ДА "Анна и её духи". Новое поколение-2. История вторая.

Нет другого выхода

— Держите! — сказал Виктор и протянул Ульяне ключ от квартиры. — Откройте дверь и успокойте Фибо.

— Она?.. Она?.. — повторяла девушка, страшась выговорить то, что застревало в горле. Она не могла оторвать глаз от странно скрючившегося у стены тела и бордовой темной крови, залившей паркет. «Жаль, — подумалось Ульяне машинально. — Такой пол испортили!»

Её шибанули неуместность собственных мыслей, осознание смерти, страшной и кровавой, и к горлу подкатила кислая и мерзкая волна.

— Дыши, — проговорил Виктор, рывком заставляя Ульяну сесть на корточки, опустить голову между колен и обхватить лодыжки ладонями. — Глубоко. Выдыхай ртом. Сильно.

Прием безотказный. Неудобная поза и усиленная вентиляция заставили тошноту отступить. Голова кружилась, сердце колотилось где-то в горле, но ощущение, что её сейчас вырвет, прекратилось.

— Ну как? — спросил Витя.

Ульяна кивнула. Говорить пока она не могла.

— Иди в квартиру, я сейчас.

Называть Ульяну на «вы» сейчас было совершенно невозможно. Вернуться на этот этап он не мог. Девушка кивнула и выбежала из квартиры. С лестничной клетки раздалось звяканье ключей и недовольный рык Фибоначчи. Витя опустился на корточки рядом с Ираидой Аркадьевной и прикоснулся к её шее. Едва теплившаяся надежда умерла: пульса не было, кожа была влажной и холодной. Штольман сглотнул. Он откинул сейчас все эмоции, но убийство этой женщины отняло у него что-то важное. Он в общем-то привык к тому, что он теряет часто и много, но такого ожидать не мог. В сердце остро ткнулись боль, скорбь и жалость. Смерть пожилых людей, наверное, дело привычное, но убийца лишил Инокентьеву тех немногих лет, которые у неё еще были впереди. Это было несправедливо. А несправедливости Штольман не терпел. Удержав собственную руку от того, чтобы прикрыть выцветшие глаза Ираиды Аркадьевны, Виктор заставил себя встать. Он разберется с этим, когда решит вопрос с Белоусовым. Обязательно разберется!

Он вышел в коридор и услышал, как по лестнице поднимаются двое мужчин, грузно наступая на ступеньки. Это, видно, те, от кого они с Ульяной бежали от офиса. Виктор сжал челюсти, быстро вошел в квартиру и закрыл дверь на два замка. Несмотря на кажущуюся лебезность, эта конструкция будет тяжёлым препятствием для тех, кто захочет сюда войти.

— Они тут, — коротко сказал Витя, входя в комнату. Ульяна, которая едва пришла в себя, обнимая Фибо, не возражавшему против компании в этот раз, совершенно растерялась. Что делать-то? Фибоначчи зарычал.

— Тишина, — скомандовал Штольман, и пес умолк. Вершинина вцепилась в его шерсть, глядя, как Виктор собирает в сумку ноутбук, какие-то приборы, деньги и вещи.

— Что за хрень? — послышалось с лестничной площадки. Видимо, люди Белоусова обнаружили открытую дверь в соседнюю квартиру. В этот же момент с улицы донесся резкий и неприятный звук полицейских сирен. Виктор прищурился. Интересно, кто вызвал полицию? Никого на лестничной клетке он не видел.

Люди Белоусова затихли, решая, видимо, что им делать дальше. Встречаться с ментами им не улыбалось тоже. Торопливые шаги вниз по лестнице сказали Штольману о том, что они решили. Жаль, что сами они не могут последовать их примеру. Они уже не успеют сделать всё, как положено.

— Иди на балкон, — проговорил Виктор, надевая на Фибо шлейку. Ульяна, которая сейчас мало что соображала, была дико рада, что есть кто-то, кого она могла просто слушаться, не принимая решений и не думая ни о чем. Она поднялась и поплелась за Виктором, который у балконной двери неожиданно обернулся, окинул её взглядом и поправил сползшую набок шапку. На улице было холодно.

— Что мы будем теперь делать? — спросила Ульяна, изучая щетину на подбородке Штольмана. Тишина начинала её угнетать.

— Полезем наверх, — спокойно ответил Виктор и улыбнулся одними губами. — У нас нет другого выхода.

Побег

Ульяну колотило. Она старалась думать, что это из-за холода, пытаясь не возвращаться мыслями к неподвижному телу несчастной старушки и липкой крови на паркете. Штольман вышел на балкон, осторожно взглянул вниз. Полицейских было слишком много для их небольшого дворика. Интересно, почему они вообще здесь? Кто вызвал полицию? Никого на лестнице они не встретили. Вряд ли в их доме совершили еще одно преступление, требующее вмешательства такого количества представителей закона. Вершинина за его спиной вцепилась в Фибо и тряслась так, что зубы стучали. Не было у них времени бороться с шоком, ну не было. Виктор протянул руку, не глядя разжал окоченевшие пальцы девушки и принялся круговыми движениями массировать точку Хэ-Гу, заставляя энергию течь в правильном направлении, снимая стресс и убирая заторможенность. Ульяна сначала замерла как соляной столб, но спустя несколько секунд задышала ровнее.

- Что… что мы будем делать? – спросила она. Штольман ничего не делал, просто стоял и смотрел вниз. Бездействие убивало, хотя, когда её ладонь оказалась в руке Виктора, стало намного легче. Было что-то гипнотизирующее в его методических движениях. Будто маленькие электрические искорки разбегались от его пальцев и топили иней внутри.

- Сейчас, - ответил Виктор и прислушался. Оставалась маленькая надежда, но она умерла через пару секунд. В дверь заколотили со страшной силой, и до них донесся зычный голос:

- Штольман! Открывайте! Полиция!

Вот оно как! Персональный вызов, значит! Нет, встречаться с полицейскими, которых вызвали на убийство его соседки прямой наводкой, никак нельзя! Это дело гиблое!

- Почему они?.. – растерянно спросила Вершинина.

- Потому, - лаконично ответил Виктор и потянул за рычаг. В потолке открылся люк.

- Это зачем? – изумилась Ульяна. Уже нормально удивилась, как обычная девушка, а не как мороженый зомби. «Всё, можно руки убирать!» - с сожалением подумал Штольман. Надо же, куда его несет – акупунктурный массаж навевает романтические переживания. Н-да, дела совсем плохи!

- Ради таких случаев! – ответил Витя, взял Фибо и поднял его наверх. Пёс скрылся в люке.

Ульяна смотрела на них широко распахнутыми глазами. Интересно, часто ли в его жизни встречаются такие случаи? Вот ей, например, в голову не приходит оборудовать свой балкон потайными ходами. Может, зря?

- Теперь ты! – сказал Штольман и повернулся к Ульяне.

- Я?! – изумилась Вершинина. Отвлекшись на оборудование жилища убежищем и люками для побега, она как-то упустила из вида, что ей тоже придется лезть наверх. – Я не могу! – воскликнула девушка, разведя руками. Её стиль ей нравился, но он явно был не предназначен для экстремальной эвакуации через потолок.

Виктор обозрел длинную юбку и объёмную куртку Ули, а потом одним махом подхватил её и запихнул в люк. Ульяна с изумлением обнаружила, что сидит на крыше дома, а Фибоначчи радостно дышит ей в лицо. Через секунду рядом с ней появилась сумка, после - портфель с ноутбуком и сам Штольман. Каким образом он сумел подняться, она не имела ни малейшего представления. Если бы он сказал, что умеет летать, она бы не удивилась. Витя сунул руку в проем, что-то повернул, и люк закрылся.

- И что теперь? – шепотом спросила Вершинина. Говорить громко ей было страшно.

- Внизу полиция, где-то тут люди Белоусова, спускаться здесь нельзя. Пойдём!

Виктор повесил на плечо сумки, взял Ульяну за руку и повел её на середину крыши, чтобы их не было видно снизу. Фибо радостно и молча (какой умный пес!) семенил рядом.

- Э-э-это что? – запинаясь спросила Уля, когда они дошли до края здания. Дом Штольмана и соседний соединялся узкой (сантиметров в семьдесят) архитектурной аркой, которую, видимо, не ремонтировали со времен постройки, так по крайней мере показалось Вершининой.

- Перейдём на ту сторону, дойдем до угла и можно будет спуститься через чердак, - пояснил Штольман оценивая обстановку. Полиция осталась у другого конца дома, машины с головорезами он не видел, похожих также не наблюдалось. Можно идти дальше.

- Я не могу, - помертвевшими губами прошептала Ульяна. Как живой человек может перейти по такому мостику без страховки? Это… бесчеловечно! Да лучше она вернется обратно к полиции! Хотя что она им скажет? И Белоусов этот! Тоже придется с ним встречаться. И офис? Там как? А её дело? Тут время катастрофически убегало!

- Пойдём! – проговорил Штольман у неё над ухом. Ульяна растерянно моргнула и обнаружила, что Фибо уже перешел на ту сторону, а Виктор перекинул сумки поудобнее и стоит на краю арки. Сердце предательски заколотилось в горле, в глазах потемнело. Уля замотала головой.

- Не испугалась людей Белоусова, но боишься короткого перехода между домами? – уточнил Виктор.

Ульяна подумала пару секунд и закивала. Ну конечно! Как можно сравнивать?! Штольман поднял брови. Время опять было не на их стороне, перебарывать страх высоты было некогда. В любую минуту мог появиться прохожий, увидеть их силуэты на арке и поднять шум.

- Пойдешь первая! – сказал Витя. Ульяна от ужаса открыла рот. – Закроешь глаза и пойдёшь! – не предполагающим возражений тоном добавил мужчина и потянул её на себя.

Ульяна пришла в себя только на середине арки, так её поразила нескончаемая смена событий. Дыхание перехватило, но тут же на талии крепче сжались руки Штольмана, а он сам сказал ей на ухо:

- Не смотри! Иди и дыши.

И снова было невозможно ослушаться.

- Ну вот и всё! – сказал Витя, подталкивая Ульяну подальше от края и осматриваясь. Вершинина, хлопая глазами, смотрела вниз и не понимала, как она это сделала. Она же всю жизнь высоты боялась. Прям до дрожи в коленках. Как же так вышло? Виктор с облегчением улыбнулся. На первый взгляд их вылазка осталась незамеченной, но никогда нельзя выпускать из внимания любопытных соседей и бдительных зевак. Посему – скорее вперед!

Последующий путь прошел почти спокойно. Действительно, в конце здания, которое выходило на соседнюю большую улицу, был доступ на чердак, откуда Витя, Ульяна и Фибо спустились без приключений. Штольман тормознул такси, и оно увезло их подальше от места, где со всех сторон им грозила опасность. Ульяна обнимала Фибоначчи и, закрыв глаза и зарывшись в теплую шерсть, старалась привезти мысли в порядок. Куда они поедут? Что будут делать? И главное – как из всего этого выпутаться? Возможно ли это вообще? Как же всё так получилось?

Штольман поправил на ней шапку, и вдруг все вопросы перестали её мучить. Они всё решат! Обязательно!

Теперь все будет непросто

«Куда поедете? - сообщение от Якова Платоновича появилось на экране. – В штаб?» Штольман бросил взгляд на Вершинину и принялся отвечать. «Нет. Не хочу пока показывать его Ульяне.» «Зря», - после небольшой паузы ответил прадед и замолчал. Неодобрение просочилось сквозь пространство и время, но Витя упрямо поджал губы. У него было место, где он мог отсидеться и во всем разобраться, надежное место, которое никто не найдет, но выдавать его – нет уж увольте. Его интуиция и сердце (ну да, ну да, куда без него в последнее время!) вопили о том, что Ульяна Вершинина кристально чиста, честна и играет на его стороне, но опыт, скептицизм и некоторое желание заткнуть разбушевавшуюся в последнее время фантазию заставляли его свой нематериальной стороне не верить и от нового стажера дистанцироваться. Да кроме того – его проблемы касаются только его одного, не стоит впутывать в них еще кого-то. Так проще, это уже проверено временем. Про Вершинину никто ничего не знает, поэтому он сейчас доберется до относительно спокойного места и отпустит девушку с миром.

Он посмотрел на неё. Она сжалась на сиденье, уткнувшись в Фибоначчи, который никаких признаков неудовольствия не выказывал (что для него было крайне необычно, он вообще мало кого жаловал) и время от времени поднимал мордочку, чтобы лизнуть Улю. Момент был максимально не подходящий, он не мог ожидать от себя чего-то подобного (да что ж такое-то?!), но все вновь расплылось перед глазами, задний фон зацвел мелкими белыми цветами, и Ульяна Вершинина оказалась героиней одного из полотен румынской художницы Дорины Кострас. Девушка только что сбросила маску и смотрела на зрителей с тоской и усталостью, обнимая себя за плечи. Хрупкость в каждом изгибе, уязвимость и беззащитность. Изящество линий, тонкость мазков и женственность красок.

Жалость затопила Штольмана. Бедняга! Сколько на неё навалилось с утра! Надо отдать ей должное – очень быстро среагировала на ситуацию с Белоусовым, не струсила, бросилась его спасать! А потом всё вылилось в труп Инокентьевой. Это не могло не потрясти её, вон какая бледная. Вряд ли она сталкивалась с насильственной смертью раньше. Нет, ей нужно поскорее домой, в тепло, пить горячий чай и выкинуть всё из головы. Это явно лучше, чем шастать по крышам и заниматься чёрт знает чем. Тем более, что дальше все будет только хуже.

- Приехали! – воскликнул таксист, и Ульяна встрепенулась. Она была так погружена в свои мысли, что даже не обратила внимание, какой адрес назвал Штольман. Ехали они долго, но по сторонам она не смотрела.

- Спасибо, - сказал Виктор и протянул водителю деньги. Он вышел, открыл дверь со стороны Вершининой, выпустил Фибо и вытащил за руку девушку, которая, похоже, не собиралась покидать салон. Машина уехала, и Ульяна, поправив шапку, стала осматриваться. Они оказались перед двухэтажным деревянным домом с резным балкончиком в старом стиле. Вокруг выходили из зимней спячки кусты сирени и яблони, вдоль забора зеленели небольшие, но пышные елочки. Дом стоял на отшибе, вокруг другого жилья не было.

- Где мы? – спросила Уля, следуя за Штольманом, который поднялся на крыльцо и, наклонившись, искал что-то под скамейкой.

- Это дача моего друга, - ответил Виктор, распрямляясь и держа в руке вытащенный из тайника ключ. – Он сейчас в отъезде, поэтому мы никому не помешаем.

Он открыл дверь и прошёл внутрь. Фибоначчи радостно проскакал за ним и скрылся в гостиной, которая находилась слева от входа. Пёс обнюхал любимый коврик у камина и с тяжким вдохом растянулся на нём – устал и намаялся.

Ульяна нерешительно стояла в прихожей. Она снова не понимала, что делать и как быть дальше. Виктор достал ноутбук, пристроил его на кухонную стойку и включил его, собираясь что-то искать. Фибо отдыхал, наблюдая за хозяином. Девушка чувствовала себя лишней. В этом доме ей было не место.

- Сейчас будем пить чай, - сказал Штольман, щелкнув кнопкой чайника. Он посмотрел на свою спутницу, нерешительно комкающую в руках шапку.

- Я, пожалуй, поеду, - сказала она вдруг, чувствуя свою чужеродность. Когда она заталкивала своего начальника в лифт и спасалась бегством через чердак, этого не было заметно. Сейчас же было абсолютно понятно, что делать ей тут нечего.

- Это правильно, - кивнул Виктор, чувствуя острое сожаление. Он повернулся, чтобы взять кружку, и не видел, как помрачнело лицо Ульяны. Подсознательно она ждала, что ей предложат остаться. Девушка разозлилась на себя и решительно поджала губы. Что она ждет каких-то подачек? Не будет она расстраиваться! Не будет и всё!

- Выпьем чаю, и я закажу такси, - сказал Штольман, наливая кипяток в заварочный чайник. Вершинина повеселела, услышав, что уходить немедленно не нужно, и, стянув наконец куртку и башмаки, прошла вглубь дома. Снаружи он не был похож на свое внутреннее убранство, притворяясь старой дачей. Внутри дом был гладким, светлым и минималистично-скандинавским. Красиво.

Она села за стойку, ругаясь про себя за дизайнеров, которые про обычных людей не думают, гоняясь за красивым, как нынче говорят, луком, заставляя покорять Эверест, когда собираешься просто выпить чаю. Никогда она не умела красиво садиться на барные стулья, вот и сейчас она чувствовала себя тюленем, запихивая свой зад на гладкое скользкое сиденье. В конечном итоге ей это удалось, и она замерла, стараясь не свалиться. Фибо радостно тявкнул, когда Штольман положил в мисочку рагу из железной баночки, которую взял из шкафа, и принялся благовоспитанно есть, слегка помахивая хвостом. Ульяна вдруг прищурилась. Дача друга, значит. Ну что же, пусть будет так.

Витя поставил на стойку поднос с чайником, двумя полупрозрачными чашками из какого-то невесомого фарфора, сахарницей и тонко нарезанным лимоном. Ульяне немедленно захотелось выпить три миниатюрных чашки подряд, чтобы нервно дрожащая внутри струна перестала натягиваться и терзать её. Виктор разлил чай, и девушка подняла брови. Аромат и цвет были удивительными, неизведанно-манящими.

- Водный отшельник, - пояснил Штольман, улыбаясь про себя и отвечая на незаданный вопрос. Брови поднялись еще выше. – Чай так называется. Еще его называют «Нарцисс» или «Водный дух». Попробуй!

Ульяна поднесла невесомую чашечку к губам, отпила и зажмурилась от удовольствия. Это точно чай?

- Это что, какао? – спросила она через секунду, распробовав первый глоток.

- Кто-то чувствует его, - с улыбкой ответил Виктор, наблюдая за её лицом. – Кому-то мерещится карамель, фрукты или цветы. Мне кажется, что это вкус засахаренного персика.

Ульяна так и не открыла глаза. Ей не хотелось возвращаться в реальность, в которой ей нужно было совсем скоро уезжать от Штольмана и Фибо, в которой приходится бегать по крышам, спасаясь от бандитов и полиции, а самое главное – от реальности, в которой кто-то крадет деньги с банковских счетов и убивает старушек, проламывая им голову. Хотя бы на пять минут она забудет об этом и просто будет пить чай, напоминающий растопленный горький шоколад.

Виктор же, глядя на удивительное лицо девушки, снова испытывал на себе магию живописи. Пар от чая поднимался вверх и заворачивался в колечки, делая атмосферу вокруг шоколадной, тягучей и бархатистой. Улыбка Ульяны напоминала изгиб губ Моны Лизы, ресницы отбрасывали густую тень на порозовевшие щеки, волосы топорщились по-домашнему уютно. Картина Катрин Вельц-Стайн «Дама с кофе», которую Витя как-то рассматривал на выставке минут сорок кряду, оживала на его глазах. Наваждение, морок, волшебство. Развеивать чары не хотелось. Хотелось просто смотреть и ничего не говорить. Хотя бы пять минут покоя.

- Н-да, - скептически проговорил Яков Платонович, рассматривая своего потомка, замершего перед девушкой напротив, - теперь всё будет совсем непросто.

- А мне кажется наоборот! - воодушевленно воскликнула Анна Викторовна, любовно поглядывая на парочку.

Штольман хмыкнул и, кивнув жене, исчез. Мешать этим двоим и писать что-либо он не стал.

Это было бы неуместно.

Молодец

- И что вы будете делать дальше? – спросила Ульяна, с сожалением отставляя остывшую чашку, еще хранящую легкий аромат шоколада и сладости. Уезжать не хотелось, она уже не чувствовала себя лишней, дом будто принял её за те короткие десять минут, пока она смаковала напиток. Фибо, наевшийся и довольный, улегся у ножек её стула, с которого она уже не боялась сверзнуться в любой момент, а Виктор что-то печатала на своем ноутбуке, больше не обращая на неё внимание. Это одновременно приносило ей облегчение (чувствовать его взгляд даже с закрытыми глазами было невыносимо) и разочарование, потому что ей явно давали понять, что пора прощаться. Почему-то оставить его одного было неправильно и даже страшно. Страшно, что он будет тут бороться с обвинениями в краже и убийстве (она ведь не дура, понимает, почему полиция выкрикивала имя Виктора, стуча ему в двери), и страшно ехать обратно, представляя, как застывшее тело соседки Штольмана лежит на полу, скорчившееся и окровавленное.

- Искать, - ответил Витя, взглянув на Ульяну. К его облегчению, художественная магия закончилась, и он просто увидел молоденькую взъерошенную барышню, испуганную и старавшуюся это скрыть. Она сидела на стуле, похожая на нахохлившуюся синичку, и внимательно, участливо и не по-женски въедливо смотрела на него. На такой взгляд нельзя просто ответить «искать» и успокоиться. Не получится. Но Виктор решил, что ничего больше не скажет. Из упрямства. Не будет он поддаваться. Не будет, и всё!

- Что именно искать? – не дала шанса отмолчаться Штольману Вершинина. По части упрямства тут надо было посмотреть, какой орешек окажется покрепче. Взгляд стал еще пристальнее, и Витя поймал себя на мысли, что ему хочется заерзать на стуле и сказать что-то такое, чтобы она посмотрела на него по-другому. Серые с зеленью глаза не отрывались от его собственных, и Штольман вдруг улыбнулся. А, была не была! Что он как подросток в школе, ей-богу!

- Того, кто взломал защиту, украл деньги и подставил меня! – пояснил Виктор, с любопытством рассматривая розовую волну, растекающуюся по щекам его собеседницы (Ульяна в этот момент старалась не обращать внимание на его улыбку, которая заставила её дышать глубже, чтобы унять заколотившееся сердце).

- И как вы собираетесь это делать? - Ульяна после хождения по крышам, конечно, поверила бы и в то, что Штольман - дикая смесь из секретного агента и полицейского под прикрытием, но это вам не прогулка по набережной, а сложное расследование. – Вы же не можете ничего сделать отсюда.

Штольман поднял бровь, на миллиметр сдвинув уголок губ и ничего не говоря, и Вершинина растерянно захлопала глазами. Да не может такого быть! Ну не может же! Или может? Любопытство затопило её целиком, и то самое зудящее и не дающее покоя чувство, которое всякий раз толкало её читать и учить больше, идти дальше, работать усерднее, завихрилось у солнечного сплетения и заставило податься вперед. Это было в корне неверным решением, потому что она немедленно заскользила вниз и бесславно свалилась бы на пол, не схватись она в последний момент за край стола.

- Да даже если вы что-то вычислите, - воскликнула Ульяна (Как?! Как?! Она немедленно должна это узнать!), - то практически невозможно найти реального человека. С IP-адресом можно таких ходов навертеть, что хвостов не найдешь. Это только в кино полиция очень быстро выходит на местоположение преступника, ОМОН врывается в квартиру и всё – всех в наручниках в тюрьму! А в реальности все гораздо сложнее! Да любой может им оказаться, вы же понимаете!

Она говорила с пылом, размахивая руками, Штольман даже отодвинул чашку подальше. Фибо у хромированной ножки стойки с любопытством следил за движениями девушки. Какая интересная! Пусть почаще приходит, вон как с ней весело! Виктора же тянуло беспричинно и беспрестанно улыбаться, приходилось возвращать уголки губ на положенное природой место.

- Вот тут вы в корне не правы, Ульяна Максимовна, - серьезно произнес Виктор, заставив себя перестать радоваться как дурак. Вершинина удивилась: надо же, по отчеству к ней! – Любой им оказаться не может. Окажется им только тот, кто знал о наших делах с Белоусовым, кто был в курсе сроков и схемы в общем. Человек со стороны этого знать не может.

Ульяна открыла рот. До этого момента она вообще не думала об этом, слишком быстро все завертелось. Скандал в офисе, поездка к Штольману, труп его соседки, побег по крышам – она даже ни разу и не подумала о всей ситуации с кражей. По спине поползли мурашки, снова стало холодно.

- Это кто-то из офиса, - прошептала девушка, пораженная догадкой.

Офис ей нравился. Нравилось обилие стекла, света, нравились интересные задания, нравились люди. Несмотря на сложности, работа приносила удовлетворение. Ей было… да, ей было по-настоящему хорошо, а с ней такое случалось не слишком часто. И вот теперь думать о том, что кто-то среди тех, с кем она познакомилась за время стажировки, мог оказаться тем человеком, который украл деньги и подставил Штольмана?! Нет, это было немыслимо! Но…другого варианта не было! Виктор был прав: человек со стороны ничего знать не мог! Вдруг очередная ошеломляющая мысль пришла ей в голову.

- И я, - проговорила Ульяна, глядя на Витю широко раскрытыми глазами. Серая зелень яркой вспышкой отпечаталась на сетчатке Штольмана, вновь почти превратив привычный мир вокруг в творение какого-нибудь художника.

- И вы, - согласился Виктор, не давая воли воображению и сознательно говоря жестоко. – Вы достаточно умны и весьма талантливы в том, что касается программирования. Вы у нас недавно, и ваши мотивы и свойства натуры мне неизвестны. Вы вполне можете оказаться тем самым человеком, который взломал систему и украл деньги.

Ульяна распахнула глаза еще шире. Внутри дикой смесью закрутилась обида (да как он мог?!), радость (её таланты похвалили, да еще кто – сам Штольман!) и понимание, которое тонким голоском пыталось пробиться сквозь шумно присвоившие себе пальму первенства чувства к разуму. Ну конечно он должен был рассматривать её в качестве подозреваемой, почему это к ней должно быть другое отношение? Нечего лелеять свою гордость! Нечего ждать какого-то особого положения! Всё правильно! Ну почему же тогда так обидно, черт возьми? Что за глупое женское сердце?

- Ну молодец! – с чувством провозгласила возмущенная Анна Викторовна, которая не могла оставить праправнука без присмотра и вернулась на секундочку – и вот, как в воду глядела!

Никогда еще она так не жалела, что этот их потомок не мог её слышать. Ох, она бы многое ему сказала!

В начало

- Так, - нахмурилась Ульяна и решительно размотала шарф, который все это время был на ней. – Это я понимаю.

Она действительно понимала. С обидой она умела виртуозно обращаться. Рыжая девочка с веснушками в старомодной одежде (на какую были деньги у матери, ту и носила), дочь учительницы, которая работала в той же школе, в которой она училась – не умей она проглатывать всё обидное, что ей говорили, жить ей было бы совсем непросто!

Штольман удивленно поднял брови. Вот так поворот. Взгляд у неё какой, Бог ты мой! Чертовщина с преобразованием мира посредством искусства продолжилась. Не Ульяна Вершинина сидела напротив него на стуле, а «Молодая красавица» Эбби Альтсона смотрела на него, дотрагиваясь взором до тех глубин души, куда обычно никто пробиться не мог. Да что же ты будешь делать?! Если она сейчас не моргнет, то столешница, деревянная обшивка стен и даже он сам вспыхнут и сгорят за пару минут, не оставив после себя даже пепла, такова была бы сила пламени.

- Я могла бы это сделать, - кивнула Ульяна, пристраивая шарф и куртку на соседний стул и придавливая их сумкой для надежности. Взгляд она отвела, можно было сделать вдох. – Я делала как-то заказ для одной микрофинансовой организации, габариты не сопоставимы, конечно, но что и куда я понимаю. И, наверное, можно прямо сейчас набросать пару-тройку вариантов того, как именно я могла бы это провернуть. Возможность была, а вот с мотивом и целью субъективной стороны преступления не складывается! Зачем мне это все? Ради несметных миллионов? Так их сбыть ещё надо. Нельзя просто так взять и вывести такие деньги в реал! Нужны связи и опыт. Мне двадцать два года, и если не предполагать, что я дочь подпольного мафиози, что моя мать – учитель русского языка категорически отрицает, то маловероятно, что я обладаю такими возможностями.

- Ха! – воодушевленно воскликнула Анна Викторовна. Ульяна нравилась ей все больше и больше. – Так его, девочка!

Фибо радостно тявкнул, посмотрев на неё. Да-да, весело как!

- Субъективная сторона преступления? – хмыкнул Виктор, вновь ощущая, что его тянет улыбаться. Вот так дела! Талантливая программист Вершинина оказалась талантливой не только в области кодирования и работы с данными, вон какие термины есть в её лексиконе. Сыскная часть генотипа, перешедшая от предков, радостно зашевелилась внутри. – Вы параллельно еще и юридический окончили, Ульяна Максимовна?

- Я просто детективы люблю, - немедленно вновь залилась краской Ульяна, страшно страдая из-за этой своей особенности. Ну что это такое – она ведь вся, как на ладони, сразу понятно, что она чувствует! Ну что за несправедливость – наделять рыжих такой кожей? Мало им веснушек и солнечных ожогов при первых солнечных лучах! Как вот теперь убедить Штольмана, что она серьезный профессионал, а не институтка конца 19 века, смущающаяся от любого неосторожного слова?! Свобода, равенство, братство! Железная хватка и деловые отношения! Как жить с таким организмом, а?! Виктор же терзаний Ульяниных не замечал и с удовольствием и интересом рассматривал, как полупрозрачную белую кожу окрашивает багрянец. Фантастическое сочетание, Тициан с его сложным красным и рядом не стоял, хотя художник много дней подряд подбирал оттенки для своих картин и выписывал каждый мазок. Сочетание странно действовало на состояние Штольмана, будто розовое вино Ульяниного румянца заполняло его голову и растекалось по венам, пузырьками щекоча кожу.

- Я тоже, – пробормотал Виктор, не зная, как себя вести. Пьянеть от вида краснеющей девушки – до чего он дошел??? – Вы совершенно правы, говоря о субъективной стороне преступления, но я уже сказал: ваши мотивы и натура мне незнакомы. Так что – это не аргумент.

Высокий стакан с шумом слетел с верхней полки старого дубового буфета и разлетелся мелкими хрустальными брызгами по светлому дереву пола. Ульяна подскочила от неожиданности и начала уже заваливаться вместе со стулом, но была спасена от падения недрогнувшей рукой Виктора. И мужчина, и девушка молча смотрели на крошки стекла под ногами. Фибо не пошевелился и залихватски махал хвостом.

- Это что такое? – шепотом спросила Уля, чувствуя, как мурашки разбегаются от макушки по всему позвоночнику.

- Внушение! – вздохнул Штольман и потер затылок, который горел от невидимого глазу, но весьма ощутимого взгляда. Хорошо, что прабабушка на нем лично свои воспитательные методы не отработала, только стакану досталось! Что-то подсказывало Виктору, что длань для возвращения потомков мужеского пола к благонравному обращению с дамами была тяжела и действенна! Но можно было и не подслушивать, что за вмешательство в его жизнь? Сам разберется! Не маленький!

Ульяна дико взглянула на мужчину, а он, видя, как шевельнулся еще один стакан на полке, поспешил проговорить:

- Вы, Ульяна Максимовна, на меня зла не держите! Я, разумеется, не рассматриваю вашу кандидатуру всерьез! Это просто ни к чему не ведущие умозаключения.

Вершинина пару секунд в упор смотрела на него, потом медленно кивнула и осторожно села обратно на стул. Витя отпустил её локоть, и девушка тут же пожалела об этом. Он был абсолютно серьезен и, кажется, не видел ничего необычного в том, что случилось со стаканом, а она решила, что не будет вдаваться в подробности и подумает об этом, как и обо всех остальных странностях потом.

- Развлекаешься? – с интересом спросил Штольман-старший, появляясь рядом с женой и оглядывая диспозицию.

- Восстанавливаю справедливость! – вздернула подбородок Анна.

- А если девушку напугаешь?

- Вот еще! – фыркнула Анна Викторовна. – Умных девушек так просто не напугать! Тем более, Витя извинился, и её внимание направлено на его слова, а не на какие-то летающие стаканы! Что важнее – правильные слова нужного мужчины или всякая паранормальщина?

Штольман искренне полагал, что паранормальщина, но высказывать свое мнение не стал, потому как по глазам жены видел, что его точку зрения она явно не разделяет.

- Пойдём к Маше, - вместо этого сказал он. – Ей нужен твой совет.

- Пойдём! – согласилась Аня. Виктор был на правильном пути, можно смело отправляться в другое место. Дело сделано!

Штольманы исчезли, а Ульяна проговорила, глядя, как хозяин дома заметает осколки в совок:

- Но вы подозреваете всех? Если мы отбросим лирику про моё участие в этом деле.

- До тех пор, пока не получу конкретные данные, - да!

- А… а ваша соседка? – тело Инокентьевой вновь встало перед глазами, и Вершинина поежилась.

Виктор помрачнел.

- Я не знаю, имеет ли отношение смерть Ираиды Аркадьевны к тому, что случилось у нас в офисе, - сказал он, вновь садясь за стул. Скосив глаза, он увидел, что процесс, который он запустил сразу после приезда, почти завершился. Он не хотел сейчас думать об убийстве Инокентьевой. Всё по порядку!

- Но она имеет отношение к вам, - серьезно сказала Ульяна, видя настоящую скорбь в глазах Виктора. Это странно царапнуло её по сердцу.

Это было правдой, и это возвращало Штольмана в начало.

- Вам пора, - сказал он, поднимаясь. – Я вызову вам такси.

Звездец

Ульяна теребила кисточки шарфа, разматывая и снова закручивая свернутые в плотные канатики нити. Дурацкая привычка, но она возвращалась всякий раз, когда девушка была взволнована или слишком глубоко задумывалась. Неохотно расстающиеся с зимой северные пейзажи проносились за окном такси, которое везло Ульяну в город, а сама она никак не могла унять мысли, крутящиеся у неё в голове. Как странно всё! Проглотив тонны самых разных книг – великих и сложных, проходных и невразумительных, - она не была готова к тому, что с ней произошло. Вот ни капельки не была! Она ведь знала, что за человек Виктор Штольман. Знала! Знала, что он из себя представляет, знала, чем он живет и интересуется. Знала, но совершенно не была готова к тому, что знать – это одно, а столкнуться в реальности – совсем другое. Как жить-то теперь, а?

Ульяна вздохнула и сильнее закуталась в шарф. Как только Штольман захлопнул за ней дверь машины, ей стало холодно, и холод все не проходил. Она не была уверена, что это вообще связано с погодой. Скорее его источником были явления нематериального свойства. Было что-то в корне неправильное в том, что она оставила его там одного. То есть, не одного, конечно, а с Фибо, но человек не должен оставаться без поддержки, когда со всех сторон его окружают враждебные лица, а за каждым поворотом ждет засада. Нет, понятно, что нет у неё ни связей, ни возможности помочь ему, но в сердце поселилось ощущение, что она предала Штольмана, уехав-таки из его дома. Сильное слово – предательство, но именно так она себя чувствовала.

Какого это – знать, что любой из офиса без зазрения совести подставил тебя и украл деньги? Виктор был искренне огорчен, когда говорил о своей соседке (не думать об этом, не думать!), но совершенно бесстрастен, когда речь заходила о ситуации с Белоусовым. Будто его вовсе не трогал тот факт, что люди, с которыми он работал бок о бок много лет подряд, способны на такую подлость. Сама она таким хладнокровием не обладала. Мир вокруг неё был по большей части справедлив и даже радужен. Она не ждала от окружающих вероломства, не была двулична сама, и поэтому мысль о том, что кто-то может подставить, ограбить или тем паче – убить, пугала её до влажных ладоней. Нет, она не была блаженной или наивной, да в общем-то за примером неблаговидных человеческих поступков далеко ходить ей было не нужно, но ждать подвоха от каждого встречного она не могла. Это был мир, в котором жить ей было бы невозможно. А Штольман ничего, даже глазом не моргнул. Ему нужно завидовать? Или сочувствовать?

Сочувствовать. Сочувствовать, конечно. Ульяна ведь видела, что, когда Виктор принес ей свои извинения, когда стакан слетел с полки (и об этом не думать, не нужно!), он в самом деле рассматривал её среди тех, кто мог украсть деньги. Уля, видно, была бесхитростной дурой, но она ни на секунду не допустила мысли о том, что Штольман был действительно виновен в том, в чём его обвиняли. Такого просто не могло быть! И что она? А она смалодушничала и совершенно безропотно оставила его одного и позорно бежала, отчего сердце теперь не на месте! Ну и что, что Виктор её выставил! Надо было сопротивляться!

Как Ульяна сопротивлялась бы (не в дверной косяк же ей вцепляться и орать, что она никуда не поедет, в самом деле?), она еще не придумала, но жутко разозлилась на себя!

- Мы меняем конечную точку! – сердито и решительно сказала Вершинина, которую Штольман оправил домой на Техноложку, и водитель, хоть и не был доволен услышанным, кивнул. Они только что въехали в город, и маршрут поменять еще было легко.

Выйдя из такси, Ульяна немного растеряла свой пыл, но тут же сурово сдвинула брови и не раздумывая толкнула дверь здания, в котором располагался офис ITSoftTechnologies. Нет уж! Если она не осталась вместе со Штольманом, она сделает всё возможное, чтобы добыть как можно больше сведений. Что она будет с ними делать, она не имела ни малейшего представления, но просто так бездействовать было невыносимо. Да и вопрос со Стэллой оставался открытым. Половина сегодняшнего дня была уже потрачена.

В офисе царило безумие. Вершинина могла бы ожидать такой истеричности от представителей какой-нибудь творческой профессии, а никак не от программистов. Конечно, изрядную долю нервозности привносили люди Белоусова, одинаково жутковатые и безликие, которые заполонили собой пространство и устроили тщательный обыск каждого квадратного сантиметра. Спокойствия это не добавляло. Сотрудники были одновременно в некотором ступоре и при этом не могли ни секунды оставаться в покое. Офис бурлил, гудел высокими резкими тонами, и каждому, кто это слышал, становилось понятно, что происходит что-то ужасное.

Кати у входа не было, граница была беззащитна. Не успела Ульяна сделать и пары шагов, как перед ней материализовалась фурия со сверкающими глазами, которая оскалилась, схватила девушку за плечо и зашипела по-змеиному:

- Явилась, профурсетка! Она пришла! – закричала Стелла кому-то позади себя уже громко. – Гадина какая! Воровка!

Уля терялась, когда сталкивалась с закулисными интригами, но прямая наглость её не пугала, наоборот, злила и приводила в боевую готовность. Она немедленно выпрямилась, выдернула свою руку и, задрав бровь (она уже оценила красноречие сей части тела), холодно произнесла:

- Перестаньте говорить гадости! Вы ведь не торговка на рынке!

Тарина была так поражена, что отступила на шаг и не нашлась, что сказать. К ним подошел высокий сухопарый мужчина, в котором Уля узнала главу охраны Белоусова, без которого тот никуда не ходил.

- Ульяна Вершинина? – уточнил он.

- Да, - кивнула Уля. Только тут до неё дошло, что она весь день отсутствовала на работе, а в свете сложившегося положения это могло быть расценено неправильно. У неё есть три секунды, чтобы придумать удобоваримую версию и не быть увезенной людьми Белоусова в неизвестном направлении, чтобы никогда не вернуться обратно.

- Почему вас не было сегодня на работе?

- Я выполняла задание Виктора Яковлевича, - уверенно соврала Вершинина, не моргнув и глазом. Как выживают дети учителей в среде одноклассников – долгая и весьма поэтическая история, которая, впрочем, помогает приобретать любопытные навыки. – По Мутовлеву. Он мне еще в пятницу его выдал и разрешил не приходить в понедельник. Закончила и пришла.

Закончила она еще в пятницу, за час, но говорить об этом не стала. Она и работу предъявить могла в качестве доказательства. Получалась не совсем ложь даже. Да.

- Вы видели Виктора Яковлевича сегодня? – спросил начальник охраны Белоусова, придерживая Стэллу, которая пришла в отчаяние и чуть было не стала снова хватать Ульяну за руки, видя её спокойствие. Надежда на то, что можно спихнуть всё на новую стажерку растаяла без следа. Боже! Да что же это такое?! Что им делать? Неужто Штольман и в самом деле мог так поступить? Как же так?

- Нет! – недрогнувшим голосом продолжила лгать Ульяна.

- Почему не брали трубку?

Ульяна натурально подпрыгнула и принялась хлопать себя по карманам, выудив, наконец, на свет божий телефон, который был безнадежно мертв. Вершинина пару раз нажала на кнопку и виновато развела руками. Тарина со злостью фыркнула. Безответственная девчонка! Безответственная и наглая! Ну почему это не она?!

- Вы разрешите проверить ваш компьютер? – продолжал свой методичный допрос человек Белоусова. Он с самого начала не верил в то, что этакая пигалица могла быть виновной, поэтому на все горячие порывы Стэллы смотрел скептически и ждал подтверждения его версии, что отсутствию стажера есть простое объяснение. И оно не заставило себя ждать!

- Зачем? – настороженно прищурилась Вершинина. По официальной версии она ведь ничего не знает. – Что, собственно, случилось?

- Преступление, - ответил начальник охраны.

- Звездец! – эмоционально воскликнула Стэлла. – Звездец случился!

Женщина развернулась и злостно поцокала каблуками в кабинет Розанова.

Как теперь существовать, она не представляла!

Всё-таки звездец!

- Что за кринж?! – возопила Лера Исаева, крутя в руках стакан с кофе. Растительное молоко закончилось, пришлось пить черный, который она терпеть не могла, но ничего не пить было еще худшим вариантом. Напиток был слишком крепкий, и девушка не могла унять нервной дрожи. Гоша Скворцов, нахохлившись и поглядывая на девушек, сидел за столом в офисной кухне, где нашли временное пристанище трое стажеров, которым уйти не разрешали, к делам не допускали по понятным причинам, а в общие разговоры не приглашали, потому что новички еще не успели заслужить право делить радости и горести давно сложившегося коллектива. Вот и получился вынужденный островок отчуждения, на котором коротали время молодые программисты.

- Это скоро кончится, - проговорила Ульяна и взглянула на часы. Два часа на шум и гам, час тут, все коту под хвост. Так не пойдет, надо идти на охоту! Она, конечно, дала разрешение проверить её ноутбук, она даже позволила сопровождать её домой, ради того, чтобы забрать его, чтобы ни у кого не возникло сомнения хоть в чем-нибудь. Всё прошло хорошо, технику ей уже вернули, а после отправили сюда, как отбракованный материал, который только мешается под ногами. Это Вершинину категорически не устраивало. Она не затем сюда вернулась.

- Неужто у них мозгов не хватает понять, что Виктор Яковлевич ни при чём? – фыркнула Валерия и с отвращением отхлебнула остывший кофе. Уля с интересом взглянула на неё. Значит, не она одна думает, что Штольман невиновен.

- Почему он не пришел? – спросил Гоша. Ему нравился глава технического отдела, даже за короткое время их стажировки юноше стало понятно, что Виктор – человек честный и деловой, уважающий своё дело и репутацию. Чтобы он украл? Нет, это вряд ли! Так почему же его нет?

- Всякое могло случиться, - пожала плечами Ульяна. Да уж! То, что она помешала Штольману войти в офис, сыграло с ним злую шутку! Еще одна монетка в копилку её сегодняшних грехов.

- Кринж! – повторила Лера и отставила наконец свой кофе.

- Я сейчас! – проговорила Ульяна, услышав в коридоре сердитый перестук каблуков. Отлично! Пора брать быка за рога! Она подскочила с места и вылетела за дверь, чуть было не сшибив Стэллу с ног. Женщина отшатнулась и растерянное выражение, которое было на её лице, снова сменилось на злое.

- Что ты тут вертишься? – воскликнула она. – Неужели не видишь, что не до тебя сейчас?

Она с большим удовольствием надавала бы этой рыжей тетехе оплеух, так она её злила, ведь никакого облегчения возвращение Вершининой ей не принесло, напротив – только разочарование и пустые хлопоты. Теперь ходит тут, как ни в чем не бывало!

- Я вас искала! – сказала правду Ульяна. Тарина в очередной раз ошеломленно уставилась на неё. Она, что, дура? Ей ведь ясно дали понять, что её не хотят видеть, что она мешает. Так что же она так настойчиво лезет не в своё дело.

- Зачем? – спросила Тарина, выпрямляясь и смотря на собеседницу соответствующим взглядом. Вершинина и глазом не моргнула.

- Нам надо поговорить!

Стэлла растерянно моргнула. Ульяна говорила спокойно, с какой-то внутренней уверенностью, и начальница пиар-отдела неожиданно для себя кивнула и махнула рукой, приглашая Вершинину следовать за собой.

Кабинет Тариной оказался огромным стеклянным пространством, блестящим и лишенным какой-либо индивидуальности. Все было согласно последней моде: перегородки, воздушность и отполированность поверхностей, полный минимализм. Всё это Ульяна много раз видела в архитектурных журналах. Это было красиво, но не трогало душу. Кабинет Штольмана Уле нравился гораздо больше. Он был поменьше (все же пиар-отдел – это товар лицом компании, именно здесь проходит большинство встреч), так же архитектурно сложен, но в каждой детали чувствовалась рука хозяина. В каждом уголке царил идеальный порядок, но это был порядок обжитой, уютный, говорящий о том, что хозяин пространство вокруг себя ценит и любит. В кабинете Виктора Ульяне было хорошо, в кабинете Стэллы – холодно.

- Что нужно? – грубо спросила Тарина, садясь за свой стол, отделяя себя от Ули, обозначая границы и показывая, что именно она хозяйка положения. Ей сразу стало легче, она не любила чувствовать себя выбитой из колеи, а с Вершининой только так и происходило. Стэлла для верности надела очки с толстой модной оправой, еще одним слоем отделяя себя от собеседницы. Стало совсем хорошо.

- Расскажите мне всё, - сказала Ульяна, с интересом наблюдая за манипуляциями Тариной. Она пододвинула сложный изогнутый стул и села, оказавшись прямо перед лицом хозяйки кабинета. Широкий дубовый стол тут же оказался недостаточно велик, иллюзия отстраненности исчезла, можно было бы уже и не играть в игры, но признать поражение было слишком болезненно. Пришлось и дальше придерживаться первоначального плана.

- Что всё? – сжала зубы Стэлла.

- Что конкретно случилось? В чём обвиняют Виктора Яковлевича? Почему решили, что именно он виновен в случившемся? Какие улики на это указывают? – Ульяна забросала вопросами Тарину, даже не делая вид, что она равнодушно. Стэлла тут же разозлилась. Что эта без году неделя о себе возомнила?

- А с какой стати я вам должна что-то рассказывать? – воскликнула она. – Вы здесь вообще никто, даже право работать в штате еще не заслужили! Куда вы вообще лезете?!

- Я, может, и никто, - согласилась Ульяна, - но за все время, пока я сегодня была в офисе, я не услышала ничего в защиту Виктора Яковлевича. Поначалу раздавались робкие голоса, говорящие о том, что он не виновен, но они затихли. Вы разрешили людям Белоусова делать в офисе то, что им заблагорассудится, искать улики, пугать персонал. Почему? Что происходит? Скажите! Виктору Яковлевичу надо помочь!

Стэлла открыла рот. Боже мой! Без апломба, без хитрости (это она могла учуять за десять шагов) высказала то, что и её изнутри глодало, но она бы никогда не решилась сказать это вслух. Сеня и Мища поначалу встали на дыбы, с пеной у рта отстаивая невиновность Виктора, но после красноречивых слов, а главное действий Белоусова сникли и перестали возникать, под давлением улик приходя в уныние. А она, а что она? Если мужики молчат, то ей куда лезть? Что она-то могла сделать? Сначала ухватилась за то, что Вершинина отсутствовала, пыталась все спихнуть на неё! Но не получилось, алиби новенькой подтвердилось. А Виктор все не приходил. И внутри поселилось мерзкое чувство, что все могло оказаться правдой. И все вокруг потихоньку примолкли, думая о том же. Нет, те, кто попроще как раз-таки болтали в коридорах, что чушь все это и не мог Штольман так сделать, весь технических отдел рвал на груди рубашки, защищая начальника, но это всё были голоса, которые не считались. Их не слушали и не брали в расчет. А начальство, включая Стэллу, молчало. Вот и злилась Тарина на весь белый свет, старательно не думая о том, что сама тоже заслуживает своей злости.

- Почему он не пришел? – яростно спросила Тарина Ульяну. – Почему его не могут найти?

- У него есть на то причины! – ответила Вершинина. Картина распростертого на паркете тела вновь встала перед глазами, и девушка решительно её отбросила.

Стэлла так разозлилась, что стало трудно дышать. Столько лет они со Штольманом проработали бок о бок, но у неё ни разу не возникло шанса сказать с такой непробиваемой уверенностью хоть что-нибудь про любую мало-мальски значимую его причину. Как?!

- Есть у него причины! – повторила Уля, не давая собеседнице возможности завопить, а именно это она и собиралась делать. – И ему нужна ваша помощь! Скажите мне, что к чему! Мне не к кому здесь больше обратиться!

Стэлла ошарашенно упала в кресло. Да что она за человек? Неужели у неё нет ни малейшего понимания, как устроена жизнь?! Почему она так ведет себя?

Дверь вдруг распахнулась, и на пороге возникла ошалелая Катя.

- Пришла полиция! – проговорила она оглушенно, даже не делая попытки соблюдать правила приличия. – Ищут Виктора Яковлевича. Говорят, его обвиняют в убийстве!

Стэлла стянула очки, с гулким стуком опуская их на стол, и уставилась на секретаря, будто та говорила на тарабарском. Ульяна же прикрыла глаза и тяжко вздохнула про себя.

Что там говорила Стэлла раньше? Звездец? Да, вот теперь это был именно он!

В убежище

- Не смотри на меня так! – пробормотал Виктор, посматривая на Фибо, который укоризненно (выражение его морды было именно таким, хотя многие сказали бы, что мимика собак не выражена настолько, чтобы можно было сделать вывод об их эмоциональном состоянии) глядел на него в упор. – Другого варианта не было.

Фибоначчи фыркнул, но взгляда не отвел. Штольман повел плечом и уткнулся в экран ноутбука. Еще пару минут, и доступ будет полным. А пока лучше сделать вид, что он занят, чем терпеть осуждение собственного пса.

- Как же, не было! – запальчиво проговорила Анна Викторовна. – Это все отговорки!

- Он поступил правильно! – заметил Яков Платонович, стараясь получше рассмотреть, что же такое делает его праправнук.

Анна возмущенно повернулась к мужу.

- Почему? Почему она не может ему помочь?

- Может, - ответил Штольман-старший успокаивающе, сожалея о том, что так мало разбирается в современной науке. В своё время он интересовался нововведениями и усовершенствовал те, которые использовал в работе. Сейчас он понимал принципы работы разнообразной техники и научился использовать электрические импульсы, чтобы общаться через приложение на смартфоне, но программирование, которым занимался Виктор, было для него туманным и плохо постижимым, поэтому он использовал такие случаи, чтобы пополнить свои знания. – Но положение таково, что мы в полной неизвестности, а, значит, случиться может всё, что угодно и когда угодно. В такой ситуации лучше, если ты принимаешь решение только за себя, а не держишь в уме безопасность другого человека.

- Ой, Бога ради! – воскликнула Аня, подавив желание закатить глаза. – Почему прошло сто с лишним лет, а слово «безопасность», произнесенное мужчинами в отношении женщин, все еще звучит лейтмотивом?

- Потому что это приоритет, Анна Викторовна! – невозмутимо произнес Яков, не отвлекаясь от бегущих строк на экране. – И дело не в веке или поле. Ты ведь не подвергла бы детей риску, а первая отправила бы их подальше.

Аня недовольно нахмурилась, но ничего не сказала. Штольман был прав. Но как же её злило, что та девушка, которая в первый раз за много лет смогла достучаться до сердца Виктора, находится теперь далеко. Это было в корне неправильно!

- А она, между прочим, отправилась в офис! – наябедничала Аня, подходя ближе к мужу. – Я проверила.

Штольман отвлекся от экрана и с интересом взглянул на жену.

- В офис, значит! – хмыкнул он. – Не скажу, что я доволен этим фактом, но эта девочка мне нравится.

Аня просияла и закивала. Ей Ульяна тоже нравилась.

- И когда она захочет найти Витю, надо будет ей помочь! – сказала она, многозначительно глядя на Штольмана.

Яков снова хмыкнул, но ничего не сказал. Хорошая девчушка! Фибо подверждающе гавкнул, будто понимал, о чём думал Яков Платонович.

Виктор последний раз нажал на клавишу и стал внимательно смотреть на то, что выдала ему программа. Уже через пять секунд он нахмурился. Это еще что за новости?

- Что не так? – пиликнул телефон. Яков Платонович не понимал, что происходит, но мог интерпретировать выражение лица правнука.

- Всё действительно сделали с моего компьютера, - ответил Витя вслух. – Выглядит так, будто я реально изменил протокол и расциклил систему. При попытке вмешаться маркеры безопасности не сработали, и данные клиентов перетекли на сторонний сервер. А с ними и денежки.

- Так. Ты ведь ждал чего-то подобного, разве нет? – появилось на экране.

- Да, - кивнул Штольман, - но вопрос в том, что я не вижу мою метку. Доступ ограничен.

Сообщений больше не появилось. Виктор вышел из раздумий, вздохнул и объяснил:

- Каждый раз, когда я пишу код, я оставляю лазейку, чтобы в случае непредвиденной ситуации иметь возможность отследить, как, когда и что именно происходило с программой. Сейчас весь сегмент, который был вставлен ради того, отсутствует. Я не могу ничего сделать.

«Совсем ничего?»

- Нет, к счастью. Я все равно собирался в убежище. Дом, конечно, не на мое имя, а на дядино, но предосторожность никогда не помешает. Я найду, что можно выжать из того, что у нас есть. Это проблема, но проблема решаемая. Меня больше волнует то, что вытекает из этой проблемы. Тот, кто это сделал, знал, что искать и как это убрать. Значит, этот человек знаком со стилем моей работы и хороший программист. Очень хороший программист.

«Разве это не должно сузить круг подозреваемых?»

- Нет, - покачал головой Штольман. – Никого из моих коллег я не посвящаю в особенности своей работы, проекты принимаю я, финальный прогон делаю я и свожу все куски воедино, если мы делаем крупный заказ, тоже я. Я знаю стиль каждого из сотрудников моего отдела, по почерку могу сказать, кто написал тот или иной код. Так вот, то, что сделано на моем компьютере, не похоже ни на кого.

«Кто-то со стороны?»

- Было бы прекрасным вариантом, но нет. Кто-то со стороны, который, заметьте, знает о паттерне моей манеры работать, с поддержкой кого-то из компании. Просто так невозможно было бы зайти так далеко. Следовательно, на данном этапе я не могу сузить круг подозреваемых. Напротив, только что он значительно разросся, потому что мы ищем теперь не только в техотделе.

Штольман поднялся, выключил компьютер, положил ноутбук в сумку. Пару консервов для Фибо, бутылка воды, пару вещей и… перчатка. Перчатка? Виктор поднял находку и озадаченно уставился на неё. Тонкая коричневая кожа с узорной вставкой и мелкими перламутровыми бусинками по краю. Ульяна. Это он забыла её. Пахнет белой смородиной. Этот аромат был знаком Штольману с детства. В поместье в Бордо около дома росло несколько кустов, и когда они летом собирались там с детьми, сладковато-нежный тонкий аромат витал вечерами в воздухе. В этом запахе Вите чудилось июльское умиротворенное волшебство, тепло и безмятежность. Аромат успокаивал его и одновременно будоражил. Странное ощущение, но лучше не опишешь. Виктор помедлил, а потом положил перчатку во внутренний карман куртки и покачал головой. У Золушки была туфля, а у Ульяны Вершининой – перчатка. Забавно. Но он по крайней мере лучше прекрасного принца, ведь новенькую он узнает по лицу, а не будет тупить, как герой сказки, протанцевавший с гостьей бала пару часов и не запомнивший её внешности.

Штольман закрыл дом, спрятал ключ и отправился к гаражу. Его машину однозначно будут искать, а эта стояла без дела и была практически новой. Дядя приезжал сюда нечасто, и позволял Вите свободно пользоваться домом и транспортом. Нужно ехать в убежище, подключать расширенные ресурсы и думать.

Машина, размеренно рыча, вырулила на большую дорогу, а Витя, машинально крутя баранку, стал размышлять о том, как быть дальше. То, что касалось вопроса с работой, он распланировал, а вот что касается Ираиды Аркадьевны… Это было больно. Тупая боль, которой он не давал воли. У него было мало людей помимо членов семьи, с которыми он был бы по-настоящему близок, и то, что больше им с госпожой Инокентьевой не вести долгие разговоры, не пить кофе и не обмениваться мнениями обо всем на свете, оставляло в его груди холодную пустую дыру, в которую он очень не хотел нырять, но рано или поздно этот холод его настигнет, поэтому необходимо поскорее напихать в эту бездну чего-нибудь срочного и важного, чтобы так не сквозило.

Что нужно узнать? Разумеется, залезть в полицейские записи и прочитать всё, что к этому моменту известно. Выяснить, кто владеет соседней квартирой, долгое время стоявшей закрытой. Проверить камеры по району, которые могли что-то зафиксировать. Да, на первом этапе этого будет достаточно.

А дальше посмотрим!

Поддержка со стороны

Убежище привычно встретило Виктора приглушённым холодным светом и ощущением надежности. Здесь можно было расслабиться: тут его не отследить и не найти, здесь у него есть всё необходимое высококлассное оборудование, запасы еды и воды и защита от внешнего воздействия. Походило на паранойю, но для его работы это было необходимо. Сколько раз это место спасало Штольману жизнь не сосчитать! Ну что же, можно начинать работать! Витя пропустил Фибоначчи вперед, поставил сумки на банкетку в прихожей и принялся стягивать куртку. Когда он вешал её на крючок, из внутреннего кармана выпала Ульянина перчатка. Штольман нагнулся и поднял узорную кожу. Тонкий, едва уловимый аромат белой смородины разлился в воздухе. Он почти выветрился, но Виктору показалось, будто он заполонил комнату. Вереница картин, на которых девушки снимают перчатки, кокетливо глядя на зрителей, пронеслась перед его глазами. Наваждение какое-то, ей-богу! Хватит! Мужчина решительно запихал перчатку обратно в карман, пару секунд посмотрел на него и застегнул молнию для надежности. Нечего невесомой элегантно-сладковатой эфемерности парить по комнатам его убежища и отвлекать его от работы.

Недовольный собой, Виктор прошел вглубь квартиры и включил систему. Пока кулеры с жужжанием разгоняли воздух, а экраны загорались один за одним, Штольман решил не терять времени и достал из верхнего ящика стола телефон. Свой он выключил, как только они с Ульяной выехали в Лисий Нос. Отследить его по сигналу было невозможно. Витя набрал номер, и на его звонок ответили спустя один гудок. Это всегда его удивляло: что бы ни делал Миша, как бы занят он ни был, он всегда снимал трубку практически моментально.

- Слушаю, - бесстрастно произнес собеседник Штольмана. Это была его привычная манера говорить. Даже когда он кипел от злости, голос у него оставался ровным и безэмоциональным.

- Миша, мне нужна помощь.

Молчание в трубке на долю секунды, а потом мужчина поинтересовался (все так же бесстрастно):

- В какую задницу ты влез на этот раз?

Виктор усмехнулся и расслабился до конца в первый раз за сегодняшний день. Нет, он в любом случае решил бы ситуацию, но приятно знать, что есть человек, который тебя знает и может помочь. А Миша Сухов может помочь.

- В серьезную. Меня обвиняют в краже огромной кучи денег и убийстве.

Снова молчание, а потом голос зазвучал с большим интересом.

- Двойное комбо, значит. Я, Витя, не удивлен.

Штольман поднял бровь. Вот что за человек? Ну не виноват он, что всякий раз, когда у него перерыв в работе, что-то идет не так. Разумеется, ни разу у него не было такого положения, но всякий раз, когда он просто занимался непосредственно проектами в ITSoftTechnologies, происходила какая-то лютая фигня. Не такая лютая, как сегодня, но все же.

- Что за деньги? И что за убийство?

- Деньги из банка Белоусова. Убийство моей соседки.

Миша присвистнул. Это был первый раз на памяти Штольмана, когда Сухов так ярко показал свои эмоции. Впрочем, через долю секунд его голос вернулся к обычному сдержанному паттерну.

- О Белоусове мы знаем.

Виктор тут же сел ровнее.

- Что, неужто по международке?

- Ну, это как посмотреть. Есть выход на оффшоры на Карибах, но до недавнего времени нас это не касалось.

- А что случилось в это недавнее время?

Это был ключевой вопрос.

- Есть одна организация, которая, скажем так, напрямую нашей стране не враждебна, но деятельность её вызывает серьезные опасения.

Теперь помолчал Штольман.

- Опасения в отношении не нашей страны, а безопасности в целом, - уточнил он.

- Именно так.

- Наркотики и отмывание денег?

- Оружие и отмывание денег.

- Ох ты ж! – настала очередь Виктора изумляться.

- Да, и с карибского счёта Белоусова, к которому мы, разумеется, не имеем доступа, начались ежемесячные отчисления в эту организацию.

- Вот как! – протянул Витя.

Это ничего не объясняло в его случае, но давало повод для дальнейших раздумий. Любопытно.

- Я перешлю тебе всё, что смогу найти на Белоусова, - сказал Михаил. – У тебя есть какие-то наметки?

- Всё провернули с моего компьютера, программист со стороны, но совершенно точно с поддержкой кого-то в офисе.

- Вот как, - сказал Сухов задумчиво и больше ничего говорить не стал.

- Я сейчас начну копать и надеюсь, что что-то смогу выяснить.

- Хорошо. А что по поводу убийства?

- Убита моя соседка, Инокентьева Ираида Аркадьевна. Убита ударом по голове. Буквально через несколько минут после того, как мы её обнаружили, в мою дверь стала ломиться полиция с криком, чтобы я открыл дверь. Мою фамилию они знали.

В этот раз молчание длилось дольше.

- Плотно за тебя взялись, Витя, - сказал наконец Миша. – Ты бы выбыл из игры со стопроцентной вероятностью.

- Так и есть, - согласился Штольман, - но я не уверен, что эти дела связаны.

- Надо удостовериться.

- Да.

- Доступ к делу Инокентьевой ты получишь. Васька у нас - участок передовой, там всё дублируется в электронном виде, не только бумажные папки ведутся, поэтому ты сможешь всё изучить.

- Спасибо, - с чувством сказал Виктор. Легче сделать всё, если официальный представитель власти дает тебе разрешение. Не то чтобы Штольман не смог сделать бы этого сам, но так всё гораздо проще.

- Пока всё? – уточнил Сухов.

- К «Безопасному городу» я подключусь сам, - сказал Витя.

- Хорошо, - бесстрастно закончил Миша. – Я знаю, что ты справишься. Всегда справлялся. От меня – любая поддержка, какую ты захочешь.

С Мишей Суховым они работали давно, с тех самых пор, как Штольман столкнулся с большой несправедливостью, прошел через много непростых событий и решил, что отныне его целью станет не только программирование, но и борьба с преступностью, чем он и занимался теперь совместно с российскими правоохранительными органами. Сухов был немногословен, профессионален и надежен как скала.

- Спасибо! – повторил Виктор, на самом деле искренне благодарный за поддержку.

- Последний вопрос, Витя, - вдруг ехидно спросил Михаил. – А что это за «мы»? С кем это ты нашел труп соседки?

- До встречи, Миша, - проговорил Штольман, раздосадованный внимательностью своего товарища.

- До встречи, - парировал Сухов. В его голосе явственно звучал сарказм.

Виктор закончил разговор и отложил телефон. Ну что же, теперь можно и поработать. Теперь у него есть всё, что ему нужно.

Неужели?

Ульяна стояла в конференц-зале позади толпы людей и внимательно слушала. Слушала слова полицейских, гул голосов, шепотки, которые до неё доносились, и думала о том, как быстро и бесповоротно меняется мир, если случается что-то плохое. Утром ты управляешь отделом в крупной компании, твой авторитет неоспорим и все твои приказы выполняются мгновенно, а в обед ты обвинен в краже и убийстве, полиция разыскивает тебя, а коллеги, которые раньше тебя уважали, вдруг начинают вспоминать все случаи, когда они сразу поняли, что их начальник за человек.

- Какие сволочи! – с чувством сказала Лера, на лице которой застыло выражение гадливости и отторжения. Как и других стажеров, её не замечали, поэтому она тоже наблюдала за окружающими и не могла сдержать свой юношеский максимализм. Гоша рядом с ней молчал. Он уже научился различать полутона и понимал, почему люди вокруг так себя вели. Быть причастным к человеку, которого обвиняют в двух ужасных преступлениях, пусть даже косвенно, никому не хотелось. Культура отмены ярко цвела в обществе, и начало этого процесса они видели прямо сейчас.

- Сейчас мы опросим всех, с кем Виктор Штольман общался на выходных или связывался сегодня, - произнес один из полицейских.

- Теперь всё будет совсем плохо, - проговорил заместитель Штольмана, подходя к стажерам. Он был мрачен и взвинчен. – Белоусов покинул офис, но его люди остались, и теперь история с кражей данных и денег станет известна полиции. Ни мы, ни Белоусов не хотели этого, а теперь придется решать и этот вопрос.

- Почему все молчат? – яростным шепотом воскликнула Исаева, сверкая глазами. Ульяна вдруг прониклась к ней симпатией. До этого момента ей не довелось заглянуть во внутренний мир своей коллеги. Лера по большей части пряталась за синими волосами, пирсингом и безумными теориями правильного питания. Оказалось, что она очень неплохой человек.

- Боятся, - усмехнулся Потапов. – История грязная! Еще и полиция привязалась.

- И вы? – спросила Валерия. Она видела, как мужчина напряжен и недоволен происходящим.

- А я нет, - покачал головой Роман и улыбнулся.

Повернувшись к полицейским, он поднял руку и громко задал вопрос:

- Послушайте, никто здесь не отказывается давать показания и помочь всем, чем можем, но при всем уважении: нельзя ли сменить риторику и перестать говорить таким тоном, будто вина Вити уже доказана.

Услышав первый громкий голос, люди в зале на секунду замолчали, а потом гул с приглушенно-смиренного сменился на одобрительно-возмущенный. Вместе говорить о том, что витало в воздухе и всех волновало, было не в пример легче.

Ульяна, наблюдая, как общий настрой изменился, улыбнулась, видя повеселевшую мордашку Леры Исаевой и приободрившегося Гошу. Через стеклянную перегородку она заметила, как двое людей Белоусова идут к кабинету Штольмана. Один из них говорил по телефону и размахивал свободной рукой. Второй прислушивался, хмурясь. Надо бы узнать, что так их взволновало. Она огляделась. На неё никто не смотрел, поэтому она выскользнула из зала через боковую дверь и прижалась к стене. Идти по коридору было нельзя: сплошное стекло и прекрасный обзор. Значит, надо свернуть к туалетным комнатам. Ульяна прошла через единственный коридор в офисе, который не проглядывался насквозь, и оказалась напротив кабинета Штольмана. Двое мужчин уже были около двери.

- На парковке сказали, что видели Штольмана утром, - проговорил один из них. Ульяна замерла, стараясь не дышать. Ой-ой! Это было плохо. – Не на своей машине, а на такси!

- Странно, - озадаченно ответил второй. – Зачем он ехал сюда, если деньги уже пропали и всё было понятно?

- Он ехал за сообщником.

- Что?

- Видели, как он уехал буквально через десять минут с какой-то бабой.

Ульяна ошеломленно открыла рот. Отлично просто! Теперь её помощь Штольману вышла на свет божий, а ей выйдет боком.

- Её раньше не видели!

Слава Богу! Радует, что она ездит на общественном транспорте и ни разу не пользовалась подземной парковкой, так что в лицо её не знали! Это было хорошо!

- Сейчас заберем то, что просил босс, пока менты не стали тут копаться, и посмотрим камеры!

А вот это было нехорошо! Очень, очень нехорошо! Сейчас запись покажет, что именно она села в такси со Штольманом. И что делать? Мысли неслись лихорадочно, захотелось немедленно убежать, хотя краем сознания понимала, что это не лучшая идея.

- Босс просил, чтобы кое-какие данные не достались ментам. Не надо им знать лишнего.

Мужчины вошли в кабинет Виктора, а Ульяна, тяжело дыша, направилась обратно к конференц-залу. Что делать, она так и не придумала. Навстречу ей выскочила всклокоченная Катя.

- Чёрт знает что! – воскликнула она, увидев Вершинину. – Полицейские требуют документы, доступ к компьютерам, ждем какой-то дурацкий специальный отдел. Клиенты разрывают телефон, все истерят. И все говорят про Виктора Ивановича гадости! Как жить, я не знаю!

- Кошмар, - похолодевшими губами проговорила Уля. В мыслях её сейчас пытали люди Белоусова, которые уже схватили её и увезли в неизвестном направлении. В большой и мрачный (так было в её фантазиях) замок из босса, откуда ей никогда не вырваться. Внезапно (из-за панической атаки, не иначе) на секунду у неё наступило просветление. – Катя, а можно как-нибудь посмотреть запись камер с нашего здания?

- Зачем тебе? – удивилась секретарша.

- У меня сперли кошелек, - моментально соврала Ульяна и сама собой восхитилась. Так убедительно и быстро она отговорки не придумывала. Вот что значит выброс адреналина! – Сегодня, представляешь? Когда я к работе приехала. Совершенно точно около нашего входа! Хочу посмотреть и увидеть, кто это!

- Вот гады какие! – с чувством воскликнула Екатерина, радуясь, что можно переключить свои эмоции на что-то, что не касалось напрямую утренних новостей. Потом лицо у неё из возмущенного стало сочувствующим. – Только вот не получится у тебя найти виновного! У входа с пятницы камера не работает! Обещали на выходных прислать кого-то, но до сих пор так и не сподобились! Так что увы!

Она ещё раз участливо улыбнулась и, поудобнее перехватив стопку папок, двинулась дальше по коридору. Ульяна, которую с ног до головы залило облегчение, глубоко вздохнула, произнесла краткую благодарственную молитву и вдруг нахмурилась.

- Катя! - позвала она, обернувшись. Секретарь, почти свернувшая за угол, вопросительно взглянула на неё. - Камера только у входа не работает?

- Нет, - покачала головой женщина. - Те, которые выходят во двор, и на крыше тоже.

- А у нас в офисе?

- По выходным они не пишут. Нет надобности.

- Спасибо, - проговорила Ульяна. Катя кивнула и ушла, а девушка медленно пошла ко входу в конференц-зал. Камеры в тех местах, в которых можно проникнуть в здание, вырубились в пятницу. Совпадение? Вряд ли.

Навстречу ей вывалилась толпа народа, возмущённо галдя.

- Сейчас всех будут допрашивать, - буркнула Лера Исаева, увидев Улю. - Уходить никому нельзя. Достали!

Она со злостью проследовала на кухню. Ульяна хотела было тоже туда идти, но её телефон тихонько тренькнул. Ей пришло сообщение от Стэллы. Вершинина удивлённо открыла его. "Я передам тебе все, что я знаю, - писала она. - Сейчас будут допрашивать руководство, а потом приходи ко мне. Надо поговорить!"

Ульяна задержала дыхание. Неужели у неё получилось? Неужели она сможет что-то сделать для Штольмана, а самое главное - неужели она сумела хоть немного расположить к себе Стэллу? Теперь вся их с мамой задумка перестала казаться безнадежной!

Сообщение

Штольман запустил одну свою хитрую программку и постарался справиться с приступом недовольства. Его удаленная версия была усеченной, поэтому кое-что он сможет, конечно, узнать, но такой эффективности, как с изначальным кодом ждать не стоит. В офис ему нельзя, а пытаться сейчас прорываться дистационно было слишком рискованно. Любое вмешательство извне сейчас будет заметно и скорее всего ожидаемо. Придется пока довольствоваться тем, что есть. Пока Миша еще не прислал ему данные по открытому делу Инокентьевой (хотя раньше сегодняшнего вечера ждать чего-либо было бесполезно: от полицейских требовали нынче ведения электронных дел, но все же забить данные в систему они могли, только вернувшись в отдел), Виктор решил заняться камерами. И как только он стал подключаться к камерам здания, его кисть замерла над клавиатурой. Сердце замерло, а потом заскакало гадким прерывистым галопом, подскакивая к горлу. До него вдруг дошло, что любой, кто посмотрит камеры, а они посмотрят – не Белоусов, так полиция - увидит, что сегодня утром он заходил в здание, а потом выходил вместе с Ульяной, и они вместе сели в такси.

Штольман неосознанно подскочил, собираясь то ли немедленно бежать за Вершининой, то ли звонить еще раз Сухову, чтобы он предоставил девушке защиту. Виктор с изумлением осознал, что ему страшно. По-настоящему страшно, так, как не было с самого детства. Когда холодеют руки и тяжело дышать. Когда не можешь связно думать. Он подверг Ульяну опасности, отослав домой. Он думал, что делает благо, ведь его собственное положение было шатким, а вышло наоборот. Белоусов шутить не будет, особенно сейчас, когда его деньги и репутация были спущены в унитаз. Что он может сделать с Вершининой, один Бог знает! Нужно немедленно… А собственно что ему делать? Штольман выдохнул и, разозлившись на себя, заставил себя сесть на место. Страх – не лучший советник. Ничего ужасного пока не произошло. Он сейчас посмотрит камеры, а потом решит, как поступить. Ульяна дома, всё в порядке! Сердце отказывалось стучать нормально, но Витя велел себе сидеть смирно. Работать, да, работать! Пару нажатых клавиш, и на экранах появилось видео с камер.

Штольман нахмурился. Три квадратика были черными: главный вход, крыша и двор. Остальные камеры писали как обычно. Виктор перемотал запись на выходные. Пусто. Пятница – тоже. Мотаем дальше. В шесть вечера в пятницу черные экраны внезапно превратились в обычную запись. Интересно. Другие камеры писали без изменений. Очень удобно, что отрубились только те, которые могли зафиксировать, кто входил или выходил из здания. Внутри камер не было, дальше запись шла только по офисам, если владельцы считали нужным установить у себя систему слежения. ITSoftTechnologies имела свои камеры, но писали они только в те дни, когда компания работала. То есть в выходные запись не велась.

Адреналин улегся, дыхание стало медленнее. Штольман запретил себе думать о том, что страх за другого человека чуть не лишил его возможности трезво мыслить. Он подумает об этом когда-нибудь потом. Не сейчас. Нужно сосредоточиться на деле. Сейчас он посмотрит то, что камеры записали перед тем, как отключиться. После этого взглянет на офисные камеры в пятницу до ухода сотрудников. Возможно, он что-то сможет найти. Кроме того, он был крайне предусмотрителен. Кто-то назвал бы это паранойей, но в его кабинете стояла скрытая камера, которая много раз помогала ему в работе. Началось всё ещё с парижского офиса и обвинения Штольмана, еще желторотого и камеру использующего только в целях анализа собственной работы, в домогательствах. С тех пор Виктор всегда вел запись, чтобы все спорные моменты можно было решить без эмоций и с доказательной базой. Про неё в офисе никто не знал, поэтому вырубить не мог.

Итак, что у нас? У входа ничего необычного Штольман не заметил. Люди входили и выходили из здания: те, кого он знал, кого видел мельком, новые лица. Ничего особенного на первый взгляд. Отключилось всё в шесть вечера. Виктор перемотал на утро, собираясь просмотреть запись еще раз. Утреннее мельтешение у входа, плюс просто люди на улице. На экране появилась Ульяна. Она будто летела над мостовой (да-да, давайте посмеемся, более банального сравнения он подобрать не мог, но ведь именно это он видел на записи), так вот, Вершинина летела над мостовой, игнорируя скользкую, еще местами сохранившуюся наледь и смешно ловя концы своего шарфа, который ветер старался сорвать с девушки, намекая ей, что зима уже кончилась и пора уже надевать что-то более лёгкое. Ульяна столкнулась с кем-то в дверях и, улыбнувшись, что-то проговорила взмахивая руками и вошла внутрь.

Через двадцать минут появился сам Штольман. Виктор досмотрел до того момента, как он зашел в здание, а потом поднял брови и, нажав на паузу, вернулся на пару секунд назад, включил обычную скорость и стал смотреть заново. Он вошел через главный вход, потому что на выходе в четверг у него не сработал пропуск и на охране ему нужно было взять новый. Обычно он поднимался через парковку, а в тот раз вышел на проспект. И если бы Виктор этого не сделал, то не заметил бы, как мужчина в чёрной куртке и кепке шел за ним по улице, остановился у ларька с выпечкой, который стоял недалеко от входа в здание, убедился, что Виктор вошел внутрь, постоял пару секунд, глядя на дверь, а после ушёл. Вот кто за ним следил, значит. Свербящее в затылке чувство преследовало его всю последнюю неделю. Теперь его источник, если предположить, что он стал объектом наблюдения только одного человека, ему известен. Лица не разглядеть, ни очертания фигуры, ни походка не были Вите знакомы. Но вот на того человека, который толкнул его под колеса машины на переходе, он был похож, если Штольман правильно запомнил удаляющегося мужчину. Виктор вдруг вспомнил о том, как пытались угнать его машину. Какова вероятность того, что это был этот же человек? Очень большая вероятность. Очень.

На входе больше ничего интересного не было. Крыша и двор тоже ничего не дали. Понятно, что камеры отключили дистанционно и вряд ли на пленке было бы запечатлено, как коварный преступник это делает, но зачем-то ведь были отключены сразу три камеры. У них была группа, которая заходила сразу с трех сторон? Это был штурм, что ли? Зачем три входа сразу? Пока ничего не было понятно. Так, теперь посмотрим их собственный офис в пятницу. Камеры стояли в коридорах, залах, общих помещениях и кухне. В отдельных кабинетах, принадлежащих начальству, запись не велась.

Сначала вход. Катя пришла как обычно раньше всех, включила везде свет, рассортировала почту и пошла в холл засыпать кофейные зерна в кофемашину, чтобы к началу работы офиса все было готово. Второй пришла Стелла, тоже еще до открытия, чтобы было для неё необычным. Она частенько задерживалась, прикрываясь важными делами (справедливости ради: большую часть времени так и было), но все знали, что она поздняя пташка и рано приходить не любит. Странно. Девушка прошла к себе в кабинет, а после в кабинет Розанова. Еще интереснее! Что ей делать в кабинете генерального? Спустя пару минут сам Семен пришел на работу, но в этом как раз не было ничего необычного. Он был пунктуален, и всегда приходил вовремя. Он прошел в свой кабинет, и, видимо, его не смутило, что Тарина была там. Спустя десять минут она вышла, неся в руках несколько папок с документами. Интересно, что в них было?

Дальше офис стал наполняться людьми очень быстро. Маленькая толпа разноцветных дизайнеров ворвалась в холл во главе с Мишей. Где они нашли своего начальника и почему пришли все вместе, никто сказать не мог, но офис мгновенно наполнился яркими красками и гомоном. Здание оживало. Стажеры пришли, проследовали к общему залу. Технари ушли в свой отдел. Рома Потапов завис у Катиной стойки, отпивая кофе из ближайшей кофейни (кофе из кофемашины компании помощник Штольмана терпеть не мог и всегда покупал его навынос) и откровенно флиртуя с начальником секретариата. Это была отвратительная привычка, которую не мог победить Потапов: он был бабником, стопроцентным и неисправимым. И шуточки про ночевку в офисе были вовсе небезосновательными: сколько раз жена выгоняла Романа и принимала его обратно, офис пересчитать не мог!

Минут десять покрутившись у Кати, Рома пошёл к технарям. Опоздавшие секретарши получили выговор от Екатерины и исчезли в своих кабинетах. Пришла Ульяна, прошла в общий зал, помедлив около двери Стеллы. Интересно. Ничего необычного больше. Обычная суета, клиенты, люди Белоусова, которые приезжали согласовывать документы. Нет, всё в пределах нормы. Вечером все разошлись, Катя была последняя, по традиции проверив свет, ключи и отключив камеры. Ну что же, записи со входов и из офиса ничего не дали. Пора было переходить к камере в его кабинете.

Раздался звук, который Штольман меньше всего ожидал услышать. Будто звук падающей в воду капли. Сообщение. Кто мог прислать ему сообщение в его убежище? Никто не мог, это просто невозможно. Ни на второй телефон, как сделала бы Маша или Сухов, а прямо сюда. Виктор, борясь с желанием протереть глаза, увидел, как на одном из его экранов всплывает бежевый квадратик от User15, на котором было написано: «У меня появилась важная информация по поводу случившегося с банком. Это очень срочно! Нам нужно увидеться!»

Виктор растерянно моргнул. Это было сообщение в игре. В его игре, которую он создавал и нежно любил. В которой он был зарегистрирован под ником, не имеющим никакого отношения к его настоящим имени или фамилии. Кто мог написать ему сюда? Кто, знающий о том, что с ним произошло, мог это сделать?!

«Это Ульяна, если что!» - появился следующий квадратик. Брови Штольман взлетели вверх. Фибо наклонил голову, наблюдая за хозяином. Так высоко он их еще не задирал. Интересно, к чему бы это?

«Вершинина,» - уточнило следующее сообщение спустя пару секунд, будто девушка думала, что Штольман окружен разнообразными Ульянами и ему требуется конкретизирование.

Виктор изумленно покачал головой.

Что это ещё за чёрт?!

Благодарность

Попасть к Стелле сразу после того, как допросили руководство, Ульяна не смогла. Её заприметили в коридоре (её косяк, потому как вытерпеть ожидание спокойно она не смогла и караулила неподалеку от двери) и пригласили в кабинет следующей. Вершинина видела ставшее злым лицо Тариной, но ничего сделать уже не могла и заходила к полицейским с тяжелым сердцем. Контакт с начальницей пиар-отдела был потерян, ведь девушка не смогла выполнить простые прямые инструкции, что вызывало её недовольство. Придется начинать всё заново.

- Присаживайтесь, - велел один из хмурых полицейских. Второй, пожилой, держал в руках планшет и ожесточенно тыкал в экран.

Ульяна села и вопросительно взглянула на мужчин. Начинать они не торопились, кажется, поглощенные тем, что происходило с техникой.

- Да ё-моё! – воскликнул вдруг пожилой полицейский и со злостью бросил планшет на стол, потом, впрочем, вновь схватил его и принялся давить на панель еще сильнее. Ульяне показалось, что ещё одно нажатие и устройство треснет пополам. Внутри зародилось то самое зудящее чувство, которое возникало у неё, когда кто-то ненадлежаще обращался с аппаратурой. – Кто вообще это придумал? Чем им не угодили старые добрые ручка и бумага?

- Не смотри на меня! – развел руками молодой. – Я в этой программе не в зуб ногой, хотя и на мастер-классе был и руководство читал! Она меня не слушается так же, как и тебя!

Ульяна кашлянула и подняла руку. Смотреть на то, как страдает техника она не могла: она относилась к любому оборудованию с пиететом, поэтому сейчас едва могла усидеть на месте, видя, что происходит. Возможно, она об этом пожалеет, но промолчать было невозможно.

- Прошу прощения! – произнесла Вершинина. – Я – стажер технического отдела. Если хотите, я могу попробовать помочь с… тем, что у вас не получается.

Оба полицейских посмотрели на Ульяну, потом друг на друга, и пожилой махнул рукой и с надеждой проговорил:

- Давайте, девушка! Помогайте! Сил моих уж больше нет!

Ульяна с готовностью поднялась и подошла ближе. Оказалось, что то отделение, в котором служили пришедшие в ITSoftTechnologies мужчины, являлось пилотной площадкой, на которой проверяли возможность цифровизации работы полицейских. Мало того, что все материалы дел теперь следовало хранить в электронном виде, так еще и для фиксирования показаний нужно было использовать планшеты и специальную программу.

- Так, - хмыкнула Вершинина, разбираясь с функционалом приложения. – Вот посмотрите!

Вот сюда надо нажать, чтобы ввести заголовок. Сюда – чтобы вводить данные. Эта кнопка переключает вас между сделанными заметками. Эта – сохраняет. Нажимать следует всего один раз, потому что программа сырая и тяжелая, висит на каждом шагу. Если нажимать вот так, много раз, то переработать информацию она не может и просто замирает. Эх, если бы я писала код, то сделала бы по-другому! Она бы летала!

Девушка сказала это с такой досадой, что полицейские не смогли сдержать улыбки. Им было понятно и близко такое отношение к работе. Проявив терпение и сделав так, как сказала им девушка, мужчины убедились, что всё действительно работает, и стали чуть мягче, чем были настроены изначально, и от души поблагодарили девушку.

- Вершинина Ульяна Максимовна, - проговорила Уля, когда они приступили к официальной части встречи и ей задали первый вопрос.

- Вы – стажер в отделе, которым руководил Виктор Яковлевич Штольман, как я понимаю? – задал вопрос пожилой полицейский, сверяясь со списком.

Прошедшее время в предложении покоробило Ульяну, но она виду не показала и только кивнула.

- Когда вы видели его в последний раз?

- В пятницу, - соврала Вершинина. – Он дал мне задание на выходные, и я отправилась его выполнять.

- За время работы с ним, вы заметили что-то, что вас насторожило?

Судя по всему, вопросы задавали теперь не только по поводу соседки Виктора, но в связи с тем, что случилось в офисе.

- Нет, всё было в рамках обычных деловых отношений. Работа с кодами, офисная рутина.

- Странно. Кое-кто из его коллег говорит, что в последнее время Штольман был нервным и скрытным, что было на него не похоже, а вы утверждаете, что всё было, как обычно.

Ульяна постаралась, чтобы её лицо не выдало охватившего её гнева. Вот, значит, как! Какие внимательные люди работает в нашем офисе! Подмечают такие нюансы и не стесняются говорить об этом полиции.

- Возможно, это оттого, что я в компании человек новый, не так хорошо знаю Виктора Яковлевича, - равнодушно произнесла девушка. Нельзя было дать заподозрить какой-то личный интерес, иначе и Штольману она навредит, и от неё долго не отвяжутся. – Я ничего необычного не замечала. Он работал хорошо, быстро и четко решал вопросы, направлял отдел и не забывал про стажеров, не только про меня, но и в общем про всех. Под его руководством все делалось в срок и без ошибок.

Молодой полицейский поднял брови. Теперь показания разделились ровно надвое, такую версию он тоже сегодня слышал. Интересно.

- Он говорил с вами о своей жизни вне работы? Упоминал когда-либо своих соседей?

- Нет, - покачала головой Вершинина. – Мы не обсуждали личные обстоятельства. Но я бы хотела заметить, тем не менее, что Виктор Яковлевич никак не может быть убийцей несчастной старушки. Об этом говорит весь офис, если вы хотите знать, откуда мне об этом известно, но еще раз повторяю – он не убийца и не вор, хотя всё пытаются представить именно так.

Она старалась говорить спокойно, но её симпатия была очевидна.

- Я не могу ничего вам сказать по поводу воровства, Ульяна Максимовна, - с сочувствием произнес пожилой полицейский, у которого была похожая на стажера дочь, влюбляющаяся по два раза на неделе и каждый раз несчастно и трагически, - но по поводу убийства у нас есть весьма веские основания обвинять именно его.

- Почему? – подалась вперед Вершинина, потеряв равнодушный вид. В конце концов, она обычная девушка, которая еще не слишком умела скрывать свои чувства.

- В полицию поступил звонок с номера убитой, - сказал майор, желая избавить девушку от всех романтических иллюзий. - Она говорила о том, что её сосед Штольман сошел с ума и рвется к ней в квартиру. Он грозится её убить. Она очень боится, что он впроникнет к ней и исполнит угрозу. Наряд выехал на вызов, а когда был на месте, обнаружил уже труп Инокентьевой.

Ульяна открыла рот и в изумлении откинулась на спинку стула. Если бы она сама не была с Виктором в то утро, она бы могла поверить в то, что услышала, рассказ был весьма убедителен.

- Именно так, милая девушка, - мягко проговорил мужчина. Что же эти девчушки выбирают себе в объекты любви плохих парней? Страдают потом и мучаются! Глупенькие, ей-богу! – Идите и постарайтесь обо всем забыть. Если нам понадобится еще что-то, мы вас найдем.

Ульяна машинально кивнула и автоматически пошла на выход, думая о том, кому же так насолил Виктор, что попал в такой водоворот. Это ведь просто безумие какое-то!

Когда она почти дошла до коридора, ведущего к кухне, неожиданно появившаяся сбоку Стелла схватила её за плечо и втащила в свой кабинет.

- Что ты там забыла? – сердито проговорила Тарина, оглядывая девушку. – Стажеров должны были допросить последними.

Ульяна подняла брови. Неужели и здесь есть какая-то иерархия? Нужно и здесь знать свое место? Ей почему об этом не сказали?

- Я ждала вас, - не стала лукавить Вершинина.

Стелла поджала губы.

- Ладно, - буркнула она. Сейчас было не время спорить. Нужно было скорее вытурить её отсюда, пока стало не слишком поздно. – Вот! – сказала женщина, протягивая Уле флешку.

- Что здесь? – спросила Ульяна, кладя флешку в карман. Дают – бери, а потом уже задавай вопросы. Вдруг Тарина передумает.

- То, что может помочь, - туманно ответила Стелла и вроде бы даже смутилась. – Ты ведь можешь… дать знать Вите, что происходит, я правильно понимаю?

Взгляд внимательный, въедливый.

- Я хочу помочь, - не стала отвечать на вопрос Вершинина. Она хотела сблизиться с Тариной, но ставить под угрозу Штольмана она не собиралась. Какие мотивы преследовала Стелла, ей было неведомо.

Тарина сморщилась, но в её взгляде впервые мелькнуло что-то похожее на уважение.

- Тут многое произошло, - сказала она, садясь за стол. – Я думала, что все будет по-другому, а вышло вот так. Это… не было в моих планах. Не так. Виктор помог мне. Нет, тоже не так: помогал мне много раз в прошлом, а я не хочу быть неблагодарной. Это моя ответная услуга.

Ульяна молча смотрела на женщину. Вот теперь она была похожа на все те фотографии, на которых щербатая веснусчатая Стелла с ободранными коленями сидела на крыльце и улыбалась во весь рот. Она была похожа на человека. Настоящего, живого, с чувствами и эмоциями, а не на вышколенного робота, живущего по программе, навязанной глянцевыми журналами.

- Вы – благодарный человек, - утвердительно сказала Уля, глядя Стелле в глаза. Та растерянно моргнула. – Насколько далеко в прошлое распространяется ваша благодарность?

Тарина не могла оправиться от изумления. Она хотела бы возмутиться, разозлиться, накричать на наглую девчонку, но то, что она читала в серых глазах девушки, не давало ей возможности отрыть рот. Ульяна спрашивала так, будто имела на это право, и Стелла вдруг почувствовала себя не взрослой и уверенной в себе начальницей большого отдела в иностранной компании, а жалкой приезжей, у которой нет связей, денег и будущего. Это было страшное ощущение, наводящее на неё ужас. В коридоре хлопнула дверь, и Тарина, вздрогнув, отвела глаза.

- Не твое дело! – буркнула она, впрочем, не так яростно как обычно. Она никак не могла понять, как вести себя с новенькой, и это сводило её с ума. Даже злость на то, что у Вершининой есть какое-то влияние на Штольмана, ушла на второй план. – Уходи!

Ульяна развернулась, а потом остановилась и попросила:

- Дайте, пожалуйста, ваш телефон. На всякий случай, чтобы держать связь.

Не то чтобы она не смогла бы найти номер Тариной, но это был бы еще один шаг в сторону установления доверия.

- Хорошо, - послушно кивнула Стелла, удивляясь сама себе. Она продиктовала номер, и Уля, радуясь про себя, вышла наконец в коридор.

Так, что теперь? А теперь нужно рассказать Виктору о том, что ей удалось узнать. Она еще не видела, что на флешке, но думала, что это будет полезным. Кроме того, ему не помешало бы услышать о звонке в полицию от Инокетьевой. Ульяна взяла в руки телефон и тут же замерла. Штольман явно избавился от симки, он ведь не дурак. По обычному номеру его не найти. Она на всякий случай позвонила, услышала, что абонент вне зоны действия, и нажала отбой. Что делать? Адреса она тоже не знала. Где же искать Штольмана? В голову ей пришла одна идея, и Ульяна, поразмыслив пару секунд, тяжело вздохнула. Ну что же, придется ей приоткрыть этот кусочек своей жизни, хотя ей очень этого не хотелось. Она сурово сжала губы и принялась набирать сообщение.

Я еду

«Ну же!» - закусив нижнюю губу, повторяла про себя Ульяна, гипнотизируя взглядом экран телефона. Неужели так сложно взять и ответить на сообщение? Она ведь видела, что оно дошло и было прочитано. Молчание в ответ очень нервировало!

«Когда и где?» - чернота экрана сменилась голубым отсветом пришедшего ответа.

Ульяна выдохнула. Она была дико благодарна Штольману за то, что он не стал спрашивать, откуда она знает, как его найти на просторах «Анны и её духов» (а этот вопрос еще всплывет, как пить дать), а сразу перешёл к делу. Слава Богу!

«Я могу уйти прямо сейчас! - застучала по кнопочкам Уля. – И приеду туда, куда вы скажете!»

Снова пауза. Да что ж ты будешь делать?!

«Вы хотите сказать, что вы в офисе?»

Простое сообщение, никаких восклицательных знаков в конце, но кровь бросилась Ульяне в лицо, а слова на дисплее зазвучали хрипловатым тембром Виктора. Перед глазами девушки появилась вздёрнутая правая бровь и укоризненный и пристальный взгляд её руководителя. Немедленно захотелось начать извиняться и убеждать его, что всё в порядке и ничем она не рискует. Ульяна застыла на секунду, осознав, что она действительно начала набирать оправдательно-успокаивающий текст. Она прямо почувствовала, как щёки пылают. Что за неуместные мысли? Ну что она за дура такая?

«Да, но всё в порядке! - решительно стерла романтический бред Ульяна. – Куда ехать?»

- Вершинина, верно? – раздалось рядом.

Уля подпрыгнула, чуть не выронив телефон, и пару раз совершенно по-дурацки взмахивала руками, стараясь его поймать, и замерла наконец в неловкой позе. За её спиной стоял генеральный директор ITSoftTechnologies и пристально рассматривал её. Видок у неё верно был великолепный.

- Да, - пискнула девушка, отвечая на вопрос шефа. – Это я.

- Я бы хотел поговорить с вами.

Зачем это? Генеральный её не видел, не слышал и не замечал всё время стажировки, так что за странный интерес сейчас?

- Пройдёмте ко мне в кабинет, - проговорил Розанов, так и не дождавшись какой-нибудь реакции.

Ульяна кивнула и поплелась за генеральным, страдая, что нового сообщения от Штольмана она не получила и что она не успела уйти раньше.

- Садитесь, - проговорил Розанов, проходя за свой стол и указывая Вершининой на стул перед собой. В боковой комнате за стеклянной перегородкой двое людей Белоусова разбирали какие-то документы. Уля примостилась на краюшке сиденья, откровенно недоумевая. Тут компания идет ко дну, пропали деньги, пострадала репутация, данные клиентов ушли на сторону, а генеральный директор вместо того, чтобы всем этим заниматься, разговаривает с малозначительным стажёром. Божечки, что тут происходит?

- Ульяна Максимовна, вы знаете, где может быть Штольман? – спросил Семён, глядя Уле прямо в глаза.

У Ули пропал дар речи. Она, вероятно, выглядела совершенной идиоткой, открыв рот и уставившись на собеседника, но она ничего не могла с собой поделать. Взгляд у генерального директора был странный: пристальный, требовательный и… испуганный? На лбу капельки пота, пальцы напряженно сжимают карандаш, еще немного и он сломается пополам. Девушке стало страшно, потому что человеку напротив очень нужен был её ответ и, судя по всему, от её слов зависело что-то очень важное.

- Нет, - проговорила Ульяна. Голос у неё был хриплый и едва слышный, и девушка поспешила откашляться. – Не имею ни малейшего понятия, где может быть Виктор Яковлевич.

Телефон в карман легко завибрировал, опровергая её слова, и Вершинина усилием воли загнала свой румянец подальше. Потом он отплатит ей красными пятнами на час минимум, но пока сойдет и так.

- Вы в последнее время с ним сблизились, вот я и подумал, что вы можете что-то знать.

Видимо, выражение лица у Ули было совершенно дикое, потому что Розанов поспешил добавить:

- Так говорят.

Стало ещё хуже. Кто это мог говорить о том, что они со Штольманом сблизились, если этого не было?

- Я не могу представить, что кто-то так сказал, - осторожно произнесла Ульяна, переходя на канцелярский и крайне сдержанный язык, который всегда приходил ей на помощь, - потому как единственные отношения, которые нас связывают, - это деловые. Мне давали задания, я их выполняла, заданий было много, но я ведь для этого и пришла сюда – практиковаться и выполнять работу, которую мне поручают.

Семен молчал, изучая лицо девушки. Ульяна старалась выглядеть максимально откровенной. Еще два раза провибрировавший мобильник этому не способствовал.

- Говорят, - медленно проговорил генеральный директор, откидываясь на спинку кресла, но взгляда не отводя, - что утром он был в здании.

- Да вы что?! – изумилась Вершинина. Сейчас она собой гордилась: это прозвучало очень натурально.

- Да, - прищурился Розанов, изучая её реакцию. – И с ним была рыжеволосая женщина.

Вот блин! Ему, значит, тоже об этом известно! И что теперь делать?

- Среди наших сотрудников рыжие волосы только у вас!

Двойной блин! Стало жарко, шея взмокла.

- Я была дома, делала задание, - пожала плечами Ульяна, контролируя каждый вдох. – Мой компьютер проверили, вы же знаете.

- Знаю, - кивнул Семён.

- К тому же, если Виктор Яковлевич действительно был сегодня в здании с какой-то рыжеволосой женщиной, почему вы думаете, что это был кто-то из офиса? Это могла быть любая женщина, не обязательно отсюда.

Она старалась выглядеть максимально спокойной, хотя телефон в кармане дребезжал каждые две секунды. Дыши, дыши и смотри вперед спокойно!

- Да! – наконец произнес Розанов и бросил карандаш на стол. Было видно, что ответ Вершининой ему не понравился, но придраться ни к чему он не мог. – Это так! Идите, Ульяна. Можете быть свободной.

Ульяна подорвалась с места, будто на реактивном топливе, но потом заставила себя замедлиться. Попытка – не пытка, раз уж так пошло дело, пусть всё будет официально.

- Семен Максимович, меня уже допросили! Компьютер мой проверили. Разрешите, пожалуйста, пойти домой. Здесь мне делать нечего. Мой адрес вы знаете, телефон тоже. Если я понадоблюсь, я сразу приеду.

- Да-да, - махнул рукой генеральный, потеряв к девушке весь интерес. – Идите. Как только что-то будет ясно, вам скажут, куда и когда приходить.

- Спасибо! – просияла Вершинина и быстрым сайгаком унеслась в коридор. Подхватив сумку с ноутбуком и неестественно улыбаясь, она спокойно пошла к выходу. На неё никто не обращал внимание, потому что прибыли новые полицейские, которые навели суету.

Войдя наконец в лифт, она достала телефон.

«Через час встретимся у кафе «Орион» в Купчино».

«Вы приедете?»

«Почему вы не отвечаете?»

«Что-то случилось?»

«Всё хорошо?»

«ОТВЕТЬ!»

Последнее сообщение, написанное большими буквами и на «ты», странно отозвалось в сердце. Ульяна поспешила написать ответ.

«Всё хорошо. Я еду» - отправила она сообщение и вышла из здания.

Слежка

Дождавшись двух коротеньких предложений, которые вернули его сердцебиение в норму, Штольман сел обратно в кресло (а он уже был готов ворваться в офис и спасти Ульяну из пасти дракона (именно так ему представлялось) – безрассудная девчонка, вот чем она думала?) и заставил себя дышать ровно. Ничего не произошло, да, а все его сверхэмоциональные реакции вызваны тем, что Ульяна находится Бог знает где, а не перед его глазами. Будь она здесь, ничего такого не случилось бы. С чего ему вообще в голову пришло, что ей будет безопаснее не с ним? Умопомрачение какое-то, по-другому этого не объяснить. Виктор и сам уже не помнил, чем он руководствовался, когда отсылал Вершинину домой. Сейчас это казалось ему верхом глупости.

- Merde! – выругался Витя и взглянул на часы. Ехать до «Ориона» ему десять минут, надо занять себя делом, иначе он на стенку полезет. Он посмотрел сообщения. Миша ничего не прислал, значит, пора посмотреть камеру в кабинете. Виктор скосил глаза на циферблат. Прошла всего одна минута. Слишком медленно! – Bordel de merde! – разозлился он окончательно и принялся нажимать на кнопки с особенным остервенением.

- Эк его прихватило-то! – с удовольствием хмыкнул Яков Платонович, разглядывая праправнука. Витя был вылитый он сам в эпоху знакомства с непоседливой затонской барышней. Покоя у него тогда было немного.

- А нечего было отпускать её одну! – с раздражением проговорила Анна Викторовна. Она сердилась на Витю и заодно на мужа за то, что он когда-то так же лишал её возможности помогать напрямую.

- Совершенно согласен! – кивнул Штольман-старший. Аня удивленно повернулась к нему.

- Нужно уметь признавать свои ошибки, - пожал плечами Яков. – Когда я точно знал, где ты и что делаешь, все шло весьма неплохо. Годы нашего брака доказали это.

- Ну что же, - хмыкнула Аня, радуясь словам мужа. – Потребовалось всего сто с лишним лет, чтобы я это услышала.

Она довольно вздернула нос и принялась смотреть, что делает Витя. Яков, посмеиваясь, последовал её примеру. На экране в ускоренном темпе мелькали кадры из Витиного кабинета. Пятница, вот тот момент, когда все разошлись. Ничего и никого. Пустая комната, только полоски света менялись с течением времени, пока пространство не погрузилось во тьму. Всю ночь ничего, утро субботы тоже. Только после обеда картинка сменилась: дверь кабинета открылась. Штольман подался вперед и вернул скорость в норму.

- Scheiße! – протянул он, не веря своим глазам. Русские и французские ругательства были для него достаточно повседневным явлением, но, когда он был действительно поражен, на ум шли исключительно немецкие слова, причём это было свойственно не только ему, а большинству его родственников. – Hurensohn!

- Батюшки! – воскликнула Анна Викторовна, разглядывая человека на записи, который прошел за стол Штольмана и включил компьютер. – Это ведь он, мои глаза мне не врут?

- Нет, не врут, - хмуро ответил Яков Платонович. – Это Витин начальник.

Штольман-младший смотрел, как Семен Розанов, генеральный директор ITSoftTechnologies, с которым они прошли огонь и воду, выстраивая работу российского филиала с самого начала, невозмутимо вставляет флешку в разъем и нажимает на кнопки его клавиатуры, готовя плацдарм для того, чтобы обвинить Виктора в воровстве. Они не были друзьями, но многолетняя работа бок о бок давала чувство общности и внутри сейчас будто плесень наросла, отравляя каждый вздох зловонными спорами. Надо же, а ему казалось, что он был лучше готов к подобного рода вещам.

Витя досмотрел до того момента, как Семен достал флешку, выключил компьютер и вышел из кабинета. Два часа, вот сколько это у него заняло (Штольман снова ускорил запись). Мысль о времени заставила Виктора подскочить и посмотреть на часы. Он уже опаздывал. Ульяна скоро появится около кафе, нужно поторопиться. Мужчина с облегчением поспешил в прихожую, чтобы надеть куртку и ботинки. Как ранее изучение видео отвлекло его от беспокойства за Вершинину, так теперь её появление помешает мерзкой плесени предательства сожрать его изнутри.

- А ты остаешься дома! – сказал Виктор Фибоначчи и вышел из квартиры. Фибо тявкнул и улегся у порога.

- Н-да, ситуация, - проговорил Яков Платонович и кивнул жене. Оба исчезли. Нужно было попробовать что-нибудь выяснить.

В этот момент Ульяна Вешинина выходила из метро, погруженная в свои мысли. На душе было неспокойно, справиться с тревогой не получалось. Зазвонил телефон. Девушка вздрогнула и достала его из кармана. Мама. Ульяна вздохнула и нажала на зеленую кнопку. Порадовать мать ей было нечем.

- Ну как там, Улечка? – спросила женщина после положенных приветствий.

- Пока все сложно, ма, - грустя, что всё шло совсем не по плану, виновато ответила Уля. – У нас в офисе творится полное безумие.

Она рассказала матери обо всём, что случилось за сегодняшнее утро (разумеется, опуская всё, что могло вызвать скачки давления и повышенное сердцебиение), слушая ответные возгласы. Так хорошо, что есть кому рассказать о том, что её тревожило! Так хорошо, что у неё есть мама.

- Ох, Улечка! – сказала наконец Арина Витальевна, - как же нам теперь быть? Всё стало только хуже! Нам уже даже месяца не обещают! Она держится, как может, но это бесполезно!

- Я пришлю еще денег, ма, - опустив голову и жалея всех на свете, сказала Ульяна.

- Деньги не помешают, Улечка, - вздохнула Вершинина-старшая. - Много уходит, сама знаешь, так что спасибо тебе, но я тебя очень прошу, попытайся еще раз. Она не хочет этого, слово с меня взяла, но ей это жизненно необходимо, я это знаю совершенно точно.

- Я постараюсь, ма, - ответила Ульяна и завершила разговор.

Как она будет теперь стараться, она не имела ни малейшего представления, но каждый день или даже час лишал их шансов на успех, а, значит, стараться надо по-настоящему сильно. Нет, сейчас не время опускать руки! Сейчас нужно другое! Вершинина закрутила головой, пытаясь найти кафе «Орион». А, вот оно, на другой стороне улицы.

Девушка поспешила к входу с яркой вывеской, а Виктор, который по давней привычке, всегда принимал меры предосторожности и сейчас находился на втором этаже огромного торгового центра напротив назначенного места, наблюдая за выходом из метро и заполненным людьми проспектом, с изумлением увидел, что за Ульяной идёт мужчина. Нет никаких сомнений: в потоке людей он следовал конкретно за ней, не слишком приближаясь, но не отставая ни на шаг. Зачем? Что такого ценного может быть в этой девушке (помимо умения озарять мир великолепными образчиками живописи, что Штольман у других мужчин категорически отрицал)? Или за ней следят, потому что думают, что она приведет к нему? Он не знал, что произошло в офисе, но раз Ульяна что-то узнала, то явно не совсем уж случайно, а, значит, ждать можно всего, чего угодно. Надо срочно спасать положение!

Телефон снова звякнул, на этот раз оповестив о полученном сообщении. Ульяна снова достала его из кармана.

«Планы меняются. Сейчас тебе нужно войти в торговый центр справа и подняться на последний этаж».

Ульяна растерянно прочитала короткий текст. Интересно, что не так с «Орионом»?

«Там кинотеатр. Нужно найти малый зал и войти там в туалет».

Сердце вдруг застучало сильнее. Уля сглотнула. Зачем менять планы, если не оттого, что кто-то может их сорвать? Она ведь почти вошла в «Орион». Что, кто-то ждет их там? Или… Да, верно так и есть! Неужели она привела кого-то с собой? Девушка подавила желание оглядеться, выискивая того, кто стал причиной того, что ей нужно будет сейчас не сидеть в уютно маленьком кафе, а стараться потеряться среди толпы в торговом центре. Спокойно, спокойно, не подавать виду! Иди!

Ульяна старательно медленно убрала телефон обратно, выпрямилась и провела руками по волосам, чувствуя, что виски намокли от пота, в таком напряжении она была. Она перешла улицу, на последних секундах зеленого света ускорившись, и рванула к вертящейся двери огромного стеклянного здания. Краем глаза она заметила, как один из пешеходов резко сменил траекторию, устремляясь за ней. Нервы у неё сдали, и девушка ворвалась в просторный холл торгового центра пробежав триста метров за несколько секунд. Учитель физкультуры из её школы, который звал её мешком с картошкой, пришел бы сейчас в восторг, похвалив её в первые в жизни.

Ульяна, не снижая скорости, с облегчением вздохнула: холл был полон людей! Прекрасно! Теперь наверх.

Вершинина закинула мешающий ей конец шарфа за спину и поспешила к лифту.

Я работаю над этим

В лифт набилась куча народа, и Ульяна с облегчением вздохнула было, но перед тем, как двери мягко сомкнули свои створки, она увидела, что тот человек, которого она заметила на улице, появился перед лифтом. Девушка опустила голову, чтобы не встретиться с ним глазами. К счастью, войти внутрь её преследователь не успел, и кабина поехала вверх. Ульяна сглотнула и вытерла ладони о ткань юбки. Пару минут спустя Вершинина вышла на четвертом этаже. Все горело разноцветными огнями: комната с детскими аттракционами, игровой зал, кинотеатр. Туда! Девушка поспешила в сторону афиш с фильмами, радуясь, что большинство людей вышло вместе с ней и она была не одна. Вряд ли, конечно, человек, который за ней следил, пробежал четыре этажа так быстро, и даже вряд ли он вообще узнал, где именно она вышла, но адреналин в крови заставлял её торопиться и втягивать голову в плечи. Ульяна заставляла себя не оглядываться поминутно и просто идти вперед, но это было очень сложно. Где же малый зал? Все под номерами, ничего не понятно. А, вот большой, туда стояла огромная очередь с попкорном, чипсами и стаканами с напитками. Вершинина покрутила головой и заметила в конце коридора вывеску «Малый зал». Почему-то там было безлюдно, и девушка, успокоившаяся было в толпе, вновь почувствовала страх. Оставаться в одиночестве она не хотела. Поддавшись своей тревоге, Ульяна все же обернулась. Это ничего ей не дало. Слишком много людей в темных куртках были на этаже, прибывая с эскалаторов и выходя из лифта.

Вершинина прикусила губу и быстро пошла к малому залу. Ей казалось, что стук её башмаков отдается в пустом коридоре и слышен всем вокруг. Когда она завернула за угол, за её спиной послышались шаги. Дышать стало тяжело, и Ульяна снова трусливо бросилась вперед, рывком открыв дверь в туалет. Он был пуст. Соображалось тяжело, но девушка пронеслась к самой дальней кабинке, защелкнула замок и замерла. Раздался скрип открывающейся двери. Сердце колотилось, казалось, где-то в горле. Вершинина совершенно бесшумно (как у неё это вышло, она потом так и не смогла объяснить) вскочила ногами на унитаз, пригнулась и перестала дышать. Шаги приближались. Человек не останавливался, шел прямо к ней. Наконец, он остановился прямо перед её кабинкой - девушка видела его тень из-под дверцы.

- Ульяна, выходите! – донесся до Вершининой голос Штольмана.

Ульяна открыла рот от удивления, одновременно переживая прилив невероятного облегчения и стараясь не упасть со скользкого унитаза. Всё же не слишком удобное место для эквилибристки.

- А откуда вы знаете, что я тут? – задала идиотский вопрос Вершинина, все еще не слишком доверяя своему слуху. Мало ли кто мог говорить голосом Виктора, вон сейчас какие технологии существуют. Она, конечно, поступила неумно, вообще открыв рот, но молчать было совсем уж глупо.

- Потому что ваша кабинка единственная с красным знаком того, что она закрыта, - ответил Виктор.

Ульяна обругала себя последними словами (надо же, конспираторша хренова – спрятаться спряталась, а про очевидные вещи забыла!) и, протянув руку, открыла дверцу, так с унитаза и не спустившись (почему так, в очередной раз Вершинина себе так и не сможет объяснить). Дверь медленно отворилась, и перед Штольманом возникла изумительная картина: Ульяна Вершинина, взмокшая, покрытая красными пятнами от волнения, с торчащими во все стороны волосами вокруг лба, прижимала к себе сумку в позе Венеры Кановы и таращилась на него глазами испуганной лани. Кто бы мог подумать, что подобная ситуация может вызвать в его воображении взрыв ренессансной блажи, но вот гляньте-ка – опять. Даже свет из тусклого окошка под потолком снисходил на девушку так, что вокруг её макушки возникало подобие нимба. «Да твою ж дивизию!» - в отчаянии воскликнул про себя Штольман.

- Пойдёмте! – сказал он, в реальности представляя собой эталон спокойствия, а внутри подавляя порывы души погрузить всё вокруг в античность, и протянул девушке руку. Она посмотрела на неё так, будто это была раскаленная кочерга.

- Куда? – спросила она с подозрением. Ну что же, винить её было сложно: в последние дни он был источником её бед, поэтому доверять ему резона у неё не было.

- Подальше отсюда! – невозмутимо ответил Виктор. Руку он так и не убрал, а Ульяна так и не опустила сумочку вниз, прижимая её к животу. Картина была со стороны, видимо, комичная. – В этой части здания ремонт, фасады переделывают, малый зал тоже затронули, поэтому сюда почти никто не ходит, но все же не хотелось бы, чтобы нас тут нашел тот, кто шёл за вами от метро. Или вы всё же предпочитаете общественный туалет в качестве места для выяснения отношений? – закончил он, приподнимая бровь, видя, что Ульяна так и не пошевелилась.

Красные пятна на лице сменились плотной бордовой завесой, девушка взяла протянутую руку и спустилась наконец на пол, мысленно хваля себя за то, что не поскользнулась и не упала (хоть что-то!). Штольман с сожалением отпустил кисть Ульяны, отметив её холодность, и вспомнил, что её перчатка осталась у него.

- Пойдёмте! – снова повторил он, направляясь к выходу. Осторожность заставила его аккуратно приоткрыть дверь и осмотреть коридор перед тем, как выходить наружу. Он тут же отпрянул, бесшумно возвращая створку на месте. Ульяна снова задержала дыхание.

- Он тут? – одними губами спросила она, коря себя за медлительность. Если бы она не потратила бы столько времени, они бы уже отсюда ушли.

- Да! – кивнул Штольман.

- И что дальше? – глаза стали еще больше и ещё отчаяннее. – Снова в кабинку?

Виктор представил, что теперь не только Ульяна, а и он вместе с ней будет балансировать на унитазе, и решительно отмел это предложение. Три секунды на оценку ситуации. Другого выхода нет!

- В окно! – сказал Виктор и потянул девушку к стене.

- В окно?! – изумилась Ульяна. Как он себе это представляет? Тут четыре этажа! Нет, конечно, можно (можно, можно, даже напрягаться не придется) предположить, что у Штольмана спрятан под пальто встроенный парашют и они полетят сейчас вниз, как на крыльях, но у неё-то парашютов нет и падать с четвертого этажа ей ой как не хочется!

- Тут ремонт, - пояснил Виктор, снова открывая ставшую им уже родной кабинку и двумя решительными шагами забираясь на бачок.

- И что? – истерическим шепотом заорала Ульяна, рассматривая Штольмана на постаменте. Красный плащ ему на плечи, букву S на грудь и всё – вылитый Супермен.

- Там леса! – пояснил Штольман, распахнул окно, и три секунды спустя он сам и Вершинина оказались на верхнем ярусе лесов, которые покрывали заднюю сторону торгового центра. Виктор закрыл за ними окно, а Ульяна мертвой хваткой схватила его за запястье: высота тут была немаленькая, в лицо бил ветер, а доски под ногами казались хлипкими и ненадежными. Даже вздох было сделать сложно, а Фибо, который поддерживал её на крыше дома Виктора, рядом не было.

Витя повернулся, увидел сравнявшееся цветом с известкой лицо Вершининой, понял, что дело грозит обмороком или чем-то подобным, отступил два шага от окна, оказавшись за защитой выступа, и прижал девушку к себе, пряча её от ветра и спасая от приступа паники.

- Можно, пожалуйста, в следующий раз, - два судорожных вздоха спустя (она может дышать, ура!) попросила Ульяна, не поднимая головы, - сделать так, чтобы мы больше не спасались через крыши, леса и другие высотные объекты?

- Я работаю над этим, - пробормотал Штольман и закрыл глаза.

Итальянское воображение уж что-то слишком разыгралось, а давать ему волю сейчас было совершенно не с руки.

Конец спокойствию

Фибо рассматривал Ульяну, нахохлившуюся на краюшке стула, как воробышек в холода, а потом укоризненно посмотрел на хозяина. Что он с ней сделал? Была же нормальная девушка еще пару часов назад, а теперь? Трясется вся, бледная, глаза как блюдца на пол-лица!

- Это не я! – буркнул Штольман, подавив чувство вины, внезапно появившееся внутри.

Ульяна подняла на него вопросительный взгляд, а он сунул ей в руку чашку горячего чая и сел напротив. Вершинина с радостью отхлебнула горячий напиток: в животе всё еще куском льда не давал жить страх. Они спустились, конечно, вниз, но чего ей это стоило?! Чай, в этот раз другой, терпкий и глубокий, начал топить айсберг внутри, и она вздохнула с облегчением. С каждым глотком холода становилось всё меньше, а любопытства всё больше. Можно было исследовать то, что её окружает.

- Фибо! – обрадовалась Ульяна, осознав наконец, что пушистый вольфшпиц преданно смотрит ей прямо в глаза. Собака, услышав своё имя, завиляла хвостом и принялась прыгать вокруг гостьи и тыкаться мокрым носом ей в лицо. Это был огромный (а вольфшпицы – это вам не какие-то мелкие пекинесы!) радостный шерстяной сгусток позитива, и девушка рассмеялась, отставила чашку и принялась наглаживать пса, запуская пальцы в его шубу и бормоча что-то ласковое и поощрительное. Виктор выглядел оскорбленным: его Фибоначчи такими нежностями не жаловал, а к Ульяне вон какое благоволение.

- Виктор Яковлевич, - спросила Вершинина, когда Фибо был со всех сторон обласкан и сидел теперь с довольной мордой в объятиях девушки, а любопытство, которое так никуда и не делось, заставило её хорошенько осмотреться по сторонам. Штольман, лелеющий свою обиду, этот момент пропустил, – а что это вообще за место?

Глаз у Ульяны горел: давненько она не видела такой качественной техники, собранной в одном месте, с толком расставленной и явно умело используемой. И место было примечательным: почти бункер, ей-богу!

«Ну вот!» – подумал Витя. Объяснять сейчас он ничего не хотел, поэтому пошёл в атаку и задал встречный вопрос:

- Вы лучше мне скажите, Ульяна, почему вас понесло в офис? Вы же знали, что там творится!

Вершинина вдруг покраснела (алая рябина на белом снеге – даже здесь без художественной аллюзии не обошлось!) и, отвернувшись, пробормотала:

- Я вам хотела помочь!

Штольман опешил. Он ждал чего угодно: вызвали на работу, забыла что-то важное, полиция позвонила, но такое – это ему даже в голову не приходило!

- Мне помочь? – переспросил он, решив, что слух его подводит.

- Да! – ринулась в словесный бой Ульяна, отстаивая своё решение. – Вы там остались один, а все вокруг против вас! В офис вам не попасть, в полиции вас ищут! Вам нужен был хотя бы один друг! Друг, который хотя бы со стороны мог описать, что происходит!

Виктор был ошарашен. Нет, правда, до невозможности вымолвить хоть одно слово. Он выглядел, верно, полным болваном, пялясь на девушку с открытым ртом, но сказать сейчас он ничего не мог. Он не припоминал, чтобы кто-то так пылко и искренне (сверкая глазами и взмахивая руками в приливе эмоций), кроме Машки и еще пары родственников, мог его защищать. Да не может этого быть! Зачем этой девушке, которую он знает вторую неделю, это делать? Говорить и думать он мог всё, что угодно, но её взгляд не лгал, как и её слова – она действительно ринулась прямиком в улей, потому что считала, что должна ему помочь! Очень странное чувство кольнуло сердце. Кольнуло раз, второй, а иголка никуда не делась – так и осталась прямо в груди, видимо насовсем.

- Ха! – торжествующе и одновременно обвиняюще воскликнула Анна Викторовна, поворачиваясь к мужу. – Ха!

- Ну что сказать, есть у нас некая доля недоверия по отношению к искренним намерениям девушек, - сознался Яков Платонович. – Опыт подсказывает, что гораздо чаще это бывает хитрой игрой, женским коварством, которое преследует собой какую-то совсем не благовидную цель. Невинность и искренность – редкие гости в человеческом нраве.

- Знаете что, Яков Платонович, - возмущенно выговорила мужу Анна, - ваш опыт мне столько крови попил! Не верили мне сколько! Сколько всяких слов резких наговорили! Отталкивали! В… топку его, этот опыт!

Штольман-старший мог бы рассмеяться, потому что жена его так и не научилась ругаться, как следует, даже после перехода в мир загробный, но не стал, потому как она знатно сердилась и тему подняла вовсе не забавную.

- Тем сильнее привязанность, когда выясняется, что всё было правдой! – серьёзно сказал Яков. – Когда время показывает, что чистота и искренность были настоящими, дружба – крепкой и без второго дна, а чувства – неподдельными, то жить без этого человека становится невозможно.

Аня немедленно перестала сердиться, её глаза затуманились слезами, и она взяла мужа за руку. Невозможно жить. Да, это так! Ну и пусть его, этот опыт! Пережили они его, и вон что вышло! И это поколение всё переживёт! А что из этого выйдет, посмотрим!

- Так, - сказал Витя, растерянно рассматривая Ульяну. Ему пришлось зажмурить глаза на пару секунд, потому что всё опять чуть не стало «вокруг голубым и зелёным», а соображать ясно ему было сейчас критически необходимо. – Так, - неловко повторил он, не зная, как ему ответить на откровенность девушки. Не знал настолько, что решил избегать этого вопроса всеми силами. – Спасибо! – сказал он наконец, отводя взгляд. – Кхм… кхм… И что же вам удалось узнать?

Ульяна, обрадованная на самом деле переменой темы (ну что её понесло откровенничать?!!!!), спохватилась, принявшись хлопать себя по карманам, и сказала:

- У меня есть для вас флешка от Стеллы Адамовны! Там что-то очень важное, я еще не знаю что. И еще вас ищет полиция. Они уже в офисе. Говорят, что обвинение очень серьезное. И теперь полиция знает про деньги и данные. И их какой-то отдел приедет к нам в офис, чтобы расследовать и это. В общем, какой-то ужас!

Штольман машинально принял от Вершининой флешку, не успевая за её фразами, так быстро и эмоционально она тараторила.

- Что именно сказали полицейские? – спросил Витя, выцепив из сплошного монолога то, что казалось ему наиболее важным.

- О! – воскликнула Уля. – Я, как и многие в офисе, между прочим, была возмущена тем, что полиция пришла к нам и не просто стала собирать информацию, а вести себя так, будто вы уже являетесь обвиняемым в убийстве, а не подозреваемым, поэтому и спросила у тех полицейских, которые меня допрашивали, что заставляет их так вести дело. Так вот, мне сказали, что ваша соседка позвонила им в отделение и сказала, что вы сошли с ума и рветесь к ней в квартиру. Наряд на вызов выехал и обнаружил в квартире труп.

Виктор поднял брови.

- Инокентьева звонила в полицию? - переспросил он. Ульяна кивнула. – Назвала конкретно мою фамилию и сказала, что я рвусь к ней в квартиру?

Снова кивок.

- Интересно, - вдруг сказал Штольман. – Она звонила в 112 или конкретно в наше отделение?

Вершинина пожала плечами. Этого она не знала.

- А это что-то меняет? – спросила она.

- Да, - кивнул Витя. – Временные рамки будут разными.

Девушка озадаченно посмотрела на него, не понимая, что он имеет в виду, но продолжения не последовало.

- Нужно залезть в записи вызовов и прослушать этот звонок, - сказал Штольман после кратковременного молчания.

- Вы можете это сделать? – тут же спросила Вершинина с недоверчивым восхищением.

Виктор кивнул, погруженный в свои мысли, и не видел, как зажглись глаза девушки. Штольман же старший этот огонь узнал и мог праправнуку только посочувствовать. Именно с таким видом смотрела на него Аня, когда он доставал из своего саквояжа отмычки далекой зимой 1889 года.

«Ну теперь держись, - покачал головой Яков Платонович. – Твои спокойные деньки кончились раз и навсегда!»

Коробейников!

- Надо сделать это сразу! – сказал Штольман, который не любил откладывать дела в долгий ящик. Задачи множились со всех сторон, но раз уж появилась новая информация, следовало отработать её.

Мужчина оттолкнулся ногами и подъехал к своему рабочему месту на кресле. Действие было привычным, он в принципе любил так перемещаться по убежищу, сокращая временные и физические усилия. В этот раз за ним внимательно следили две пары глаз: скучающего Фибо и восхищенной Ульяны. Если представитель рода собачьих был равнодушен к технике и вообще компьютерным занятиям хозяина, то Вершинина отмечала всё: открывающиеся программы, скорость отклика на запросы, быстроту нажатия клавиш и стиль работы в общем. Для неё это было симфонией. Каждая нота сыграна без фальши, в своё время и в своём размере, и в итоге получается музыка, ласкающая слух. Фибоначчи с удивлением посмотрел на девушку: что это у неё сердце так заходится? Странно, ничего такого пес вокруг не видел. Ну ладно, кто этих людей разберет, тем более хозяин её вон какую привез! Он на всякий случай лизнул свою новую знакомую в щёку и принялся усиленно дышать, пытаясь отвлечь Ульяну от того, что заставляло её волноваться.

- Если следовать логике, то звонок Инокентьевой должен был поступить минут в диапазоне десяти минут до смерти, чтобы наряд полиции успел выехать на вызов. Пятнадцать минут – уже слишком много, потому что такого рода причины вызывают немедленную реакцию, тут нашим доблестным представителям закона надо отдать должное. На общий номер спецслужб такого звонка не поступало. Значит, звонили напрямую в наше отделение.

- И что это нам дает? – включилась в обсуждение Ульяна.

Штольман скосил на неё взгляд, внимательно осмотрел заинтересованное лицо, но ничего пока говорить не стал, хотя слишком уж знакомой виделась ему ситуация.

- А это нам дает, Ульяна Максимовна, временные рамки, как я вам уже говорил, - ответил он на вопрос девушки.

- Ульяна! – вдруг резко выпрямилась Вершинина, недовольно поджимая губы.

- Что? - спросил Витя, не понимая, что происходит.

- Давайте уже на «ты», а? – попросила Ульяна, снова начиная краснеть, но решительно продолжая. – Вам не кажется, что глупо называть друг друга по имени-отчеству после побега через крышу и дикого спуска по строительным лесам? Я чувствую себя неловко. Поэтому – Ульяна!

- Витя! – машинально ответил Штольман и чуть было не протянул ей руку, но тут же пришёл в себя и тут же почувствовал себя так же, как Ульяна – неловко.

- Вот и отлично! – кивнула девушка и улыбнулась. Комната снова стала погружаться в золотистый полумрак, на заднем фоне стали расцветать очередные возрожденческие мазки.

- Так что там за временные рамки? – уточнила повеселевшая Вершинина. Магия Ренессанса утратила силу (к великому облегчению Штольмана), и Витя, собрав мысли в кучку, ответил:

- Временные рамки значат очень многое, Ульяна Ма…. Ульяна. Ираиду Аркадьевну убили за несколько минут до нашего с вами прихода…

- Откуда вы это знаете? – тут же перебила его Вершинина. Она не была невежливой, просто хотелось знать всю картину в целом.

- Потому что кровь еще текла из раны и не начала сворачиваться, по цвету и температуре кожи тоже можно сделать выводы, - для Штольмана это тоже был лишний раз, когда он мог упорядочить и проговорить вслух детали, чтобы проверить себя повторно.

Девушка кивнула и, молча глядя на собеседника, принялась ждать продолжения.

- Так вот, - продолжил Виктор. – Убили Ираиду Аркадьевну за несколько минут до нашего прихода, значит, человек, который вызвал полицию, - а мы отрицаем, что звонила сама Инокентьева, ведь я совершенно точно не выбивал её дверь, стремясь её убить, - видел, как мы подъезжали, и позвонил только после этого, что сокращает время звонка до минут пяти, если вспомнить, что я расплачивался наличкой и искал нужную сумму в кошельке, а вы забыли сумочку и возвращались к машине. Глупо ведь говорить полицейским, что я рвусь в квартиру к убитой, если они приедут и выяснится, что я спокойно себе работаю в офисе.

- Убийца был в квартире, - прошептала Ульяна. Она вдруг вспомнила страшную картину, которую они обнаружили, поднявшись наверх. Распростертая на полу пожилая женщина, кровь, тяжелый металлический запах, темнота. Так там еще был и убийца?! Стало совсем жутко.

- Нет, - вернул её в реальность голос Виктора. – Если бы он бы в квартире, то не успел бы уйти до прихода полиции. Вспомните, они появились через пару минут после того, как мы нашли Ираиду Аркадьевну.

- То есть, убийца убил вашу… твою соседку, увидел, что ты приехал, позвонил в полицию, а пока мы поднимались по лестнице… что? Испарился? – нахмурилась Ульяна. – Куда же он делся за те пару минут, пока мы поднимались к твоей квартире?

- Вот это мне и предстоит выяснить! – улыбнулся Витя. Очень уж возмущенно-озадаченной выглядела девушка.

- Чудеса какие-то! – буркнула она, складывая руки на груди. Ей очень не понравилось «мне», но кто она такая, чтобы заслужить сразу же «мы». Э-э-эх, что же за глупости ей в голову лезут-то?

- Они окружают меня постоянно, - пробормотал Штольман и вновь вернулся к поиску. Реакция девушки его озадачила. – Вот этот звонок, - сказал он спустя несколько минут. В их отделение в указанных временных рамках других вызовов не поступало. – Давайте послушаем.

Ульяна кивнула и, наклонившись вперед, приготовилась напряженно вслушиваться. Фибо, видя, что происходит что-то непонятное, тоже сделал сосредоточенное выражение морды соответственно моменту. Витя нажал иконку проигрывателя.

«Полиция! Полиция! Помогите! Меня хотят убить!»

Голос истерический, на верхних нотах, но приглушенный и нечеткий: видно, что-то приложили к трубке (а у Инокетьевой был старинный стационарный аппарат, на мобильную связь она не надеялась, считая провода самым надежным способом обеспечить коммуникацию), чтобы изменить тембр.

- Не она, - ответил Штольман не невысказанный вопрос Ульяны. Ничего похожего на голос его соседки.

«- Успокойтесь. Кто вас хочет убить?

- Штольман. Виктор Штольман, мой сосед. Он прямо сейчас рвется ко мне в квартиру, чтобы меня убить! У него в руках топор!»

Витя изумленно поднял брови. Топор? Он не заметил никаких следов на двери, которые можно было бы отнести к отметкам топора. А вот рана на голове вполне могла быть нанесена именно топором. Примерно об этом думала и Вершинина. Она представила себе, как топор заносят над головой пожилой дамы в экстравагантном наряде, как он опускается на её череп, как хрустят кости. Девушка сглотнула, стараясь отогнать от себя слишком реалистичную картину. Воображение у неё всегда было хорошо развито, но могло слишком разыграться. Не хватало еще в обморок рухнуть прямо здесь! Фибо лизнул её в щёку, и Ульяна благодарно погладила его. Когда пёс был рядом, становилось не так страшно.

«- Говорите адрес!»

Звонивший назвал улицу и дом, а после этого на записи раздался истошный крик, отчего Ульяна подпрыгнула на месте от испуга, а после треск и короткие гудки. Это привело её в чувство.

- Трубка! – воскликнула она, победно посмотрев на Виктора.

- Что трубка?

- Трубка была на аппарате, когда вы вошли в прихожую! Я точно это помню, потому что до того, как увидела вашу соседку, обратила внимание на то, какой красивый телефон висит на стене!

- Ираида Аркадьевна имела склонность окружать себя красивыми вещами, - кивнул Штольман. – Вы правы, трубка была на месте.

- Вот и первый промах убийцы! Не нужно было класть на место трубку. Когда вас бьют по голове топором, вряд ли вы озаботитесь тем, чтобы вернуть трубку на рычаг.

- Второй промах – дверь! – сказал Штольман, позабавленный формулировкой, выбранной девушкой.

- А что с дверью?

- Дверь открывается наружу, замок выбит. Если бы я рвался в квартиру, то никак не мог бы выбить дверь. Только взломать чем-нибудь вроде лома или того же топора, про который говорили на записи.

- Его тоже не было там.

- Совершенно верно. Орудие преступления на месте не наблюдалось. А самое главное – голос. Это совершенно точно не голос Ираиды Аркадьевны. Измененный, скорее всего мужской!

- Да, я склонна с вами согласиться! – кивнула Ульяна. – Тут тембр явно уходит в мужской. Обертоны и диапазон на женские не похожи, пусть и измененные. И частота ниже женской. Классическое музыкальное образование, - покраснев, ответила на вопрос в глазах Вити Вершинина. – Классический вокал и хоровое пение.

Виктор хмыкнул про себя. Надо же, сейчас такое разностороннее воспитание – редкость. Ульяна становилась всё более и более любопытным объектом для изучения.

- Ну что же, судя по записи, убийца оставил достаточно улик, по которым можно судить, что я не причастен к смерти Инокетьевой, - проговорил Штольман, снова поворачиваясь к экранам и злясь на себя за неуместное желание погружаться в жизнь и интересы другого человека. Что за неуместные глупости? Проблем у него мало, что ли? – Если наши полицейские не совсем уж дураки, то уже завтра можно надеяться на их новые выводы.

- Да, - довольно кивнула Ульяна, радуясь, что хоть где-то ситуация Штольмана станет легче. – Как говорится: другое время – другое бремя.

Виктор замер с поднятым над клавиатурой пальцем, а потом резко обернулся и обвиняюще закричал, указывая на Ульяну:

- Коробейников!

Девушка подпрыгнула на стуле, виновато посмотрела на собеседника и тяжело вздохнула.

Ну вот! А всё так хорошо начиналось!

Две новости

- Так, Яков Платонович, я что-то ничего не понимаю! – недоуменно сказала Анна, вслушиваясь в жаркий разговор между Витей и Улей. Она разговаривала с Машей и пришла не к началу спора, а к середине. Её муж застал всё с самого первого слова, поэтому понимал гораздо больше неё.

- Всё просто, - вздохнул Штольман-старший. – Она – это Коробейников.

Анна Викторовна изумленно повернулась к мужу.

- В каком это смысле, Ульяна – Коробейников?!

Всё про потомков Антона Андреевича они знали. Одни служили в Интерполе и добились больших высот, другие продолжали возглавлять детективное агентство, еще одна ветвь пошла по учительской стезе и даже создала своё педагогическое направление для сложных подростков. Ульяна точно не была частью семьи Коробейниковых.

- Не по-настоящему, - пояснил Яков. – В «Анне и её духах».

Аня выглядела еще удивлённее.

- В игре, которую сделал Витя, - объяснил наконец всё, как следует, Штольман.

- А-а-а-а! – протянула Анна Викторовна. Всё, что касалось техники и информатики, не слишком её интересовало, в отличие от мужа. Она была благодарна прогрессу за то, что они могут общаться с тем праправнуком, который не унаследовал возможность видеть духов, а в то, что уж там за этим всем стояло, Аня не углублялась. Она знала, что Витя создал игру, знала, что она стала популярной, и гордилась этим фактом и тем, что «Анна и её духи» не покрылась забвением спустя столько лет и привлекает любителей тайн и мистики. Сейчас же, видя, как Виктор взмахивает руками и эмоционально высказывает претензии Ульяне, Анна Викторовна жалела, что не разобралась до конца, что там к чему. – А при чем тут Владимир? – зацепилась ухом Аня за знакомое имя.

- Ульяна – это Владимир! – ответил Штольман.

Анна снова повернулась к нему в полнейшем возмущении.

- Как это понимать, Ульяна – это Владимир?!

Только что ведь она была Коробейниковым! Откуда еще взялся Владимир?!

Штольман отвлекся от разговора Ульяны и Вити и вдруг осознал, как странно и смешно звучало то, что он сказал, хотя и было это чистой правдой.

- Так, - проговорил Яков, решив всё быстро расставить по местам. – Витя создал игру «Анна и её духи» и играет там за персонажа с моим именем. За Коробейникова в одной в ним связке играет Владимир, с которым они приятельски общаются много лет и каждый четверг расследуют виртуальные дела. Так вот, Владимир – это Ульяна.

- О-о-о-о, - протянула Анна Викторовна гораздо более понимающе. Вот это зигзаг судьбы! Тяжело будет разобраться с этой ситуацией!

- Каждый четверг! – возмущался Виктор. Он подскочил со стула, не в силах усидеть на месте и смотреть в виноватые глаза Вершининой. Он чувствовал себя обманутым, полным дураком и почему-то преданным. – Каждый четверг почти четыре года подряд мы играли вместе, обсуждали самые разные вещи, почти стали друзьями, а теперь выясняется, что делился подробностями своей жизни не с Владимиром с Дальнего Востока, а с вами, Ульяна Максимовна!

Говорить ей «ты» в нынешних условиях он не мог. Вершинина сидела, опустив голову, и теребила кружево на рукаве. Фибо прижался к ней, неодобрительно поглядывая на хозяина, того и гляди примется рычать. Штольман разозлился еще сильнее: можно подумать это он тут злодей кричит на несчастную девушку без причины, а не она оставила его в дураках!

- Что вы молчите, Ульяна Максимовна? – воскликнул он, так и не дождавшись ответа. – Я еще удивился, как это вы мне написали в игровом чате, а потом, когда мы стали обсуждать звонок в полицию, меня преследовало ощущение дежавю – будто снова в игре расследуем очередное заковыристое дело! Ну! Вы что, неисправимая лгунья и привыкли врать напропалую?

Это был запрещенный приём и отчасти даже оскорбительный, чести ему он не делал точно, но Штольман не мог больше выносить её молчания. Он же не шут на арене – возмущаться в пустоту! И потом ему хотелось понять, что двигало Вершининой, почему так вышло. Думать о том, что она намеренно лгала, было невыносимо.

- Я не вру дорогим мне людям! – подняла голову Ульяна, сверкнув глазами. Виктор замер, отступил на шаг и сел обратно в кресло то ли из-за формулировки, которую выбрала девушка, то ли от того, каким было её лицо. Бороться с Возрождением было бесполезно. Вереница картин пронеслась перед глазами Вити, начиная с портретов девятнадцатого века и заканчивая фантазийным артами конца двадцатого и начала двадцать первого века. «Амазонка!» - мелькнуло у него в голове. Именно такое выражение было бы на лице воительницы, бросающейся в бой.

- Пойдём отсюда! – довольно произнесла Анна Викторовна, рассматривая диспозицию. Нет, эта девочка не зря ей сразу понравилась! – Здесь нам делать нечего. Сами разберутся!

Штольман был с женой солидарен, и они исчезли. У них были и другие потомки, требующие их внимания. Семейство вышло обширное и беспокойное, так просто на одном месте не посидишь.

- Я следила за всеми игровыми релизами! – Ульяна выплевывала предложения одно за другим, сжимая кулаки. Раз уж так вышло, надо всё объяснить. Ну и пусть! Только бы он не считал её лгуньей! Это было невыносимо! – Много интересных игр выпустили на рынок, но ваша была уникальной. Я сейчас же зарегистрировалась, начала играть и была захвачена историями, оформлением и атмосферой. Женщин-геймеров не очень-то принимают всерьез, поэтому я выбрала мужское имя, а потом сложилась наша команда. Мы… стали играть в одной игровой комнате, потом вообще только вдвоем, а потом всё перешло в игры в каждый четверг. Я каждый раз хотела признаться, но сначала не хватало духа, а потом стало уже поздно. Глупо признаваться, когда прошел уже год, разве нет?

Так играть не смогла бы и гениальная актриса. С яркими пятнами румянца, расширившимися зрачками и со почти выступившими слезами то ли злости, то ли отчаяния. Виктор мгновенно потерял весь запал, с изумлением чувствуя, что сердитость уступает место странной тяге, возникшей в сердце в ответ на эмоциональный порыв девушки. Ему хотелось её обнять, а не спорить с ней.

- Так получается, вы знаете всю мою подноготную, - упрямо произнес Витя, не дав себе воли. Он не стал облегчать участи Вершининой, оставив её тираду без ответа и решив вместо этого идти дальше, – а я вместо Владимира знаю некого нарисованного вами персонажа. Я еще удивлялся, что вы решили не через гарнитуру общаться, а с помощью текста. Прямо как…

Тут мужчина осекся и недовольно покачал головой. Хватит болтать лишнее!

- Я вам не лгала! – снова воскликнула Ульяна, и тут уже слезы она удержать не смогла. Они всё же выступили и скопились в уголках глаз. Девушка задрала голову, чтобы совсем не опозориться. Не хватало еще рыдать, как сопливой девчонке! Фибо рыкнул на хозяина и принялся лизать Ульянину щёку. Витя немедленно почувствовал себя мерзавцем. Но прояснит всё до конца было надо!

- И про рыбалку, и про ремонт машин? – скептически спросил он.

- Да! – шмыгнула носом Ульяна. Витя скрестил руки на груди от греха подальше: очень уж хотелось её утешить! – Пока был жив отец, он со мной на рыбалку ходил за неимением сына, и чинить машину тоже он меня научил. Так что всё это правда. И компьютеры правда. И драка с Пашкой тоже правда! И сломанная нога в четвертом классе! Всё – правда!

Штольман тут же и безоговорочно ей поверил. Нельзя было не поверить. С души упал булыжник размером с Австралию (хотя с чего ему так переживать, было непонятно), и Витя даже улыбнулся, чем поверг Ульяну в шок и трепет. Это была улыбка настоящая, которая у неё вызывала очень странное ощущение. Будто очень холодного мороженого в жару огромный кусок откусила, и всю верхнюю половину тела будто иголочками колет.

- Это хорошо, - сказал Витя, не став говорить, что он ей верит, это и так было понятно. – Это очень хорошо, - добавил он и взял горящую лихорадочным огнем ладошку Ульяны в свою. Против своей воли, конечно. Сам он ничего такого не планировал. Это жалость к девушке, потерявшей отца, не иначе!

Это добило Ульяну окончательно. Она потрясенно уставилась на соединение их рук, открыв рот. Раздался телефонный звонок. Штольман (не разнимая рук) взял трубку.

- Витя, у меня есть две новости, - сказал Сухов. – Есть хорошая и плохая. С какой начать?

Как это сделать?

Странное это было ощущение, Виктор никак не мог ухватить его, как следует. В трубке оживленно говорил Миша, и Штольман старался слушать его внимательно, но мысли то и дело перескакивали на Ульяну, сосредоточиться не выходило. Четыре года разговоров. Четыре года совместных расследований, пусть и виртуальных. Азарт, общность мыслей, обсуждения самих дел и всего, к чему приводила их беседа. Расстояние не стало помехой. Близость, к которой в конечном итоге привело их общение, стала основой мужской дружбы, как думал Витя, хотя и замечал порой во Владимире несвойственные его полу реакции. Теперь у этого товарищества, связи и даже сродства было лицо. Прекрасное, удивительное, мадонноподобное лицо Ульяны Вершининой, могущей одним взглядом перевоплотить серую действительность в творения древних мастеров. Штольман думал, что знает о ней те крохи, которые стали ему доступны после двух недель стажировки, а оказалось, что она ему ближе, чем многие их тех, кого он знает много лет. Странное ощущение. Странное, но удивительно жизнеутверждающее.

- Витя, ты меня вообще слушаешь? – спросил Сухов у его уха.

- Да, - соврал Виктор и потянул Ульяну, чью руку так и не выпустил, на себя.

Вершинина, которая уже минуту точно не делала ни одного вздоха, вследствие чего испытывала значительный недостаток кислорода в крови, распахнула глаза и наконец судорожно втянула воздух. Чего ждать, она не знала, как и того, что именно скрывается за непроницаемым выражением лица Штольмана. Он злится? Обижен? Недоволен? Ну почему всё вышло так нелепо?

Витя опустил взгляд на руку девушки. Тонкое запястье, белая полупрозрачная кожа, чистый алебастр. Разбегающиеся голубые венки, которые были ясно видны сквозь ивориевый покров. Голубая кровь, так раньше отделяли тонкокостных благородных господ от крепких и толстокожих крестьян. Удивительно. Синеватый узор на белоснежном полотне. Красота в каждом мазке кисти.

Виктор провел большим пальцем по бьющейся на запястье жилке и двинулся дальше. Вверх по предплечью, задирая рукав странной, но нравящейся своей эклектикой Штольману кофте. Ульяна окончательно потеряла способность дышать и, кажется, соображать. Однажды, когда ей было лет семнадцать, она увидела в интернете отрывок из знаменитого выступления Диты фон Тиз, в котором она раздевается в огромном бокале шампанского. Ей, воспитанной в духе девиц девятнадцатого века, момент, когда «королева бурлеска» начала снимать с руки перчатку, показался столь эротичным, что она выключила видео и некоторое время пыталась остудить пылающие щеки. Сейчас она чувствовала себя примерно так же. Ткань её рукава обнажала всё больше и больше кожи, а пальцы Штольмана, сжимающие её запястье, ощущались, как огненное кольцо, воспламеняющее всё вокруг. Аж голова шла кругом, хотя, может быть, это было от кислородного голодания.

Штольман, конечно, ничего такого не думал. Когда рукав поднялся до локтя, Виктор увидел маленький серповидный шрам и улыбнулся. Этот шрам от соседского пса Кубика. Ульяна пыталась нарвать в чужом саду груш, а собака её обнаружила и загнала на забор. Маленькая Ульяна испугалась и свалилась, приземлившись прямо на гравий. С тех пор у неё этот шрам.

Правда! Всё правда! Никакой лжи и притворства! Пусть на месте девочки с рыжими косами он представлял Володю, но сути это не меняло: она ему не врала!

- Миша, прости! – радостно воскликнул Виктор, отнимая руку и не замечая, что Вершинина смотрит на него как загипнотизированная. Он сейчас мало на что обращал внимание, поглощенный своей радостью и вновь обретший равновесие. - Повтори, пожалуйста, еще раз!

- Да что с тобой такое? – спросил раздраженный Сухов.

- Всё в порядке, прости, пожалуйста.

- Ладно, - буркнул Михаил. – Слушай. Новость хорошая: судя по тому, что мне удалось узнать, обвинение против тебя разваливается. Слишком много несовпадений даже на первом этапе.

- О, это приятно слышать, но мы так и думали, - ответил Штольман. – Теперь нужно сообразить, как навести следователей на те выводы, к которым мы пришли.

- Мы? – хмыкнул Сухов, удивленный и раздосадованный тем, что не стал гонцом, принесшим добрую весть. – Вот так неожиданный поворот!

- Что там за плохая новость? – спросил Штольман, не желая делиться Ульяной и жалея, что невольно выбрал такую формулировку.

- Плохая новость касается твоей работы, - усмехаясь про себя, сказал Михаил. – Подключили отдел финансовой безопасности и киберотдел.

Штольман поднял брови. Неужто и такой наконец сделали? Это просто прекрасно! Всё, что касалось цифры, мало принимали всерьез, а тут такой шаг. Прогресс!

- И вот тут, дорогой мой друг, дела идут скверно. Всё, что мне известно на сегодняшний момент, говорит в пользу твоей вины. К сожалению, не только сам Белоусов, но и все клиенты банка являются потерпевшими. Не так давно, если ты помнишь, мелкий банк «Колос» был признан банкротом, клиенты потеряли деньги, суды идут до сих пор, пресса возвращается к этому постоянно, напирая на то, что власти бездействуют, виновные не наказаны, законы не работают и всё в таком духе. В общем, сейчас полиция сделает всё, чтобы конкретный человек был пойман, признан виновным, понес наказание и был отдан на откуп толпе.

- Ясно, - помолчав и оценив перспективы, проговорил Штольман. Выходило плохо, как ни смотри. – У меня уже есть кое-какие улики, которые могут меня обелить, но я пока хочу разобраться сам. Буду держать тебя в курсе.

- Жди файл на Белоусова, - сказал Сухов и, превозмогая любопытство в отношении второго фигуранта «мы», отключился.

- Полиция считает, что я не убивал Инокентьеву, - сказал Штольман Ульяне, отложив телефон, - но думает, что это точно я украл деньги у Белоусова.

Вершинина не отвечала, зачарованно рассматривая свою руку, а точнее запястье, которое до этого держал Витя. Маленькие искорки до сих пор разбегались от него по венам, и девушка не могла понять, как же это происходит.

- Ульяна! – позвал Виктор. Девушка вздрогнул и подняла на него взгляд, моргнула и включилась наконец в разговор, заставляя плавающий в сахарном сиропе мозг работать.

- Это хорошо, - сформулировала она ответ на первую часть предложения, удивляясь, что губы у неё шевелятся, а звуки свободно вылетают из горла. Туман в голове никак не хотел рассеиваться. – Это ведь лежит на поверхности. Мы ведь тоже пришли к такому выводу.

Штольман кивнул, радуясь этому «мы» больше, чем мог ожидать.

- А вот с кражей, - помрачнела Ульяна, окончательно возвращая себе способность мыслить, - дело плохо. Пока они еще найдут доказательства твоей невиновности! Там уж и концов не найдёшь.

- У меня есть запись, на которой Семен Розанов совершает кражу с моего компьютера, - сказал Виктор. В этот раз горечь от мысли о предательстве товарища была не такой острой.

- Да ну?! – изумилась Вершинина. – Да не может этого быть! Генеральный?

- Может. Вот смотри.

Штольман снова включил запись. Ульяна чуть ли к экрану не прилипла, так близко подошла, всматриваясь в видео.

- Кошмар какой! – проговорила она, падая в кресло, когда Витя промотал запись до самого конца. – Но это дикость какая-то!

- Почему дикость? Обычная алчность, встречается повсеместно, - пожал плечами Штольман, хотя думал точно так же, как и она. Просто опыта жизни среди акул у него было побольше.

Ульяна покачала головой. Нет уж, не будет она верить в повсеместную алчность. Этак совсем из дому не выйдешь, если в каждом подозревать подлеца, готового за деньги мать родную продать.

- Это всё равно не может быть он! – сказала она, поразмыслив немного. – Это ведь совершенно невозможно, если подумать.

- Почему же? – поинтересовался Виктор, пряча улыбку. Виртуальный Коробейников, ставший реальным, пришел, видно, к тем же выводам, что и он сам.

- Да Розанов ведь не программист! – воскликнула Ульяна. – Это ведь какой сложности должна быть работа, чтобы суметь все это провернуть? Тут поработал настоящий профессионал своего дела, без сомнений!

- Совершенно верно! – с удовольствием кивнул Штольман.

- Кто-то из нашего отдела мог такое написать?

- Я, - усмехнулся Витя.

- Кроме тебя, - недовольно махнула рукой девушка, отметая все намеки на его причастность.

- Нет, такого специалиста в нашей компании нет.

- Тогда Розанов привлек кого-то со стороны!

- Да!

- Но сроки начала работы с Белоусовым слишком коротки, чтобы работал только сторонний человек! Специфику нашей системы так просто не разобрать. Должен был быть кто-то из нашего офиса, кто имел отношение к кодам и помог тому постороннему быстро включиться в работу.

- Так и есть, - кивнул Штольман. Он получал удовольствие от того, как устроена была мыслительная система у Вершининой. Она сама была под стать тем машинам, с которыми работала: делала вычисления с невероятной скоростью.

- Так надо найти этого человека! – обрадованно воскликнула Ульяна.

- Надо, - опять согласился Виктор. – Вопрос в том, как это сделать?

Персонажи реальные и вымышленные

- Эх, жаль, я и в самом деле не Коробейников! – воскликнула Ульяна после того, как спустя несколько минут размышлений ей в голову так и не пришел гениальный способ вычислить того, кто в компании был IT-предателем. – Вот он бы с Яковом Платоновичем в два счёта всё разгадал!

Штольман улыбнулся, глядя на горячность девушки, на её желание помочь. Он не был сыщиком в полном смысле этого слова, но сейчас доподлинно мог представить себе, что чувствовал его прапрадед, расследуя дела вместе с Анной Викторовной. Нет, Антон Андреевич тоже был прекрасным напарником, но вряд ли у Якова Платоновича возникало желание погладить своего помощника по голове и беспрестанно и беспричинно радоваться, глядя на него, пока они обсуждали ход следствия.

- Они с Антоном Андреевичем много преступников на чистую вывели! – согласился Витя.

- О, ваш прапрадед был удивительным человеком! – проговорила Вершинина, вдруг засверкав глазами. Штольман поднял брови. Вот это дела! Откуда она знает про Якова Платоновича?

- Когда вы указали, что ваша игра основана на реальных событиях, я, разумеется, немедленно стала искать информацию! – восторженно и взахлеб говорила Ульяна, вспоминая то, каким удовольствием стало для неё открытие, что всё в игре было настоящим. Прошлое завораживало её. Она нашла все записи, газетные статьи, фотографии и новости, которые можно было отыскать на просторах интернета, и с наслаждением изучила их все. – Это удивительно! Вы знаете, что в затонском музее есть целый зал, посвящённый работе полиции в целом и вашему предку в частности? Конечно, знаете, что за глупости я спрашиваю? – с досадой прервала себя Вершинина, но тут же продолжила. – Столько удивительных дел было раскрыто и, что самое удивительное, память о них сохранилась спустя столько времени!

- Да, - кивнул Витя, чувствуя, что он бессилен перед магией, которая рисовала вокруг Ульяны тонкие красочные мазки, вновь раздвигая серые стены его убежища и превращая воздух в расписной холст. Солнце прыснуло в глаза желтым светом, вокруг оживленного лица девушки расплылись широкие теплые полосы кружев и нарциссов, и Ульяна превратилась в загадочно и лукаво смотрящую на зрителя испаночку с картины Хокина Сорольи. Её хотелось слушать. На неё хотелось глядеть. Она была само лето, само тепло, сама жизнь.

- Расследования – это чудесно, - мечтательно вдруг улыбнулась Вершинина, - но, когда я прочитала историю вашего прапрадеда с вашей прапрабабушкой, она потрясла меня. Мне тяжело представить себе их мужество, их благородство и силу их любви. Я думаю, что современный человек не умеет так достойно переживать тяготы, которые довелось преодолеть вашим предкам!

Она передвинулась на стуле, подавшись вперед от эмоций. Солнце залило комнату окончательно. Нарциссы нагло цвели повсюду: на полу, на столах, даже на компьютерных экранах. Штольмана это волновало мало. Пусть будут нарциссы. Прекрасные цветы. Он, похоже, даже чувствует их запах, но и это его не трогало. Девушка перед ним знала не только о его собственной жизни, но и о его обожаемых родных. Знала и восхищалась ими, это Витя ясно видел в её глазах. Обнаружить в малознакомой и странно родственной Вершининой всё это было статистически почти невозможно, но вот смотрите-ка – вот она, во плоти!

Стоп! Стоп! Надо сохранить хоть какую-то ясность мысли! А откуда она знает про историю Анны Викторовны и Якова Платоновича?

- Я прочитала работу, которую, как я понимаю, написал один из ваших родственников! – поспешила сказать Ульяна, видя вопрос в глазах собеседника. – Сначала только её, а потом все его книги вообще! Увлекательнейшее чтение!

- А, Павел! – пробормотал Витя. Всё стало на свои места. Павел Петрович Селезнев, который был одним из дальних кузенов Виктора и по возрасту был старше его на десять лет, был писателем. Он писал современную прозу, затрагивая серьезные темы, но облекая их в доступную форму, и был популярен у публики. Критики также были к нему милосердны, и он даже удостоился нескольких престижных литературных наград. Павел Селезнев интересовался историей рода Штольманов и написал обширный труд, полный старинных документов и фотографий, которые в их семье бережно хранили.

- Постой! – вдруг удивился Виктор. – Книга не переводилась на русский и печаталась в парижском издательстве! Как же тебе удалось её прочитать?

Ульяна пожала плечами и смущенно улыбнулась. Она не любил говорить о себе.

- Я же искала не только на русском языке. В игре ведь расследования ведутся французским агентством. Следовательно, надо было искать везде. Я нашла книгу. Заказала. Мне прислали её из Парижа. Я её прочитала. Много раз. Очень много.

- Вы знаете французский? – спросил Штольман. Хорошо бы она отодвинулась хоть немного. Сладковатый аромат несуществующих нарциссов заставлял нарисованную художником комнату покачиваться.

- Да, - кивнула Вершинина. – Видишь ли, мама у меня – учитель литературы и русского языка. У неё есть совершенно точное понимание, что должно собой представлять хорошее женское образование, поэтому я говорю на трёх языках, умею играть на фортепьяно и прочитала почти всю классическую европейскую и русскую литературу.

- Ваша мама – потрясающе мудрая женщина! – искренне сказал Виктор. В их стремительно меняющийся век могло показаться, что вот эта основательность уже не нужна, ведь на любой вопрос мог дать ответ интернет, музыку писали не люди, а программы, а помимо книг появилась масса фильмов и видео, но это была иллюзия.

- Благодарю! – просияла Ульяна. Силой её улыбки Штольмана почти снесло с кресла. Бог ты мой, так и ослепнуть можно! – Книга мне очень понравилась! – снова вернулась она к их разговору, стараясь не смотреть Вите в глаза. С ней что-то странное делалось от того, что она там видела. – Я считаю, что Анна Викторовна была невероятной. И очень красивой! И Яков Платонович тоже!

- Красивый? – улыбнулся вдруг Виктор. Она была смешная, и очень ему нравилась.

- И это тоже, - согласилась Ульяна. – Повторяю: я видела фото.

- О-о-о-о! – протянула Анна Викторовна. – Не зря мне понравилась эта девочка! У неё явно хороший вкус на мужчин. Совпадает с моим!

- Насколько я могу судить, то, что сия барышня – Коробейников, уже Витю не занимает, - заметил Яков Платонович. Они с женой, заглянув к Маше, на всякий случай решили вернуться, чтобы проверить, не зашёл ли спор между молодыми людьми слишком далеко, и застали весьма любопытную беседу.

- Нет, - решительно покачала головой Анна. – Не занимает! Теперь мы с тобой точно удаляемся надолго.

- Прекрасная мысль! – одобрил Штольман. Их поддержка Виктору точно была не нужна. У него всё шло хорошо.

- Я старался сделать персонажей похожими на оригиналы, - пробормотал Витя, чувствую себя странно, ревнуя к собственному прапрадеду и забывая о том, что она похож на него больше, чем ему казалось. Нарциссы всё ещё цвели, голова - кружилась, цветной туман не рассеивался.

- Они прекрасны! – воскликнула Вершинина, которой действительно казалось прекрасным всё, о чем они сегодня говорили. Удивительная же история, не могущая оставить равнодушным того, кто её слышал.

Фибо, который чувствовал себя обделенным, ведь рассказывая о Штольманах, Ульяна перестала его наглаживать, громко гавкнул, напоминая о себе. Лай заставил Штольмана моргнуть. Наваждение рассеялось, комната вернулась к скучному первоначальному виду.

- Прекрасны, - печалясь по поводу того, что мир перестал пестреть красками (надо же, буквально пару часов назад он на это сетовал), повторил Виктор. – Мне жаль порой, что я не могу вместить в игру всех, кто был когда-либо частью агентства так или иначе. Это слишком перегрузило бы историю. Но всё же жалко!

Штольман был творцом, сожалеющим, что все его создания не смогли поместиться на карте и приходится выбирать, кого ставить на расстеленный чертеж. Ульяна улыбнулась. С такой стороны Виктор был ей не знаком.

- Флешка! – вдруг завопила Вершинина, заставив Фибоначчи, которого она теперь беспрестанно гладила, подпрыгнуть. Мысли о том, что оставленные демиургом персонажи могли иметь весьма любопытные секреты, заставили её вспомнить о Стелле и о том, что она ей отдала. – Надо посмотреть флешку! Вдруг там есть что-то, что поможет вычислить того, кого мы ищем.

Заговор

Флешка содержала множество документов. Бегло просмотрев несколько, Штольман понял, что все они относятся к Белоусову. Некоторые из них он даже видел. Ничего сверхъестестественного пока не наблюдалось.

- Тут надо внимательно читать, - сказал он, прикидывая масштаб работы. Анализ все еще не был завершен, поэтому можно было воспользоваться паузой.

Ульяна с энтузиазмом кивнула. Она размотала наконец свой дикий (так казалось Вите из-за буйства красок и форм) шарф, скинула мешающее ей пальто и, поцеловав неистово замахавшего хвостом Фибо в макушку, уселась на стул, сложив руки на коленях как примерная ученица и блестя глазами. Штольман спрятал улыбку: девушка и собака смотрели на него с одинаковым выражением, предвкушая что-то интересное. С точки зрения Фибоначчи всё было понятно: он ждал ласки от Ульяны и, возможно, чего-то вкусненького, не зря он посматривал в сторону пакетика собачьих галет, которые лежали на полке. Но вот что сподвигло Вершинину с таким энтузиазмом ждать просмотра нескольких десятков документов, он не понимал.

- Начнём, - сказал он и открыл первый файл. Ульяна придвинулась (что сразу снизило градус сосредоточенности Штольмана) и принялась читать вместе с ним. Ничего необычного. Оплата за консультационные услуги. Следующие два документа тоже были совершенно стандартными.

- Что за чёрт? – произнес вдруг Виктор и прищурился, перечитывая бумагу ещё раз.

Ульяна вопросительно взглянула на него. Она не видел перед собой ничего необычного. Допсоглашение к основному контракту, таких с банком Белоусова было подписано десятки.

- Я это не подписывал! – пояснил Штольман, сам не веря своим глазам, - а подпись стоит моя.

Действительно, внизу страницы Ульяна видела размашистый росчерк подписи её начальника. Так, так что же это за допсоглашение? О конфиденциальности и защите персональных данных. Банк передает ITSoftTechnologies доступ к чувствительным данным: паспортам клиентов, номерам карт и транзакциям.

- Мы подписывали такое соглашение, - воскликнул Витя, - но с ограничениями доступа сотрудников и с хранением данных в зашифрованном виде. Здесь же я выступаю в роли короля с безлимитными возможностями делать всё, что хочу: хоть торговать ими на рынке!

Подписей было три: его самого, Розанова и Белоусова. Штольман открыл папку с основным контрактом, копию которого он хранил у себя. Подписи владельца банка и генерального директора ничем не отличались ни в нажиме, ни в наклоне, ни в манере от тех, что стояли на документе, а вот подпись Вити была крайне похожа, но всё же разнилась с поставленной на допсоглашении. Ульяна переводила глаза с одной страницы на другую и чувствовала, что в сердце ей заползает страх.

- Так что же, - тихо спросила она, - Белоусов и Семен Маскимович знали обо всём?

Она говорила и сама не верила своим словам. Да как такое возможно-то?

- Смотрим ещё, - мрачно сказал Штольман и открыл следующий файл.

Десять минут спустя стало ясно, что пакет документов, который передала им Стелла, содержит пять допсоглашений, по которым можно сделать вывод, что Виктор Штольман получил личный неограниченный доступ к счетам и данным банка, создал код, правообладателем которого являлся не банк и не компания, а он сам, и даже получил повышенный гонорар за срочность, увеличив стоимость проекта на пять миллионов. Деньги были высланы Белоусовым сразу после подписания, свидетельством чего выступал чек о переводе.

- Имя моё, а счет не мой. Подписи на этих документах я не ставил.

Ульяна вдруг взялась за виски. У неё застучало в голове, потому что то, что она узнала только что, не хотело в неё укладываться. Переварить такое сходу у неё получилось.

- Подожди, подожди, давай разберемся, - попросила она, желая, чтобы Витя опроверг её выводы и уверил её в том, что она просто плохо ухватила суть. Штольман, погруженный в размышления, уловил вдруг в её голосе это желание и остро пожалел молоденькую Вершинину, чьи преставления о справедливом и надежном мироустройстве расколются сейчас о правду бытия. И смягчить это у него никак не получится.

- Если верить тому, что мы видим, - сказал Ульяна, - то генеральный директор ITSoftTechnologies и владелец банка «Золотой» подписали все эти бумаги, сознательно и заранее делая тебя виновным в том, что произойдет. Оба не просто всё знали, но и сами всё сделали!

- Да, - кивнул Виктор. – Более того, посмотри. Предварительные бумаги мы подписали неделю назад, а основной контракт с допсоглашениями – в пятницу. И я подписывал совершенно стандартные, выверенные руководством в Париже бумаги. Здесь же на части документов я вижу дату первого заключения контракта, в частности на денежном соглашении. Я уверен, что денег на счете, разумеется, уже нет. Значит, договоренность между Белоусовым и Розановым изначально была такова.

- Всего пять миллионов? – воскликнула Вершинина, всплеснув руками. Глава русского филиала французской компании явно получал приблизительно сравнимые суммы в годовую премию. Так неужели это стоило того?

- Я думаю, речь идет о гораздо больших суммах. Пропали деньги со счетов всех клиентов банка. Пропали бесследно и официально не по вине Белоусова. Розанов тоже не будет платить штраф из своего кармана, потому что контракт заключен с компанией, она и несёт все финансовые обязательства. Пять миллионов – песчинка в море.

Ульяна пораженно откинулась на спинку стула. Ей, выросшей в семье учителя и автомобильного механика, было сложно представить такие деньги, но то, что ради них можно совершить преступление, не вызывало сомнений.

- Мне интересно, какая роль во всём этом у Стеллы, - задумчиво проговорил Штольман.

Ульяна совершенно не подумала об этом. А ведь действительно, почему у Тариной оказались эти документы? Откуда она знала о том, что происходит? И самое главное – почему она решила ей передать эти документы?

- Ни на одном документе нет её фамилии, пиар-отдел никак не был задействован в официальной части. Она – не бухгалтерия, чтобы проверять подобного рода отчетность. Тем не менее, Стелла в курсе того, что эти бумаги вообще существуют. И как она вообще решилась тебе их отдать?

- Я просто попросила помощи, - пожала плечами Ульяна.

- Ты попросила помощи, а Стелла бескорыстно её оказала, - хмыкнул Витя. – Крайне маловероятно. Тут какая-то хитрая игра.

Вершинина вновь взглянула на него. Ни капли сомнения, никаких иллюзий, просто наблюдение и признание свойств чужого характера. Неужели он прав, и ничего в Стелле нет простого и по-человечески ей понятного? Неужели ей не удастся сделать то, что ей было необходимо? Неужели она не сумеет достучаться до настоящей Стеллы, которая скрывается под надежно камуфирующей её маской? Да и осталась ли она там настоящая? Как же быть?

- Так откуда она может обо всём знать? – спросила Ульяна, старательно гоня от себя те мысли, думать которые у неё не было сил.

- По моему мнению, всё просто, - ответил Штольман, не понимая причины, по которой вдруг погасли глаза Ули. Что так её расстроило? – Ни при каких условиях посторонний человек не мог быть в курсе того, что планировал Розанов, так что Стелла, судя по всему, состоит в близких отношениях с Семеном.

Ульяна снова открыла рот от изумления.

- Вы хотите сказать, что она его… любовница? – спросила она и снова покраснела. Витя кивнул, вновь рассматривая алые всполохи на слоновой кости. Каждая мелочь в ней была красива. Удивительно, как такое совершенство могло существовать во плоти! – Не может такого быть!

- Почему?

- Потому что Стелла Адамовна совершенно точно имеет интерес к тебе! – воскликнула Ульяна и покраснела ещё сильнее.

Штольман посмотрел на неё с любопытством, а потом улыбнулся.

- Одно другому не мешает, - спокойно произнес он.

Джейн Эйр, Эсмеральда и Татьяна Ларина внутри Вершининой немедленно пришли в ужас и принялись голосить на все лады, ругая современное общество, женское коварство и сексуальное просвещение. Да как так-то?!

- В любом случае, нужно понять, почему Стелла отдала нам документы, - спас Ульяну Штольман, не став развивать предыдущую тему, очень уж смятенной выглядела девушка. – Пока я вижу только маленький кусочек картины, и делать хоть какие-то выводы невозможно.

В этот момент раздался тренькающий звук, и по экранам быстро побежали строчки из цифр и букв. Программа Виктора закончила свой анализ.

Человек посередине

- Я в общем-то так и думал, - сказал Штольман, закончив изучать предложенные компьютером данные. Ульяна прикусила нижнюю губу, пробегая глазами по строчкам анализа. Скрытый код, который позволил получить полный доступ к базе и перевести все деньги без 2FA и логирования. Кропотливая работа, могущая вызвать восхищение, если бы не то, чему она в конечном итоге послужила.

- Автоматическое резервное копирование было отключено, - указал на нужный сектор Виктор. – Невозможно увидеть, что было в системе до того, как произошла кража.

- Так что же теперь? – спросила Ульяна упавшим голосом. – Ничего нельзя сделать и никак не за что не зацепиться? Это несправедливо!

Как бы ни был Штольман погружен в мысли, горячий возглас девушки вновь вызвал у него улыбку. Справедливость! Она ещё не оставила идеи о том, что она существует. Он сам распрощался с этим состоянием примерно в том же возрасте. Жаль, если и Ульяна потеряет веру во всепобеждающее добро так рано.

- Ну почему же? – проговорил Витя и нажал несколько клавиш. - Начнем как раз с резервных копий.

- Точно! – воспряла духом Вершинина. – Нужно проверить датирование.

Штольман кивнул. Нужно посмотреть, когда копирование было отключено и что зафиксировала последняя копия. Система должна сохранять данные каждые шесть часов. Последний успешный бэкап был совершен 72 часа назад.

- Подожди, подожди, подожди! – стала подпрыгивать на стуле Ульяна, не в силах усидеть на месте и вызывая у Фибо приступ возбуждения: что, что там такое? – Как 72 часа назад? Кража была совершена в субботу, Розанов использовал твой компьютер тоже в субботу. А 72 часа назад приходится на пятницу!

- Так и есть! – согласился Штольман и вдруг взял девушку за руку. Ему казалось, что она сейчас взмоет под потолок, если её не сдержать. В этот раз Вершинина не стала замирать соляным столбом и даже не сравнялась цветом со свеженарезанной свеклой. Она мельком скосила глаза, пожала ладонь Вити, отчего правая рука у него покрылась мурашками до самого сердца, и снова уткнулась в экран, ища новые улики.

- Было еще вмешательство? – нетерпеливо спросила девушка, не видя какого-то явного знака. То, что в пятницу Виктор сам был на работе, ничего не значило. Это был кто-то другой, и точка!

- Автоматическое копирование было отключено в субботу! – сказал Штольман, найдя нужную строчку. – Но в пятницу была сделана последняя копия, данные до этого удалены вручную. Видишь пометку «ошибка архивации»?

- Видео? – спросила Ульяна, готовая снова просматривать запись из кабинета начальника.

- Ничего не даст, - покачал головой Витя. – Посмотри на IP! Это сделали не из моего кабинета! Доступ был получен извне.

- Так! – сказала Вершинина, пытаясь увязать одно с другим. – Что же это получается?

- Получается, что Семен в субботу пришел в мой кабинет, чтобы при помощи написанного кода перевести данные клиентов и деньги со счетов банка в другое место. Он отключил копирование данных, не зная о том, что в пятницу уже было проведено некое вмешательство извне и изначальная программа была изменена.

- Что же это получается? – повторила Ульяна. Другие слова не шли на ум, потому что полученные данные не вмещались в голову, как их туда не укладывай. – Был ещё кто-то, кто знал про всю эту историю? Или… Или кто не знал, про эту историю, но тоже хотел украсть деньги?! Сколько же желающих получить финансы Белоусова?

- Много, - кивнул Штольман и показал на один из участков кода. – Я вижу здесь явную подсадку на внешние серверы. DNS-туннелирование, я предполагаю.

- Да почему компьютеры в офисе не защищены? – возмутилась Вершнина. Фибо подскочил на месте и коротко взлаял. Да что творится-то? С такими криками никаких нервов не хватит! Дали бы они ему уже печенья, что ли?!

- Защищены, - хмуро сказал Штольман. Он свою работу делал хорошо, сюда бы, например, ни один злоумышленник не пробился, но вот офис – другое дело! Туда, как оказалось, доступ имел не только он. – Но эту защиту сумели пройти.

Что тут скажешь? Оставалось ругать себя последними словами за то, что оказался преступно небдительным. Хотя, если уж честно говорить, для того этапа, на котором они были с Белоусовым, он всё сделал, как положено, но Виктор был педантом и перфекционистом, что порой делало его жизнь невыносимой. Сейчас ему казалось, что он действительно один во всем виноват и мог сделать много больше.

- А что конкретно за вмешательство было сделано в пятницу, можно узнать?

Вершинина задавала правильные вопросы, и Штольману это нравилось. Слишком нравилось, что было совсем неправильно. Хотя что сейчас могло считаться правильным, если задуматься?

- Попробуем узнать!

Новый поиск, новое ожидание. В этот раз Ульяна протянула руку Виктору, бездумно, просто потому что нервы были на пределе. От её прикосновения кожу заморозило до плеча, каждый удар сердца болезненно её натягивал. Наваждение какое-то, в обычном мире так не бывает. Это что-то из области сказок.

- Надо покормить Фибо! – сказала Ульяна и руку отняла (вернулась способность соображать, и ещё секунда и она бы снова запылала). Виктор посмотрел на собственные пальцы с недовольством.

Вольфшпиц радостно запрыгал вокруг Вершининой. Надо же, какая хорошая и умная девушка: всё она про собачью жизнь понимает!

- Я его уже кормил! – буркнул недовольный, сам не зная чем, Виктор. Фибоначчи с укоризной посмотрел на него. Ну надо же! А еще хозяин называется! Пожалел ему собачьих галет! Не будь здесь Ульяны он бы от голода сдох, а Виктор бы и не заметил!

- Я чуть-чуть! – сказала Вершинина и достала пакет с полки. Фибо от радости сделал оборот вокруг себя. Ульяна улыбнулась, отвлекаясь от тяжелых мыслей. Снова пиликнула программа, говоря о том, что запрос выполнен.

- Что там? – воскликнула Вершинина, но не побежала обратно (хотя ей и хотелось), а закончила кормить Фибоначчи, за что он был ей очень благодарен и усиленно махал хвостом.

- Человек посередине, - подняв брови, произнес Штольман. В голосе его промелькнуло восхищение. Надо же, как всё оказалось непросто!

- Что-что? – Ульяна всё же приникла к экрану. – MITM?

- Да, - усмехнулся Виктор, начиная жалеть Розанова, хотя делать это вроде бы и не должен был.

Краткое пояснение для тех, кто не сведущ в компьютерной терминологии: MITM или Man-in-the-Middle — это тип кибератаки, при котором злоумышленник незаметно вклинивается между двумя сторонами, вступающими в коммуникацию (например, между пользователем и веб-сайтом, клиентом и сервером), чтобы перехватывать, просматривать или изменять данные, не прерывая соединения. Обе стороны при этом считают, что общаются напрямую, тогда как на самом деле всё проходит через атакующего.

- Так в пятницу в систему подсадили троян, который что, перенаправил деньги на другие счета?!

Изумлению Вершининой не было предела, и было от чего! Так много, как за последних два часа она не удивлялась, наверное, никогда в жизни.

- Да. Довольно толково сделано, чего уж и говорить. Вирус ждал своего часа, и когда Семен вставил флешку и запустил свой процесс, вирус переписал номера счетов, которые предполагались изначально, на те, которые были запрограммированы тем, кто установил троян в пятницу.

Ульяна плюхнулась на стул.

- У них нет денег! – прошептала она, прижимая ладони к горящим щекам.

- Нет, - не смог сдержать смешка Штольман. – Столько сил было потрачено на то, чтобы всё украсть и свалить всё на меня, чтобы в конечном итоге не обнаружить деньги в том месте, где они должны были появиться! Иронично, что и говорить! Белоусов теперь сожрёт Розанова!

Спор

- Он думает, что это ты, - сказала Ульяна, когда всё немного улеглось у неё в голове. Ей вдруг стала понятна нервозность Розанова и его желание поскорее найти Штольмана. Если бы деньги были там, где они должны были быть, ему было бы всё равно, потому что это была бы проблема подключившейся полиции. Белоусов, поначалу по крайней мере, создавал только видимость работы, ведь ему прекрасно было известно, куда на самом деле должны были уйти средства.

Штольман поднял брови.

- По-настоящему в этот раз! – пояснила Ульяна. – Они сделали тебя виновным в пропаже денег, а кода сами их потеряли, то подумали, что ты их обскакал!

Виктор усмехнулся. Любопытные формулировки у его собеседницы.

- Компьютер мой, кабинет мой, значит, я и украл! Вполне себе разумное предположение.

Забавно, если задуматься. Они сейчас сидят и думают о том, что человек, который должен был стать козлом отпущения за их махинации, спокойно пользуется пропавшими деньгами и в ус не дует, а они сами получили кучу проблем и сплошную головную боль. Эх, Сеня, Сеня, куда ты полез? Белоусов, когда обдумает сложившееся положение, переведет все стрелки на тебя, если уже этого не сделал и крепко не взял тебя за горло. Всё кончится плохо, что и говорить. Тут надо думать, как голову на плечах удержать.

- Вас это совсем не волнует? – вдруг спросила Ульяна, и задумавшийся Штольман взглянул на неё. Серые с зеленоватым ободком глаза внимательно рассматривали его лицо, и ему вдруг подумалось, что она может увидеть слишком многое. Нет уж, не стоит заглядывать ему в душу. Это его нервировало.

- Моя репутация мне дорога, - спокойно ответил Витя, - но я её в конечном итоге восстановлю. Я не думаю, что я смогу вернуть деньги, но полагаю, что имя своё очищу так или иначе. Я не обманывал, не воровал, не поступал бесчестно, поэтому моя совесть чиста. А за поступки других людей я отвечать не могу, поэтому нервы тратить на них не собираюсь. Это не моё бремя.

Ульяна наклонила голову, бездумно рассматривая лицо Вити и погружаясь в собственные мысли. Вот, значит, как он рассматривает то, что творится вокруг. Он невиновен, и ему нет никакого дела до того, что подумают про него другие люди, потому что маятник его порядочности не качнулся в сторону ни на миллиметр. Он отвечал за свои поступки, за свои решения и не собирался брать на себя вину за посторонних. Уля вдруг почувствовала пропасть между ними. Что это? Возраст? Пол? Просто разница в мировоззрении? Этот мужской подход восхищал её, но приводил в замешательство. Виктор был как гранит – надёжен, тверд и непоколебим. Она была совершенно иной. Она всегда сомневалась, думала о том, как её поступки могут расценить со стороны, смущалась и терялась. Ульяна примеряла на себя поведение других людей и часто испытывала стыд, даже если совершала что-то дурное не она. Теперь же, глядя в спокойные глаза Штольмана, она остро чувствовала их несхожесть и это вызывало странное ощущение. Ей почему-то хотелось понимать его лучше. Пока он был на пьедестале. Где-то очень высоко, куда ей не было дороги.

- Жаль, что нельзя отследить, кто установил троян, - пробормотала Вершинина, отчаянно желая, сама не зная чего, и жалея о том, что ей всего двадцать два и она не умеет так спокойно и независимо себя держать.

- Логи удалены, - пробормотал Штольман, задерживая дыхание. Серая радужка Ульяниных глаз минуту назад засветилась ярче, превращая заполненную компьютерами комнату в волшебный мир. Предметы завертелись вокруг, обретая расплывчатые формы и обращаясь в синеву. Вихрь таинственной и не познанной пока Виктором магии закрутил воздух в ярко синие клубочки с вкраплениями золота, окрасил в темные цвета края полотна. Звёздная ночь Ван Гога обрушилась на Штольмана со всей силой своего великолепия, а посреди этого ночного пейзажа светились глаза Ульяны Вершининой, затмевая и Луну, и Венеру. Виктор был будто в калейдоскопе красок, образов и даже ароматов. Он вдруг понял, как художник видел мир, что он не мог нарисовать его по-другому. Почему вообще все вокруг не видят этого? Ведь всё предельно просто! – А здесь у меня только суррогат. Я возможно смог бы сделать что-то, если бы мог посмотреть свой компьютер, а отсюда – увы. Я не могу.

Надо же: он говорит! И даже вполне себе связно. Ему самому казалось, что он должен блаженно улыбаться и просто пялиться в одну точку.

- Я могу! – вдруг сказала Ульяна и села очень прямо.

Штольман еще пару секунд смотрел на неё, не осознавая, что именно она говорит, а потом до него вдруг дошло и он в один миг вернулся из ночного Прованса в питерскую квартиру на окраине города.

- Нет! – тоном, не подразумевающим никаких пререканий, ответил он. Пока он тут плавает в художественной нирване, его собеседница явно повернула не туда.

- Почему? – тут же спросила Ульяна.

- Потому что это опасно! – воскликнул Штольман, злясь, что ему приходится объяснять прописные истины. Ну что за детский сад? Неужели она сама не понимает? Ведь только что едва ноги унесла от преследователя! Волос долог да ум короток? Нет, пора обратно на леса – освежить память!

- Я в любом случае должна буду вернуться на работу! – пояснила Вершинина, которая запретила себе трусить и бояться. Ей страшно хотелось хоть на пару ступенек подняться от основания пьедестала, на котором стоял Штольман. Он ведь делал верный выбор и спокойно смотрел в лицо опасности! И она тоже так может. Разве нет? – Это ведь будет подозрительно, если я пропаду. Так что я могу быть полезной.

- Ты под пристальным наблюдением, - покачал головой Витя. Всё в нем восставало против это идеи. Никто не должен решать за него его вопросы! Тем более не Ульяна Вершинина, умеющая трансформировать окружающую действительность во вселенную красоты и волшебства! Нет, ей тут не место! Все сомнения и угрызения совести с новой силой пробудились внутри! О чём он думал? Услать её подальше. Во Владивосток, вот хороший город! Рядом с ним она будет в опасности. – Ты сразу вызовешь подозрение!

- Я найду выход! – упрямо сказала Ульяна, не желая признавать его правоту. – Могу попробовать обратиться к Стелле Адамовне!

Штольман представил, как наивная Вершинина пытается переиграть Тарину, и похолодел. Нет, этого нельзя допустить.

- Мне в любом случае нужно с ней подружиться! – сказала Ульяна и помрачнела. Времени больше не становилось. Почему всё так сложно-то?

- Зачем? – изумился Штольман. Идея дружбы между Стеллой и Улей была такой же чужеродной, как добрые отношения между мачехой и Белоснежкой.

- Есть личные причины, - коротко ответила Вершинина и больше ничего добавлять не стала. Не её секрет, не будет она просто так ничего рассказывать.

Виктор посмотрел на сжатые губы и суровый вид Ульяны и подумал, что у этой девушки могут быть такие скелеты в шкафу, которые он даже и представить себе не может. Он ведь ничего в сущности о ней не знает. Мотивы, характер, цели, кто знает, что там творится у неё в душе. Четыре года совместных игр не дают реального представления. Онлайн можно нарисовать себе любую личность, которую захочется. Эта мысль вывела его из себя. Тайн и двуличия он терпеть не мог!

- Я не согласен, - сказал он, заставлял себя произносить слова спокойно. – Есть другие способы найти нужную информацию.

- Но этот – самый быстрый! – ответила Вершинина, зная, что и он это понимает. – Мне надо вернуться.

- Там уже работает полиция. Компьютер явно забрали.

- Надо посмотреть.

Сдаваться она не собиралась, это точно. Ну что за упрямое создание?

Очередной виток спора прервал телефонный звонок. Ульяна вытащила телефон и, удивленно подняв брови, показала Виктору экран.

Звонила Стелла.

Не только Розанов

Ульяна нажала на кнопку прежде, чем Виктор успел что-то сказать. Терять такой шанс она не могла, поэтому умоляюще и при этом непреклонно посмотрела на Штольмана. Тот недовольно покачал головой, но сделать уже ничего не мог. Оставалось слушать.

- Да? – спросила Вершинина, прикусив губу.

- Ты нашла Штольмана? – спросила Стелла без всяких предисловий. Виктор, который слышал все по громкой связи, хмыкнул про себя. С места в карьер, не теряя ни минуты. Голос напряжённый, почти злой. Видно, Семену приходится несладко, вот они и хватаются за любую соломинку.

- Нет, - соврала Ульяна, не моргнув и глазом. Даже голос не изменился. Штольман удивленно поднял брови, не веря сам себе. Он абсолютно точно видел, что она лжёт. Нет, не потому что знал это заранее, а потому что это было для него совершенно ясно. Любопытное явление!

- Что значит нет? – воскликнула Тарина. Ульяна даже отодвинула подальше трубку, так резко это прозвучало.

- То и значит, - спокойно сказала Вершинина, гася накал. Сейчас точно было не время кричать и ругаться. – У меня сейчас важные дела. Сначала мне нужно закончить их.

Штольман вдруг улыбнулся. Отлично выбранный тон и прекрасное владение интонацией. Стеллу это должно было ввести в заблуждение. Он же слышал, что Ульяна говорит неправду. Любопытное явление, надо будет на досуге его изучить.

Стелла молчала. Сквозь трубку просачивалось недоумение, это тоже Виктору было совершенно ясно.

- Приезжай в офис, - сказала наконец женщина. – Во-первых, у полицейских возникли вопросы, а во-вторых, нам нужно поговорить.

Штольман резко сел ровно, покачал головой и скрестил руки в запрещающем жесте. Глупая и очень опасная идея.

- Я приеду, - ответила Вершинина и бросила виноватый взгляд на оторопевшего Штольмана. Она, что, с ума сошла? Она же только что ноги унесла от того, кто за ней следил! Или он недостаточно чётко выказал своё несогласие? – Через час.

Ну не могла она отказаться от такого предложения! Ну что он так на неё смотрит, будто она предала Родину и его самого разом? Чувство вины внезапно взяло первенство и заглушило радость от возможности достучаться до Стеллы и помочь Штольману. Ульяна подавила его. Ничего такого она не делает! Всё правильно.

- Поторопись! – буркнула Тарина и отключилась.

Ульяна положила телефон и, переведя взгляд на Штольмана, приготовилась к выговору.

- Поехали! – сказал Виктор и поднялся на ноги. Девушка осталась сидеть и изумленно посмотрела на Витю снизу вверх, открыв рот.

- Я отвезу, - сказал Штольман, который уже всё просчитал и принял решение. – И проконтролирую, чтобы всё прошло хорошо.

Ульяна подозрительно прищурилась, но всё же встала с кресла и принялась искать в лице Штольмана признаки недовольства. Полная невозмутимость. Ни одной складки раздражения, а ведь как протестовал против её идеи ехать в офис! Надо же, какие у него глаза интересные! Интересно, какого они цвета. Точно не банально серые, как у неё, хоть таковыми и казались со стороны.

- Я как раз хотел посмотреть на крышу, - добавил Виктор, который странно чувствовал себя из-за взгляда девушки. И оттого, что она стояла так близко. И оттого, что у неё наличествовали ноги, о чём он вдруг ни с того, ни с сего вспомнил.

- Крышу? – переспросила Ульяна, которая не слышала ни слова из того, что он сказал, а вопрос задала исключительно на остатках бессознательного (спасибо Юнгу, который про это подробно написал). Её сейчас занимала сугубо радужка Виктора, в которой обнаружились золотистые вкрапления, будто крошки авантюрина. Красота какая! – Как крышу?! – вдруг воскликнула она. Сознательное победило подсознательное, и до неё дошло, что именно он говорит. – Не хочешь ли ты сказать, что ты собираешься зайти в здание?!

- Технически внутрь я заходить не буду, - довольным тоном ответил Штольман. Он прекрасно знал (благодаря опыту общения со своей обожаемой Машей и наставлениям его давно оставившего земное тело предка), что столкновение лоб в лоб с упрямыми и несколько безрассудными женщинами никогда не приводило ни к чему хорошему. Тут нужны были терпение, доброжелательность и некоторая хитрость.

- Да это же опасно! – возопила Ульяна, чуть ли на месте не подпрыгивая.

Штольман поднял брови и склонил голову на бок, чуть насмешливо глядя на собеседницу. Вершинина смутилась, а после почувствовала досаду. Нет, тут совершенно разные ситуации, неужели он не видит?

- Меня не обвиняют в краже и убийстве! – горячо проговорила девушка. – И никто меня не преследует.

Брови взлетели ещё выше, а Ульяна окончательно покраснела и опустила голову. Нет, он ничего не понимает. А еще он раздражающе прав! Но всё равно он не должен туда идти.

- Поехали! – вздохнула она и пошла в прихожую. Штольман улыбнулся себе под нос и последовал за ней.

- Надо же, - протянула Анна Викторовна, любовно оглядывая парочку. Как хорошо всё складывается! Осталось разделаться с досадными мелочами в виде обвинения в воровстве и убийстве, и всё будет отлично! – У них всё получилось гораздо быстрее, чем у нас.

- У них всё не с чистого листа! – заметил Яков Платонович, тоже, впрочем, довольный тем, что видит. – У Вити было, у кого учиться.

- Перестань звучать так самодовольно! – повернулась к мужу Анна, подумала секунду и поцеловала его.

- Хорошо, - покорно сказал Штольман и обнял жену.

Виктор помог Ульяне надеть пальто. Она намотала шарф и натянула шапку на лоб. Девушка была мерзлячкой и отказывалась лишаться многослойности даже с наступлением первого тепла. Штольман же накинул кожаную размахайку на тонкую водолазку и ничего больше надевать не собирался.

- Тебе не холодно? – невнятно спросила Вершинина из-под шарфа.

Штольман, который в общем-то застегивал свою любимую куртку только при сильном минусе, покачал головой, взял ключи и строго сказал Фибоначчи:

- Ты за главного.

Вольфшпиц коротко гавкнул и растянулся на полу перед дверью. Ульяна, хотя и нервничала из-за визита Штольмана в офис, не могла не рассмеяться.

- Приказ принят, - проговорила она.

- И будет приведен в исполнение, - сказал Штольман, и они вышли за дверь.

Во дворе Виктор открыл дверь красивой гладкой машины (Ульяна не знала эту марку) и, дождавшись, когда девушка сядет на своё место, сел за руль и тронулся с места.

- Что ты хочешь найти на крыше? – спросила Ульяна, потому что Витя вёл машину сосредоточенно, прокручивая в голове будущие события, и молчал, а она сама не могла не думать о том, что всё опять ведет их на высоту. Слава Богу, хоть лесов вокруг ITSoftTeechnologies не было – убегать по ним не придётся.

- Перед тем, как была совершена кража, камеры над всеми входами в здание были отключены. Хочу посмотреть, может, найду что-то.

- Я знаю, - кивнула Вершинина, а потом удивленно спросила: - Подожди, а зачем отключать камеры? Всё ведь сделал Розанов.

- Вот и не понимаю. Нужно взглянуть.

Ульяна прикусила губу. Слишком много было непонятного.

- А можно посмотреть видео с камеры в твоем кабинете? – спросила она, не зная, чем занять себя, потому что Штольман продолжил хранить молчание.

Витя пожал плечами и протянул Вершининой свой телефон. Это можно было сделать и с его помощью. Девушка включила запись, увеличила скорость и углубилась в просмотр. Ничего необычного, после Розанова никто не приходил в кабинет Виктора. День сменяла ночь, только тени ползли по стеклянным стенам офиса, говоря о том, что видео не стоит на паузе. Выходные прошли. Вот оно, роковое утро, когда всё обнаружилось и завертелось. Всё уже сделано, ничего не изменишь.

- Витя, - позвала Ульяна спустя минуту. Она перемотала назад и включила запись снова, показывая её Штольману. Они как раз стояли на светофоре, и мужчина взглянул на экран.

Он не ожидал того, что увидел, и сердце неприятно укололо. Дверь в его кабинет открылась, и спустя полминуты за его компьютер села Катя, нажала на кнопку включения и принялась что-то печатать на клавиатуре.

Ноутбук

Виктор заехал в подземный паркинг, который находился в начале улицы. Въезд в него был расположен со двора. Популярностью он пользовался только у посетителей соседнего ТЦ, поэтому шанс на то, что на них наткнутся полицейские или кто-то из офиса, был минимальный. Ульяна нервничала. Легко казаться сильной, когда рассуждаешь теоретически, а чем ближе к делу, тем разум начинает подкидывать препятствие за препятствием и сделать первый шаг практически невозможно. Более же всего девушку в очередной раз поразило спокойствие Штольмана. Ему, казалось, было все равно, что Катя, которой он явно благоволил (Вершинина это заметила за время стажировки в офисе), оказалась потенциальным предателем. Даже бровью не повел, просто молча просмотрел найденный Ульяной отрывок, кивнул и тронулся с места, когда включился зеленый сигнал светофора. Он вообще человек, интересно? На его месте сама Вершинина давно впала бы в депрессию, а то и зарыдала бы от несправедливости мира. Нет, слёз она от него и не ждала, но хоть что-то он должен был сказать? Или сделать? Хоть по рулю бы стукнул, что ли! А то как его понимать-то?

За всеми своими душевными терзаниями, которые её отвлекали от того, что ждёт её в офисе, Ульяна не заметила, что Штольман уже заглушил мотор и что-то ищет в кармане.

- Послушай, - сказал он, перестав наконец рыться в куртке и взяв девушку за руку. Вершинина так поражена была вторым за день прямым телесным контактом, что и думать забыла про роботизированную натуру своего начальника и отсутствие у него человеческих реакций. – Ты должна быть очень осторожна. Мы не знаем, что на уме у Стеллы.

Дальше Виктор сделал то, что моментально прекратило любую когнитивную деятельность в голове Вершининой. Мужчина протянул руку и, проведя по волосам Ульяны, заправил одну непослушную прядь, которая не желала лежать ровно, за ухо. Сурикат в момент атаки не был так вытянут в струнку, напряжен и внимателен, как была сейчас Ульяна. Левая половина лица, а за ней и всего тела будто занемела и покрылась ледяными мурашками.

- Ты меня слышишь? – аккуратно спросил Штольман, когда никакого отклика на его слова не последовало. Девушка смотрела на него, но явно ничего не видела. И вид у неё был… Н-да, что-то ты, Виктор Яковлевич, переборщил. Надо было жучок не в волосы цеплять, а куда-нибудь в другое место. Но одежду она может снять, сумку оставить, так что волосы – самый оптимальный вариант. Его микропередатчик невесом и практически незаметен невооруженному глазу, так что никто ничего не заподозрит, а сам Штольман хоть на пару градусов понизит степень своего волнения. Подземелья и драконы, облизывающиеся на невинных принцесс всё еще витали в его воображении.

- Нет, - честно ответила Ульяна, когда слова Виктора пробились к её разуму сквозь странный розовый туман. Штольман широко улыбнулся. Ему нравилась эта девчонка, которая так хорошо умела врать и так плохо делала это в отношении его самого. Хоть жучок и был уже на месте, искушение снова дотронуться до медового янтаря её волос стало нестерпимым.

- Будь осторожна, - повторил Виктор. Это было единственное, чего он хотел.

- Хорошо, - кивнула Ульяна, отрезвленная серьезностью в его взгляде. Она и не собралась лезть на рожон. Ну, по крайней мере, открыто. – И ты будь! – сурово добавила она, вспомнив про его безрассудное решение появиться в здании. Пусть и на крыше. Но всё же.

- Буду, - кивнул Штольман. Он действительно собирался проявить предельную осторожность.

Ульяна отстегнула ремень и вышла из машины. Виктор смотрел ей вслед, пока она не дошла до выхода с парковки, а после открыл бардачок. Ну что, тётя Марго, пора воспользоваться твоими уроками?

Ульяна так быстро дошла до дверей офиса, что не успела разволноваться ещё больше. Она старалась не смотреть по сторонам, особенно на крышу, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Мало ли кто мог за ней наблюдать. В лифте она старательно дышала медленно, чтобы успокоиться. Это помогло, и открывала двери она почти без дрожи. Первая, кого она встретила, была Катя. Взволнованная, взъерошенная и совершенно несчастная Катя. Ни разу за всё время стажировки Вершинина не видела её в таком состоянии. Можно было бы списать всё на утренние события, но даже после того, как объявили про кражу данных и денег женщина такой не была.

- Компьютер забрали, - пояснила она в ответ на явный вопрос в глазах Ульяны и кивком указала на девицу в форме, которая несла запечатанный пакет с ноутбуком. Девица вышла из офиса, а Вершинина в очередной раз за день застыла на месте, глядя ей в след.

- Это компьютер Виктора Яковлевича унесли? – уточнила Вершинина на всякий случай, отметив, что Катерина даже не спросила её о том, почему она вернулась. Совершенно точно, с ней было что-то не так.

- Да, - взвинченно ответила Катя, тоже смотря на закрывшуюся за полицейской дверь. – И не только его.

- Понятно, - проговорила Ульяна.

Ноутбук был совершенно точно не штольманский. Та же модель и марка, но Ульяна наизусть выучила все оставленные временем отметки, покуда работала бок о бок с Витей. Полиции досталось другое устройство.

Виктор, который в этот момент уже был готов перебраться на крышу соседнего здания, остановился и поднял брови. Что-то в тоне Ульяны показалось ему любопытным. «Только бы она не стала ничего спрашивать у Кати», - подумал он. «Не надо показывать, что она что-то знает!»

Разумеется, Уля сделала всё в точности наоборот.

- У тебя всё в порядке? – спросила она, видя, как секретарь с прикусила губу, так и не отведя взгляд от двери. Что-то явно мучило её. Скворцова подпрыгнула и загнанно посмотрела на Вершинину. Это было так на неё не похоже, что Ульяне вдруг придумалась какая-то дикая история чуть ли не с мафией, потому что другого повода так пугаться ей в голову не пришло. Ей стало секретаря жалко, она даже не знала почему.

Штольман плотнее прижал к уху наушник и застонал, подавив желание пару раз удариться головой о трубу воздуховода. Ну куда она лезет?!

- Нет, - замотала головой Катерина, тяжело задышав. – Нет, нет. С чего ты взяла?

Ульяна пожала плечами, не желая вызвать ещё более яркую реакцию.

- Ты выглядишь немного бледной, - с сочувствием проговорила она. Это тоже было правдой, если не считать двух ярких пламенеющих пятен на щеках женщины.

- Бледной! Удивительно, что я еще на ногах! - сказала Катя, взмахнув рукой. Стакан с кофе, который стоял на краю стола, спикировал вниз. На полу образовалось небольшое коричневое озеро, которое заохавшая Катерина тут же принялась вытирать. Ульяна поняла, что здесь она сейчас ничего не добьётся. Секретарь отвергла предложение помочь, и Уля прошла дальше, с удивлением отмечая, что офис почти пуст. Полицейских осталось от силы штук пять, людей Белоусова вообще нигде не было видно, сотрудники ITSoftTechnologies разошлись по домам. Судя по всему, в офисе осталось только начальство. Ульяна пошла к конференц-залу, из которого доносились звуки разговора. За два шага до двери из коридора сбоку на Ульяну выскочила Стелла. Она была тоже взвинчена и взъерошена, как и Катя, но совершенно точно не несчастна.

- Наконец-то! – воскликнула она, будто Вершинина приехала в офис не меньше чем за час, а с многочасовым опозданием. Штольман, который был уже на крыше их здания, недовольно поморщился. Грубость Стеллиного тона его коробила. Видели бы сейчас главу пиар-отдела их клиенты. С ними она никогда бы так разговаривать не стала.

- О чём вы хотели поговорить? – спросил Ульяна, решив не обращать внимания на теплоту приёма.

- Я хотела… - начала Стелла, но вдруг остановилась, услышав, что разговор в конференц-зале окончился и собеседники поднялись с места и сейчас выйдут в коридор. – Т-с-с-с! – зашипела женщина и буквально втолкнула Ульяну в кабинет Розанова. – Сиди здесь! Мы скоро придём!

Она захлопнула дверь и зацокала каблучками по плитке, уходя прочь. Виктор у входа на крыше скрипнул зубами от злости. Ульяна вздохнула, поправила рукав пальто и уселась на стул. Ну что же, ждать так ждать! Взгляд её скользнул по стеклянным полкам, которые занимали всю стену за столом Семена. Вдруг она села ровнее. Что это такое? Неужели?.. Так и есть. Среди иллюстрированных каталогов серебрилась крышка штольманского ноутбука.

Ульяна прикусила губу. Решение созрело мгновенно. Она знала, что сделает.

Очередная тайна

Штольман, который достал телефон, чтобы сделать несколько фотографий, замер и озадаченно нахмурился, пытаясь понять, что происходит с Ульяной. Она ничего не говорила, но Виктор слышал шорохи и легкие стуки. Вдруг все звуки прекратились, и через наушник до Вити доносилось только тяжелое Ульянино дыхание и сосредоточенное сопение. Что она задумала? Она ведь явно готовилась сделать что-то важное. Важное, но глупое и опасное, он это чувствовал даже здесь, на крыше. Тишина прервалась щелчком открывающейся двери. Торопливые шаги, хлопок, скрежет металла, а потом всё то же самое в обратном порядке. Наконец вновь осталось только глубокое частое дыхание, будто Вершинина пыталась обогнать Усейна Болта в забеге на сто метров и, добежав до финиша, пыталась втолкнуть в легкие хоть чуть-чуть воздуха. Штольман вдруг понял, что дышит с ней в такт, чувствуя, как адреналин бежит по венам. Что она там учудила?!

Ульяна же торопливо вытерла вспотевший лоб и медленно стала делать вдохи и выдохи, стараясь привести себя в божеский вид и от души радуясь тому, что удача к ней благоволила и ей удалось сделать то, что она задумала. Она видела, как с камерами работал один из полицейских, работал основательно, значит, запись сейчас не ведется и никто не сможет после отследить, как она вышла из кабинета Розанова с ноутбуком Штольмана под полой пальто (камеры камерами, а предосторожность никогда не бывает лишней), прошла до серверной, где сразу у двери стояла металлическая стойка, на которой хранилась партия ноутбуков, закупленная компанией полгода назад. Все компьютеры были похожи на штольмановский как две капли воды, за исключением начинки. В своём ноутбуке Виктор заменил всё, начиная от процессора и заканчивая системой охлаждения, стремясь достигнуть лучшей производительности. Обнаружить разницу можно, только начав работу. Теперь ничем не примечательный серебряный прямоугольник лежал среди книг генерального директора, а компьютер из кабинета Вити покоился в комнате за углом. Как Ульяна будет выносить его из офиса и вообще, что будет делать дальше, она не знала, но по крайней мере сделала первый шаг, который, как известно, является началом любого долгого пути. Кроме того, там же стоял кулер, так что в случае чего можно было сослаться на жажду.

За дверью раздались голоса, снова стук каблуков Тариной и нервный смех Розанова. Кто бы ни был его собеседником, генеральный директор ITSoftTechnologies явно чувствовал себя не в своей тарелке. Звуки стали приглушеннее, потом и вовсе стихли, но уже через минуту в кабинет ураганом ворвалась Стелла, с таким выражением лица, будто она весь мир ненавидит, а саму Ульяну готова расстрелять. Не то чтобы это выражение чем-то отличалось от её обычного, но степень ярости в этот раз была многократно выше. Ульяна сжалась на стуле, стараясь не замараться в растекающемся по кабинету негативе.

- Дело дрянь! – провозгласила Стелла, плюхнулась в кресло генерального, открыла не глядя нижний ящик стола, достала оттуда сигареты и зажигалку и закурила, пар раз безрезультатно прокрутив колесико. – Семен поехал к Белоусову.

Ульяна молча кивнула, глядя на завивающийся дымок от Стеллиной сигареты. Её собеседница вдруг стала похожа на живого человека, у которого есть эмоции. Такой Вершинина её не видела ни разу. Девушка вдруг подумала, что её миссия не безнадёжна. Да, всё может получиться.

- Так ты нашла его? – спросила вдруг Тарина, с прищуром глядя на стажёра сквозь белесую сигаретную пелену, пытаясь понять, лгала она ей или нет. Штольман, который прекрасно слышал её интонации, поморщился, но приготовился внимательно слушать. Кажется, разговор выйдет любопытным.

- Нет, - покачала головой Ульяна. Витя одобрительно хмыкнул. Если бы он не обладал удивительным даром отличать неискренность Ульяны Вершининой от правды, поверил бы безоговорочно. Прям талант к вранью, ей-богу! – Я же сказала.

- Чёрт! – выдохнула облачко табачного дыма глава пиар-отдела, вроде бы, искренне огорчившись. – Я уже подумала, что всё закончилось.

Что могло бы закончиться, найди Ульяна Штольмана и передай ему информацию, по версии Тариной? Непонятно. Как не понятно, что она от неё хочет. Она и Розанов.

- Вы сказали, что меня хочет видеть полиция.

- Они уже ушли, - махнула рукой Стелла и больше ничего не сказала. Ульяна поняла, что это нужно было, чтобы она вернулась сюда. Зачем? – И пока Семен у Белоусова, я хочу обсудить с тобой пару вопросов.

- Каких? – непонимающе спросила Вершинина. Неужто нельзя было всё выяснить по телефону? Что за нужна тащить её сюда? Штольман, который в этот момент перебирался на соседнее здание и думал о том, что бы сказала об этом процессе Уля, выругался вполголоса. Он как раз прекрасно понимал теперь причины того, что происходит. Им было нужно, чтобы квартира Вершининой точно была свободна. Что они там ищут, любопытно узнать? Его самого? Бумаги? Пароли? Деньги брикетами, сложенные под кроватью?

- Ты прочитала документы? – спросила вместо ответа Стелла.

- Нет, - снова безупречно солгала Ульяна. Штольман мысленно ей зааплодировал.

Стелла пару секунд скептически смотрела на девушку, а потом фыркнула. Праведница! Она терпеть таких не могла. На дух не переносила.

- Штольману понадобится наша помощь, это ты правильно сказала, - ринулась с места в карьер Тарина. Хватит рассусоливать, пора хоть что-то получить. Может, удастся из неё что-то вытащить. – А ты знаешь, как его найти.

Ульяна ничего не ответила, просто смотрела на собеседницу, что выводило последнюю из себя. Никак ей не удавалось понять, о чём та думает, а это ей нужно, ой как нужно.

- Или передать ему информацию, - наугад прощупывала почву Тарина.

Снова равнодушное безмолвие. Штольман, который был на третьем этаже соседнего здания, чуть не сплясал джигу. От нервного напряжения и от искреннего восхищения. Вершинину можно было брать в разведку хоть сейчас. Так играть на нервах собеседника надо уметь.

- Как хочешь, - равнодушно взмахнула рукой Стелла, теряя терпение окончательно, но признавать поражение не желая. Жаль, нельзя эту девчонку пытать! Приходится ходить вокруг да около. И чего Сене вздумалось с ней миндальничать? – В любом случае, он виновен и должен Семену большую сумму денег.

- Семену? – открыла в первый раз за время их беседы рот Ульяна. Что ещё за новости? Виктор в трёхстах метрах от неё поднял брови, так же удивляясь.

- Он его подставил, - пояснила Тарина, глядя на реакцию собеседницы. – Они должны были проверить систему и перевести деньги на счёт компании перед тем, как пересылать их на открытые после реновации счета. Деньги ушли, но не пришли ни на наш счёт, ни на положенное им место в банке. И Штольмана теперь нет. Вывод прост: деньги у него, пусть и не по такой схеме, как думает полиция.

Ульяна озадаченно смотрела на Тарину. Между бровей у неё пролегла складка, она прикусила нижнюю губу.

- Я прошу прощения, - сказала она наконец. – Вы же понимаете, что это полный бред?

Стелла открыла рот от изумления. Что это? Эта нахалка даже интонацию не поменяла! Смотрит на неё, как на умалишённую!

- Что ты имеешь в виду? – стараясь не выходить из себя Стелла.

- Никто и никогда не сделает такую глупость! – возмущенно проговорила Ульяна и встала со стула. У неё внутри была такая злость, что сидеть на месте было невозможно. Она хоть и была молодой и временами весьма наивной, но дурой не была, это точно. Мотивы Тариной были для неё прозрачными, как и для Штольмана, внимательно слушающего разговор. – Это полнейшая чушь! Никогда профессионал не сделает ничего подобного, потому что это рискованно и небезопасно! А Виктор Яковлевич – профессионал. Он бы никогда не поступил так!

Штольман поднял брови. Вот это тирада! Кто бы мог подумать, что Ульяна способна на такую пламенную речь. Что-то теплое разлилось в груди от её слов. Надо же, защищает его!

- Но он поступил! – вскочила с места Стелла. Что вообще может эта девчонка понимать в мотивах человеческих поступков? Всех пытается сделать безгрешными, под стать себе? О, сколько её будет ждать сюрпризов на жизненном пути, пусть не надеется, что так и останется чистенькой.

- Нет! – отрезала Ульяна, у которой внутри клокотал маленький фонтанчик праведного гнева. Стараться прикрыть своего любовника, обвиняя Виктора! Гадость какая. И веря в то, что Штольман на самом деле украл-таки эти деньги, они пытаются и её убедить в этом. Или тут еще что-то? Еще более изощренное? – Никогда!

- Но так было на самом деле! Семен мне сам об этом сказал! – Стелла всеми правдами и неправдами тянула время, стараясь задержать Ульяну в офисе. Им нужно больше времени, а девушка явно собралась уходить.

- Чушь! – покачала головой Вершинина. – Вы сами не знаете, что говорите. Вы мне пытаетесь на полном серьезе продать кота за барана!

Штольман поднял брови. Он многое слышал за свою жизнь, но такими выражениями на его веку никто никого не отчитывал. Кота за барана! Сильно! Надо запомнить.

- Вы говорите, что генеральный директор нашей компании сознательно выдумал какую-то дикую схему с переводом денег, а Виктор Яковлевич так же сознательно ему во весь голос подпевал, рискуя репутацией, а потом и вовсе пошел на махинации.

Во весь голос подпевал. Вот еще одно ёмкое слово! Просто песня, а не разговор.

- Я ухожу! – решительно проговорила Ульяна, доведенная до крайности. Никакого толку не будет! Зря они надеялись! Не пробиться к ней, не пробиться!

- Нет! – крикнула Тарина. Еще ничего не готово! Она всё испортит!

- До свидания, Стелла Петровна! – сказала Ульяна, которая решила, что не будет больше пытаться подобрать слова или тянуть. Время вышло. Играем ва-банк.

Стелла посерела, побелела и позеленела разом. Ноги отказались её держать, и она неловко плюхнулась в кресло, чувствуя, как каблук скользит по полу, царапая ламинат. Откуда?.. Как она узнала?! Это невозможно!

- Если захотите о чём-то поговорить, позвоните, - уже мягко сказала Ульяна, сочувственно глядя на женщину. Она с минуты на минуту могла потерять сознание, это было очевидно.

Она ушла, оставив Стеллу безвольно смотреть ей вслед, тяжело дыша. Штольман, который был озадачен не меньше Тариной, хмурился, ничего не понимая. Очередная тайна. Ему это не нравилось.

Ульяна вздохнула, злясь на себя за несдержанность, но отчасти радуясь тому, что произошло. В коридоре никого не было. Вершинина посмотрела по сторонам и ринулась к серверной, чтобы попытать удачу второй раз за сегодняшний день. Прямо за поворотом, у двери, стояла Катя и, глядя на экран телефона, давилась рыданиями.

Измена

Увидев Ульяну, Катя испуганно замерла на секунду, а потом снова зарыдала, но уже в полную силу. Видимо, сил притворяться у неё больше не было. Штольман, услышав плач, насторожился сначала, а потом заставил себя спокойно стоять на месте (хотелось всё же обнажить меч и голову дракону отсечь, желательно с размаха, одним ударом) – это плакала не Уля. Впрочем, спокойствия это осознание ему не принесло, потому что Вершинина зашуршала одеждой и сочувственно проговорила:

- Возьмите, Катя.

Видимо, протянула секретарю платок. Виктору Катя нравилась. Ему совсем не хотелось, чтобы она так горько плакала. Даже в свете того, что они увидели на записи с камеры.

- Спасибо! – проскрипела Катерина. Звук вышел глухим, она слишком долго старалась не заплакать. Она промокнула глаза, а после снова взглянула на телефон и, махнув рукой, снова зашлась в рыданиях, чуть ли не до икоты. Ульяна не могла больше соблюдать субординацию: она обняла женщину, поглаживая по плечу и приговаривая что-то утешающее.

- Давай-ка заварим чайку! – сказала она наконец, когда Катя устало прислонилась к стене, прикрыв лицо ладонью.

- Лучше кофе, - попросила секретарь.

- Нет, - покачала головой Вершинина, глядя на подрагивающие пальцы женщины. Кофе ей на сегодня было достаточно. – Горячего чая.

Катерина безразлично пожала плечами.

- Я сейчас принесу, - сказала Уля. Они подружились на уровне совместной работы, но близкими подругами за две недели не стать, поэтому утешать её было неловко. – Возможно, тебе стоит умыться.

Катя кивнула и направилась в туалет, чтобы привести себя в порядок. Ульяна же, дождавшись, что дверь за ней захлопнется, быстро осмотрелась по сторонам и нырнула в серверную. Штольман, снова ощутивший прилив адреналина, вслушивался в Ульянино тяжёлое дыхание. Что она там делает? Неужто заварить чай требует такого напряжения сил?

Вершинина же, благословляя Великую французскую революцию и обедневшее дворянство, шившее себе одежду из разных кусков ткани и положившее начало стилю «бохо», наливала кипяток из кулера в толстую керамическую кружку. Под её пальто, в огромном кармане за пазухой, лежал себе ноутбук Виктора Штольман, совершенно незаметный снаружи. Для верности она перевесила свою сумку на другую сторону и, удовлетворенно выдохнув, отправилась к Кате. Она сидела, нахохлившись, на барном стуле, как птичка на жёрдочке. Она смыла всю косметику и из уверенного в себе начальника секретариата большой компании превратилась в усталую и несчастную женщину, которая не знает, что ей делать.

- Вот и чай.

Катерина молча кивнула и взяла чашку, но пить не стала, просто грела руки.

- Мне жаль, что ты меня такой увидела. – сказала она наконец.

Ульяна не стала ничего говорить. Толкового ничего не скажешь, а смущение Кати ей было понятно. Она сама не любила, когда её чувства становились достоянием общественности. Однако, сочувствие к душевным терзаниям Катерины было размыто из-за того, что Уля видела на записи. Что Катя делала в кабинете Штольмана? Неужто она причастна к мошенничеству и обвинению?

- Ты расскажешь, что случилось? – спросила Вершинина.

Катя скривилась, стараясь снова не заплакать, а потом невесело усмехнулась.

- Из-за чего плачет женщина чаще всего? Из-за мужчины, разумеется.

Для Ульяны эта концепция была непонятна. Ей случалось плакать из-за несправедливой концовки книги, из-за фильма, из-за того, что она не могла помочь близкому человеку и в общем из-за несправедливости мира. Из-за мужчин она пока не плакала. Видимо, её юный возраст давал ей некоторую индульгенцию в этом отношении.

Ульяна опят ничего не сказала, но, видимо, в её взгляде было что-то такое, что женщина опустила голову и произнесла:

- Я думала, что никогда не попадусь на это. Я ведь такая умная, знаю наперед всё, что говорят наивным дурочкам ушлые проходимцы. Никогда меня на это не взять! И вот гляди-ка, где я! Дура, вот кто я!

Она уткнулась в чашку, отпивая остывающий чай маленькими глотками, чтобы сдержать слёзы. Современная женщина, без предрассудков, так она о себе думала. Сейчас «дура» было самым мягким словом в своем отношении, которое она произносила.

- Ты не могла бы начать отношения с ушлым проходимцем, - сказала Ульяна. Катя с удивлением взглянула на девушку. – Ты с порога можешь распознать, что за клиент к нам пришел. Ты первая сказала, что парень, которого пригласили для заправки принтеров, нечист на руку, а так и было. Так что ты не дура. Твой… ушлый проходимец просто слишком хорошо мимикрировал.

Мимикрировал. Хорошее слово. Надо запомнить. Штольман посмотрел на часы. Она там уже довольно долго. И он сам слишком приметен на лестничном проёме у окна, хоть народ тут почти не ходит, большинство предпочитают лифт. Хорошо бы Ульяна уже вышла из офиса. Ничего толкового они не узнали, а отсутствие Вершининой действовало ему на нервы.

- Да уж, - вдруг улыбнулась Катя. – Ты меня наблюдательной называешь, а сама всё прекрасно увидела. Нет, конечно, он не был проходимцем с самого начала. Много лет не был. А потом… Я сама не знаю, как я на это согласилась. Как затмение нашло! Такая пакость! Не могу на себя смотреть. Всегда презирала таких женщин, а теперь я одна из них.

Она отставила пустую чашку и обняла себя за плечи.

- Он женат? – спросила Ульяна, вдруг поняв, что именно происходило с Катей.

- Да! – дрогнула губами женщина.

Ульяна снова помолчала. Глупо что-то говорить в таких случаях. Убеждать её в том, что всё в порядке, Вершинина не собиралась, потому что это был не так. Влезать в чужую семью, по мнению Ули, было совершенно непорядочно, но судить она не будет, нет у неё такого права. Чего только в жизни не бывает, да и вон как Катя убивается.

- И что теперь? – спросила Вершинина.

- А теперь, - тут Катерина снова заплакала и подняла голову вверх, чтобы слезы не лились по щекам, - а теперь он меня бросил.

- Он бросил? Ого!

Ульяне было жаль Катю, но что-то всё равно не вязалось. Катя, конечно, была в ужасающем состоянии, но она явно не только переживала разрыв. Она чего-то боялась.

- Да! – горько сказала женщина и зло вытерла мокрое лицо.

- Катя, - решила спросить Ульяна напрямую. Пусть будет день откровений! – Чего ты боишься?

Штольман в двухсот метрах от неё поперхнулся воздухом, делая вдох, и принялся дико кашлять, стараясь добыть хоть немного кислорода. Что он там говорил насчёт разведки? Чушь, полная чушь! Не годится Вершинина для разведки. Кто же так в лоб-то бьёт? Нет, пора идти её вытаскивать, а то из здания ей выйти не дадут, с такими-то темпами!

- Боюсь? – прошептала секретарь, став в один миг серо-зеленой. – С чего ты взяла, что я чего-то боюсь?

- Мне так показалось, - спокойно сказала Ульяна, разглядывая лицо собеседницы. О да, она не ошиблась. Это был страх.

- Показалось! – вдруг твердо сказала Катя и выпрямилась, сжимая кулаки, чтобы не показывать дрожи в руках. – Это всё глупости! Я тут расклеилась, ты уж прости. Ох, сколько уже времени! Там, пожалуй, уже всё закончили с камерами. Мне нужно идти! И ты иди, Ульяна. Сегодня здесь уже делать нечего, а что будет завтра, жизнь покажет.

Она поспешила ретироваться, а задумчивая Ульяна прижала локоть к боку, чтобы проверить, как там ноутбук, медленно натянула шапку и пошла к выходу. Ничего не понятно, ничего. И со Стеллой тоже ничего не понятно, хотя тут есть прогресс. Она так и не вышла из кабинета Розанова после их разговора. Ладно, как там сказала Катя? Жизнь покажет? Да, так и сделаем.

Она вышла из офиса и пошла по улице, не замечая, что за ней опять идет какой-то человек, намереваясь на этот раз не потерять её из вида.

Пропал

Мысли в голове Ульяны роились вихрем, и она сердилась на себя, потому что не могла сосредоточиться на чем-то одном. Сначала её занимала Стелла, перемененный ноутбук и то, что ей возможно удалось затронуть хоть что-то в душе женщины. Потом мысли её перескочили на Катю. Что мучило её помимо женатого любовника? Чего она боялась? И самое главное – что она делала на компьютере Виктора? Девушка прижала рукой ноутбук поближе к себе, уверяясь, что он на месте. Она свернула в узкий проход за соседним с офисом зданием, чтобы поскорее вернуться на парковку. Штольман не давал о себе знать, и волнение маленьким жужжащим веретеном начинало сверлить её грудь. Ульяна была так увлечена своими мыслями, что совершенно не ожидала, когда её грубо схватили за руку и, развернув, почти припечатали к стенке. Ей удалось только пискнуть и ещё крепче прижать руки к бокам, стремясь спасти ноутбук.

- Ну наконец-то! – удовлетворенно проговорил совершенно зверского вида мужик. Тот самый, который шёл за ней от дверей офиса, но она об этом не знала. Ульяна сглотнула. Что делать? Убежать не получится, это точно, её преследователь заблокировал всё пространство вокруг.

- Верни деньги! – сказал мужчина и придвинулся еще ближе.

Ульяна вжалась в стенку, чувствуя, как болезненно отзывается спина, пострадавшая от неделикатного обращения. Боль, тем не менее, быстро отступила, уступив место недоумению. Почему этот человек требует от неё деньги? С чего он вообще думает, что деньги у неё? Она, собственно говоря, стала близко общаться со Штольманом только пару дней назад. Что за глупый вопрос? Это что, какая-то провокация?

- Какие деньги?! – возмутилась Ульяна. Почему-то страх пропал, осталось лишь праведное негодование.

- Ишь ты! – восхитился нападающий. – Вот это наглость! Торчишь нам триста тысяч, а так разговариваешь!

От того, что её назвали наглой, Вершинина пришла в полное негодование. Это она-то наглая? Это не она нападает на людей в переулках!

- Какие еще триста тысяч?!

Тут речь явно шла не о деньгах Белоусова. Там сумма исчислялась совсем другим количеством нулей. Ради трехсот тысяч его люди и со стула вставать не станут.

Видя её лицо, мужчина вдруг почувствовал себя не в своей тарелке.

- Триста тысяч брала в «Микрозаймкредите»? – решил вдруг уточнить он.

- Нет! – фыркнула Ульяна и отлепилась наконец от стены, отряхивая пальто. Стало понятно, что убивать или похищать её не будут и это недоразумение. – Брать деньги в таких организациях сродни самоубийству.

- Шмотки вырви глаз, волосы пыром, сумка как у безумной бабки, работаешь в конторе на четвертом этаже, - перечислил коллектор, осматривая Вершинину с ног до головы.

Ульяна, вроде успокоившаяся, вновь встала на дыбы. С каких это пор стиль бохо стал считаться одеждой вырви глаз? А сумка у неё эклектичная, пожилые женщины такое не носят! Что за бестактность?!

- Из всего вышеизложенного верно только то, что я работаю на четвертом этаже, - с достоинством отчеканила девушка, стараясь не думать о том, что было сказано о её волосах. Это как раз вполне смахивало на правду. – Фамилию вашего заёмщика вы не потрудились уточнить?

Ледяной тон Вершининой окончательно обескуражил незадачливого вымогателя.

- Исаева, - пробормотал он.

А! Вот теперь стало хоть немного понятнее. Значит, вторая стажёрка, Лера Исаева, взяла деньги под микрозайм и по какой-то причине их не отдала. А человек, который пришел их требовать, в Ульяне опознал Валерию по весьма сомнительному описанию.

- Это вы за мной шли? Сегодня, в метро и в торговом центре? – уточнила Вершинина, с прищуром глядя на мужчину. Если это он за ней следил, стало бы немного легче, а то они уже Бог знает что себе придумали.

- Да, - признался мужчина. – Ну ты и прыткая дамочка! Куда только делась?!

Ульяна проигнорировала это высказывание.

- Раз уж всё выяснилось, - проговорила она, выше поднимая голову, - то, пожалуй, я пойду. Фамилия моя не Исаева, если не верите, могу паспорт показать, денег я вам не должна, так что вынуждена откланяться.

Она двинулась было дальше по улице, но её грубо вернули обратно.

- Ты работаешь в той же конторе, что и Исаева! – криво ухмыльнувшись, поговорил Ульянин преследователь. – Так что сейчас быстро мне скажешь, где её найти!

Он вдруг странно всхлипнул, резко замолчав, а потом осел на землю, закатив глаза.

- Ну слава Богу! – воскликнула Анна Викторовна, которая переживала, что Виктор не успеет на помощь Ульяне.

- Так его! – азартно добавил Яков Платонович, который написывал внуку в приложении каждые две секунды, направляя его в нужное место, потому что Витя, хоть и прекрасно всё слышал, из виду Вершинину потерял и сходил с ума, думая, какой именно путь она выбрала. Всё закончилось просто отлично!

- Побежали! – сказал Виктор ошеломленно глядевшей на распластавшегося у её ног коллектора Ульяне и, схватив её за руку (гораздо нежнее, чем её недавний собеседник, хотя обстановка была не менее нервная), потащил за собой. Вершинина безропотно и почти безвольно полубежала за ним и всё норовила обернуться назад, потому что она так и не осознала до конца, что же случилось. Девушка не видела, как Виктор к ним подошёл, она не слышала никакого звука, но её преследователь оказался поверженным за долю секунды. Удивительное дело! Как так вышло? Штольман – ниндзя, не иначе!

Спустя пару минут они оказались у заднего входа на парковку, где они оставили машину.

- Ты цела? – спросил Штольман, убедившись, что никто их не видит и никто за ними не шел. Сердце, которое выписывало еще десять минут назад поразительные кульбиты, успокоилось, хотя адреналин еще зашкаливал. Странно, но присутствие рядом Ульяны, живой и невредимой, приводило его в состояние покоя.

- Да! – кивнула Вершинина, всё ещё задумчиво глядя на тот поворот, который остался за их спиной. – А как?..

Она повернулась к Виктору, желая узнать, как же ему удалось так быстро и бесшумно отключить нападавшего, и замерла на месте с открытом ртом, так и не закончив предложение. Перед ней стоял Виктор Штольман. Черноволосый Виктор Штольман, с гладко приглаженными волосами, чёрными глазами и… усами. Эта деталь поразила её больше всего. Усы были выдающиеся, пышные, будто с гравюр прошлого. Вроде бы такой вид должен был сделать его заметным и несовременным, но странным образом полностью менял его облик и, даже присмотревшись, было сложно заподозрить в стоящем перед Ульяной мужчине светловолосого и светлоглазого начальника IT-отдела.

- Это.. что? – завороженно проговорила Вершинина и подняла руку, не осознавая, что она делает. Нужно было немедленно дотронуться до усов. Просто сию же секунду.

- Усы! – ответил Виктор, который хотел в данный момент стоять не посреди грязного переулка на всеобщем обозрении, а где-нибудь далеко, где никто не пытается навесить на него убийство и кражу и времени у них вагон, и не нужно никуда спешить. Как можно спешить, когда Ульяна Вершинина смотрит на тебя переливчатым лунным камнем вместо радужки, а её дыхание касается его губ? Это преступление, не иначе.

- Откуда? – Ульяна стояла на цыпочках и почти не дышала, потому что кончики её пальцев одновременно покалывало будто от мороза и обжигало теплом его дыхания. Интересно, а что будет, если прикоснуться к нему не пальцами, а губами?

- Из волшебного сундучка тёти Марго.

Штольман ответил, потому что слова помогали ему концентрироваться на реальных вещах, а не на воображаемых. Воображение – его слабое место. Оно начинало походить на реальность, а это не к добру, совсем не к добру.

- Волшебный сундучок, - повторила Ульяна и вдруг широко улыбнулась, так её позабавило это словосочетание. Она в самом деле представила, как Штольман берет в руки волшебную палочку, произносит заклинание, направляя её на сундук, а через секунду – бадабум! – невероятные усы у Виктора на лице.

Витя наплевал на слабости, реальности и фантазии, протянул руку, прижал Ульяну к себе и ту же в недоумении отступил на шаг.

- Это что еще такое? – удивленно спросил он, ощупывая Ульянин бок. Было похоже на щит или часть бронежилета.

- О! – вдруг воскликнула Вершинина, и из её глаз тут же ушла затуманенность. Виктор страшно пожалел об этом. – Это твой ноутбук.

Штольман изумленно уставился на неё. Этого он никак не мог ожидать.

- Я украла его из кабинета твоего начальника, пока Стелла Адамовна выходила, спрятала его в серверной, а потом вынесла из офиса.

Договорив, Ульяна немного смущенно пожала плечами и залихватски улыбнулась, будто только сейчас осознав, что именно она сделала.

Штольман понял, что он пропал. Окончательно и бесповоротно.

Откровение

Штольман смотрел на неё странно. Ульяна старалась не обращать на Виктора никакого внимания, хотя взгляд его ощущался будто тяжелое и горячее облако, которое окутывало кожу плотным одеялом, отчего хотелось расстегнуть пару пуговиц на блузке и начать обмахиваться, чтобы ей было не так жарко. Тем не менее, она старательно смотрела на остатки второго бутерброда, которыми Штольман её снабдил, когда они вернулись в его квартиру. Это было очень вовремя, сама она и думать забыла про еду.

Честно говоря, смотреть на Виктора Ульяна опасалась не только из-за его неотрывного взгляда. Она жутко стыдилась собственного поведения и посмотреть ему в глаза ей было невмоготу. Что вообще на неё нашло? Потерять голову из-за усов?! Ну серьезно?! Что ты вообще за личность-то такая, морально неустойчивая?! Позор! Как можно так?!

Девушка скосила глаза и тут же отвела взгляд. Каким-то странным, непостижимым для неё образом очарование Штольмана не исчезло после того, как он смыл с себя весь грим и сел напротив неё. Усов не было, а дотронуться до его лица хотелось всё так же. Кончики волос Виктора были влажными и завивались из-за этого. Ульяна поспешила взять в руки чашку горячего чая. Да что такое с её руками? Так и тянутся туда, куда не надо. Фу-у-у-х! Вулканический жар перестал раскаленным покрывалом заворачиваться вокруг неё, и дал короткую передышку – Штольман наконец перестал на неё смотреть и отвлекся на телефон.

Виктор же пребывал в весьма странном состоянии. Все внешние, казавшиеся еще пару часов назад важными проблемы померкли и почти перестали волновать его. Всё затмила Ульяна. Он сразу знал, что она необыкновенная, но даже мысли не допускал, что всё закончится для него именно так. Десятки историй членов его семьи говорили, что всё так и устроено, но для себя он такой судьбы не представлял. Романтичность не была его сильной стороной, по крайней мере сейчас.

«И что, теперь всё?» - напечатал Виктор, желая одновременно получить подтверждение, что всё в его жизни останется, как прежде, и что всё же настал и его черёд.

«Что ты подразумеваешь под «всё»?» - уточнил Яков Платонович, который всё это время сидел рядом с Виктором и с удовольствием поглядывал на сидящую прямо (будто на смотре в институте благородных девиц) Ульяну и на до основания потрясенного праправнука (хотя внешне об этом судить было сложно).

Витя поднял бровь и поморщился. Ну и зачем быть таким дотошным? И так понятно, о чём он спрашивает. Пусть он и отвергал всё, что могло ввергнуть его в область неведомого, но сейчас в беседе с прапрадедом Штольману-младшему чудилось некое ехидство что ли. Нехорошо.

«Когда ты понял, что Анна Викторовна поселилась в твоих мыслях и сердце?» - Виктор обратил беседу не в область своих душевных переживаний, а в сферу личной жизни своих предков. Вот так. В конце концов это именно они виноваты, что их потомки не могут спокойно жить! Пусть тоже отдуваются!

Яков Платонович прочитал вопрос и улыбнулся. Слишком многое в Викторе напоминало его самого. И Аню. Анны не было с ними, потому как разговор предстоял мужской, да и Маше требовалось женское участие. Обмениваться воспоминаниями было не с кем, и Яков перенесся мыслями в уездный городок Затонск далекого девятнадцатого века.

«Господин я был упрямый. Скептически настроенный ко всему, что выходило за область рационального и земного. Полагающий, что я знаю о мире всё. Разбирающийся в женщинах и их коварстве. Посему, когда я встретил Анну Викторовну, я никак не мог ожидать, что она окажется для меня той, кем в конечном итоге стала.»

Штольман прочитал сообщение и поднял брови. Многое в том, что написал Яков Платонович, было схоже и с ним. Ну разве что он точно знал, что устройства мира ему не постичь, потому что никто, кого он знал лично или чьи труды читал (дурная фантастика не в счет), не мог похвастаться тем, что общается со своими давно умершими предками посредством смартфона (дикость, если задуматься об этом хоть на секунду, но для него обыденная реальность, без которой он не представлял своей жизни).

«Сначала она была симпатичной барышней с удивительными глазами. Это я отметил с самой первой встречи, но на тот момент меня терзало слишком много сторонних факторов, чтобы делать из моих впечатлений какие-то выводы.»

Красота Ульяны свалилась на него, как ушат ледяной воды, и никакие обстоятельства не могли заглушить в Викторе тягу к этой красоте. Симпатичная барышня? Нет, совершенная красота. Вот точное описание.

«Когда я стал узнавать Анну Викторовну ближе, то долго не мог поверить в то, что она реальна. Она была не от мира сего. Не только из-за своего умения видеть духов, это я с самого начала принимал за игру, а когда наконец понял, что она не притворяется, успел наговорить всякого. Она была необычной из-за общего отношения к миру, из-за искренней доброты и желания справедливости для каждого. И её никогда не останавливало то, что справедливость в общем-то утопия.»

Виктор взглянул на Ульяну ещё раз. Да, именно так. Не от мира сего, будто из другого века. Пожалуй, среди современных нравов её считают недалекой и отставшей от новой морали. Тем лучше для него. Ему прошлый - а еще лучше позапрошлый – век весьма импонировал.

«Так когда ты понял, что всё?» - Виктор не собирался отступать. И хоть он триста раз слышал эту часть истории, ему нужно было подтверждение. Триста первое. Касающееся его самого.

Штольман покачал головой. Интересно, чего было больше в вопросе Вити: отчаяния или надежды?

«Тяжело сказать. Это было неизбежно, я думаю. Шаг за шагом, день за днем Анна Викторовна становилась мне близким человеком, который понимал меня лучше тех, с кем я провел десятки лет рядом. И это пугало.»

Пожалуй, да. Когда твоя жизнь уже не совсем тебе принадлежит, а смешивается с чьей-то, это пугает. А его это пугает? Виктор копнул глубже. Дальше странного колющего кожу электрического чувства, не дающего ему дышать спокойно. Странно, но не особо-то это его и нервировало. Никакого внутреннего неприятия, скорее напротив, но для мужчин из его семьи это было обычной историей. Все они доживали до определенного возраста, увлеченно занимаясь любимым делом и не испытывая тяги оставлять холостой образ жизни, а потом на их пути появлялась та женщина, которая меняла всё разом и взахлёб. И всё – старый Штольман умирал и рождался новый, гораздо более успешный и счастливый, надо сказать, как показывает практика. У кого-то такой поворот случался в 20 лет, у кого-то в сорок, кому-то на осознание требовалось три недели, а кому-то – два года, но итог был один: появлялась Она и всё менялось.

«Для меня стало невозможным долее закрывать глаза, когда я увидел, что наш тандем в сыскном деле так хорош, что порой мне не хотелось искать какого-то другого напарника. Несмотря на моё традиционное понимание мироздания и желание защитить Аню, я понимал, что обычная семейная жизнь была бы для меня скучной. Никогда не мог долго выносить рутины, она меня выматывала. Мне была нужна женщина, в которой были авантюризм и искра жизнелюбия. А в Анне Викторовне жизнь бурлила. Но никогда, никогда - с коварством или злобой. И это было сочетание, которое я искал, но которого не находил. Сопротивляться ему я не мог. И не хотел.»

Виктор посерьезнел. Авантюризм и жизнелюбие дорого ему стоили когда-то. Он тоже искал чего-то подобного. Думал, что нашел. Оказалось, это было ошибкой.

«Аня не умела сидеть на месте. И когда однажды я понял, что весь день только и занимаюсь тем, что ошеломленно и отчасти восхищенно качаю головой, а сердце при этом выстукивает какие-то безумные барабанные дроби, я понял, что всё – хоть в омут с головой!»

Виктор наконец улыбнулся. Он ждал этой фразы. Она в разных вариациях исходила от его родственников, когда они рассказывали о том, как встретили свою любимую женщину, и наконец стала по-настоящему понятна ему самому. Когда Ульяна залихватски и немного виновато рассказывала ему про то, что украла его ноутбук из кабинета Розанова, высматривая на его лице реакцию на свои слова, Штольман понял, что – всё: он пропал. В том самом смысле, в котором пропадали все известные ему Штольманы (пусть порой и с другой фамилией) до этого момента. Женщина, которую одновременно хочется расцеловать и отругать за безрассудство. На которую невозможно сердиться (пусть она того и заслуживает). Которую следует спрятать от всего зловредного и порой жестокого мира, весьма неласкового к юным барышням, в каком бы веке они ни изволили появиться на свет.

- Понятно! – сказал Виктор и поднялся с кресла. Яков Платонович удовлетворенно кивнул, хоть его никто и не видел, и исчез. Мужские разговоры окончились, пора было возвращаться к Анне Викторовне. Она ведь и в виде духа могла ой как много чего натворить!

Ульяна испуганно взглянула на Витю. Что ему понятно? Молчал-молчал и на тебе, понятно ему! Ей вот ничегошеньки не понятно!

- Ульяна, - сказал Штольман и, подойдя к девушке, взял её за руку. Вершинина открыла рот и поднялась на ноги, зачарованно глядя на их сомкнутые ладони. Чего это ему вздумалось? Вот, вот - правильно она себя корила! Что он вообще о ней подумал?!

Виктор, который в самом деле думал об Ульяне много чего такого, о чём девушка и не догадывалась, встал перед ней и спросил, заглянув ей в глаза:

- Ульяна, а ты с кем-нибудь встречаешься?

Девушка оторопела. Такого она не ожидала. Совсем. И не была к этому готова. И вообще, зачем это? Вот, один недопоцелуй и всё – репутация потеряна! Она уже хотела было что-то такое сказать, лихое и ироничное, или пошутить, но посмотрела в совершенно серьёзные глаза Виктора и почему-то передумала.

- Нет, - пролепетала она и тут же залилась румянцем, который искренне ненавидела. Ну а что ей прикажете делать, если такое творится? И руку вон не отдает!

Штольман улыбнулся, Ульяна замерла, готовая то ли впасть в экстаз, то ли помереть не месте. Какие там усы – улыбка! Вот вам истинный центр притяжения Виктора Штольмана. Как жить-то дальше, а?

Сам же Витя искренне радовался её ответу. Не то чтобы наличие парней, настоящих или бывших, сильно его беспокоило – он бы отбил, увёл, очаровал, уговорил и далее по списку Ульяну в любом случае, - но это значительно упрощало дело.

- Хорошо! – сказал он, рассматривая золотистые крапинки на серой радужке девушки. – А теперь давай займемся моим ноутбуком.

Довольный жизнью, он отпустил Ульянину руку и отвернулся к экранам, оставив потрясенную Ульяну и крайне возмущенного поведением хозяина Фибо стоять за его спиной в полном ошеломлении.

Не могло этого быть!

- Первое, что надо сделать, это посмотреть, что именно делала Катя, - бодро проговорил Штольман, энергия в котором бурлила со страшной силой. Требовалось немедленно пустить её в дело. – Сейчас посмотрим, что тут от нас затаилось.

Ульяна, так и не отошедшая от шока, зачарованно наблюдала, как Виктор подключает ноутбук к своей аналитической системе и набирает что-то на клавиатуре. Его пальцы летали по клавишам, он бодро насвистывал какую-то мелодию, будучи полностью довольным жизнью в данный момент. Всё остальное, кроме того, что он нашёл Ульяну Вершинину, пока отошло на второй план. Боль потери Ираиды Аркадьевны еще вернется, гадливость и разочарование от предательства коллег снова накатят волной, но сейчас, сейчас ему было хорошо.

Ульяна плюхнулась на стул и стала машинально наглаживать довольного Фибо. Она вообще ничего не понимала. Вообще ничегошеньки. Что-то неуловимо изменилось, она не могла объяснить себе что, но это было неоспоримо. Как именно стоит к этому относиться и что это им принесет, тоже было непонятно, поэтому девушка решила последовать примеру Скарлет О’Хара и подумать об этом завтра. Слишком много всего навалилось, век информации, так говорят. На сегодняшний момент она в ней тонула.

Штольман нажал последнюю клавишу, будто закончив симфонию на органе, повернулся к Ульяне и улыбнулся. Так, как в прошлый раз. Так, как раньше она не могла себе и представить, что он умеет улыбаться. Никому другому, во всяком случае, он так не улыбался. И так не смотрел. Судя по тому, что она не могла пошевелиться, у неё отказали ноги. Что там классическая литература пишет о женщинах, теряющих способность ходить от улыбки мужчины? Да, Уля, глубину твоего падения не измерить!

- Где ты предпочтешь спать? – спросил Виктор, который, конечно, никаких отказавших ног не заметил и был озабочен пришедшим ему в голову бытовым вопросом. Он рассматривал взъерошенную Ульяну, утонувшую в кресле, и радовался. Он вообще ценил такие моменты и никогда не торопил их. Радоваться, пока можно, и проживать каждую секунду, не позволяя отравить эту радость.

Штольман ничего не видел, рассматривая золотое гало над волосами девушки, и заподозрил неладное только когда густая и плотная алая волна полностью залила её лицо. Тут только он понял, что она так и не ответил на его вопрос и, кажется, сбежит прямо сейчас, сверкая пятками, так обреченно-задушенно она выглядела. Фибо, кажется, тоже был в полном шоке и глядел на него возмущенно.

- Это не гостевая квартира, - поспешил пояснить Виктор, который вдруг осознал, как именно прозвучал его вопрос. На секунду в его мыслях промелькнула лихая мысль, что в общем-то вопрос правильный, но он отогнал её, не дав прорасти. И правда сбежит, нечего распускать язык. – Тут есть только диван и раскладное кресло, не слишком удобно, но ничего не поделаешь.

- А! – пропищала Ульяна в первый раз за последние десять минут. Она чувствовала, что похожа на свёклу, но усиленно делала вид, что всё в порядке. – Я… я на кресле. С моим ростом это будет удобно.

Виктор представил Ульяну, растянувшуюся на кресле в полный рост, и отвернулся. От греха подальше. Пока что-то еще ему не представилось.

- Там что-нибудь есть? – старательно пытаясь вести себя нормально (насколько это может делать женщина с лицом цвета свежесваренного борща), спросила Ульяна. Надо было наконец сказать хоть что-то, что не звучало бы двусмысленно.

- Да, - так же старательно не оборачиваясь, ответил Виктор. Вершинина, услышав интерес в его голосе, вернула наконец контроль над ногами и подошла ближе.

Штольман знал, когда Катя использовала компьютер, поэтому запустил проверку процессов, которые происходили на компьютере в тот момент. Единственное, что было сделано тем утром, это удаление архива. Полное удаление, с подчисткой корней.

- Эх, - с горечью воскликнула Уля. – Теперь возиться с восстановлением, да еще и не факт, что восстановим! Это же уйма времени.

- Не нужно восстанавливать. – покачал головой Виктор. – Я не оставляю свой компьютер, даже рабочий без защиты. Это элементарная техника безопасности.

Ульяна взглянула на него. Увлекшись его улыбкой, она и забыла, что он за человек. У него всегда есть план, судя по всему.

- Все файлы, которые попадают на мой компьютер, автоматически синхронизируются с облаком через скрытого клиента. Это моя собственная программа, а не официальное приложение, потому что такую синхронизацию можно отключить, что и было сделано, как ты видишь. Всё, что было удалено с компьютера, осталось в облаке. Осталось только посмотреть, какие файлы появились в нём, начиная с вечера пятницы, когда я ушёл с работы.

- Давай же! – поторопила Ульяна, которая и думать забыла про свёклу, ноги и раскладные кресла. Сейчас они, возможно, докопаются до истины! Фибоначчи коротко взлаял и поднялся на задние лапы. Что они там так рассматривают? Может, и ему это надо!

Штольман усмехнулся, глядя на их нетерпение, и полез в облако. Всё же его осторожность приносит плоды.

- Это ведь бэкдор! – победно воскликнула Вершинина.

- Да, локальная версия со скриптами, - согласился Штольман, распаковывая архив.

Хитро, что и говорить. Сторонний программист явно работал с внешним хранилищем, потому что всю подготовительную работу делал удаленно. Он подключился, выполнил свою задачу и не наследил особо, потому что всё у него было на его жестком диске. А вот его пособник, чтобы выполнить свой хитрый план, должен был задействовать компьютер Штольмана. Он создал локальную копию, вредоносный код, который был скопирован с внешнего носителя прямо на ноутбук Виктора, модифицировал её и сам украл деньги. С точки зрения безопасности перед сторонним хакером – почти идеально. С точки зрения возможности обнаружения на ноутбуке – рискованно, потому что следы могут вывести на двойного агента.

- Давай пытаться отшифрить! – дернула Штольман за рукав Ульяна. Можно было массу вариантов придумать: отследить домен, попытаться получить имя пользователя или и вовсе ломать его кошелек. Это была первая серьезная ошибка преступника, которые переоценил свою незаметность.

- Не надо, - проговорил Виктор помертвевшим голосом. Ульяна перестала шуметь и взглянула на него.

- Что случилось? – спросила она.

- Я знаю, кто был тем, кто украл деньги у Белоусова, - сказал Штольман и вздохнул. Он думал, что успел привыкнуть к тому, что люди имеют свойство предавать и подставлять, но оказалось, что и его можно выбить из колеи. Он не ожидал, что раскрытие личности преступника причинит ему боль. От Семена, Михаила и даже от Стеллы он мог легко предвидеть это, а вот тут… Н-да, пожалуй, броню на сердце надо растить покрепче и потолще.

- Кто? – Ульяне хотелось потрясти Виктора за плечи, чтобы вернуть ему человеческое выражение лица, хотелось обнять его и пожалеть, потому что она видела, что он расстроен. Ничего этого делать она не стала.

- Помнишь, я попросил тебя использовать try-except, когда ты продумываешь возможные ошибки? – вместо ответа спросил он.

- Помню, - кивнула Ульяна. Она привыкла доверять себе и всегда писала коды с таким расчетом, что ошибок не будет. Штольман работал по-другому, пришлось подстраиваться, и это и в самом деле её уже пару раз выручило.

- По твоим работам можно было легко судить, что они твои. Отсутствие подстраховки, микромодули и функции вместо классов – это то, что создаешь ты. Я запомнил твой стиль за первую неделю работы. И я знаю то, как пишут коды все, кто на меня работает.

Ульяна сглотнула. Ей почему-то стало страшно, как перед прыжком в холодную воду.

- Здесь ты увидишь однострочные импорты и «sleep()» вместо нормального таймера.

Вершинина действительно видела то, что говорил Штольман.

- Эту локалку написал Рома Потапов, - произнес Виктор.

Ульяна неверяще покачала головой. Она никак не могла представить себе, что жизнерадостный балагур и дамский угодник Роман Романович Потапов, правая рука Штольмана, который работал как проклятый и круглосуточно сыпал шутками, мог подставить своего начальника, в котором, как всем казалось, души не чаял.

Не могло этого быть!

Вопрос жизни и смерти

Ульяна с тревогой смотрела на каменное лицо Виктора. Он молчал уже минуту, не меньше. Его черты заострились, напряжение чувствовалось в каждом окаменевшем мускуле. Чем ему помочь, девушка не знала, казалось, что положение, в общем-то, безнадежное.

- И что теперь? – спросила Вершинина. Ей хотелось дотронуться до Виктора, утешить его, но она не давала себе воли, понимая всю неуместность ситуации. – Сделать ведь ничего не получится.

Руки сами собой тянулись погладить Штольмана. Пришлось снова обнять разнервничавшегося Фибо, который чувствовал тяжёлую атмосферу и пытался понять, что к чему. Пёс благодарно и горячо задышал девушке в шею.

- Не получится, - металлическим голосом ответил Виктор, так и не повернув головы. Он не слышал её, не понимал её слов, просто машинально повторив её последние слова.

Ульяна плюнула на всё. К чертям уместность! Она отпустила Фибоначчи, который завертел головой, и прикоснулась к запястью Виктора. Его отстраненный вид царапал её за сердце.

Штольман растерянно моргнул и, повернув голову, увидел Ульяну и Фибо, которые одинаково смотрели на него, встревоженно и с таким участием, что он вдруг поймал себя на мысли, что хочет улыбнуться. Он почти привык к волшебству, которое стало его постоянным спутником с момента знакомства с Ульяной. Комната уже знакомо расплылась акварельными мазками, окутывая сердце теплом. Подул сладковатый августовский ветер, принося в питерскую квартиру ароматы позднего летнего луга. «Хорошая компания» Хейвуда Харди предстала перед Виктором в лице Ульяны Вершининой и Фибоначчи. То же взволнованное выражение лица, те же свежесть и румянец на жемчужной коже, те же переплетенные в беспорядке пряди золотистых волос. Даже вольфшпиц прильнул к ней в таком же защитном движении. Невразумительная и тягомотная весна Санкт-Петербурга была побеждена силой искусства. Штольман, который не был отягощен терзаниями совести по поводу уместности или неуместности происходящего, потому что вот уже полчаса как считал Ульяну неотъемлемой частью своей жизни, сначала потрепал по голове Фибо (это пункт обязательный, иначе его ждала вселенская обида), а после взял девушку за руки (за обе, заметьте, что повергло обладательницу вышеупомянутых рук в полнейшее изумление, перемежающееся пиковой мерцательной аритмией - так ей показалось) и произнёс уже совершенно другим тоном:

- Почему не получится? Очень даже получится!

- Как? – спросила Ульяна, удивляясь собственному спокойному (и извлекающему членораздельные звуки) голосу. Руки её действовали вообще самостоятельно, не подчиняясь разуму хозяйки. Они вернули рукопожатие Виктора, обхватили его ладони и, кажется (Ульяне всё же не хотелось так о них думать), начали их поглаживать, то ли успокаивая Штольмана, то ли унимая нервозность самой Вершининой.

Виктор всё же улыбнулся. Ну не мог он ей не улыбнуться. В глазах тревога, наступающее отчаяние и робкий огонек надежды. Оптимизм в Ульяне был неистребим, хотя будущее ей виделось, вероятно, в мрачных красках.

- Многие забывают об этом факте, - сказал Штольман, - и Семён не стал исключением. Наша компания всё же регулируется из Франции и не является автономным холдингом.

Он поднял бровь, подумал секунду, звонко чмокнул Ульянину ладошку и достал телефон.

- Cédric, bonne nuit! – проговорил Виктор, когда спустя пять или шесть гудков его собеседник ответил на звонок. Разницу во времени следовало учитывать.

- Ну вот, как всё хорошо складывается, - радостно подпрыгнула Анна Викторовна, глядя на энергично жестикулирующего Виктора, и вдруг замолчала и стала мечтательной, рассматривая свою ладонь. Штольман-старший поднял бровь, прислушиваясь к тому, что говорил его праправнук, и с интересом наблюдая за женой. Его умиляло, что ни возраст, ни даже прощание с земной жизнью не лишили её живости натуры. Что придет ей в голову, предсказать было невозможно.

- Всё же Виктору передалась твоя романтичность! – сказала Аня в конце концов и, повернувшись к мужу, помахала ему раскрытой ладонью.

- Пожалуй! – усмехнулся Штольман. Сегодня у него было настроение во всем с женой соглашаться. А ладошку он тоже заценил, между прочим, хоть вида и не подал.

- Теперь, когда они всё узнали, всё будет достаточно просто! – заметил Яков Платонович, слушая, как Виктор говорит о незамедлительных шагах, которые следовало принять материнской компании.

- Да, но нужно присмотреть за этим Романом! – воскликнула Анна, щёлкнув пальцами, когда она услышала о привлечении службы безопасности. – Витя должен быть точно уверен, что он никуда не денется!

- Пойдём! – снова согласно кивнул Яков, и они отправились на поиски помощника Виктора.

Ульяна, прикусив губу, слушала разговор Штольмана. Когда человек говорит на иностранном языке, он превращается немного в другого себя, Уля часто была тому свидетелем. Вот и сейчас, рассказывая о том, что произошло, Витя размахивал свободной рукой, наклонял голову и выразительно играл бровями совсем не так, как он делал это на русском языке. Вторичная языковая личность, так это зовется у лингвистов. Вершинина, которая прекрасно понимала по-французски, молча слушала и с каждым словом её сердце холодело. Неужели у этого человека есть выход из любой сложной ситуации? И, может быть, он был так спокоен не потому, что у него заледеневшее сердце и стальные нервы, а потому что он с самого начала точно знал, что всё под контролем? Ну почему она такая дура? Она всегда бежит впереди паровоза и делает неверные выводы! Она ведь совершенно его не знала, просто придумала в голове картинку и считала, что всё именно так, как ей казалось.

Штольман шаг за шагом рассказывал своему начальству в Париже о том, что произошло, и предлагал подробный план действий. Отношения у них явно были не просто рабочими, судя по тому, что слышала Вершинина, точнее, это были совсем не отношения между руководителем и подчиненным. А кто вообще такой Штольман? Что вообще она про него знает?

- Oui, c’est ça, - кивнул Штольман, глядя на Ульяну. Ему не нравился её взгляд, она явно отдалялась от него, выстраивая стену. – Justement! Oui, il faut le faire instantanément!

- Почему не ты генеральный? – спросила девушка, как только он закончил звонок. – Почему у тебя нет своей компании? Почему ты управляешь только твоим IT-отделом?

Ах вот оно что! Ну, эту стену разрушить легко.

- Никогда не желал быть большим начальником. Много мороки, много лицемерия, мало удовольствия от работы. Я люблю писать, люблю создавать из набора букв и циферок живые и рабочие программы, поэтому быть генеральным и любым другим директором – нет, не хочу.

Ульяна, которая тоже любила кодирование до дрожи, понимала, о чём он говорит, но она пока не попробовала на себе, что значит добраться до верха и оказаться не только прекрасным профессионалом в своей области, но и объектом зависти и непрекращающейся конкуренции. Её молодость говорила ей о том, что её профессия – инструмент для достижения успеха, но успех в её представлении был чем-то смутным. Добровольный отказ от вершины карьеры Ульяне Вершининой пока был непонятен.

- А насчет своей компании, - улыбнулся вдруг Штольман, - кто сказал, что у меня её нет?

Ульяна открыла рот. Именно с таким видом она пребывала в последние несколько дней каждый раз после общения с Виктором

- Мне нужно сделать ещё один звонок, - сказал Витя, с удовольствием наблюдая за выражением лица девушки. Ему немедленно захотелось придумать триста тридцать самых разных невероятностей, чтобы хватило на ближайшие двадцать лет Ульяниного изумления. Раз - и достал козырь из рукава. Здравая идея! Надо озаботиться!

Он набрал номер Сухова.

- Миша, привет! – сказал он. – Нужна твоя помощь!

- А я уже! – бодро проговорил Михаил. Он с аппетитом жевал что-то. – Товарищи из продвинутого василеостровского отдела нашли новые улики, и пока единственное, что их смущает, это твоё отсутствие.

- Это подождет!

- Серьезно? – весело спросил Сухов. – Ну что же, радует, что обвинения в убийстве старушек в лучших традициях Раскольникова тебя нынче волнуют мало.

- Волнуют, - сказал Штольман, - но раскрытие сложной махинации на многие миллионы, которое требует незамедлительной реакции, сейчас стоит на первом месте.

- Так, так, - заинтересовался Миша.

- Нужно прямо сейчас решить вопрос со всеми фигурантами дела, потому что есть большое подозрение, что некоторые из них предпримут попытку исчезнуть, возможно даже из страны.

- Понятно, - посерьезнел Сухов.

- У меня нет выхода на этот уровень, но есть схема, ходы и самое главное - доказательства.

- Выход есть у меня, - уже совершенно деловым тоном ответил Миша. – Шли свои данные, я все сделаю.

- Это гиперсрочно! – подчеркнул Виктор. Когда он волновался, в речь проникали привычные конструкции из других языков.

- Я понял! Жду!

Миша положил трубку, а Штольман, мельком взглянув на Ульяну, которая потеряла изумленный вид (к глубокому огорчению Виктора) и что-то читала на экране телефона, повернулся к экрану и, быстро описав сложившееся положение, отправил Сухову документ вместе со всеми необходимыми материалами.

- Вот и всё, - сказал он, когда закончил. – Теперь нужно только дождаться утра.

- Мы не поедем к Роману Романовичу? – спросила Ульяна, постукивая ногтем по чехлу телефона.

- Нет, моё вмешательство только осложнит дело, - покачал головой Штольман. – Тем более, я уверен, что он никуда не денется.

Он уже получил сообщение от Якова Платоновича и был уверен, что за Потаповым приглядят.

- Хорошо! – сказала Ульяна и поднялась с кресла. – Тогда я ухожу.

- Что? – изумился Виктор. Такого он не ожидал.

- Мне написала Стелла Адамовна. Мне нужно срочно с ней встретиться. Это вопрос жизни и смерти. Нет, скорее смерти.

Шантаж

- Я вообще не понимаю, почему я это делаю! – ворчал Витя, ведя машину по ночному Санкт-Петербургу. Он был недоволен и не скрывал этого. – Я везу тебя к чёрту на кулички, чтобы вы поговорили со Стеллой о неизвестной, но очень важной проблеме, и, заметь, я больше не спрашиваю тебя, о какой именно.

- О, так всё обычно и начинается! – хмыкнул Яков Платонович на заднем сиденье Витиной машины. Они вместе с Анной и отказавшимся вновь оставаться одному Фибо устроились в салоне весьма комфортно. – Едешь в любое время дня и ночи по наводке духов в глухомань, и это хорошо если едешь не спасать некую барышню, а просто дело расследовать.

- Ничего страшного с тобой не произошло! – чопорно проговорила Аня, поджав губы. Опять эти разговоры про спасение и опасности! Неужто даже после смерти нужно б этом упоминать?! – И в конечном итоге всё хорошо вышло, согласись!

- Соглашусь, - добродушно кивнул Штольман. В том, что все вышло куда как лучше он был уверен на все сто процентов. Тем более, спонтанные вылазки в компании Ани были его особым удовольствием.

- Это не моя тайна, - проговорила Ульяна, сев ровнее. Она долго добивалась этого разговора, а теперь не знала, что именно она будет говорить. Нет, то есть знала, но не знала, даст это хоть какой-то результат. А результат им был ой как нужен. – Я не могу о ней рассказать.

Виктор взглянул на неё и ничего не сказал, не развивая тему. Хранить секрет – это он понимал. Но девушка! Что за девушка? Как говорил его дядя: «Сейчас таких делают редко!» Красота прошлого века, понятия о чести и достоинстве из прошлого века, когда эти слова хоть что-то да значили! Каждый новый факт наполнял его сердце чувством гордости, будто это он сам обладал всем этим набором совершенств. Странно, собственные поступки никаких эмоций у него не вызывали, а если и вызывали, то чаще всего негативные, он редко бывал собой доволен. Любопытно, очень любопытно!

Фибо умильно вздохнул и вытянулся на сиденье, стараясь не помешать Анне и Якову. Он улавливал эманации хозяина и автоматически переносил их на Ульяну. Он уже её обожал! До кончика хвоста!

- Хорошая девушка, - удовлетворенно кивнула Аня. Она любила всех своих детей, внуков и правнуков, но к Вите она имела особый пиетет из-за сходства одновременно с мужем, отцом и дядей, черты которых попеременно проявлялись в лице их потомка.

Машина подъехала к новостройке у залива. Квартиры здесь были дорогими, не важно для съёма или для покупки. Красивый дом.

- Я пошла, - проговорила Уля, собираясь с духом. Штольману даже почудилось, как лязгнули доспехи, которые она мысленно на себя надела. Видно, ей предстояла какая-то битва.

- Дай свой телефон.

Вершинина удивленно взглянула на него из-под стального забрала. Его фраза сбила настрой, ринуться в бой сходу уже так легко не получится. Она откинула клепаный кармашек кирасы и протянула Виктору мобильник. Он взял, разблокировал экран, наведя камеру на лицо девушки, и принялся нажимать на кнопки.

- Держи! – сказал он пару минут спустя и вернул смартфон обратно. – Мой номер на быстром дозвоне. Нажмешь даже без разблокировки включение и вверх, и сразу пойдёт звонок.

- Зачем? – удивилась Ульяна.

- Потому что я не уверен, что ты будешь в безопасности, - терпеливо пояснил Виктор. Он уважал её желание не разглашать чужую тайну, поэтому всё же отверг идею снова нацепить на неё жучок, хотя искушение было велико. Если бы он подозревал реальную опасность, то никакие понятия о благородстве его бы не остановили, а для простой перестраховки хватит и этого.

- Я просто поговорю со Стеллой Адамовной, - непонимающе сказала Ульяна. Кираса медленно растворялась в воздухе, оставляя Улю без защиты.

- А я не знаю, будет ли там просто Стелла, а не, скажем, Белоусов и его прихвостни. Или Розанов, который узнал о том, что ты вынесла мой ноутбук.

Ульяна ошарашенно смотрела на него.

- Ну вот зачем так резко? – возмущенно воскликнула Аня, глядя, как румянец сползает с лица девушки.

- Зато теперь она точно не наделает глупостей! – отметил Штольман-старший, который напротив действия Виктора одобрял. – И будет осторожна!

Аня фыркнула. Опять осторожность, будь она неладна!

- Поэтому - телефон в карман, руку на кнопки и хоть малейший признак опасности – сразу жми, понятно?

- Ага, - пискнула Ульяна, пытаясь снова натянуть неудобные латы, которые застревали на каждом суставе и стали подозрительно много весить. Вот как теперь идти на разговор, если везде мерещится засада?

Фойе встретило её блестящей мраморной плиткой, причудливой изогнутой лампой под потолком и с сомнением глядящей на неё консьержкой.

- Я в сто сорок пятую, - проговорила Вершинина, сжимая в кармане рукоять меча-мобильника, будто пожилая дама прямо сейчас оборотится идолищем поганым и ей понадобится помощь богатыря Виктора.

- Вершинина? – направила на неё карандаш консьержка.

- Да, - удивленно кивнула девушка.

- Вас ждут! – сказала блюстительница порядка и указала в сторону лифта.

Сверкающая золотом кабина привезла Ульяну на шестой этаж. Всё вокруг просто кричало о том, что в этом доме живут люди состоятельные. Вершинина остановилась у нужной квартиры и, собравшись с духом, позвонила. Буквально через долю секунды дверь распахнулась, и на пороге появилась Стелла. Было похоже на то, что она ждала прямо в прихожей и ждала во всеоружии. Даже в офисе она была одета и накрашена менее шикарно, чем сейчас, посреди ночи у себя дома. Увидь её сейчас Виктор, он подумал бы, что доспехи у всех разные. Видимо, Тариной необходим был дополнительный слой ткани и косметики, чтобы не чувствовать себя уязвимой.

- Откуда ты знаешь? – спросила она, даже не дав Ульяне войти в квартиру. Видно было, что она вся извелась, накручивая себя всё больше и больше с тех пор, как они расстались с Улей в офисе. – Что тебе нужно?

- Я могу войти? – спросила Вершинина. – Или мы будем говорить здесь?

Стелла сжала губы, и Ульяна заметила, как у неё дернулось веко. Нервы у неё всё же ни к чёрту! Надо бы перевести всё в более спокойное русло. Хозяйка квартиры отступила в сторону, давая гостье пройти. Всё вокруг, как и в холле, и в лифте, и в коридоре будто только что сошло со страницы модного журнала. Глянцево, красиво, пинтрестно, но совершенно безлико. Будто никто тут не живет, не оставляет вещей на стульях, не покупает милых безделушек просто потому, что захотелось, а не потому что они сейчас в моде, не ест и не пьет. Всё согласно идеальной картинке, и никак иначе!

- Откуда ты знаешь моё настоящее отчество? – снова спросила Стелла, когда Ульяна сняла ботинки и прошла на кухню, где стоял диван. – И зачем ты мне об этом сказала?! Что ты хочешь от меня?

- Я знаю, что вас изначально звали Семиренченко Стелла Петровна, - сказала Ульяна, видя, как губы её собеседницы искривляются в гримасе отвращения. Мимолетного, но она успела отметить. Да, будет очень сложно. Если человек испытывает такую ненависть к своему прошлому, то достучаться до него будет нелегко. – И сказала мне об этом моя мама.

Стелла прищурилась, пытаясь провести параллели, но ни черты лица, ни фамилия не вызывали никаких ассоциаций. И кто она? И причём здесь её мать?

- И что тебе нужно? Денег?

Ну конечно, что ещё может быть нужно таким выскочкам, как эта новенькая? Деньги или связи. Нет, не для того она выстраивала по кирпичику свою жизнь, чтобы вот такие нахалки испортили её репутацию!

Ульяна вздохнула. Предсказуемая реакция. Другую причину было бы тяжело найти, разумеется.

- Нет, мне не нужны деньги. И я здесь не для того, чтобы вас шантажировать. Ну, - на секунду задумавшись, вдруг сказала Ульяна, - то есть не шантажировать в привычном смысле этого слова.

Стелла выглядела совершенно непонимающей. Уля сделала резкий вдох, как перед прыжком в воду, и проговорила одним махом без пауз:

- Я здесь, потому что ваша мать неизлечимо больна. Она умирает. Ей осталось всего пару недель. И она очень хочет вас видеть!

Зачем пришла?

Тишина бывает разной. Есть тишина умиротворяющая, приносящая душевный покой, есть напряженная, когда не знаешь, чего от неё ждать, а есть тяжёлая, висящая холодным смерзшимся комком, готовая в любую минуту треснуть и засыпать миллионом ледяных осколков сидящих в комнате. Ульяна молчала, не решаясь неосторожным словом сдвинуть с места эту смерзшуюся махину. По лицу Стеллы текли слёзы, но Ульяна не могла распознать, скорбь их вызвала, шок или злость. С тех пор, как она сказала про мать Тариной, хозяйка квартиры не произнесла ни слова, только упала на пуфик прямо в прихожей и так и сидела, замерев и уставившись в одну точку. Ульяна закрыла за собой дверь и села на банкетку у стены напротив.

- Откуда?.. – наконец произнесла Стелла, сглотнув и сев ровнее.

- Откуда я знаю про вашу маму? – уточнила Вершинина. Тарина едва заметно повела головой. – Моя мама подруга вашей, давняя, поэтому я… неким образом к этому причастна.

Тарина перевела на девушку ставшим осмысленным взгляд. Причастна. Какой странный выбор слова. Не знает об этом, а причастна! Глаза женщины сузились, она с подозрением посмотрела на собеседницу.

- Что это значит? – шок отступил, вернулась злость, и она схватилась за неё, потому что это было просто и знакомо. Злиться на кого-то гораздо проще, чем не понимать, что делать с тем, что душит изнутри. – Что значит «причастна»?

- Она у нас, - пояснила Вершинина. – Когда стало понятно, что лечение предстоит длительное и улучшений, по крайней мере скорых, ждать не приходится, мама забрала её к нам.

Губы Тариной дрогнули.

- Вы были с ней… с самого начала?

Ульяна кивнула.

- Я имею к этому весьма опосредованное отношение, - мягко сказала она, видя, какое впечатление произвели её слова на Стеллу. – Я училась в университете и приезжала домой довольно редко, всё взяла на себя мама.

- Но зачем? – воскликнула хозяйка дома, искренне не понимая, что происходит. Это не укладывалось у неё в голове. В её мире это было невозможно.

- Потому что наши матери дружили с самого университета, - пояснила Ульяна. – Потому что они не прерывали связь, даже когда разъехались по разным городам после университета, и делились всем, что происходило с ними. Потому что Ольга Александровна осталась одна, и когда она не смогла заботиться о себе, мама не могла позволить ей проходить всё это в одиночестве, и практически силой перевезла её к нам. А маме нельзя противиться, если она что-то решила.

В голове Стеллы промелькнуло смутное воспоминание о письмах, которые её мать получала каждый месяц. «От дорогой подруги», - так она говорила, расплываясь в дурацкой улыбке. Стелле это казалось анахронизмом, дуростью. Писать бумажные послания в двадцать первом веке – что за нонсенс? Хотя мать и перезванивалась с кем-то, да, так и было. Но ей было это не интересно, скорее раздражало. Её тогда всё раздражало.

Ульяна помолчала пару секунд, видя, что Тарина задумалась, а после продолжила, погрустнев и опустив взгляд.

- Мы уже проходили через это. Когда заболел папа. Это… страшно, больно и вытягивает все силы. И у больного, и у тех, кому он дорог. Быть одному в такой момент, что бы ни говорил больной, а папа много раз пытался убедить нас, что нам не нужно за ним ухаживать, - это ад. Страх, как бы ты ни старался, становится твоим постоянным спутником. И не у всех есть силы бороться с ним самостоятельно. Мама понимает это лучше многих, поэтому Ольга Александровна последние четыре месяца живет у нас дома.

Стелла покачала головой. Злиться не получалось, потому что Ульяна говорила правду, это было понятно, но в мироздании Тариной поступок, который совершили Вершинины, не мог быть совершен бескорыстно. И вновь она перешла на злость, это было привычно и почти не больно! Конечно, пришла такая доброжелательная и сочувствующая (этот взгляд Стелла не могла переносить, смотрела куда угодно, только не в глаза собеседницы), доброе дело сделать! Как же! Держи карман шире!

- Сколько вы хотите? – задрав подбородок вверх и придав лицу соответствующее выражение, спросила Тарина.

Вершинина непонимающе уставилась на неё, а потом до неё дошло. Впрочем, она была готова к такому вопросу. Они с мамой обсуждали подобный вариант развития событий.

- Я пришла не ради денег, - покачала головой девушка.

Ну конечно, не ради денег! Верится мало! Откуда у нищей учительницы математики, прозябающей в российском захолустье, есть деньги? Что с неё взять? А вот у начальника пиар отдела можно отжать много, особенно если надавить на жалость. Так она и знала! Лицемерная двуличная дрянь! А еще смотрит с таким сочувствием, аж дышать тяжело от этого взгляда.

- А ради чего? – ёрнически спросила Стелла, радуясь, что раскусила наконец Вершинину, и она не сможет больше застать её врасплох. – Дома? Ну за него много не возьмешь, место не то и размер, так что не слишком-то на него рассчитывайте. Акции? Ценные бумаги? Драгоценности? Всё это у меня имеется, но ты и так, наверно, это выяснила. Думаешь, поделюсь? А вообще, почему я должна тебе верить? Может, мать моя совсем и не больна.

Ульяна смотрела на неё странно. Всё так же с сочувствием, но к нему прибавилась толика жалости. Будто она видела перед собой еще одного смертельно больного пациента, которому вряд ли можно помочь. Невыносимо!

- Дома нет, - спокойно произнесла девушка, погасив готовую сорваться с губ Стеллы гневную тираду. – Он был продан, к счастью, довольно быстро, чтобы сделать операцию. Мама добавила часть своих денег, потому что ждать квоту времени не было. К нашему великому сожалению, это ничего не изменило, хотя и дало Ольге Александровне больше времени. Деньги… ничего не решили и уже ничего не изменят, сколько бы их не было, поэтому повторяю: я пришла не ради них.

- Юродивые! - вырвалось у Стеллы, ужаснувшейся тому, что она услышала. Слово было странное, древнее, вычитанное давным-давно в детской рождественской книге в истории, которая оставила в сердце щемящее чувство. Это было невозможно в реалиях современного мира: отдать свои деньги, много – это без сомнения, ради практически стопроцентно безнадежного дела и не требовать ничего взамен, а более того – продолжить тяжкую и болезненную во всех аспектах миссию просто из сострадания и совершенно нематериального понятия – дружбы. Немыслимо! Это ведь безумие! Так не бывает.

Ульяна вдруг улыбнулась, опять совершенно искренне.

- Папу так часто называли, - сказала она. – Он был необыкновенной доброты человек, вот и казался многим этаким блаженным. В его голове была утопия. Знаете, говорят, что мир такой, каким ты его видишь. В папином мире не было злонамеренности. Боюсь, что мы с мамой волей или неволей стали частью этого мира. Впрочем, - посерьезнела девушка, - это к делу не относится.

Она открыла свою сумку и, порывшись в ней, вытащила оттуда диск.

- Вы спросили, зачем я пришла. Я знаю о том, что вы не общаетесь с матерью много лет. Я не знаю причин, это не моё дело, но я знаю, что ваша мать страдает от того, что так случилось. Она умирает. И каждый день говорит о том, что она бы всё отдала, чтобы хоть на минутку вас увидеть. Чтобы сказать… Я не знаю, что она хочет сказать, но ей это нужно. Думаю, что нужно и вам, хотя вам кажется, что это не так.

Голос Ульяны был мягкий, но при этом решительный. Она верила в то, что говорила. Она сочувствовала. Сочувствовала умирающей женщине, у которой никого не осталось. Сочувствовала её дочери, много лет назад сбежавшей из дома и с тех пор ни разу не говорившей со своими родными. И в конечном итоге эти неподдельность и сопереживание пробились через злость, упрямство и неверие, обуревавшие Стеллу весь вечер, и вызвали первые настоящие слёзы, мучительные и очистительные одновременно.

- Какая глупость! – прорыдала Тарина, не заботясь о том, как она выглядит. Эмоции душили её. – Какая глупость! Я ненавидела этот дом, ненавидела Колежму, её жителей, каждый затхлый, провинциальный и никчемный её уголок. А теперь мне жаль, что дома больше нет! Тут такое, а я жалею старую развалюху.

Ульяна поднялась и, преодолев те пару метров, которые разделяли их со Стеллой, взяла её за руку. Стелла, которая никогда бы не позволила такого близкого контакта, ладонь не отняла.

- Я понимаю, - сказала Ульяна. – Понимаю

Миссия выполнена

- Ненавижу, - в десятый раз повторила Стелла. Они переместились на кухню, где Ульяна, сориентировавшись, заварила хозяйке квартиры чай и заставила сделать несколько глотков, потому что вид у Тариной был такой, будто она была готова рухнуть в обморок в любой момент. Когда её кожа стала отличаться по цвету от свинцовых белил, она перестала всхлипывать и начала говорить. По большей части про ненависть. Ульяна молчала, потому что её собеседнице явно нужно было выговориться, а собеседник в таком случае был не нужен – только свободные уши.

- Ненавижу! - зло воскликнула Стелла и с громким звуком поставила кружку на стол. Она окончательно оправилась от потрясения и снова вернулась к привычному настроению. – Ну почему, почему так? Почему жизнь так несправедлива? Почему кто-то рождается у Билла Гейтса, а кто-то у нищих в российском захолустье?

Этот вопрос волновал и волнует многих, у разных религий и философских течений есть на него совершенно разные ответы, но вряд ли они удовлетворили бы сетующую на жизнь женщину. Ульяне доводилось встречать людей, которые свято верили в то, что мир вокруг чёрен и несправедлив безспросветно, и ничто не могло бы убедить их в обратном.

Стелла посмотрела на сидящую на другом конце стола Ульяну. Молчит и слушает, хотя, наверное, ей хочется сказать, как она презирает Стеллу за то, как заканчивает жизнь её мать. Захотелось немедленно заорать, воспротивиться, плюнуть ей в лицо, хотя на самый краткий миг ей почудилось, что в Вершининой нет осуждения, а всё та же беспренебрежительная жалость. А жалость – это то, что Тарина не терпела в своём отношении. Да еще от кого? От этой благообразненькой пигалицы?

- Чего смотришь? – сурово спросила она, старательно отгоняя от себя любые попытки увидеть в девушке что-то доброе.

- Просто так, Стелла Адамовна, - ответила Ульяна, чувствуя, что если она сейчас промолчит, то вызовет волну злости. Впрочем, подать голос тоже было не лучшей идеей.

- Адамовна! – зло рассмеялась Тарина, ухватившись за это слово. Смех завершился задушенным всхлипом. – Адамовна! Ты же знаешь, что я Петровна! Господи, ну кому еще, кроме моей матери, могло прийти в голову назвать дочь Стеллой, если у неё будет отчество Петровна? Звезда! Звезда из села численностью двести человек с отчеством Петровна и фамилией Семиренченко! Ну какая потрясающая… гадость!

Тирада всё же вылилась в новую порцию рыданий, коротких и яростных, которые Стелла быстро закончила, рвано вытирая слезы.

- Тебе не понять! – бросила она, не смотря на Ульяну. С омерзением посмотрев на чай, она поднялась и, достав из морозилки бутылку, налила себе водки. – Сразу видно, что всё тебе на блюдечке с голубой тарелочкой подали. Таких сразу видно, ничего в жизни не нюхали, всё у вас ровненько, никаких потрясений. Ничего не решаете, всё само в руки идёт.

Она опрокинула в себя водку, не поморщившись. Ульяна не стала ничего говорить, памятую о том, что убеждать кого бы то ни было в чём бы то ни было – дело гиблое.

- Я столько раз просила её! Столько раз! Лет десять мне было, когда я начала! – продолжала Стелла. – Ну давай уедем! В этой мерзкой Колежме нет ничего! Ничего, только паршивый бывший колхоз, гнилые болота вокруг и как ни странно – школа. Кому нужна школа в месте, где двести человек, но нет – оставили! С остальных мелких дыр возить детей стали, учителей каких-никаких подтянули. Всеми силами пытались сделать вид, что в этом трупе, без сомнения мертвом и полуразложившимся, есть жизнь.

Тарина яростно помотала головой.

- Моя мать… Моя мать любила всё и всех, кроме меня! Она любила отца, жалкого нищего деревенского алкоголика! Она за него выскочила, когда ей семнадцать лет было! Можете себе представить! Жила в дыре и даже и думать не думала, чтобы хоть что-то поменять! Ничего. Родители у неё там, видите ли! И любо-о-о-овь! – язвительно протянула женщина. – Ни образования, ни кола, ни двора, только он – свет в окошке: скотовод с фермы. Тьфу, аж думать противно!

Стелла с каждым словом распалялась всё больше и больше.

- А потом у неё возникла благородная идея – спасти деревню от умирания! Ты представляешь? Школа дышала на ладан, учителей не хватало, стали ходить слухи, что её наконец закроют, и мать решила – уедет учиться, чтобы хоть кто-то из молодых учителей продолжил там преподавать. Благородно! О, очень благородно! Плевать на меня, плевать на всё – лишь бы Колежма не ушла в небытие!

Лицо у неё выражало крайнюю степень отвращения, видимо, даже столько лет спустя мысли о родной деревне вызывали у неё сильные эмоции.

- Конечно, ей выдали направление, а мои бабка с дедом, плача от восхищения, взялись за мной присматривать! Представляете, своего ребенка оставить одного, чтобы чужие дети в конечном итоге смогли учиться именно в этой школе, а не в какой-нибудь другой!

Ульяна подумала о том, что в девяностые многие оставляли детей родителям, уезжая на заработки. Это была хоть какая-то возможность не остаться без денег. Тут, конечно, другая ситуация, но получив профессию учителя, Ольга Александровна стала бы зарабатывать больше, чем человек без специальности. К тому же, судя по рассказам мамы, её подруга бралась за любую работу и отсылала деньги родным, страдая от невозможности часть приезжать домой. Однако можно понять обиду и злость маленькой девочки, которая страдала от того, что мать была далеко. Как же всё сложно в этом мире!

- Думаешь, это хоть что-то изменило?! Хоть что-то? Конечно нет! Нельзя реанимировать труп! Да, школа продолжила работать, да, кучка детей всё так же уныло её посещала! А Колежма с каждым днём загибалась. И всё это чувствовали. Мой отец, который поначалу пропускал по стаканчику с друзьями, стал пить каждый день, превращаясь в подобие человека. Дом стал разваливаться, умерла моя бабка, сдал дед. Я там задыхалась! Там некуда было идти и нечего было делать. Ни одного дня я не была там счастлива! Я хотела уехать! Я просила мать! Что её держало там? Ничего, что представляло какую-то ценность! Ни секунды, ни миллиметра, ни волоска!

Стелла снова дёрнула ручку холодильника. Одной стопки оказалось мало.

- Вы решили уехать? – спросила Ульяна, которая стала лучше понимать Тарину. Она знала, как относилась к Колежме Ольга Александровна, знала, что она не был готова бросить больного отца, дом, мужа, которого она помнила молодым и улыбчивым парнем, детей, которые приходили к ней в класс. Это был другой мир, который никогда не смог бы понять человек, не сумевший полюбить место, в котором родился. Это не плохо и не хорошо! Такое случается.

- Уехать?! – расхохоталась Стелла. – Я унеслась оттуда, сверкая пятками. В последний год школы я просила мать уехать каждый день. Стало только хуже. Я не могла это выносить и наконец получила шанс всё изменить. У меня был на руках аттестат. Я могла ехать куда угодно и никогда больше не видеть тошнотворную деревню! Я могла стать кем угодно: юристом, рекламщиком, да хоть инженером. Мне было всё равно, только бы подальше от Колежмы! Но знаешь, что мне сказали? Знаешь? Нет денег! Нет денег, а на бюджет мне не хватало баллов. И мать сказала, что сделает от школы направление. Представляешь? Вернуться обратно туда! И пятьдесят лет гнуть спину на тупых, ничего не соображающих детей! Мечта моей матери! Мой худший кошмар! Но мне хоть хватило ума не родить в семнадцать! – выплюнула Тарина. – Я поняла, что останься я там хоть еще на день, мне никогда и ни за что оттуда не выбраться!

- Вы взяли деньги и уехали, - понимающе кивнула Ульяна, остро ощущая болезненное состояние нахождение на грани, которое владело Стеллой в то время. Юность не знает полутонов. Черное и белое! Ничего больше!

- Взяла! Взяла! – вызывающе выкрикнула Тарина. – Это не правда, что не было денег! Были! Мне хватило на первый семестр, а больше мне и не нужно было! Это был мой шанс, и я его не упустила! Я жила в шестиметровых клоповниках с отвратными соседями, работала до изнеможения и спала по три часа в сутки, но я заработала себе на обучение, не вылетела из института и смогла сделать то, что хотела – никогда больше не видеть и не слышать о Колежме! Смотри! – она развела руками, показывая обстановку квартиры. – Я не жалею ни о чём! Ни о чём!

- Почему вы ни разу не позвонили матери? – спросила Ульяна, помолчав. На этот вопрос она не находила ответа, хотя много раз пыталась поставить себя на место Ольги Александровны и её дочери.

- Она сделала свой выбор, - горько и со злостью сказала Стелла, тоже помолчав. – И этим выбором была не я. Зачем искать внимание того, кто никогда не ставил меня на первое место?

Лицо у неё было детским, обиженным и… выражающим неподдельное страдание.

- Понимаю, - медленно произнесла Вершинина. Она действительно понимала. И сожалела. – Здесь данные о ходе болезни и лечения вашей матери, - она протянула хозяйке дома диск. – Вы можете изучить всё и понять, что я не лгу. Вот тут телефон и адрес, вас там ждут хоть сейчас.

Стелла горько усмехнулась, но взяла и диск, и листок бумаги. Ульяна поднялась. Она чувствовала, что её присутствие здесь не только больше не требуется, но и становится крайне нежеланным. Выплеснув из себя всё, что накопилось, Тарина почти сразу стала об этом жалеть.

- Я пойду, - сказала Ульяна и направилась к выходу. У двери она помедлила, а после всё же добавила: - Ваша мать не подала в розыск, хотя вы были несовершеннолетней, не написала заявление о краже денег и не стала искать вас и звать обратно. Возможно, она понимала больше, чем вам кажется. Возможно, она видела, что вы будете несчастной у вас дома, потому и не стала тянуть вас назад, как бы ей не хотелось. Любая мать хочет своему ребенку счастья, даже если оно не похоже на её собственное. Я не говорю, что это именно так, ведь вы знаете свою мать лучше, чем я, но подумайте над тем, что я сказала.

Стелла ничего не ответила, глядя в одну точку, и Ульяна тихо вышла, прикрыв за собой дверь. Её миссия была выполнена, и она смела надеяться, что всё прошло успешно.

Всё будет совсем по-другому!

«Хорошо, что салон в этой машине из хорошей кожи», - появилось сообщение от Штольмана-старшего на экране. Виктор, который ждал хоть какого-то сигнала от Ульяны, увидел его сразу же. «Будь это не так, на сиденье и руле уже были бы прорехи от того, как ты вертишься.»

Витя посмотрел в зеркало на блаженно развалившегося на заднем сиденье животом кверху Фибоначчи, который щурил глаза и чуть ли не улыбался от удовольствия. Видно, Анна Викторовна астрально наглаживала его шёрстку, отчего пёс и балдел. Жаль, что он не мог видеть своих родных, как Маша. Хорошо, что он вообще мог с ними общаться, но слышать их голоса и видеть выражение глаз – это было бы прекрасно!

- Что она там делает? – спросил он у заднего сиденья. Фибо даже ухом не повёл, продолжая нежиться от неземной ласки. – Уже немало времени прошло!

«Не нервничай!» - последовал ответ. Вольфшпиц поднял голову, недовольно вздохнул и перевернулся на живот. Судя по всему, его больше не гладили. «Она уже идёт!» - сообщил Яков Платонович через пару секунд. Ну точно: Анна Викторовна проверила, всё ли в порядке.

Виктор воодушевился, тут же перестав волноваться. Ни один дракон не покусился на Ульяну Вершинину, и теперь он отвезет её в безопасное место и шанса у драконов больше не будет. Пиликнула дверь подъезда, и Штольман опустил стекло, чтобы лучше увидеть девушку. Между ними было не больше двадцати метров, но время было позднее, и вдруг не дракон, а какой-нибудь местный тролль решит прикарманить его принцессу себе, так что бдительности терять нельзя, надо присмотреть.

Ночь была темная, только фонари и несколько горящих окон разбавляли тьму. Распахнулась входная дверь, из неё шагнула под рассеянный золотистый ободок подъездной лампы Ульяна. Питерский весенний ветер тут же подхватил полы её пальто и широкую юбку и принялся играть ими, заставляя трепетать и широким парусом расходиться вокруг хрупкой фигуры. Волосы и край шарфа тоже взметнулись вверх, делая из рыжих локонов сияющее гало вокруг Ульяниной головы. Мир перед глазами Виктора как по накатанной дрогнул, перекроился, и он оказался прямо посреди ночных волн Брайана Окли. Танцующая с волнами, так что ли? Зыбкий мир полуночного моря, сияющая луна, а посреди – Селена. И вот идущая по вымощенной брусчаткой дорожке Ульяна, погруженная в свои мысли, как оказалось, вовсе не касалась земли, а плыла по сумрачным морским водам, управляя движением звезд на небосводе и даря свет жителям земли. Ну так, по крайней мере, чудилось Виктору.

Увидев Штольмана, Ульяна встрепенулась, вынырнула из своих мыслей и улыбнулась. Свет всех звёзд разом, послушный воле Селены, полыхнул на небе и ослепил Виктора, а после, подпалив его сердце, потух, вернув всё на круги своя. Питерская ночь снова опустилась на город, оставив богинь и небесные светила в прошлом.

- Я всё! – сказала Вершинина, приземляясь на сиденье рядом со Штольманом. В салоне сразу стало светло и даже немного радостно. Фибо восторженно взлаял, и Ульяна повернулась к нему, принимая собачий восторг и теребя собачью морду. От Ульяниных волос пахло нежной белой смородиной и сладостью винограда. Пришлось закрыть глаза. И смотреть, и вдыхать аромат одновременно было невозможно.

- Всё хорошо? – спросил Штольман, когда обмен собачьими и человеческими любезностями окончился, и девушка села ровно, забирая с собой облако летних жарких запахов.

- Пожалуй, - подумав пару секунд, ответила Ульяна. Она действительно чувствовала, что сделала всё, что могла, и тот камень, который долгое время давил на её плечи, наконец упал. – Что будем делать теперь?

Она внимательно смотрела на него, ожидая ответа, и, кажется, всерьез была готова принять любые его слова и сделать так, как он скажет. «К чёрту окончание расследования, восстановление репутации и постепенное завоевание девичьего сердца!» - решил Штольман. – «Женюсь сегодня! Интересно, есть ли в России круглосуточные ЗАГСы? Наверняка есть! Не может не быть!» Он слегка отвлекся на проблему сиюминутного вступления в брак, а когда закончил идеей создания срочной матримониальной службы, то обнаружил, что Ульяна и Фибо одинаково внимательно на него смотрят и всё ещё ждут его реакции.

- Едем домой, - сказал Виктор, потому что оставалось только ждать развития событий, все активные шаги они предприняли, можно было немного притормозить.

Ульяна кивнула и потянулась за ремнём безопасности, Фибо на заднем сиденье принялся деловито укладываться. Штольман усмехнулся и повернул ключ зажигания. Надо же, какое послушание!

Как только они выехали на платную дорогу, Вершинина тотчас же уснула. Она не замечала, что всё это время была внутренне напряжена, и теперь, когда ей больше не нужно было думать о том, как найти подход к Стелле, и когда они нашли того, кто устроил безумие в офисе, её отпустило и организм решил уйти в режим восстановления.

- Девочка вымоталась, - с сочувствием проговорила Анна Викторовна. – Столько всего навалилось!

- Да, но теперь, как я понимаю, всё будет хорошо! – проговорил Яков Платонович. – Так что пусть спит и ни о чём не беспокоится!

Больше Штольман-старший ничего не сказал. В салоне воцарилась тишина.

- Ну что?! – воскликнула Анна, которая не могла выносить вот такое молчание мужа.

- Заметь, как девочка благосклонно приняла Витино решение! – подняв бровь, заметил Яков.

Анна Викторовна открыла рот от изумления.

- Ну ты серьезно?! – возмутилась она. – Даже сейчас мы будем обсуждать безопасность и мою способность воспринимать твои рекомендации?

- Никогда не поздно об этом напомнить!

- Да Бога ради! – воздела руки вверх Анна и исчезла, решив, что слушать о правилах поведения после смерти – это уже слишком. К тому же, Вите их поддержка уже не требовалась, а вот Машу пора было бы проверить. Штольман улыбнулся и последовал за ней. Её реакция никогда ему не наскучит!

Виктор вёл машину по ночному городу, чувствуя странное довольство жизнью, хотя проблем хватало. Рядом спала Ульяна, Фибо посапывал позади, и казалось, что так и должно быть. Любопытно, как несколько недель могут кардинально изменить жизнь и внутреннее мироощущение. И поменять приоритеты.

Припарковавшись, Виктор повернулся к Ульяне. Она также быстро вынырнула из сна, как и погрузилась в него раньше.

- Мы уже приехали? – сонно спросила девушка, стараясь развеять сонную дымку. Взгляд не хотел фокусироваться.

- Приехали, - согласился Штольман, разглядывая лицо Ульяны. Идея с круглосуточным ЗАГСом всё ещё была актуальной. Утренняя Ульяна, а именно такой вариант Верщининой несомненно был перед ним, Виктору очень нравилась, и мысль о том, что нужно тот час же забрать её себе на веки вечные всё настойчивее занимала себе место в его голове. – Сейчас поднимемся и можно дальше спать!

- Я не хочу спать! – замотала головой Ульяна, изо всех сил тараща глаза. Штольман спрятал улыбку. «Надо создать фонд! - подумал он. – Фонд моментального содействия вступления в брак! Да, это будет иметь успех! Спонсоры в очередь выстроятся!»

- Хорошо, - легко согласился Виктор. Дома природа возьмет своё. – Тогда поднимемся и выпьем чаю.

Ульяна кивнула и стала собираться. Штольман причмокнул губами, подзывая Фибоначчи. Тот тоже не был доволен тем, что его потревожили, но на ноги поднялся и спрыгнул на асфальт. Такой слегка ворчливой компанией они поднялись наверх. Увидев диван, девушка и пёс синхронно вздохнули и поспешили коллективно на нём устроиться. Штольман улыбнулся, глядя на это единение. Он стягивал ботинки, наблюдая, как Фибо ритуально навернул два круга вокруг своей оси перед тем, как улечься рядом с Ульяной, когда зазвонил его телефон. Это был Сухов.

- Да, Миша? – полушепотом спросил Витя, видя, что глаза у Ульяны снова закрылись. Пусть спит!

- Быстро работаешь, дружище, - бодро проговорил Сухов. Штольман скосил глаза: два часа ночи. Интересно, он вообще спит? Сам он вряд ли так сейчас звучал в трубке.

- Что ты имеешь в виду? – спросил Виктор.

- Подключилась международка с французской стороны, - почти весело сказал Михаил. – Что тут уже творится! Ух!

Штольман новостями был доволен. Он на это и рассчитывал.

- В общем, подъезжай завтра! Сначала ко мне, а потом в кибер! Всё будет совсем по-другому!