужна? — мальчишка забежал вперед, заглядывая в суровое лицо.

— С болота ягода. Клюква называется. Проследил, куда птица летает, — ярл сбавил шаг, рассматривая мальчишеское веснушчатое лицо.

— Иди, ешь. В пути поговорим, — стальные нотки в голосе остановили поток вопросов.

Скоро перекусив, отряд тронулся в путь. Ночью дождь прекратился, но ветер ещё не успел просушить землю. Солнце лениво просвечивало сквозь верхушки деревьев, путаясь в ветвях. Серые тучи ползали по небу, то проглатывая, то выплёвывая огненный шар.

— Многому нас учит природа. Нужно только внимательно смотреть и запоминать. Боги нам подсказки дают, — как и обещал, Фолкор делился мудростью.

Ни одного слова старался не пропустить Матс. Ярл больше не внушал ужаса. Да и конь его зубы больше не скалил.

— Животные знают, какая трава лечит. Что нужно съесть, если болит живот, или когда ранен. Птицы так же делают. Их этому учат родители или другие животные. И ты смотри за ними. Тогда узнаешь намного больше, чем расскажут люди. Ты видел деревья без коры? Растет себе, к свету тянется, а на стволе прореха?

— Видел, — голубые мальчишеские глаза горели любопытством. Если раньше он на поучения не обращал внимания, отмахиваясь, то сейчас стремился узнать как можно больше.

— Это зверь объедает. Для живности лесной это не только корм, но и лекарство. Кора осины им полезна, особенно молодые деревца.

— Мама отцу её заваривала в кипятке, когда зубы болели и живот.

— Правильно. Хорошая у тебя память, — уголки губ ярла поднялись вверх.

— А сок этих ягод. Которые клук-ва?

— Клюква, — поправил Фолкор. — Не обращал раньше на неё внимания. Ягода как ягода. Женщины её в морс добавляют. Кислая она, с горчинкой. Скулы от неё сводит. Но коли птица клюкву альве носила, знать, сила в ней живительная есть.

Ярл протянул мальчику небольшой полотняный мешочек, затянутый веревочкой.

— Держи. Смотри, не подави. Набрал клюквы на запас. После ночи сестре своей дашь.

Ухватил Матс мешочек и бережно спрятал за пазухой.

— Что лекарша в деревне сказала? — Фолкор смотрел на дорогу. Поросшая травой путевая лента делила лес на части. Петляла зайцем, огибая непроходимые заросли, указывая направление.

— Сгорбленная Хейда сказала, что выживет Веселина. Только очнется ли, ответить не смогла. Травку дала заваривать, да мазь на лицо накладывать.

— Делаешь как велела?

— Траву не в чем варить. А мазь на рассвете и закате мажу. Только не руками, а клочком сена. Больно уж она в нос бьёт.

— Так это мазь так воняет? — мужчину аж передернуло. — Ну и гадостно. А я думал уж сестра твоя гнить начала. Проверил даже, но вроде целая она снаружи, а внутри человека не заглянешь.

— Точно. Мазь хоть и целебная, но дюже вонючая. Точно воин, в боях месяцы воды не видевший, в помоях ночующий.

Ярл расхохотался. Легко, раскатисто. По-доброму.

— Верно ты подметил, малец. Только не как один воин, а как целый отряд.

Разговаривать с Фолкором Матсу вышло легко. Речь сама лилась, без принуждения. Память злых шуток не шутила, выискивала правильные слова да в рот подкидывала. Образы нужные из глубин доставала, из вороха прошлого. Оказалось, много там завалялось. Целый сундук драгоценных воспоминаний.

Вспомнилось ему, как на охоту с отцом ходили по зиме лося добывать. Проваливаясь в глубокий снег, бродили по лесу. Только к вечеру наткнулись на дорожку заветных следов. Гуди объяснял несмышленышу, которому тогда всего семь зим минуло, как различать следы. Шаг у взрослого лося длинный, размашистый. Ноги глубоко проваливаются, оставляя углубление, раздвоенное книзу. Где идет, там кору обгладывает с деревьев. Цепляет зубами и рвет лентой.

Будучи совсем ребёнком, Матс и не придавал поучениям отца особого значения. А сейчас вспомнились рассказы Гуди и тепло стало на душе, словно обняли родные руки, прижали к груди, взъерошили светлые волосы на макушке.

Больше не было боли и горя от воспоминаний, только благодарность за уроки. Даже затрещины от любимой руки теперь не казались обидными. За дело всегда прилетало.

— Мать с отцом вспомнил? — Фолкор смотрел проницательно, в самое нутро заглядывая.

Мальчик утвердительно кивнул.

— Вспоминаешь, как Гуди учил тебя, мальчишку? А ты не слушал его, о забавах помышляя?

И откуда только этот ярл всё знал, точно мысли читал? Свет его менялся. От густого кровавого в разговоре становился мягким, успокаивающим. Голос тоже менялся. Сейчас ласкал по-отцовски, а утром подзатыльники раздавал. Раньше мальчик не задумывался над такими вещами. Не до этого было. В мире столько развлечений — не до уроков порой. Любопытство и избыток энергии требовали действий. А сейчас детские забавы казались глупыми.

В разговорах и прошёл день. Лес сменяли равнины, холмы да заросли кустарников. На линии, соединившей землю и небо, выросли первые клыки гор, покрытые туманом. А дорога всё шла вперёд без конца и края. К темну до леса доехали. Заночевать решили на краю. Несколько воинов тенью скрылись в чаще в поисках воды, а остальные разбили лагерь.

Давно замолчал ярл. Мрачнел вместе с небом. Что-то неуловимое, угрожающее витало в остывающем воздухе. Настроение Фолкора передавалось животным. Кони не подавали голоса, даже не всхрапывали, как бывало. Да и людская речь не тревожила тишину.

Костёр разводить не стали, ели холодное. С олениной разделались ещё утром, сейчас довольствовались хлебом подсохшим да яйцами печёными. Не привыкать было к скудному походному столу. Кусок вяленого мяса порезали тонкими прозрачными ломтиками, чтобы каждому хватило. Воды вблизи не нашлось, поэтому пили из запасов.

Дозорных выставили вдвое больше обычного. Дремали вполглаза. Всматривались напряжённо в темноту при каждом шорохе.

Матс лежал, прислушиваясь к шёпоту леса. Тревожно было. Бруни не отходил, встал рядом с телегой, переминаясь. Только слышно было, как тихо хвост по бокам щёлкает, отгоняя гнус.

Мальчишка переложил меч под руку. Ночь тянулась бесконечно. То проваливаясь в дрёму, то выныривая на поверхность, разум не находил отдыха. Мысли метались. Вспыхивали и тут же гасли. Но всё же сон догнал Матса, навалился, налил веки свинцом, переплёл ресницы. Неспокойная тьма проглотила, морщась горьковатому привкусу детских тревог.

Глава 12

Морда варга вынырнула из темноты, нависла скалой и всё росла-росла, разбудив Матса. Открыл он глаза. Сердце колотилось бешено в груди, отдаваясь в висках, холодный пот струился по лицу. Это только сон. Всего лишь яркий сон. Матс пытался успокоить дыхание. Дышать бесшумно не получалось, а громко было боязно.

Приподнявшись на локте, осмотрелся. В лагере тихо. Воины спали под деревьями. Но спали ли? Перед закрытыми глазами мальчика выступили цветные фигуры. Вегард лежал под молодым дубом, сжимая в руке рукоять меча. Рядом с ним его молодой побратим. Роло — имя его. Сильный, крепкий бородач с зелеными глазами. Странные у него глаза, точно болото, засасывающее в трясину. Не по себе становилось от взгляда его. Лежал он сейчас, раскинув руки, грудь мерно вздымалась мехами в кузнице. Но сон тот был не настоящий. Меч покоился в раскрытой ладони.

Присмотрелся Матс и к остальным. Туча соскользнула с рогатого месяца, тот бледно зевнул. Блеснули глаза воинов. Не спал никто. Месяц снова укрылся облаками.

Рядом бесшумно опустился Фолкор.

— Что думаешь, колдун? — прошептал еле слышно.

Всем неспокойно было. Точно перед бурей. Вроде тихо, но опасно. Ответ не успел родиться. Вдали протяжно завыл волк. Далеко. Очень далеко.

Не успел Матс пальцы на руках пересчитать, вой повторился ближе. Но шёл он не оттуда, откуда отряд прибыл, а с другой стороны — где дорога терялась в лесу.

Мальчик встал. Ветер сразу залез под плащ, прошелся холодными пальцами под рубахой.

— Говори, что чувствуешь.

Вой прозвучал ближе, но не настолько, чтобы успеть с помощью. Скорость, с которой он приближался, пугала мальчишку. Отчётливо он ощущал стремительный бег варга, огромные когти рвали землю, мощная грудь разрезала воздух. Всё ближе. Ещё ближе.

— Нужно уйти от деревьев.

— Выкатить телегу в поле, к камню! — голос ярла разрезал ночь.

Лагерь ожил. Несколько воинов бросились выполнять приказ.

— Отпустить лошадей!

Чёрные человеческие тени сливались с лесом.

— Кто? — Матс почувствовал вопрошающее дыхание Фолкора над ухом.

— Думаю… — слова застревали, сопротивлялись. — Сумрачные.

— Сколько у нас времени? — у ярла даже мысли не возникло, что малец может ошибаться.

Опасность он ощутил, когда солнце лизнуло землю на горизонте. Яркий луч пробился сквозь серые тучи, ткнув в кромку леса. Мир подавал знаки.

— Совсем мало, — голос подрагивал, но не от страха, а от колючего предчувствия надвигающейся угрозы.

— Встать вкруг телеги!

— Их много. Очень много, — мальчика трясло.

Воздух наэлектризовался. Воины замерли. Месяц выглянул в прореху облака, осветив равнину. Храбрые сердца пропустили удар, но руки лишь крепче сжали рукояти мечей и топоров.

— За альвой смотри, — Фолкор толкнул ребёнка к телеге.

Бушующим морем колыхались Сумрачные. Медленно подкатывали бурлящей волной, окружая людей. Атака была стремительной и тихой. Пепел умирающих демонов заклубился в воздухе. Первый человеческий стон боли порвал молчание.

— Держать круг! — взревел ярл, нанося удары направо и налево.

Их было слишком много. Мальчик ощущал свою беспомощность.

— Огонь! Нужен огонь! — детский крик пробился сквозь звон мечей.

Ещё стон. Пепел метался, лез в нос, рот, мешал дышать, жёг глаза. Под ногами жухла трава, усыпанная останками Сумрачных.

Громкий свист пролетел над головами, разнесся во все стороны. В ответ из леса донеслось ржание. Тимор вылетел из чащи стрелой, выпущенной из лука, разбивая строй Сумрачных. Вставая на дыбы, пробивал путь копытами.

Люди стояли в два ряда, не давая монстрам прорвать оборону. Раненых оттаскивали к телеге, где оставляли на попечение Матса. Воины разорвали цепочку, впуская жеребца в круг, который сразу сомкнулся.

— Освободить телегу! — двое раненых, послушные приказу ярла, переложили альву на плащ, накрыли с головой одеялом, защищая от серых хлопьев.

Взвился жеребец на дыбы. От удара копыт вздрогнула земля. Телега занялась пламенем, которое быстро росло, упираясь столбом в небо. Горячий воздух закружил, разгоняя пепел. Жарко стало. Осветил огонь молчаливую битву.

Сумрачные клубились, накатывали. Лютой злобой полыхали красные глаза, но ряды воинов становились только плотнее.

— Не выдержим, — Вегард влетел в круг, держась за грудь. Одна рука обвисла, одежда пропиталась кровью. Он рухнул на землю.

— Во славу Одина! Нам путь в Вальхаллу! — крик ярла разнесся над полем.

— Во славу Одина! — подхватили воины. — В Вальхаллу!

Слова придавали силы. Ярость рвалась наружу. Только смелым путь в зал победителей. Только в сражении смерть достойна.

***

Последнее, что запомнила Веселина — это кулак Громогласного, и опять тьма. Ну, сколько можно?

Очнулась в сыром подвале. С каменных стен сочилась вода. Всё вокруг пропиталось плесенью и сыростью. Из маленького решетчатого оконца под потолком тянуло холодом.

Она сидела в груде прогнившей соломы, длинное красное платье висело лохмотьями, еле прикрывая голые замёрзшие ноги. Веселина зябко поежилась.

— Очередные глюки. Всё чудесатее и чудесатее, кажется, так говорила Алиса, падая всё глубже в нору сумасшедшего кролика, — девушка не была уверена в правильности цитаты из прочитанной в детстве книжки и одноимённого мультика, но именно эта фраза сейчас больше всего подходила к ситуации, в которой она оказалась.

Каждое движение отдавалось тупой болью во всем теле, словно его недавно били, пинали, распинали, тянули и дёргали. Нещадно воняло испражнениями и кислятиной. Последний аромат, кажется, принадлежал ей. Девушка со стоном подняла руку, принюхалась и скривилась.

— Фу! Какая я мерзкая. Бу-э-э-э!

И тут же добавила весело:

— Ну, надо же. Здесь я говорить могу.

В темноте послышалась возня и писк. Крысы.

— Куда меня на этот раз занесло? — звук собственного голоса немного успокаивал.

— А ты не помнишь, ведьма? — хриплый голос из темноты заставил вздрогнуть.

В противоположном углу звякнула цепь, ударив о каменный пол. Раздался писк, а за ним хруст и чавканье.

— Ну, нет! — протянула девушка. — Только не пожиратели крыс.

— Кто бы говорил. У самой, поди, в доме засушенные крысиные хвосты, да перемолотые в колдовской порошок черепа, — голос подавился и зашёлся гавкающим кашлем.

— Нет у меня дома ничего подобного, — Веселина вспомнила свою маленькую уютную квартирку в спальном районе. Сердце защемило от тоски.

— Это ты инквизитору рассказывай, ведьма, а мне зубы не заговаривай. Сама во всём призналась. Сдохнешь скоро на костре за насланный на город мор.

«О как. И здесь я ведьма. Только здесь ещё и убийца».

А от мысли о костре стало совсем нехорошо. В ушах зазвенело. В сыром каземате не хватало воздуха. Рука рванула ворот платья, но материал не поддался.

Попытка подняться на ноги оказалась провальной. Ноги не слушались. Мысли накатывали паникой и уносились обратно. Сердце рвалось через горло. Дёрнувшись в очередной попытке встать, Веся поняла — прикована. Только сейчас заметила на левой щиколотке железный браслет. Как раньше не почувствовала? От него тянулась цепь и пропадала в темноте.

Смех соседа или соседки, кто уж там такой злой сидел, вызывал раздражение. Пожелав ему приступа кашля, девушка умудрилась встать на колени и поползла под оконце. Может, хоть там воздух смилуется над ней.

— За всё ответишь, тварь! Гореть тебе в геенне огненной, ведьма! Гореть! — завыл сумасшедший голос, эхом отзываясь в пустоте, врезаясь в каменные стены, осыпая осколками пол. В очередном приступе кашля скрутило исчадие ада из противоположного угла – надрывным, словно лёгкие вместе со злобой горлом пошли.

Вдалеке скрипнула дверь.

— Топ-дзынь. Топ-дзынь, — тяжелые шаги подкованных сапог со шпорами спускались по лестнице.

В темноте забрезжил огнёк. Он приближался, пока не высветилось усатое лицо солдата, несшего чадивший факел. Морщины изрезали его лицо. Бывалый вояка сердито хмурился. Ему давно было пора на отдых. С каждым разом всё тяжелее было спускаться в нижний ярус тюрьмы, где сидели самые опасные преступники — душегубы и ведьмы.

За ним в свете проступили ещё два усатых лица, помоложе. Бравые парни открыли дверь камеры Веселины. Шагнули внутрь клетки.

— Пришел твой час, ведьма, — прошипел светловолосый и плюнул в лицо девушке.

Цепь отпустила ногу, со звоном встретившись с каменным полом. Схватив под руки, солдаты поволокли Весю вон. Злой кашель остался в темноте, гнить заживо.

Казалось, лестницы и коридоры никогда не закончатся. Они продолжали идти за старым солдатом. Точнее, Веселина висела на руках своих мучителей. Безжизненные ноги волочились по холодному полу. Болело всё тело, каждая его клеточка, туманя голову, которая безвольно болталась на груди. Волосы слипшимися прядями свисали почти до пола. Длинные, светлые.

— Это всё нереально. Надо проснуться. Надо просто проснуться, — повторяла Веселина.

Очередная лестница, коридор и поворот. И вот они уже стояли перед массивной, окованной железом дверью. Щёлкнул засов. В лицо ударил холодный воздух, и она задохнулась его свежестью и промозглостью.

— Отмучилась, — старый солдат посторонился, пропуская процессию, перекрестился сам и перекрестил в спину Веселину.

На улице гудела толпа. Утро только-только подернуло розовой дымкой черепичные крыши домов. Отовсюду слышались ругань и крики. Заплакал ребёнок. Увидев узницу, толпа затихла, а потом взорвалась яростными проклятиями. И было в тех проклятьях столько страха и ненависти, что казались они осязаемыми.

— Ведьма! Проклятая. Подстилка дьявола! Сжечь ведьму! Сжечь! — крики сначала рвались по одному, нарастая, объединялись в большой ком, пока не превратились в гудящий желчный улей.

Слова смердящих незнакомцев стегали, оставляя невидимые шрамы. Веселина сжалась. Не понимая, что происходит. Паника придала силы, она рванулась из рук солдат. Не ожидая сопротивления, они выпустили узницу, и Веселина упала в холодную грязь лицом.

Это ещё больше раззадорило толпу. Вместе со словами в ведьму полетел лошадиный навоз, гнилые помидоры, тухлая рыба. Камень рассек кожу на лбу. Струйка тёплой крови залила левый глаз. Солдаты смотрели и не мешали, давая людскому гневу выплеснуться.

— Ведите её! — властный окрик оборвал глумление толпы.

Люди было затихли, но когда ноги Веселины коснулись деревянного помоста, народная ненависть обрушилась с новой силой. Упала на плечи, сдавила, выдавлия воздух из лёгких, не позволяя вдохнуть. Тело девушки отказывалось слушаться, а разум — понимать происходящее.

— Такого просто не может быть, — продолжала твердить Веселина.

Её привязали к столбу так, что не двинуться. Верёвки впились в кожу. Вокруг обложили хворостом.

— Этим днём, четвёртого июля тысяча шестьсот семьдесят седьмого года, Катарина Парс осуждена именем Господа нашего за насылание на город чумы и язв разъедающих. Она обвиняется в болезнях и смерти жителей. Дьявол заклеймил её тело и её душу, и только огонь станет очищением и вернёт заблудшую в руки Господа нашего.

Высокий дородный мужчина в черной рясе зачитывал текст с коричневого листа. Толпа затихла, жадно ловя каждое слово.

— Катарина Парс, за свои злодеяния ты приговариваешься к смерти через сожжение на костре. Да поможет тебе Бог.

Толпа взревела.

— Это просто кошмар. Я должна проснуться, — ужас плескался в глазах девушки, зрачки расширились.

Огонь факела коснулся вязанки у ног, весело запрыгал по веткам, образуя жаркий круг. Дым поднялся клубами, полез в глаза, просочился в нос и рот, лишая живительного воздуха. Веселина закашлялась.

Толпа бесновалась.

— Это всё нереально. Мне же не больно. Это только сон, всего лишь сон.

Пламя прыгнуло на подол платья, поползло вверх. Когда-то красивая ткань с вышивкой чернела, исчезая в огне. Опалённые волосы закручивались, словно листочки молодого папоротника, и осыпались.

— Не-е-е-е-ет! — отчаянный крик разлетелся над площадью, заставив людей зажать уши и согнуться.

____________________________

*Роло (от Ролло) — (сканд.) прославляющий.

Глава 13

К пылающей телеге теснили Сумрачные воинов. Казалось людям, чем больше рука рубила и колола, тем больше росла клубящаяся масса.

— Не-е-е-ет! — громкий крик ударил в спину, повалил с ног, ворвался в головы. Попадали воины, теряя мечи, зажимая уши. Из-под ладони Вегарда, оказавшегося ближе всех к эпицентру звука, потекла струйка крови.

Звуковая волна пошла в стороны, разрезая Сумрачных, словно острый нож сало. В небо взметнулось облако пепла. Зашумел лес, прижало к земле молодые деревья, ломались и летели на землю сухие ветки старых великанов. Лошади понеслись прочь в ужасе.

Веселина сидела, истошно крича. Ей не хватало воздуха. В своём сознании она горела. Горела заживо.

Одним прыжком достал её Фолкор. Сдернул с головы одеяло. Их глаза встретились. Крик замер на высокой ноте и затих. Захрипела Веселина, царапая до крови горло в надежде вдохнуть.

— Дыши! — ярл хлопнул её по спине ладонью, и она закашлялась, выгоняя из лёгких дым, повалилась на землю.

Её вырвало. Чёрная слизь потекла по подбородку.

— Что это было? Точно Тор молотом по голове стукнул, а сирены песни свои дикие завыли, чтобы ума лишить, — воины с трудом поднимались, держась за голову.

В ушах стоял гул. Вегард лежал без движения, всё ещё зажимая уши руками.

— Их нет. Больше ни одного нет, — Йоран удивлённо осматривался. — Ни одного Сумрачного.

Брошенный на землю звуком, Матс подскочил и кинулся к альве.

— Ты очнулась! Очнулась! — приговаривал он радостно.

Только чёрный жеребец взирал на всех равнодушно.

Из темноты послышались стоны, и люди поспешили на помощь. Далеко в поле нашли двоих раненых.

— Отдайте чужаков! — со стороны леса донёсся грубый рокочущий голос.

Воины снова образовали круг, ощетинившись мечами, закрывая раненых.

— Отдайте! И мы уйдем сегодня. Обещаю.

Люди молчали, плотнее сжимая круг, в центре которого догорала телега. Своих не отдавали, никому и никогда.

Из леса снова выступили Сумрачные. Клубящаяся масса угрожающе окружала.

— Боги с нами! — отсветы угасающего костра наложили тени на суровые лица.

Сумрачные кинулись вперед безмолвно. Навалились. Потеснили было, но круг быстро выровнялся. И снова закружил пепел под звон закалённых мечей.

Сквозь боевые крики людей прорвался рёв раненого зверя, и часть Сумрачных разлетелась хлопьями, накрывая своих собратьев. Ещё минута и новую порцию пепла разметало ветром. Монстров стало значительно меньше. Они уже не напирали, не давили, а уворачивались от ударов, целясь когтистыми лапами в горло.

Хлопок, и очередная группа Сумрачных исчезла. Клубящихся фигур осталось совсем немного. Воины с криком ринулись в атаку. Но не успел Фолкор занести меч для удара, как монстр перед ним осыпался к ногам. Ярл осмотрелся, врагов не осталось.

На усталых лицах читалось недоумение и облегчение.

— Берегись, — предупреждение ярла оказалось своевременным.

Воины расступились, и в свет догорающей телеги со стороны леса прилетела мохнатая туша, распласталась безвольно по земле с вывернутыми конечностями. Сверху на него шмякнулась ещё одна, а потом ещё две — одна за одной.

Первым к ним приблизился Фолкор, ткнул мечом. На острие осталась чёрная гниль.

Четыре тела, покрытых жёсткой тёмной шерстью, рассматривались с большим вниманием. Крупные, высокие – выше ярла на голову, а то и на две. Развитая мускулатура, крепкие ноги с копытами, а на руках, или, точнее, лапах, острые когти.

— Кто их так? — от вида рваных ран на телах бывалым воинам стало не по себе. Не хотелось попасть из одной напасти в другую. Заозирались в ожидании нового нападения.

Ярл же спокойно продолжал осмотр, больше не ощущая опасности. Косматую голову чудовищ украшали острые козлиные рога — мощное оружие в схватке. Раздвинув поросшие шерстью чёрные губы, Фолкор обнажил зубы монстра — почти как у человека, но крупнее и острее. Они походили на Сумрачных. Но клубящиеся фигуры были лишь слабым бестелесным подобием этих демонов.

— Они главные, — уверенно заявил мальчишка, проскользнувший между воинов поближе, разглядывая чудовищ с любопытством. — Смотрите.

Детские пальцы ухватили хвост, на конце которого торчала мохнатая кисточка.

— Настоящие черти, — раздался женский голос.

Мужчины вздрогнули, обернулись на Веселину непонимающе.

— Очнулась? Что она говорит? — теперь воины с не меньшим интересом рассматривали альву, стоявшую в стороне.

Признать в ней девушку было сложно. Невысокая, лишь на полголовы выше Матса, на вкус викингов слишком тощая, словно подросток. Но заинтересовало их не это. Лицо её больше не вздувалось чёрным волдырём. На губах не осталось следов крови. Карие глаза таращились на всех удивлённо. А красные волосы исчезли. Девица сверкала совершенно голой макушкой, как у Фолкора.

— Чего смотрите? Смотрят они на меня, видите ли? Девушек раньше не видели? — Веселина занервничала под пристальными взглядами. Ей срочно захотелось спрятаться от неуютного всеобщего внимания.

— На каком языке ты говоришь? Мы тебя не понимаем, — ярл проговаривал каждое слово медленно.

— Как это не понимаете? Я же вас понимаю? — брови девушки поползли вверх.

— Ты произносишь слова не на нашем языке, — Матс заглянул в глаза. — Скажи мысленно, как раньше.

«Я прекрасно понимаю речь».

Девушка потерла виски. Заметив на руке деревянную конструкцию, начала срывать тряпки и ветки.

— Я тебя слышу, — мальчишка расцвел в улыбке. — Слышу! Только не снимай. У тебя рука сломана.

«Ничего у меня не сломано, кроме психики. Рука не болит, значит, всё в порядке».

— Что она бормочет? — теперь воины уставились на мальчишку.

— Говорит, что вас понимает, но не понимает, почему вы её не понимаете.

— Не понял, — удивился Йоран.

— Язык наш она разумеет, но говорить на нём не может. На своём лопочет, — перевел ярл и снова занялся мохнатыми трупами.

— А-а-а-а. Теперь ясно, — Йоран подошел к Матсу. — Спроси, что у неё с волосами?

— Я всё слышу. С чьими волосами? — проговорила Веселина и руки непроизвольно потянулись к голове.

Пальцы прошлись по вискам, макушке, затылку. Но там ничего не оказалось. Только гладкая кожа. Девушка нервно сглотнула.

«Неужто на костре остались?» — мыслями вернувшись в кошмар, Веселина осела на землю.

Память выхватила последние моменты перед пробуждением. Позорный столб в центре площади. Огонь и сотни ненавидящих глаз. Спрятав лицо в ладонях, девушка всхлипнула.

— Чего это она? Из-за волос, что ли? Так ведь отрастут, чай, не наш ярл, чей череп голый, что твоя коленка. Ну, подумаешь, на тиру похожа, так мы же знаем, что это не так и в обиду не дадим, — Йоран смотрел участливо на мальчишку. — Скажи ей.

— Она тебя слышит, — Матс мялся в нерешительности, не зная, что делать.

Никто в этом хаосе не обращал внимания на Тимора. Люди изучали чудовищ, осматривали раненых и вели перекличку. Чёрный жеребец пританцовывал вблизи Веселины. От очнувшегося человека женского пола исходило неведомое тепло. Ноздри Тимора подрагивали, раздувались, чуя запах чего-то очень-очень приятного и манящего.

Улучив момент, конь подобрался к девушке. Она сидела на земле, всё ещё закрывая лицо руками, раскачиваясь из стороны в сторону. Он же чувствовал её печаль, и это ощущение расстраивало. Мягкие губы прошлись по голой макушке.

Не сразу поняла Веся, что рядом не человек. Эмоции поглощали все остальные чувства.

«Я в коме, пробудилась от кошмара после сжигания на костре, стала лысой, и никто меня не понимает, кроме Матса. Ну, хоть говорить начала, и то спасибо».

Посмотрела на добрую душу, пытавшуюся её приободрить, и брови снова взметнулись вверх. Рядом стоял высоченный конь-красавец. Им бы любоваться, но что-то в нём смущало. Заметив её взгляд, Тимор улыбнулся, обнажив ряд острых зубов.

«Так. Меня ещё не отпустило. У меня зачётные глюки. Интересно, что мне такое колют в больнице? Обезболивающие? Все же видят, что в пасти его акула зубы потеряла. Или только мне так повезло? Вот думала же, не стоит смотреть фильмы про очень хищных и очень больших рыб. Так нет. Теперь пожалуйста. Злая шутка подсознания».

— Красивый ты какой, — Веселина поднялась, отряхнулась.

Заметив на ноге поверх ботинка ещё одну деревянную конструкцию, попыталась снять, но тряпицы не поддавались. Протянутый Матсом нож быстро решил проблему.

— Ты тоже это видишь? — мальчик показал взглядом на жеребца. — Это Тимор, конь ярла Фолкора. Того высокого, с рисунками на голове. Ты тоже видишь у коня острые зубы и дым из ноздрей?

«Это мои галлюцинации. Я всё придумала. Не бойся», — девушка гладила довольную морду Тимора. А тот млел, закатывая от удовольствия глаза.

— Что за глюсинасии? Ничего ты не придумала! Самый настоящий он. С головой, зубами, хвостом и копытами. Ты опять начинаешь? — Матс по-детски надул губы. — Мы все настоящие. И я настоящий. И люди настоящие. И умирают они тоже по-настоящему.

***

— Сколько? — Фолкор смотрел на своих воинов.

— Трое здесь, двоих найти не смогли, — Йоран отер пот со лба. — Пятеро ранены. Жить будут. Вегард ждет валькирию.

Ярл глянул на тела чудовищ с ненавистью. Он потерял пятерых воинов и скоро придется проститься с ещё одним. Закалённый веками и боями воин не понимал, почему каждую сотню лет какой-нибудь человечишка в мечтах о власти будил Силы, ему неведомые, уничтожая подобных себе? Почему они обязательно шли по трупам? Смертные совсем не ценили ни свою, ни чужую жизнь. Это казалось таким глупым и непростительным – урвать, ухватить здесь и сейчас, и неважно, что будет после него. Так мелко и необдуманно.

Фолкор вздохнул. Вегарда он знал больше десяти зим. Тот вошёл в отряд в Мерсии*. Брат отбил его у пограничного народа. Измученный и изможденный Вегард вызывал лишь жалость, и первое время воины роптали за лишний рот. Но брат сам выхаживал раненого, чем вызывал всеобщее недоумение. У Вегарда оказался острый и хитрый ум. Невысокий и жилистый, он мог в одиночку справиться с медведем. Язык его колол не хуже меча, за что его побаивались и уважали. Что он скажет брату? Почему не уберег мелкого непоседу?

***

«Мне бы голову прикрыть. Найдется ткань какая?» — Веселина просяще посмотрела на Матса, сложив брови домиком. — «Пожалуйста!»

Метнувшись к сумкам, он нашёл в них материю, которую на повязки использовал. Орудуя ножом, Веселина отрезала треугольник, повязала на голову банданой, отчего сразу стало и легче, и теплее.

«Кто они?» — девушка наблюдала за викингами.

— Воины ярла Фолкора. Я тебе про него рассказывал. Они нашли нас в лесу и помогли, — мальчишка сонно щурился на догоревшую телегу.

Недосып и усталость сказывались. Адреналин битвы отпустил, и тело просило подарить покоя и принять горизонтальное положение.

«Можно к ним?» — Веселина желала рассмотреть их поближе.

— Отчего же нельзя? Иди, а я тут посижу, — Матс зевнул и, подумав, добавил. — Они знают, что ты альва. Меня кличут колдуном. Нас побаиваются.

— Хм… Я бы тоже нас побаивалась, — она направилась в сторону ярла, прокручивая в голове, как будет общаться с ним жестами.

Внимание её привлёк тихий шёпот, точно шелест осенней листвы под ногами. Воин лежал под одеялом, устремив тускнеющий взор ввысь. Слабое свечение души сочилось из тела, стремясь к звёздам.

Конец его был близок, и он это понимал. В надежде быть услышанным, он молился всем Богам, каких знал. А знал он не только скандинавских, но и римских, и кельтских, и христианского триединого. Жизнь его помотала. Но он нисколько не жалел. Кончина несла избавление от земной дороги и открывала путь в небесные Чертоги главного Бога.

— Роло, это ты? — каждое слово сопровождалось бульканием в груди.

Воин искал взглядом собрата, который обещал принести воды. Но над ним склонилось девичье лицо.

— Ты валькирия? Дева-воительница пришла за мной? — Вегард слабо улыбнулся. — Тщедушная какая.

— Какой воин, такая и Валькирия, — огрызнулась беззлобно Веселина, с важным видом откинув тяжёлое от крови одеяло, уверенная, что в один миг сможет вылечить бедолагу. Всесильная, как-никак. И растерялась. Чёрный жеребец, следовавший за девушкой, заглянул через плечо.

— Слейпнир*, — выдохнул с улыбкой мужчина. С уголка рта потекла струйка крови.

Веселина никогда не училась медицине, но читала книжки, смотрела передачи и, как многие молодые девушки, тратила по часу в день на сериалы про больницы, где любовь и анатомия в одном флаконе. Её кумиром был немодный и саркастичный доктор с тростью.

Только здесь хватило одного взгляда, чтобы понять — смерть близко. Когда воин выдыхал, кровь пузырилась, пропуская воздух из разорванного лёгкого. Девушка взяла обветренную сухую ладонь Вегарда в свою. Воспоминания об отце нахлынули, смяли, как клочок бумаги. Слёзы выступили из глаз. Тихие и печальные.

— Всё будет хорошо, — она погладила воина по седеющим волосам.

Крупная слезинка скатилась и упала на рубаху, смешиваясь с кровью. Мужчина вздрогнул, захрипел, хватая ртом воздух. Когда упала ещё одна капля, Вегард блаженно улыбнулся, больше не чувствуя боли, крепко сжимая тёплые девичьи пальцы. Заметил склонившегося над ним ярла, подошедшего беззвучно.

— Боги меня услышали и прислали за мной Деву. Извинись за меня перед Грегом. Я ухожу в Вальх… — раздался последний хрип.

Встав на колено, ярл провел ладонью по лицу воина, закрывая глаза, потерявшие свет.

— Вегард, я уже иду, — рослый парень бежал, прижимая к груди бурдюк. — Я уже тут. Сейчас!

Опечаленные лица альвы и ярла заставили остановиться. Бурдюк плюхнулся на землю. Упав на колени, Роло скорбно опустил голову. Глаза цвета болота потускнели. Вместо отца был для него Вегард, помогал в походах и учил сражаться. Тесно стало в груди от очередной потери.

Накрыв уснувшего вечным сном воина одеялом, Фолкор, не проронив ни слова, ушел туда, где ещё мог помочь. Следовало найти разбежавшихся лошадей, проверить раненых и выставить посты. Из-за горизонта неслышно подкрадывался рассвет, и людям требовался отдых. Свистнул, подзывая Тимора, тот нехотя пошел следом, то и дело оглядываясь на Веселину.

Окружавшее уже не казалось девушке галлюцинацией, хоть и верилось в них с трудом. Слишком реальны были нахлынувшие эмоции. От этого было страшно. Очень страшно. Отгоняя надвигающуюся панику, отошла подальше от людей, всмотрелась в розовеющий горизонт. Рядом раздалось знакомое пыхтение. Обернувшись, она нос к носу столкнулась с варгом. Шершавый язык прошелся по её лицу, оставляя слюни.

— Ну, хватит, хватит меня умывать! — от знакомого голоса хвост волка зашуршал довольно в траве. — Не делай так больше! Понял?

Веселина поджала губы и сердито посмотрела в большие жёлтые глаза. Шершавый язык снова прошелся по лицу, срывая с головы косынку.

— Фу! Нет, я сказала! — погрозила пальчиком. — Нельзя!

— Эхы, эхы, эхы, — брыли варга довольно ползли к ушам, растягиваясь в гримасу улыбки.

— Ух, вонючка! — Веселина помахала перед лицом рукой, разгоняя запах, а потом не удержалась и обняла за шею, зарывшись носом в шерсть. Тепло зверя успокаивало. Она слушала, как бьётся в груди его сердце. Мерно, надёжно.

— Я тоже рада тебя видеть.

Варг встал, нехотя освобождаясь из рук Избавляющей, заметив у кромки леса фигуру на коне.

— Ты чего? — Веселина глянула через плечо. — Это ярл. Матс сказал, что он добрый.

Повернулась, а зверь уже растворился в остатках ночи.

— Ну вот. Даже не попрощался. Ещё и ярл этот, — вспомнился его голос с лёгкой хрипотцой. И сам он был весь брутальный-брутальный, до дрожи в коленках. Хотелось ему понравиться. Внимание его заполучить. Мотнула Веселина головой, стряхивая наваждение.

«Не о том ты сейчас думаешь, женщина! — одёрнула она себя. — Он как картина в музее. Привлекательный, но… Зачем он тебе? Твоё сердце давно и бесповоротно занято. А этот — услада для глаз, которую даже руками трогать не хочется. Полюбовалась и пошла дальше! Или скучно стало? Стоп! Ты в нём защитника увидела, кто сможет тут помочь? На эту роль он отлично подходит. И для Матса тоже.»

Взглядом она нашла мальчика, который шёл за воинами, таща к лесу одеяло и сумки. Тяжела была для него эта ночь. Ноги заплетались, но душа пела, ведь Веселина очнулась. Подумав о ней, остановился, завертел головой. Заметив девушку, которая сверкала всеми цветами радуги, помахал рукой и, не дожидаясь ответа, потащил свою ношу дальше.

Наблюдавший за маленьким колдуном Фолкор проследил за его взглядом. Тонкий стан альвы вырисовывался на фоне светлеющего горизонта. Предчувствие, что эта парочка ещё не одну голову украсит сединой, разрасталось.

_________________________

*Мерсия — одно из семи королевств так называемой англосаксонской гептархии. Название «Мерсия» происходит от древнеанглийского «пограничные люди».

*Слейпнир — («скользящий» или «живой, проворный, шустрый») в германо-скандинавской мифологии восьминогий конь Одина.

Глава 14

Утро расползалось, медленно выдавливая черноту с неба. Выставив посты, Фолкор отправил остальных отдыхать. Умаявшись за ночь, воины вздрагивали во сне, продолжая разить врага даже в мире грёз. Ярл всматривался в родные лица, пытаясь понять, что им снится. Он любил этих смертных и чувствовал за них ответственность.

Веселину заметил на краю леса. Альва стояла, широко расставив ноги, и смотрела вдаль. Тимор крутился рядом, периодически подталкивая её большой головой, требуя ласки. Пройдоха. Ярл раньше не замечал за ним такой любви к особям женского пола. Жеребец вообще людей не очень жаловал, а тут точно котёнок, всё под руку норовил подлезть, чтобы погладили.

Девушка повернулась, и Фолкор увидел в её руке свой походный кубок. Стремительно подошёл, раздувая недовольно ноздри.

— Не доброе это — вещи без спроса трогать, — стальные нотки звучали в голосе.

В глазах альвы читалось осуждение. Повертев кубок в руке, она заглянула в серебряное нутро. Показала пальцами, словно сыпала что-то. Запрокинула голову, вливая невидимую жидкость в рот. Сняла платок, провела рукой по лысой макушке.

— Это ты сделал, — сказала она, воткнув кубок в грудь ярла. — Интересно только, что ты мне подмешал?

Ничего из сказанного Фолкор не понял, но по жестам догадался — альва сердилась. И не просто сердилась, а винила его в отсутствии волос. И была права. Он подмешал каплю своей крови в клюквенный сок. Взгляд её тёмно-карих, почти чёрных глаз пронизывал, проникал в самую чёрную часть его души. И это ему совершенно не нравилось. Глядя в эти глаза, чувствовал ярл, как затягивало его в омут. Так затягивало, что даже боязно стало.

— Засранец! — сказал Веселина вполголоса беззлобно, и прошла мимо, намеренно зацепив плечом. — Красивый засранец.

Тимор ринулся за ней, но поднятый вверх палец хозяина остановил коня. Как ни в чём не бывало тот начал щипать траву или делать вид. Отошёл тихонько в сторону, дальше-дальше, с глаз долой. А там шасть в лес между деревьями. Обошёл спящих людей вокруг. Принюхался. Запах девушки исходил с другой стороны лагеря, но его неожиданно перебил более сладкий дух крови.

Когда кусты шиповника зашуршали, Тимор оскалился, обнажая острые зубы. Ни одно живое создание в здравом уме не рисковало нападать на него. Даже медведи не подходили близко, и волки, сколь бы ни были голодны, убегали, поджав хвосты.

Из кустов вынырнул варг, бросил к ногам Тимора тушу кабана и скрылся, будто и не было. Опешил от такой встречи Тимор. Но быстро пришёл в себя. Кабан был ещё молодой, но уже набравший достаточный вес, чтобы быть съеденным. Щетина была уже жёсткая, коричневая. Клыки из пасти торчали на добрую ладонь. Конь облизнулся. Схватил зубами тушу за загривок, где шкура крепче, да потащил хозяину. Жрать в одного его давно отучили. За послушание он всегда получал вкусный кусок печени или почку, а то и кровавую селезёнку. Жеребец сглотнул слюну.

Острый взгляд ярла выхватил сливавшегося с темными стволами деревьев Тимора. В последнее время конь казался рассеянным. Показывал смертным несвойственные лошадям привычки, выдавая своё необычное происхождение. Люди перешёптывались, но прямо спрашивать не решались.

Заметив тушу кабана, Фолкор поспешил навстречу. Острый запах псины выдал дарителя. Варг умудрялся обойти любые посты и старательно избегал встречи с предводителем отряда. Оно и понятно — бессмертные с трудом переносили общество друг друга. А то, что волк является жителем не этого мира, ярл почувствовал по запаху и повадкам. Такое скопление нелюдей и появление юного колдуна на маленьком пятачке Швеции означало только одно — этому миру скоро придётся доказывать, что он достоин жизни. Если брат уже и Тенебрис* вызвал, то времени оставалось совсем мало. Такие мысли всё чаще посещали ярла.

— Молодец! — рука ласково похлопала жеребца по шее. — Сегодня у тебя на завтрак селезёнка. Заслужил!

Конь одобрительно захрапел. Легко закинув тушу на плечо, Фолкор пошёл к костру. Люди будут довольны.

***

Аромат жареного мяса разбудил лагерь. Мужчины просыпались, зевая, сонно тянулись к костру, где, истекая соком, на вертеле из копья готовилась туша дикой свиньи.

— Стоит ли спрашивать, откуда у нас кабанчик? — Йоран заспанно щурился, протягивая к теплу пальцы. Воины давно не охотились. Животные уходили из этих мест. Дичь стала роскошью.

— Фолкор из лесу принёс, — здоровяк, которого пару ночей назад Йоран выкинул из телеги, почесал пузо.

— Охотился, или снова подарок?

— Я не спрашивал, — здоровяк икнул и притих.

Рядом на подстилку из палых листьев примостился осунувшийся за ночь Роло. Йоран сочувствующе похлопал парня по плечу. Сегодня будет погребальный костёр. Предстояло отправить на небо сразу четверых братьев.

Ели молча, а насытившись, взялись за топоры, разошлись по лесу в поисках подходящих деревьев. Костёр должен гореть жарко и дымно. Чем выше столб дыма, тем ближе к Богам окажутся павшие в бою братья.

Веселина с Матсом сидели на краю леса, слушая, как перекликаются топоры в чаще. Змея пригрелась у девушки за пазухой.

«Расскажи, что произошло?» — карие глаза наблюдали за полётом хищной птицы. Птица медленно плыла в синеве. Небо было чистое, почти без облаков.

— А что ты помнишь последним? — мальчик забросил кусок мяса в рот и облизал жирные пальцы.

«Кулак в лицо».

Вспоминать события той ночи Матсу не хотелось, но Веселина имела право знать. Рассказ шёл неспешно и сложно, а когда закончился, то оба замолчали, погрузившись в свои мысли.

В чаще всё ещё кипела работа. Сучья с поваленных деревьев обрубались, длинные стволы делились на бревна в полтора человеческих роста. Их обвязывали по краю верёвкой и так тащили на открытое место, где укладывали башней.

«Кажется мне, кто-то едет», — Веселина наблюдала, как мужчины накидывали между брёвнами еловые ветки, которые дадут больше дыма.

— Где? — рыжая голова завертелась по сторонам. — Много их? Надо ярлу сказать.

«Один. Быстро едет. Далеко ещё», — взгляд альвы остановился на невидимой точке.

— Я ничего не вижу и не чувствую. Откуда знаешь?

«Просто знаю, — она растягивала слова. — Странное ощущение. Непривычное».

— И как у тебя получается? — мальчик заёрзал на месте.

«В голове появляется мысль и уверенность, что так и есть».

— Как во сне?

«Нет. Без картинок. Не знаю, как тебе объяснить», — Веселина продолжала смотреть в одну точку, всё больше погружаясь в себя.

Птица кружила в вышине, высматривая добычу.

— Эй, — Матс помахал рукой перед лицом девушки. Та даже не моргнула.

Заметив ярла верхом на Тиморе, мальчишка бросился наперерез.

— Там кто-то едет.

— В стороне какой? — Фолкор смотрел свысока на колдуна.

— Не знаю. Она сказала, один едет. Быстро, но ещё далеко.

Ярл спрыгнул с коня, сразу потрусившего под дерево, где сидела Веселина. Хозяин шёл следом.

— В какой стороне? — Фолкор присел на корточки. Девушка не реагировала. Смотрела сквозь него.

— Слышишь меня? — ярл коснулся её руки.

Вздрогнув, Веселина заморгала непонимающе.

— Откуда нам гостей ждать?

— Из-за леса. Как раз к погребению успеет, — взгляд принял осмысленное выражение.

— Переведи, — бросил ярл мальчишке.

Мысленно альва повторила Матсу сказанное, поглаживая тянущегося к ней Тимора. В голове никак не укладывалось, что мысли её мальчик слышит и понимает, а слова, произнесенные вслух, ему остаются неведомы.

— Пошли уже, — ярл потянул коня за повод. — Чем ты его одурманила, что он ручным стал?

«Откуда же мне знать, — усмешка тронула пухлые губы. — Приглянулась, может».

— Вот же альва, — сказал ярл, как выругался, услыхав от Матса её ответ.

Вскочив верхом, Фолкор помчал галопом в сторону дороги, ведущей через лес. Способности лесной девы были ему по душе. Дар предсказания мог пригодиться, хотя и был ненадёжен. По опыту знал бессмертный, что будущее не всегда стремилось открыться.

Приближающегося гостя ярл почувствовал ещё поутру. Альву же расспрашивал, чтобы убедиться. Мало ли, может, другой кто к ним едет. Если брата он ощущал по родству, то к остальным был глух.

Фолкор взглянул на небо, цепляющееся за верхушки деревьев. День обещал быть ясным.

_________________________

*Тенебрис (Tenebris) — (латынь) тьма, тёмный.

Глава 15

Брата ярл решил встретить у леса. За время пути до лагеря надеялся успеть рассказать ему и о смерти Вегарда, и о чужаках. Грег Льёт обладал тяжёлым характером, а в смутное время становился совершенно невыносим, но это всегда спасало многие жизни, поэтому Фолкор не роптал и не мешал, а лишь старался смягчить жестокосердие.

Суровая земля и постоянная борьба за выживание в этом времени и в этом месте заставили Грега зачерстветь, отдав возможность сопереживать Фолкору. Брат намеревался не пустить гниль дальше Скандинавии, чего бы это ни стоило, и подарить людям шанс на свободную жизнь, не став рабами очередного сумасшедшего, пожелавшего поработить обычных смертных и существ. Но если Грег нёс груз ответственности за весь мир и готов был пожертвовать несколькими жизнями ради этого, то Фолкор старался спасти максимальное количество рода человеческого.

Остановившись на краю каменной равнины, ярл смотрел вдаль на дорогу и вспоминал, как они с Грегом познакомились. С тех пор минуло более двух сотен лет. Был тогда год 536-й*. Европу накрыл густой туман. Солнце исчезло. На небе светило две луны — одна днём, другая ночью. Всё гибло на корню, а воздух пропитался ядом. Почти год шла война. Византийцы теснили остготов* в страстном желании отобрать Италию.

В октябре началась осада Неаполя, где семилетний Фолкор, тогда его звали Книва*, жил с матерью и отцом. Жили небогато, но особой нужды не испытывали. На столе всегда были и хлеб, и мясо, молоко и фрукты с овощами. Отец работал при конюшне, лечил животину. Мать слыла искусной вышивальщицей, и знатные дамы стояли к ней в очередь.

В ноябре Неаполь пал. Византийцы устроили бойню и, в жуткой ненависти под стенами города, не щадили никого. Убивали даже стариков и детей. Грабили, насильничали.

Группа таких наёмников ворвалась и в их дом. Отца зарезали сразу, а над матерью долго глумились, заставляя мальчишку смотреть. Хохотали. Он помнил эти злые лица с гнилыми зубами, этот запах и свою беспомощность. Мать гордо молчала, стоически перенося мучения, о пощаде не молила, лишь просила не трогать сына.

За отказ целовать одного из наёмников, тот воткнул ей меж ребер нож. Мама умерла не сразу, а задыхалась медленно и мучительно. Ярость придала Книве силы, вырвался он из цепких пальцев одного из византийцев и кинулся на убийцу с ножом для хлеба, схваченным со стола. Нож вошёл в живот легко, без сопротивления. Душегуб хрюкнул от неожиданности и повалился. Кровь хлынула, заливая пол. Его смерть не доставила мальчишке радости, хотя он и смог отомстить за мать, за отца, за соседей.

Остальное помнилось смутно. Били долго, больше ногами. Один глаз вытек, выбитые зубы разлетелись под стол и под кровать, на которой лежала мама. Переломанные рёбра не давали дышать. Было очень больно, и Книва был благодарен сознанию, когда оно его покинуло. Уверенные, что мальчишка отошёл в мир иной, наёмники собрали всё мало-мальски ценное, ничем не брезгуя, и оставили их дом.

Грег появился в сумерках, не дав Книве уйти к Богам. На губы пролилась тёплая кровь, и тьма приобрела рубиновый оттенок. Когда очнулся, то боли не почувствовал. Помнил, как легко дышалось, и оба глаза отчетливо видели молодого мужчину с сединой в чёрных коротких волосах, точно пеплом припорошенных. Лицо незнакомца, изуродованное шрамом, излучало тепло и уверенность. Серые глаза смотрели добро. Так Грег поначалу стал ему отцом, а когда пришло время, то после укуса — побратимом. Братом.

Из прошлого Фолкора вернул Тимор. Жеребец громко ржал, разбивая землю копытом. На горизонте, где вздымались горы с белыми шапками, появилась чёрная точка, которая стремительно приближалась.

Конь Грега летел легко, почти не касаясь земли. Чёрный как Тимор, но выше и крупнее, он, как и его всадник, вызывал ужас у людей. Звали его соответствующе — Хоррор*. Поравнявшись с ярлом, Хоррор резко остановился. Натянутые поводья заставили встать жеребца на дыбы.

— Приветствую, брат мой, — ярл смотрел на Льёта с настороженностью.

В ответ Грег одарил холодным молчанием.

— Я должен сказать, прежде…

— Всё потом, — резко прервал его брат и пустил коня в галоп по дороге через лес.

— Плохо дело, Тимор. Очень плохо, — ярл отправился вслед за Льётом.

***

Веселина нервничала. Что-то мешало ей сосредоточиться, что-то неминуемо приближающееся. Топоры затихли. Солнце пригревало, наполняя воздух терпкими ароматами травы и полевых цветов. Викинги возводили четвертый погребальный костер — по числу павших, а Веселина не находила себе места. Она то садилась к дубу, обнимая дерево, прижимаясь щекой к шершавой коре, то вскакивала, ходила взад-вперёд.

— Что ты мельтешишь, как стрекоза? Что тебя тревожит? — Матс поглаживал свисавшую теперь с его шеи змею.

«Неспокойно мне», — девушка остановилась, обратившись лицом к чаще.

— По-доброму неспокойно, или напасти ждать какой?

«Не знаю, не пойму».

Всадник вылетел из леса стрелой, пущенной из лука во врага. Чёрный конь ещё не успел остановиться, а наездник, легко спрыгнув на ходу, сразу направился под деревья к телам погибших во славу Одина прошлой ночью. Замерли воины, остановили работу, настороженно наблюдая. Откинув одно из одеял, незнакомец опустился на колено. К нему подошёл Фолкор.

Отмерли люди, вернулись к своим делам.

С нарастающей паникой наблюдала Веселина за мужчиной. Внутри всё трепетало, требовало бежать подальше от этой широкой спины, от коротко стриженого затылка. Кровь стучала в висках, а в животе порхали ядовитые бабочки.

— Кто это? — Матс шагнул вперёд в любопытстве, но Веселина удержала его, схватив за рубаху.

Незнакомец, накрыв тело, поднялся, осматриваясь. Взгляд остановился на девушке. Веселина обмерла. Это был тот самый — со шрамом. Из её снов. Вспомнив, какие у него требовательные и ненасытные губы, она густо покраснела.

— Он мне снился, представляешь. Я его уже видел, — мальчишка смотрел на неё удивлённо. — А чего ты красная такая?

Вопрос смутил её ещё больше, вынудив отвернуться, чтобы успокоиться. Она считала незнакомца плодом своего воображения, не совсем здорового воображения, полагая, что так подсознание помогает справиться с одиночеством после смерти бабушки. Давно он стал её наваждением, вначале появляясь во сне раз в месяц, а затем всё чаще. В последнее время она видела его через каждые две-три ночи. Сказочные ночи.

— Они о чём-то спорят. Слышишь? — Матс требовательно подергал за рукав. — Гляди, в нашу сторону показывает.

Сзади послышались шаги. Сильные руки развернули девушку за плечи, крепкие пальцы сжали горло.

— Кто ты? — от знакомого голоса, который во снах шептал ласковые слова на ухо, у Веселины подогнулись колени. Их глаза встретились. В стальной бездне его глаз бушевал гнев, а она лишь открывала рот, не в силах произнести ни слова. От нехватки воздуха закружилась голова.

— Не трожь её! — Матс повис на руке незнакомца. — Слышишь. Не смей! Это альва. Последняя альва!

— Они давно вымерли! — холодные нотки в голосе не остановили мальца.

— Нет! Я сам видел, её звери слушаются! Скажи ему, Фолкор! — Матс от страха и беспомощности пнул мужчину по ноге. Но тому, что укус комара, даже не поморщился.

— Есть такие твари, которые умеют забираться в голову, а затем отнимать не только жизнь, но и душу. Там, где они появляются, остаются лишь трупы, — пальцы сжались ещё сильнее, заставляя девушку привстать на цыпочки.

— Грег, остановись, — не успел Фолкор договорить, как чёрная пружина взвилась с плеча Матса, и ядовитые клыки впились в сжимающую горло руку.

— Надо срочно отсосать! — прохрипела из последних сил Веселина. — «Господи, что я несу!».

Хватка ослабла, и девушка пошатнулась, чуть не упав, но незнакомец удержал её за ворот. В недоумении он смотрел то на змею, посмевшую его укусить, то на альву, говорившую на редком для этих земель языке.

— Что ты сказала? — его глаза завораживали, делали её совершенно безвольной.

— Яд надо отсосать, — прошептала Веселина.

Рука отпустила, и девушка осела в траву, растирая саднящее горло. Страха не было, лишь сожаление ворочалось в груди.

«Он тебя не узнал. А чего ты ожидала? Что он бросится к тебе, зацелует, подхватит на руки, восторженно закружит? Ведь это он тебе снился, а не ты ему. Какая же ты дура, Веселина», — горечь разочарования с привкусом полыни растеклась по душе. Захотелось расплакаться. Глаза защипало, она склонила голову ещё ниже, пряча невольные слёзы.

Ухватив пальцами голову змеи, Грег осторожно надавил и вынул ядовитые клыки из тела. Матс смотрел в ужасе, ожидая, что прямо сейчас брат Фолкора умрет в муках с пеной на губах. Но ничего не происходило.

— Лучше присматривай за своей зверюшкой, — Льёт бросил змею Веселине на колени и, резко развернувшись, ушёл в лес.

Шёл быстро, порывисто, злясь на себя за несдержанность. Мальца напугал и чуть не задушил кареглазую пигалицу, которую много раз видел на границе сна и бодрствования. Встречи их был горячи.

От того не мог он понять, что на него нашло. С чего решил, что она виновата в смерти Вегарда? Он планировал сделать воина побратимом. Даровать ему вечную жизнь. Так сложно было подбирать Хранителей. За пять веков он смог найти лишь трёх человек, достойных бессмертия. Вегарду предстояла честь стать четвёртым и остаться в Скандинавии. Беречь эти земли и людей. Зачем он позволил непоседе отправиться с братом на поиски мародёров?

_______________________

*Хоррор — (латынь) ужас.

*Остготы — древнегерманское племя.

*536 год — тогда Европу накрыл туман, став причиной многих бед и смертей. Как выяснили ученые, причиной ему послужило первое из трех сильнейших извержений вулкана в Исландии.

*Книва — (др. герм.) отпрыск, наследник.

Глава 16

С нескрываемым непониманием смотрел ярл в спину удалявшемуся брату. Ни детей, ни женщин Грег никогда не обижал. И куда подевалось его хладнокровие? Неужто смерть Вегарда так повлияла? Фолкор знал, как прикипел к воину брат и ждал, когда Льёт обратит его, чтобы пополнить ряды вечных. Но Боги решили по-другому.

— Это кто? — Матс глядел на ярла вопрошающе.

— Брат мой. Грег Льёт. Ужасающий.

— Правда? Я его во сне видел. Две ночи назад. Он ведь старший? И не брат тебе вовсе.

Мальчишка не переставал удивлять ярла не столько своей взрослостью, сколько прозорливостью и знаниями, детям неведомыми.

— Всё готово, — подойдя, доложил Йоран. Глаза его за утро ввалились, лицо осунулось.

— Подождём, — не отрывая взгляда от леса, промолвил ярл.

Проглотив слёзы, Веселина совладала со своими чувствами. Сунув змею за пазуху, поднялась, ухватившись за протянутую мальчишкой руку.

— Ты как?

«Жить буду. И, надеюсь, долго».

— Будешь, конечно. Я уверен, — Матс, отбросив серьёзность, в порыве обнял Веселину. Она прижала его в ответ, нежно целуя в рыжую макушку.

— Всё же будет хорошо? Правда?

«Правда. Всё будет отлично. Я загадывала».

***

Четыре густых столба дыма соединили небо и землю. Четыре дороги вели четырёх славных воинов в Вальхаллу. Опалённая жаром пламени погребальных костров, Веселина отошла подальше. Слишком живо было в памяти ведьмино пламя, как жгли её заживо. Матс же встал рядом с Йораном, чувствуя свою причастность.

Разнеслась над равниной песнь, прославлявшая героев, погибших в битве с Сумрачными. Рассказывала она главному Богу — одноглазому Одину о подвигах и сражениях тех, кто должен присоединиться к нему за столом, пригубить мёд от небесной козы Хейдрун* и насытиться мясом кабана Сехримнира.

Вегард не успел обзавестись семьей. Насколько был скуп он на нежность, настолько был неустрашим в бою. Не искал он славы, а душой болел за справедливость, защищая слабых. Своими подвигами заслужил он место в небесном Чертоге павших.

Второй побратим — повидавший жизнь Йоханнес* оставил вдовой красавицу жену. Дом их всегда был полон детского смеха, хотя своих детей не народили. Соседские ребятишки часто забегали к викингу, умевшему сказывать красивые истории. Он искусно владел как словом, так и топором.

Третьего побратима, который не был ни стар, ни молод, во дворце верховного Бога ждали жена и сын. Много минуло лун, как их забрали Сумрачные. И с тех пор воин искал встречи с родными, не упуская ни одной возможности изничтожить как можно больше тех, кто лишил его счастья.

Четвертый побратим был одинок при жизни и нелюдим. Сторонился компаний, но не было ему равных на поле брани. Не раз спасал он братьев, открыв себе одну из пятисот сорока дверей* в зал героев.

Долго горели костры, но не расходились воины, смотрели в огонь, вспоминая походы совместные да истории боевые. Каждому было что сказать, добрым словом вспомнить покинувших земной мир.

***

В этот день решили остаться на месте. Дать себе отдых. Впереди ждали ещё семь дней пути. Притихла Веселина, больше под ноги смотрела, лишь иногда искоса бросала взгляд на Грега, чьё присутствие не давало покоя. Все мысли её были о нём. Льёт же ходил смурной, в себя погружённый. Он кожей ловил на себе взгляд пигалицы, от которого ныло в груди, скреблось голодной рысью. Легче стало, когда она в лес ушла. Только недолго смог он вдали оставаться, потянуло за ней. Шёл не спеша, в чащу, подальше от голосов людских.

Давно женщины в его жизни не было. От взгляда карих глаз кровь по венам свой бег ускоряла, обдавая жаром. Вспомнил, как искра пробежала, когда коснулся её. Не было в этой мелкой и неказистой девчонке страха, только покорность. Не смотрели так на него девицы, чаще стороной обходили. Лишь одна в деревне вдовица Мия всё в гости приглашала, да крутилась подле, но не к душе была.

Остановился Грег, прислонившись к замшелому стволу, разглядывая девушку, мелькавшую впереди. Ринулся следом. Обернулась Веселина, услышав хруст ветки. Да тут и настиг коршун пичужку малую. Забилась она в руках крепких, затрепыхалась, прижатая к дереву. Отстранилась было, но поддалась губам жадным, выгнулась телом упругим, застонала. Ответила со страстью на поцелуй, чем немало удивила и порадовала бессмертного. И забыл он про всё, захмелев от желания.

Смял её. Взял тело податливое, а она и не противилась. Потом отстранился резко, устыдясь порыва юношеского. Глянул на девчонку. Та стояла пунцовая, в одежде путаясь, глаза пряча. Подобрал Грег платок, что слетел под ласками с головы её, стряхнул листья, протянул. Взяла неуверенно, покраснев ещё больше, и отвернулась, скрывая отсутствие волос. Когда обернулась, Грега уже не было, лишь запах его терпкий, да тело, саднящее от грубого натиска, напоминали о том, что это был не сон.

— Получила, что хотела, — прошептала, закусив губу припухшую, не позволяя слезам пролиться. — Ушёл, оставил одну.

Возвращалась она в лагерь нехотя. Не знала, как вести себя теперь, как смотреть воинам в глаза. Ведь они только братьев своих оплакали, а она уже под поцелуями млела, о большем помышляя. Так, терзаясь, и вышла из леса.

Но зря переживала, страшась осуждения. Никто на неё внимания не обратил, привычно занимаясь своими делами. Кто оружие чистил, кто спал, закинув руку за голову. Матс что-то оживлённо рассказывал Йорану, убеждал, размахивая руками. Грега не было видно.

Горько ей стало, противно за себя. Пошла в поле, к месту, где накануне воины бой держали. Покрытая коростой земля смердела. Вся трава на ней скукожилась. Ни мушки вблизи, ни ящерицы. Даже птица над гиблым местом не летела, огибала кругом.

Бродивший невдалеке Тимор, заметив Веселину, прискакал радостно. Потянулся мягкими губами к ласковым пальцам, раздувая ноздри. Заулыбался. От улыбки той жутковато стало. Хотелось руку отдернуть, но Веселина пересилила себя. Заметив страх человеческий, скрыл жеребец натуру, рвущуюся наружу. За что в благодарность был почесан за ухом.

Грег появился рядом неслышно. Вздрогнула Веселина, прижалась к коню. Засмущалась, чувствуя облегчение.

— Боишься меня? — мужчина посмотрел изучающе. Разглядывал. Пытаясь запомнить каждую черточку на её лице, каждую деталь.

— Нет, — замотала головой в ответ.

— А зря, — слова, что в лесу ласкали, сейчас казались жёсткими и колючими. — Моя ты теперь?

Не смела поднять на него глаз Веселина. Тело предательски заныло от его голоса.

Наблюдавший издали Фолкор усмехнулся. Понятно стало, отчего брат из чащи чудной вышел. Зацепила его девчонка лесная. Присмотрелся к обоим внимательно, заметил яркие искры меж ними.

— Может, и хорошо, что так вышло. Женщина рядом, да ещё такая, точно не помешает, — сказал он себе.

Сам же Грег боролся с желанием подойти и впиться в припухшие губы. Показать всем, что она теперь ему принадлежит. Шагнул уже, да Тимор оскалился на него. Зубы острые обнажил. Зашипел, пустил дым через ноздри.

Со стороны лагеря раздался хохот Фолкора. Воины повскакивали, оглядываясь в недоумении. Не заметив ничего необычного, кроме Льёта и альвы вдалеке, улеглись назад.

— С конем-то что сделала? Тоже околдовала?

— Никого я не околдовывала, — сказала зло Весилина. Неприятными его слова показались. Без колдовства она хотела Грегу нравиться. А он стоял хозяином, руки на груди сложил, смотрел свысока.

— Понимаешь язык мой? — перевела она разговор на другую тему.

— Знаком с твоим говором, общался с русами. Храбрые воины. Насмерть бьются, врагам спуску не дают. Сами не нападают за зря, но своё никому не отдают. Терпеливы и сдержаны, точно медведи, но лучше не злить их, иначе ярость их сметёт всё на своём пути.

Успокоился Тимор, но от Веселины не отходил, следя за каждым движением Грега.

— Зовут-то тебя как? — спросил, чтобы время растянуть рядом с ней.

— Веселина. Имя родители дали. Мама и бабушка Весей звали, — ответила она, в смятении боясь на него глаза поднять.

— Сюда как попала? — не хотелось ему уходить. Ноги словно к земле приросли, не слушались.

— Не знаю. Наверное, умерла. А это мой маленький ад.

— Ад? — слово казалось Льёту знакомым, но вспомнить не смог.

— Туда души мёртвых попадают, если при жизни грешили много.

Веселина пошла в сторону лагеря. Тяжело было находиться рядом с мужчиной и не прикасаться. Бежать хотелось от чувств и нахлынувших желаний.

«Вот же тряпка. Утром на одного засматривалась, а сейчас от другого голову потеряла, — корила себя за безволие. — Надо взять себя в руки. Надо. Надо, я сказала!»

Тимор шагал рядом, продолжая следить за Грегом. Сверкал сердито глазами, хвостом нервно подергивал.

— Грешила значит много? Что ж ты такого натворила, коли в ад попала? — вопрос задел Веселину.

— Не грешила я! — взыграла гордость. — И мухи в жизни не обидела.

— У вас в Руси мух обижают? — Грег остановился в недоумении.

Веселина закатила глаза.

— Так у нас говорят, когда плохих поступков не совершали. Не обижали никого, зла не желали. Нет на моих руках крови. Не убивала никого. Нет за мной таких грехов, чтобы Боги меня наказать хотели. Или я не знаю, — подбирала она каждое слово.

— Значит, убивать врага — это для тебя грех, достойный наказания, — серые глаза недобро сузились.

— В моем мире не убивают направо и налево.

— В каком это твоём мире? — Грег подошёл вплотную, удерживая оскаленную морду жеребца рукой. Тот зло пыхтел, но сделать ничего не мог.

От близости этой у Веселины спутались мысли. Что-то ответить хотела острое, да позабыла. Отступила на шаг. А его серые глаза бесстыжие смотрели как вздымается в волнении девичья грудь. Воздух меж ними наэлектризовался.

«Что же он делает со мной?» — Веселина сжала кулаки, ногти впились в кожу, отрезвляя.

— Не надо, пожалуйста, — посмотрела на него умоляюще.

— Не буду. Пока не буду, — довольная улыбка растеклась по лицу, точно у кота, увидевшего сметану.

«Вот же гад!»

_________________________

*Йоханнес — (сканд.) милостивый.

*Хейдрун — волшебная коза в скандинавской мифологии. С крыши Вальхаллы она щиплет листья Иггдрасиля и дает медвяное молоко, которое распивают во время пиров в небесном чертоге.

*Зал героев — он же Небесный чертог. Описывается как огромное строение с крышей из позолоченных щитов и стенами из боевых копий, с высокими потолками, широкими проходами. В Вальхаллу ведет пятьсот сорок больших дверей.

Глава 17

День быстро погас. На небе зажигались звезды. Веселина устроилась у дерева, сунув под голову тюк с одеждой, накрылась плащом. Матс сидел среди мужчин, слушая байки, хохотал заразительно, морща веснушчатый нос. А она смотрела издали на костер, сквозь огонь, и мерещились в нём насмешливые глаза Грега. Отмахнулась от наваждения, отвернулась в темноту.

После разговора у гиблого места Льёт исчез, будто и не было его вовсе. Она ждала, глазами искала и, не найдя, загрустила.

Шорох отвлек. Всмотрелась, мало ли живность какая. Чёрная голова вынырнула из-под сухого листа, показала раздвоенный язык. Совсем забыла про змею. Та ведь за пазухой у нее была. Видно, выпала, когда Грег в лесу догнал.

— Нашла меня, обратно приползла, — улыбнулась Веся, погладила гибкое тело. — Пустили бы у нас тебя на перчатки или сумочку.

Подняла глаза, и сердце чаще забилось. Вот-вот выскочит. Грег стоял, прислонившись к дереву. Наблюдал. Веселина заволновалась, замерла в ожидании — вот сейчас он сделает шаг. И он сделал, но не к ней, а от нее, оставив в смятении.

«А чего ты хотела? Он воин. Он таких, как ты, пачками привозит из походов. Выбирай любую. Да и не в сказку ты попала с розовыми единорогами, какающими бабочками. Не думаешь же ты, что он будет бегать за тобой, в рот заглядывать. Ой, сопли распустила, мужик к ней, видите ли, руки тянуть перестал. Решила, он от тебя теперь и на шаг не отойдет? Замуж сразу возьмет? За ручку везде будете ходить и лыбиться как ненормальный? Тьфу. Высшее образование получила, а как была дурой, так и осталась».

Вредная привычка самоедства укоренилась в ней еще в школьные годы и бурно цвела в студенчестве. Она сама себя хвалила и сама себя ругала. В общем, занималась «самообслуживанием». Под этот рой самовоспитания и уснула, крепко, без снов.

***

Утром сработали биологические часы, и Веселина тихонечко, стараясь не шуметь, покинула спящий лагерь в поисках места уединения.

«Вот чем хороша жизнь на природе? Где приспичило, там и тебе клозет, и лопухи рядом экологически чистые. Но при скоплении такого количества мужчин место заседания всё же приходится искать подальше», — шагала она высоко поднимая ноги, через траву и ветки.

Шла, посматривая по сторонам. Заметив дозорного, что укрылся за деревом, улыбнулась ему. Парень с болотными глазами ответил грустно и скрылся за деревом. Пришлось девушке идти глубже в лес.

Пока глядела внимательно под ноги, обходя пеньки и невысокие кустики, не заметила паутину, натянутую меж двух молодых осинок. Впечаталась лицом ровнехонько посредине, так что паук с жирным брюхом на носу оказался. Так противно стало, аж подпрыгнула на месте, закружилась, скидывая паука и сетку липкую со щёк.

— Бр-р-р-! — гримаса отвращения исказила лицо. — Гадость-то какая.

Осмотрелась, а вокруг всё в паутине, и пауки, один жирнее другого. Брюшки мясистые, цвета разного — и зелёные, и синие, и жёлтые, да все с крестами. Точь-в-точь как в родных лесах. Не раз стряхивала такого с панамки, когда с отцом по грибы или ягоды ходила, но привыкнуть к ним так и не смогла. Вызывали они брезгливость не хуже рыжих усатых тараканов, которых бабушка Стасиками кликала. Ни те, ни другие не опасны, но до того противные.

Выбравшись из паучатника, Веся пошла в обход молодой осиновой поросли, ища место, где присесть.

Только штаны успела застегнуть, как сверху тень мелькнула. И лучше бы Веся глаза не поднимала. Свисая на тонкой белой веревке с дерева, на неё смотрела старуха. Космы седые в стороны топорщились, точно наэлектризованные. Круглый живот выпирал шаром. Тонкие ножки и ручки раза в два длиннее человеческих потянулись к девушке.

— Мама! — пискнула Веселина и вспомнила со страху могучий русский народный, который так уважал вечно пьяный сосед Сергей Михалыч. От сквернословия полегчало, но от жуткого видения не избавило.

Два глаза навыкате и ещё шесть маленьких на лбу одновременно моргнули. Девушка закрыла глаза, досчитала до десяти в надежде, что старуха пропадет. Но та и не думала исчезать. Блёклая тушка ловко спрыгнула с верёвки, упав прямо перед Веселиной на четыре конечности. Коленки вывернулись к небу, туда же устремились острые локти. Шея вытянулась как у гуся, удерживая круглую ушастую голову напротив лица альвы. Обвислая грудь тряпочкой болталась у земли, цепляя траву и листья.

— Да вы издеваетесь? Мне такое даже в своей буйной фантазии привидеться не может, — Веселина топнула с досады.

К девушке потянулась ещё одна более тонкая и короткая пара рук.

— Тебе, болезная, что нужно в моей коме? — спросила Веся у старухи.

В ответ тонкие пальчики уцепили рубашку. Все глаза снова одновременно моргнули, а с уголка губ, больше похожих на две тонкие ниточки, капнула слюна. Рот старухи скривился, обнажая острые клыки.

— Ой, бабушка, что это у вас? — девушка вырвалась и в ужасе попятилась.

И тут старуха прыгнула. Не ожидавшая такой прыти от существа, Веселина инстинктивно присела, закрывая голову руками. Старуха, не встретив преграды, по инерции полетела в осинник, закувыркалась, сминая молодые деревца.

— Бабушка, вы не ушиблись? — Веселина открыла лишь один глаз, боясь увидеть очередной кошмар. Ей казалось, что двумя глазами видеть этот мир совсем опасно для её психики. И была почти права. Неестественно изогнутые конечности существа запутались в гибких ветках. Голый сморщенный зад топорщился вверх, а из него задорно торчало жало.

«И как теперь это развидеть?» — внутри боролись сразу несколько чувств: страх, истерика и воспитание, готовое броситься на помощь пожилой женщине.

Веселина выбрала истерику. Сев на траву, она громко расхохоталась, прихрюкивая. Стайка перепуганных пичужек вспорхнула с деревьев и с гомоном скрылась в чаще. Старуха, пытаясь выяснить причину странного звука, выгнула шею назад, но только не через верх, а через низ, между ног, чем вызвала очередной приступ хрюканья.

Слезы брызнули из глаз девушки. Она хохотала и не могла остановиться. От смеха свело живот. И Веселина, обхватив его руками, продолжала издавать разные непристойные звуки, каких ни одна девушка из благородной семьи не могла позволить себе в присутствии посторонних.

На эти звуки и поспешил взволнованный Грег. Вернувшись в лагерь, после утреннего обхода постов и не найдя альву, он встревожился. Лесная она, или не лесная, но очень даже живая и горячая. А окружавшая их чаща скрывала в себе много необъяснимого и опасного. Накануне Фолкор показал ему рогатых демонов, управлявших Сумрачными.

Это были до боли знакомые демоны, причем одни из низших. За ними следом всегда тянулись и другие жители тонкого мира. Разнообразная нечисть проникала сюда вместе с гнилью. В последнее время именно чудовища стали главной проблемой для Льёта, поклявшегося на крови защищать людей.

Вначале он шёл по следам Веселины. Примятая трава, сломанная ветка, нитка от плаща на кусте малины привели его к Роло. Парень указал направление, в котором ушла пигалица. Но вскоре Грег потерял её следы, остановился, вслушиваясь в лес, принюхиваясь, ожидая подсказку.

Чуткий слух уловил девичий смех в сопровождении странных звуков. Альва то ли смеялась, то ли плакала, что сбивало с толку. Он бежал на её голос, перепрыгивая через поваленные деревья, проклиная себя и эту непутевую девчонку. Забыв о бесшумности, ломился через кусты. Наступил на сухую ветку, та оглушительным треском переломилась под ногой. Веселина обернулась на звук, упустив из виду старуху.

Этого времени хватило. Существо прыгнуло задом, придавив девушку брюхом, что не двинуться. Острые зубы впились в бедро, впрыскивая яд. Старуха тут же отпрыгнула. Маленький ссохшийся язычок прошелся по окровавленным клыкам, смакуя.

Смех резко прервался. Веселина ошарашено смотрела на плод своего воображения, посмевший её укусить, да ещё так больно.

Заметив нежить, Грег выхватил нож, но старуха, отпрыгнув на добрый десяток шагов, быстро вскарабкалась на дерево, мелькая голым задом. Забравшись повыше, где до неё невозможно было дотянуться, она уселась на толстую ветку в ожидании, широко расставив коленки.

— Ты тоже это видишь? — розовый пальчик ткнул вверх.

Проигнорировав вопрос, Грег бросился к Веселине.

— Снимай штаны!

— Зачем? — требование удивило.

— Укус осмотрю, — властные руки ухватили за пояс брюк, дергали безрезультатно.

— Я сама, — девушку неожиданно бросило в жар. И не Грег был тому причиной.

Пальцы перестали слушаться, и она не смогла расстегнуть скрытую пуговицу и молнию. Воздуха не хватало. Веселина схватилась за ворот рубахи, рванула, оголяя шею, но легче не стало.

— Поцелуй меня! — хрип вырвался из горла.

Мужчина опешил. Сумасшедшая девчонка умирала, но просила поцелуя.

— Ну же!

Понимая, насколько это глупо, он подчинился. Едва их губы соприкоснулись, как жар, скопившийся в её теле, хлынул к нему горячей лавиной, растекаясь по венам. Отстранившись, Веселина со свистом вдохнула. Лицо её снова обрело привычный розовый оттенок с ярким румянцем на щеках. Огонь прошёл по телу Грега и впитался через пятки в землю.

— Спасибо! — сказала она и обняла его за шею.

На дереве, где осело существо, послышалась возня. Тонкие ручки подогнулись, цепкие пальчики разжались, пузатая тушка покачнулась и, булькнув, полетела вниз.

Не раздумывая, Веселина кинулась на помощь. Безобразное тело менялось на глазах, наливаясь, обретая новую форму. И вот, на земле лежала уже не морщинистая паучиха, а обнаженная белокожая девушка со светлыми волосами. Тонкая струйка крови стекала оттуда, откуда раньше стекала ядовитая слюна. Черты лица стали мягкими, нежными. Заметив склонившуюся над ней Веселину, она с трудом улыбнулась.

— Благодарю тебя за смерть, Линдра*, — прошептала она, — за освобождение и покой…

— Откуда ты? Где твои сёстры? — требовательно перебил Грег. — Говори!

— За лесом. Там… — и затихла. Остекленевшие васильковые глаза безжизненно смотрели в небо.

__________________________

*Линдра (Lindra) — (швед.) облегчить, в вольном переводе избавить, избавляющая.

Глава 18

— Пошли, — Грег грубо поставил девушку на ноги.

— Мы что, просто оставим её здесь? — Веся не могла отвести глаз от обнажённого тела.

— О ней позаботятся.

— И кто же? Здесь никого нет! — она повертела головой и развела руками. — Покажи того, кто это сделает?

— Они, — Грег остановил взгляд на паучьих сетях, развешанных в осиннике. Пауки, как по команде, отмерли и посыпались вниз. Упав в траву, они стремились к мертвому телу. Разноцветные капли забирались на живот, ноги, грудь, растекались ручейками в стороны, копошились в волосах, оставляя после себя прозрачные липкие нити. Желтый паук с красным крестом нырнул в ноздрю. Жирное брюшко скрылось внутри. Следом юркнул ярко-синий паук размерами поменьше.

— Что они делают? — Веселина с ужасом взирала на происходящее.

— Пошли! — крепкая рука взяла под локоть и потащила прочь.

Влекомая вперёд, Веселина не заметила ветку, зацепилась ногой, упала. Боль пронзила лодыжку. Грег, не раздумывая, подхватил её на руки и, не сбавляя темп, направился в сторону лагеря.

Обхватив за шею рукой, Веся уткнулась в мужское плечо и вдохнула запах. Он пах костром и почему-то лимоном. Ещё примешивались нотки свежескошенной травы и солёного моря. От этих ароматов осинник быстро выветривался из головы.

Веселина любила запахи, различала малейшие оттенки. И людей тоже различала по запаху. Бабушка пахла книгами, она не любила готовить, но очень любила читать. Отец пах лесом и землёй. Мама — пылью и отчуждением. От Матса веяло непосредственностью и ванилью.

Возможно, поэтому Веселине так сложно было с кем-то долго общаться. Их запахи не нравились. Запах Грега дурманил. Она громко втянула воздух, смакуя.

— Ты меня обнюхиваешь? — голос не выдавал никаких эмоций.

— И что такого? Нельзя? — девушка нахохлилась воробушком, скрывая смущение.

— Можно. Нюхай, если нравится, — он усмехнулся и перешагнул поваленное трухлявое дерево.

Пройдя половину пути, Грег остановился. Усадил Веселину под дерево. Присел напротив.

— Снимай сапоги, — серые глаза смотрели пристально.

— Это не сапоги! — мысль о том, чтобы явить миру ноги, которые не знали свободы от ботинок уже несколько суток, ввергла в панику.

— Снимай! — зазвучали стальные нотки.

— Ну, хорошо, хорошо, — она начала развязывать шнурки. — Но учти, лучше заткнуть нос. Если что, ты сам захотел, я тебя предупреждала.

Пальцы нервно подрагивали, растягивая завязки. Согнула ногу в колене, схватила ботинок за пятку, потянула. Обувь сниматься не пожелала.

На помощь пришел Грег. Ботинок снялся вместе с носком. Пахнуло так, что глаза заслезились. Мужчина даже не поморщился, а Веселина от стыда закрыла глаза и была готова провалиться сквозь землю. Второй ботинок с подвернувшейся ноги Грег снимал аккуратно. Осмотрел внимательно ступню. Пощупал. Надавил.

— Прошло всё уже. Ничего страшного, — девушка старалась не встретиться с ним глазами. Смотрела тоскливо на бледную опухшую ногу. На коже явственно проступал рисунок от носков и обуви.

Веселина сидела, боялась пошевелиться. Близость мужчины волновала.

— Посмотри на меня, — голос стал жёстким, облив ледяной водой, заставив подчиниться. — А теперь говори, кто ты и откуда!

— Человек я, девушка, — Веселина съёжилась под прожигающим взглядом.

— Не обманывай! Ты не человек. Она назвала тебя Линдрой. Откуда она тебя знает?

— Представления не имею, — голос прозвучал совсем тихо.

— Рассказывай, как ты здесь появилась! — пальцы ухватили за подбородок. — Говори!

— Что я должна сказать? — Веселина почти сорвалась на крик. — Что бежала себе на работу, а тут этот щенок. Он на дорогу, я за ним. А тут КАМАЗ. Еле увернулась. А из подворотни мужик. Потом боль в голове и боку, а за ними темнота. Очнулась уже в лесу! Родители Матса нашли меня и подобрали. Потом Сумрачные эти ваши напали. Гуди убили, а Келду в лес утащили. Тут я снова отключилась. Пришла в себя, а меня волк огромный облизывает. Решила, что сожрёт. А он не сожрал! — Веселина всхлипнула от переполнявших чувств.

Грег не перебивал.

— Потом он нам зайцев принёс. Мы поели, спать легли. Там зеркало на дороге было, в нём голова чёрта на блюде, — чем больше она говорила, тем сильнее дрожал голос. — А днём мы встретили бандитов на лошадях. Один меня изнасиловать хотел, но его змея укусила. У него пена изо рта, и он умер. А потом мне кулаком в лицо.

Подняла взгляд, а он смотрит холодно. Ждёт.

— Очнулась, огонь горит. Я кричать. Потом Фолкор появился. Сумрачные все взорвались. Буф, буф, — девушка замахала руками, показывая взрыв. — А потом оказалось, что я лысая. А утром ты приехал, чуть не задушил.

Высказала, и губы задрожали. Слёзы жалости к себе покатились по щекам. Склонила она голову, пряча эмоции. Смахнула одну слезинку с кончика носа, всхлипнула.

«Ну вот, сижу перед ним, сопли распустила. Сейчас нос покраснеет, глаза опухнут. Красавица. Да ещё и ноги воняют. Скунс обзавидуется. Ужас какой!» — закрыла лицо ладонями и разрыдалась в голос. Сорвала платок с головы, уткнулась.

Грег молчал, попыток успокоить не предпринимал. От этого стало ещё горше. Слёзы лились нескончаемым потоком, выплескивая пережитое. Следом пришло опустошение и апатия. Успокоилась, утёрла нос, глаза, положила влажную косынку на колени, развязала. Разгладила пальцами. Ухватила за уголок, сложила, затем снова развернула.

— Что такое КАМАЗ? — в голосе уже не было той холодности, но и особого доверия тоже.

— Машина такая. Большая телега из железа и без коней, — для объяснения потребовалось сосредоточиться, взять себя в руки.

Он молчал, а она опять боялась поднять глаза. Тишина угнетала. Птички, конечно же, пели, ветер шевелил листву, а Льёт не произносил ни слова. Она занервничала, не выдержала затянувшейся паузы.

— Я из 2018 года. Живу в России, город Омск. Это в Сибири. Живём мы в очень высоких каменных домах, — Веселина теребила косынку. — Охотятся у нас, в основном, ради удовольствия, а не для еды. Людей убивают только преступники и душегубы. За что их сажают в тюрьму. Нам не нужно других лишать жизни. И оружие не носят, как здесь. Запрещено законом. И лошадей с дымом из ноздрей у нас нет. И кровь никто в сок не подмешивает. Сумрачных нет. И обуться я не смогу, ботинки на опухшие ноги не налезут.

Не понимая, как себя вести дальше, Веселина сидела и вяло вытягивала ниточки из платка по кромке. Он сунул ей ботинки и подхватил на руки.

***

Узнав, кто эта пигалица на самом деле, Грег испытал откровенное разочарование. Нет, он был, конечно же, рад. Боги его услышали и прислали Тенебрис. Но он надеялся… он ждал другую.

«Жизнесвет», — столько раз его губы шептали это имя. Дочь Мары вот уже много веков жила в его сердце.

В человеческом обличии высокая, черноокая, с длинной косой в землю. Не шла, плыла. Она дарила жизнь и забирала. Ему подарила. Сколько времени с тех пор минуло? Поцеловала и залечила смертельные раны. Сделала его бессмертным и поплатилась за это своей вечностью.

Мужчина вздохнул, взглянул на пигалицу. Маленькая вся, тонкая. Почти прозрачная, что цветок яблони там, в Руси, где встретил Жизнесвет. И такая же нежная, как лепестки. Только пахнет, точно викинг в походе.

Она сидела у костра, куда он посадил её на бревно, когда в лагерь вернулись. Со странными сапогами из 2018 года. Смотрела тупо в огонь. Глаза опухли от слёз. Сплошное недоразумение. Не Жизнесвет. Но такая манящая, до зубовного скрежета.

***

Веселина сидела, протянув озябшие ноги к огню. Двигаться не хотелось. Пересилила себя. Сбросила ботинки на землю. Достала из их зеленого нутра серые влажные носки, повесила сверху. Подтолкнула обувь ближе к костру, чтобы просохли.

На неё никто не обращал внимания, воины сворачивали лагерь, Матс им помогал.

Взгляд её остановился на косынке. Она снова потянула ниточку, оторвала, бросила в костёр. Ниточка быстро пожухла и исчезла в голодной пасти огня. Ветерок холодил макушку.

«Хочу волосы. Свои волосы. До плеч, с кудряшками».

Бабушка всё её детство пыталась уложить непослушные пряди и заколками, и лаком для волос, состригала иной раз совсем разнузданные завитки. Но всегда проигрывала. Волосы жили своей жизнью и завивались в ту сторону, в которую им хотелось. Им хотелось в разные. Затосковать бы в этот момент от воспоминаний, но в душе было пусто.

«Волосы обратно хочу. А какие я хочу волосы? — мысли ворочались нехотя, тяжело. — Всё же до плеч. Длинные мыть неудобно. А цвета какого? Нет. Пусть будут до лопаток, чтобы за рабыню не считали. Цвет. Теперь цвет. Хочу спелую сливу, или вороного крыла. Или лучше красные. Дикая вишня».

Задумавшись, не заметила собравшихся вокруг людей. Они смотрели на неё, раскрыв рты.

«А может, ярко-красные? Как студентки в универе бегают. Красивый такой цвет. Не как кровь, но ярко, — взяла прядку с плеча в задумчивости, посмотрела на ярко-красные волосы. — Нее. Это слишком ярко. Или всё же чёрно-синие?»

Волосы в руке сменили цвет. Вокруг раздался шёпот.

«Мрачно. Мне и так сейчас мрачно. Всё же дикая вишня».

Прядка приобрела вишневый оттенок с бордо.

«Уже лучше. Но я и тёмно-синий люблю. Может колорирование? Вороного крыла с прядками рябины?»

На волосах в руке появилась красная полоска. Вздох удивления вывел из оцепенения. Вокруг воины. Стоят. Смотрят. А Матс глаза выпучил, рот руками зажимает. Увидел, что она на него глядит. Вытянул палец, указывая то ли на её голову, то ли куда выше.

Веселина подняла руку, не понимая. Провела по макушке. Пальцы запутались в волосах. Эмоций данное открытие не вызвало. Ей было безразлично.

«О! У меня снова есть волосы. Прикольно. С завитушками, как хотела, — потянула прядь, глянула на цвет и длину. — Всё прям как заказывала. По лопатки. Почти чёрные и с красным. Или всё же пусть будут красно-рябиновые, каких ни у кого нет. Может в этом мире не так уж и плохо?»

Посмотрела на людей, вздохнула и снова погрузилась в созерцание огня.

________________________________

*Мара — Богиня смерти и зимней стужи в славянской мифологии. Она стоит на страже Яви и Нави, встречая души умерших на калиновом мосту у реки Смородины.

*Жизнесвет — у Мары нет такой дочери по мифологии. Это отступление автора.

Глава 19

— Арахниты появились, — Грег смотрел, как беркут парил в небе, в поисках добычи. — Одну в чаще встретили, напала на Веселину. Указала на деревню, за лесом. Там логово.

— Надо проверить, — Фолкор провел пучком травы по шее Тимора, счищая пыль. Тот довольно жмурился, подставляя излишне круглый бок.

— Смертным лучше с ними не встречаться.

— Хочешь их здесь оставить? — ярл искоса посматривал на брата.

— И ещё кое-что, — проигнорировал тот вопрос. — Боги откликнулись на мой зов и прислали нам Тенебрис.

Фолкор бросил потрепанный пучок под ноги, обратив всё внимание на Грега. Конь недовольно толкнул хозяина в плечо, требуя продолжения.

— И кто же это? Ты её уже видел?

— Ты её тоже видел, — в серых глазах сверкнул хищный огонёк, когда беркут камнем упал вниз. Раздался писк, и птица, тяжело взмахнув крыльями, поднялась в небо, держа в острых когтях хомяка.

— Не томи!

— Это альва.

Фолкор округлил глаза. Посмотрел недоверчиво.

— Да быть не может. Она же мелкая совсем и Силами совершенно не владеет. Хотя… — ярл хмыкнул. — Может, я и не прав.

Льёт проследил за взглядом брата.

— Кажется, мы её недооценили, — сказал он, не скрывая улыбку. — Значит, не всё потеряно.

— У мира есть шансы выжить.

Мужчины наблюдали, как отросшие волосы на голове Веселины меняли длину и цвет.

***

Отряд собрался в дорогу быстро. Никто и слова не сказал про смену планов и то, что придётся обогнуть лес. Веселине привели спокойную, но выносливую кобылку одного из погибших воинов. Лошадка характер не показывала и безропотно слушалась повода.

Кроме четырёхногого средства передвижения девушке достались и сапоги – немного великоватые. Пришлось голенища потуже перехватить кожаным шнуром, чтобы не спадали. Это Йоран постарался — выдал обувь. Выбирать не приходилось. Отекшие ступни в ботинки втискиваться категорически отказывались.

— Веселина, а что в лесу было? — Матс отвлёкся от своей новой большой семьи и ехал рядом с альвой. Воины приняли его как родного, и он больше не испытывал стеснения, стремясь быть к ним поближе. Девушка его в этом не винила и радовалась в душе, что малец оживился.

«Ничего особенного», — слова нехотя рождались в голове.

— А с ногой чего? — неугомонный рыжий бесёнок жаждал общения.

«Споткнулась о ветку, подвернула. Вот она и опухла».

— А-а-а-а-а, — протянул понимающе малец. — Куда мы едем, не знаешь? Сказали, в какую-то деревню за лесом. Никто ничего про неё не слыхал. Она вдали от основной дороги.

«Представления не имею», — подумала девушка, сосредоточенно рассматривая свои руки. Казалось, что пальцы светятся. Даже не то, чтобы светятся, а переливаются.

«Грибов вроде не ела», — кончик указательного пальца налился фиолетовым перламутром. Веселина поднесла его поближе к глазам. Стряхнула, в надежде, что видение исчезнет. Цвет сорвался, ударившись в землю и затрещал. Разлетевшись в разные стороны, искры запрыгали по траве, угасая. Испугавшись, лошадка встала на дыбы. Не успев перехватить поводья, Веселина полетела спиной вниз, махая руками. Встреча с землей вышибла дух. Дыхание перехватило, лёгкие схлопнулись, будто книгу с силой закрыли.

Испуганный Матс соскочил с Бруни и поспешил на помощь. Развернув Хоррора, Грег устремился к той, что не желала покидать его мысли. Та лежала, раскинув руки в стороны, и выпучив глаза. Увидев мужчину мечты, с хрипом сделала глубокий вдох и выдохнула… бабочками. Разноцветный рой крылатых созданий закружил в воздухе.

«Наверное, из живота, — подумала Веселина, рассматривая порхающих насекомых. — Большие какие. И как они во мне все поместились? О-о-о! Как же в животе легко стало».

Такого Льёту ещё видеть не доводилось. За сотни лет Тенебрис приходили несколько раз. Разные по возрасту и мудрости своей, с характером и спокойные. Его не узнавали, порой даже и не общались, но все они владели собой и Силой. Бабочками никто не разбрасывался.

Порхающие чуда природы устремились навстречу приближающемуся Грегу. Рой увеличивался, насекомые делились маленькими всполохами. На месте одной бабочки появлялись две, а то и три сразу. Они окружили мужчину, создав разноцветный кокон. А потом одновременно все сели, облепив и коня, и всадника. Крылья синхронно раскрывались и складывались.

«Только никаких резких движений. Только спокойствие», — Грег пытался взять себя в руки от нарастающего раздражения.

Отряд остановился, наблюдая за насекомыми. Зрелище завораживало. Ждали реакции Ужасающего. Ещё накануне заметили, как он не сводил глаз с альвы.

— Дочке расскажу. Ей понравится, — прошептал восхищенно старый воин, подъехавшему поближе Роло.

Льёт сжал кулаки. Насекомые щекотались. Хоррор под ним нервно переступал.

— Прекрати это, — раздался голос из цветного крылатого клубка.

— А я ничего не делала, — девушка смотрела в недоумении. Он снова на неё сердился. Его, конечно, понять можно, но стоило бы и повежливее.

Потерявшиеся ранее в слезах чувства вернулись, накатив штормовой волной. Злость и обида ядовито разрастались внутри, вытесняя отупение и апатию.

— Да чтоб они тебя покусали, — процедила она сквозь зубы, поднимаясь.

«Смотри-ка, бабочки ему не понравились».

Бабочки меняли цвет. Яркие краски тускнели, напитываясь чернотой. Насекомые вспорхнули, яростно махая крыльями, набирая высоту, а затем одновременно устремились вниз.

Первый удар пришелся Грегу в шею. Он даже и не понял, что произошло. Словно шершень вонзил жало. Затем ещё один. На месте укусов выступили капли крови. Взбешенные насекомые пикировали, отрывали кусочки кожи мелкими зубами и снова уносились вверх. Грег отпустил поводья, закрывая лицо руками.

Хоррору тоже досталось. Жеребец закрутился на месте, пытаясь скинуть с себя кусачих насекомых, бил хвостом по бокам. Ничего не помогало. Чёрное облако раз за разом наносило новые жгучие уколы. Копыта мелькнули в воздухе и ударили с силой в землю. Изо рта жеребца вырвалось пламя. Пахнуло жаром. Бабочки посыпались дождём в траву, трепыхая обугленными крылышками, где и затихали.

— Нашу альву лучше не злить, — Фолкор пытался сдержать распиравшую веселость. Даже Тимор проникся происходящим и ухмылялся. Воины прятали улыбки в кулаки.

Сердитый взгляд Грега не возымел должного эффекта. Мужчины продолжали посмеиваться и перешёптываться, начиная привыкать к странной спутнице и тому, что вокруг неё творилось. Стараясь ни на кого не смотреть, Льёт направил коня подальше от опасной девчонки.

— Как она тебя? А? — ярл не упустил возможности подтрунить над старшим братом — когда ещё выпадет такой шанс.

— Не зубоскаль, — огрызнулся Грег.

Укусы на коже затягивались. Не прошло и минуты, как от нападения зубастых бабочек ни на жеребце, ни на его хозяине не осталось и следа.

***

Ехали долго. Уже завечерело, когда показалась деревня. Она встретила отряд широко распахнутыми воротами. Только внутрь ступать не хотелось. Паутина грязными лохмотьями свисала с заостренных зубцов высокой стены из бревенчатого частокола. Воины спешились, ожидая приказа ярла.

— Остаётесь здесь, — Фолкор перекинул кожаный ремень с ножнами за спину. — Никого не впускать. Никого не выпускать. Следить за альвой.

Живой полукруг перекрыл главный вход в поселение. Часть людей встала лицом к лесу, остальные обратились к воротам. Оружие держали в руках. Фыркнув, Веселина демонстративно отвернулась от братьев.

— Может связать её, от греха подальше? — Фолкор сунул нож в сапог.

— Я думал над этим. Не удержим, если проблемы возникнут. Только разозлим. Будем надеяться на её благоразумие. Пусть лучше тут будет, — Грег глянул на девчонку. Колыхнулось что-то в груди, там, где по слухам душа, и затихло.

Не успели мужчины скрыться за оградой, Веселине стало не по себе. Вспомнились васильковые глаза и паук, протиснувшийся в ноздрю.

— Дай меч, — она смотрела на Матса, требовательно протягивая руку. После пробуждения в центре битвы с Сумрачными оружие ей так и не вернули.

— Нет. Не проси, — мальчик отстранился. — Сказали следить за тобой и никого в деревню не пускать.

— Нож хотя бы дашь?

— И нож не дам, — мальчик принял сосредоточенный вид, всматриваясь в чащу.

Спорить Веселина не стала. Проходя мимо Роло, наклонилась, поправляя обувь и выхватила из-за голенища его сапога клинок. С добытым оружием направилась в деревню.

— Стой! — путь преградил нахмуренный Йоран. — Ты слышала ярла.

— Ты хороший воин. Умный, — карие глаза наливались чернотой. Мужчина, не отрываясь, смотрел в их глубину. — Сейчас ты отойдешь и не будешь мне мешать.

— Не мешать, — словно загипнотизированный повторил Йоран и отошёл в сторону.

Не успела девушка сделать пару шагов, как Матс ухватил её за плащ.

— Отпусти! — из глаз девушки сочился мрак. Повеяло холодом. Мальчишка невольно отступил назад.

— Не хотел бы я стать её врагом, — выдохнул Роло, когда Веселина вошла в ворота.

— Я пойду за ней, — юный колдун решительно направился следом, но Роло успел перехватить.

— Она справится. Поверь. Нам лучше здесь остаться, — болотные глаза сверкнули.

***

Деревня казалась вымершей. Веселина осмотрелась. Первые вечерние тени пролегли на высохшей потрескавшейся земле. Старые поношенные дома беззубо зевали открытыми дверями. Небольшие оконца пусто пялились на незваную гостью. Ни движения, ни звука. Только паутина колыхалась, свисая отовсюду.

«Декорации для съёмки фильма ужасов. Не иначе».

Тревожность сменилась любопытством. Почувствовав чужое присутствие, Веселина всмотрелась в распахнутые двери сарая, притулившегося у добротной стены двухэтажного рубленого дома. Кто-то пристально следил за ней из темноты.

Девушка подошла поближе и села напротив. В глубине строения послышалось копошение. Десятки маленьких лапок зашуршали по земляному полу. Клинок сверкнул в руке Веселины, острие коснулось запястья. Кровь устремилась в ладошку, сложенную лодочкой.

Раздался писк, и нутро сарая выплюнуло обнаженную деву. Полногрудая, крутобёдрая, с бледной, точно у поганки кожей, она совершенно не стеснялась своей наготы. Темнота за её спиной шевелилась. Белесые тени перемещались, не смея выйти на свет.

— Зачем вы пришли сюда? — дева поглаживала длинную толстую косу, спускавшуюся ниже пояса.

Голубые, слишком бледные глаза не отрывались от наполненной кровью ладони. Кровь манила её. Дева облизала пухлые губы.

— Я Лидра. Нет, — слово, услышанное в осиннике, не сразу вспомнилось. — Я Линдра.

Дева злобно зашипела, и, отскочив назад, обратилась в точную копию существа из леса. Колени и локти вздернулись вверх, грудь обвисла, подметая землю. Младое лицо постарело, покрываясь морщинами. Рот угрожающе скривился, обнажая острые клыки. Но нападать существо не торопилось.

— Уходи, пока цела, — проскрежетала арахнита.

Веселина не шевелилась. Переполнив ладонь, кровь пролилась на землю. Существо жадно глянуло, но отступило назад. Из сарая показалась пожилая женщина. Морщинистая кожа её обнаженного тела также отдавала яркой белизной. Бельма глаз слепо смотрели сквозь Веселину. Вздернутый нос втянул узкими ноздрями воздух.

— Зачем ты здесь, Линдра? — прошелестела она. — И зачем здесь бессмертные, что стоят за тобой?

Веселина резко обернулась, отчего кровь снова выплеснулась на землю, вызвав голодные стоны в глубине сарая. В паре метров от неё со скучающим видом стояли Грег и Фолкор. Мечи их, исписанные рунами, оставались в ножнах.

— Всё же надо было её связать, — констатировал ярл, складывая руки на груди.

Тени домов от заходящего солнца росли с угрожающей быстротой.

Глава 20

— Пошто кровь зря роняешь? — чем длиннее становились тени, тем ближе подбиралась слепая. — Она тебе ещё пригодится. Много охотников до неё есть. И до жизни твоей.

— Чем же они так важны? — через пальцы в пыль пролилась очередная порция крови. В сарае завыли. Мягкие лапки неистово скребли стены.

— А то ты не знаешь? — ещё один шаг вперёд. — Она может избавить от страданий.

— Почему же тогда твоя сестра, или кто она тебе, так её боится?

— Так она и убить может, — ещё ближе.

— Кто? Сестра?

— Кровь твоя. Глупая ты, как я слышу. Силы Боги тебе дали, а умом наделить забыли, — слепая откинула седую прядь, упавшую на лоб.

— Как она может одновременно и смерть нести, и лечить? — не укладывалось в голове.

— А вот на это уже твоя воля, Линдра. Как это у тебя получается, только тебе ведомо.

— Хм… Прям как рыбка фугу, или русская рулетка. Кому повезет, а кому нет, — девушка опустила уставшую руку.

— А-а-а! — дикое завывание разнеслось над деревней. Воины за оградой вздрогнули и уставились на ворота.

Старуха кинулась из тени под остывающие лучи солнца. Упала на колени в пыль. Седые волосы разметались по плечам. На коже выступили волдыри.

— Дай мне, — выдохнула арахнита.

— А если умрёшь?

— Мне давно уже пора на покой. Жизнь вечная несёт не только радость, но и муки, — белесая фигура дрожала в нетерпении. — Избавь меня.

— Надо её остановить, — зашептал Фолкор.

— Не надо, — удержал брата Грег.

— Так она же её сейчас укусит.

— Сама разберётся. Пусть учится. Остановить всегда успеем.

— Только без обращений и укусов. Меня от вас в дрожь бросает, — Веселина протянула руку.

Тонкие пальцы вцепились в неё мёртвой хваткой. Холодные губы жадно прильнули к ране.

— Благодарю тебя, Линдра, — арахнита нехотя отстранилась, вяло отирая рот ладонью.

— Можно, я рядом с тобой посижу? — в голосе проскользнули молящие нотки. — Здесь так холодно, а возле тебя теплом веет, точно у костра жаркого сидишь, когда за спиной ночь. Погреться хочу. Я не буду мешать. Можно?

— Сиди, — обескураженная девушка не нашла, что ещё ответить на такую странную просьбу.

Проехав голым задом по пыли, женщина подвинулась поближе. Уголки мертвенно бледного рта растянулись, обнажая острые зубы.

Пузатая арахнита, что первой вышла из сарая, снова обратилась и прыгала на краю света и тени, сверкая всеми глазами. Из темноты за её спиной повысовывались женщины. И молодые, и старые смотрели жадно. Между ними мелькнула и парочка детских мордашек.

— Линдра. Линдра, — шептали они на разные голоса. — Кровь. Еда. Смерть. Еда. Кровь. Смерть. Избавление. Прятать. Всех прятать.

Пузатая шикнула на них, и они скрылись во мраке сарая.

— А что вы здесь делаете? — спросила Веселина у слепой, которая улеглась на бок, подложив под голову полупрозрачные ладошки.

— Хороним. Много смертей. Много работы, — шелестел затухающий голос. — Надо всех собрать. Надо всех спрятать.

— И кого вы хороните? Людей или животных? — не услышав ответа, девушка взглянула на старуху. Сморщенное тело разгладилось, бельма пропали. Она смотрела на последние лучи солнца прозрачными глазами.

— Свет, — лицо озарило счастье, застыв восковой маской.

— Смерть, — зашипела пузатая арахнита, вытянув шею. Солнце скрылось за лесом, и существо кинулось к мёртвому телу. Еле успев отскочить, Веселина спряталась за широкими спинами братьев.

— Смерть. Хоронить. Еда, — из сарая высыпали с десяток разноразмерных тушек, взметая пыль множеством лапок. Они накинулись на мёртвое тело. Зубы впивались в белую плоть, а губы присасывались, причмокивая. Они толкались, повизгивали. Последней вперевалку к месту пиршества подошла грузная самка. Судя по размеру живота, который волочился по земле, беременная. Молодежь посторонилась, освобождая место. Зрелище отталкивало, но Веселина не могла отвести от него глаз. Острые жала, торчащие из тощих задов, топорщились вверх.

Насытившись, арахниты принялись за дело. В опускающихся сумерках замелькали серебристые нити паутины. Изрядно схуднувшее мертвое тело скоро заворачивали в кокон.

— Стесняюсь спросить, а откуда они паутину тянут? — Веселина глянула на мужчин снизу вверх.

Фолклор хмыкнул.

— Лучше не спрашивай, — ответил Грег, наблюдая за арахнитами.

— Уходите. Живым тут не место, — беременная самка повернулась к троице, посмотрела недобро.

Мужчины подхватили Веселину под руки и понесли к выходу.

— А вы что? Даже не убьете никого? — девушка предприняла слабую попытку вырваться.

— Нет, — ответили братья хором.

— Почему? Они же опасны! А если на людей нападут. Путника какого высосут? — девушка искренне тревожилась.

— Они смертным не страшны, — ответил Грег.

— Ну, вы этим мне прямо всё объяснили, — девушка насупилась.

— Люди им не нужны, люди их даже не видят. Человеческая и звериная кровь бесполезная жидкость, — объяснил старший брат — Арахниты едят мертвечину — лишь тех, кто не из этого мира. А потом хоронят, что остается. Скрывают от людей их существование.

Девушка оглянулась. Существа тащили мертвую сестру в сарай. После очередного сильного толчка кокон весело покатился под уклон. Подпрыгнув на небольшой кочке, тело скрылось в проеме двери, вызвав довольное шипение.

Мужчины прибавили шаг.

— Эй, полегче. Отпустите, — взбрыкнула альва. Но отпустили её только за воротами. Воины встретили их с нескрываемым облегчением.

— А мы чего вообще сюда приходили? — Веселина поправила рубаху.

— Посмотреть, сколько их, — бросил Грег, направляясь к Хоррору. И добавил громче: — По коням!

Люди спешили. Даже лошади торопились побыстрее оставить позади холодящие кровь завывания. Не страшились бравые воины встретиться лицом к лицу с врагом, но только когда у врага лицо человеческое. Хотелось до темноты отъехать от мёртвой деревни подальше.

***

Решили двигаться всю ночь без остановки. Намаявшись, Веселина дремала, покачиваясь на лошади и поклёвывая носом. Вздрогнув от птичьего клёкота, она подняла голову. Шея затекла и болела. Место, на которое в последнее время находила себе массу приключений, тоже ныло.

Сколько они уже ехали? Лес никак не заканчивался. Высокие деревья подпирали макушками чёрное небо, угрожающе тянули в сторону путников ветки. Месяц скрылся за тучами, и на расстоянии вытянутой руки начинался непроглядный мрак.

Нестерпимо захотелось размяться и в кустики. Вот прямо сейчас. На свой страх и риск девушка решила остановиться. Послушная поводу лошадка сошла с дороги. Никто не заметил, как она отделилась от отряда. Веселина спрыгнула в траву и углубилась в заросли.

«Если я никого не вижу в этой темноте, то и меня никто не видит. Железная логика».

Застегивая штаны, поняла, что не видит просвета меж деревьев и не знает, куда возвращаться. Хотела было испугаться, но, услышав храп лошади, успокоилась. Пошла на звук. Только ни через три шага, ни через десять к лошади она не вышла.

— Может, я её прошла? — звук собственного голоса успокаивал. Не то, чтобы она сильно боялась темноты, но всё же было не по себе. Глаза не различали даже силуэтов деревьев. Двигаться приходилось на ощупь. Несколько раз споткнулась, цепляясь за корни и ветки, упала, больно ударившись коленкой.

Когда впереди стало чуть светлее, и проступили силуэты леса, обрадовалась. А заметив свет, поспешила вперёд, точно мотылёк на огонь свечи. Выскочила на дорогу и ощутила дежавю. Перед ней снова стояло зеркало.

— А! Была не была! — приблизившись, осторожно заглянула внутрь. Голова оказалась на месте, только в этот раз глаза смотрели прямо на неё. Веселина уже готовилась дать дёру, когда услышала шёпот.

— Помоги мне, — губы кривились, выдавливая звуки.

С потолка на свечу капнуло, вода зашипела, испаряясь, отчего свет дёрнулся. По влажным стенам запрыгали зловещие тени.

— Она ещё и разговаривает, — Веселина рассматривала тёмно-синюю морду, морда таращилась на неё.

— Помоги, — повторила голова.

— Чем же я помогу? — спросила, думая совершенно о другом. — «Интересно, как он этими прямоугольными зрачками видит. Прямоугольно или кругло?»

— Кругло, — ответила голова.

— Вот же… — сорвалось непроизвольно ругательство. — Ты мысли мои читаешь?

— Слышу их. Думаешь громко, — речь демона звучала увереннее. — И я не тролль, как ты решила в прошлый раз.

— Как скажешь, — спорить в планы Веселины не входило. — Так чем помочь могу?

— Моё тело. Оно тут, в нижней комнате. Отнеси меня туда.

— Прямо сейчас?

— Да! — голова моргнула и закашлялась. Кровь на блюде пошла пузырями. Чёрный язык вывалился мёртвым слизняком изо рта.

— Даже не знаю, — идти одной по тёмным осклизлым коридорам совершенно не вдохновляло.

— Быпеэ, — глаза выпучились от усердия, когда голова попыталась втянуть язык на место.

— Что ты сказал?

Громко всосав язык, голова нетерпеливо прорычала:

— Быстрее, тупица!

— Ты глянь, он ещё и обзывается, — оскорбилась Веселина, раздувая ноздри. — Быстрее ему? А если медленнее? Что ты мне сделаешь? Заплюёшь до смерти?

Злобное рычание покатилось по комнате, эхом отдаваясь в каменные стены. Пламя свечей колыхнулось.

— Ты! Ничтожество! Я тебя…

Договорить голова не успела. Кто-то ухватил Веселину за ворот и выдернул из зеркала. Выпав из мрачной комнаты, альва оказалась в объятьях Грега. По отражению с характерным звуком поползла сеточка трещин. Льёт присел, увлекая за собой девушку, накрывая своим плащом. Зеркало оглушительно лопнуло. Осколки со свистом разлетелись в стороны.

«А как я внутри оказалась? — размышляла она, открывая глаза. — И чего это зеркало взорвалось?»

Тучи ушли, обнажив небо, по которому розовым цветом расплескался рассвет. Веселина сидела на коленях посреди дороги. Вокруг просыпался лес. С высоты своего двухметрового роста на неё пристально смотрел Грег. В складках его плаща блеснул металлический осколок.

Глава 21

Поднимаясь, Веселина состроила недовольное лицо.

— Мог бы и руку подать.

Грег криво улыбнулся. Альва вызывала в нём бурю разных эмоций.

— Ты сама прекрасно со всем справляешься: сама приключения находишь, сама в них погружаешься. Сама и встать можешь.

— А зеркало где? — девушка огляделась.

— Хороший вопрос, — ответил Грег, размышляя, обнять её или отшлепать, как маленького ребёнка, гонявшего кур.

Увидев лошадь без всадницы, он не на шутку испугался. Позабытое чувство — переживать за женщину — нервировало. Отряд двинулся дальше, а он помчался назад, подгоняя Хоррора. Заметив несносную девчонку в темноте, поначалу обрадовался. Но она пропала. На месте, где Тенебрис растворилась в воздухе, стоял начищенный до зеркального блеска лист бронзы. Без отражения. Грег даже обошёл его вокруг, но так и не смог понять, куда девчонка испарилась.

Когда провел пальцами по поверхности, рука провалилась в пустоту. Нащупал что-то, схватил, да потащил не раздумывая. Сердце в груди радостно забилось, когда увидел пигалицу. А дальше всё смутно. Зеркало начало чудить. Шестое чувство не подвело, Грег успел присесть и альву закрыть. А когда встал, стряхивая осколки с одежды, понял, что они находятся совершенно в другом месте. Осталось понять, где именно.

— Мы переместились, — сказал буднично, словно ничего особенного не произошло.

— Как это переместились? — брови Веселины поползли вверх.

— Тебе лучше знать, — ответил Грег и пошёл навстречу солнцу по дороге. — Это ты у нас мастер по всему необычному.

— Ну, да. Ну, да. И чему я еще удивляюсь? — выбора не осталось, и девушка поспешила следом.

Идти пришлось недалеко. Впереди показался Хоррор. Завидев хозяина, он ринулся навстречу. Подскочил, запрыгал радостно, только что не облизал всего. Грег усмирил жеребца, ухватив под уздцы, взлетел на него верхом с легкостью, несмотря на отсутствие седла. Стремена крепились ремнями и каким-то чудом не съезжали в сторону.

— Чего стоишь? — мужчина протянул руку.

«И как я на него, интересно? Он вон какой высокий. Я ж не допрыгну. Сейчас буду болтаться, как… А эта животина ещё и смотрит вон как недобро».

Переживания были не напрасны. Запрыгнуть грациозно не получилось. Грег перекинул ее через спину коня. Веселина повисла, болтая ногами.

— Помоги, мне же так неудобно, — попросила жалобно.

— Думаю, может тебя так оставить, — ответил Грег, рассматривая обтянутый плащом зад.

— Меня так стошнит, я тебе всего коня испачкаю и сапоги твои вдобавок. А еще ныть буду всю дорогу. Тебе оно надо?

Слова возымели эффект. Льёт усадил девушку перед собой, и она оказалась в кольце его рук.

«Ох, блин. Доехать бы», — с тоской глядя с высоты, девушка ухватила коня за короткую гриву, опасаясь свалиться.

И вовремя. Хоррор с места сразу рванул в галоп, так что ветер в ушах засвистел. Грег держал её одной рукой за талию, прижимая к себе, не столько переживая, что соскользнет, а просто так хотелось. От неё исходило приятное тепло.

Ехали долго. Давно должны были прибыть в лагерь, а его всё не было видно. Уже и солнце взошло. Когда Веселина готовилась взмолить о пощаде, чтобы они остановились хоть на немножечко, впереди послышались голоса, а затем звериный рык, встревоживший птиц. Грег заставил жеребца прибавить шаг.

«Ну, куда ещё быстрее», — простонала девушка, затекшие ноги и руки требовали передышки.

Вылетев из-за поворота, поросшего высоким кустарником, Веселина и Грег попали в самую гущу событий. Четверо мужчин в звериных шкурах теснили крупного медведя. В плече зверя торчало две стрелы. Бурая шерсть пропиталась кровью. Медведь рычал и скалился, пытаясь пробиться к телеге, запряжённой лошадью.

Появление всадников застало всех врасплох. Взревев, зверь встал на задние лапы угрожающе. Огромное животное оказалось ростом на две головы выше людей. Ещё одна стрела со свистом вонзилась в мохнатую грудь, вызвав приступ ярости.

— Спусти, спусти меня, — Веселина попыталась соскочить с жеребца.

Только её ноги коснулись земли, как она кинулась между людьми и животным. В этот же момент снова раздался свист. Стрела пронзила плечо девушки и застряла. От удара Веселину развернуло. Она еле устояла на ногах.

— Уйди, дурная! — прокричал стрелявший, не опуская лук, наводя его на медведя. Охотники выставили перед собой копья, готовые отразить атаку зверя.

— Вот же ненормальная девчонка, — пробурчал Грег и соскочил с коня, обнажая меч. — Своей смертью точно не умрёт.

Встал, прикрывая собой Веселину.

— Скажи им, пусть остановятся. Скажи! — казалось, девушка не замечала стрелу в плече.

— Опустите оружие! — Грег смотрел холодно на стоявших перед ним мужчин.

— Да кто ты такой? Не видишь? Этот зверь убьёт всех, если мы первые его не убьём, — закричали в ответ.

— Опустите оружие! — прозвучал повторный приказ.

Люди отступили назад, но оружие не опустили. Веселина шагнула к медведю, стараясь не поднимать глаза.

— Я не причиню вреда, — тихо проговорила она, удивляясь своей смелости и показывая пустые ладони. Она была уверена в том, что делала. — Видишь, у меня нет оружия.

Зверь навис над девушкой, поводя чёрным носом. Ярость клокотала в нём, требуя выхода. При каждом движении наконечники стрел причиняли боль.

— Разреши, я помогу, — Веселина осторожно приближалась к опасному хищнику. — Я постараюсь не делать больно.

Её голос успокаивал медведя, злость утихала. Принюхался к протянутой ладони. От тонких пальчиков исходил аромат малины, черемши* и родной крови.

Подойдя вплотную, Веся осмотрела раны зверя. Тот продолжал стоять на задних лапах, грозно посматривая в сторону людей и телеги.

— Я аккуратно, — Веселина прикоснулась к месту, где стрела вошла в мохнатую грудь. Наконечник застрял глубоко.

«Как же её вытащить. В кино стрелы ножом вынимают, или протыкают насквозь, чтобы наконечник вышел. А тут как?»

Попытка достать стрелу вызвала боль. Медведь зарычал, обнажая огромные жёлтые клыки, размерами с указательный палец Веселины.

— Вот блаженная, он же порвёт её, — зашумели мужчины.

Грег посматривал через плечо за пигалицей с ледяным спокойствием, не выпуская из виду лучника. Тот намеревался снова натянуть тетиву. Грег отрицательно покачал головой, и оружие опустилось.

«Что же делать? Может, моя кровь? Сон мой, мир мой, кровь моя, правила тоже мои», — подумала Веселина и сунула руку под плащ.

— Ну вот, и плащ испортили, и рубаху испачкали. Не постираешь. Выкинуть жалко. Красивая. Да и дорога, как память, — бубнила девушка, втирая в рану медведя свою кровь. — Ну, теперь мы точно одной крови.

Превозмогая боль, Веселина подняла раненую руку и упёрлась ею в грудь медведя. Второй рукой ухватила за древко торчащей стрелы, потянула на себя. Зверь зарычал. Девушка дёрнула, стрела с чавканьем вышла из плоти.

— Одна готова. Осталось ещё две, — девушка погладила медведя. — Их обязательно нужно вытащить. Ты же знаешь?

«Так вытаскивай!»

Веселина подскочила на месте.

— Да Господи ты, боже ж мой. Что вы меня так пугаете все? — затопала она ногами. Выдохнула, стараясь взять себя в руки. Её потряхивало.

Медведь сел, подставляя плечо.

— Какая же дикая у меня фантазия. Я так седая проснусь, — голос её дрожал.

«Не фантазия это и не сон», — прозвучало у неё в голове.

— Ну конечно. И ты туда же. Разве в реальном мире медведи разговаривают?

«Так я не медведь».

Веселина осмелилась посмотреть зверю в глаза.

— И кто же ты? — девушка обмазала вторую рану своей кровью.

«Не надо».

— Что не надо? — пальцы ухватили стрелу и потянули.

«Кровью больше мазать не надо. Одной твоей капли достаточно».

— Мне не жалко. Всё одно вытекла.

«Она обратно впитается».

— Все тут знают про меня больше, чем я сама. И мне уже это не кажется таким странным, — последняя стрела упала на землю. — Готово.

«Там внучки́мои», — огромная лапа с длинными острыми когтями указала на телегу.

Ошарашенные люди смотрели с удивлением и ужасом.

— Отпустите медвежат! — в груди Веселины полыхнул гнев. Стрелять в большого взрослого зверя она ещё как-то могла понять, но забирать медвежат… Глаза наливались чернотой.

Один из мужчин бросил копье и в ужасе кинулся в лес. За ним, через кусты ломанулся второй, стараясь не отставать. Грег же довольно улыбался.

— Медвежата! — в голове девушки зазвучали зловещие нотки.

Оставшихся охотников обдало холодом.

— Нам приказано доставить их в Лунд*, — ответил лучник с вызовом, пытаясь унять дрожь в руках.

Чернота из глаз Веселины выплеснулась наружу. Темные дорожки потекли по щекам. Мужчина бросил лук и кинулся к телеге. Схватив шевелящийся и рычащий мешок, он никак не мог справиться с завязками. Пальцы не слушались.

Четвертый мужчина так и остался стоять, выставив копье вперёд, боясь шелохнуться. Он пахал землю и промышлял охотой. Людей никогда не убивал, в колдовство особо не верил. Но сейчас страх парализовал его, конечности занемели. Мужчина с тоской смотрел на приближавшуюся девушку с необычными красными волосами. Вокруг неё клубилась тьма. Она манила и звала. Охотник застонал, копье выпало из ослабевших рук.

— Я больше не буду никого убивать и охотиться. Не забирайте мою душу, — упав на колени, он закрыл лицо руками и зарыдал. Жалость к себе, к своим детям и жене затопила его. Он не всегда был с ними ласков. Иногда выпивал, на жену руку поднимал. С соседом ругался, почём зря. Стало стыдно за свои поступки.

В это время узел на мешке поддался лучнику. На свет выскочили три бурых комка. Из леса раздался рык, на дорогу ступил второй медведь. Лучник ойкнул, стремительно исчезая под телегой.

— А вот и ваша мамка, — Веселина брала медвежат одно за другим и опускала на землю. — Тяжёлые-то какие!

Малыши, урча, кинулись к медведице. Мать предостерегающе обнажила клыки в сторону людей. Медвежата закрутились, запрыгали вокруг, но получив лапой по заду, быстро присмирели и затрусили в лес. Медведица, грозно рыкнув напоследок, направилась следом за малышами.

«Благодарю тебя, Линдра», — прозвучал в голове Веселины голос. — «Я не прощаюсь. Думаю, мы скоро свидимся».

Зверь, припадая на переднюю лапу, грузно последовал в лес за семьей, роняя в траву капли крови.

— Ну, а вы что? — девушка присела рядом с рыдающим мужчиной. В светлых волосах его застряла соломинка. — Всё будет хорошо. И охотиться можно. Не на всех животных и только ради еды, но можно. Семью же надо кормить. У вас есть семья?

Мужчина всхлипнул. Кивнул утверждающе.

— А дети? Дети есть? — Веселина прикоснулась к плечу мужчины.

Тот вздрогнул и осторожно глянул на неё, ожидая увидеть тьму.

— Есть. Сын и дочь. Йоанн* и Сольвейг*, — более уверенно ответил охотник.

— Какие красивые у них имена. Езжайте к ним, думаю, они очень вас ждут.

Мужчина тяжело поднялся с колен, отряхнулся. Посмотрел на валяющееся у ног копье, решил не поднимать.

— Поехали домой, — сказал он лучнику, взбираясь на телегу.

Лучника уговаривать долго не пришлось. Он ужом выполз из-под телеги и запрыгнул сверху, забыв про свое оружие. Охотник обернулся к Веселине, и слабая улыбка осветила его побитое невзгодами лицо. Мужчина стегнул лошадь, и телега медленно покатила по дороге за поворот.

— Он тебя понял, — Грег вернул меч в ножны и собирал брошенное беглецами оружие. Связал веревкой, снятой с пояса.

— Кто? Медведь?

— Нет. Воин этот, — сказал он, туже затягивая узел.

— Он не воин. Он охотник, и землю возделывает, хозяйство ведет. Что ты там сказал про понял? — мысли Веселины текли медленно, голова кружилась.

— Он с тобой разговаривал, — закинув оружие за спину и завязав на груди концы веревки, Льёт свистнул. Из леса показался Хоррор.

— Что-то мне нехорошо, — сказала Веселина, опускаясь на землю. И её снова накрыла живительная темнота.

***

Очнулась Веселина уже в лагере. Рядом сидел встревоженный Матс.

— Где ты была? Я переживал. Что случилось? — мальчишка стыдился за свой страх, испытанный у пустой деревни, и чувствовал вину. Он переживал, что оставил альву одну, увлекшись новой семьёй.

«Всё хорошо. Заблудилась. Остановилась у кустиков и потерялась».

— Аха, ты и в прошлый раз так говорила. И снова в какую-то историю попала. Вон рана у тебя. Чем тебя? Нож? Меч? Льёт руку тебе перевязал. Это я виноват. Я не должен был тебя оставлять. Прости меня, — мальчишка прижался к девушке. — Твои глаза… В них была тьма. Там, у деревни. Я испугался, смалодушничал.

Нежная улыбка тронула губы Веселины. Этот пацан был такой искренний, настоящий.

«А мы где?»

— В лагере, на краю леса. Там горы впереди. Решили, что в путь утром. Тебе отдохнуть надо. Пить хочешь? — засуетился Матс.

Спать хотелось неимоверно, и девушка прикладывала максимальные усилия, чтобы не закрыть глаза прямо сейчас. Веки налились свинцом. Было жарко и действительно хотелось пить.

«Хочу!»

Осушив кубок до дна, она откинулась на одеяло. Где-то в кроне дерева над ней пела пичужка. Переливчатые трели сливались с другими птичьими голосами. Шелестела листва. Глаза закрылись, и Веселина провалилась в глубокий липкий сон.

___________________________________

*Черемша, она же медвежий лук, дикий чеснок или колба — медведи поедают растение, выйдя из долгой спячки, восполняя витамин C.

*Лунд — название деревни.

*Йоанн — (сканд.) благодать.

*Сольвейг — (сканд.) солнца луч.

Глава 22

Веселину покачивало. Ей было тепло и уютно. Где-то баюкающе стучал дождь.

— Мы плывем? — прошептала она пересохшими губами.

— Едем, — ответил Грег, скрывая радость от того, что девушка очнулась.

— Мммм. Долго?

— Второй день пошёл.

— И долго нам ещё ехать? — сознание плавало мухой в киселе. Всё вокруг кружилось, стоило только открыть глаза.

— Еще дня три.

— Куда едем?

— В Валье.

— Фу, как грубо. И куда я тут отвалю? Вали-и. Куда вали? — Веселина растягивала слова.

— Не вали. Не знаю, что это — «вали». Валье — это наша деревня, — Грег поплотнее запахнул плащ, чтобы дождь не замочил пигалицу.

Та недовольно сморщилась, но сопротивляться не было сил. Раненое плечо болело тянуще и противно. Глаза снова сомкнулись, подарив забытье.

В чувства девушку привел запах. Она воняла. Нет. Она смердела, как тысячи скунсов.

Вынырнув из плаща, задохнулась, точно на неё вылили ушат холодной воды. Вода лилась с неба, остужая разгоряченную кожу. Вонь отступила под таким натиском. Поначалу было приятно, но косые ленты дождя больно хлестали по лицу. Девушка снова спряталась внутрь плаща в объятия Грега. Но тут дышать было нечем, и она высунула наружу нос.

— Чем так воняет? — прошептала она, надеясь, что за шумом ливня её не услышат.

Но он услышал.

— Брат твой мазь дал. Сказал, целительница для тебя приготовила. Раны лечит.

— Не помню никакой целительницы, — наморщила лоб Веселина.

— Ты не в сознании тогда была.

— А-а-а-а-а, — ответила девушка, не особо понимая.

— Спрячься, — тёплая рука Грега нежно обняла. Казалось, ему вонь от Веселины совершенно не мешала.

— Мне жарко и дышать тяжело.

Её бросало то в жар, то в холод. В бреду она вываливалась под дождь, а потом дрожала всем телом. Плечо горело огнём.

Грег не знал, что предпринять, и только беспомощно скрипел зубами. Он чувствовал её жар. Это был плохой жар, опасный. Он уже подумывал над тем, чтобы дать ей свою кровь. Но эта была крайняя мера.

— Расскажи про Валье, — вяло попросила Веселина, вынырнув в очередной раз из темноты.

— Наша деревня стоит на берегу Варяжского* моря. В ней несколько гардов. Есть большие — на большую семью. Есть маленькие дома — на семью из двух или трёх человек. Люди разные. Они пришли к нам в поисках помощи. Вокруг деревни лес. Огромные дубы и липы в нём. Бук растет, вяз, клён. Старые стволы давно покрылись мхом. Летом всё вокруг зелёное. Когда в лес заползает утренний туман, кажется, словно деревья растут из облаков. Осенью лес наполняется красками: жёлтыми, красными, коричневыми. Ярко, точно вышивка на праздничной рубахе. Рядом луга, где мы пасем коров и овец.

— Хочу туда, — проговорила Веселина, еле ворочая языком. — Там должно быть красиво и нет дождя. Хочу, чтобы мы оказались в Валье. Все мы. Я. Ты. Брат твой… и мой. Воины. Лошади тоже. Я так устала, я хочу лечь.

Последние слова потонули в дожде. Дорога совсем раскисла. Лошади поскальзывались, копыта разъезжались в грязи. Животные то и дело стряхивались, пытаясь избавиться от влаги. Всадники кутались в плащи и молили Богов разогнать тучи. Хотелось поскорее добраться до леса и укрыться под деревьями. Мир давно пропал за стеной воды.

— Ливень. Два дня идет. Точно Тор рассердился на нас, — почти прокричал Йоран ехавшему рядом Роло.

— Он начался, когда альва вернулась. Боги сердятся на нас за её кровь. Не уберегли, — ответил парень.

Воины снова замолчали. Роло сильнее надвинул капюшон на лицо. За тучами не заметили, как подобрался вечер.

— Лес, — облегченно выдохнул Йоран, завидев тёмные силуэты деревьев.

Мужчины оживились. Ливень, умерив свой пыл, начал стихать. Лес проступил отчетливее.

— Мне чудится? — ярл напряженно всматривался вперед. Он поднял руку, и отряд остановился.

— Это же вальевский дуб, — прошептал удивлённый Йоран, рассматривая гигантское ветвистое дерево.

— Проверить, все ли на месте? — скомандовал Грег.

Йоран проскакал вдоль отряда, считая каждого. Люди шептались, узнавая дуб.

— Все! — ответил воин, вернувшись.

— Мы дома, — сказал Льёт и улыбнулся, прижал покрепче Тенебрис, которая наконец-то забылась крепким сном. — Мы дома.

Дождь закончился.

***

Весть о возвращении дружины разлетелась по деревне в миг. Люди бросали свои дела и спешили на главную площадь. Воины ещё только въезжали в ворота, а их уже встречала вся Валье.

— С возвращением, — высокая светловолосая дева шагнула навстречу Фолкору.

Протянув руку, она ухватила Тимора за гриву. Жеребец остановился, кивая приветственно головой. Всадник спрыгнул с коня, обнял женщину, сунул руку в полы её красного плаща, отороченного мехом, погладил круглый тугой живот.

— Я скучал по тебе, моя Грай*. Мой рассвет, — прошептал ярл на ухо супруге. Румянец выступил на бледных щеках женщины.

Воины спешивались, торопились в объятия своих женщин и матерей. Дочки висли на шее отцов. Мальчишки хватали коней и вели в сторону гардов, разбросанных по берегам голубого залива.

Только Грег проехал мимо, устремившись к самому большому дому. Дорогу ему преградила черноволосая девушка. Длинная коса её, перевязанная яркой красной лентой, спускалась ниже пояса. Глаза горели зелёным огнем. Вдовица ухватила мужчину за сапог.

— Я ждала тебя, Грег Льёт, — проговорила она грудным завораживающим голосом, устремив взор на всадника. Тот промолчал.

— Даже слова приветливого не скажешь? — вдовица шла рядом. — А я ведь глаза проплакала за тобой.

— Как мёд речи твои, Мия*. Обрати их к более достойному, — Грег направил твердой рукой Хоррора к задней части дома.

Мия шла следом.

***

— Когда? — Фолкор не торопился убрать руку с живота. Прижал ладонь крепче и получил в ответ толчок. Улыбнулся счастливо. Поцеловал нежно жену в голубую жилку, пульсирующую на виске.

— Недолго ждать осталось, — ответила Грай. — Пойдём.

— Погоди. Дела у меня ещё остались, — Фолкор нашёл глазами девушку, что стояла в стороне, смотрела грустно на радостные лица воинов и их счастливых жён. К ней он и направился.

— Прости меня, Баребра*. Не уберёг я мужа твоего, — ярл посмотрел в зелёные, точно молодая трава, глаза, наполненные слезами. — Пал он храбро. В бою. С дымом ушёл в Вальхаллу с братьями. Не знать ему больше боли. Будет всегда сыт да пьян рядом с Одином.

Протянул Фолкор молодой вдове свёрток, в котором лежало оружие её мужа и пояс расшитый.

— Нет твоей вины в этом, ярл. Так судьба распорядилась. Жалею только, что не понесла от Йоханнеса. Прервался род его милостивый, — вздохнула горько девушка. Опустила она голову, принимая вещи.

— Ты молода ещё. Красива, — тяжело давались слова ярлу. — Нового мужа найдёшь. Вон, Йоран, посмотри на него. Он у нас воин бравый. Всё в холостяках ходит, после смерти невесты да брата младшего. Приглядись. Из него хороший муж будет.

Кинула взгляд Баребра на Йорана. Воин разговаривал с Дегни*. Рядом стояла маленькая девочка, держалась за подол простого платья матери. Муж Дегни — Оддманд*, тоже не вернулся из похода.

— Сколько всего ушло с дымом? — Баребра подняла гордо голову.

— Пятерых потеряли. Муж Дегни первый сгинул. Ещё в первой схватке. В битве с Сумрачными ещё четыре славных воина отправились в Чертог славы.

— Сумрачные! — злые нотки прозвучали в голосе девушки.

— Демоны, — ответил ярл. — Если тебе что понадобится, приходи ко мне, проси, не стесняйся. Я всегда помогу.

— Я знаю. Благодарю тебя, Фолкор, за заботу. Ты и так много сделал для меня. Приютил в Валье, не прогнал, хотя знал, кто я.

— Валье держит ворота открытыми для всех, кому помощь нужна.

— Всё равно, спасибо тебе. И брату твоему, — проговорила Баребра, пригладила подол зелёного сарафана с вышивкой в виде папоротника. — Пойду я.

Поправив светлые косы, прижав крепче свёрток к груди, направилась она на другую сторону залива, где дом её небольшой, без мужа теперь осиротевший, стоял.

— Один сложный вопрос решил, осталось колдуна пристроить, — проговорил Фолкор под нос, высматривая мальчишку.

Бледный Матс стоял у ворот. Бруни топтался рядом.

— Чего не проходишь? — обратился к мальцу ярл. — Теперь это твой дом.

— Тут не люди. На пальцах не пересчитать сколько, — сказал Матс и, глянул затравленно, испугавшись сказанного.

— И мы с тобой не совсем люди. И сестра твоя названная — тоже не человек. Не бойся их. Они сами нас боятся.

Фолкор приобнял мальца за плечи.

— Многие из них от Сумрачных пострадали. Кто дом потерял, кто — семью, а кто — с жизнью почти распрощался. Они нашли приют здесь. Семьи создают… с людьми. Живут дальше. И тебе нужно вперёд двигаться. Я тебя с женой познакомлю, — сказал ярл и подтолкнул мальчика в сторону супруги.

— Да я и не боюсь, — Матс неуверенно шёл рядом с ярлом. — Непривычно просто мне. Значит, в легендах и сагах правда сказана? Все они существуют?

— Существуют. Но не все. Смертные видят и воспринимают их как людей. Не знают, кто они. И ты им не говори, — добавил мужчина, подходя к супруге. — Это моя Грай.

Мальчишка остановился в шаге, рассматривая женщину. С виду молодая, лицом приятная. Улыбка у неё мягкая, как у мамы была. Светлые волосы по плечам распущены, на лбу перехвачены лентой вышитой. От неё исходил нежный, розовый свет.

— Тебя как зовут? — обратилась женщина к мальчику.

— Матс. Так меня мой отец Гуди назвал, — ответил тихо, и уже более громко добавил, заметив живот Грай. — Мальчик у вас. Нет. Два мальчика. Двое их. Одинаковые.

Радостью засветились глаза паренька.

— Так ты прорицатель? — с удивлением спросила Грай, рассматривая свой живот. Не чувствовала она двоих. Хотя, в роду у них были близнецы — братья по отцу.

— Колдун он, — ответил за мальчика ярл. — Видит больше, чем знает и понимает. Учится ещё.

— Что ж, Матс, сын Гуди, рада приветствовать тебя в Валье! Буду счастлива видеть тебя в нашем гарде, — лицо Грай сияло счастьем.

_____________________________

*Варяжское море — древнее название Балтийского моря

*Грай — (сканд.) рассвет.

*Мия — (сканд.) упрямство.

*Баребра —(сканд.) незнакомка.

*Йоханнес — (сканд.) милостивый.

*Дегни — (сканд.) новый день.

*Оддманд — (сканд.) защитник.

Глава 23

— Кого привез на этот раз? — Мия стояла в дверях, разглядывая комнату, хоть и была тут не впервые.

Просторно. По центру стоял очаг, сложенный из камня до половины человеческого роста. В удлинённой чаше топорщилась щепа для розжига, словно готов он был прямо сейчас принять жаркий огонь. Рядом лавка, чтобы можно было сидеть как за столом. Под крышей три окна, наполнявшие комнату тусклым светом. В углу большая кровать, застланная шкурой медведя. На стене в изголовье щит да копье. На полу, куда утром с кровати ступала босая нога, ещё шкуры. На веревке, тянувшейся от стены к столбу у двери, одежда развешана: штаны да рубахи, под ними сапоги. Всё чистое, постиранное, залатанное. Пол деревянный, покрыт свежей соломой.

— Тиры убираются? — не столько интересовалась, сколько подтверждала факт вдовица. — Они же и тебя обхаживают?

Уложив Веселину на кровать, Грег скинул с себя плащ.

— Не ко времени ты, Мия. Шла бы ты по делам своим. Там Снор* вернулся. Приласкай его, как ты умеешь, — мужчина снял с пояса мечи и повесил на гвоздь в изголовье. Нож сунул под подушку.

— Грубый ты, Льёт. Я тосковала в твоё отсутствие. Ночами не спала. За ворота ходила, тебя выглядывала. Знаешь же, люб мне, — проворковала Мия тихо, посматривая на Грега из-под густых ресниц.

— Умеешь красиво сказать. Но на меня твои чары не действуют, — мужчина сел на край ложа. — Иди уже, отдохнуть хочу.

Ужом скользнула дева в комнату. Упала к ногам Грега.

— Дай помогу, — ухватила за сапог, пытаясь снять.

— Не нужно. Сам справлюсь, — бросил слова, как холодом обдал, отстраняя девушку.

— Неужто совсем не нравлюсь? — подняла очи зелёные вдовица. — Только о тебе одном и думаю. Сны только о тебе вижу. Глаза твои серые, руки твои крепкие не выходят у меня из дум.

— Не нужна мне любовь твоя, Мия. Не к душе ты мне, разве не замечаешь?

— Я всё для тебя сделаю. Всё, что пожелаешь. Любить тебя буду как никто другой и радости много подарю, лучше любой тиры.

— В это верю, — усмехнулся Грег. — Одному мне радость дарить будешь? Или Снору тоже?

— Забуду про Снора, если пожелаешь, — прошептала девушка страстно. Рука Мии скользнула вверх по мужскому бедру.

— Не пожелаю! — Льёт остановил её резко. — Не нужны мне ласки твои. Мне жаль, что без любви хульдре* не скрыть свою сущность. Но ты мне не люба.

Подскочила Мия, как ужаленная. Сверкнула гневно глазом, цвет сменившем на грязно-серый. Хвост коровий нервно дёрнулся под синим платьем в пол.

— И давно тебе известно, кто я? — исчезло из облика Мии напускное очарование.

— С первого дня, как увидел. Не сердись. Ступай себе, — сказал Грег, скинув сапог.

— Я не отступлюсь, — заявила девица, обернувшись в дверях. — Всё равно мой будешь.

Только она за порог, как в дверь просунулась голова Тимора.

— А тебе чего? — спросил Грег устало. — Спит она. Не переживай. Иди лучше в сарай. Хоррор с тобой кроликом поделится. Отсюда слышу, как он чавкает.

Жеребец, заржав негромко, скрылся в проёме двери.

— А двери за собой кто закрывать будет? — крикнул Льёт вдогонку.

Скрипнули железные петли. Дверь медленно затворилась.

— Так лучше. Благодарствую, — сказал мужчина, снимая второй сапог.

Крепкие руки раздевали Веселину аккуратно, бережно. Сняли плащ и обувь с неё. Долго Грег возился со штанами. С диковинным крючком на поясе быстро справился, а замысловатый замок не сразу поддался. Подивился, как разъезжалась молния, когда вниз за бегунок потянул. Потянул вверх, наблюдая, как застегивается, и снова вниз.

— Чудно.

Рубаху решил оставить и позже свежую надеть, когда придёт время повязку сменить. Да и искупать её запланировал. Смесь запахов лично ему не мешала, и не такого доводилось в походах нюхать, но понимал — женщины не любят, когда от них неприятно пахнет.

В душе расцветали красками чувства нежности и заботы. Хотелось сделать для этой пигалицы, забравшей его покой, что-то приятное.

Укрыв одеялом, посмотрел ласково. Девушка спала тревожно, положив сложенные ладошки под бледную щёку. Прядь волос опустилась на лицо. Грег заправил её за ухо. Подоткнул одеяло. Лёг рядом, вытянувшись во весь рост и закрыл глаза.

В комнате было темно, когда в дверь со стороны Бражного зала, скрытую за звериной шкурой, поскреблись.

— Заходи, колдун, — пригласил Льёт, усаживаясь.

Из-за шкуры высунулась рыжая голова.

— Как узнал, что это я? — удивился мальчик. — Я чай для Веселины принес. Тут травы. Знахарка дала лечебные. И клуква.

Матс несмело просочился внутрь, осматриваясь. В руке его была большая кружка, от которой исходил пар.

— Клюква, — поправил Льёт.

— Да. Она.

— Поставь у очага. Проснётся, напою.

— У тебя темно тут. Огонь принести? И светлее, и теплее станет.

— Не надо. Если тебе нужен свет, там огниво в нише под очагом лежит. Там же трут найдёшь. Глянь с другой стороны. Справишься или помочь?

Мальчика оббежал очаг, схватил льняные волокна, расчесал пальцами. Положил на растопку. Зажав в руку кресало, стукнул по нему камнем раз, другой. Сноп искр разлетелся. Маленький язычок пламени занялся, разросся, перебежал на щепки. Причудливые тени заплясали по стенам. Матс подкинул дров, наблюдая, как дым поднимается к отверстию в крыше.

— Там люди пируют. Радуются возвращению дружины. Богов благодарят. Целую корову решили зажарить. Медовуху по кубкам разливают. Меня Фолкор за тобой отправил. Просил узнать, выйдешь ли? — мальчик уселся на лавку. Отхлебнув из принесённой кружки, сморщился.

— Нет. Скажи брату, что с Веселиной останусь. Присмотреть за ней надобно. Помочь, когда проснётся, — Грег сел рядом. — Ты спросить чего хотел?

Мальчик смотрел на огонь, покусывая губу. Слова не решались вырваться.

— Спрашивай. Не бойся.

— Что это за место? Деревня. Откуда эти люди… жители?

— Почему именно это интересует тебя, колдун? — глаза цвета стали внимательно изучали веснушчатое лицо, покрытое красным налётом от солнца.

— Я вижу тут нелюдей, — Матс потупился, выковыривая грязь из-под ногтей. — Свет от них необычный. И от вас с братом тоже.

— Хм… Свет значит видишь? Хорошее дело, полезное, — Грег глянул в окно под крышей. Через полупрозрачную плёнку бычьего мочевого пузыря подсматривали первые звёзды. — В Валье мало людей. Смертных. Мы больше их с собой на вылазки берём. Им легче с другими людьми, кого встретим, общий язык находить. Деревня не простая, ты правильно заметил. Попасть в неё не каждый сможет. Да и вдалеке она от основных дорог. Когда Сумрачные появились, то начали истреблять существ.

Слушал мальчик внимательно. Не перебивал.

— Существа из тонкого мира всегда жили с нами рядом: тролли, русалки… Люди их не видят, пока те сами не пожелают. А Сумрачные видят. Существа бежали от смерти, забирая с собой Силу и своё колдовство, которое сдерживало гниль. Некоторые нашли приют здесь.

— Сумрачные и сюда могут добраться? — мальчик подпёр кулаком щёку.

— Могут. И доберутся. Очень надеюсь, что у нас ещё есть время, — мужчина встал и уложил в огонь полено.

— Так уходить надо! — воскликнул Матс.

— Куда идти? В Данию? А дальше что? Снова уходить? Снова бежать? Сумрачные везде достанут и гниль с собой принесут. Весь мир заполнят, если не остановить.

— А что же тогда делать? — заглянул в глаза Грега, Матс надеясь увидеть в них ответ.

— Уничтожать Сумрачных, не пускать гниль. Сила и колдовство существ может помочь. Если все объединятся — выстоим. И прогоним. А если Веселина поможет, то и от гнили избавимся, и природу возродим.

Матс жевал губу. Мысли роем вились в голове.

— Ты теперь на ней женишься? — неожиданно сменил тему колдун. Посмотрел испытующе.

— Не думал пока об этом, — растерялся Грег.

— Но она в твоей комнате, на твоем ложе. Ты обязан теперь на ней жениться. Прав ведь я?

— Не обязан. Не всегда женятся, если живут и спят вместе, — в душе воина всё перемешалось. В словах мальчишки звучал укор.

— А если дети пойдут? — Матс глянул исподлобья.

— У нас не может быть детей. Ни у меня, ни у Фолкора, — ответил с усмешкой Льёт.

— Не верю тебе. Жена ярла сразу двух ждёт. Мальчики у них будут. Врёшь ты мне! — не на шутку рассердился пацан. — Всё врёшь!

— Это не его дети, — спокойно ответил мужчина. — Её первый муж — ярл Айварс* Смертоносный. Слышал о таком?

Матс кивнул. Глаза его ещё сверкали недоверчиво.

— Айварс был убит в последнем походе, в Англии. Умер на руках у Фолкора. Умирая, просил о супруге своей позаботиться. Не знал он тогда, что понесла от него Грай. Фолкор выполнил обещание. Грай остаётся женой ярла и правительницей Валье. Дети её, родившись, станут сыновьями Фолкора. Они продолжат род Айварса и будут правителями.

— Странные вы, — проговорил мальчик, устыдившись несдержанности своей и неверия.

— Кто бы сказывал про странных?! — улыбнулся Грег, обернувшись к Веселине. Сон её был беспокойным. Она вздрагивала и что-то бормотала.

— А вы кровавым туманом переливаетесь, — продолжил мальчик. — Жутко мне от вас с братом. Точно Боги вы. Бессмертные. И мощь от вас чувствуется. Небывалая. Почему ты говоришь, что не может быть у вас с Веселиной детей?

— Ты прав: нам с братом, и правда, смерть не страшна. Живём мы очень давно и будем жить ещё сотни человеческих жизней. Если бы у нас были дети, то тогда мы бы заполонили все земли. И мир бы принадлежал таким, как мы, — добавил мужчина.

— А разве плохо быть бессмертным? Не болеть и не умирать? — в удивлении округлились глаза мальчика.

— Плохо. Ответственность это большая! Не каждый с ней справится, чтобы других не погубить. И нечего так смотреть, неси лучше еду. Я голоден, — Грег глянул на пацана так, что тот подскочил и выскочил из комнаты.

— Я возьму её в жёны. Только если она сама захочет, — проговорил ему тихо вслед Грег.

___________________

*Хульдара — в скандинавской мифологии необыкновенно прекрасная девушка из скрытного народа, которая отличается от человека наличием коровьего хвоста, который тщательно скрывает. По одной из версий, необходимо, чтобы её любили и восхищались, иначе она чахла и могла умереть.

Глава 24

— А с этой чего делать? — спросил высокий тощий мужчина в белой простыне, один конец которой был закреплен на плече золотой булавкой. Из-под простыни торчали волосатые ноги, обутые в сандалии.

— А чего с ней? — ответил златовласый юнец надменного вида, обмотанный красной тканью.

— Дикая. И били, и приковывали, но непослушна остаётся.

— Сколько за неё просят? — юнец склонился над Веселиной, рассматривая.

«Ну, хоть бы один сон в роскоши. То лес с викингами, то подземелье с костром. А тут? Тут вообще, что происходит? Давайте, продайте меня ещё!» — девушка сидела у стены, стараясь не смотреть на красную тряпку, маячившую перед глазами.

Опять руки её были в кандалах, да ещё и к длинной цепи прикованные, которая тянулась через большую залу. Чуть поодаль стояла почти обнажённая девушка. Только у неё вдобавок ещё и ноги были скованы. Смотрела она на всех зло карими глазами с прищуром. Цедила сквозь зубы на грубом каркающем языке. Плевала на каменный пол. Зато волосы у неё были такие, что любая красотка обзавидовалась бы. Чёрные, густые, блестящие и длинные, почти до пола. Одним словом — роскошные.

«Как она за ними ухаживает? — пронеслось в голове Веселины. — Надеюсь, я хоть в этот раз не лысая».

— Всего три солида*, — ответил высокий.

— Забираем. Гостю отдадим. Поговаривают, он любит объезжать норовистых, — сказал златовласка высокому, перестав пялиться на неё. Он важно прошагал к двери, сверкая гладкими лодыжками.

«Это он меня купил?», — Веселина оторвалась от созерцания красотки, раскосые глаза которой выдавали восточное происхождение.

— Берём и эту, — высокий указал на Веселину. Кинул на пол мешочек. Тот громко звякнул монетами.

Но не успел краснолицый коротышка-торговец подхватить деньги, как из-за колонны вышел воин, облачённый в короткое серое платье, поверх которого красовался кожаный панцирь, начищенный до блеска.

— Она уже продана. Не так ли, Аемилиус*, — сказал мужчина, который мало чем отличался от колонны. Широкоплечий, на голову выше тощего. Веселина рассматривала его с некоторым любопытством. Кого-то он ей очень сильно напоминал.

— Да, господин Мэксимиэн*. Запамятовал я, простите великодушно, — коротышка склонил голову подобострастно.

Он отсчитал из мешочка нужное количество золотых монет, и остальное отдал высокому в простыне.

— Не продаётся эта. Да и зачем вам порченый товар. Она злая, кусается. Вон меня как цапнула, — коротышка показал руку со следами зубов. След был глубокий, чёткий.

«Ого! Зубы у меня тут — что надо!» — Веселина не сводила глаз с торговца.

Тощий промолчал, лишь глянул недобро на легионера. Связываться с вооружённым было себе дороже. Тем более, о Мэксимиэне ходила дурная слава, как и о его брате.

Легионер рванул длинную цепь, удерживающую Веселину. Раздался жалобный звон и звенья посыпались на каменный пол, весело разлетаясь в стороны. Коротышка охнул, но слова поперек сказать не решился, точно зная, что получит компенсацию за порчу имущества.

— Пошли, — пальцы крепко сжали плечо Веселины и сразу отпустили.

Идти с великаном ей совершенно не хотелось.

— Шагай сама, — добавил он спокойно, обернувшись. — Иначе за волосы потащу по всему Триру*. И не вздумай бежать. Ноги сломаю.

«Значит, волосы все-таки есть», — посчитала она благоразумным подчиниться и поспешила за великаном. Он пах лошадьми и чем-то нестерпимо знакомым.

Шли быстро. А потом Мэксимиэн всё же ухватил девушку за волосы, удерживая лицом вниз, чтобы не смела смотреть на знатных вельмож, которые заполнили улицы города. Она изучала нагретую солнцем мостовую и проходившие мимо ноги.

«И чего я в школе так плохо историю учила», — еле поспевала за широким шагом Веся.

«Простыни. Они же как-то называются. Туги, торы… О! Тоги! Точно. С памятью моей во снах что-то совсем плохое происходит. Столько сил требуется, что вспомнить. Ладно. Спишем на причуды мозга. Главное, язык понимаю, что подтверждает догадку о сне. Но вернёмся к тогам. Кто в них ходил? Греки, римляне, ещё кто?» — а название города ей вообще ни о чём не говорило.

Споткнувшись о серый булыжник, которым была вымощена улица, Веселина ощутила всю гамму чувств, повиснув на волосах. Великан не дал ей упасть. Ушибленный палец сразу налился синевой. Из глаз брызнули слёзы.

Лишь на секунду легионер остановился, убедиться, что она вернула равновесие. Ей пришлось прибавить шагу, дабы не испытывать судьбу. Кожа головы саднила. Широкая пятерня не только спасла от разбитых коленей, но и явно лишила части волос.

Идти пришлось довольно долго. Цвет и размер камней мостовой менялся. Она споткнулась ещё несколько раз, разбив пальцы в кровь.

— Глаз ни на кого не поднимать. Смотреть под ноги, — мужчина отпустил волосы.

Прошли мост с каменными перилами и настилом из плотно подогнанных, стёртых сотнями ног, досок. Рядом прогрохотала телега. Отовсюду слышался разноязычный говор, но Веселина послушно смотрела вниз и лишь краем глаза видела только ноги в сандалиях или сапогах, иногда в звонко отстукивающих деревянных ботинках. Периодически виднелись голые лодыжки, мужские волосатые голени, и простыни-тоги не сильно отличающиеся разнообразием цветов.

«Какие у меня неприятные сны. Интересно, а в реальном мире, что произошло? Я ударилась о спинку железной кровати пальцем? А с волосами? Сама себе выдрала, или кто другой постарался?» — дурацкие мысли лезли в голову.

Других, не травмирующих психику идей, в голову не приходило. Верить в реальность происходящего не было сил. Оставалось лишь принять свой очередной дикий сон и хоть немного попробовать на него повлиять. В душе́ теплилась надежда, что это не очередной кошмар.

«Что я там, ещё кроме викингов смотрела? Про Спартака сериал. Жёсткий какой-то. С кровью, песком и развратом. Может, я в Риме? Логично? Вполне!» — думала Веселина, поднимаясь по каменной лестнице.

Распахнулась дверь, её втолкнули в полумрак помещения.

— Отмыть, одеть, накормить! — не терпящим возражения тоном скомандовал великан, передавая покупку в женские руки.

Веселина несмело подняла глаза. Перед ней стояла невысокая матрона. Одеяние её более или менее напоминало платье с открытыми руками и имело нежный голубой цвет. Складки его скрывали пышные формы. Ореховые глаза на лице, изрезанном сеткой морщин, сияли молодо и хитро. Чёрные волосы с сединой выбивались из замысловатой прически и спадали на плечи. Женщина улыбнулась, обнажив на удивление белые зубы.

— Пойдем, милая. Надеюсь, ты меня понимаешь, — она поманила за собой. — Слава Богам. Хозяин меня услышал, помощницу в дом привел. Вот радость-то какая.

Веселина пошлепала за женщиной. После разогретой и бугристой улицы голые ступни наслаждались прохладным гладким полом.

— Меня зовут Пласида*. Я домоправительница. Первый мой господин мне имя такое дал, когда купил на рынке. Я из Каппадокии*. Молодой меня ещё сюда привезли. Мне тогда годков как тебе сейчас было. Столько за всё время хозяев поменялось. Последний бил нещадно. Я уже и с жизнью попрощалась. Грегориус* — брат господина меня у него выкупил, — тараторила Пласида. — Теперь ты появилась. Будет поговорить с кем. Ты не бойся. Хозяева хорошие. Не обижают.

Стены небольшого помещения, в которое привела Веселину домоправительница, украшала разноцветная мозаика. Свет лился из окна под потолком. К большой квадратной ванне у стены вели три широкие ступени.

«Кажется, всё не так уж и плохо», — девушка с любопытством осматривалась.

— Ты молчишь. Немая? — Пласида сочувственно покачала головой и открыла кран в виде головы дракона. В ванну полилась вода. С виду чистая.

— Ну, ничего. Я за двоих могу говорить. Мойся. А я пока одежду тебе принесу.

Женщина сунула в руки девушки твердый полупрозрачный шарик и грубую тряпицу, положила на край ванны костяной гребень, а сама скрылась в проёме, из которого они пришли. Двери здесь не предусматривались, и Веселина чувствовала себя неуютно.

Но желание смыть с себя пыль и пот пересилило стыд. Она скинула с себя серую колючую тряпку, которая прикрывала наготу, и с удовольствием опустилась в ванну. Закрыв глаза, представила, что находится дома, в своей уютной маленькой квартирке. И нет вокруг ни викингов, ни легионеров. Полежала несколько минут, наслаждаясь. Боль постепенно уходила из разбитых пальцев.

Вздохнула и нехотя поднялась. Потерев тряпицу не стремящимся к пене шариком, мало похожим на мыло, она торопливо пошоркала тело. Поставив ногу на край ванны, Веселина старательно оттирала грязную ступню, когда в арочном проеме показался мужчина. Испуганно дёрнувшись, она прикрылась руками и плюхнулась в ванну. Вода расплескалась по ступеням.

Это был мужчина из её снов. Тот самый, маняще пахнущий викинг, посмотрел на неё без интереса. Облаченный в короткую белую тунику, поверх которой сверкал металлическими пластинами панцирь, он выглядел устрашающе. Красная накидка висела на руке. Высокие кожаные ременные сапоги плотно обхватывали икры. Как и в её снах, у него были серые прищуренные глаза и шрам, пересекавший лицо и терявшийся в коротких волосах, тронутых серебром.

— Я уже иду, — раздался голос Пласиды. — Ой, господин Грегориус. Вы вернулись? Сейчас ужин принесу. Уже готов.

Женщина положила на каменную скамью стопку белья и поставила сандалии.

— Девочка моя, это всё тебе. Оденешься, найдёшь меня по запаху на кулине*, — сказала Пласида и добавила, обращаясь к мужчине: — Это новая рабыня. Мэксимиэн привел. Такая радость, господин. Мне помощь. Благодарю вас и брата вашего за доброту.

***

После ужина Грег выпроводил колдуна, который долго упирался, не желая уходить. Пришлось даже силу применить, чтобы выставить мальчишку за дверь. Льёту хватало женщины в своей постели, дети в комнате совершенно не вписывались в его представление о спокойной жизни.

Веселина застонала, откинув одеяло. Мокрые от пота волосы облепили бледное лицо. Под глазами пролегли тёмные тени. Нахмурившись, Грег взял нож и ткнул острием в палец. Алая капля стекла в кружку и растворилась в травяном чае. Думать, что произойдёт с пигалицей, не хотелось. Кровь Фолкора хоть и вылечила её, но оставила без волос. Как повлияет его кровь, было непредсказуемо, но рана должна была затянуться.

***

Красная, как рак после варки, Веселина ушла с головой под воду, смыть с тела смущение. Не привыкла она голой перед мужчинами стоять.

«Во сне я под водой всегда легко дышала», — подумала девушка и глубоко вдохнула.

Жидкость заполнила рот, горло, перекрыла дыхание. Надсадно кашляя, она вынырнула, хватаясь руками за края купальни. Вкус воды отдавал горечью трав и клюквенным морсом без сахара.

«Издевательство подсознания», — продолжая кашлять, Веселина выбралась из ванны. Поскользнулась на мокром полу, упала, больно ударившись коленом. Кое-как добралась до скамьи, схватила длинный отрез полотна, завернулась в него и расплакалась от жалости к себе.

«Что же это происходит такое? Он в каждом моем сне. И тут не узнает. Мне больно, когда я падаю. Вон, чуть не захлебнулась. Во сне захлебнулась — как так-то? Я же всегда могла дышать, что в реке, что в море, что в бассейне! Что это всё значит?»

Она сидела, покачиваясь из стороны в сторону, и постепенно успокаивалась. Такой её и нашла вернувшаяся Пласида.

— Чего это ты до сих пор не одета? Поторапливайся. Ишь, расселась. Хозяева ждать не любят. Дел много. Я старая, мне помощь нужна. Ну-ка, ну-ка, давай, — женщина подтолкнула девушку, сунула в руки гребень. — Поторопись, говорю. Как стемнеет, тогда будем слёзы лить. Сейчас не до этого. К нам гости пришли. Надо стол накрыть.

Пласида помогла Веселине одеться, нахваливая молодое тело. Немного с завистью и сожалением вспоминала себя — красавицу, за которой парни вились, как пчелы за мёдом. В то же время ругала короткие волосы девушки.

— Прически не сделать, да на мальчишку сильно похожа, — бубнила она. — Ну да ладно, отрастут, не зубы же. Те раз выпали, то навсегда.

Веселине стало чуть легче. Отвлеклась она от горьких мыслей, слушая женщину.

— Потом уберешь всё здесь, чтобы чисто было, — наказала Пласида. — Поторопись.

Женщина скрылась в арочном проеме, и Веселина, вздохнув, поплелась следом.

Впереди послышались голоса. Голоса спорили. Веселина осторожно выглянула из арки. В большом зале с колоннами, через который требовалось пройти, находились двое мужчин. Она надеялась проскочить незаметно. Голову старалась не поднимать. Усиленно рассматривала пол из светлого гладкого камня.

— Это она? Я спрашиваю, она? — возопил голос, срываясь на визг. — Её вы купили у Аемилуиса* сегодня? Отвечайте!

Прошмыгнуть не удалось. Путь ей преградило тучное тело. Она попыталась его обойти, но толстяк снова встал на пути. Веселина подняла глаза. Толстые щеки мужчины сливались с красным цветом одежды.

«Ой, как разволновался. Не дай Бог удар сейчас хватит!» — привычно запереживала девушка.

— Отдай её мне, слышишь?! Она мне предназначалась! Моя! — заголосил фальцетом толстяк. Его жирные пальцы, унизанные перстнями, скрючило от злости. Одутловатое лицо перекосилось.

— Она в моем доме. Значит, принадлежит мне, — спокойно ответил Грегориус.

Он уже снял броню и накинул поверх туники светлую тогу.

— Я этого так не оставлю, — провизжал толстяк.

С неожиданной для такого массивного тела прытью, он схватил Веселину за руку. Пальцы-сосиски больно впились в кожу.

— Или мне, или никому, — злобно процедил толстяк.

В его руке блеснул нож. Острие вошло в тело Веселины легко и также легко вышло. Она не сразу поняла, что произошло, лишь схватилась за живот, где кольнуло. Пальцы окрасились в красный. Кровь потекла по ногам, закапала на мраморный пол.

Веселина подняла тоскливый взгляд на Грегориуса. Мужчина мечты спокойно наблюдал, как её серая туника меняет цвет. Отпрыгнув в сторону, толстяк, не скрывая злорадства, смотрел, как из рабыни вытекает жизнь.

— Как же больно! — выдохнула она, падая на колени в лужу собственной крови.

***

Грег смотрел на пичужку, которая мучительно кашляла, поперхнувшись чаем, когда он влил его ей в рот. Но она так и не проснулась. Во сне она вскрикивала и беспокойно стонала, сквозь густые ресницы выступили слёзы.

— Что тебе снится? — Грег нежно прикоснулся к девичьей щеке.

Неожиданно в его голову ворвалось видение из далекого прошлого. Он Грегориус — трибун* в римском легионе. Стоя посреди залитого светом атрия*, он с безразличием смотрел, как перед ним прыгал толстяк в красной тоге и что-то визжал про рабыню. Тощую девицу привел днём брат. Ему хотелось поскорей избавиться от незваного гостя и обсудить с Мэксимиэном, что увидел сегодня.

В последнее время вокруг Трира происходило непонятное. Нелюди спешно покидали город и окрестности. Ощущение опасности нарастало. Днём он заметил арахниту. Она нагло проводила его взглядом и забралась в одно из окон на верхнем этаже инсулы*.

Он раздумывал, стоит ли вызывать Тенебрис, или они справятся своими силами. Из арки выскользнула новая рабыня. Худющая, совершенно неприглядная. Толстяк подскочил к ней и воткнул в живот кинжал. Она подняла на него глаза, почти чёрные, глубокие как колодец. Что-то в нем ёкнуло и затихло.

Вынырнув из воспоминания, Грег сморщился. Смерть рабыни совершенно стерлась из памяти. Кажется, когда она сделала последний вдох, на долю мгновения стало темно и тихо, точно время остановилось. Тогда он не обратил на это внимания.

— Время останавливается всегда, когда Тенебрис отдаёт свою жизнь за жизнь мира, — прошептал Грег.

Глубокие морщины прорезали его лоб. Он пытался извлечь из памяти осколки того дня. После смерти рабыни ощущение опасности резко пропало. Напряжение словно лопнуло. А ведь арахнит с тех пор он в Трире больше не видел. Как он мог такое забыть? Уже на следующий день существа стали возвращаться в город. Но он совсем не придал этому значения. Догадка пронзила Грега. Воткнулась в сердце, сдавила.

— Так это была ты? — прошептал он. — Пришла и умерла. А я не понял.

_________________________________

*Айварс — (сканд.) воинственный.

*Солид — римская золотая монета, выпущенная в 309 году н. э. императором Константином. Греческое название византийского солида — «номизма».

*Аемилиус — (др. рим.) конкурирующий.

*Мэксимиэн — (др. рим.) самый большой.

*Трир — «второй Рим», древнеримский город. Сохранился до наших дней. Расположен на территории Германии.

*Пласида — (др. рим.) спокойная.

*Каппадокия — историческое название местности на востоке Малой Азии на территории современной Турции.

*Грегориус (др. рим.) осторожный, бдительный.

*Кулина — (др. рим.) помещение кухни.

*Атрий — большой двор или зал в доме богатых римлян в древности.

*Инсула — многоэтажный дом с множеством квартир в древнеримской империи.

*Трибун — старший офицер в римской армии.

Глава 25

Боль разрасталась. Она давила, выпячивалась, бурлила. Застонав, Веселина открыла глаза. Села, схватившись за живот. Тени на стенах издевались, уродливо прыгали и дразнили. Её мутило. Во рту пересохло.

«Какая же она красная», — подумала девушка, глянув на руки.

В комнату неслышно вошел Грег.

— Кровь, — прошептала Веселина, показывая ему руки.

— Где? — взволнованный, он сдернул с неё шкуры, осматривая.

— Вот же, — девушка отстраненно смотрела на свои пальцы.

— Нет ничего на твоих руках.

Живот скрутило с новой силой. Она стиснула зубы.

— Как нет, если есть. Вот, — Веселина провела рукой по животу, в том месте, где жгло, и показала Грегу.

— Тебе приснился дурной сон. Рана от стрелы гноилась. Ты всю дорогу была в бреду. Горячка на рассудок действует, — пытался успокоить Грег.

— А чего же больно так? Очень больно! — девушка снова прижала руки к животу, сгибаясь.

— Ведро там, если надо, — мужчина указал на шкуру, скрывающую небольшой проём.

— Не нужно мне никаких вёдер. Зачем мне ведро? — Веселина каталась по кровати, стараясь унять боль.

«Боже, если это аппендицит? Я же здесь сдохну. Операцию кто делать будет? Никто? Лучше бы меня сразу убили, ещё тогда в лесу!»

Голова кружилась.

— Это после отвара. Твой братец принес. Сказал, от болезни помогает. С ягодой, — серые глаза смотрели с беспокойством.

— Опять намешали чего-то? Я не облысела как в прошлый раз? Где туалет у вас? Не ведро! — простонала девушка.

— На улице. Деревянный… за сараем. Пойдем, я тебя провожу.

— Нет! Здесь сиди! — бросила Веселина и рванула к двери.

Ночь обдала голые ноги холодом, забралась под рубаху. Кожа покрылась мурашками.

Девушка посмотрела направо. С той стороны длинное строение хорошо просматривалось в свете факелов. Оттуда же доносилось громкое пение мужских нестройных голосов. Они весело фальшивили. Веселина отправилась в противоположную сторону по еле заметной дорожке, посыпанной песком.

— Выгребная яма должна быть подальше от входа. Логично же? — заговорила она вслух. Свой голос придал уверенности.

Очередной приступ боли сбил с ног. Она упала на колени, и её вырвало желчью. Пробил холодный пот.

— Что же я непутевая такая? — пролепетала она, после очередного спазма.

Кое-как поднявшись, она поплелась в поисках заветной постройки. В животе опасно бурлило.

Маленькая деревянная кабинка приютилась в самом конце здания. Дверка легко поддалась.

Выходила вымотанная и опустошённая. Казалось, что внутренности из неё вынули, вывернули наизнанку и как попало засунули обратно. Но мысль о смерти уже не казалась такой привлекательной. Можно было ещё пожить. Поднялся холодный ветер. Веселина обхватила себя руками. Пальцы на ногах онемели. Нестерпимо захотелось согреться и отмыться.

Грег поджидал её на улице. Придержал дверь, когда она юркнула в комнату.

— Кто вас научил такие нужники возводить? — Веселина протянула озябшие пальцы к огню.

— Нужники? — непонимающе переспросил Грег.

— Отхожее место.

— Туалет? Видел такие в Риме. Очень удобно.

«Другой темы для разговора я найти, конечно, не могла. Что со мной не так? Всё вокруг туалета вертится. Как мне приспичит, так очередное приключение. Это мне в наказание? За то, что я в детстве на матрас напрудила? Или что не сразу на горшок ходить научилась и ползунки марала? Надо всё кардинально менять. Больше никаких приключений при походах по нужде! Всем ясно?! Никаких приключений!» — повторяла про себя девушка.

— А помыться у вас тут можно как-нибудь? — она наконец-то осмелилась поднять глаза на мужчину.

Он стоял, прислонившись к столбу, подпиравшему крышу. В этот момент он казался ей невероятно привлекательным.

— Скажу, чтобы тебе приготовили ванну, — Грег пересёк комнату и скрылся за шкурой.

Веселина проводила его взглядом.

— А ничего так. Жить тут можно. Аскетично, но чисто, — она осмотрелась. — Ой, чую, входит у меня в привычку с собой беседовать.

Девушка взяла в руки кружку, которую заметила рядом. Понюхала. От резкого запаха горьких трав сморщилась, отстранилась и снова принюхалась.

«Ромашка... и шалфей, вроде. Они от воспаления. Мать-и-мачеха с шиповником — от жара. Что тут ещё? Одуванчик — токсины выводит, и ещё в нём много полезностей. А вот и травка сенны — для чистки кишечника. Это ты во всём виновата! — девушка ругала кружку. — Хм. Тут ещё и облепиха витаминная, перетёртая в порошок. Крапивка есть. И клюква. Действительно клюква. Какой любопытный сбор. А откуда я это знаю?»

Сверху послышалось шуршание. Подняв голову, Веселина успела заметить, как длинное гибкое тело полетело вниз, прямо в огонь. Искры и мелкие угли брызнули в стороны. В воздухе закружил пепел.

— Ой, батюшки мои! Сгоришь же!

Не найдя ничего подходящего, чем можно вытащить змею, Веселина уже готова была сунуть руку в огонь, когда змея неторопливо выползла из пламени.

— Да ты ещё и огнеупорная. Чудеса на чудесах. Свихнуться можно.

Змея привычно скользнула к протянутым пальцам.

— Даже не нагрелась, — девушка внимательно осматривала гада со всех сторон в поисках ран и ожогов.

Грег возник рядом бесшумно.

— Ванну готовят, — проговорил он, опускаясь рядом на лавку.

— Я так скоро заикаться начну, — посмотрела укоризненно Веселина. — Не слышала, как ты вошёл. Напугал меня.

— Буду в следующий раз кашлять, — он поставил перед ней блюдо каши с мясом. Точнее — мяса с кашей, от которых исходил невероятно аппетитный аромат. Рот Веселины сразу наполнился слюной, а желудок голодно заурчал. Она схватила горячий кусок.

— Смотри. Она меня нашла, — усиленно работая челюстями, Веселина вытянула змею за хвост из-за ворота рубахи. — Представляешь, упала с крыши прямо в пламя, в самый жар и ни следа на ней. Так же не бывает? Как думаешь, что она за чудо природы такое?

Чёрное тело, недовольно шипя, скользнуло снова в одежду.

— Кто знает? Может, это белый волшебный змей. По легендам он появляется на поверхности раз в сто лет.

— Тогда чего он чёрный?

— Гнилью напитался, вот и поменял свой цвет.

— А чем же он такой волшебный? — она хватала кашу с блюда пальцами и отправляла в рот.

— Он даёт людям мудрость и силы. Поговаривают, если лизнуть его кожу, то можно получить знания о свойстве трав и камней, научиться лечить любые раны и болезни.

— Облизывать я его точно не собираюсь, но зверюшка забавная. Всегда о ручной живности мечтала.

«Очень надеюсь, что про травки я знаю совершенно по другой причине».

Не успела Веселина доесть, как в дверь постучали.

— Готово, — послышался приглушенный женский голос.

— Можно мыться. Тебе помочь? — спросил Грег, с напускным безразличием, указав на небольшую дверь, сливающуюся со стеной, обшитой досками.

— Нет! — прилетел поспешный ответ. — Я сама справлюсь.

— Как знаешь. Если что, зови. Я буду тут.

Соседняя комната оказалась небольшой и тепло нагретой. Ванна, сколоченная из плотно подогнанных досок, стояла в центре. Рядом пристроилась скамейка и несколько деревянных вёдер, до краёв наполненных водой.

Одна стена была выложена из камня. Девушка прикоснулась к шершавой поверхности.

— Ого! Горячая? Продуманно, — удивилась она, грея ладони.

Попытка размотать тряпки на плече не увенчалась успехом. Они были наложены на рану прямо поверх рубахи и, смешавшись с кровью и ещё какой-то тёмной субстанцией, присохли. Сил их снять не хватило. Девушка чувствовала слабость. Поэтому в ванну залезла прямо в одежде. С наслаждением погрузилась в воду, от которой шёл пар. Откинувшись, она положила голову на край. Медленно тело наполнялось теплом и согревалось. Веки налились приятной тяжестью. Из ласковой дрёмы её выдернуло покашливание.

— Я ещё горячей воды принёс, — Льёт держал в руках большой металлический кувшин.

Веселине совершенно не хотелось шевелиться. Она сонно промурлыкала что-то в ответ.

— Рабыню позвать? Она тебя разденет да помоет?

— Ещё чего не хватало, — еле ворочая языком, проговорила Веселина. — Не хочу… рабыню.

— Ты совсем раскисла. Значит, мыть тебя буду я, — мужчина добавил в остывшую воду кипятка и скинул с себя всю одежду.

— Каменная стена в печь выходит? — спросила Веселина, заливаясь краской смущения, стараясь не смотреть на обнажённое мускулистое тело.

— С той стороны большой очаг с трубой. Он греет зал. Дым уходит через каменную дыру в крыше.

— Я знаю, что такое печь и труба, — хихикнула Веселина. — Любопытно только откуда викинги это знают. Ты и это из Рима привёз?

— И из Рима, и из Англии. Я много где успел побывать, — ответил Грег, разматывая отмокшие бинты на её плече.

— Круто! — растягивала гласные Веселина, пытаясь высвободиться из рубахи, которую тянул с неё Льёт, умудряясь одновременно прикрывать грудь руками.

— Что это значит — «круто»?

— Значит — очень хорошо. Я тебе завидую. Увидеть мир — это круто!

— Кру-у-у-то! — он смешно пробовал слово на язык.

— Кто это сделал? — Льёт сжал кулаки, пытаясь сдержать накатившую ярость, увидев на нежной коже спины багровые рубцы. Накатила ядовитая злость.

— Что сделал?

— Твоя спина! — процедил он сквозь зубы.

— А что с ней не так? — Веселина положила голову на край ванны. Горячая вода ласкала измученное тело.

— Шрамы! — чуть не взревел он.

— А-а-а, это! Ерунда. Там всё уже зажило давно. Я вообще не видела. Матс сказал, что обойдется. Это Сумрачный. Когтями. Блузку мне испортил, паразит. Там волк всё облизывал. Я тебе рассказывала, ещё боялась, что он меня сожрет. А он мне так раны лечил. А что там? Совсем страшно?

— Словно тебя топором изрубили, — Грег шумно дышал сквозь раздувшиеся ноздри.

Взгляд его остановился на плече девушки. Края раны от стрелы почти затянулись, воспаления не наблюдалось, но рубец всегда будет напоминать о безрассудстве. Грег опустил глаза ниже и заметил на предплечье рисунок, повернул его к себе. Словно живой, на него смотрел чёрно-синий ворон. Птица сидела на ветке сухого дерева и, казалось, следила чёрным глазом. Острый клюв её был раскрыт. В небе над вороном разрасталось кровавое око луны. Выше, точно выбитые на каменном браслете, выпячивались руны – защитная вязь.

— Какой шаман сделал тебе такой рисунок?

— Татуировка? Не шаман это. Мастер. В нашем мире много кто может такую набить.

— Они же колдовские. Соединяют миры и опасны для носителя, если не уметь с ними общаться.

— Ничего подобного. Вон у Фолкора вся голова в рунах. У нас кто хочет, тот делает, — разговаривать было тяжело, но и смолчать она не могла.

— Мой брат не человек. И знаки у него особенные. А у вас все маги и ведьмы? — Грег намылил светлую пористую губку, привезенную с берегов Средиземного моря.

— Нет. В нашем мире нет магии. Мы обычные. Но у нас есть наука. Она чем-то похожа на магию. Только учёные не любят татуировки, у них совсем другие интересы.

— Здесь татуировки могут носить только храбрые воины и колдуны. Рабам и преступникам делают, чтобы отличать, — он осторожно потер худенькие плечи. Не заметив болезненной реакции, стал тереть активнее.

— У нас любой может сделать татуировку. И мужчина, и женщина. Какую картинку захотел, такая и появится, где пожелаешь. Хоть на лице, хоть на спине, хоть на попе.

— Странные вы. Люди будущего. Рисунок на заднице.

— Наверное, так и есть — странные. Ты был бы в шоке, попади сейчас к нам. Странностей у нас предостаточно.

Отмытую и совершенно разомлевшую Веселину Грег укутал в тёплую ткань. Перенёс на кровать.

— Змею забери, пожалуйста, — в полудреме попросила девушка. — Мы же не хотим, чтобы нас разбудили вопли того, кто её найдёт.

Чёрный клубок мужчина обнаружил у горячей стены. Когда вернулся в комнату, Веселина уже спала, зарывшись в медвежью шкуру. Только розовый нос торчал из меха. Положив змею в ногах, устроился рядом с пигалицей. Теперь она пахла по-другому. Он принюхался. Различил нотки свежеиспечённого хлеба, мёда, да парного молока с малиной.

— Невероятная женщина, — Грег сжал зубы, пытаясь совладать со вспыхнувшим желанием, и закрыл глаза.

Глава 26

Тимор с рассвета сидел точно пёс блохастый перед домом, вытянув задние ноги вперёд. Жеребец терпеливо ждал, периодически почёсывая задним копытом за ухом. Перед ним в траве лежала жирная крыса, пойманная в сарае.

— Смотри, у тебя появился соперник, — Фолкор всё утро посмеивался над братом, толкая того в бок и указывая на жеребца. — Он даже еду для неё приготовил.

Грег старательно игнорировал насмешки. У него и так всё валилось из рук. День обещал быть тёплым, и женщины деревни затеяли стирку. Мужчины помогали по хозяйству тем, кто остался без мужей. Работа у Льёта не ладилась. Верёвка оборвалась, и чистое бельё полетело на землю. Хозяйка вздохнула и отправилась к воде перестирывать.

Грег, перетягивая верёвку, никак не мог сосредоточиться, то и дело посматривая на дверь, перед которой сидел жеребец. Он тоже ждал.

Утро откровенно подглядывало в окна, когда Веселина открыла глаза. Чёрная змеиная голова качалась напротив носа, периодически тыкая в воздух языком.

— Живая я, живая. И даже уже почти проснулась, — пробубнила девушка, снова закрывая глаза.

Чувствовала она себя неплохо: нигде ничего не болело, плечо не ныло, волосы были на месте. Но что-то всё же смущало. Она резко села и прислушалась. На улице кто-то дышал, чавкал, чесался и пускал слюни. А ещё были голоса. Много. Настолько ясные и четкие, что казалось люди собрались прямо за дверью.

— Завтра банный день, нужно дрова приготовить и воды натаскать, — говорил кому-то Йоран.

В ответ послышалось согласное: «Угу».

— Где ж ты извозюкался так? Смотри, штаны грязные. А это что? Дырка? На новой рубахе дырка, — женский голос умудрялся отчитывать и причитать одновременно.

Ребёнок шмыгал носом.

От неожиданного звона девушка съёжилась и зажала уши руками. Кто-то с силой бил молотом. Звук был такой оглушительный, точно Веселина находилась в кузнице, и кувалдой били не по наковальне, а по кастрюле, надетой на её голову. Голова загудела, из носа потекла тонкая струйка крови.

«Святые колокольчики. Что это такое?»

Звон повторился.

— Умоляю, не так громко. У меня же голова взорвется. Чем я думать и есть буду? — прокричала Веселина, ошарашив змею, которая свалилась с кровати.

Голоса немного стихли, звон отдалился. Девушка открыла один глаз и рискнула открыть одно ухо. Стоило только напрячь слух, и звуки какофонией накинулись на неё с новой силой.

— Так дело не пойдет. Всем тихо! — приказала девушка. — Молчать!

От наступившей тишины закружилась голова.

— Так-то лучше, — сказала Веселина и не услышала своего голоса. Тишина была полнейшая.

— Это новое издевательство такое? Верните звуки на место. Как раньше было, но чтобы не громко, а как у нормальных людей!

И звуки вернулись. Замычала корова. Где-то вдалеке взвизгнула свинья и загоготали гуси, хлопая крыльями. Молот продолжал стучать, но уже не по голове, а где-то вдалеке — приглушенно. Человеческие голоса неразборчиво гудели, как пчёлы в улье.

— Как это называется? — спросила Веселина у змеи, которая забралась обратно на кровать. — Не знаешь? Вот и я не знаю.

Рядом лежала стопка одежды.

— Ну, что ж. Будем одеваться, — сказала Веселина. — Нас ждёт новый день.

Поверх светлого льняного платья с округлой горловиной и длинным рукавом девушка надела нечто похожее на сарафан тёмно-синего цвета с широкими расшитыми бретельками. Она не очень понимала, зачем столько вещей на себя напяливать. Но раз всё вместе лежало, значит так положено. Сарафан оказался несколько короче нижнего платья, которое почти полностью скрыло ноги. Одежда сидела свободно.

Найдя любимые ботинки у кровати, Веселина обрадовалась.

— Своё — есть своё.

Ещё никогда шнуровка ботинок не доставляла ей столько удовольствия.

— Как я тебе? — спросила девушка у змеи и покрутилась. — Вроде неплохо?!

Змея не ответила. Она скользнула на протянутую руку и повисла на шее ожерельем.

Уже готовая выйти на улицу, Веселина заметила тонкую светлую нитку, которая тянулась за дверь от сапог, выданных ей в походе. Схватить нитку не получилось, рука прошла сквозь неё.

— Любопытно, — Веселина почесала нос, подумала, взяла сапоги. — Куда она нас приведет?

Не успела ещё дверь полностью открыться, как к ней уже подскочил Тимор, держа в зубах крысу. Завидев тонкий хвост, торчащий из пасти, Веселина сперва отпрянула. Крыс она недолюбливала, несмотря на их сообразительность. Они вызывали в ней брезгливость и опасение.

— Это мне? — девушка попыталась отгородиться от жеребца сапогами.

Тимор радостно закивал.

— Спасибо, я сытая. Будь любезен, скушай сам. Ты большой, тебе нужно много есть.

В ответ раздалось расстроенное фырканье. Обслюнявленная тушка упала на землю. Следом метнулась змея и вцепилась в заднюю лапу грызуна.

— Ну вот, видишь? Съедим мы твою крысу, не расстраивайся, — девушка похлопала жеребца по шее, погладила, прижалась ухом к широкой груди, слушая, как бьётся сердце.

Конь замер и довольно зажмурился. Веселина удивленно отстранилась. Она услышала два сердцебиения: одно — чёткое и размеренное, второе — приглушенное и частое. Девушка провела рукой по круглому боку.

— Отожрался, зараза, — сказал, подходя, Фолкор. — Утра тебе тёплого, Веселина. Как спалось?

— Тссс! — девушка приложила палец к губам и прижалась ухом к боку коня.

Озадаченность на лице Веселины сменилась удивлением, а потом радостью.

— Чего ты его щупаешь? Он и так от рук отбился. Слушаться совсем перестал. Как тебя видит, так голову теряет. Ведёт себя странно. Точно дитёнок.

— Потому что это не он, а она.

Ярл посмотрел на девушку как на ненормальную.

— Уж не знаю, что это у тебя за животное, но это точно девочка. Причём беременная, — уверенно заявила Веселина. — Сам послушай. Сердце бьётся.

Мужчина нехотя всё же прижался ухом к упругому боку. Ему нравилось, что, наконец, он начал понимать речь альвы, но не нравилось, что она сейчас говорила. Его брови удивленно взметнулись вверх. Девушка и конь внимательно следили за ярлом. Тот отступил на шаг, глянул жеребцу меж задних ног. Затем снова приложился ухом к животу.

— Стучит? — спросила Веселина.

— Стучит.

— Я же говорила. Кто родится хоть, знаешь? Жеребёнок или кто другой? — спросила Веся и про себя добавила: — «Прислушайся к голосу своего разума, слышишь? Он сейчас ответит, что жеребёнок».

— Дракон, — в растерянности проговорил мужчина.

«Слышишь? Твой разум несёт новую чушь!»

— Офигеть! — вырвалось у Веселины. — Они же яйца откладывают. А это, судя по всему, живородящее. Хотя… что я вообще знаю о драконах? И где ты его такого достал?

— В Венгрии. Хоррор у охотников отбил, — ответил Фолкор, поглаживая животное. — Называется шаркань*. Он… Она маленькая совсем была. Размером с небольшую собаку. Чешуйки зеленые. Без крыльев совсем.

От воспоминаний суровое лицо ярла разгладилось.

— Она видела, как Хоррор превращается в лошадь, и повторяла за ним. Не с первого раза, но получился жеребёнок. Мы и думали, что он самец. Я ещё удивлялся, чего это они с Тимором так ластятся друг к другу. А они вон чего наделали.

— Так. Хоррор тоже дракон? — информация с трудом усваивалась.

Новые мифические персонажи этого мира казались нереальными, как тягучий сон. Словно чья-то злая шутка.

— Дракон он. Виверна*. Крылатый и огнедышащий.

«Ну, да. Ну, да. Чему я вообще ещё удивляюсь?» — пронеслось в голове Веселины.

— Ну вот, нарожает твой Тимор тебе маленьких шарканей. Станешь отцом драконов, — улыбнулась девушка. — Как называть-то теперь будешь? Тимора?

Ярл задумался и стал совсем похож на растерянного мальчишку.

— Имя привычное. Пусть будет Тимора. Тимора, — повторил, привыкая, мужчина.

Он похлопал дракона-лошадь по шее, почесал за ухом. Шаркань заурчала кошкой и потерлась головой о плечо хозяина.

— Девочка моя ненаглядная, — совсем растаял Фолкор. — Мамочка наша. Пойдем, моя хорошая, молочка тебе дам. Ты же его любишь. Хочешь, целое ведро налью?

Ярл повел лошадь в сарай, продолжая ласково приговаривать.

— Что это с ним? — спросил Грег, подойдя к Веселине.

Он долго наблюдал со стороны, как брат и пигалица беседуют. В груди ворочалось незнакомое чувство, похожее на ревность.

— Узнал, что его жеребец беременный, — хихикнула Веселина.

— Ты надо мной смеёшься? — опешил Грег.

— Нет, — ответила девушка. — Фолкор сам не поверил. А теперь вон, повел Тимору молочком поить.

Льёт хмыкнул, рот на секунду скривился в усмешке, и суровое лицо снова стало серьезным. А потом мужчина неожиданно расхохотался. Раскатисто, да так заразительно, что и Веселина не удержалась.

— Беременный жеребец, — выдавил Грег сквозь смех, хлопая себя по ногам. — Это надо же.

Люди посматривали на них в недоумении. Смеющимся Льёта никто никогда не видел. Мия, заслышав смех Грега, выскочила на улицу из соседнего дома, где поджидала мужчину. Заметив рядом с ним незнакомую девушку с красными волосами, резко остановилась. Посмотрела недобро.

— Кто это? — спросила вдовица, схватив шедшего мимо Роло за руку.

Парень глянул на смеющуюся пару.

— Веселина, — ответил Роло.

— Имя мне ни о чём не говорит, кроме того, что оно не местное. Откуда она такая взялась?

— Йоран нашел в лесу. Почти мёртвую. Её и мальчишку рыжего. Вылечили её, а Грег под опеку свою взял. Думаю, скоро свадьбу будем играть, — пояснил парень.

— Чего встал? Иди куда шёл! — бросила грубо Мия.

Хвост хульдры нервно дергался под платьем. Роло только шире улыбнулся и направился в кузню. Он намерился заказать у Кьярваля* обоюдоострый меч. Теперь он мог себе позволить новое оружие. У него было что предложить взамен, и накопилось для этого достаточно Силы. Роло давно мечтал о стальном клинке, сверкающем на солнце, чтобы на нём переливались защитные руны. Кьярваль* ковал крепкие и острые мечи, которые рубили человека пополам и не тупились. Заговорённые руны на клинок наносила его жена Стейнмунн*.

_______________________________

*Шаркань — дракон из венгерской мифологии со змеевидным телом и крыльями.

*Виверна — дракон из европейских бестиариев с одной парой лап, крыльями и хвостом с жалом.

*Кьярваль — (сканд.) спокойный кит.

*Стейнмунн — (сканд.) прибой.

Глава 27

— Кто это там гуся изображает? — спросил невысокий крепкий бородач вошедшего в кузню Роло.

— Льёт соизволит показать миру, что тоже умеет смеяться, — ответил парень с улыбкой. В болотных глазах его прыгали чертяки.

— Не может быть?! — воскликнул Кьярваль, сняв заготовку меча с наковальни и сунув в бочку с водой.

Разгоряченный металл зафырчал, остывая. А следом и вода перестала недовольно брызгаться и шипеть.

— Что его так развеселило? — заинтересованный кузнец вышел на улицу. Мужчина сощурился от яркого света, прикрыл глаза натруженной ладонью.

— Чёй-то? Девка какая с ним?

— Да ты не слыхал что ли? Мы привезли её с братом из похода. Вся деревня уже знает, один ты не в курсе, — парень встал рядом с кузнецом. — Альва это.

Зародившаяся было улыбка сползла с сурового лица Кьярваля. Мужчина глянул на Роло из-под густых бровей. Нахмурился. Покачал тяжко лохматой головой и молча скрылся в кузне.

— Зачем пришел Роло? Помочь али по другой надобности? — спросил мужчина, взяв почерневшие от времени и копоти щипцы.

— Меч заказать хочу. С рунами, — тихо проговорил парень. — Очень скоро понадобится. Готов помочь, чем смогу, ну и оплачу, конечно же, работу.

Карие глаза Кьярваля блеснули в отсветах жаркого огня из горна. Пот струился по морщинистому лицу. Кузнец отёр его тыльной стороной ладони.

— Думаешь, скоро?

— Раз уже и альва появилась, значит совсем скоро, — ответил Роло.

— Что ж, будет тебе меч. Приходи с петухами. Тогда и начнём.

— Договорились. На заре буду, — сказал Роло и вышел из закопчённой кузни на свежий воздух.

***

Ух! — выдохнул Грег, нахохотавшись до слёз. — Уморила. Пойду с Тимором снова познакомлюсь.

— Змею прихвати с собой. Чтобы её неповоротливую не раздавили тут. А то она от жадности двигаться не может. Крысу заглотила, — Веселина подняла гада за хвост.

Змея напоминала длинный носок с теннисным мячиком внутри. Зрелище вызвало новый приступ веселья.

— А ты куда направляешься? — поинтересовался Грег, забирая змею и в тайне надеясь, что девушка составит ему компанию.

— Осмотрюсь. Матса поищу. Ты не видел его?

— С Йораном он пошёл. Баребре помогают дверь подправить. На самом краю деревни, — Льёт указал на небольшой аккуратный домик вдалеке, льнувший к лесу.

— Спасибо! — Веселина улыбнулась, уходить от него совершенно не хотелось, но нитка настойчиво тянула в указанную сторону. — Пойду я.

— Если понадоблюсь, ищи меня по деревне, — мужчина смотрел на девушку не отрываясь.

— Хорошо, — ответила Веселина и торопливо, почти бегом, направилась к лесу.

По пути попадались жители деревни. Слух о привезённой чужачке разнесся ещё накануне и на неё смотрели с любопытством. При встрече Веселина всем желала здравия. Люди кивали в ответ.

— Дня доброго! — поздоровалась альва с женщиной лет пятидесяти.

— И тебе дня доброго!

Женщина развешивала на плетне спальные тюфяки на просушку. Её пышной груди было тесно в бордовом платье. Мужчина из дома напротив, чинивший покосившийся забор из толстых веток, нет-нет да посматривал на соседку.

— Бог в помощь! — сказала Веселина мужчине.

— И тебе пусть Боги улыбаются, красавица! — ответил он и снова устремил взгляд на пышные формы женщины. Девушка улыбнулась и поспешила дальше. Деревня неторопливо занималась своими делами.

У ладного дома, крыша которого была покрыта зелёным мхом, Веселина заметила молодую девушку с золотистыми волосами. Та пыталась развесить выстиранное белье. Хотела закинуть рубаху на веревку, но схватилась за большой живот, скрытый под просторным платьем. Хозяюшка прикрыла глаза, закусив губу.

— Я вам помогу, — Веселина поставила сапоги у калитки и, выхватив из рук беременной рубаху, ловко забросила на верёвку.

Мужские коричневые штаны, выуженные из деревянного ведра, отправились следом. Рядом на сушку пристроились зеленый сарафан и светлое платье.

— Спасибо тебе за помощь, добрая душа. Ты же Веселина? — спросила златовласая.

Веся кивнула утвердительно.

— Мне муж про тебя сказывал. Он в походе вместе с тобою был. Имя его Бернт*. А меня Сигне* зовут, — сказала девушка, растирая кулаками ноющую спину.

— Очень приятно!

— Муж ушёл родителям помочь. Они на другом берегу живут, — девушка махнула рукой в сторону залива, — Я вот решила постираться. Погода сегодня хорошая. Да силы не рассчитала. Дочка вон пинается, недовольная. Устала.

— У вас мальчик, — машинально ответила Веселина.

— Правда? — в прозрачных голубых, точно горные озёра, глазах Сигне вспыхнула неподдельная радость. — А мне вёльва*, нашептала, что девочка родится. Мужу передам твои слова, он обрадуется. Бернт и дочке был бы рад, но сын-первенец — это гордость для отца. Наследник и продолжатель рода. Я отдам ему своё бесстрашие, а он станет мне защитой, когда Бернт присоединится к Одину.

— Может, я ошиблась? — испугалась Веселина, что сболтнула лишнего.

— Альвы не ошибаются. Приглашаю тебя в наш дом, мёда выпьешь, — предложила Сигне, подхватывая пустое ведро за кожаную ручку.

— Благодарю, но мне нужно идти, — Веселина отступила к калитке, где оставила сапоги.

— Свидимся ещё, — Сигне сверкнула белозубой улыбкой.

— Свидимся, — ответила Веселина и почти бегом отправилась за путеводной ниткой.

Она и не заметила, что за ней издалека пристально следит пара недобрых глаз. Мия наблюдала и строила планы, как избавиться от чужачки. Улыбка девчонки отдавала в душе вдовицы болезненной горечью. Хотелось изничтожить эту самодовольную альву, втоптать её в грязь, переломать ей все кости и оставить рот пустым — настолько она была ненавистна. Как она посмела забрать её мужчину? Как она смеет здесь расхаживать и разговаривать с теми, кого совсем не знает? Это она — Мия должна быть владычицей Валье, и ей должны поклоняться и улыбаться.

Мия заскрежетала зубами. Следовало запастись терпением. До ночи, когда глаз луны станет круглым, осталось совсем недолго. Тогда она сможет стереть память Грегу и занять место рядом с бессмертным. Такие коварные планы строила Мия, провожая злыми глазами Веселину.

Солнышко пригревало. Воздух полнился голосами и ароматами готовящейся еды. Желудок Веси напомнил, что со вчерашнего вечера она ничего не ела.

Всё ещё коря себя за случайно оброненное слово о ребёнке, она подошла к нужному дому. Не успела окликнуть хозяйку, как из-за сарая вынырнул Йоран, а за ним и Матс.

— Веселина, — радостно закричал мальчишка и бросился навстречу. — Ты жива. Ты с нами. Ты…

— Всё со мной хорошо. Я так по тебе скучала, — ответила девушка, обнимая рыжика и целуя в конопатый нос.

— Мы тут с Йораном помогаем. Он дверь починил, а я за коровой прибрал. Не сидеть же мне без дела. Ещё надо плетень поправить, огород прополоть и полить, воды натаскать. Много делов, — затараторил Матс и добавил уже спокойнее. — Я за тебя переживал. Эйр молил о твоём исцелении. И она меня услышала.

— Боги точно на твоей стороне, — добавил подходя Йоран. — Рад видеть тебя в здравии, Веселина.

— И я рада тебе, Йоран.

На голоса из дома выглянула молодая женщина. Светлые волосы её были заплетены в косу. Длинное зеленое платье, перехваченное в талии широким кожаным ремнем, уходило в пол. Глаза смотрели грустно. На красивом лице пролегли печальные тени. Заметив в руках гостьи сапоги мужа, она невольно протянула руку.

— Кажется, это ваше? — Веселина передала кожаную пару.

Баребра приняла обувку бережно. Погладила. Прижала к груди.

— Благодарю вашего мужа за помощь. Его сапоги мне очень помогли. Он хороший был человек. Меня Веселина зовут, — альва не знала, что ещё сказать.

— Мне очень приятно познакомиться с тобой, Веселина. Меня зовут Баребра. Скажи, как ты прознала, куда их нести? Или подсказал кто? — женщина изучающе оглядела гостью.

— Нитка привела, — ответила девушка. — Прямо к дому вашему от сапог тянулась.

Неуютно было под взглядом хозяйки.

— Не оборвалась ещё связь с Йоханнесом, — улыбка тронула губы Баребры.

Она глянула быстро на Йорана, что стоял поодаль, и прижала сапоги к груди крепче. Затихла.

— Что это я гостей на пороге держу. Негоже. Пойдёмте в дом, я как раз стол накрыла, — пригласила хозяйка, словно очнувшись. Матсу с Йораном второй раз повторять не пришлось, а Веселина замялась.

— Ой, мне неудобно как-то.

— Окажи милость, альва, сядь со мной за одним столом, преломи хлеб, да выпей мёда. Это будет для меня честь, как для зелигены*, — голос женщины звучал мелодично и тихо.

— Зелигены? — слово не казалось знакомым.

Баребра посмотрела на неё ещё внимательнее. Казалось, взгляд проникал в самую душу, не грубо врывался, а осторожно заглядывал.

— Хм… Ты проснулась, но сущность твоя ещё спит, и глаза закрыты. Ничего. Значит, не время. Пойдём в дом.

Диковинны слова были для Веселины, но перечить не стала и последовала за хозяйкой.

Переступив порог, девушка оказалась в большой чистой комнате. Посредине стоял крепкий стол, рядом лавки, на которых уже пристроились мужчины. Свет проникал через квадратные окна под крышей. Стены комнаты украшали полотна, расшитые причудливыми узорами. Такой же рисунок был на занавеси, скрывавшей часть комнаты. От побеленной печи исходило приятное тепло.

— Присаживайся, — указала хозяйка на место рядом с воином, сама же она устроилась на лавке с Матсом.

— Угощайтесь, гости дорогие. И пусть Боги будут вместе с нами сыты и пьяны, — добавила она и пролила на деревянный пол, устланный соломой, мёда из своего кубка.

Веселина следила за Бареброй. В походе ели руками, и сейчас девушка не понимала, как следует себя вести, чтобы не обидеть хозяйку. Когда женщина первой взяла кусок мяса пальцами, Веселина выдохнула. Остатки напряжения развеял Йоран. Воин отхлебнул из кубка и начал травить походные байки, заставляя всех смеяться.

Хмельной напиток сделал своё дело. Баребра смотрела на мужчину всё более открыто по совету Фолкора. Сумел неказистый воин весёлым разговором разжечь интерес в молодой вдове.

Сам Йоран давно засматривался на Баребру, но из уважения к её мужу чувств своих никак не проявлял. Женщина была хороша собой. Ладная, белокожая. А то, что ростом она была выше его почти на ладонь, воина не смущало. Отличалась Баребра и спокойным нравом. Люди уважали её, хотя и побаивались. Шептались, что не человек она вовсе. Но Йорану было всё равно. Сейчас мужчина испытывал не только томление в груди, но и желание защищать и оберегать.

Матс усиленно работал челюстями и на переглядки взрослых внимания не обращал. Пальцы его ловко собирали с блюда кашу и отправляли в рот.

А от Веселины же не укрылся интерес хозяйки дома к гостю-помощнику. Только видела она в глазах вдовы еще и неуверенность, смешанную с печалью.

— Уф, наелся я, — сказал Матс, облизав пальцы. — Какие травы следует добавить, чтобы ягненок получился таким вкусным?

Мальчишка ждал ответа. Аромат мяса не давал ему покоя с момента, как они с Йораном зашли на двор. Пахло так, что слюной давился.

— Ты в травах понимаешь? — заинтересовалась Баребра. — Мне казалось, что парни больше воинским делом интересуются, а не как сделать еду запашистей. Здесь редкий розмарин и душица. Ещё я добавляю дикий чеснок.

— Только чеснок знаю. Покажешь, как они выглядят? — в глазах Матса загорелся огонёк любопытства.

— Отчего же не показать, покажу. Поможешь мне со стола убрать, я тебе и расскажу про травы, какие использую. Меня мать научила. Я надеюсь эти знания своим детям передать, — женщина бросила украдкой взгляд на Йорана. Слушая внимательно, воин от последних слов заволновался, покраснел и сразу стал неуклюжим.

Последовав примеру Матса, Веселина тоже облизала пальцы с нескрываемым удовольствием, наплевав на этикет. Мясо было очень сочным и легко жевалось. Сдобренная маслом каша из ячменя оказалась на удивление вкусной и сытной. За едой Веселина не раз приложилась к кубку с золотистым напитком.

Эффект от медовухи девушка ощутила, встав с лавки. Хмель ударил не только в голову, в которой приятно шумело, но и в ноги. Покачнувшись, она ухватилась за край стола и весело икнула.

— Извините, — проговорила она, совершенно не чувствуя ни стыда, ни смущения. — Кажется, я слегка пьяная.

Язык не особо слушался, но мысли оставались ясными. Осоловелый взгляд зацепился за сапоги Йоханнеса. От них снова тянулась нить, но уже более яркая.

— Я знаю, зачем сапоги меня привели в твой дом, — заговорщицки зашептала Веселина на ухо вдове. — Теперь нитка тянется к Йорану. И она красная.

Только ей казалось, что она шептала, а на самом деле её отлично слышали все присутствующие. Йоран снова покраснел, а вдова опустила голову, пряча улыбку. С души зелигены упал тяжёлый камень. Муж благословил её, она не останется одна.

_____________________________

*Бернт — (сканд.) отважный.

*Сигне — (сканд.) новость победы.

*Вёльва — скандинавская ведьма.

*Зелигены — духи — покровители лесов в немецком фольклоре.

Глава 28

На улицу Веселина выплывала. Рот стремился к ушам. Её не покидало ощущение воздушности. Ничего, что ноги слушаться не желали, а чувство равновесия подводило, ей всё равно было очень хорошо. По стеночке добравшись до широкой лавочки у дома, она растеклась на ней, оперевшись на бревенчатую стену. Замлела, подставив лицо солнышку.

Царство Морфея уже готово было принять её, когда рядом плюхнулся Матс.

— Ты чего такая довольная? У тебя рот от улыбки не порвётся? Хитрый Локи* придет, тебя в жёны заберет. Говорят, что любит он счастливых, — подтолкнул он локтем в бок.

— Шути, шутник, — зевая ответила девушка. — Нужна я больно Богу в жёны. Сам-то чего улыбаешься?

— Меня Йоран на улицу прогнал, — зашептал Матс.

— И что?

— Мне кажется, что он влюбился, — сказал заговорщически мальчишка и подмигнул.

— Ничего удивительного. Взрослые люди. Имеют право быть счастливыми. Я буду рада, если у них всё сложится.

— Конечно, сложится. Ты же не просто так про нитку говорила. А что это за нитка такая? — Матс снова толкнул задремавшую Веселину.

— Я разве это всем сказала? — Веселина открыла один глаз и воззрилась на парнишку.

— Так все тебя слышали. И я, и Йоран. Он даже стал цветом как цветок мака в поле, — усмехнулся Матс. — Что это за нитка?

Он поёрзал на лавочке, устраиваясь поудобнее.

— Я ведь тоже их вижу — эти нитки. Они тянутся от людей в разные стороны, от животных, вещей, деревьев. Разных цветов. Одни — толстые, как канаты на драккарах*. Эти в небе висят. На рыбачью сеть похожие. А есть почти незаметные, тоненькие, как волосы на голове.

— Хотела бы я сказать, что точно знаю. Но я не могу. Лишь предполагаю и рассказываю, что от других слышала. Это энергия или Сила. У всего живого и неживого есть энергия. Скажем, это энергия жизни. И вот эти нити всё связывают воедино, объединяют, притягивают и даже питают других, а то и забирают Силу. От родителей к детям тянутся такие нити. Так мать чувствует ребёнка, что бы с ним ни происходило. От мужа к жене тянутся нити, и они понимают друг друга с полуслова. Чем толще нить, тем крепче связь.

— Мама часто говорила, что чувствует отца. Она знала, когда он голодный воротится, будь то ночь или день. Она грела еду и когда накрывала на стол, всегда в дом заходил отец. Это казалось мне волшебством. Ещё она знала, когда ему помощь нужна. Он не успевал попросить, а она уже рядом была.

Голубые глаза Матса устремились на воды залива.

— Помню, отец в походе был. Шли мы с… мамой из лесу. За валежником ходили на растопку. Смеялись много. У неё такая красивая улыбка была и смех звонкий. А тут вдруг она остановилась, и на лице её тень пролегла. Схватилась за бок, застонала и повалилась на землю. Я так перепугался. Рядом ведь не было никого, а до деревни далеко. Но она быстро в себя пришла и сказала, что отца ранили. Глуп я был, не поверил сразу. А через неделю отец вернулся раненый. И рана у него была как раз в том же боку оказалась.

Грусть в голосе мальчика передалась Веселине. Девушка взяла Матса за руку, сжала холодные пальцы.

— Мама всегда оказывалась права. Она и про меня всё знала. Если я где коленку ободрал, ударился. Даже знала, когда шкодил. Я говорил ей, что она вёльва, а она только смеялась.

— Значит, любила она вас всем сердцем и душой.

— Я её больше не чувствую. Как и отца, — мальчик опустил глаза в землю. Затих.

— Не печалься. Родители отдают часть себя детям. Мама и папа всегда будут с тобой, пока ты про них помнишь.

— Я всегда буду помнить, — прошептал мальчик.

С залива прилетел ветерок, зашелестел в листьях раскидистого клёна, под которым стоял дом. Спрыгнул ветер на землю, погладил травинки, колыхнул цветы у плетня и снова убежал по своим делам.

— А почему в полотне цвета появляются полоски или крапинки, словно вышивку кто наложил? Это чужая энергия? Да? — Матс отвлекся от горьких мыслей.

— Мы общаемся, прикасаемся друг к другу, любим… нити переплетаются, путаются, связываются. А предметы, которыми мы часто пользуемся, так вообще впитывают нашу энергию — запоминают нас.

Матс прикоснулся к подвеске матери, которая висела на шее. В последние ночи только она и грела его, разгоняя холод в сердце.

— Теперь я больше понимаю, — сказал мальчик. — Потом предметы хранят эту энергию, и когда мы к ним прикасаемся, то, кажется, словно человек рядом.

— Верно. Именно так сапоги привели меня сюда.

— Это, что получается? Йоханнес через свои сапоги разрешил Баребре быть с Йораном? — Матс подскочил на лавочке.

— Так получается.

— Погоди. Выходит, что вещи могут и не принять другого человека — нового хозяина?

— У вас говорят, что дом тебя не принимает, или меч не слушается?

— Да. Слыхал такое и не раз. Вещи даже теряются, словно прячутся от человека, а потом находятся странным образом.

— Я думаю, что это просто энергия не совпадает. Или вещи не хотят принадлежать другим людям.

— А почему нитки разного цвета?

— Вопрос хороший, — Веселина попыталась вспомнить, что в книжках про энергетику читала, про астральное тело да рэйки* всякие. — Зелёный — это жизнь и здоровье, синий — магия и внутренняя сила, красный — страсть и любовь, чёрный — зло и ненависть…

— Все ощущения и чувства имеют цвет? — перебил Матс. — Коричневый — болезнь, а красно-синий такой…

— Фиолетовый?

— Да! Я у колдуна видел. Я знал! Все разноцветные! Ты представляешь! У всех есть свой цвет!

Мальчик воодушевился.

— А какого цвета я? — спросил он.

Тут в голове его промелькнула догадка, и он воскликнул, не дождавшись ответа.

— Так ведь из этих цветов состоит Биврёст*. Он соединяет Асгард* с другими мирами. Получается, что эта энергия соединяет нас с Богами?

Озарение стало для него неожиданностью.

— Но дорогу эту радужную видят не все, а только избранные! — глаза Матса округлились. — В легендах правда, но она скрыта. Её не все понимают. И получается, что я — избранный?

Ошарашенный мальчик притих.

— Тебе же говорили, ты — колдун, — задумчиво протянула Веселина.

Новый вопрос вертелся у Матса на языке, но он не успел его произнести. Из дома вышел Йоран, держа гордо голову носом вверх. Плечи его были расправлены, отчего грудь стала шире. Казалось, воин вырос и напитался мощью. От него веяло опасностью и в то же время спокойствием. Веселина от удивления почти проснулась.

— Что это с тобой, Йоран? Словно ты волшебный настой выпил, — мальчик встал, внимательно рассматривая воина. — Глаза блестят. Да ты и выше будто стал?

В густой бороде Йорана спряталась загадочная улыбка. Мужчина подхватил топор, что стоял у двери, и молча направился за сарай.

— Что это с ним? — спросил Матс у Веселины.

— А ты не заметил? — девушка засмеялась и снова закрыла глаза.

— Что? Что я не заметил? — мальчишка снова уселся на лавку и затряс девушку за руку.

— Са-по-ги, — прозвучал ответ.

Мальчишку ветром сдуло. Он помчался за Йораном.

Послеобеденное солнце морило. Мысли Веселины подёрнулись дымкой. Хотелось лечь на лавочку, положить ладошки под голову и уснуть.

— Смотрю, медовуху кому-то больше не наливать, — сквозь полудрёму пробрался певучий голос Баребры.

Веселина вздрогнула и с трудом приоткрыла один глаз. Отягчённые хмелью веки тут же снова слиплись.

— Грешно смеяться над непьющими людьми, — ответила девушка.

Из-за сарая раздался стук топора. Как и обещал, Йоран колол дрова на баню.

— Как же упустить случай и не воткнуть иголку в альву?

Вдова присела на лавочку. Откинула косу за спину.

— Заладили вы с этими названиваниями. Ох… названиями. Альвы, Линдры… , — на лбу Веселины пролегли складки.

— Ещё там как-то меня называли. Не помню. А я представления не имею о чём речь. Люд я. Обычный люд. Девушка. Че-ло-век.

Язык Веселины заплетался.

— Обычный люд связующие нити не видит, — ответила Баребра. — Да и простым смертным с альпами* не совладать. А ты вон, обоих братьев приручила.

— Вот, — раздался вздох. — Ещё и альпы. Я только горы знаю с названием Альпы. А тут братья. И они обычные. Тоже люди. Плоды моего больного воображения. Подумаешь, на драконах ездият. Ездят. Ездиют. Тьфу!

Язык не повиновался, а мысли плавали.

— На драконах разъезжают. Ну, красивые ещё, — продолжила она. — Грег — так просто воплощение моей девичьей фантазии. Я о таком мужчине с садика мечтала. Я как вижу его, так сердце замирает.

— Кх! Кх! — покашляла Баребра.

Веселина, не обращая внимания на покашливание, мечтательно продолжала.

— Так и зацеловать бы его всего. На шее бы повисла. И нюхала, нюхала, нюхала. Он так пахнет… Мммм… И не отпускала бы его никогда от себя.

— Кх! Кх! — повторила настойчивее зелигена и подергала Веселину за рукав платья.

«Ну, как в несмешной комедии. Сейчас открою глаза, а он стоит прямо передо мной».

Девушка открыла глаза. Грег стоял в двух шагах от неё. По суровому лицу невозможно было понять, какое впечатление произвели на него слова.

«И, конечно же, он всё слышал. Какая прелесть. Ну, теперь он всё знает. Да и ладно. Нет. Не ладно. И что теперь делать? Сочтёт меня совсем дурой. Хотя… я и есть дура. Сама с собой беседую. С глюками разговариваю».

Девушка неуверенно поднялась с лавки и покачнулась.

— Тут такую забористую медовуху наливают. Закачаешься.

— Вижу, — голос мужчины не выражал никаких эмоций.

— Ты сердишься? Я немного пьяная. Я правда не знала, что напиток такой хмельной. Раньше таких не пробовала. А так я алкоголь совсем не пью. Честное пионерское!

Грег смотрел скептически, а Баребра наблюдала с любопытством. Веселина же решила грациозно, насколько это было возможно в её состоянии, подойти к мужчине своих грёз. Только одна нога заплелась за другую, и она грациозно повалилась, в полёте цепляясь за всё, что под руку попадётся. По руку попались штаны Грега. Баребра прыснула сначала в кулак, а затем уже, не стесняясь, рассмеялась в голос.

— Хорошо, что я на окраине живу, вдали от лишних глаз, — веселилась женщина. — Вот была бы потеха деревенским.

Из-за сарая высунулась рыжая голова. Голубые глаза округлились и стали размером с плошки. Голова скрылась. Раздался детский приглушенный смех и голоса. Следом вынырнула лохматая голова Йорана. Глазам его предстало необычное зрелище.

Суровый и опасный Льёт стоял, воткнув руки в боки. Как так получилось, что он не успел подхватить пигалицу, он и сам не понимал? Но она умудрилась не только упасть, но и прихватить с собой важную деталь его гардероба. Под весом вцепившейся в ткань Веселины, ремешок на поясе лопнул, и девушка сползла на землю, увлекая штаны следом. Теперь бессмертный сверкал мускулистыми бедрами. Его строгий взгляд ни на кого не подействовал.

Веселина прекратила тщетные попытки подняться, окончательно запутавшись в подолах сарафана и платья. Она перекатилась на спину и влюблённо смотрела на Грега.

— Какая чудная картина мне открывается снизу. Всё же хорошо, что рубаха у тебя длинная, — хихикнула девушка.

— Смешно вам значит? Веселятся они?! — мужчина пытался придать голосу морозной стужи.

Ледяные нотки тут же растаяли, столкнувшись с очередным приступом гомерического хохота. Непривычная улыбка медленно проявилась на лице, которое ввергало в ужас врагов.

— Ну как, ты, такая маленькая умудряешься создать такую гору проблем? Видно Боги решили меня проверить, — бурчал Грег, подтягивая штаны. — И попросили Локи подыскать для меня самую бедовую альву в испытание. И он не подвёл. Нашел самую-самую.

— Чтобы скучно не было, — девушка состроила невинные глазки.

— С тобой точно не заскучаешь. Вот как, ты смогла оборвать кожаный пояс, который выдерживает вес крепкого мужчины? — недоумевал он.

— Да ладно тебе, Льёт. Она с тебя плесень стряхнула, а то был альп альпом, только что без красных глаз и кровопития. Ни улыбки, ни радости в глазах. А сейчас хоть на человека похож, — сказала Баребра.

Из-за сарая высунулись две головы, но заметив устремлённый на них взгляд Грега, быстро скрылись обратно. Послышались приглушенные смешки.

— Вставай, наказание моё, — мужчина протянул руку.

— Не могу. Я пыталась. У меня ноги запутались.

— Хмель в тебя запутался, — Грег подхватил девушку под руки, поставил перед собой.

— Следи за ней получше Льёт, неровен час начудит чего, пока не проснулась. Силу она свою ещё не разумеет и уверена, что мы не существуем, — с улыбкой сказала Баребра.

— Послежу. Сам вызвал, сам буду отвечать, — ответил Грег и подтолкнул девушку к калитке. — Пойдём, проветримся.

— А куда пойдём? — покачнулась, но устояла на ногах Веселина.

— С лесом пойдём знакомиться.

— Звучит несколько угрожающе. Словно он может остаться мной недоволен, если нас друг другу не представить.

— И это может быть, — ответил мужчина, подхватив спутницу под руку.

— Пока-пока! — девушка помахала рукой гостеприимной хозяйке.

— И тебе пока. Полагаю, это слова прощания такие, — женщина помахала в ответ.

Пара свернула на тропинку, уводившую в сторону от деревни. Веселина шла неуверенно, направляемая властной рукой.

Из-за сарая вышел Матс и сел рядом с Бареброй.

— Так и не верит, что мы настоящие, — вздохнул мальчик.

— Это Боги её разум берегут от нашего мира.

Стук топора возобновился.

— А кто она? Это ведь альва?

— Не совсем. Она Тьма, которая несёт свет.

— Это как? — удивился мальчик.

— У неё много имён. В каждом народе её называют по-своему. Где-то она Морриган*…

От слов Баребры повеяло холодом. Матс поёжился.

— Здесь её имя Хель.

Мальчик при этом имени сжался, обнял себя руками.

— Я также слышала имя Эришкигаль*. На землях Эллады называют её Ахлис*. Как её не называй, но она Тенебрис. Тьма.

— Смерть, — сорвалось с губ Матса. Он вспомнил слова слепого колдуна под дождём.

— Смерть, — повторила Баребра.

— Зачем она здесь?

— Помочь.

— Кому помочь?

— Людям, не людям, животным, всем, — ответила Баребра.

Она ласково посмотрела на мальчика.

— Я не понимаю, как она поможет живым, если она Смерть?

— Не знаю. Но легенды говорят, она приходит, когда мир стоит на краю гибели.

— Значит, скоро мы все умрём?

Женщина обняла паренька за плечи.

— Необязательно. Она может спасти тех, кто этого достоин.

— А как она определит, кто достоин?

— Какие мудрые не по возрасту вопросы ты задаёшь. Когда ты Силу свою получил, маленький колдун? — поинтересовалась Баребра.

— Думаю, когда Сумрачные родителей убили, — голос мальчика потускнел.

— И кто бы рядом с тобой?

— Веселина, — Матс нахмурился. — К чему ты ведёшь? Если она Смерть, то виновата в их гибели?

— Нет, — поспешила успокоить его зелигена. — Скажи мне, а на тебя кровь Веселины не попадала?

Матс отстранился от Баребры, чтобы лучше её видеть. А потом отсел подальше.

— Попадала. А ты откуда знаешь? — он насторожился.

— Не знаю. Догадываюсь. Теперь понятно откуда Сила в тебе новая. Тенебрис не только забирает жизнь. Кровь её может исцелить умирающего и даже наделить его небывалыми способностями.

Мальчик посмотрел на свои руки, вспоминая, как кровь впитывалась в кожу. Ему остро захотелось, чтобы Боги и его разум сберегли.

_____________________________

*Драккар — узкий, длинный корабль викингов.

*Рэйки — (япон.) «рэй» имеет значение вселенная, дух, душа. «Ки» — энергия, разум, настроение. В англоязычных странах рэйки иногда называют «универсальной жизненной энергией». Те, кто занимается практиками рэйки, утверждают, что передают исцеляющую энергию «ки» посредством своих рук.

*Биврёст — (сканд.) «трясущаяся дорога» или радужный мост в Асгард.

*Асгард — в скандинавской мифологии небесный город — обитель Богов-асов.

*Альп — в германской мифологии высший вампир. Практически бессмертен.

*Морриган — в ирландской мифологии Богиня войны.

*Хель — в германо-скандинавской мифологии повелительница мира мёртвых.

*Эришкигаль — в шумеро-аккадской мифологии Богиня — властительница подземного царства.

*Ахлис — (древнегреч.) туман или тьма.

Глава 29

Тропинка вела через лес. Яркий. Слишком яркий. Напитанный красками до рези в глазах. Насыщенный запахами, от которых у обычных смертных кружилась голова и клонило в сон, не давая пройти вглубь. Грег не раз выносил отсюда детей, которые, заигравшись, забывали о запрете уходить далеко одним. После леса дети спали беспробудно несколько лун, а проснувшись, не сразу узнавали родных. Местные называли лес Дурманом.

Сам Льёт не особо любил здесь бывать. Лес жил своей жизнью и не всех впускал. И не всех, кто вошёл, выпускал.

— А куда мы идём? — Веселина повисла на руке Грега. Её губы расплывались в довольной улыбке. Кровь играла, как шампанское с пузырьками. Хотелось любви и приключений. Она откровенно посматривала на своего спутника. Он же делал вид, что не замечает её красноречивых взглядов.

Хмур и собран был Грег. Ветер стих, как только они вошли под сень деревьев. Это беспокоило. Место, куда лежал путь, было ещё опаснее, чем лес.

— У меня очень странное ощущение, — Веселина остановилась, прислушиваясь к себе.

Он насторожился.

— Что ты чувствуешь? — не нравилось ему, как альва реагировала на лес.

— Я не знаю, как это описать словами. Лучше в жизни я себя не чувствовала.

Совершенно не ожидая такого ответа, Грег заглянул в карие глаза.

— Здесь уютно. Я дома: закуталась в плед, пью чай с лимоном. Мне настолько хорошо, что я не хочу, чтобы этот миг заканчивался, — она посмотрела на мужчину из своих снов. Опасного, пугающего и такого манящего. — Мы можем побыть здесь ещё немного?

Льёт потянул её вперед. Она нехотя подчинилась.

— Почему я не слышу птиц? — внимание девушки переключилось на лес.

Она покусывала губы.

— Я не слышу наших шагов. Звенит, — она вертела головой в поисках любого живого существа.

— Что звенит? — не понял мужчина. Смысл некоторых её слов не сразу до него доходил. Изъяснялась она непривычно.

— Тишина.

По спине его пробежал холодок. Кончики пальцев онемели. Грега тревожил румянец, расцветавший на девичьих щеках.

— В сон клонит?

— Нет. Почему спрашиваешь? — она чеканила каждое слово. — В голове ясно. Даже слишком. Это же хорошо?

Чем дальше они углублялись в лес, тем необычнее вела себя Веселина.

— Мне тут определенно нравится, — она закружилась на месте, расставив руки в стороны, а потом поднесла их ко рту и прокричала, словно в рупор. — Ты слышишь меня, лес? Ты мне нравишься!

Легкий ветерок налетел из чащи. Освежил кожу. Запрыгал по листве, как по клавишам пианино, наполняя мир звуками. Мимо пролетел мохнатый шмель, деловито жужжа. На ветку раскидистого дуба присела птичка с голубой грудкой и зачирикала.

Льёт облегченно выдохнул. Лес её принял. Впереди осталось самое трудное.

— Ответил. Какой дружелюбный лес, — глаза девушки радостно блестели. — И волшебный.

Мужчина прибавил шагу, и Веселина поспешила за ним.

— Куда мы всё-таки идем?

— Знакомиться.

— Ух ты! И с кем?

Льёт промолчал. Он не знал, как объяснить пигалице, что в зачарованном лесу есть гиблое место. Он почувствовал его зов, как только въехал в ворота Валье. И шёпот мертвых душ звучал в его голове всё настойчивее. Они требовали привести альву.

Тропа вильнула и вывела путников к поляне. Яркие цвета померкли перед безжизненным пятном. На пустынной земле, окруженной корявыми ссохнувшимися елями, возвышался жертвенный камень. Бока его, испещренные рунами, казались подсвеченными голубым светом.

— Что это? — Веселина внимательно изучала место.

— А что ты видишь?

— Большая поляна, с чётким контуром. Внутри всё точно выжжено. В центре камень с разными знаками. Голубым светится. Это от гнили?

— Нет. Это мёртвая земля. Если смертный сюда зайдет, то навсегда уснёт. Если мёртвого положить, его раны затянутся. Ты должна знать это место. Обычные люди его не видят. Раз лес его тебе показал, значит, ты достойна, — пояснил Грег. Шёпот в голове утих. Но его это не успокоило. Слишком легко всё прошло.

— Хм… — задумалась девушка. Поляна не казалась ей пугающей, но и лишний раз она не хотела бы сюда приходить.

— Пойдём, — он отвернулся от поляны.

Это место забирало силы у смертных, отбирало свет и периодически требовало жертву. Здесь казнили врагов и преступников.

— Нам ещё нужна живая вода, — сказал Льёт.

— Прям совсем живая? — посмотрела с недоверием Веселина.

— Живее всех живых.

— Как в сказке. Только мёртвая земля и живая вода. Ну, надо же. Пожалуй, это уже десять-ноль в пользу комы и галлюцинаций, — развеселилась девушка. — И далеко нам идти?

— На другой конец леса. К озеру с кувшинками, с чёрной зеркальной водой.

Грег направился к тропинке.

— Так вот же озеро! — услышал он за спиной.

Веселина, оторвавшись от созерцания поляны, пошла в другую сторону. Мужчина обернулся. Девушки нигде не было. Огляделся в недоумении. Выругался.

— Да, что же это за женщина такая! Где ты? — голос разлетелся по лесу, спугнув стайку ярких птиц.

В ответ тишина. Сердце его недобро сжалось.

— Веселина! — прокричал он громче.

— Чего орёшь? Вот я. Пошли! — рука появилась прямо из ствола ясеня, ухватила его за рубашку и потянула за собой.

Пытаясь защитить лицо, он выставил локти вперед, но в полном удивлении прошел сквозь дерево. С громким чпоканием бессмертный вывалился на поляну.

— Тут так красиво, — альва зачарованно осматривалась.

Поляна казалась голубой. Среди зелёной сочной травы росли незабудки. Такого количества нежных маленьких цветов с желтой серцевиной Веся никогда не видела. Со всех сторон поляну, словно высоким забором, окружали дубы, под которыми оградой росли непролазные колючие кусты. В центре зеркалом блестело озеро, поросшее вкруг рогозом, и лишь небольшой участок берега был присыпан песком.

Вода тянула к себе. Настойчиво. Подойдя, Веселина поддалась на зов и как была в одежде и обуви, так и ступила в озеро. И ушла под воду с головой.

— Она меня с ума сведёт, — пробурчал мужчина, высматривая, может, вынырнет где её бедовая голова.

Но девушка не появлялась. Снова подзабытое чувство тревоги охватило альпа. Люди не могут дышать под водой. Им нужен воздух. Без него они умирают. Грег бросился в воду. Нырнул в поисках похитительницы спокойствия.

***

Вынырнув в самом центре зеркальной глади, Веселина глубоко вдохнула. Воздух пьянил. Тёплая вода обволакивала, успокаивала, расслабляла тело и мысли. Перевернувшись на спину, она раскинула руки, как учили на уроках по плаванию в школьном бассейне. Голубое небо без единого облачка смотрело сверху, а она парила, словно в невесомости.

— Хорошо-то как…

Стрекоза. Голубая, как небо, с переливами, уселась на нос. Царапнула лапками. Пытаясь смахнуть наглое насекомое, Веселина ушла под воду. Вынырнула уже у берега. Вышла, выискивая глазами Грега.

С одежды ручьями текла вода, заливая казавшийся почти белым на солнце песок. Пытаясь снять облепивший сарафан, Веся стянула его вместе с нижним платьем. Лёгкий ветерок холодил кожу. Чувствуя себя неуютно обнажённой, она отжала одежду, бросила сарафан сушиться на рогоз, а платье поспешно надела.

Усевшись на траву, начала расшнуровывать ботинки. Сняла один и вылила из него воду. Только взялась за второй, как за спиной раздалось глухое рычание. Обернулась в испуге.

Из леса на поляну выкатились три мохнатых комка. Комки потешно кувыркались и пытались ухватить друг друга за лапы зубами. Следом из-за деревьев, медленно ступая, вышел огромный медведь.

Сердце Веселины ухнуло в пятки, обдав брызгами холода. Готовая броситься в озеро, чтобы переплыть на другой берег от опасности подальше, она медленно сползала к воде.

— Вот и свиделись, спасительница моя, — в знакомом голосе слышались тёплые нотки.

Повернулась как раз в тот момент, когда зверь кувыркнулся трижды через левое плечо и встал в полный рост. Человеком. Высоким, под два метра ростом, не меньше. Плечи широкие да грудь могучая прятались в простой рубахе, подвязанной красной верёвкой. Босые ступни виднелись из широких штанин. Густые чёрные волосы завивались кудрями. Голубые глаза смотрели на Веселину с задором. Сквозь густую бороду и усы пробивалась белозубая улыбка.

Совершенно обескураженная, Веселина не заметила, как вместо медвежат уже бежали по поляне, сминая незабудки, три пацанёнка. Точные копии великана, только значительно меньше и без бороды да усов. С криками они мчались друг за дружкой, огибая озеро, к зарослям дикой малины.

— Сказки продолжаются, — проговорила Веселина, в душе радуясь, что не пришлось спасаться бегством.

Глава 30

— Рад видеть тебя, Избавляющая, — подойдя, мужчина устроился рядом на траве.

— А я-то как рада, что не медведь дикий охоту за мной устроил, — ответила Веся, довольно жмурясь и расплываясь в улыбке. Она не таясь изучала мужчину. Уж больно лицо его казалось знакомым и привлекательным. Она силилась вспомнить, где раньше виделась с этим гигантом.

Гладь озера пошла рябью, привлекая внимание. На поверхности появился встревоженный Грег, осмотрелся, не замечая Веселину и человекомедведя, и снова нырнул. За ним мелькнул в воде большой чешуйчатый хвост. Раздался плеск и переливчатый девичий смех.

— Что это? — девушка с любопытством наблюдала за бурлением воды.

— Русалки резвятся. Заморочили твоего Льёта. Не видит он ничего вокруг, — оборотень улегся, подперев голову рукой, и сунул в зубы травинку, следя за озером, за Веселиной и за шумной троицей в малине.

— Даже так? — место всё больше казалось чудным.

— Скучно им, проказничают. Одичали совсем. Мало к ним гостей захаживает. Вот и шалят, — усмехнулся оборотень. — Русалки охраняют озеро. Ибо вода тут особенная. Раны лечит, оживить может, но не всякого примет, не всякого отпустит.

Снова вынырнув, Грег закружил на месте. Две пары женских рук потянулись к нему из воды, обняли за плечи, потащили вниз.

— Занимательно, — внутри Веселины заворочалась ревность. Кололась занозой, что чужие пальчики касаются того, кто давно завладел её сердцем. — А он не утонет?

— Да что с ним будет?! Он же бессмертный.

— Действительно, что с таким станется? И что, под водой дышать может?

— Он может не дышать, — усы великана дернулись вверх в усмешке.

— Совсем? — Веся вспомнила, как захлебнулась, пытаясь сделать вдох последний раз под водой во сне. В услышанное слабо верилось. Люди ведь так не могут.

— Совсем, — ответил оборотень. — Переживаешь?

— Я? Да, что ты. Зачем мне переживать за него? — попыталась отшутиться Веселина, скрывая чувства.

— Потому что люб он тебе, — проницательные глаза лучились внутренним светом.

— Так заметно? — девушка покраснела, потупившись. Обманывать мужчину совсем не хотелось.

— Зачем прятать чувства? Любовь — это прекрасно. Любовь делает нас сильными. Заставляет достигать недостижимого. Наполняет счастьем и даже может вернуть к жизни, — сказал оборотень, на последних словах пристально посмотрев на девушку.

— И делает нас глупыми, — добавила Веселина. Хотелось узнать про Льёта как можно больше и уйти от щекотливой темы. — А в огне горит?

— Пока не сгорел, — ответил серьезно великан.

— Это как? — недоверие сквозило в вопросе.

— Насколько я знаю, жгли его и специально, и нечаянно. И сам он в огонь входил, и в пожарища, чтобы смертных спасти. Живой, как видишь.

Из воды показалась голова Грега. Лицо его искажалось, расплывалось, менялось. Метаморфозы сопровождал женский смех и руки, которые опять потянули бессмертного на глубину.

— Гляди, он уже почернел от злости. Скоро будет самое интересное, — сказал человекомедведь, усаживаясь.

Две пары глаз на берегу следили за озером.

— А тебя, кстати, как зовут, — спросила Веся.

— Хм… Не признала значит. Ну, ничего, скоро проснешься и всё вспомнишь? — оборотень продолжал жевать травинку. — Тебе я больше знаком под именем Велес.

От удивления глаза девушки расширились. Она глянула на мужчину, не шутит ли.

— И что славянский Бог делает здесь? Среди викингов?

— Так я везде. Только звать могут по-разному. Тут меня Берсерком* кличут.

— Погоди, но, если ты Бог, то почему тебя ранили, — Веселина нахмурилась в попытке разобраться. — Ты же, вроде, тоже бессмертный.

— Не вроде, а бессмертный. А ранили, потому что стрелы заговоренные, а наконечники гнилью смазанные. Они не давали мне обернуться и замедляли. Поэтому от стрелы и тебе плохо стало. Это гниль в кровь просочилась.

— Стоп! — перебила девушка. — Выходит, что тот, кто послал за твоими внуками, связан с гнилью, а значит и Сумрачными. И, значит, магией владеет или колдовством.

— Выходит, что так, — ответил Велес. Пришла его очередь хмуриться.

— И живет он… этот опасный некто… Как же они деревню назвали? Из головы вылетело, — в задумчивости она чуть не пропустила появление водяных проказниц.

На берег выскочили три русалки. Длинные волосы цвета молодой ряски скрывали наготу. С мертвенно-бледной кожей они были пугающе красивы: большие зеленые глаза, тонкие черты лица, алые пухлые губы могли заворожить любого. Коснувшись берега, их чешуйчатые, отливающие сине-зеленым серебром хвосты, разделились на две половинки, превращаясь в стройные ножки. И вот уже не духи воды стояли перед Веселиной, а девы в белых расшитых сорочках.

— Красавчик он у тебя. А сколько в нём страсти, — сказала одна девица и подмигнула игриво. — Я тебе почти завидую.

От таких слов Веся сначала опешила, а потом зарделась смущением. Тепло разлилось по телу.

— Он тобой дышит и пахнет, — проворковала вторая русалка.

— Мы его немножко пощекотали, ты уж не серчай, Линдра, — добавила третья, — велико было искушение. Когда будет ещё случай с таким очаровашкой позаигрывать.

С хохотом русалки прыснули в лес, не оглядываясь, сверкая голыми пятками. Кусты расступились перед ними, пропуская, и сомкнулись следом, закрывая проход. Веселина проводила их взглядом.

— Шалуньи, что с них взять! — сверкнул Велес улыбкой и перевёл взгляд на озеро. — Смотри.

Забурлило оно в центре, заиграло волнами. Из воды на добрую пару метров выпрыгнуло чёрное мощное тело и приземлилось на берег, разметав под собой песок.

Часто-часто забилось сердце девушки, закружили бабочки в животе, разгоняя жар по телу. Затаив дыхание, Веселина откровенно рассматривала представшего перед ней Грега. Это был всё тот же Грег, только ещё выше и крупнее. Красные глаза его полыхали огнем. Квадратные скулы поросли лёгкой щетиной. Она не могла отвести взгляда от тонких губ и шрама, пересекавшего лицо и теряющегося в коротких чёрных как смоль волосах. Вверх задорно торчали заостренные уши. Рельефные мышцы и кубики пресса на животе выглядели как броня. По обсидиановой коже стекала вода.

Завороженная, Веся приблизилась к нему, провела пальчиком по мокрой груди. От её непосредственности сталью налились мышцы Грега. Стоял он, боясь пошевелиться и спугнуть это удивительное мгновение. Веселина смотрела так, как никто и никогда на него не смотрел. Даже Жизнесвет не дарила ему таких взглядов. Люди боялись вида бессмертного. Оттого он старался не показывать своего истинного обличия. Но Веселина не выказывала страха. В глазах её было столько восхищения, что у Льёта перехватило дыхание и в голове пьяно зашумело, как после медовухи.

— Какой ты красивый, — выдохнула она.

Не нашелся, что ответить на это альп. Только притянул к себе, обнял нежно и, зарывшись в её волосы носом, шумно втянул волнительный запах трав, наивности и полного очарования. Прижатая к груди, Веселина не отказала себе в удовольствии принюхаться к новому Грегу. Он пах грозой, лимонником и свежим ветром. И Веселине казалось, приятнее этого запаха не было во всём белом свете.

— Я за тебя испугался, — прошептал он и, смутившись вырвавшейся откровенности, крепче прижал её к себе.

— Кх! Кх! — прокашлял Велес. — Хватит миловаться, молодежь. Нам пару вопросов обсудить надобно, коль здесь нам судьба встречу уготовила.

Нехотя отстранилась Веселина от мужчины и с сожалением отметила, что стал он таким, как раньше — на человека похожим.

— А где рубаха твоя? — спросила она, пытаясь скрыть беспорядок в мыслях.

— Русалки стащили, — ответил Льёт, неловко пригладив волосы.

Наблюдая за ними, вспомнилось Велесу, как ласкался он с дражайшей супругой своей. Сладким мёдом были уста её. Вспомнилось вдруг, как познакомились они. Не знал он, когда спасал Царевну Лебедь от злого коршуна, что дух она моря Азовского и зовут красавицу Азовушкой*, и что полюбят они друг друга любовью нескончаемой. Наполнилось сердце оборотня нежностью от мыслей о жене. И не заметил он удивлённых взглядов альвы с альпом.

А дивиться было чему. Вокруг меж незабудками пробивались и сразу распускались скромные цветочки с янтарным центром и белыми лепестками. Даже в бороде оборотня зацвели они.

— Пупавки*? — вопрос Грега вернул Велеса из грёз.

— Глаза земные, — ответил славянский Бог, проведя рукой по цветочному одеялу. Бутоны тянулись за его пальцами.

________________________________

*Берсерк — berserkr переводится как «медвежья шкура» или «медвежья рубашка». Происхождение слова до сих пор является спорным.

*Азовушка — (мифы славян) жена Велеса, которая не бросила его в подземном царстве Нави и возрождалась вместе с ним в разных жизнях.

*Пупавка — пупавка римская — романова трава — романа — ромашка — одно из семи священных растений славян — символ счастья и любви. Их же называли глазами земными за схожесть со звёздами, которые называли глазами небесными.

Глава 31

— Они так похожи на звёзды, которые ещё называют глазами небесными, — продолжила Веселина.

Улыбка на губах сурового Велеса цвела вместе с ромашками. От взгляда его трепетали цветочки, топорщили белые лепестки, наливали сердцевину солнечным золотом.

— Дед, ты снова о бабушке вспоминаешь? — налетели на оборотня внуки, повалили в траву.

— Она всегда в душе моей. Скоро свидимся. Вот вас, охламонов, обучу и к ней ворочусь, — сгреб Велес мальчишек, защекотал. Те с хохотом повскакивали и помчали опять в малинник, расплескивая незабудковое покрывало поляны.

— Дети совсем ещё, а уже взрослым премудростям учить их надо. Как врагу противостоять, как мать и природу защищать, — улыбку сменила грусть в глазах. — Сердце рвёт на части, как представлю, что гниль может до них добраться.

— Что ты думаешь о гнили, Велес? — Грег опустился на траву рядом, стараясь не примять ромашки. — Как скоро нам её ждать?

Цветочки колыхнулись и потянули бутоны к альпу, заластились к пальцам.

— Любовь в твоей душе зацвела, бессмертный. Пупавку не обманешь, она всё чувствует. Хорошо это и плохо одновременно, — сказал Бог, взглянув на Веселину, которая снова стала точно маков цвет. Забилось сердечко её радостно. Разлились теплом слова, душе приятные. Бросила она взгляд украдкой на Льёта и покраснела ещё сильнее. Смотрел он на неё прямо, не опровергая брошенного Велесом.

— Близко гниль, — продолжил Бог леса. — Ближе, чем думается. Да ты и сам это ощущаешь. Не только с севера её ждать надо, откуда наползает она болотами смрадными, всё на своём пути пожирающими. Но и в соседней деревне искать следует.

Потемнели глаза оборотня, затянулось небо голубое в них тучами грозовыми. Налетел ветер, прыгнул Веселине в лицо, остужая кожу, погнул рогоз до самой воды, посрывал лепестки с цветов. Закружились они бело-синим роем и опали в траву.

— Гнев слышу в мыслях твоих, владыка тайн, — присела девушка рядом, коснулась робко плеча Велеса. — Если гниль неизбежна, то хотелось бы знать, как ей противостоять и как избавиться.

Также быстро просветлели глаза Бога, и ветер сразу поутих, прекратив рвать ромашки в чёрной бороде.

— Права ты, внученька. Не время сейчас злость будить, — ответил и, подумав, добавил, — Сложно будет противостоять. Сторонников потребуется найти. Да поболе. И не только среди людей смертных.

— Если говоришь, что сложно, значит всё же возможно? — с надеждой спросила Веся.

— Возможно. Только отыскать надо того, кто создаёт Сумрачных по образу и подобию демона рогатого. Чтобы враз с ними покончить. Да и его самого по ветру развеять. Только много крови прольётся, много душ чистых сгинет к тому времени. Большую жертву принести потребуется, — сказал оборотень. — Жизнью придется пожертвовать, чтобы запечатать знания, которые вырвались на свободу. И уничтожить манускрипт с вызовом.

Не по себе стало Весе от слов и взгляда Велеса. А Грег так вообще глаза спрятал, делая вид, что увлечён ромашками, боясь выдать ураган в душе. Боль пронзила сердце бессмертного. Сжались в кулак пальцы, сминая траву с пупавками. Стиснул он зубы, не давая вырваться стону.

— А до битвы решающей надо нам ещё найти и того, кто стрелы гнилью измазал. Да узнать, где раздобыл он её, гниль эту, — Велес почесал бороду, вытряхнув из неё лепестки.

— Какие стрелы? — взял себя в руки альп.

— Те, которыми меня да Веселину ранили.

— Так это гниль по крови её текла, да так разъела всё внутри, что чуть жизни и разума не лишила? — недобрым огнём полыхнули глаза Льёта.

— Она самая, с магией смешанная. Кто-то совсем рядом продался или поддался искушению стать приближённым к разбудившему чёрное колдовство.

— А как найти их? — вставила вопрос Веселина. — Того, кто продался. Того, кто разбудил. И зачем вообще им всё это надо?

— Ясное дело — ради власти. Смертные часто грезят о силе Богов. Мечтая стать выше обладающих бессмертием и даже поработить, — сказал Велес.

— Но почему Боги не могут его найти и уничтожить. Ты же не один здесь такой? — Веся пыталась заглянуть в голубые глаза.

— Тут всё не так просто, — Велес старался не смотреть на девушку. Перевёл взгляд на озеро, затем на малинник. — Проснувшийся от чёрного колдовства, берет мощь свою от Богов. Мы стали слабеть. Вмешиваясь, мы теряем способности и очень быстро истощаемся. Погибнуть не погибнем, но Силы можем лишиться. Вот поэтому в этот раз Высшие не могут помочь. И есть ещё одно. Мы не видим восставшего из глубин, но чувствуем. Разбуженный очень силён, голоден и зол, и рьяно оберегает своего спасителя.

— А есть догадки, кого могли поднять со дна веков? — Грег слушал внимательно.

— Есть. Полагаем, это Диосэйдокс*.

— Пожиратель Богов? — глаза альпа сузились.

— Кто это? — оживилась Веселина. — Я знаю это имя. Я придумала его в детстве, чтобы в своих фантазиях наказывать обидчиков.

— Ты не придумала. Ты его знала, — отрезал оборотень. — Свирепый, безжалостный сын хаоса, что пошёл против воли отца и пожелал установить свои порядки. Его главное желание — избавиться от всех Богов, высосав их Силу и бессмертие. Для этого ему необходимо разрушить существующий мир и создать новый, под себя. Чтобы уничтожить Богов, он должен извести всех, кто в них верит. Убить веру, которая питает наш мир.

— Какая безнадега, — смутное беспокойство зарождалось в душе девушки. Чем больше она повторяла про себя имя сына хаоса, тем неуютнее ей становилось, словно тысячи холодных игл вонзались в кожу и двигались к сердцу.

— Начав здесь, он сожрёт всё живое, а затем возьмётся за Высших. Мы перед ним бессильны.

— Это я уже поняла. Неужели нет никакого выхода и гибель неизбежна? Если его уже раз усыпили, может ещё раз получится? Может, есть кто-то, кто сможет его остановить?

Мужчины переглянулись.

— Есть. Только человек с чистым сердцем может его вернуть во мрак. И этот человек — ты, — Грег посмотрел Веселине в глаза.

— Я? — смех с нотками истерики заставил медвежат оторваться от малины и обернуться на его источник. Не заметив ничего опасного, они снова принялись разорять колючие кусты.

Лица мужчин оставались серьёзны.

— Скажите, что шутите? — девушка обняла себя за плечи, закрываясь от взглядов. — Какой из меня спаситель? Я ничего не умею. И вообще мне эти галлюцинации совсем не нравятся.

Она встала порывисто.

— Как выбраться отсюда? Я больше не хочу здесь быть, — нервозность дрожала в голосе. Перед глазами замелькали картинки, как она умирает во снах: огонь, вода, удушение, яд, дыба, падение с высоты… Девушка заметалась по поляне в растерянности. Воздуха не хватало.

— Беги за ней, дурень. Совсем ослеп ты в последнее время. Жизнесвет это. Дивлюсь, как не признал её, как не понял, что связаны вы с ней давно и крепко? Балбес ты! — рассердился Велес.

— Как Жизнесвет? — подскочил ошарашенный Грег.

— Да вот так. Все Тенебрис — это Жизнесвет, которая отдала бессмертие своё за тебя и за спасение мира. Таково её наказание и её награда за обретение души. Рождаясь в смертном теле, она всякий раз забывает своё прошлое. Это мой подарок ей, чтобы уберечь её разум. Ваши нити судьбы крепко переплетены, поэтому вы всегда находите друг друга, чтобы хоть на миг увидеться и подарить смертным шанс на спасение.

Веселина продолжала метаться, ища выход. Развернувшись, врезалась во что-то тёплое. Оно обняло её, погладило нежно по волосам, прижало к себе. Дёрнулась Веся, пытаясь вырваться.

— Я здесь, я с тобой. Всё будет хорошо. Я буду рядом. Обещаю, — шептал Грег, обнимая вздрагивающие любимые плечи. Веселина вцепилась в него и разрыдалась в голос от переполнявших чувств.

Плакала горько, взахлёб. Умирать не хотелось. Совсем не хотелось. Страшила не столько смерть, сколько возможная боль перед ней. Жуткие смерти из снов уже не казались ночными кошмарами. Отчаяние накатывало волной, душило и мяло волю. А Грег терпеливо ждал, продолжая нашёптывать слова успокоения той, которую давно потерял и так неожиданно нашёл. А она в панике его не слышала.

— Я не хочу, — выдавила она. — Это больно. Я не хочу так умирать. Не хочу умирать в мучениях. Я домой хочу.

Кулачки ударили в широкую грудь.

— Не хочу! Не хочу! — она била его со всей силы и кричала. — Не хочу!

Ему было больно. Очень больно. Но не от ударов, а от слов её. Он знал, что смерть неизбежна и ничего не мог с этим поделать.

Обессилев от слёз, Веселина затихла. Отстранилась, утерев глаза и нос. Поляна с озером исчезли. Они стояли в Вальевском лесу на тропинке, ведущей к деревне.

— Хорошо! — сказала она решительно. — Если мне нужно умереть, давай покончим с этим прямо сейчас. Убей меня, но так, чтобы я не мучилась.

— Это так не работает, — альп коснулся её щеки, провёл нежно пальцами, вытирая слёзы. — Твоя смерть всегда непредсказуема и неожиданна. Прости меня.

— За что? Что убить не можешь?

— За то, что призвал тебя сюда, — сказал Грег. И столько в его голосе было тоски и раскаяния.

— Ты? — замерла она в недоумении. — Ты призвал меня сюда?

— Я вызываю Тенебрис в крайних случаях, когда угрожает серьёзная опасность, с которой я не могу справиться. Тенебрис приходит и погибает, чтобы мир жил.

— И что? Это всегда я?

— Всегда. Прости, что не узнал тебя. Я только сейчас от твоего отца твоего отца… от Велеса узнал. Только Тенебрис может уничтожить опасность, угрожающую всему живому.

— Отца моего отца? — Веселина отстранилась. Слова Грега пугали до дрожи. Кровь отлила в центр живота, отчего в голове зашумело, а желудок скрутило спазмами. Земля быстро впитала бурую желчь, вырвавшуюся наружу. На месте пятна проклюнулись ростки. Они стремительно вытянулись и вылупились на Веселину жёлтыми бутонами купальницы*.

В голове всё ещё шумело, и девушка обняла ближайшее дерево, мечтая о забытьи. Ствол откликнулся на прикосновение, загудел. Листва зашумела, ветки прогнулись, касаясь волос Веселины, погладили. Она почувствовала пьянящий липовый дурман и небывалый прилив энергии. Изнутри распирало, словно в неё вкачали благодать. Усталость растворилась в новых ощущениях.

Мир стал ярче. Вокруг всего живого появились разноцветные коконы, переливаясь и разбрасываясь искрами при соприкосновении друг с другом. Веселина потёрла глаза, и радужное безобразие утихомирилось.

Грег стоял поодаль, не решаясь вмешаться. Тенебрис наэлектризовалась, как воздух перед грозой. Прикоснись — и ударит разрядом. Она сверкала так, что его зрачки сузились до точки. Яркий свет пропал так же неожиданно, как появился. Словно она впитала его в себя и спрятала внутри.

«Какой же он притягательный, — подумала Веселина, посмотрев на обнажённый торс Льёта. — Хочется и зацеловать, и убить одновременно».

Отвернулась нехотя, и уверенно пошла по тропинке к деревне. Смотрела по сторонам, прислушивалась к своим ощущениям. Картинка вокруг стала отчетливей, а цвета и запахи насыщенней. Это и нравилось, и волновало одновременно.

«Мой мир, мой сон — мои правила!» — твердила она про себя, в надежде, что в ближайшее время не взорвётся от переполнявших её чувств. Хотелось петь, танцевать и кричать одновременно, и тут же плакать.

На кустах шиповника заметила рубаху Грега, которую утащили водяные девы. Она была отстиранной да ещё и выглаженной. Альва уткнулась в неё носом и втянула запах.

В голове сразу замелькали видения, от которых в груди снова заворочалась ревность. Она вновь находилась у озера и наблюдала со стороны. Вот альп нырнул в беспокойстве, пытаясь добраться до дна, но у озера нет дна. Он рвался вниз, но вынырнул на поверхность, точно вода не принимала его. Закружил на месте, не замечая любимую и Велеса на берегу. Руки девичьи с тонкими белыми пальчиками и кроваво-красными острыми когтями потянулись к нему, лаская.

— Пойдём с нами, пойдём. Там хорошо, спокойно. Ты будешь нашим господином, нашим защитником, — шептали со всех сторон манящие голоса сирен. Они пьянили, подавляя сопротивление. На минуту Грег поддался им, но перед его взором встало лицо Веселины, и он, стряхнув наваждение, легко отбился от русалок. Но девы не готовы были так просто сдаться, накинули на него морок, показывая водяные миражи. Словно в тумане он увидел Веселину. Она поманила его пальчиком с кровавым когтем и призывно улыбнулась, обнажая острые зубки.

Потеряв себя, Льёт устремился за наваждением. Она коснулась его груди, потянула за рубаху. И он сдался, подчинился водяной магии. Мираж припал к его губам своими губами алыми и холодными. Альп ответил жадно на поцелуй, но тут же резко отстранился, срывая с плеч девичьи руки. Сразу три русалки жались к нему всем телом, обвивая хвостами ноги, нашёптывая чары. Разозлился он, почернел, показывая истинную сущность. Вырвался из объятий, баламутя гневом воду. Почувствовав его ярость, русалки поспешили покинуть озеро, позабыв рубаху, которая медленно погружалась в темноту.

«Кажется, теперь я понимаю, как собаки видят носом. С такими видениями можно совсем умом тронуться», — Веся протянула настороженному мужчине одежду, стараясь не встретиться взглядом.

От него исходил такой сильный притягательный аромат, что голова снова закружилась, по телу пошла трепетная дрожь. Захотелось накинуться на него и занюхать до умопомрачения. Веселина попробовала сосредоточиться, чтобы не натворить очередных глупостей и наткнулась на новое ощущение. Что-то зудело прямо над ухом комаром, тоненько и противно.

— В деревне гости. И мне они не нравятся, — выдала информацию Грегу и почти бегом пустилась в Валье, убегая от своих мыслей и желаний. Альп поспешил следом. Эта женщина лишила его хладнокровия. Рядом с ней чувства приходили в беспорядок, а в душе распускались цветы. Она снова завладела его сердцем и разумом — его Жизнесвет. Он больше не стыдился своей любви к этой хрупкой и непоседливой смертной, принимая судьбу.

***

Пустыми дворами встретила их деревня. Почти все жители собрались на площади. К ним редко кто заглядывал, оттого и отряд в дюжину воинов во главе с высоким блондином, восседавшем на крепком гнедом жеребце, был в диковинку. Но ещё больше внимания привлекала девушка, прибывшая с ними. Молодая, изящная, с длинными пепельными волосами и кристально-серыми глазами в обрамлении длинных ресниц, она приковывала взгляды мужчин и подростков, вызывая недовольство женщин и девиц.

Внутри у Веселины шевельнулось смутное беспокойство. Матс стоял поодаль и разглядывал прибывших. Льёт также не торопился подойти ближе.

— Их здесь не должно быть, — без тени эмоций сказал альп, глядя на непрошеных гостей.

— Почему? — наклонив голову набок и выпятив нижнюю губу, Веся оценивала светловолосую парочку и их дружину.

— Дорога для чужаков в Валье закрыта, — в словах сквозил холодок. — Их кто-то сюда привёл. И этот кто-то из нашей деревни.

Встречавший отряд Фолкор отыскал взглядом брата. Они пару секунд смотрели друг на друга, ведя молчаливый диалог. Затем ярл гостеприимно предложил всем пройти в зал для пиршеств. Люди радостно хлынули к главному гарду, по дороге общаясь со спешившимися воинами, выпытывая новости. Мальчишки, ухватив лошадей за повод, повели их на конюшню.

— Нам тоже туда надо? — Веселине очень не хотелось прямо сейчас вливаться в эту шумную толпу, она повторила: — Мне они не нравятся.

— Мне тоже. Ты можешь остаться в моей… нашей части дома. А я должен выяснить, как они прошли.

— Я с тобой, — ей не хотелось отпускать Льёта.

— И я с вами, — Матс ухватил Грега за рукав. — С ней что-то не так. С девушкой, у которой волосы как свет луны. Красивая, но пустая.

Льёт пристально глянул на колдуна, но ничего не ответил.

Бражный зал легко вместил всю деревню и гостей. Люди перемешались с пришлыми и весело беседовали. Рабы, которые были в деревне больше членами семьи, сновали между столами, разливая мёд и пиво по кубкам, расставляя блюда с кашей. В длинном очаге по центру тепло горел огонь.

Грег уверенно направился к столу на возвышении, где восседал Фолкор. По правую руку от него расположился гость-блондин со своей спутницей, по левую пристроилась тихая Грай.

— Приветствую вас в Валье, — Льёт посмотрел прямо в глаза светловолосому смертному. — Я брат ярла Фолкора. Моё имя Грег. Это моя женщина — Веселина, и её братишка Матс.

Пока мужчина представлял их, Веся рассматривала бледную парочку. Вблизи кожа их походила на березовую кору — такая же белая и почти прозрачная.

— Я Стеймонд* — ярл Лунда. А это моя сестра Исгерд*. Наша деревня к югу от вас. В двух днях пути. Мы обосновались там не так давно. Пришлось уйти с севера от надвигающейся гнили. По пути к нам присоединялись люди, вынужденные покинуть свою землю и дома. В Лунде мы нашли кров. Всё было спокойно, пока пастухи не пожаловались на огромного медведя, задравшего пару коров, — рассказывал мужчина. — Я отправил охотников на его поимку, но они вернулись перепуганные и отказались рассказывать о том, что случилось с ними в лесу.

На последних словах Исгерд посмотрела на Веселину. Идеально красивое лицо на мгновение исказилось чёрной маской ненависти, а затем осветилось лучезарной улыбкой. От того, как крепко сжал Матс её руку, Веся поняла, что изменения заметила не она одна.

«Кажется, у нас будут проблемы», — подумала альва, получив в ответ ещё пожатие от Матса.

— Поэтому мы решили вас навестить. Узнать, не нападал ли на ваши стада этот зверь, может, людей пугал? Люди шепчутся, что это и не медведь вовсе, а демон в меховой шкуре. И пришёл он, чтобы пожрать души детей и женщин, — сказал Стеймонд и добавил: — Заодним нашёлся повод познакомиться с соседями. Как раз обсудим поимку зверя. Нужно от него избавиться, чтобы люди не боялись ходить в лес. Они и без того страха натерпелись.

В словах мужчины чувствовалось живое участие. Веселина ощутила, насколько сильно он переживал за людей, которые ему доверились, и порадовалась его доброму сердцу.

________________________________

*Диосэйдокс (Еdax deos) — (произвольный перевод с латыни) пожиратель Богов.

*Купальница — желтые цветочки с круглыми бутонами.

*Стейнмод — (сканд.) камень мужества.

*Исгерд — (сканд.) ледяная защита.

Глава 32

Пир в честь гостей затянулся. Давно наступила ночь, но люди продолжали пить, набивать животы едой, петь и веселиться. Тут и там раздавался громкий раскатистый смех, звучали тосты во славу Богов и Одина. Устав от сидения, Веселина решила размять ноги. Конечно, было приятно находиться вблизи Грега, но она давно наелась, и царившее однообразие стало активно нагонять тоску. От шума и смеси запахов разболелась голова. Матс давно сбежал, и девушка откровенно начала ему завидовать.

— Я могу выйти на улицу? — спросила она альпа.

— Конечно. Ты вольна делать, что пожелаешь. Тебя проводить до комнаты? — в голосе звучала забота. Мужчина отставил кубок.

— Нет. Оставайся с гостями, — она прикоснулась к его плечу, отчего по телу у обоих разлилось тепло. — Я сама найду дорогу, не переживай.

Очень захотелось, чтобы Грег проводил и больше не возвращался к гостям, но она отогнала эту мысль. Понимала, что у него есть обязанности, как у брата ярла. Кроме того, следовало присматривать за всеми. Лучше его это никто не сделает. Выходя из зала, девушка обернулась. Её место рядом с Льётом заняла Исгерд.

— Так и знала! Вот же стерва! — прошептала девушка, сжав кулаки. Брови сошлись на переносице.

Красотка льнула к её мужчине, то и дело призывно прикусывала пухлую губу. Грег вежливо отстранился и налил ей вина.

— Чтоб тебе пусто было, мартышка белобрысая, — зло выругалась Веселина, когда Исгерд погладила пальцы мужчины, принимая кубок.

Только сказала, как кубок перевернулся, зловеще перекрашивая белый наряд Исгерд в винный оттенок. Подбежавшая рабыня пыталась оттереть пятно. Лицо гостьи на мгновение перекосило. Вся её красота и магия очарования потонули в гримасе отвращения. Эта суматоха внесла разнообразие в томный вечер.

Веселина поймала на себе взгляд Грега. Он хитро улыбался. Показав ему язык, она поспешила на воздух.

— Поделом ей, — знакомый женский голос застал врасплох. — Что значит это загадочное: мартышка белобрысая?

От стены отделилась тень. Выйдя на свет, перед Веселиной предстала Баребра.

— Мартышка — это такое животное, мелкое, суетливое, с длинными лапами, которыми она хватается за ветки деревьев, чтобы передвигаться. И с длинным цепким хвостом. Даже не знаю, с кем или чем сравнить. Может, Бог Локи на минималках. Ой, слово же непонятное. Как же правильнее… Очень маленький Локи, — Веселина руками показала размер.

Баребра звонко рассмеялась, запрокинув голову.

— А белобрысая — это цвет её волос. Белый.

— Вот только слышится в этом слове что-то не очень-то доброе, — продолжила смеяться женщина. — Это надо же… Локи на минималках.

После душного зала на улице казалось зябко. Веселина поёжилась.

— Ты освежиться вышла? — спросила зелигена.

— Хотела прогуляться немного. Может, к воде пройти или по лесу. Есть у вас тут тропки тихие, вдали от глаз, но чтобы в темноте не заблудиться?

— Есть, конечно. Пойдем, покажу. Ты же не против моего присутствия?

Женщина не вызывала у Веселины настороженности. Говорила открыто, смотрела прямо. С ней было легко.

— Буду рада, — прозвучал ответ.

Поначалу шли молча. Веселина смотрела под ноги, пыталась справиться с раздражением. Ей категорически не нравилось, как Исгерд жалась грудью к Грегу, не таясь флиртовала. Злило, что наглая особа строила ему глазки и зазывающе облизывалась точно на сладкий пирог.

— У вас принято вешаться на чужих мужчин? — прервала Веселина молчание.

— Что значит вешаться? На веревке? А-а-а-а, поняла, ты про белобрысую мартышку, — Баребра снова рассмеялась, сбавив шаг. Они вышли на широкую тропу, бегущую по краю леса.

— Про неё самую, — даже не пыталась скрыть недовольство Веся.

— Бывает, что женщины других деревень соблазняют понравившихся воинов. Не всегда, чтобы забрать его от жены, а больше для разбавления крови — родить крепкого и здорового ребёнка. От близкого родства в небольших селениях рождаются хилые, а то и больные дети. Они очень часто умирают, не прожив и нескольких сезонов. Поэтому женщины при возможности пытаются зачать от гостей или в гостях. Думаю, Исгерд преследует именно эту цель. Но она сделала неверный выбор. Ты можешь быть спокойна, у неё ничего не получится.

— Да, да, я знаю. У альпов не может быть детей, — перебила Веся, поморщившись словно от зубной боли. — Только мне от этого не легче. И сомневаюсь я, что ей нужен именно ребёнок. Не нравится мне эта… девица. Есть в ней что-то неестественное, лживое.

— Не переживай. Твой мужчина один из самых стойких в этом мире. Пытаться оказаться с ним в постели без его желания — всё одно, что скалу соблазнять, — успокаивала Баребра. — Лучше расскажи, откуда ты. Слышу, речи твои отличаются от здешних.

— Из России я. Далеко это, за много веков отсюда, — продолжить Веселина не успела, впереди на тропе появилось знакомое свечение. Заметила его и Баребра. Резко остановившись, она ухватила Весю за локоть. Приложив палец к губам, попыталась свернуть в лес. Но девушка высвободилась и направилась к зеркалу с намерением разобраться с этой башкой в отражении. Чаша терпения на сегодня была переполнена.

— Не ходи. Это может быть опасно, — прокричала в след Баребра, но слова не возымели действия, и зелигена поспешила за девушкой, которая, не сбавляя шага, провалилась в отражение. — Фрея*, помоги нам!

В пещере ничего не изменилось. Синяя голова на блюде казалась совершенно мёртвой и даже слегка пованивала. При появлении девушки набрякшие веки дрогнули и открылись. На Весю недовольно уставились жёлтые буркалы*.

— Ну, наконец-то! — прохрипел демон. — Я устал ждать? Ты знаешь, сколько сил нужно, чтобы тебя сюда вытащить?

— О-о-о-о! Ты меня отчитывать собрался? — рассерженные нотки в голосе достигли ушей демона, и тот поморщился. Веселина готовилась пойти в словесное наступление.

— Некогда беседы разводить. Отнеси меня вниз, там моё тело, — перебила голова. — Быстрее, у нас мало времени.

За спиной раздалось шипение, из пошедшего рябью карста* выпала Баребра.

— Спаси нас Боги! — глаза её расширились, а рука потянулась к мешочку на поясе.

— Даже не вздумай тут свой гербарий разбрасывать, — жёстко остановил зелигену демон. — Он способен вызвать лишь чихание. И поверь, за годы здесь я научился отлично чихать!

Проверять вдова не решилась. Было непонятно, насколько опасен чих говорящей головы, но звучало устрашающе.

— Нам лучше уйти отсюда, — прошептала она Веселине на ухо.

— Никуда вы не уйдете! Мне надоело тут торчать! — грозный рык ударил по натянутым нервам. Баребра рванула обратно, но воткнулась в осклизлый камень и в панике зашарила руками по скале.

— Я открою проход, как только вы донесете голову… меня до тела!

— Мы и без тебя его откроем, — усмехнулась Веселина. Она повернулась к тому месту, откуда недавно вышла. Сосредоточившись, представила зеркало, а в отражении лес и тропку, ведущую в деревню. Камень зарябил, очертания его размылись и поплыли. Не теряя времени Баребра прошла сквозь искажение.

С блюда послышались громкие ругательства. Не ожидая такого поворота, демон позволил себе разразиться отборным русским матом, чем немало удивил Веселину. От такой тирады фиолетовый язык снова вывалился, и рогатый с пыхтением усердно втягивал его обратно.

— Пасалуста, памафите! Плофу, — он сделал усилие, и язык с громким чавканьем втянулся в рот. Демон поводил челюстью, укладывая его поудобнее. Облизнул пересохшие губы. — Я в долгу не останусь. Я знаю, как избавиться от Сумрачных.

Готовая уйти сквозь стену Веселина остановилась.

— Говори! — сталь прозвучала в голосе девушки. — Иначе язык вырву, и даже плеваться нечем будет.

— Вот какая же ты злая. Без языка я тебе вообще ничего сказать не смогу, — не остался в долгу демон.

— Ничего, телепатии научишься!

— Это ещё что за слово такое мерзкое, точно в голову челфяк салес? — непослушный язык снова вывалился изо рта.

— То есть слово гербарий ему известно, а про телепатию он не знает? Ты меня за дуру держишь? — начав не на шутку сердиться, Веселина схватила демона за язык. Потянула.

— Ы-ы-ы-ы! — завыл тот, и голос возник в голове девушки: — «Хорошо. Твоя взяла. Ты умная. Очень умная. Только отпусти! Сумрачных делают из демонов моего легиона — из моих воинов. Если я вернусь к своему телу, то смогу их освободить. Они будут подчиняться только мне.»

— А если ты их натравишь на людей? — за спиной альвы возникла лесная дева, которая не дождавшись Веселины, решилась вернуться. По всей видимости, ответ головы достигли и зелигены.

«Мне не нужна смерть людей. Без них и их страхов мы теряем свою Силу,» — звучало в головах.

— Демагогия всё это, — Веся резко отпустила язык. Тот стремительно влетел в вонючую пасть, так что голова на блюде пошатнулась и завалилась назад.

— Мерзость какая, — обслюнявленную ладонь девушка вытерла о подол платья. — Как же ты смердишь. Тебе бы рот почистить.

— Я бы почистил и вообще весь помылся с удовольствием, но, как видишь, не могу. У меня даже лапок сейчас нет, — пробурчал демон.

— Откуда ты знаешь про лапки и русский ненормативный? — обойдя алтарь, Веся заглянула голове в глаза, которые смотрели в потолок.

— Я хожу… ходил сквозь миры и время. Мы с тобой уже встречались. И даже не один раз. Я бы и дальше с тобой поболтал, но у меня почти не осталось времени. Перед рассветом зеркало лопнет и вас отсюда выкинет. Я буду без тела, а ваш мир наполнится гнилью и Сумрачными.

— Вот же шантажист. Как же ты меня бесишь, — в раздражении девушка рванула голову с алтаря, ухватив за рог. — Тяжёлый-то какой. Куда идти надо? Вещай.

— Можно поаккуратней, — запричитал демон.

— Будешь возмущаться, брошу на пол и буду пинать как мячик. Уверена, тебе понравится. Сравняем нос с мордой. Мешать не будет.

Выйдя через расщелину, Веселина оказалась на каменной лестнице.

— Нет, всё же ты очень злая, Веселина Матвеевна, — сказала голова изменённым голосом, и что-то очень знакомое в нём послышалось преподавателю славянского фольклора.

— Ты ещё и отчество моё с именем знаешь? Какая прелесть!

— Надо и его имя выведать, — проговорила Баребра, всё это время наблюдавшая за препирательствами. — Если он его назовет, то не сможет нам навредить.

— Ой, какая умная нашлась, — ехидничала голова.

— Имя! — грозно сказал Веся. — А то брошу вниз. Будешь до самого дна кувыркаться. Имя! Раз!.. Два!..

— Скажу, скажу! Не бросай! — демон затих на несколько секунд, а потом нехотя ответил. — Моё имя Зиминиар*.

Веся чуть не выронила голову.

— Властелин Севера? — решила она уточнить, осторожно спускаясь по крутым ступеням, уходившим вниз серпантином.

— Да. Так меня называют.

— Про тебя почти ничего не известно.

— Мне бы очень хотелось, чтобы так всё и оставалось. Я не публичная личность и очень берегу своё уединение.

— Понимаю тебя, король преисподней. Кому расскажи, всё равно никто не поверит.

Идти было сложно и неудобно. Лестница тонула в темноте. Выверяли каждый шаг, почти на ощупь. Чем ниже спускались, тем темнее становилось. Настал момент, когда глаза перестали что-либо различать. Баребра практически ползла, прижавшись спиной к скале, боясь оступиться.

— Кстати, нам долго ещё топать? Я уже очень устала, башка твоя совсем не лёгкая, — Веся остановилась перевести дыхание.

— Скоро уже, я чувствую своё тело. Оно близко. Ещё пару витков, а там коридор.

— Свет бы какой! Ты хоть фонари свои включи, всё полезней, чем руки мне оттягивать.

— Нет у меня фонарей, — хотел возмутиться демон. Но его глаза защипало, от ладоней Веселины через рога к ним потекла энергия. Он забулькал, как вскипевший чайник, и зажмурился от боли, а потом, не выдержав, открыл веки. В стену прожекторами ударили два жёлтых луча света.

— Вот и фонари. А говорил, что нету. Так-то лучше! — ухватившись руками за оба рога, Веселина выставила голову вперед, продолжая осторожно спускаться. Зиминиару оставалось только прорычать в ответ.

— Тут, — прохрипел демон, когда его глаза выхватили из мрака узкий проход.

— Эка тебя распихали по этажам, — запыхавшаяся Веся перевела дыхание. — Очень надеюсь, что там всё тело, и не придется ноги и руки искать по разным пещерам. Давайте посидим немного.

Устроившись на узкой ступеньке, она поставила голову на площадку перед входом в длинный коридор. Демон молчал. Сказанное альвой ему не нравилось. Он даже не задумывался, что его прекрасное тело могли расчленить. Перспектива искать себя по кускам не радовала.

— Я вспомнила! — воскликнула альва, ударив себя ладонью в лоб. — Я вспомнила, кого мне напомнило твое: Веселина Матвеевна! Зиминиарский. Точно. Ты мой студент, точнее вольный слушатель. Блондинистый тихий парень, что сидит вечно на последнем ряду.

— А? — оторвался от размышлений демон. — Да. Я Артём. Вспомнила наконец-то.

Сверху послышалось пыхтение Баребры.

— Зачем ты ходишь на мои занятия? Если ты демон, тебе и так всё отлично известно. Фольклор с мифологией славян должны быть тебе знакомы из первоисточников.

— Мне нравится тебя слушать, — замялся демон. — И ты светишься.

— В смысле? Как свечусь? Как лампочка?

— Не совсем. Ты излучаешь свет, который видно бессмертным. От него тепло. Твой город на моей территории. Я прихожу к тебе погреться.

— Не понимаю. С каких пор в аду заморозки?

— Твое тепло другое. От него греет не тело, а душу, если у демонов она есть. Я его чувствую.

— И сейчас?

— Сейчас особенно.

— Я больше не могу, — простонала зелигена над самой головой Веселины. — Ноги совсем не слушаются.

— Мы уже пришли. Нам сюда, — ответила Веся и, подхватив голову, направила прожекторы в проход.

Идти пришлось долго. Скалистый коридор давил стенами, пугал нависшим потолком и никак не желал заканчиваться.

— Я ведь просто погулять хотела, а не поймать приступ клаустрофобии. Зиминиар, давай мы уже дойдём?! Ну, правда, мы устали, — Веселина прислонилась к стене. Стена неожиданно поддалась, и девушка с криком полетела на пол, больно ударившись. Сверху приземлилась голова.

— С тобой всё хорошо? — испуганное лицо Баребры нависло над Веселиной.

— Сними его с меня, пожалуйста, — взмолилась Веся. Кряхтя, зелигена стащила голову на пол. Ударившись носом, демон крякнул, но возмущаться не стал.

Кое-как поднявшись, альва осмотрелась. Они оказались в просторной зале. От стен исходило слабое зеленоватое свечение. Его хватало, чтобы различить саркофаг в центре, который болтался на цепях, уходивших куда-то вверх во тьму. Веселина издала нервный смешок, а потом расхохоталась. Её голос разлетелся эхом под сводами, умчался в коридор и завыл зловеще на лестнице. Демон и зелигена смотрели на неё в недоумении.

— Кажется, она всё же умом тронулась от переизбытка приключений, — прошептала Баребра.

— Не хотелось бы, — послышался в ответ такой же шёпот.

— Не дождётесь, — ответила Веселина, вытирая выступившие слёзы. — Я так понимаю, в этом летающем гробу и лежит твоё тело, Зиминиар?

Спросила и прихрюкнула, сдерживая рвущийся смех.

— Там и лежит. Не вижу ничего смешного.

— А когда мы твою башку к нему приложим, тебя разбудит поцелуй принца? Спящая красавица ты наша, — девушка снова расхохоталась. От смеха её стены начали светиться ярче, мерцая в ритм.

— Не надо меня целовать, — огрызнулся демон. Задумался на секунду и тоже хрюкнул. К заливистому смеху Веселины присоединились лающие звуки, больше похожие на хохот голодной гиены в пустыне. Тут и Баребра не удержалась и тоже рассмеялась, настолько заразительные и устрашающие звуки неслись со всех сторон, отражаясь от стен.

— Ы-гы-ы! — смеялась голова прибулькивая. — Спящая красавица в летающем гробу. Гы-гы-гы. Тогда уж мёртвая царевна.

— Точно! — Веселина согнулась в новом приступе гомерического хохота.

— Под горою темный вход.

Он туда скорей идет.

Перед ним, во мгле печальной,

Гроб качается хрустальный,

И в хрустальном гробе том

Спит царевна вечным сном, — процитировал демон.

— Ой, не могу! Ты еще и Пушкина наизусть знаешь. Разве можно так издеваться? — Веся пыталась отдышаться. — Прямо пытка смехом. Аж живот разболелся.

— Может, вы мне объясните? — выдохнула зелигена, сдерживая рвущиеся смешки.

— Сказка есть такая, про девушку, уснувшую вечным сном. Чтобы разбудить её, должен поцеловать мужчина-принц. Я тебе позже расскажу.

Посмеявшись, Веселина вместе с Бареброй с трудом закинули голову в саркофаг, который, к всеобщей радости, оказался без крышки. Тщедушное тело в нём оказалось обмотанным цепями. Руки покоились на груди. Сверху лежал металлический диск размером с тарелку. Выдавленные знаки придавали ему схожесть с круглой печатью.

— Поверни ровнее! — скомандовал демон.

— А, может, мы её вообще наоборот приставим. Ты будешь единственный во всём мире демон с глазами на затылке, — не любила Веся, когда ей указывали, да ещё и под руку говорили. — Ты свой командный тон-то умерь. А то будешь остаток жизни ходить задом наперёд.

— Уже не смешно.

— Я и не смеюсь, — девушка поправила голову. — Так нормально?

— Ещё чуть правее, пожалуйста, — Зиминиар решил не искушать судьбу.

— Ну, всё. И чего ты не срастаешься?

Сморщенный носик Баребры говорил о неприятном запашке, исходившем от синюшного тела. Оно явно пролежало тут не один месяц и успело покрыться налётом пыли, а местами и плесени.

— Худенький-то какой, — ткнув пальчиком в лапу демона, покрытую шерстью, зелигена снова сморщилась.

— Усох, — усмехнулась Веся.

— Хватит надо мной издеваться. Я тут с прихода Сумрачных. Уже три года прохлаждаюсь в разобранном виде, а вам смешно, — не стерпел демон и добавил, обращаясь к альве: — Мне нужна твоя кровь. Совсем немного. Капельку. Плиз-з-з-з-зь!

— Так и знала, что дотащить тебя до сюда — это полдела, — она взяла протянутый Бареброй нож, который та вынула из-за голенища высокого сапога, и ткнула острием в мизинец. — Всегда ненавидела сдавать кровь из пальца.

Алая капля выступила и стекла на язык Зиминиара, который он старательно тянул. Все замерли в ожидании. Ничего не происходило.

— Может, ещё надо? — ещё одна капля упала на место отсечения головы от тела. — Слепляйся уже! А то спать хочется.

Бессилие пришло стремительно, хотелось лечь прямо под саркофаг и уснуть. В чувство её привел кашель демона. Он хрипел и пускал изо рта кровавые пузыри.

— Печать! Сорви её, — выдавил он, захлебываясь кровью. Голова и тело срослись, кровь побежала по венам, хлынула в голову, отчего та стала лиловой.

Тарелка с надписями поддалась не сразу. Пришлось приложить усилия, словно она весила не один десяток килограммов. После того как печать полетела на пол, процесс восстановления пошёл живее. Мышцы под кожей демона налились, проступили рельефом. Синюшный оттенок приобрел более живой тёмный цвет. Грудь расширилась, отчего сдерживающие путы натянулись. Демон на глазах увеличивался в размерах. Он рос и рос. Мощные цепи, что держали гроб, не выдержали нового веса и лопнули. Саркофаг со страшным грохотом рухнул на пол, разломившись пополам.

От глубокого вдоха с жалобным звоном в стороны разлетелись и цепи на груди Земинара. Демон довольно потянулся и прыжком вскочил на ноги, больше похожие на лапы льва с огромными когтями.

— Да-а-а-а! — с криком он подхватил Веселину и радостно закружил с ней по пещере. — Свободен!

__________________________________________

*Фрейя — покровительница женщин, занимающихся магией (сейдом и спа), также покровительница пророчиц вёльв в скандинавской мифологии.

*Буркалы — (просторечье) глаза.

*Карст — камень, скала.

*Зиминиар (Зимимай) — демон. Владыка Севера. Самый скрытный из всех демонов Гоэ(е)тии.

Глава 33

С первыми петухами, как и предрекала синяя голова, пещера выплюнула девушек на дорогу у леса. Успевшие стать подругами, они шли в сторону деревни молча, ежась от рассветной хмари. Казалось, ночное приключение выжало все эмоции, как выжимает стираную рубаху воин, чтобы развесить на верёвку для сушки.

От неожиданного звонкого смеха Веселина остановилась, ошарашено уставившись на спутницу. Баребра смеялась от души, запрокидывая голову и хлопая себя по бёдрам. Звуки хрустального колокольчика сначала сменились уханием совы, а затем переросли в рёв слона. Не выдержав такого напора хохота, альва присоединилась к зелигене. Напряжение выплескивалось в стылый воздух. К весеннему рёву вепря, каким огласила округу Баребра, присоединилось ржание раненого мустанга, в исполнении Веселины. В какофонию то и дело врывалось хрюканье, вызывая новые приступы непристойных звуков.

— Не видь я своими глазами, ни за что бы не поверила, что это ты так смеёшься, — Веселина утирала слёзы.

— Я же лесная дева, умею подражать любому животному, — держась за живот, ответила Баребра.

— Кстати, чего мы ржём как кони? — девушка пыталась отдышаться.

— Спящая красавица. Синий демон в гробу — это спящая красавица. Я поняла. Поняла и представила. У нас есть похожая легенда. Зелигена от тоски по любимому превратилась в рябину, а когда он нашёл возлюбленную, то поцелуй вернул её к жизни, — Баребру скрутило в новом приступе хохота. Отдышавшись, она добавила, — Хорошо, что эту смердящую тушку целовать не пришлось.

— Точно. Я бы не вывезла!

— Вывезла? Это как? Ты необычно знакомые слова используешь. Не понимаю тебя.

— Это могло бы быть для меня очень тяжело. Выражение у нас такое, когда не можешь с чем-то справиться. Но оно скорее поясняет эмоции о неприятном действии. Как бы тебе объяснить?

— Не вывезла как лошадь, которая тащит непосильный груз? Не смогла бы этого сделать? — уточнила Баребра.

— Да. Примерно так. В моём мире много таких выражений. Люди стали сильно сокращать объяснения, используя сравнения.

— Какой у вас странный мир. Но мне было бы любопытно на него взглянуть.

Вдали показалась деревня, и девушки прибавили шагу.

— Не уверена, что тебе бы понравилось. Люди отдалились от природы. Большие каменные дома, мало деревьев и плохой воздух. Это надо видеть, слова не передадут всю реальность. Поможет только смесь запахов, вкусов и звуков.

— Надеюсь, ты мне когда-нибудь расскажешь больше про свою Русь и свой мир, — сказала Баребра, когда они вошли в Валье.

В деревне было тихо. Веселившиеся всю ночь, жители не спешили приступать к своим утренним обязанностям. Лишь кое-где во дворах копошились сонные трэллы, вычищая двор и таская воду.

На развилке к дому Баребры девушки остановились. Над лесом расползалась розовая полоска восхода, разбавляя хмурые краски неба. От залива тянуло холодом.

— Что ты будешь делать, если Зиминиар обманет? — спросила зелигена, растирая плечи, чтобы немного согреться. — Если не уничтожит Сумрачных?

Надув недовольно губу и почесав затылок, Веселина ответила:

— Я над этим ещё не думала. Но, как ни прискорбно, скорее всего, придётся его найти, расчленить и раскидать, как было. А за одним и язык вырвать, чтобы больше не болтал лишнего и не врал.

— Знаешь, у меня никогда не было таких пугающих и одновременно веселых приключений. Благодарю тебя за это, альва. И за то, что позволила тебе помочь. Я надолго запомню эту ночь, — зелигена обняла Весю и отступила. — У меня с детства не было подруг. Тут меня люди так и не приняли. Женщины стороной обходят, побаиваются. Лишь дети забегают, да муж по-своему любил.

Она развернулась и поспешила в сторону дома, оставив альву в смешанных чувствах. Веселине всегда было сложно принимать чужие откровения, которые приводили её в замешательство. Вот и сейчас она пыталась справиться с накатившими слезами. У неё самой с детства не было подруг. Сверстницы её не понимали, ведь она не интересовалась мальчиками, модными шмотками и гулянками. Ей нравилось учиться и читать. Хоть сейчас Веселина Матвеевна и была в молодёжном тренде, но давалось ей это с трудом. Повышенное внимание ей претило, но сближало со студентами.

На её курс по фольклору изначально в вузе был недобор, но блог в соцсетях и «сарафанное радио» о необычном преподе, который совсем не скучно рассказывает мифы и легенды, смешивая их с историями из жизни, сделали своё дело. Уже через четыре месяца на лекциях была полная аудитория, а через полгода — появились и вольные слушатели*. Тогда декан кафедры «Литературы и культурологии» предложил вести факультатив сверх программы. За семь дней на него записались почти все её студенты. Даже новый ректор захотел лично послушать, чем же Веселина Матвеевна сумела так заинтересовать молодёжь…

С такими мыслями и улыбкой на губах девушка дошла до главного гарда. Ворота в зал пиров были закрыты. Обойдя дом, она потянула на себя дверь в комнату Грега. На неё пахнуло незнакомым букетом запахов из мёда, цветов и мусорного бака. Она невольно сделала шаг назад, сморщив нос. Странное сочетание ароматов наводило на недобрые мысли. Вчера здесь пахло совершенно по-другому.

Утренний свет не мог прорваться сквозь полумрак. Веселина пыталась рассмотреть кровать. На ней явно кто-то лежал. И именно этот кто-то вонял как летний мусоропровод. Медленно приблизившись, девушка с опаской потянула за медвежью шкуру. Показались пепельные локоны. Сердце альвы болезненно сжалось. Ожидая, что бесстыжая блондинка не одна, она рывком сдернула покров и отшатнулась, зажав нос.

Обнаженная Исгерд раскинулась на кровати в позе царственной звезды. Белая кожа контрастировала с менее белой простыней, которую Веселина раньше не видела. Девица не являлась обладательницей округлых форм, но имела тонкие изгибы. Волосы её разметались по подушке, лицо казалось сказочно-кукольным, словно у эльфа из кино. Не хватало только длинных заостренных ушей. Исгерд пошевелилась, низвергнув изо рта новую порцию смрада из гниющих фруктов. Веселину замутило.

— Что ты здесь делаешь? — громко спросила она, толкнув Исгерд в плечо. Веся точно знала, для гостей в доме есть отдельная комната, и не одна — Матс рассказал во время пира.

— Сплю, а ты мне мешаешь, — не открывая глаз, огрызнулась девица. Выгнувшись всем телом, она потянулась, совершенно не стесняясь своей наготы. Зевнула, обдав новой порцией вони. Повернулась на другой бок и натянула на себя шкуру, которую успела выхватить из рук Веси.

Такой расклад совершенно не устраивал альву. Она вымоталась и хотела спать, поэтому со всей силы дёрнула за меховое одеяло. То легко поддалось, увлекая за собой наглую девицу, которая умудрилась завернуться в него как в кокон. Упав на пол и больно ударившись, Исгерд взвыла.

— Ах ты, кошка драная. Да ты знаешь, кто я такая? — перешла на фальцет гостья. — Я тебе этого так не оставлю, и всей вашей деревеньке не поздоровится.

Милое личико скривилось в жуткой гримасе. Алебастровая кожа вздулась пузырями и потрескалась. Из проступивших язв потек гной, заполняя комнату тем самым тошнотворным сладким запахом. От омерзения Веселина отшатнулась.

— Ты представить себе не можешь, кто я! — прошипела Исгерд, наступая. Её лицо снова изменилось, вернувшись к эльфийскому облику, но вонять от этого не перестало.

— Даже и представлять не надо. Ты вонючка! — обойдя девицу стороной, Веся сорвала с кровати простынь и бросила Исгерд.

— Ты пожалеешь об этом! — продолжала шипеть гостья.

— Господи, как же ты смердишь! — альва помахала перед лицом рукой, отгоняя запахи, которые лезли в нос, заполняли лёгкие, мешая нормально дышать. Её снова замутило.

— Я уничтожу всё, что тебе дорого. И твоего мужика заберу! Крыса ты амбарная.

От этих слов ярость поднялась в душе Веселины. Личные оскорбления её не беспокоили, но угрозы деревне и личному счастью она не готова была терпеть. Воздух вокруг наэлектризовался.

— Пошла отсюда! — в гневе прокричала она, представив, как Исгред вылетает в открытую дверь.

Дверь распахнулась, и девицу швырнуло наружу так, что она закувыркалась по траве, запутавшись в простыне. Вместе с ней вынесло и посторонние ароматы. Дверь с громким треском захлопнулась, отгородив Веселину от промозглого утра.

— Уф! Какая же отвратная особа. Только блондинок позорит, — бурчала сонно Веселина в поисках новой простыни или чего-то подобного. Не найдя ничего подходящего, она замоталась в плащ Грега и, коснувшись головой подушки, сразу оказалась в царстве Морфея.

Снился ей один из последних факультативов. Студенты уговорили рассказать о защите дома от нечисти.

— Ну, пожалуйста! — умоляла щуплая первокурсница с русыми волосами, по-детски заплетенными в две косички.

— Это вообще работает? Или бред сивой кобылы в лунную ночь? — спросил недоверчивый второкурсник с лохматой шевелюрой, засевший на галёрке.

Молодежь зачарованно слушала про обряды ограждения от злых духов.

— Самыми уязвимыми считались окна и двери. Старались законопатить даже небольшие щелочки. У этого были и другие причины. Например, сохранение тепла зимой, чтобы изба не выстуживалась в морозы. Так появились наличники на окнах и дверных проемах, которые закрывали зазоры между стеной дома, — рассказывала она студентам. — На наличники наносили резьбу, и совершенно не для красоты, как сейчас. Это был оберег. Чаще всего вырезали символ Солнца, дарующий силу и мощь. Видели резьбу в виде креста в кружочке? Это он самый. Причем, лучей у креста могло быть не только четыре, а шесть, восемь и больше.

— Я видел. Обалдеть. Даже не полагал, что это оберёг. Как интересно. Никогда бы не подумала. У моей бабушки в деревне такие же. Ништяк! Надо фоток наделать, — раздавались шепотки со всех сторон.

— Порогу дома уделяли особое внимание, — продолжала Веселина Матвеевна. — Это граница дома и окружающего мира. Порог являлся не просто частью двери, ведущей в жилище. Он имел… имеет свою энергетику. Помните приметы, связанные с порогом?

— Да! Да! Можно я! — выкрикнула миловидная брюнетка. — Через порог нельзя вещи передавать. Бабушка всегда требовала войти в дом, или сама выходила.

— Верно. Считалось, что переданная через порог вещь может привести к ссоре. А ещё нельзя разговаривать на пороге, а то можно заболеть. И нельзя на пороге стоять — денег не будет.

— Аха-ха-ха, — рассмеялся широкоплечий блондин и подтолкнул соседа в бок. — Кулепов, это про тебя. Вот почему у тебя денег постоянно нет — ты на пороге Иваниной торчишь днями и ночами.

По аудитории волной пронёсся хохот.

— Постойте. А из каких досок делали эти пороги и наличники? Правда, что осина отпугивает нечисть? Значит, из осины делали эти приблуды для дома? — выступил Кулепов.

— Кино насмотрелся, умник?! — перебил блондин. — На девчонку из телека, истребительницу нечисти, запал?

Вопрос вызвал новый шквал хохота, что совершенно не расстроило Кулепова.

— Это только в кино осиновый кол на вампира действует, а в жизни осина очень быстро гниёт и не особо пригодна для строительства. Понял, балбес?! — добавил блондин. — Мой отец работает с деревом. Осина не самый лучший материал для порогов и наличников, её сушить надо сложным способом. Правильно я говорю, Веселина Матвеевна?

Ответить Веся не успела. Раздался стук, и студенты сразу затихли. Дверь отворилась, в неё заглянула напуганная женщина.

— Простите, что побеспокоила. Вы здесь девочку не видели? Маленькую такую. Её Ринд зовут. Это моя дочь. Она пропала.

Женщина всхлипнула. Из глаз её потекла гниль.

— Ринд! Ринд*! — крик врезался в сознание Веселины. Её закружило на месте, стремительно понесло по лесу. Над головой мелькали верхушки деревьев. Она не чувствовала ни ног, ни рук и не могла позвать на помощь. Паника сжала в тиски. Чернота в груди разливалась по телу.

— Ринд! Ринд! — надрывно кричала женщина. — Помогите! Помогите же кто-нибудь! Ринд!

Дёрнувшись во сне, Веселина открыла глаза. Грег лежал рядом, закинув руку за голову. Она беспомощно открывала и закрывала рот, силясь сделать вдох. Грудь жгло.

— Что случилось? — почувствовав неладное, спросил Льёт.

— Ребёнок пропал. Девочка. Ринд, — замерев, Веселина прислушивалась к голосам за стеной. Судя по доносившимся с улицы звукам, там уже кипела жизнь, спокойно переговаривались люди. Никакого переполоха и никаких криков. Веселина запуталась.

— Не обращай внимания. Это сон. Мне всё приснилось, — успокоив себя, Веселина улеглась, отгородившись от мужчины плащом.

— Ринд — дочь Ханны* и Кристера*. Они у нас недавно. Обычные люди. Пришли из той же деревни, откуда наши гости. Из Лунда.

Слова Грега встревожили. Веся была уверена, что раньше эти имена не слышала.

— Их ночью на пиру не было, — словно прочитал её мысли альп. — Они ещё не обвыклись, да мы их и не торопим. Девочке всего пять зим. Смышлёная, но неразговорчивая. Немая она.

Казалось, Веселина его не слушала, она сосредоточенно смотрела в одну точку.

— Сон вещий. Она действительно пропала. Ночью. Её выманили. Не понимаю. Она вышла из дома и не вернулась, — Веселина подскочила и начала спешно обуваться. — Ребёнка забрали.

— Сумрачные? — ни на мгновение не усомнившись в словах альвы, Грег застегнул ремень с ножнами.

— Нет. Люди. Это были люди. Они ушли в лес, — не раздумывая ответила Веся. — В какой стороне этот Лунд?

— Там, где солнце восходит.

— Тогда её надо искать именно там. Они ушли на рассвет.

Дверь распахнулась, в комнату влетел Фолкор.

— Ребёнок пропал! — выпалил он.

— Ринд? — уточнил брат.

Ярл утвердительно мотнул головой и, вздернув бровь, посмотрел на Веселину.

— Она не человек, — сказала девушка. В её голове появлялись мысли, значение которых она не очень понимала. — Она дитя агуане*. Даже не знаю, кто это. Но Ханна и Кристер не её родители.

Братья переглянулись.

— Тогда ей ничего не угрожает. Можно даже костей похитителей не искать. Агуане ничего от них не оставит. Ребёнок фейри* способен справиться с несколькими воинами.

— Фейри и агуане, я так понимаю, что-то вроде местной нечисти? Долго живущие сильные существа? Но это ей не помогло, — ответила Веселина.

Мужчины слушали внимательно.

— Девочку чем-то опоили, полностью обездвижив. И связано это с гнилью. Я не понимаю, — девушка села на край кровати, запустив пальцы в волосы. — Всё в кучу. У меня плохое предчувствие.

Чувства, звуки, ощущения смешивались. Ей не удавалось их разделить. Они переплетались, путались.

— Всё будет хорошо. Я обещаю, — Грег коснулся её плеча. — Мы найдём девочку.

— Отряд уже готов. Нужно выдвигаться, чтобы нагнать их до темна, — Фолкор направился к двери.

— Я с вами! — Веселина поспешила следом.

— Нет, — мягко остановил её Грег. — Тебе лучше остаться в Валье.

— Мы справимся, — добавил Ярл.

На улице было оживленно. Перед главными воротами гарда собрались несколько всадников. Девушка не поняла, почему не услышала сборы. Она снова сосредоточилась и ничего не почувствовала, словно на неё накинули одеяло, и она перестала всё чётко видеть и слышать.

Среди всадников Веся увидела и Йорана, который не сводил глаз с Баребры, стоявшей вдали, у кузни. Маленькая черноволосая женщина из сна крутилась около невысокого мужчины с русой бородой, который поправлял подпругу на лошади. В воздухе витало напряжение. Воины были сосредоточены, все взгляды устремлены на Льёта. Тот легко запрыгнул на спину Хоррора. Чёрный конь нетерпеливо жевал удила, топчась на месте.

— Что-то здесь не так, — Веселина положила руку на сапог Грега и посмотрела на мужчину снизу вверх, очень уж высок был жеребец. — Мне всё это не нравится. Я прошу, будьте осторожны.

— Не переживай. Мы скоро вернёмся, — развернув коня, Льёт направил его на восток. Отряд молча последовал за ним. В таких вылазках Грег был главнее Фолкора. Его слушали беспрекословно.

_________________________________

*Вольный слушатель — человек без статуса студента, свободно посещающий занятия университета, не будучи зачисленным в него.

*Ринд — (сканд.) защита.

*Ханны — (сканд.) храбрость.

*Кристер — (сканд.) надёжный.

*Агуане — в кельтском фольклоре фейри, живущие в предгорьях Альп. Красивые женщины с длинными распущенными волосами, оберегающие реки и озера. Демоницы могут сожрать насильника или тех, кто загрязняет воду.

*Фейри — общее название нечисти и волшебных существ.

Глава 34

Веселина ходила их угла в угол по комнате, не находя себе места. Исчезновение ребёнка не давало покоя, тревожило.

— Это неспроста, — предчувствие свербило внутри и требовало действий.

Сев на кровать в позе лотоса, она уложила руки на колени ладонями вверх, соединила большие и указательные пальцы. Распрямив спину и закрыв глаза, попыталась распутать клубок ощущения.

— Ом-м-м-м… Ом-м-м-м, — загудела она. Дыхание выровнялось и она начала улыбаться. — Ом-м-м-м… В лом-м-м-м. В лом-м-м-м. В лом-м-м-м.

В голове немного прояснилось, и она ясно поняла, что нужно делать — искать Матса и Грай. Оббежав комнаты гарда, остановила рабыню. Миловидная девушка с коротко стриженными, отливающими синевой чёрными волосами, вздрогнув выронила кувшин, и тот разбился, заливая деревянный пол мёдом.

— Где Грай?

Испуганная тира заморгала, теребя фартук.

— Ты меня понимаешь? — Веселина взяла девушку за плечо. Та усиленно закивала. — Где жена ярла?

Рабыня молчала, что начало раздражать и Веся сильнее впилась пальцами в плечо, пристально посмотрев в глаза светло-карие глаза. И без того огромные, они стали ещё больше, а в голове альвы замелькали картинки: высокие горы со снежными вершинами, под ними луг с жёлтыми и голубыми цветами, река и озеро с прозрачной водой. Малышка Ринд бежала среди травы и смеялась, протягивая маленькие ручки навстречу. Яркие кадры очень быстро промелькнули, сменившись мрачными и густыми пейзажами Валье. Грай шла по деревне, придерживая рукой большой живот. Рядом бежал Матс. Они торопились.

— Куда они пошли, знаешь?

Тира кивнула.

— Веди!

Не смея прекословить, рабыня поспешила на улицу. Свернув налево, повела между домов. Люди посматривали на них настороженно.

— Стой! — у белёной избы Веселина задержалась.

Её внимание привлек Стеймонд. Блондин прижимался грудью к двери, раскинув руки, словно обнимая дом.

— Пусти, слышишь… Пусти! Я сделаю тебя своей женой. Будешь править со мной Лундом. Нарожаешь мне наследников. У нас будет много маленьких Стеймондов. Я буду любить тебя и беречь. Слышишь? Пусти… — донеслось до Веселины.

— Чей это дом? — спросила она рабыню, снова заглянув той в глаза.

И опять замелькали картинки: горы, луг, Ринд. А затем появилась дева с толстой чёрной косой в пол, не сводившая зелёных глаз с Грега, который сидел за столом в Бражном зале. Дева удивительной, но холодной красоты, несла два кубка. Подав один Льёту, она поднесла свой к губам. Не желая пить, мужчина поставил кубок на стол. Его тут же подхватил блондин и осушил залпом. Дева даже не успела возразить. Голубые глаза Стеймонда подёрнулись дымкой. Взглянув на красавицу, он икнул и блаженно заулыбался, только что слюни не пуская.

Сейчас он пытался добраться до женщины, которая проросла в его мысли, пусть и в принудительном порядке. Усмешка расплылась на губах Веселины. Поняв, что увидела, она хмыкнула и подтолкнула рабыню вперёд.

«Интересно, что она подмешала в кубок? Приворот лучше делать на растущую луну, а тут уже несколько ночей убывающая. Надо будет позже проверить эту парочку…».

Молчаливая тира резко остановилась напротив распахнутой калитки невзрачного дома, с крышей, застланной соломой. На веревке, тянувшейся от сарая к засохшему дереву, колыхались детское платье. Рукава безжизненно болтались почти у земли.

— Хозяева, есть кто? — позвала громко Веселина.

Противно скрипнув, дверь в дом отворилась. На порожек выскочил Матс, мгновенно преодолев расстояние до Веси, он крепко обхватил её руками, не давая пошевелиться.

— Ну, чего ты? — она нежно обняла его, поцеловала в макушку. — Всё хорошо!

— Тебя нигде не было. А тут такое. Я испугался и переживал.

Из дверей выглянула Грай, а за ней женщина из сна. Завидев её, тира тихо зашипела.

— Но ты как настоящий мужчина, сопровождаешь жену ярла. Это очень похвально, — прошептала альва на ухо мальчику.

— Она пожелала навестить Ханну, — сообщил он зардевшись. — Я обещал Фолкору охранять её и во всём помогать.

— Горжусь тобой, Матс. И родители, уверена, тоже бы очень гордились таким сыном.

Из-за ворота рубахи парнишки выглянула чёрная голова, пощупав языком воздух, повернулась к рабыне, покачиваясь.

— Ох, ещё не привыкла я к вашему питомцу, — подойдя, Грай опасливо посматривала на змею.

Ханна же, заметив гада, отступила, отгородившись забором. Взгляд её прыгал, то на Веселину, то на змею, то на Матса. И было в нём нечто неприятное, липкое. Переполняющие альву ощущения всё больше и больше нервировали.

— Грай, нам… — не успела Веселина договорить, тира схватила её за руку. И опять замелькали картинки, среди которых появилась Ханна. Злая Ханна, переполненная гнилью, которая выплёскивалась через рот, уши, глаза. Гниль стекала на сарафан, капала на землю, сжигая траву.

— Нам надо обсудить несколько вопросов по моему обустройству. А ещё, я бы хотела чем-нибудь помогать Валье, — протараторила Веселина. Хотя совсем не это собиралась сказать.

— Конечно, пойдём. По дороге расскажешь, что ты умеешь. Тогда и решим, чем будешь заниматься. Найдём тебе дело по душе, — с улыбкой ответила женщина.

Ханна сделал шаг за ними, что крайне не понравилась тире. Недовольство она выразила оскалом, который был проигнорирован всеми кроме Веси.

— Вам лучше остаться дома, — остановила женщину альва. — Вдруг Ринд вернётся. Тогда вы сможете её встретить. Ребёнок не должен возвращаться в пустой дом.

Женщина замялась, но упорствовать не стала. Лишь глаза её недобро блеснули. Она закрыла калитку и скрылась в доме, громко хлопнув дверью.

— Что это с ней? — удивился Матс. — Странная она какая-то. У неё дочь пропала, а она ведёт себя… даже не знаю как… неправильно что ли. Лезет везде, всё знать хочет, и совсем, кажется, не переживает.

— Всё-то ты замечаешь, — Веселина потрепала рыжие вихры. — А ведёт она себя так, потому что это не её дочь.

Три пары глаз уставились на альву.

— А чья? — поинтересовалась Грай, поглаживая живот, укрытый тёплым плащом с меховой оторочкой.

Рабыня сосредоточенно смотрела в ожидании ответа.

— Это не так важно. Скажи лучше, Грай, есть ли в деревне место, где можно укрыть всех детей?

И снова три пары глаз посмотрели в удивлении.

— От чего укрыть? — не поняла жена ярла.

— Если бы я знала. Я лишь чувствую, что их нужно всех собрать и защитить. А также стариков, беременных женщин. И лучше подальше от главного дома. Ты, кстати, как себя чувствуешь? — спросила Веселина, наблюдая за лицом Грай. По нему пробежала тень боли. Срок родов ещё не пришел, но малыши в животе матери вели себя неспокойно.

— Я справлюсь, — ответила та. — Есть такое место. Нам нужно разрешение Баребры. Это дом её погибшего мужа. Он достаточно большой, чтобы вместить всех. У него несколько выходов. Если что-то случится, люди смогут уйти в лес.

— Тогда чего же мы ждём? Пошли к Баребре, — твердым шагом Веся направилась в обход залива к знакомому дому.

Все последовали за ней. Рабыня не отставала. Только дойти не успели, зелигена спешила им навстречу. Подбежав, она недоверчиво взглянула на тиру.

— Говори при ней, не бойся, — приготовилась внимательно слушать Веся.

Рассказ оказался недолгим.

— В деревне гниль. Кто-то приходил ночью в мой дом. Мой цветок… охранный. Он завял.

— Какой цветок? — удивилась Грай и закусила губу.

— Что это значит? — глаза Матса блестели любопытством.

— Особый цветок, который меняет цвет в зависимости от того, с какими намерениями приходят в дом незваные гости. Когда он становится красным — это означает опасность. Он покраснел, как только в Валье приехала Исгерд со своим отрядом. А сегодня утром цветок завял и из него потекла гниль. Значит, приходили со злым умыслом. Всё лежит на своих местах, поэтому я не сразу заметила.

Рабыня тихо зашипела. В этот раз её слышали все.

— Ты что-то знаешь? — Веселина взяла тиру за руку, отчего ту бросило в дрожь. Она силилась выдавать из себя слова, но не могла.

— На ней заклятие молчания, — Баребра внимательнее рассматривала женщину.

— Да чувствую я, — досадливо поморщилась Веселина. — И личина. Что-то сегодня мне мешает. Всё в голове и душе в кашу перемешалось.

— Что ещё за личина, — совсем растерялся мальчик.

— Та, что облик скрывает настоящий. Намотали на неё клубком. Наложив оморок с печатью, чтобы никто не догадался, какие на ней чары. Непростая магия, ох, непростая, — под взглядом Баребры тира сжалась, силясь вырваться из рук Веселины.

Альва надула губы, потом наморщила лоб, усиленно размышляя.

— Будем снимать! — заявила она.

— Нельзя так. Надо разобраться, что на неё накрутили и размотать по одному заклятью, — возразила зелигена.

— И как долго разбираться? — встряла Грай и охнула, приложив руку к животу.

— У Грай схватки, — деловито сообщил Матс. — С самого утра. Сейчас они стали чаще.

— А ты откуда знаешь? — пришла очередь удивляться Баребре.

— У меня была сестричка. Я помогал маме при родах. Пока отец ездил за вёльвой, она родила. Девочка прожила совсем недолго. Слабенькой родилась, — сник пацан, уставившись себе под ноги. Он быстро взял себя в руки.

Веселина зарычала. Слишком много информации, слишком много решений одновременно было необходимо принять.

— А-а-а-а-а! — закричала она и затопала от переизбытка эмоций ногами. — Как же это бесит! Всё! Хватит! Будем решать всё здесь и сейчас.

И не успела Баребра снова возразить как Веся сорвала с плаща Грай фибулу* и ткнула себе в палец. Зло выругавшись вслух, выступившей каплей крови она мазнула оторопевшей тире по губам.

— Говори! — проревела она как заправский медведь.

Рабыня съежилась ещё больше, а затем резко выпрямилась, сразу прибавив в росте. Все внимательно следили за преображением. Грай даже морщиться от боли перестала, а Матс, раскрыл рот, не сводя глаз с тиры. Образ её поплыл, словно рябь на воде от брошенного камня, а потом лопнул, обдав всех пеплом, какой остается после Сумрачных. От него Баребра, неожиданно для своей хрупкой комплекции, громогласно чихнула, подняв легкий ветерок, который сдул последние чары с рабыни.

Матс потёр глаза и ущипнул себя, проверить, не снится ли ему всё. Вместо истощенной невзрачной женщины перед ними стояла высокая статная дева. Правильные, красивые черты лица хотелось рассматривать, как произведение искусства. Чёрные распущенные волосы блестели. Голову дева держала гордо. От неё веяло опасностью и уверенностью.

— Знакомьтесь, это агуане. Демоница из Альп. Альпы — это которые горы, а не которые братья Грег и Фолкор. Я правильно говорю? — уточнила Веселина у девы.

Та величественно кивнула и побледнела. Схватилась за горло. Внутри булькнуло, и дева извергла изо рта гниль.

— Простите, — она вытерлась рукавом, тяжело дыша.

— И это настоящая, или как говорят у нас, биологическая мать Ринд. Один вопрос решили. Теперь Грай, — не давая всем опомниться добавила Веся, глядя на жену ярла, которую тут же скрутило в приступе боли. Да так, что она схватилась обеими руками за живот и застонала.

— Как тебя зовут? — перебила Грай, обращаясь к дев в попытке отвлечься от спазмов.

— Моё имя Энид*, что означает душа.

— Красивое имя, — сквозь сжатые зубы проговорила женщина и шумно задышала.

Обеспокоенная альва положила руку на выпирающий живот Грай, который стал будто камень. Она подумала о малышах.

— Хватить мамку мучить. Вам ещё рано в этот мир. Посидите там тихонечно. Как крепко стояло, так чтобы и плод крепко держало, — нашептывала она.

Живот расслабился, а вместе с ними и женщина.

— Отпустило. Спасибо тебе, — лицо её разгладилось, и она довольно вздохнула. — Больше не тянет и спину не ломит.

— Как ты так всему научилась, — голос Матса звенел от возбуждения. — Это так… Я имею в виду Энид. И малыши Грай тоже. Это так… так…

— Невероятно? — уточнила Баребра.

— Да! Невероятно! — мальчишка размахивал руками. — Когда ты приказала Энид говорить, воздух вокруг тебя стал густой. Ты начала светиться, как огонь в ночи. Я такого никогда не видел. И Энид шла на этот огонь и вышла к нам из мрака.

— Всё очень интересно, но нам нужно решить вопрос с убежищем. Надо поторапливаться. У нас совсем мало времени, — перебила его Веселина. — Баребра, скажи, дом твоего мужа Йоханнеса пустует? Он способен уместить детей, стариков, беременных?

— В нём никто не живет. Сам он не настолько большой. Рядом есть сарай для скота, но, если позволите, я предложу свой дом и свою землю. На них уже стоит защита. И мой участок намного ближе к сонному лесу. Да и сарай мой… что говорить. Сами всё увидите.

— Отлично. Веди. Нам надо всё подготовить. Наложить ещё защиту от всех возможных нападений. На это понадобится много сил. У тебя есть травы, которые от нечисти помогают? Полынь, чертополох, зверобой? И соль? Вообще в Валье есть соль? — поинтересовалась Веселина, направляясь за Бареброй.

— Травы все есть, — заверила зелигена.

— Есть и соль, — добавила Грай. — Немного выпаренной из морской воды. Её в еду используют. И ещё, чуть не забыла, Грег в последний раз привез из Англии несколько мешков новой соли. Много нужно?

В глазах её больше не плескалась боль. Она чувствовала себя значительно лучше. Лицо разгладилось, а глаза лучились.

— Думаю, мешка хватит. Зависит от размера. Нам постребуется вдоль всего забора сделать круг из соли.

— А стена впустит жителей деревни? Они ведь не все люди. Ты сделаешь такой же круг, как тогда на дороге? Да? — спросил между прочим Матс, забежав вперед зелигены.

— Хм… Хороший вопрос. Очень умный и правильный, — Веселина призадумалась. — Надеюсь, что нам удастся укрыть всех и смертных, и не очень.

— У меня неспокойно на душе, — Баребра остановилась у калитки, смотря задумчиво на дом и двор. — Нам нужно узнать, откуда появилась гниль.

— И кто провёл в Валье гостей, — вспомнила слова Грега Веселина.

— Гниль привезли из Лунда. Это Исгерд, — зло проговорила Энид. — Она больна и умирает… умирала. Болезнь пожирала её красоту и внутренности. Когда её ноги почернели, то эта змеюка заключила договор с хозяином гнили. Он вернул ей былую красоту и добавил магического очарования, чтобы она могла касаться мужских мыслей и сердец. В придачу Исгерд получила колдовскую силу в обмен на исполнение поручений и помощь в поимке одного из сильнейших демонов, чтобы создавать из его образа Сумрачных.

Альва и зелигена переглянулись.

— Это она меня связала заклятьем и заставила замолчать, а дочь мою забрала для своих экспериментов. Она использует её кровь для наведения чар и поддержания красоты. У Исгерд на шее амулет, который скрывает её истинную суть и обличье. Думаю, это хозяин гнили помог ей в Валье пройти. Ему нужно разрушить деревню, где нашли дом многие существа и фейри, и передать жителей Сумрачным.

— Как всё запутанно. А почему ты сейчас не бросилась искать свою дочь? И кто тогда сейчас выкрал Ринд? — Грай искренне недоумевала как будущая мать.

— С Ринд ничего не случится. Она нужна Исгерд. Да и убить нас не так просто, даже маленьких. А выкрали её, чтобы выманить самых сильных воинов из деревни, — ответила агуане. — Мне кажется, будет засада, чтобы задержать отряд. А в этом время на деревню нападут Сумрачные. Поэтому сейчас нужно всех жителей предупредить.

— Лучше это тебе сделать, Грай. Ты жена ярла. Люди тебя послушают, — Веселина коснулась её плеча. — Надо всем сообщить, кто не может сражаться, чтобы приходили в дом Баребры.

— Я сделаю, — Грай была серьезно настроена защищать свой народ.

— Я с вами, — вызвался Матс и протянул змею Веселине. — Она будет только мешать.

Гибкое тело скользнуло на ладонь альвы, а по ней в рукав.

— А я принесу соль. Я знаю, где лежит, — Энид поспешила в главный гард.

— Ой, кто же ей соль отдаст? Её же никто не знает и видит в таком впервые, — спохватилась Грай, готовая броситься следом.

— Не переживай. Уверена, она справится. У агуне много способностей, включая дар внушения. Я рада, что она на нашей стороне, — остановила её зелигена.

— Спасибо вам за помощь. Я не знаю, как бы одна справилась. Тогда я пойду, надо всех обойти, — промолвила жена ярла и направилась за Энид, а за ней мальчик.

— Так, а я сделаю круг, — настраивала себя на работу Веселина. — А ты развесь, пожалуйста, у калитки оберёжную траву. У нас совсем не остается времени. Только бы успеть поставить защиту.

Забыв про сарай, который хотела показать Баребра, Веся взглянула на фронт работ. Вздохнула и по-детски шмыгнула носом.

— Ну что, поехали?! — девушка растёрла ладони до лёгкого жара. — Чё я зря фольклор изучала с оберёжной магией? Запираю свой дом от злых сил и враждебных тварей своей силой!

Шепча заговор, альва пошла по кругу вдоль плетня, рисуя в воздухе руны. Они вспыхивали голубым светом, уходя от земли в небо.

______________________________

*Фибула — металлическая застежка на плащ, она же булавка или брошь.

*Энид — имя валлийского происхождения (валлийцы — кельтский народ) — означает «душа».

Глава 35

Не успела Веселина и половину стены поставить, как у калитки появилась златовласая Сигне. Переваливаясь уточкой, она зашла на двор. Про себя Веся отметила, что родить женщина должна со дня на день. И хорошо бы не сегодня.

— Бернт уехал с отрядом девочку искать, — сообщила Сигне Баребре, спешившей её встретить. — Я обязана его дождаться на суше. Понимаешь? Я не могу его оставить.

— Понимаю, — ответила зелигена, и лицо её озарилось мягкой улыбкой при виде большого живота.

— Я могу чем-нибудь помочь! Скажи, что мне делать? Мне так сложно усидеть на месте. Всё время хочется что-то или съесть, или понадкусывать, или прибить кого, или делом каким заняться. Я уже всё у себя переделала.

— Да куда тебе в твоем положении? Встречай всех, кто придёт. Смотри, чтобы без злого умысла они на двор заходили.

«Блин!» — Веселина хлопнула себя по лбу. — «Надо же защиту поставить на вход. Растяпа я. Как сразу не подумала».

— Баребра, у тебя есть гвозди и молоток? — она поспешила к калитке.

— Должны быть, сейчас гляну в сарае, — женщина скрылась в деревянном крепком строении.

— Здравия тебе, Веселина, — Сигне улыбалась альве всем лицом. — Я очень рада, что в это трудное время ты с нами.

— Хотела бы я ответить так же.

— Вот, — протянула Баребра простой молоток на деревянной рукояти и глиняный горшок. Внутри звякнули гвозди. — Подойдет?

— То, что надо! — взяв один гвоздь, Веселина воткнула длинную ножку под углом в землю. — Баребра, это твоя земля. Я скажу, что делать, и какие слова говорить. Бей по гвоздю и говори: первый гвоздь вобью, воров не пущу.

Стукнув молотком, зелигена вогнала его по самую шляпку и повторила слова. Сигне завороженно наблюдала.

— Второй гвоздь вобью — зависть и порчу прогоню.

Второй гвоздь вошел в землю прямо, а третий — снова под углом.

— Третий гвоздь вобью — ото зла уберегу.

Три гвоздя образовали под землей треугольник с соединенной вершиной в виде шляпок, которые касались друг друга.

— Гвоздь вбиваю — заклятье прикрепляю! Хозяин я — слушается меня земля. Коли зло на землю зайдет — гвоздь ему в горло войдет. Коли враг зайдет — свою смерть найдет. Коль захочет колдун напасть — тут же силе его от гвоздя пропасть. Пока гвоздю стоять — бедам всем с моей земли пропадать! Да будет так! — повторила за альвой Баребра и ещё раз ударила по шляпкам, вгоняя их глубже.

От калитки в разные стороны по земле внутри ограды прошла волна зелёного света и потухла, соединившись на противоположной стороне двора.

— Ох! — Сигне схватилась за живот и согнулась пополам, а Баребра поморщилась.

— Кто ты? — Веселина впилась взглядом в златовласую, готовая в любой момент дать отпор. — Если со злом пришла, то смерть свою нашла. Если добром пришла — добро приумножила!

Глаза Сигне стали круглыми и налились мёдом. Лицо разгладилось, сквозь бледную тонкую кожу проступили перламутровые чешуйки, а волосы позеленели. Живот под синим платьем перестал прыгать и расслабился.

— Моё имя для местных означает новость о победе. Я дева волн. Меня ещё называют кеаск*. По-простому — русалка. Бернт спас меня из плена, и я стала его женой. Он простой человек, но наш сын получит мои способности управления водой, — секунда и Сигне стала снова обычной с виду женщиной с золотистыми волосами и голубыми глазами.

— Понятно. Значит, в Валье собрались все из необычных смертных, кто смог сюда добраться? Сколько тут простых людей? — альва перевела взгляд на Баребру.

— Меньше половины, — спокойно ответила та. На лице её не дрогнул ни один мускул.

— Тоже неплохо.

— Почти все семьи здесь смешанные. Или муж, или жена — не человек. Дети получаются очень сильные и крепкие, — добавила Сигне, любовно поглаживая живот.

— Это я уже слышала. Теперь понятно, зачем Сумрачным нужно попасть в Валье. Полагаю, что на деревню кинут возможные силы. И произойдет это явно не к холодам, а уже совсем скоро. Как противостоять будем? Или многие разбегутся? — нахмурила брови Веселина.

— Это наш дом. Это наши дети, — сказала Баребра. — Нелюдей уничтожали первыми. Многие из нас — последние из своего рода. Может, где ещё и остались зелигены, но точно не в этой местности. Да и местные кеаски в большинстве погибли. Нам некуда идти. Поэтому биться будем насмерть, несмотря на то, что в обычной жизни друг друга недолюбливают и побаиваются, не зная чего ждать.

— Я очень надеюсь, что вы не последние. И если погибнете, то на вас род не оборвется, — ответила Веся и пошла к сараю.

— И я на это очень надеюсь. Швеция не такая большая, может, кто и смог выбраться. Но из моей семьи не осталось никого, — тихо проговорила Баребра и вздрогнула, когда Веселина воткнула первый гвоздь над дверью в сарай. Они вместе повторили ритуал, читая заговор, вбивая ещё два гвоздя по бокам двери.

— Так что ты хотела показать в сарае? — альва заглянула внутрь строения.

Войдя в сарай, Баребра прошла в самый дальний и тёмный угол. Но света хватало, чтобы увидеть, как женщина отодвинула сундук. Под ним в полу оказался люк. Она подняла крышку, открывая подземный лаз.

— Он ведет в лес? — Веселина заглянула в темноту.

— Да. Выход недалеко от мёртвой поляны.

— Хм… Ты тоже про неё знаешь? — не скрыла интереса Веся.

— Она не всем открывается. Но я её видела. А вот подойти к ней близко не смогла. Если станет совсем плохо, мы сможем увести детей в лес.

— А из леса сюда никто не сможет пройти? — Веселине хотелось быть уверенной, что с тыла им ничего не угрожает.

— Вальевский лес зачарованный. В него можно войти и никогда не вернуться. И это не означает смерть. Никто не знает, как лес себя поведет.

— Ясненько. Значит, лес — это крайний вариант. Ты прости, но гвоздики в пол всё же надо вбить, — встав на колени, Веся воткнула в пол вокруг лаза три гвоздя.

На улице стало заметно свежее. Солнце спряталось за тучи, отчего сырая хмарь пробиралась под одежду.

У калитки топтался длинный тощий пацанёнок в драных штанах и латаной рубахе. Он подпрыгивал на месте, периодически потирая одну ступню о другую, словно скакал не по земле, а по углям. Заметив Веселину и Баребру, малец оживился.

— Меня мамка прислала. Сказала оставаться тут, пока она обратно не позовёт, — глаза цвета бушующего шторма разглядывали Веселину. — Велела помогать во всём. Вы не смотрите, что я мелкий, я очень сильный, как все ту́ссеры*.

— Я так понимаю, что туссеры — это тоже не человеки? — ситуация в деревне уже не пугала и не забавляла.

Веселина пыталась смириться с наличием не людей, принимая их необходимость.

— Считается, что мы потомки троллей. С пеленок в нас бурлит мудрость, сила и магия, — заявил малец, гордо задрав голову. И снова запрыгал на месте.

— Чего во двор не заходишь? И почему прыгаешь? — по-доброму поинтересовалась Сигне.

— Да у вас тут какой-то замо́к стоит, что без приглашения не войти. А прыгаю, потому что земля под ногами жжётся, — мальчишка снова потёр ступней о ступню.

— Баребра, твоя земля, тебе и приглашать, — сказав, Веселина вышла за калитку. — Коль с добром — заходи, коль со злом — пропади!

Зелигена повторила слова за Весей, приглашая мальчика войти. Пацан опасливо ступил на двор.

— Больше не припекает, — заявил он радостно, потопав для верности. — Чем могу помочь?

— Надо воды в бочки натаскать. Может пригодиться, — Баребра скрылась в сарае и вернулась с кожаными вёдрами.

— Я мигом, — туссер радостно помчался в противоположную сторону от залива. Веселина проводила его непонимающим взглядом.

— У нас там родник для питьевой воды и готовки. На краю леса и деревни, — пояснила Сигне.

На дороге к дому появились люди, и альва поспешила вернуться к возведению защитной стены. Да и стоило обдумать уже услышанное и увиденное сегодня. К новым существам, кем бы они ни были, её психика сейчас была не очень готова. Она сопротивлялась, нашёптывая, что это просто сон, сон и бред.

Прибывших встречала Баребра и приглашала пройти на двор, показывала сарай. Сигне устроилась на лавочке у дома и пристально наблюдала за всеми. Когда Веселина нарисовала в воздухе последнюю защитную руну, замыкая очерченный на земле круг, знаки моргнули разом синим светом и устремились ввысь. Все, кто был на дворе, остановились, задрав головы вверх, в восхищении их провожая.

— А куда дом пропал? — примчавшийся с вёдрами малец встал рядом с Веселиной и по-птичьи завертел головой.

— Приветствую вас, — к ним подошла невысокая женщина с седыми волосами, заплетёнными в две тугие косы, перекинутые на грудь. За руку она вела двух девочек, похожих друг на друга, как две капли воды. Малышкам с виду было не более трёх-четырёх лет.

— И вам доброго здравия, — ответила альва, рассматривая гостей.

— Тут же дом Баребры стоял? — несмотря на возраст и морщины синие глаза женщины с более тёмным ободком по краю не казались блёклыми. Они были такими же яркими, как и у малышек. — Нас Грай отправила. Сказала, что мы будем у неё в безопасности.

Женщина вздёрнула одну бровь, когда перед ними из ниоткуда появилась зелигена.

— О-о-о-о-о! А-а-а-а! У-у-у-ух! — только и смог выдавить поражённый туссер.

Малышки сморщили лица, Веселина обречённо ожидала дружный плач. Не любила она детские слёзы, скореe от незнания? как с ними справиться. Но сестрички зашипели, ощерились в злобном оскале. Рты их расползлись до ушей. Тонкие ниточки губ обнажили острые акульи зубы.

«Кажется, у меня острая стадия шизофрении, — собственное полное спокойствие пугало Веселину. Она меланхолично размышляла: — Где ж я так нагрешила и чего насмотрелась? За что мне это всё? Я просто хочу домой. Можно мне домой? Боженька, верни меня обратно. Я буду хорошей. Честное пречестное!»

Возведенные к небу глаза эффекта не возымели. Боженька не откликнулся, и дома она не очутилась. Тяжело вздохнув, Веся наблюдала, как Баребра вталкивала гостей на двор.

— Это алруны*, — зелигена виновато улыбнулась. — Они добрые.

— Я заметила, — выяснять, кто такие алруны, не было желания.

Проследив за взглядом Баребры, Веся обернулась на дорогу. К ним приближались две фигуры. Матс и Энид несли мешки с солью.

— Хватит столько? — подойдя, агуане опустила холщовый мешок на землю и развязала тесемки. — И что вы сделали с домом?

— А что с ним не так? — поинтересовался Матс, рассматривая через распахнутую калитку двор. Там уже собралось достаточно людей.

— Ты его видишь? — Энид протянула руку перед собой.

— Вижу, — ответил мальчик.

— Должно хватить, — Веселина вытащила из мешка горсть крупных прозрачно-белых кристаллов. — Надеюсь, дождь не пойдёт.

В ответ вдалеке раздался раскат грома.

— Везёт как субботнему утопленнику — баню топить не надо, — пробубнила себе под нос Веся и добавила уже громче: — Ладно, даже если пойдёт, что-нибудь придумаем. Матс, бери мешок, будешь помогать.

— Что нужно делать? — рыжик подхватил сброшенную на землю поклажу.

— Я тоже помогу, — вызвалась Энид.

— Хорошо, — спорить не хотелось, да и смысла не было. Веселина набрала побольше соли из мешка и присыпала землю по начерченному кругу. — Солью солено. Мною велено. Стой на страже дома. В дом не пускай плохого. Мною сказанное да сбудется.

Веся на пару секунд задумалась, глядя на чернеющий горизонт.

— Если вода польёт, соль в землю войдёт. Защиту усилит, от зла защитит! Да будет так! — сочинила она на ходу продолжение заговора.

Пока они втроём обходили плетень по кругу, во дворе прибавилось гостей. У калитки всех встречала Баребра.

— Люди говорят, неспокойно в Бражном зале. Исгерд там истерику устроила. Кричит на Грай. Требует тебя привести и наказать, — зелигена обеспокоенно покусывала губу, когда Веселина закрыла круг.

— Ну, вот. Кажется, начинается. Баребра, ты оставайся тут и встречай всех. А я пойду с этой мартышкой пообщаюсь. Матс, и тебе лучше тут побыть.

— Нет! Я с тобой пойду, — твердо сказал мальчик. В глазах плескался вызов.

— И я с вами! — Энид передала пустые мешки зелигене.

***

Вопли Исгерд они услышали издали. Она кричала, точнее визжала на высокой ноте, выказывая своё недовольство.

— Я хочу, чтоб её наказали! Вы слышите меня? Эта женщина меня оскорбила и должна за это ответить. Я ваш гость, — видимо, не в первый раз повторяла блондинка. — Где она? Дайте мне её сюда!

Грай устало смотрела на неё, то и дело морщась и поглаживая живот. Звуки, издаваемые Исгерд, похоже, не нравились не только ей, но и малышам. Рядом стоял Роло и ещё пара молодых парней, внимательно следя, чтобы красотка не перешла границы. У исходившей злобой сирены тоже была группа поддержки в виде пятерых воинов, с которыми она прибыла из Лунда. Брата её нигде не было видно.

Подходя ближе, Веселина почувствовала холодок. Кто-то сверлил спину взглядом, не сулившим ничего хорошего. Обернулась, она заметила лишь тень, скрывшуюся за углом одного из домов.

На крышу главного гарда уселся чёрный ворон, поводя головой. К нему присоединилась ещё пара птиц. На них никто не обратил внимания.

— Что здесь происходит? — спросила альва.

— А-а-а-а! Вот она! Вот она — эта женщина, эта дрянь красноволосая, что посмела поднять на меня руку! — Исгерд бешено сверкала глазами.

Волосы растрепались. Казалось, что она была не в себе. В уголках рта выступила чёрная пена.

— Это всё я уже слыхала. У тебя другие ругательства в запасе есть? Что-нибудь новенькое? — без страха и смущения смотрела Веселина в глаза Исгерд. — И не волнуйся ты так, а то давление подскочит, поплохеет, личина свалится.

Исгерд задохнулась от гнева, не в силах выдать ни слова. Она только мычала, бешено вращая глазами, которые уже не казались такими прозрачными.

Воины Исгерд сделали шаг навстречу альве, но дорогу им преградил Роло с парнями. В расслабленных с виду небрежных позах читалось предупреждение: в любую секунду они были готовы схватиться за оружие.

— Она должна быть наказана. Я хочу лично выпороть её! — снова заверещала Исгерд, не узнавая Энид.

— Больше ты ничего не хочешь? — холодное спокойствие Веселины словно хлыстом прошлось по блондинке.

— Да я лично уничтожу тебя, дочь собаки! — распалялась блондинка. Перекошенное злобой лицо её перестало быть красивым.

— Долго она орёт? — спросила Веся у Грай.

— Я не понимаю, что с ней. Она повторяет одно и то же снова и снова. Я пыталась её вразумить, но становится только хуже. Видимо, разум её покинул, — жена ярла с тоской посмотрела на гостью.

Прилетели ещё несколько воронов. Они молча смотрели свысока на людей.

— Вы у меня все пожалеете! — перешла Исгерд на ультразвук. — Я вас уничтожу.

— Да захлопнись уже! — не выдержала Веселина нагрузки на барабанные перепонки.

Блондинка булькнула и схватилась за горло. Пытаясь издать хоть звук, она только пучила глаза. Матсу было знакомо это состояние невозможности открыть рот. Магия альвы пугала и восхищала одновременно. В душе мальчик ликовал и улыбался. Гости ему совершенно не нравились.

Исгерд сжала кулаки. Во взгляде проступило безумие. Рванув себя ногтями по горлу, оставляя кровавые следы, она сорвала с шеи амулет. Изо рта упавшей на колени женщины вырвался бурлящий рык. Даже Веселине стало неуютно под взглядом наливающихся кровью глаз на вытянутой шакальей морде без ушей. Руки Исгерд вывернулись локтями и коленями назад. Пальцы вытянулись, впиваясь в землю когтями.

Все с разными эмоциями смотрели на происходящие метаморфозы, не замечая, что воронов на крыше сильно прибавилось. С рыком воины Исгерд посрывали с себя спрятанные под одеждой амулеты и, повторяя за хозяйкой, попадали на землю, неестественно выворачивая удлинившиеся конечности. Роло обнажил меч.

Машинально Веселина провела носком сапога перед собой черту и, ухватив Грай за руку, затащила за спину. Вовремя.

С рёвом, больше подходящим носорогу во время брачного периода, Исгерд кинулась на Веселину, но врезавшись в невидимую преграду, отлетела назад и покатилась кубарем. Подскочив на лапы, затрясла головой. Придя в себя, обнажила жёлтые длинные клыки. В пыль капнула чёрная слизь, отчего от земли пошёл дымок.

Существо, которое уже мало походило на прекрасную женщину, двинулось в сторону по широкому кругу. Не сводя с него глаз, альва также двигалась по кругу, выводя в пыли пяткой черту и рисуя в воздухе руны. Чудовище оскалилось и снова прыгнуло. Наткнувшись на стену, отлетело, вспахивая когтями землю. Зарычав, снова двинулось по кругу, но приблизиться не пыталось.

— Даже если черта случайно сотрется, защита не оборвётся. Пока я не разрешу! — шептала Веселина.

Когда круг замкнулся, монстр удручённо присел на зад и уставился в пустоту, водя носом и скаля зубы.

— Она нас не видит, — выдохнул облегчённо Матс.

__________________________________

*Кеаск — русалки в шотландской мифологии. Могут выходить замуж за смертных. На земле их волосы становятся золотистыми.

*Туссеры — потомки троллей в скандинавской мифологии. Высокие и худощавые существа, наделённые мудростью и магией. Им известны все тайны рун. Они искусные кузнецы и скотоводы.

*Алруна — колдунья или демон в германской мифологии. Женского рода, способная изменять свой внешний вид.

Глава 36

Потеряв главную добычу и не находя выхода ярости, Исгерд ринулась на Роло, который успел проткнуть одно из пяти чудовищ. Монстр упал, засучив лапами, и затих. Тело его таяло, растекаясь гнилью, пока не превратилось в вязкую чёрную лужу. Исгерд прыгнула молча. Успев в последнюю секунду увернуться, Роло выставил перед собой меч. На клинке блеснула руническая вязь.

Стая ворон с карканьем взметнулась с крыши в небо. Сотни птиц закружили, в диком танце, образуя воронку. Как один организм они разгонялись быстрее и быстрее, поднимая ветер. За заливом собрался ещё один смерч, угрожающе разрастаясь.

— Что бы ни случилось, ты не должен выходить за черту. И не выпускай Грай, — строго приказала Веселина Матсу, крепко сжав его плечо. — Ты должен её защитить, понял? Ты обещал Фолкору. Головой за неё отвечаешь!

Мальчишка испуганно закивал.

У гарда кипела битва. Двое вальевских парней, стоя спиной к спине, отбивались от четырёх монстров, окруживших их со всех сторон. Людям приходилось непросто. Несмотря на раны и текущую из них гниль, чудовища двигались стремительно, клацая зубами.

Исгерд выглядела крупнее и ловчее своих прихвостней. Легко уворачиваясь от ударов Роло, она не позволяла острию меча даже царапнуть себя. Но и воин не давал когтям себя зацепить.

Несколько воронов отделились от воронки, внутри которой наливалась тьма, и молча спикировали на Роло, метя в голову. Парень закрылся руками. Улучив момент, Исгерд кинулась на него, разинув пасть. Паукообразное тело пружиной взлетело в воздух и почти достигло цели, когда с глухим рыком в него врезалась Энид. Обхватив Исгерд удлинившимися руками, она вонзила в неё отросшие когти. По инерции они закувыркались, взметая пыль, врезались в стену гарда.

Придавив монстра, агуане вцепилась в мохнатый загривок острыми, словно бритва, зубами. Истошно визжа, Исгерд силилась высвободиться, но Энид держала крепко, глубже вгоняя когти и зубы, несмотря на сочившуюся из ран гниль, разъедавшую рот и кожу.

Ещё несколько воронов отделились от смерча и спикировали на агуане, разрывая на ней кловами одежду и плоть. Но она лишь сильнее стиснула челюсти, не выпуская Исгерд, пытаясь добраться когтями до сердца твари.

Порубив птиц, Роло кинулся на помощь побратимам. С ходу отделив голову одному чудовищу, он уравнял шансы: теперь людей и монстров было трое на трое.

Развернувшаяся битва пугала Веселину до снежного кома в животе, и в то же время гипнотизировала своей откровенностью и реальностью.

«Мне не страшно. Мне совсем не страшно, — уговаривала она себя. — Это всё неправда. Это просто страшный сон. Мой сон. И я им управляю. В этом сне я должна спасти Валье и её жителей. Я всесильная. Я Богиня! Я — Тенебрис!»

Все чувства обострились до предела. Кончики пальцев заискрили. Посчитав до десяти, альва, сделав глубокий вдох, как перед прыжком в холодную воду, вышла из круга. В ушах засвистел ветер, звуки обрушились, усилившись многократно, впиваясь в мозг. Девушка с усилием выбросила руку в сторону стаи ворон, что взлетела, готовясь спикировать на Энид. С пальцев сорвались голубые искры. В одно мгновение преодолев несколько метров, они воткнулись смертельными иглами в птиц. Крылья вспыхнули, и вороньё огненными шарами посыпалось вниз. Достигнув земли, пернатые забились в агонии.

Веселина заметила третий смерч из предвестников смерти, закруживший в опасной близости от дома Баребры. Только переживать и волноваться было некогда – мимо девушки пролетела молния и взорвалась у ног Энид, обдав земляными брызгами. Агуане откинуло воздушной волной, но она быстро вскочила на ноги. В зубах её остался ошмёток плоти с загривка Исгерд. Сплюнув, Энид снова бросилась в атаку.

Почувствовав спиной опасность, Веселина отскочила в сторону, развернувшись в прыжке, чтобы встретить врага лицом к лицу. В место, где она только что стояла, врезалась ещё одна молния, опалив чахлую траву.

Мимо, в сторону кузни, промчала Исгерд, спасаясь от агуане. Неестественно вывернутые суставы позволяли ей передвигаться с огромной скоростью. Встречая, от сруба отделилась фигура. Чудовище закружило вокруг неё, елозя брюхом по земле. Фигура скинула с головы капюшон, открывая искажённое ненавистью и злобой лицо Исгерд.

— Их две? — услышала альва над ухом голос Энид. От неё резко пахло кровью, гнилью и адреналином. — Вот же, bikkja*. Что будем делать?

— Драться, — выдохнула Веселина. — Мой мир — мои правила. Я всемогуща и непобедима! «Господи, кого я убеждаю?»

Присутствие Роло помогло парням расправиться с монстрами, и теперь они стояли рядом с девушками, готовые принять новый бой. С их мечей стекала гниль. Вязкие капли, касаясь земли, оставляли оплавленные следы.

Губы Исгерд-человека растянулись в зловещей ухмылке. Задрав голову к небу, она дико взвыла. И вой тот пробрал до костей.

«Хуже бормашины или дисковой пилы. Как же я ненавижу эти звуки», — успела подумать Веселина.

Смерч из ворон достиг апогея. Темнота внутри заискрила, образуя портал, из которого посыпались Сумрачные. Раскат грома разорвал тяжёлое нависшее небо.

— Это честь умереть в бою с Тенебрис. Во славу Одина! — взревев, воины бросились наперерез демонам.

На бегу Роло напряг мышцы, отчего рубаха на его плечах и спине лопнула, обнажая грязно-синюю кожу. Волосы потеряли цвет, став совершенно белыми, глаза налились алым, а уши вытянулись и заострились. Тёмный эльф ворвался в гущу клубящихся монстров, разрубая их на части, не пуская к Веселине.

— Во славу Одина! — не отставали за ним парни, рубя направо и налево, воодушевлённые неожиданным присутствием бессмертного создания в своих рядах.

Клич подхватили со всех краёв деревни. Люди и не люди выскакивали на улицу, готовые защищать свои дома и семьи, вступая в бой с ненавистными Сумрачными.

«Где варг, когда он так нужен», — Веселина увернулась от новой молнии, заметив краем глаза, как Энид, незаметно подобравшись к кузне, снова сцепилась с Исгерд-чудовищем. Клубок из тел покатился в сторону залива.

— Я убью тебя, Избавляющая, — зашелестела Исгерд-человек и метнула электрический разряд. Уворачиваясь, альва кувыркнулась подальше от круга с Матсом и Грай. Она успела нарисовать в воздухе руны, которые приняли на себя ядовитый сгусток — Исгерд плюнула гнилью. Сгусток сполз по невидимому щиту. Упав у ног Веселины, он прожёг землю, обдав смрадом.

Усталость навалилась неожиданно и совершенно не вовремя. Неуверенность, подтачивающая Весю изнутри, прорвалась. Метнув в противницу сноп искр, она еле успела пережать и спряталась за другим углом кузни. Отяжелевшие ноги еле передвигались, как часто бывает во сне, когда пытаешься убежать, но вязнешь в воздухе, теряя силы.

Услышав злобное шипение, Веселина обрадовалась — попала. Молния, брошенная в ответ, врезалась в стену. На дереве расцвёл огненный цветок. Пламя запрыгало вверх, на крышу и весело побежало по соломе, испуская клубы удушливого дыма. Закашлявшись, девушка отпрыгнула подальше от пламени, создавая новый щит, который сразу распался, приняв на себя гниль.

Исгерд дико расхохоталась, как в дешёвом фильме ужасов, заставив сердце Веселины подпрыгнуть к горлу. Обдав в ответ ведьму искрами, она проклинала все просмотренные за последний год хорроры и судорожно пыталась придумать способ уничтожить эту пакость. Дым от горящей кузни пополз по земле, прибитый ветром, снижая видимость.

— Веселина, — услышала она рядом голос Матса. Инстинктивно создав щит, укрыла им непослушного мальчишку. От души выругалась, альва схватила братишку за куртку и потащила подальше от пылающего строения.

— Я тебе сказала, сиди и не высовывайся, — она грубо толкнула Матса к спасительному кругу. Очередной щит принял на себя вязкий плевок и растворился. В Исгерд полетел сноп голубых искр. В ответ донеслось шипение, сменившееся рёвом.

— Я знаю, я помню. Но там Грай, — мальчик развернулся к Веселине. Вместо молнии прилетел плевок. Гниль растеклась по лицу, и Матс закричал, захлёбываясь в боли, стараясь отереть глаза. Повалился на землю. Веселина кинулась к нему, выставив щит, который сразу сгорел под гнилью. Следом прилетела молния. Она врезалась в бок мальчика, разрывая плоть и ломая рёбра.

— Она рожает. Там много крови, — прошептал Матс.

— Нет. Нет! Нет! — закричала девушка, выставляя новый щит. — Матс!

Маленький колдун захрипел и обмяк. Ярость накрыла Веселину, сметая штормовой волной стены и барьеры в сознании, будя спящие Силы.

— А-а-а-а! — крик Избавляющей разлетелся в стороны, разрывая Сумрачных на части, поднимая ветер, разгоняя дым и пепел.

— Ах ты тварюга, гнилая! — гнев внутри девушки бурлил и клокотал. Душа и глаза налились чернотой. Чернота испарялась, окутывая Веселину едким туманом, который растекался в стороны, прошитый нитями искрящейся энергии. Меж пальцами мелькали молнии. Ладони вспыхнули голубым пламенем. Переполнившая ненависть выплеснулась на Исгерд.

— Мой мир — мои правила! — сорвавшись с ладоней, пламя разорвало очередной ядовитый плевок и устремилось в ведьму.

Когда огненный шар достиг цели, Исгерд завизжала. Огонь перепрыгнул с её груди на волосы, сворачивая их спиралью, с жадностью вгрызаясь в тело. Ведьма упала, заметалась по земле, пытаясь сбить пламя, но то разгоралось только сильнее. Вытекающая из глаз и рта гниль закипала и пузырилась, разъедая кожу. Всего несколько секунд, и тело замолчало. Корчась на земле, Исгерд беззвучно открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. Не в силах смотреть на дело своих рук, Веселина бросилась к мальчику.

— Матс, Матс, миленький, очнись! Хороший мой, родненький, открой глаза!

— Он не дышит, — рядом на колени опустилась Энид. Её руки, лицо и одежда были в крови и вязких разводах гнили. — Сумрачных слишком много. Они прибывают и прибывают.

Веселина не слышала. Она сидела, опустив голову. Сердце пропускало удар за ударом.

«Не уберегла. Он же был совсем ребёнок, и я его не спасла. Никчемная, даже во сне не могу никому помочь. Они все умирают. Все, кто мне дорог – папа, мама, бабушка, Матс.»

В груди занемело, а нутро похолодело, словно набитое льдом. Пустота звенела в голове. Альва ушла в себя.

— Не время скорбеть. Людям нужна наша помощь, — Энид тормошила Веселину за плечи. — Слышишь! Если ты не соберёшься, они все погибнут! Все погибнут, и тогда жертва Матса будет напрасной. Ты слышишь?

Звонкая пощечина привела Веселину в чувство. Слова агуане достигли цели. Темнота и боль утраты отступили.

— Я должна им помочь. Надо им помочь, — тихий шёпот сорвался с губ, как осенний лист с дерева. — Я призываю всю свою Силу и все свои способности на помощь этому миру и этим людям. Я призываю того, кто привёл меня в этот мир. Варг, услышь меня!

Мысли в голове беспорядочно прыгали, собирая воедино когда-либо прочитанные и услышанные знания, чтобы избавиться от нечисти.

— Надо закрыть порталы, откуда пришли демоны! — Веселина вскочила на ноги. — Сколько смерчей?

— Четыре, — посчитала агуане.

— По сторонам света! Север, Запад, Юг, Восток, взываю к вам! Услышьте меня, на помощь придите, вороньё остановите, двери заприте!

Рукав на левом предплечье зашевелился. Ткань пошла по шву, обнажая татуировку ворона. Глаз уставился на Веселину, моргнул. Картинка выпучилась, кожа лопнула, обнажая перья. Расправив крылья, чёрная птица вывернулась из руки, взлетела в клубящееся тучами небо. Сделав круг над хозяйкой, она молча устремилась к ближайшей стае. Занырнув в самую гущу, закружила в адском вихре.

На земле кипел бой. Клинок с рунами, выкованный кузнецом для Роло, рубил без устали. Рядом с эльфом махал топором крепкий бородач. Волосы его, присыпанные пеплом от разрубленных Сумрачных, казались седыми.

***

— Ворон должен справиться, — душа Веселины оживала, ответственность за чужие жизни придавала силы.

Стараясь не смотреть на Матса, она шагнула в защитный круг. Внутри было тихо. Ни ветра, ни звука сражения. Грай каталась по земле в муках. Давя стоны, кусала губы. Мокрые от пота волосы облепили бледное лицо. Платье и плащ пропитались кровью. Женщина выгнулась в немом крике. В помутневших от боли глазах плескался страх.

— Всё будет хорошо! Мы здесь. Ты больше не одна, — Энид уверенно коснулась её твёрдого, точно камень, живота, развернула, помогая женщине встать на колени. — Дыши. Уфу! Уфу! Уфу! Детям нужно дышать!

Превозмогая боль, Грай уперлась руками в землю и задышала, как требовала агуане.

— Молодец! — подбадривала Энид. — А теперь я помогу твоим малышам появиться на свет.

— Уфу! Уфу! Уфу! — Веселина села рядом с женой ярла, накрыла её пальцы своими, задышала в одном ритме: — Уфу! Уфу!

— Они уже готовы увидеть этот мир. Сейчас будет схватка. Слышишь меня? Делай всё как я скажу! Тужься! — скомандовала повитуха. – Молодец! А теперь ждём. Осталось совсем немного! Схватка! Тужься!

Стон Грай, а следом — крик младенца. Малыш кричал надрывно, впервые сделав болезненный вдох, расправляя лёгкие. Завернув ребёнка в свой разорванный сарафан, Энид сначала перевязала, а потом, не раздумывая, перегрызла пуповину. Сунула кряхтящий кулёк в руки Веселины. Увидев сына перед собой, Грай оживилась, слёзы радости и облегчения хлынули из глаз.

— Смотри, какой он красивый! На тебя похож, — нежная улыбка озарила лицо альвы.

— Умница! Но надо помочь ещё одному малышу появиться на свет. Он без тебя не справится. Соберись, Грай! — потребовала Энид.

От натуги лицо Грай покраснело, в глазах полопались сосуды. Всё её тело напряглось.

— Ещё немного! Постарайся, милая! Тужься! — приказала Энид. — А вот и наш малыш!

Но жена ярла уже не слышала, провалившись в выстраданное бессознание. Второй мальчик молчал.

— Он весь синий, — Энид пыталась вдохнуть жизнь в ребёнка через рот снова и снова.

Веселина переводила взгляд с одного ребёнка на другого, набираясь решимости.

— Я тут бессильна. Мне жаль. Его уже качает на руках Хель, — выдохнула акушерка устало.

— Не в мою смену! Кусай палец, — альва протянула руку. — Нужна моя кровь. Этот мальчик должен жить. Он обязан жить за Матса!

Веселина обмазала губы младенца в ожидании чуда. И чудо случилось. Кровь впиталась, и первый крик младенца слился с воем варга. Вой прорвался в защитный круг, наполняя надеждой.

— Спасены. Мы спасены, — Веселина улыбнулась сморщенному личику.

Волк был близко.

***

— Я чувствую мир, — Энид сидела на коленях, наклонив голову набок, прислушиваясь к себе.

— После такого не мудрено, — теперь уже два кулька кряхтели в руках Веселины. Младенцы морщили личики, причмокивая губами.

— Я чувствую то, чего не должна. Твоя кровь... она действует, — агуане облизнулась и перевела взгляд на Грай. Ей не нравилось, что женщина до сих пор не пришла в себя. — Надо её в дом перенести.

Кровь Веселины уже давно впиталась и в губы роженицы. Она дышала ровно и спокойно, но глаз не открывала.

— Смотри! — воскликнула Энид, тыча пальцем за спину альвы.

Девушка обернулась. Смерчи из воронья пропали. Ни одной птицы не было видно в небе. Роло с побратимами добивали последних Сумрачных. Разбежавшиеся по деревне чудовища то и дело самоуничтожались. Взрываясь, они покрывали землю пеплом.

— Твой волк убил главных демонов. Я слышала их предсмертный рёв. О-о-о-о-о, они из плоти? — взгляд Энид стал более осмысленным. — В тебе кровь бессмертных?

— А? Ты что-то спросила? — Веселина оторвалась от созерцания изменившегося Роло. Сейчас он помогал тушить кузню. От неё мало что осталось. Люди заливали пепелище водой, и тёмный эльф тащил на плече целую бочку, словно это было обычное ведро.

— В тебе кровь Фолкора и Грега? — повторила вопрос Энид.

— Наверное. Думаю, что так и есть. Вначале один, потом второй помогали мне так выздороветь. Это плохо?

— Нет. Не знаю. Я её чувствую. Мне любопытно, как она повлияет на людей: на Грай и её сына. Смешанная с твоей… Какие способности у них откроются. Их запах уже изменился, — Энид втянула носом воздух. — От них веет ветром и лугом. За сотни лет мне не приходилось такого встречать.

— Ты тоже долго живёшь?

— Почти все фейри живут более десяти человеческих жизней. Есть среди нас вечные, но не бессмертные. Таких очень мало. И, кажется, Роло один из них.

Стон Грай прервал разговор. Женщина открыла глаза. Их радужка осталась голубой, а вокруг появился красный ободок. Заметив детей в руках Веселины, она жадно потянулась к ним. Просияла, как только сыновья оказались у груди.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила женщину Энид, поднимаясь с колен.

Грай ответила не сразу. Её растрепанные волосы обрамляли всё ещё бледное лицо с ярким, болезненным румянцем, склонившееся над младенцами. Слабая улыбка тронула губы.

— Ничего нигде не болит, если ты об этом, — сообщила она отстранённо. — Я чувствую себя отдохнувшей, словно после продолжительного сна. Что случилось?

— Ты потеряла много крови, но родила крепких малышей. Эйр была благосклонна к тебе. У тебя мальчики. Только одного из них пришлось оживить… — Энид следила за реакцией Грай.

Женщина на мгновение замерла.

— Тенебрис дала нам свою кровь?

Веселина и Энид переглянулись.

— Ты её чувствуешь? — агуане помогла новоиспечённой матери подняться, поддерживая под локоть.

— Не совсем понимаю... Я чувствую детей. Это необычно. Так должно быть? Они ощущают себя в безопасности, но голодны. Я чувствую твоё удивление и грусть Веселины, — Грай неотрывно смотрела на сыновей и блаженно улыбалась. — Почему ты грустишь, Веселина? Сумрачных в деревне не осталось. Ни одного. Люди спасены. Среди жителей Валье есть раненые, есть и те, кто ушёл к Богам. Но такова жизнь…

— Да, такова жизнь, — глухо согласилась альва, наблюдая, как менялась Грай, как розовеет кожа, разглаживаются волосы, светлеет лицо.

Став матерью и впитав кровь Избавляющей, она начала словно светиться изнутри. Ореол любви и нежности окружал ту, которая произвела на свет двух будущих воинов. Грай оживала на глазах, с губ пропала синюшность, плечи расправились, движения стали ещё более плавными.

— Я не вижу Матса. Где он? — поинтересовалась женщина, осматриваясь.

Внезапно свет Грай померк, словно тучи наползли не только на солнце, но и на её душу. Взгляд остановился на мальчике, весь день сопровождавшем её и оберегавшем. Малыши в руках заворочались, захныкали, почувствовав изменившееся настроение матери. Прижав их к груди покрепче, женщина развернувшись, пошагала в гард, не оглядываясь, пряча подступившие слёзы.

— Я ей помогу. Ты справишься? — участливо спросила Энид.

— Со мной всё хорошо, — соврала Веселина.

— Я пойду? — извиняясь, спросила агуане. — Надо детей ещё раз осмотреть. А потом раненым помочь.

— Да, конечно, — ответила тихо альва.

_____________________

*bikkja — (норвежский) собака женского рода.

Глава 37

Стоя в круге, Веселена отрешённо смотрела на тело Матса. В душе клубились пустота и холод. Вспышкой на краю сознания возникла мысль. Она росла, спорила со здравым смыслом и набирала силу.

«Я ничего не теряю. А Матс тем более!» — убедила она себя.

— Черту стираю, защиту разрушаю.

Никто не заметил, как стена из рун пошла рябью и растворилась в воздухе. Жители Валье были заняты: искали родных, переносили раненых в главный гард, разбирали кузню, сметали остатки Сумрачных, освобождая землю от пепла.

В воздухе витали запахи гари, крови и переживаний. С трудом подняв Матса на руки, Веселина направилась в сторону вальевского леса. Заметив её, возле кузни к ней подбежал Роло. Эльф перехватил Матса, когда девушка оступилась, наткнувшись взглядом на сожжённую ведьму. Вместо обугленных останков Исгерд, она увидела практически целое тело с лицом черноволосой Ханны. Ни ожогов, ни ран, лишь когда-то карие глаза её вытекли и пялились в небо пустыми глазницами. Из груди торчал кол.

— Она оборотень. Я проткнул её грязное сердце. Она не сможет вернуться из Хельхейма*. Ханна давно лишилась души. Ты сожгла не её тело, а гниль, поселившуюся в ней. Она сгорела изнутри.

Девушка посмотрела на дроу* с благодарностью. Это название темных эльфов всплыло в памяти, как будто кто раньше рассказал. Оно ему подходило. Белые волосы мужчины спутались, на лице виднелись разводы от сажи.

— Знаешь, где находится мёртвая поляна? — спросила она тихо.

Роло вздернул бровь и утвердительно кивнул. Шли молча. Навстречу попадались женщины, старики и дети, которые укрывались в доме Баребры. Они склоняли головы, проходя мимо Веселины. Даже маленькие алруны поклонились в знак уважения и скорби, завидев безвольное тело Матса.

Когда зелигена выскочила навстречу из ниоткуда, Роло только хмыкнул.

— Что с мальчиком? — зелёные глаза женщины смотрели с затаённой надеждой.

Отвечать у Веселины не было сил. Она лишь устало покачала головой.

— Помоги раненым. Их переносят в Бражный зал, — попросил Роло.

Закрыв калитку, зелигена поспешила к главному гарду. По пути обернулась, провожая взглядом поникшую альву. Приложила ладонь ко лбу, а затем к сердцу и, склонив голову, мысленно простилась с мальчиком, пожелав ему лёгкой дороги к Богам.

Незваных гостей лес встретил свежестью и лёгким ветерком. Зашептал листвой, с пути убрал ветки, освободил тропку от корней, быстро вывел к мёртвой поляне, но не дал Роло ступить на обожжённую траву.

— Не пускает меня священная земля. Много горя и боли она впитала. И мой народ в этом участвовал, — дроу нерешительно топтался у края.

— Я воспользуюсь твоим мечом? — Веселина выхватила оружие из ножен на бедре эльфа и полоснула себя по левой ладони, поморщившись от боли. — Раз моя кровь тут так всем важна и нужна, будем ею пользоваться.

Воткнув меч в землю ровно между живой и неживой землей, она наблюдала, как кровь собирается в ладошке.

— Кровь моя, отдаю её я.

Куда кровь прольётся,

Туда жизнь вернётся!

От вылитой на меч крови, руническая вязь на клинке вспыхнула синим, знаки пришли в движение, перемешались. Кровь потекла по лезвию, а когда коснулась земли, вспыхнуло голубое пламя. Магический огонь стремительно побежал по краю «жизни» и «смерти», вокруг поляны.

— Будем считать, что меня услышали, – взяв бережно тело Матса из рук Роло, Веселина шагнула через пламя на священную поляну.

До большого камня в центре выжженной земли было всего шагов десять. Девушка надеялась пройти их без труда. Но нога сразу провалилась по щиколотку, словно в зыбучий песок. Эльф хотел помочь, но не смог пошевелиться.

Разжав кулак, альва пролила несколько капель крови на землю. Только ничего не произошло. Вторая нога тоже оказалась в западне.

— Матушка Сыра-Земля! Из тебя мы родимся, — не без труда высвободив ногу из ботинка со сгоревшими шнурками, Веселина неуверенно сделала ещё один шаг. Под голой ступней почувствовала твердь.

— Придёт время, в тебя возвратимся, — дёрнулась вперёд, высвобождая вторую ногу из обуви. Отдышалась. Пот скатился по виску, обжигая кожу.

— Ты нас кормишь, — с новым шагом почувствовала сопротивление. Воздух сгустился, точно малиновый кисель, забивая лёгкие, мешая двигаться вперёд. Она задержала дыхание.

— Ты нас поишь, — ещё пролитая кровь и новый шаг.

— На себе носишь, — прорвалась сквозь вязкую пелену, вдохнула с хрипом.

Постояла, переводя дух, и, не рискуя обернуться, не увидела, как за спиной на следах её пробивалась молодая трава.

— Ничего взамен не просишь, — шаг и ступню обожгли тысячи морозных игл. Холод пробирал до кости, превращая в лёд и сердце, и чувства. Губы посинели, задрожали, а зубы выдали дробь. Изо рта вырвалось облачко пара и осыпалось заиндевевшими осколками на стылую землю.

— Как родных детей любишь, — капля крови растопила стужу, позволяя продвинуться ещё немного вперёд.

— Когда накажешь! — прокричала она, ощутив, как жар раскаленных углей вошёл в пятку, пронзил, сжигая страхи и неуверенность.

— Когда приголубишь! — уже спокойнее проговорила Веселина, вырвавшись из пекла скорби, боли и вины за прошлые поступки. Дышалось легче.

— Мою кровь в дар прими, — кровь вылилась из разжатого кулака.

— Свою благодать мне подари! — последний шаг, и Веселина оказалась у камня. Только здесь она смогла разглядеть выбитые на нём рисунки и руны. Положив мальчика на плоскую поверхность, отдышалась. В висках стучали сотни молотков, перед глазами плыли красные круги.

«Я тут сдохну!» — вопил разум.

«Блин, я ж с утра ничего не ела. Жрать охота больше, чем помирать. Слона бы проглотила. А лучше два, — проскочила мысль, которая заставила собраться. — Вот Матса оживим и наедимся до отвала».

Раскрыв кулак, Веселина проливала на грудь мальчика кровь. Жидкая «жизнь» зашипела и пошла пузырями, словно и не кровь это была, а перекись водорода.

— Дай мне силы раны Матса залечить. К жизни невинного возродить!

Касаясь веснушчатого лица, покрытого чёрной слизью, капли разбивались в алые кляксы. Веселина размазала свою кровь по лбу, щекам мальчика, втёрла в глаза. Гниль от плевка Ханны таяла, испуская едкий вонючий дым, стекала на жертвенник, впитываясь в него, точно в губку.

— Не за себя прошу, — порция крови пролилась на разорванный бок Матса.

— Низкий поклон тебе отдаю! — Веселина поклонилась, до земли, на четыре стороны.

— Да будет так! — стряхнула алые капли с ладони на камень.

Несколько томительных секунд ничего не происходило. Страх, что всё напрасно, вылез, как червяк из спелого яблока.

«Это мой мир и мои правила! Я же не прошу оживить! Я прошу раны залечить!»

На груди Матса шевельнулась рубаха. Из-за ворота выглянула чёрная голова змеи. Цвет её местами сменился на серый, чешуйки поплавились, образуя панцирь.

— Я совсем про тебя забыла. Когда ты успела к нему вернуться? — змея скользнула на протянутую руку. — Тебе тоже досталось?

Осмотрев гада со всех сторон, девушка повесила его на шею, а когда перевела взгляд на Матса, то увидела, что раны его уже затянулись. Через рваные края рубахи розовела прозрачная кожа. Остатки гнили и крови впитались в жертвенник.

— Получилось! Спасибо, матушка Земля! — поклонилась Веселина камню и, подхватив бездыханное тело, устремилась к Роло. Обратный путь дался легче. Поляна больше не подкидывала испытаний. Ступая по своим следам, заросших зелёной мягкой травой, Веся продолжала шептать слова благодарности поляне и всем Богам, что услышали её и откликнулись на мольбу. Когда обессиленная перешагнула огонь, который ни обжигал, ни грел, тёмный эльф без слов перехватил из рук мальчика.

— Благодарю тебя, земля мёртвая! — напоследок поклонилась Веселина поляне, коснувшись пальцами земли. Когда выдернула меч, голубое пламя взметнулось вверх на несколько метров и осело, впитываясь в землю. Вокруг жертвенника завели цветы — кроваво-красные маки с чёрной сердцевиной.

— А теперь нам нужна живая вода!

От взмаха меча воздух лопнул, реальность расползлась в стороны вспоротым брюхом, открывая проход к озеру. Пропустив вперёд Роло, девушка шагнула следом.

В воде довольно жмурясь, сидел варг. Рядом крутились три русалки, поливая его водой и то и дело почесывая чёрную морду. Просвечивающее на солнце ухо дернулось на звук шагов. Заметив Веселину, зверь выпрыгнул на берег. Шумно отряхнулся, обдав зеленоволосых девиц брызгами. Те весело захохотали, прикрываясь руками.

В два прыжка варг около Избавляющей припал на передние лапы.

— Где ж ты пропадал, зверюга! — Веся почесала его за ухом, и хвост волка по-щенячьи заметался вместе с задом.

Здороваясь с альвой, волк перегородил дорогу Роло. Эльф попытался его обойти, но варг обнажил клыки и утробно зарычал.

— Фу! Это свои! — от окрика зверь перестал скалиться, но прохода не дал. Он ткнулся носом в Матса, требуя положить тело на землю. Роло аккуратно опустил бездыханного мальчика на ковёр из незабудок. Цветочки потянулись к нему бутонами, прижались.

Обнюхав ребёнка, волк прошёлся по нему шершавым языком: облизал лицо, руки, бок. Матс не шевелился. Зверь толкнул его носом. Ничего не изменилось. Сев, варг задрал морду к небу.

— Даже не вздумай сейчас выть! — одёрнула Веселина. — Без тебя тошно.

Послушно опустив голову, волк тихонечко заскулил, оплакивая потерю.

— Роло, надо Матса перенести в воду, — устало проговорила девушка. Оставив меч на берегу, она вошла в озеро.

— Как мёртвая земля смогла тело срастить, так живая вода сможет его оживить, — зашептала она, принимая тело юного колдуна.

Со дна поднялись несколько пузырьков. Лопнув, они испортили воздух запахом серы и тухлых яиц.

— Зло и смерть прогоняю, добро и жизнь призываю! — Веся опустила кровившую ладонь в воду, поддерживая голову мальчика.

У камышей булькнуло, захрипело. Чёрная, покрытая слизью тушка всплыла кверху белёсым пузом. Рыбьи глаза выпучились. Из безгубого рта потекла гниль.

— А мы-то думали, кто нам тут пакостит. И сюда добрались ироды окаянные. Гнилушки смрадные! — ругалась русалка, тыкая палкой в раздувшееся тельце. — Ил вам в жабры! Чтоб всю жизнь ваша икра пустой была!

С рычанием варг ринулся в воду, но его опередил Роло.

— Я заберу его, — выловив существо, у которого кроме жабр и плавников оказались ещё лапки и обезьяний хвост, эльф завернул его в остатки своей разорванной рубахи. — Сожгу потом. Не оживёт.

И снова варг ткнулся носом в безжизненную руку Матса, жалобно заскулил.

— Ты нам помогла, Тенебрис, — русалка шлёпнула хвостом по воде. На поверхности показались головы её подруг. — Мы поможем тебе.

Подхватив мальчика, девицы потянули его в центр озера. Закружили, не позволяя телу пойти ко дну. Пение разлетелось над зеркальной гладью. Подхваченное ветром, оно разнеслось по поляне, цепляясь за деревья, вторившие ему шелестом листьев.

Веселина окунулась в звуки, растворяясь, стряхивая боль и усталость. Потеряв себя, забыла, где она, кто и откуда, уносимая песнью сирен. Распалась на тысячи Веселин, чувствуя себя водой, воздухом, незабудками. И снова собралась в целое, когда пальцы погладили её по щеке. Открыла глаза. На неё смотрело любимое лицо. В нежном взгляде Грега читалось беспокойство. Девушка лежала на берегу, и теперь голубые цветочки с солнечными глазками тянулись к ней, ласково прижимаясь к разгорячённой коже.

— Как ты меня нашёл? — она несмело улыбнулась уголками губ.

Льёт выдохнул, словно гору с плеч скинул. Подхватил её на руки, прижал крепко, зарывшись носом в волосы. И дышал, дышал ею, не в силах оторваться.

— Матс! Где Матс? — Веселина вырвалась из рук Грега, ища глазами мальчика в центре озера.

— Я тут! Веселина, тут я! Живой! — раздалось рядом.

Она повернула голову. Матс сидел около варга. Мокрый и довольный, он кинулся в протянутые к нему руки.

— Прости меня, Матс! Прости! Не уберегла! Не успела! — рыдания сотрясали плечи девушки, чувство вины выходило вместе со слезами.

— Всё хорошо. Если бы не ты, они бы всех убили. Никого не оставили, — успокаивал её мальчик. — Ты и варг. Вы остановили Сумрачных.

— Милый мой, хороший! — Веселина гладила мальчика по спине. Отстранилась, рассматривая поцелованное солнцем лицо, и нахмурилась. — Что с твоими глазами? Ты... Ты не видишь?

В глазах Матса царила зима, запорошила снегом, заволокла морозной дымкой.

— Почему это? Я всё прекрасно вижу. Даже лучше и чётче, чем раньше. Просто немного по-другому, — белозубо улыбнулся Матс.

— Но твои глаза. Они больше не голубые. Они… — запнулась девушка. — Они в тумане.

— Ну и ладно. Мой мир не сожрала темнота. Мой мир наполнился новыми красками. Теперь я точно знаю, что имел в виду Квасир, который пришёл из дождя.

— Что он тебе сказал? — поинтересовался Грег.

— Чтобы видеть, глаза не нужны.

***

В Валье возвращались все вместе. Грег держал Веселину за руку, боясь отпустить хоть на миг и снова потерять. От пальцев его по телу девушки растекался жар. Смущённо улыбаясь, она то и дело украдкой поглядывала на строгий профиль. От вида его щетины на обветренном лице сладко тянуло в груди.

Следом вприпрыжку шёл Матс. Энергия переполняла мальца, и он с любопытством рассматривал всё вокруг, словно видел впервые. Он то останавливался, любуясь бабочкой в цветах, то бежал вперёд, заметив птицу на кусте. Варг ни на шаг от него не отходил и довольно вилял хвостом, когда мальчик предлагал ему посмотреть на невиданную ранее ягоду или понюхать цветок. Замыкал шествие Роло. Эльф не стал менять облик на человеческий, и ветерок заигрывал с его серебристо-белыми, точно снег на вершине горы, волосами, то закидывая ему их на лицо, то растаскивая в стороны. На плече дроу нёс узел с выловленным в озере монстром.

— Так всё же, как ты меня нашёл? — прервала молчание Веся. — Вы же поехали за Ринд.

— Нашли мы девочку. Настигли тех, кто выкрал маленькую агуане. И попали в засаду. Долго пришлось отбиваться от Сумрачных и монстров, в которых превратились люди. Муж Ханны, так называемый отец Ринд, там и погиб. На куски его разорвали. А потом прилетели Хугин и Мунин. Они кружили надо мной, требуя отправиться за ними. И никто кроме меня их не видел, — поведал Грег. — Так захотели Боги.

— А кто это? Хугин и Мунин?

— Это во́роны Одина — мысль и память. Они могут перемещаться меж мирами. А вот и они, — Грег указал на птиц, сидевших на ветке ели у края леса.

При приближении Веселины, во́роны дружно взмыли в разукрашенное закатом небо. Сделав круг, птицы устремились навстречу друг к другу. Врезавшись, слились в единое целое — в одного большого ворона. Громко каркнув, птица спикировала на плечо девушки.

— Ух, ты! Какой огромный! — подскочил Матс, рассматривая пернатое.

Ворон теребил рукав, требуя поднять руку. Веселина подчинилась. Перебравшись на предплечье, птица клювом раздвинула порванную ткань. Уменьшаясь на глазах, она юркнула внутрь, растекаясь чёрным пятном по коже. Пятно приобретало очертания, пока не стало снова татуировкой.

Закатив глаза, альва повалилась в руки Грега.

***

Она стремительно набирала высоту, взмывая в небо, к готовым разразиться грозой тучам. Ветер свистел под крыльями. Или это свистел смерч из чёрных птиц. Она влилась в поток из карканья и перьев. Закружила вместе с ним. В центре смерча зиял портал, из которого, будто тараканы из вентиляции, сыпались Сумрачные. Рванула внутрь. Преодолев сопротивление, оказалась в лесу, недалеко от Валье. Звуки боя, кипевшего у главного гарда, сюда почти не доносились.

Рогатый демон стоял, прислонившись к дереву. Из раны на когтистой лапе сочилась кровь — тёмно-синяя, липкая. Не долетая до земли, кровь испарялась, образуя облако. Облако наливалось, густело, приобретая черты Сумрачного.

Позади демона клубился ещё один портал. Не раздумывая, она порхнула в него, очутившись в просторной светлой пещере. В центре каменного мешка бурлило озеро с гнилью. Рядом, на огромном жертвеннике, больше похожем на стол для препарирования в морге, в окружении свечей, лежал раскрытый фолиант. Одна из его страниц была испещрена неизвестными ей знаками, на второй — Веселина узнала нарисованных кровью Ханну и Исгерд. На груди их расползались точно амёбы чёрные пятна.

Тщедушный парнишка в тёмном балахоне, подвязанном верёвкой, макал заострённую палочку в каменное углубление, наполненное тягучей жижей, и выводил вокруг женщин новые знаки, неразборчиво бубня себе под нос.

Звякнула цепь, привлекая внимание Веселины. В метре над полом, прикованный к скале, висел Зиминиар. Его жёлтые с прямоугольными зрачками глаза смотрели на неё. Потрескавшиеся губы прошептали:

— Я не хотел. Прости! Диосэйдокс скоро придёт в Валье. У вас мало времени. Бегите!

Её закружило, замотало в стороны и расщепило на две части. С карканьем два ворона вылетали из пещеры и оказались над полем боя. У леса виднелись развалины догарающего дома. Близ сарая лежала женщина, заливая землю горячей кровью из раны в груди. Рядом рыдала маленькая светловолосая девочка.

В поле, начинавшемся почти сразу за оградой, молодой мужчина в простой рубахе и подвёрнутых штанах сражался как одержимый, супротив троицы татей*. Вокруг в неестественных позах лежали с десяток порубленных тел. Напавших можно было отличить по кожаным доспехам. Схватка была жестокой и кровопролитной. Силы явно были неравны. И сейчас этот одинокий воин, в обагрённой кровью из многочисленных ран одежде, продолжал защищать сестрёнку и своё право на жизнь и свободу.

Из груди его и спины торчали стрелы, но он их словно не замечал. Воин крепко стоял на ногах, казалось сама мать — сыра земля давала ему силы. Взмах меча, и вот ещё один басурманин остался без головы. Она подкатилась к ногам девы в расшитом цветными узорами платье, подол которого тёк по земле. Длинные волосы её цвета крови развевались на ветру. В руках дева, невидимая для смертных, держала меч.

С самого начала она наблюдала за сражением и видела, как, выйдя из сарая, погибла женщина, сраженная стрелой. А следом и муж её, от удара меча, забрав с собой в Навь* сразу четырёх татей. Сейчас он лежал, устремив голубые глаза в такое же голубое небо. Вслед за ними ушёл и молодой парень, на отца похожий, успев зарубить парочку басурман.

Дева не сводила глаз с молодого воина, который упорно отражал атаки нападавших. Этот мужчина давно украл её сердце. Его сила, ум, добрая душа покорили красавицу. Меньше полугода назад она, нарушив законы Яви*, явилась пред ним в образе человека, и сразу полюбилась ему. Скрытное счастье их было недолгим. Узнав о запретной любви, один из Богов вознамерился наказать непослушную деву и погубить смертного, наслав на дом и семью его разбойников-иноверцев. Ей запретили вмешиваться. Ослушание грозило лишением бессмертия.

Дева винила себя за смерти невинных. Каждая рана воина отдавалась в её теле. Она чувствовала его боль и ярость. Мужчина оступился, и тать, воспользовавшись моментом, рубанул по ноге, вынудив упасть на колено, а затем ударил сверху, метя в голову. Воин увернулся, острие меча рассекло лицо ото лба и до щеки. Кровь залила глаза.

Сверкнул в лучах вечернего солнца меч отважного воина и распорол врага снизу доверху. Мёртвое тело повалилось на подельника, который споткнувшись, не устоял на ногах, упал на колени перед отважным противником. Не раздумывая, молодой воин вырвал из плеча своего стрелу и воткнул врагу в шею. Хрип и бульканье возвестили о близкой кончине басурманина, пальцы его рвали землю в агонии, оставляя глубокие борозды.

Стоя на одном колене и опираясь на меч, воткнутый в землю, воин устало поднял глаза. Вдохнув полной грудью запахи леса и цветущей на дворе яблони, он приготовился принять кончину, ожидая появления Мары. Последний из выживших ворогов поднял меч, в злобном желании забрать жизнь у непокорного простолюдина. Но этому не суждено было случиться. Глаза татя расширились в изумлении, из уголка рта потекла алая струйка. Серебряный меч девы пронзил его насквозь, острие торчало из груди. Секунда, и всё было кончено.

Мутнеющим взглядом молодой воин наблюдал, как предстала пред ним его любимая. Бросив меч, опустилась рядом, обхватила тёплыми ладошками родное лицо.

— Я люблю тебя, Жизнесвет! — тихо прошептал мужчина пересохшими губами, на которых выступила кровавая пена. — Прости, что были вместе так недолго, и я не успел назвать тебя своей женой.

— Нет! Нет! Грег, не уходи! Прошу тебя!

Глаза воина потускнели. Он уже не слышал её, сделав последний вдох.

— Мама, помоги! Умоляю! — закричала дева появившейся рядом тени в сером плаще. Но Мара молча и бездвижно наблюдала, как угасает жизнь в возлюбленном её дочери.

– Тогда я сама! – заявила твёрдо.

Уложив воина, Жизнесвет выдернула из тела его стрелы. А затем провела своим запястьем по острию меча. Пролившись на холодные губы, божественная кровь впиталась, затягивая раны, но оставляя шрамы.

— Я отдаю своё бессмертие за его жизнь! — прокричала она в небо Богам.

***

Дёрнувшись, Веселина села и осмотрелась. Комната казалась знакомой запахами трав. Расшитая занавеска отдёрнулась, являя Баребру, лицо которой просветлело, заметив подругу.

— Ты очнулась! Как же ты всех напугала. Грег места себе не находил, — затараторила она.

— Подожди. Как я тут очутилась? Я помню лес, вальевский. Мы шли по тропинке…

Глянув за окно, она пыталась понять, сколько времени. За мутным стеклом из слюды хмурилось небо – ни солнца, ни луны.

— Ты три дня спала, — ответ зелигены был точно ушат холодной воды.

— Сколько? — ужаснулась Веся, вскакивая. — Кстати, а почему я у тебя?

— До меня было ближе. Да и защита на доме стоит надежная. Я её не снимала, – многозначительный взгляд Баребры особой ясности не внёс, но несколько успокоил. – И я всегда могу присмотреть за тобой, а у Грега забот полное ведро с горкой. У тебя была горячка. Ты бредила. Я всё время была рядом, но твой мужчина заглядывал, сидел рядом, руки твои целовал. Ждал, когда очнёшься.

Веселина провела ладонью по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Баребра положила на постель сарафан и плащ.

— Как ты уснула, в Валье резко похолодало. Лучше теплее одеться. И тебя там ждут.

— Кто ещё? — альва натянула любезно предложенные зелигеной сапоги, которые оказались несколько великоваты. Потуже завязала кожаные шнурки вокруг щиколотки.

— Такой большой и мохнатый.

— Не лает, не кусает, и в дом не пускает?

Зелигена задумалась, наморщила лоб.

— Да. Хотя, вначале в дом пробрался. И как он так умудряется уменьшаться? Еле выгнала. Он тогда лёг поперёк входа. Ни ест, ни пьёт. Охраняет, — важно сказала подруга, вытянув указательный палец вверх. — На посту всё время.

________________________________

*Хельхейм — мир мёртвых в германо-скандинавской мифологии.

* Дроу — тёмный эльф в скандинавской мифологии.

*Явь — видимый, реальный, земной мир.

*Навь — мир невидимый, духовный. Загробный мир славян, куда уходит душа в ожидании следующего воплощения.

Глава 38

– Я останусь. Надо травы досушить да отваров лечебных наварить, мази приготовить. Скоро битва. Уж прости, что не провожаю, – зелигена помешивала большим деревянным черпаком в необъятном котле варево, от которого исходит тяжёлый травяной дух. – Иди к главному гарду, там найдёшь Роло. Он всё расскажет.

Радостным тявканьем встретил альву варг, не давая выйти со двора. Обнюхав, он озадаченно сел, потирая нос лапой.

— Что? Воняю? — девушка подняла руку, принюхалась, но резких запахов не ощутила. — Не преувеличивай. Не так уж и страшно. Позже помоюсь.

Она поспешила к дому ярла. Волк не отставал. На улицах Валье было пусто. Домишки за оградами взирали на неё равнодушно тёмными окнами. Ни тебе кудахтанья кур, ни тягучего мычания коров. Тишина.

— Где все, не знаешь? — спросила Веся у зверя и получила в ответ молчание.

Проходя мимо кузни, заметила, что пепелище разобрали, над наковальней установили навес. Лишь печь сохранилась, и в ней тепло танцевал огонь.

Из дверей Бражного зала выскочил Роло, который так и не сменил обличья. Увидев девушку, остановился и просиял.

— Как же я рад тебе, Веселина, – рот его расплылся в улыбке.

— И рада тебе. Где люди? Где Грег? — спросила она, рассматривая парня. Заостренные уши его игриво торчали из белых блестящих волос. Смуглая кожа больше не казалась синюшной. Утонченные правильные черты лица притягивали взгляд. Раскосые голубые глаза с кровавым ободком завораживали. Мощная грудь вздымалась под простой рубахой. Весь его вид кричал о привлекательности и опасности.

«Красивый, как картина в Музее или в глянцевом журнале. Пожиратель женских сердец».

Роло смутился, будто услышав её мысли, на щеках проступил румянец. Он заправил выбившуюся прядь волос за ухо.

— Все ушли на плато. Лагерь там разбили. Готовятся к решающей битве. Откроем ворота в Вальхаллу, смотря в глаза врагу. Не принято у нас ждать смерти на соломе.

— Что, и даже дети там?

— Все помогают. Это честь — встретиться с Богами на поле боя. Никто не желает трусливо прятаться в погребе. Если Сумрачные придут, никого в живых не оставят. Вечное бессмертно: умершего слава!

Поводя ушами, варг внимательно слушал, не сводя глаз с дроу. Ловил каждое движение.

— Здесь только Кьярваль, — пояснил эльф. — Жена его Стейнмунн, да я в подмастерьях. Нужно успеть выковать достаточно оружия, чтобы каждому в руку легло: и большим, и малым. Вёлунд* с нами.

— Кто это Вёлунд? — машинально спросила Веся. — Имя какое-то знакомое.

— Это наш Бог-кузнец. По легенде, будучи сыном простого морехода и морской нимфы, прямо как семьи в нашей деревне, он стал возлюбленным валькирии. Он наделял магией оружие и вещи. А когда его заточил в темницу король Нидуд, он смог сбежать, выковав себе крылатый плащ. Красивую сказку любила сказывать мне мама на ночь. Но я вырос, и сегодня Вёлунд поддерживает огонь в нашем горне и направляет руку Кьярваля, давая подсказки Стейнмунн.

«Вёлунд. Вёлунд. Почти как Воланд*. А-а-а-а-а, ерунда. Совпадение», — промелькнуло на краю сознания Веселины и затерялось.

На голоса из гарда выглянул крепкий бородач. Цепкий взгляд карих глаз прошёлся по девушке и волку точно сканером. Раньше Веся уже видела его. Именно он орудовал топором рядом с Роло, когда Сумрачные прыгали из портала.

За его спиной показалась невысокая миловидная женщина. Чернявая, сбитая, как сдобная булка. С добрым открытым лицом она вызывала доверие. От неё исходило лёгкое свечение.

— Вы владеете магией? — вырвалось у Веселины. — Ой, простите!

Стейнмунн тепло улыбнулась. В уголках её лучистых серых глаз собрались морщинки.

— Как вы узнали? — спросила она.

— От вас свечение исходит, словно ореол у солнца, — замялась Веся, подбирая слова.

Улыбка женщины стала ещё шире.

— Сам Один благословил меня. Руны откликаются моей руке, — сказала Стейнмунн. — Могу вязь нанести на амулет или одежду: на лёгкую дорогу, от хвори разной, для привлечения любви или же на вещий сон. Но чаще руны просятся на оружие, что муж мой Кьярваль куёт. Чтобы разило оно врага без устали, не тупилось, не ломалось, а рука воина не уставала.

— Из цвергов* мы будем, — добавил мужчина. — Дело кузнечное впитываем с молоком матери. Горы были нашим домом, пока не пришли демоны.

Густые брови Кьярваля сошлись на переносице. Посмурнел он, говоря о Сумрачных.

— Зацепились языками, время теряем, — добавил он строго, погладив густую бороду, посеребренную сединой. — Роло, проводи Веселину до лагеря. А мы делом займёмся. До встречи, Избавляющая! Уверен, твоё присутствие откроет нам путь в Вальхаллу.

Не успели альва и эльф дойти до широких врат на краю деревни, как в них влетел Грег верхом на Хорроре. Спрыгнул на ходу, подбежал к любимой, прижал крепко к груди, не стесняясь.

— Как ты тут? — прошептала она, млея в сильных руках.

— Почувствовал тебя. Уверен был, не усидишь на месте. Не мог дождаться, решил встретить, — отстранившись, заглянул в глаза, смущая жарким взглядом. Забилось девичье сердечко чаще.

— Ну, я пошёл, — тихо сказал Роло, почесав в затылке. Уход его остался незамеченным.

***

От деревни до опушки леса домчали быстро, конь легко нёс двоих всадников. Лагерь, разбитый на плато вдали от деревьев, щерился деревянным частоколом. Подобраться к нему незамеченным казалось невозможным.

Постовые приветственно склонили головы. В этот раз варг не стал прятаться, шёл гордо рядом. На них посматривали с интересом, без опаски, желали доброго здравия, хмельного мёда и защиты Богов. Словно впервые разглядывала всех Веселина.

Все не люди сбросили личины, явив истинную сущность: у кого — пугающую и отталкивающую, у кого — прекрасную и манящую. Но смертные их не сторонились. Работали рука об руку.

— Люди давно догадывались. Замечали странности, — прошептал на ухо Грег, опалив горячим дыханием. — Общая угроза всех сплотила.

Не успела Веселина подумать над услышанным, внимание её переключилось на дракона, поднявшего голову над палатками. Самого настоящего. Размером со слона, или даже больше, с насыщенно-синей переливающейся чешуёй на спине и переходом в бриллиантово-зелёный по бокам к животу. Завидев их, мифологическое существо устремилось на встречу, скоро переставляя задние лапы и, опираясь на перепончатые крылья, острые шипы которых втыкались в землю. Девушка инстинктивно прижалась к Грегу.

— Обалдеть, — только и смогла выговорить она.

Подбежав, дракон радостно вывалил пупырчатый язык. В этот момент он мало чем отличался от варга, когда тот был доволен. Этим языком он прошёлся сначала по морде Хоррора, а потом облизал Веселину, чем ввёл её в полный ступор.

Из-за спины дракона выкатился чешуйчатый колобок. Колобок заворчал и развернулся. Маленький дракончик ростом хоть и уступал Хоррору, но имел более мощное тело и четыре когтистые лапы. В окрасе его преобладали тёмные цвета. Малыш чихнул, обдавая ноги жеребца огнём.

Раздался хлопок, и Веселина, не успев испугаться, уже смотрела на лагерь сверху вниз. Крепкие объятия Льёта не позволили свалиться с гребенчатой спины. Хоррор топал под ними, гася лапами загоревшуюся траву.

— Нет слов! — проговорила Веся. — А как мы отсюда будем спускаться?

Грег рассмеялся, легко и открыто, вызывая у девушки мурашки с приятным холодком. Рядом с этим мужчиной сердце её то замирало, то пускалось вскачь. Она чувствовала себя маленькой, слабой и трогательно любимой. Невероятное ощущение счастья затопило её, отгоняя все тревоги, кружа голову.

Присев, Хоррор расправил перепончатое крыло, и Грег скатился по нему словно с горки.

— Давай же, не бойся, — он махнул Веселине рукой и подхватил, когда она последовала его примеру.

— Ух! Аж дух захватило, — глаза девушки горели, голос звенел. — Так здорово! Я так понимаю, что пока спала, Тимора произвела на свет маленького шарканя?

Грег утвердительно кивнул.

— Кстати, давно хотела спросить, почему вы не используете драконов против Сумрачных?

От улыбки Льёта в животе защекотали бабочки. Она плотно сжала губы, боясь, что они снова вырвутся на свободу и кого-нибудь покусают.

— Мы пробовали. Огонь непредсказуем, его сложно контролировать. Может спалить не только Сумрачных, но и всех, кто рядом. Бывало, что до лесных пожаров доходило. Тогда две деревни пропадали в огне. Погибли люди. Теперь мы стараемся лишний раз не подвергать жизни смертных опасности. Именно поэтому этот бой примем на равнине. Здесь, на открытой местности, драконы смогут помочь с воздуха.

— Я как-то об этом не подумала. Ой! — вскрикнула от неожиданности альва, когда её толкнули под локоть. Она обернулась. Маленький шаркань смотрел круглыми зелёными глазёнками, поводя носом. Он принюхался к протянутой ладони, а потом заурчав котёнком, потёрся о пальцы, довольно жмурясь. Веселина рассмеялась.

— Ты ему понравилась. Всех драконов очаровала, — услышала она за спиной голос Фолкора. — И не только драконов.

Вздернув бровь, ярл красноречиво посмотрел на брата. Пытаясь скрыть смущение, девушка опустила взгляд, что не укрылось от ярла.

– Рад твоему возвращению, Веселина. Твоя помощь для нас будет подарком!

— И мне приятно видеть тебя, Фолкор, в добром здравии! А где Матс? — она завертела головой по сторонам.

— Маленький колдун с Грай. Помогает справиться с моими сыновьями. Один из них оказался очень проворным. Не знаешь почему?

Фолкор не сводил глаз с альвы.

— Я хотел попросить и второго сына одарить милостью, чтобы он не чувствовал себя слабым и неуверенным рядом с братом, когда вырастет.

— Но всё, что я могу — это дать свою кровь. А как она подействует на него — воля Богов, — ответила альва.

— На всё воля Одина, — Фолкор склонил голову.

— Мне не в тягость, — пожала плечами девушка. — Но сначала мне нужно рассказать вам, что я видела. Кажется, я знаю, как остановить гниль. Но это будет непросто.

***

В шатре ярла царил полумрак. Сев за стол, сколоченный из досок, которые ещё пахли древесиной, Веселина пересказала братьям обо всём, что показал ворон. Умолчав лишь о том, как стала смертной.

— Я хочу пройти сквозь порталы в пещеру. В ней жертвенный камень, на котором лежит очень большая книга.

— Листы в ней серые, из человеческой кожи? — напрягся Грег.

— Да. Именно она сочится гнилью, которая стекает в озеро. Безусый тощий юнец питает книгу своей кровью.

— Tenebris Libro Dei Destini*, — хором сказали братья и переглянулись.

— Я видела на страницах Ханну и Исгерд. Надо остановить парня, пока он не натворил новых бед.

— Я пойду с тобой, — не дослушав, заявил Грег. — Фолкор здесь справится.

Девушка посмотрела на него с теплотой и грустью. Сердце защемило. Веселина быстро отогнала ощущение приближающегося расставания, не позволив чувствам завладеть собой.

— Значит так и порешим! И пусть все Боги будут на нашей стороне! — заявил ярл. Глаза его полыхнули огнём.

— Веселина! — с криком в шатёр вбежал Матс. Глаза его скрывались за плотной повязкой из белой материи, но это не мешало ему легко ориентироваться. — Я так за тебя испугался. Не делай так больше, пожалуйста. Не засыпай так крепко, не бросай меня!

Девушка обняла мальчика.

— Прости. Я не могу тебе этого обещать, — прошептала она. — Я скоро должна буду уйти. Совсем уйти.

— Куда? — Матс поднял голову, словно заглядывая в глаза.

— Хочется верить, что домой, — она посмотрела на Грега.

На лице мужчины не дрогнул ни один мускул. Он лишь на секунду смежил веки.

— А ты знаешь, Грай назвала сыновей в твою честь. Одного Айварс*-лин и Вестейн*-лин. Они с Фолкором так решили. И я с ними согласен, — сказал мальчик и добавил чуть тише: — О тебе останется память.

Порывисто Веселина прижала рыжика к себе. Он казался ей таким маленьким, худым и беззащитным. Навернулись слёзы, и она заморгала, в надежде осушить их. Не время было сырость разводить.

— Ну что ж, пойдём, познакомишь меня с Линами. Извини, я сразу не выговорю такие имена.

Звонкий смех Матса разогнал сгустившиеся тучи неизбежности.

***

Вечер выдался тёплым. После горячей ванны, нагретой дыханием драконов, Веселина чувствовала себя заново родившейся и разомлевшей. Сытный ужин делал движения ленивыми, мёд играл в крови, придавая раскованности. Она расчесывала волосы, когда в шатёр вошел Грег. Сердце её подпрыгнуло и застучало восторженно от приятного предчувствия.

«Эта ночь будет волшебной. Какой же он красивый и желанный», – сейчас она была готова снова отдать за него жизнь.

Вспомнились видения их тайных встреч, полных нежности и страсти. Он был человеком, а она – властительницей Межмирья – края Яви и Нави. Она тогда с любопытством изучала его и новые ощущения, а смертный учил её любви, щедро даря себя без остатка, даже не подозревая, что делит ложе с дочерью Смерти. Он говорил о свадьбе и втайне от родителей строил дом за лесом, чтобы привести в него молодую жену. Она мечтала жить с ним вечно и подарить детей, похожих на него.

Грег молча подошёл, коснулся щеки. Веселина прижалась к его ладони, утопая в нахлынувших чувствах. Пальцы провели по её губам, срывая тихий стон.

— Месяц мой ясный! — назвала, как называла его будучи бессмертной за когда-то светлые волосы, и увидела, как полыхнул огонёк узнавания в глазах его, как затопило их счастье.

— Вспомнила? Неужели вспомнила меня, Жизнесвет? Любушка моя! — припал в жарком поцелуе к губам желанным. Подхватил её на руки и понес к походной кровати, застланной медвежьими шкурами, шепча: – Сердце моё! Лебёдушка ненаглядная!

— Как же я за тобой скучала, сокол мой ясный! — шептала она, пока горячие и требовательные руки его срывали с неё нижнее платье. Она стянула с него рубаху, покрывая поцелуями грудь в шрамах.

— Я тосковал по тебе, голубушка моя! — с рыком подмял её под себя, провел языком по венке на шее, выдохнул жарко в ухо, вызывая мурашки. Она впилась в его спину ноготками, укусила за плечо, заставив зарычать. Он целовал губы, грудь, живот, спускаясь всё ниже. Его дыхание опаляло кожу, и она таяла в его руках, купаясь в сладкой и мучительной неге.

Каждое касание его губ и языка сводило с ума, она мурлыкала и стонала от наслаждения, запуская пальцы ему в волосы. Внутри неё зародилось пульсирующее томление, оно росло и росло, обдавая волнами блаженства, пока не взорвалось тысячами разноцветных искр. Тело её засияло, освещая шатёр, а он довольный щурился, наслаждаясь её теплом и этим светом.

— Покажи мне свою истинную сущность. Сними личину. Я хочу видеть тебя настоящего, — проговорила Веселина.

Грег замер, отстранился, заглядывая в карие глаза, не шутит ли.

— Ты уверена? — он навис над ней, дыхание сбилось.

Никто и никогда не просил его показаться в облике альпа. Она кивнула, закусив губу, не скрывая нетерпения. Он боролся с собой, не решаясь обернуться и напугать.

Пальчики пробежали по его груди, будя желание. И он сдался, покорился воле её. Кожа его стала темнеть. Грег мотнул головой, черты лица исказились, стали грубее и резче, уши заострились. Несмело глянул в любимые очи, страшась увидеть отвращение.

— Какой ты… невероятный, — выдохнула Веселина, не в силах сдержать восхищения.

Он задохнулся от этого взгляда, от жара тела под собой. Нежные розовые пальчики изучали изменённое тело, доводя до исступления. Не выдержав сладостной пытки, он схватил её за запястья, вжал в кровать и впился жадным, требовательным поцелуем в припухшие губы. От грубого натиска она выгнулась всем телом навстречу и застонала, обдав шатёр новыми вспышками света, шепча о любви.

***

Следующие два дня прошли в подготовке к битве. Плечом к плечу люди и не люди копали рвы вокруг лагеря, наполняя их смолой. Вгоняли в землю бочки, чтобы позже заполнить их до краёв водой. Устанавливали по кругу бревенчатые щиты, щетинившиеся копьями.

На равнине, продуваемой ветрами со всех сторон, было холоднее. Но никто не роптал. Грели у костров озябшие пальцы и продолжали работать. Ни большой, ни малый не захотел укрыться в деревне.

Наравне со всеми работал и беловолосый Стеймонд. В душе он оплакивал сестру. Успев увидеть, каким монстром стала Исгерд, ярл Лунда не переставал любить её. Приворотное зелье Мии перестало действовать после приготовленного зелигеной противоядия, и теперь мужчина всячески сторонился хульдры.

Колдовка же осталась в личине человека, продолжая прятать коровий хвост под платьем и чёрные помыслы в голове. Схоронившая за свою жизнь ни одного мужа, вдовица не теряла надежды заполучить Грега, потому искала себе занятие вблизи его шатра. Она недобро шептала в спину Веселине, когда видела их вместе. А вместе они, точно на зло ей, были почти всё время, боясь упустить хоть одну оставшуюся у них минуту.

Свою лепту помощи вносил и варг. Вместе с Хоррором они добывали для всего лагеря дичь, притаскивали из леса тяжёлые брёвна, ночами несли караул, даря людям полноценный отдых.

Смеркалось. Устроившись на бревне рядом с Грегом, Веселина протянула руки к костру. Фолкор время от времени крутил вертел, на котором жарилась ляжка оленя. Сало капало на угли и с недовольным шипением испарялось. Приправленное травами, мясо наполняло воздух пьянящими ароматами.

Грай сидела вблизи мужа, укачивая на руках одного из сыновей. Второй ребёнок сладко посапывал на коленях Энид, подле которой на земле пристроилась Ринд. Девочка всё так же не разговаривала, но уже начала улыбаться. Ей нравилось возиться с малышами, и она крутилась рядом, помогая матери и Грай.

На горизонте сгущались тучи. Ночь намеревалась укрыть землю первым пухом снега. В лагере было тихо. Не было слышно ни песен, ни громких разговоров, даже дети старались не шуметь. Никто не бежал к Хоррору, чтобы забраться по хвосту на спину, а потом с визгом и хохотом скатиться вниз по крылу. Все замерли в тревожном ожидании. Напряжение заполнило мысли и души жителей Валье.

Матс возился с маленьким шарканем, подальше от людей. Дракон получил от Грега имя Мирум*, что означало чудо. И он действительно был чудом — плодом любви исчезающих видов. Мальчик души не чаял в маленьком любопытном проказнике, и шаркань отвечал ему наивной взаимностью.

Юный колдун почесал чешуйчатую морду, Мирум замурлыкал и чихнул огнём. Инстинктивно закрывшись руками, мальчик ждал боли. Пламя прыгнуло на ладони, распуская огненные лепестки, но не обжигало. Матс сжал кулаки, и пламя утихло, съежилось под пальцами. Раскрыл ладони, заворожённо наблюдая, как на них снова заплясали языки пламени. Они разгорались то сильнее, то почти затухали от мыслей юного колдуна.

Не зная, как потушить пламя, Матс похлопал себя по бокам, но огонь точно прилип. Мальчик в панике стряхнул ладони. Огонь сорвался с них огненными шарами и ушёл в землю, опалив траву.

И тут же пупырчатый язык шарканя прошёлся по пальцам, а затем и по лицу. Отбиться от настырного дракона не получалось, тогда мальчик обнял одной рукой его за длинную шею. А второй — погладил след от кулона матери, что расплавился от гнили и впечатался в кожу на груди. От шрамов в виде Валькульта исходило тепло.

— До следующей ночи доживут не все, — прошептал Матс и вздохнул.

____________________________________

*Вёлунд — бог-кузнец в скандинавской и германской мифологии. Согласно исследованиям, в английских поэмах говорится, что именно Вёлунд выковал Эскалибур, Грам, Бальмунг и другие мечи. С приходом христианства Вёланд был демонизирован. Гёте в одной из сцен своего «Фауста» называет Мефистофеля В(ё)оландом. От Гёте имя перекочевало к Булгакову в роман «Мастер и Маргарита». Также Воланд встречается у Шекспира в комедии «Сон в летнюю ночь» и в «Сказках старой Англии» Киплинга.

*Цверги — горные гномы в скандинавской мифологии.

*Tenebris Libro Dei Destini — (вольный перевод с латыни) тёмная книга судеб или книга тьмы.

*Айварс — (сканд.) воинственный.

*Вестейн — (сканд.) святой камень.

*Мирум (mirum) — (латынь) чудо.

Глава 39

Первая атака Сумрачных захлебнулась в огне. Серая волна выкатилась из леса с первыми лучами солнца. Выпавший снег таял под копытами клубящихся демонов. Жители Валье готовились принять бой, но жаркое дыхание двух драконов уничтожило всех, кто вышел на равнину в попытке подойти к лагерю. В пламени Сумрачные лопались мыльными пузырями, щедро осыпая землю пеплом.

На собрании братья решили, что Веселина с Грегом проберутся в лес, когда солнце зацепится за макушки деревьев. До того момента, они должны были сторониться стычек с Сумрачными.

— Это, чтобы мы не устали заранее? – возмущалась девушка.

— Нет! Чтобы у вас было больше шансов добраться до пещеры! – отрезал Фолкор. — Пойдёте по воздуху во время нападения. Драконы вас прикроют, а бой будет отвлекать на земле.

Доводы выглядели логичными, и девушка была вынуждена согласиться. Сидеть в палатке ярла казалось невыносимым, когда люди молча ждали следующего нападения, чтобы умереть с честью.

Вторая атака Сумрачных не заставила себя долго ждать. В этот раз демоны шли с трёх сторон. Но и здесь с ними легко справились драконы и варг. С третьей атакой монстры не спешили.

— Они нас проверяют, — Веселина позавидовала спокойствию братьев. Альпы выглядели невозмутимыми, когда она сама вся извелась — бездействие нервировало, а ожидание выматывало. Чтобы развеяться, она решила пройтись по лагерю, заодно найти Матса.

Сегодня Веся надела свои штаны, в которых попала в этот мир, и в сапогах, что подарила Баребра. Синюю рубаху с вышивкой по вороту ей выдал Йоран, а отороченный мехом плащ с капюшоном подарила Грай.

Непривычные ждать в ленности, люди занялись обычными делами: кто-то готовил еду на костре, кто-то точил меч, кто-то наводил порядок в палатке. Только блеск в глазах да тихие молитвы выдавали готовность жителей в любой момент схватиться за оружие.

Роло и цверги потрудились на славу. Мечи были у всех, даже у женщин и детей. На металле поблескивали руны от Стейнмунн.

— Сколько здесь людей?... И нелюдей? — спросила девушка у сопровождавшего её Грега.

Третью ночь они провели так же жарко, не в силах оторваться друг от друга. До зари не могли насытиться друг другом, и лишь ненадолго перед петухами Веселина забылась беспокойным сном. Оберегая покой любимой, альп не сомкнул глаз. В душе его ворочалась чёрная тоска. Ему хотелось дико кричать, выть и рвать всё в клочья, выдрать из своей груди сердце, что болело от неотвратимости расставания.

— Меньше сотни, — Льёт поглядывал в небо, где кружили драконы.

— А с воздуха Сумрачные не могут напасть? — внезапная мысль напугала Веселину.

— Ни разу такого не было.

— А птицы? Их было очень много, когда демоны пришли в Валье. Они опасны.

— С неба нас оберегают Хоррор с Тиморой. Не переживай. Да и у нас есть пара летающих воинов. При необходимости и Фолкор расправит крылья, — буднично рассказывал Грег.

— Так ты тоже летаешь? — остановившись, Веселина внимательно рассматривала мужчину. — Как летучая мышь?

Грег уклончиво промолчал.

— Я нигде не вижу Матса. Хочу с ним попрощаться. Мне кажется, он меня избегает.

— Думаешь, Боги не дадут вам больше свидеться?

Веселина отвела глаза, не заметив, как Льёт приложил руку к груди. Сжал кольцо на цепочке, спрятанное под рубахой.

Третья волна Сумрачных накатила неожиданно. Демоны материализовались прямо перед оборонительными рвами. Если бы не защитные руны, выведенные Веселиной на бревенчатых щитах, они запросто могли ворваться в лагерь незамеченными. Но магическая стена полыхнула голубым пламенем, предупреждая людей об опасности, и не позволяя демонам оставаться сокрытыми от глаза. Густое море Сумрачных зло ворочалось.

Звук горна разлетелся по плато, собирая людей. Мужчины встали плечом к плечу, выставив вперед пики и мечи. Драконы спикировали вниз, поджигая клубящуюся массу, но на месте павших демонов сразу появились новые, прямо из воздуха. Они напирали со всех сторон, продавливая магическую стену, точно зная, куда надо двигаться.

— Их кто-то направляет, – прошептала Веселина. – Я бы даже сказала, что зовёт внутрь лагеря. Среди нас предатель, или заколдованный предмет, который влечёт демонов.

Она успела передать свои подозрения Фолкору, когда защита не выдержала и лопнула. Солнце выглянуло из-за леса.

— Время пришло, — прошептал Грег, прижав Веселину к себе.

— Но надо помочь. Найти, что или кто их тянет! – сопротивлялась девушка.

— Они справятся.

Облик мужчины стремительно менялся, кожа почернела, а уши и зубы заострились. С хлопком, разорвав рубашку, за спиной его раскрылись крылья цвета безлунной ночи. Внутри — кожистые, как у дракона, сверху покрытые перьями, словно у орла. Одного взмаха хватило, чтобы он взмыл в голубую безоблачную высь, крепко держа девушку. От резкого взлёта у Веселины заложило уши и сердце ухнуло вниз, а потом часто-часто забилось где-то у горла.

Мимо просвистела стрела. Перед тем как Грег закутал её в кокон из крыльев, Веселина заметила на краю леса лучников. Это были люди. Люди, которые падали на колени и превращались в монстров, каким была Исгерд.

— Тук, тук, тук, — застучало снаружи кокона. Наконечники гнулись, стрелы с треском ломались, не причиняя вреда Льёту.

Штопором он спикировал вниз к лесу.

— Тук, тук, тук, — продолжали стучать стрелы, пока Грег, лавируя, не затерялся среди деревьев.

Почувствовав под ногами землю, Веселину стошнило.

— Голова закружилась от всех этих фигур высшего пилотажа, — пробормотала она, утирая рот рукавом. После очередной низвергнутой порции желчи кожа её перестала отливать зеленью.

— Прости. Тебе лучше?

— Не извиняйся. Ты меня защитил, — перебила она, с нескрываемым интересом разглядывая крылья. — Потрясающе! Они непробиваемые?

Он только хмыкнул в ответ.

— Ого, какие острые, — Веселина достала одну стрелу, застрявшую в перьях. — Как ты будешь их обратно засовывать? Я про крылья.

Не успела договорить, как крылья пропали.

— Как ты это делаешь? — она зашла ему за спину. Надула губы, заметив две прорехи на рубахе.

— Тебе виднее. Ты же меня таким сделала. Как ты магичишь, так и я крылья выпускаю.

— Не больно? — спросила и сама удивилась, почему раньше не поинтересовалась.

— Нет. Я не чувствую боли с тех пор, как перестал быть человеком.

Из кустов вынырнула голова варга. Ухватив Веселину за плащ, волк потянул её за собой.

— Постой, — остановил Грег.

Альва и варг непонимающе замерли. Сунув руку за пазуху, мужчина сорвал с шеи цепочку. Взяв девушку за руку, Льёт опустился на одно колено.

Веселина уставилась на него широко раскрытыми глазами, боясь вздохнуть. Тело отчего-то стало тяжёлым и непослушным, ноги предательски подкашивались. Её охватил нервный трепет.

— Жизнесвет, я Грег Льёт Ужасающий, прошу тебя стать моей душой. Стать владычицей моего сердца, — проговорил он и замер в ожидании.

— Я согласна, — не долго думая, выдохнула девушка и счастливо улыбнулась.

— Это знак моей любви и преданности, — Грег надел ей на палец кольцо. — Прости меня, я тогда не успел. Носи его, и я найду тебя, где бы ты ни была.

Она в чувствах упала на колени рядом с ним, обняла крепко за шею, вдыхая любимый аромат лимонника и моря.

Варг рыкнул, поторапливая.

***

Демон стоял спиной к ним, с его лапы капала кровь, которую сразу засасывало в воронку. В широком раструбе, словно в проекторе, виднелось плато. Волна Сумрачных накатила на оборонительные щиты. Нанизываясь на колья, демоны лопались и разлетались серыми хлопьями. Мохнатый человекомонстр перемахнул через ограждение, но повис на мече Роло, суча лапами.

Металлические крюки звякнули, цепляясь за край щита, веревка натянулась, заваливая ограду. Клубящаяся лавина хлынула в лагерь, растекаясь среди палаток, и там же находила свою смерть. Меж Сумрачными в лагерь просочились и четвероногие монстры. Более ловкие, они уворачивались от клинков, пробиваясь в центр. Их становилось всё больше.

Варг показал мордой на другой портал, в котором виднелись очертания пещеры. Грег и Веселина скользнули внутрь. Как только они прошли сквозь прореху в пространстве, клыки волка сомкнулись на шее главного демона. Тот заревел, забил копытами, пытаясь высвободиться. С его последним вдохом воронка потускнела и схлопнулась. Часть Сумрачных развеяло над плато.

***

Пещера встретила недружелюбно. Отбив копьё, Грег обнял Веселину, повернувшись спиной к нападавшему. Следом со звоном по полу покатился нож, отскочив от спины альпа.

— Ты что, весь бронированный? — прошептала девушка.

— Я не понимаю это слово, — ответил Льёт, двигаясь спиной вперёд в сторону врага.

— Означает, что твоя кожа, как камень или металл и её невозможно пробить, — пятилась вместе с ним Веселина. — И смотри, там где-то в цепях синий демон висит, с рогами. Его надо освободить. Он мне задолжал.

– Вижу, — сказал Грег, разворачиваясь и расправляя крыло в сторону нападавшего.

— Ой, ёй-ёй, — заверещал мальчишеский голос.

Веселина выглянула из-под мышки Грега. Щуплый парнишка, которого она раньше видела в этой пещере, держался за нос. На каменном полу расцветали кровавые кляксы.

— Ваша смерть доставит мне удовольствие! — закричал пацан, тряся большой головой на тонкой шее. Блёклые глаза навыкате сверкали гневом. — Я вас всех уничтожу! Я сожру этот отвратительный мир! Я убью всех ваших проклятых Богов! Я буду править этими никчемными землями, а выжившие станут моими трэллами!

Это могло звучать угрожающе, если бы не писклявый голос.

— Ёшки-матрёшки, кто это у нас тут разоряется? — не выдержала девушка и шагнула вперёд. — Молчал бы! Убьёт он всех да уничтожит. На тебя без слёз взглянуть нельзя.

— Что это ещё за матрёшки такие? Ты меня ещё узнаешь. Я тебя на куски порву! — в ярости брызгал слюной мальчишка, не сводя с неё глаз.

— Ой, напугал ёжика голой попой! — стараясь сильнее разозлить его Веселина, отвлекала всё внимание на себя, пока Грег освобождал Зиминиара из цепей. Удалось не сразу.

— Ты мне не веришь? — бесновался паренёк. — Ну, так смотри!

Он кинулся к озеру.

— Держи его! — закричал освобождённый демон, метнувшись следом.

Как в замедленной съемке Веселина наблюдала прыжок мальчишки, чёрные липкие щупальца вытянулись из чёрной глади водоёма, подхватили его и притянули в гниль.

— Чпок! — и слизь заколыхалась, поглотив тело, расплёскиваясь и облизывая края каменной чаши. Покачалась студнем и успокоилась, застывая зеркалом. Подойдя поближе, Веселина заглянула в отражение. Там кипел бой.

Словно на экране в кинотеатре девушка увидела, как Тимора камнем падала вниз, поливая Сумрачных огнём из пасти не хуже огнемёта. Из леса, огромными прыжками выскочила свора монстров. Уворачиваясь от пламени, они стремились в лагерь. Один сорвался с забора и свалился в ров со смолой, где благополучно прилип. Чем сильнее он дёргался, тем сильнее увязали его лапы. Из бочки, вкопанной рядом, вынырнула русалка и одним ударом когтей отделила ему голову, после чего сразу скрылась в воде.

Картинка переместилась на Роло с Кьярвалем. Стоя спиной к спине, мужчины походили на сросшихся сиамских близнецов, так синхронно они двигались, расправляясь с Сумрачными. Вокруг кружил серый пепел.

К палатке ярла приближался один из покрытых коростой монстров. Защищая Грай с детьми, Энид кинулась наперерез, вонзая в него когти. Улучив момент, маленькая Ринд зубами вцепилась ему в горло и рванула. Секунда, и чудовище забулькало, суча лапами. Мать с дочерью отскочили. Затихнув, плешивая туша начала таять, растекаясь гнилью.

Меж палаток бежал вихрастый туссер, только голые пятки сверкали. За ним огромными прыжками мчал человекомонстр. Из пасти разлетались хлопья бешеной пены. Резко развернувшись, мальчишка обнажил клыки и прыгнул ему навстречу. В ту же секунду с боков на чудовище кинулись маленькие алруны. В раскрытых до ушей ртах зловеще сверкнули акульи зубы. Раздался визг, и чёрная слизь потекла по земле.

Разорванная в клочки палатка ярла больше не могла укрыть колыбель с близнецами от Сумрачных. Несколько демонов окружили Грай и детей. Энид с Ринд развеяли сразу троих, но были оттеснены человекомонстрами.

Клубящееся создание выбило меч из рук жены ярла. Тот отлетел в сторону, и демон ринулся к колыбели, замахиваясь лапой. Грай накрыла собой детей, ожидая удара, но его не последовало. Демон со всего маха врезался в невидимую стену. Он скалился и злобно рычал, но не мог подойти ближе. При виде матери близнецы беззубо заулыбались, пуская молочные слюни. Их глаза с кровавым ободком мерцали звёздами.

Сложив кожистые крылья, Фолкор спикировал сверху, разрывая четвероногих монстров на части, по пути разрезая крыльями демонов в пепел. Растерзав всех, кто был в опасной близости от жены и детей, стряхнул пепел с плеч и ринулся в самую гущу приближающихся с тыла Сумрачных.

Коса Мии растрепалась, наполовину срезанная когтями клубящегося демона. Схватив Стемойнда за руку, она прикрылась им как живым щитом. Но когтистая лапа, подскочившего сзади огромного монстра, настигла её. Демон взревел недовольно, обнаружив вместо сердца в пальцах холодный камень. Хульдра мешком повалилась на землю, выронив из раскрытой ладони амулет, подаренный Исгерд-оборотнем. Коровий хвост безвольно выпал из-под платья.

— Как была бессердечной, так и умерла… — махнув мечом, Стеймонд снёс демону голову, и она мячом покатилась к ногам Баребры. Часть Сумрачных взорвалась, оседая пеплом на палатки.

— Они не все бестелесные, — сказала зелигена Йорану, прикрывавшему её спину, и пнула подальше рогатую голову. От взмаха руки Бареры из земли со свистом, точно металлическая проволока вылетели корни растений. Поймав за лапы человекомонстра, нацелившегося на Стеймонда, они притянули его к Йорану. Одним ударом воин перерубил покрытую жёсткой шестью шею.

Разъярённый Хоррор нёсся над землёй, поливая огнём клубящуюся массу, выкатившую из леса. Полыхая будто факел, монстр с диким рёвом добежал до ограждающего рва, где завалился на бок и прилип, воя. Пламя с рёвом понеслось по кругу, пожирая всех увязших в смоле, отрезая путь в лагерь, который сразу заволокло чёрным дымом.

Один из четвероногих чудовищ успел вырваться из липкой ловушки. С визгом он покатился по земле, пытаясь сбить с себя огонь и налетел на палатку, которая сразу вспыхнула. Жаркие лепестки перепрыгнули на соседний шалаш, грозясь разразиться неуправляемым пожаром.

Из дыма верхом на Мирум выскочил Матс. Замахав руками по кругу, мальчик создал смерч, притянувший пламя на ладонь. Нехотя огонь подчинился и присмирел, прыгая по пальцам. На груди юного колдуна, сквозь рубаху светился Валькнут.

Картинка пошла рябью, и гладь озера лопнула, обдавая всё вокруг вонючими брызгами. Земиниар оттолкнул Веселину, принимая основной удар смрадной жижи на себя. Девушка успела заметить в отражении, как из леса выскочил огромный медведь. Лапы его легко разрывали человекомонстров на части.

Из чаши, наполненной гнилью, к книге с заклятьями на алтаре потянулось щупальце. Взмахнув мечом, Грег перерубил одним ударом отросток. Шмякнувшись на пол, щупальце змеей поползло обратно в озеро. Гниль завыла, так что заложило уши, забурлила яростно и вышла из берегов.

— Веселина, бегите, — взревел адский король Севера. — Я его задержу.

— Нет! Ты обещал мне избавить мир от Сумрачных, — прокричала она, сквозь шум и с силой толкнула синего демона в портал. — Так выполни своё обещание!

Будто пылесосом, втянуло Зминиара в проём. Он вывалился на другой стороне и одним прыжком вскочил на задние лапы. Хотел было вернуться, но Веся погрозила ему кулаком. Бросив на девушку прощальный взгляд, демон нехотя скрылся среди деревьев.

Огромный пузырь выпятился над смердящим озером. Хлёсткий удар нового щупальца впечатал Грега в стену, и ещё несколько отростков оплели альпа по рукам и ногам, не давая двинуться.

— Так это ты Диосэйдокс — пожиратель Богов? — прокричала альва. — Ты больше похож на кусок коровьей лепёшки, прилипший к сапогу?

Пузырь дёрнулся, раскрывая беззубую пасть на звук. Дыхнул смрадом гниющих тел и гноящихся ран, отчего девушку затошнило. К ней потянулись десятки щупалец.

— Передай Матсу, что я им очень горжусь, — Веселина посмотрела на Льёта.

— Жизнесвет, нет! — от рёва Грега каменные стены задрожали.

— Ты всегда будешь в моём сердце, — прошептала она, шагнув в озеро, и уже не видела, как полыхнули огнём глаза альпа, как раскрылись его крылья, обрезая путы, как кинулся он в гниль вслед за ней.

Веселину поглотила темнота.

Эпилог

— Пи. Пи. Пи. Пи, — противный звук ввинчивался в мозг, раздражал до зубного скрежета. Хотелось от него избавиться, но ещё больше хотелось пить, нестерпимо. Во рту было сухо, как в Сахаре. В голову хлынула тупая боль, растекаясь по всему телу и отседая в правом боку. С трудом разлепив веки, Веся попыталась осмотреться. В помещении, с выкрашенными в приятный салатовый цвет стенами, царил полумрак.

— Пи-пи. Пи-пи, — изменился писк.

– Пи...ть, – хрип сменился приступом надсадного кашля, от которого рвало горло.

В поле зрения появилась расплывчатая белая фигура.

«Пить. Я вслух сказала или только в своей голове?» — путалось сознание.

Фигура пропала.

«Как же хочется пить. И как же больно. А ещё тошнит. А отчего мне больно? И где я? Кто я? — мысли не желали собираться в кучу и скакали обезумевшими кроликами по пустоши. — Соберись! Я Веселина. Веся. Живу в Омске. Преподаю Историю фольклора. Я шла на работу. Господи, работа! Там же этот важный весь из себя ректор ждёт? А я где? Я не там...»

Пока соображала, снова появилась фигура в белом. Та же или другая? В глаза ударил яркий свет, вынудив зрачки и сознание сузиться до точки. Веселина сморщилась.

— Вы меня слышите, — словно сквозь толстое одеяло донесся мужской приятный голос.

Кивнуть не получилось, тело не слушалось, и она замычала.

— Хорошо. Вы находитесь в больнице, в реанимации. Сейчас вам нужно поспать, — проговорила фигура, колдуя у капельницы, от которой к руке Веселины тянулась прозрачная трубка.

«Спа…ть», — сознание провалилось в лечебную тьму.

***

На поправку она пошла быстро. Через пару дней девушку уже перевели в обычную палату. Соседки попались тихие и не особо разговорчивые. Ночью выяснилось, что одна из них храпит точно пьяный матрос, сообщая всем о своём здоровом сне. Невысокая чернявая женщина выдавала такие рулады, от которых хотелось задушить её подушкой.

Веселину мучила бессонница. Когда удавалось провалиться в забытье, её настигали кошмары. Липкие и тягучие, они показывали другой мир, всё пожирающую гниль, викингов, драконов и маленького рыжего мальчика, который звал её по имени. Каждый раз она просыпалась в поту.

Но были в этих снах и приятные моменты — она видела мужчину своих грёз. Сейчас он стал чаще сниться в образе бессмертного вампира-воина с важной миссией — спасать смертных. От него сосало под ложечкой и щекотало в животе.

С очередным кошмаром она криком перебудила задремавших в тихий час соседок. Чернявая сразу нажаловалась медсестре, а та передала врачу. Следующим утром на обходе щуплый дядечка с лысиной и опрятной седой бородкой смотрел на неё укоризненно.

— Ну что же вы, милочка, не сказали, что спите плохо? Вы столько раз были на волоске от смерти. Несколько раз пришлось реанимацию проводить. Мы так старались, заводили ваше сердце, а вы тут людей и нас пугаете, — Владлен Феоктистович протер линзы очков в толстой роговой оправе.

— Я больше не буду.

— Конечно, не будете, — сказал доктор и прописал ей успокоительное со снотворным эффектом.

Теперь каждый вечер она ходила в процедурный кабинет за дозой для сна. Кошмары отступили, сменившись полной пустотой. Днём она чувствовала себя сонной мухой в прокисшем молоке. Полное отсутствие снов огорчало. Девушка больше не видела полыхающих жадных глаз вампира и его нежных прикосновений. Впрочем, были и свои плюсы – она не слышала храпа соседки.

Так в полудреме прошла неделя, и к ней разрешили пускать посетителей. На удивление первым пришёл её студент — вольный слушатель Артём Зиминиарский.

— Как вы себя чувствуете, Веселина Матвеевна? — она только сейчас заметила, что ореховые глаза его казались почти жёлтыми.

— Спасибо, Артём, всё хорошо. Жить я буду. И врачи обещают, что даже долго и счастливо. Вот и сплю уже хорошо.

— А что случилось? Раньше кошмары одолевали? — участливо спросил парень.

Она кивнула, поплотнее запахивая больничный халат, который всё время норовил явить гостю больничную рубашку. Принести ей из дома вещи было некому.

— Это неудивительно, после такого-то… Извините, — замялся Артём, а потом весело добавил. — Сон можно наладить. Я вам тут морс принёс. Брусничный. Очень вкусный и полезный. Он вас от всего безо всяких таблеток вылечит. Всё плохое забудете. Поправляйтесь, Веселина Матвеевна! Мы очень ждём ваши пары!

Уходя, Заминиарский подмигнул на прощание, и девушке почудилось, что зрачки у него прямоугольные, точно козлиные.

В тот же вечер после морса Веселина уснула рано, не дождавшись укола, и даже сотрясающие стены рулады ей совершенно не мешали. Спала она без сновидений, проснулась бодрая и отдохнувшая, о чём сообщила Владлену Феоктистовичу. Сняв очки, он посмотрел близоруко. Многозначительно протерев линзы, врач водрузил оптический прибор обратно на нос.

— После выходных посмотрим анализы. Если будет всё хорошо, то выпишем.

Артём не обманул, после морса к Веселине вернулся не только нормальный сон, но и хорошее настроение. Даже рассказ санитарочки не стал поводом для возврата кошмаров. А испугаться было чего.

Сердобольная женщина поведала, какой жуткой смертью умер лиходей, отправивший девушку на больничную койку. Изуродованный труп нашли рядом с Веселиной. Оказалось, что его загрыз волк. Как такое могло случиться в центре города, никто понять не мог. Но следы зубов на теле явно указывали на лесного хищника.

Что из этого было правдой, а что вымыслом, Веся выяснять не хотела. Она старалась вообще не думать о том, что произошло в тот день.

После Артёма к ней забегали и коллеги из университета, передавали апельсины и привет от ректора. Но это был скорее визит вежливости. Больше никто не приходил. Да и она никого больше не ждала.

Дни тянулись медленно и безвкусно, как пережёванная жвачка. Через санитарочку выяснила, что её телефон разбит и лежит на складе вместе со всей её одеждой. Поэтому ни позвонить, ни выйти в интернет Веселина не могла. Единственным развлечением стало чтение. Книгами любезно делились медсестрички на посту. Лёгкие романы в мягкой обложке помогали скоротать время и занять ум.

Выписывалась Веселина с лёгким сердцем и желанием поскорее убраться из царства лени и скуки. Анализы были в норме. О происшествии напоминал лишь фиолетовый шрам на боку, который, по заверению врача, через несколько месяцев должен стать совсем незаметным.

— Это не моё! — сказала девушка, когда выдали вещи.

В кармане грязного пиджака она нашла громоздкий перстень с чёрным камнем, а вместе с ним тонкое изящное кольцо, явно старинное, с орнаментом в виде дракона. А на дне не менее грязной сумки лежал потёртый браслет с головой и телом змеи.

— Ничего не знаю! — заявила смотрительница склада, демонстративно поджав тонкие губы. — Ишь, чё удумала. Не её это! В твоих вещах? Значит твоё! Такого ещё не было, чтобы жаловались, что тут им что-то подкинули. Что мне сдали, я всё приняла. Вот обратно выдаю.

— Может, случайно от других пациентов попало? — не отступала Веселина.

— Не может быть такого! — отрезала гардеробщица. — Все вещи лежат в разных пакетах, подписанные. У меня с этим строго. Вас тут разных привозят. Тяжёлых. И документы, и деньги сдают. У меня ещё ничего не пропадало и не терялось. Вот у тебя написано, что привезли тебя без ботинок, босую. Смотри! — полная рука сунула девушке журнал регистрации. — Вот сумка, записана, пиджак, блузка и штаны. А что там в карманах, так у нас не принято шариться. Лишь документы твои смотрели для регистрации. Вот, запись тоже об этом есть.

— Но…

— Забирай. Мне чужого не надо. Никто не сообщал о потере безделушек.

— Ну, хорошо, — сдалась Веселина. — Я всё же оставлю свой номер телефона. Вдруг кто будет искать.

Поправив белый больничный платок на голове, женщина нехотя взяла бумажку с цифрами и, не глядя, сунула между страниц журнала. Сжалившись, она выдала девушке поношенные рваные шлепки, в которых можно было доехать до дома.

— Можешь не возвращать, всё одно списаны на утилизацию, — пробурчала гардеробщица.

— Спасибо огромное! — Веселина порывалась её обнять, но женщина лишь отмахнулась.

Больничные стены Веся покидала без сожаления, с уверенностью, что больше никогда сюда не вернётся. Конец сентября порадовал вторым Бабьим летом. Сквозь дырявые облака весело подмигивало солнышко. Паутина серебряными нитями переливалась в воздухе. Осень не пожалела красок. Сквер у БСМП горел всеми оттенками жёлтого и красного, кое-где виднелись островки зелёного.

Заметив под рябиной чёрную тень, девушка замерла. Живо вспомнился рассказ санитарочки, и страх струйкой пополз по позвоночнику. Большой чёрный пёс, больше похожий на волка, встал, потянулся всем телом. Принюхался. И, видимо, не учуяв ничего интересного, лениво побрёл по дорожке в глубину сквера, цокая когтями по асфальту.

Выдохнув, девушка поспешила на остановку. Из-за кустов вышел Артём. Он проводил Веселину тяжёлым взглядом из-под густых бровей. Достав телефон из кармана куртки, набрал сообщение: «Выписали. Встречал варг. Она его не узнала.» Через пару секунд мобильник пиликнул, принимая сообщение: «Мы нашли гниль. На твоей территории. Следи за Жизнесвет. Сообщи, как проснётся. Будем готовиться.»

Выругавшись, Артём сунул телефон в карман. Подумав, двинулся за Веселиной.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Благодарю за чтение! Надеюсь, вам понравилось. Если история вас увлекла, порадуйте автора комментом и лайком. Автор также будет рад ответить на вопросы.

Продолжение (книги могут читаться отдельно друг от друга). Черновик: «Тьма, несущая свет» https://author.today/work/360104

Арты по роману (иллюстрации) можно увидеть в «Путеводители по мирам Тани»: https://author.today/work/391036