Cyberpunk 2079: Синтетическая Кровь
Глава 65
ГЛАВА 65. КОКТЕЙЛЬ ВИ
Смерть в Найт-Сити редко бывает красивой. Обычно она пахнет жженой изоляцией, мочой, дешевым порохом и страхом, который заставляет кишечник опорожняться в последние секунды перед остановкой сердца. Город не уважает мертвых. Он сдирает с них кибернетику еще до того, как остынет кровь, а остатки сбрасывает в утилизаторы или безымянные братские могилы на окраинах Пустошей. Но для очень, очень узкого круга лиц — для тех безумцев, чей калибр разрушений превышал статистическую погрешность — город делал исключение.
Он превращал их в торговую марку.
Тяжелый, непрекращающийся кислотный дождь хлестал по улицам Уотсона, смывая в канализацию бензиновые пятна и остатки чьих-то разбитых надежд. Саймон Кроу стоял в тени облупленного бетонного козырька в ста метрах от входа в легендарный клуб «Посмертие». Вода стекала по широким полям его надвинутой на самые глаза куртки, затекая за воротник, но Рэйвен не чувствовал холода. Он вообще мало что чувствовал ниже пояса.
Его тело представляло собой катастрофу, удерживаемую от полного распада только ударными дозами синтетических кортикостероидов, нелегальных стимуляторов и чистой, первобытной волей. Шунты, пущенные в обход сгоревшего позвоночного модуля, искрили при каждом шаге, посылая в мозг фантомные импульсы агонии. Оптика Kiroshi, взломанная и перепрошитая Эйрой, чтобы скрывать их лица от городских сканеров Найт Корп, выдавала легкую, раздражающую рябь по краям периферийного зрения.
Они были объявлены террористами. Киберпсихами высшего уровня опасности. Их лица транслировались на каждой голографической панели от Пасифики до Норт-Оука. И именно поэтому они пришли сюда — в самое сердце наемничьего мира, в место, где концентрация стволов и сканеров на квадратный метр превышала показатели военных баз Милитеха.
— Глушилки работают на пределе, — голос Эйры в его наушнике прозвучал глухо, перекрываемый шумом ливня. Она стояла рядом, укутанная в бесформенный, тяжелый плащ из изолирующего брезента, скрывающий ее лицо и фигуру. Ее нейропорты были заклеены экранирующим пластырем, чтобы ни один случайный пинг не выдал сигнатуру вируса в ее голове. — Мой софт подменяет наши лица в потоке локальных камер на дефолтные маски случайных рабочих. Но если кто-то из фейсконтроля на входе решит просканировать нас глубоким аналоговым пингом... система рухнет.
— Значит, сделаем так, чтобы у них не возникло такого желания, — хрипло ответил Рэйвен. Его голос звучал как скрежет ржавого металла.
Он шагнул под дождь, тяжело опираясь на левую, полумертвую ногу, и Эйра скользнула следом, словно его собственная тень. Они смешались с потоком пестрой, неоновой толпы, стекающейся к дверям «Посмертия».
За семь лет, прошедших с тех пор, как рухнула башня Арасаки, клуб изменился. Точнее, изменилась его суть. Когда-то это было место, где эджраннеры искали работу, заключали сделки, предавали друг друга и пили за тех, кто не вернулся с заказа. Это была пульсирующая, опасная артерия криминального мира. Теперь... теперь это место напоминало дорогой, пропитанный формалином и элитным алкоголем склеп.
Бестия, легендарная королева фиксеров, давно исчезла с радаров — одни говорили, что она погибла во время штурма Микоши, другие клялись, что видели ее в орбитальном казино «Хрустальный Дворец». Без ее железной хватки клуб медленно мутировал. Слава о наемнике по имени Ви, который (или которая — улица до сих пор спорила о деталях) в одиночку превратил корпоративную империю в пепел, привлекла сюда стервятников нового типа.
Туристов.
Рэйвен и Эйра миновали массивные двери, спустились по залитым неоном ступеням и прошли мимо вышибал. Огромные, накачанные синто-мышцами громилы скользнули по ним равнодушными взглядами. Программа Эйры сработала безупречно — для сканеров охраны они выглядели как два уставших техтехника с верфей, пришедших спустить недельную зарплату на дешевое пойло.
Внутри в нос ударил густой, душный коктейль запахов: озон от работающих имплантов, дорогие синтетические феромоны, застоявшийся дым сигар и терпкий аромат разлитого алкоголя. Красный и синий неон резал глаза. Музыка — тяжелый, ритмичный индастриал — пульсировала в грудной клетке, заставляя вибрировать ребра.
Рэйвен обвел взглядом главный зал. Его циничный внутренний голос, голос старого убийцы, мгновенно препарировал толпу. Настоящих, уличных наемников здесь осталось от силы процентов двадцать. Они жались по темным углам и кабинкам, хмуро глядя в свои стаканы. Остальные восемьдесят процентов были корпоративным мусором, детьми богатеньких директоров Найт Корп и Биотехники. Эти мальчики и девочки в куртках, стилизованных под уличный гранж, с фальшивыми, косметическими шрамами на лицах, приходили сюда, чтобы поиграть в опасность. Они покупали напитки с именами мертвецов, делали селфи на фоне голограмм оружия и чувствовали себя причастными к бунту, прекрасно зная, что снаружи их ждут бронированные ави и вооруженная охрана.
— Боже, как здесь тошнит, — тихо произнесла Эйра по локальному каналу, безошибочно считывая фальшь этого места.
— Город монетизирует всё, Глитч, — ответил Рэйвен, прокладывая путь сквозь толпу плечом. — Революцию. Смерть. Отчаяние. Если завтра ты подорвешь орбитальную станцию, послезавтра они выпустят энергетический батончик с твоим лицом.
Они подошли к главной барной стойке. Здесь, в эпицентре этого некрополя амбиций, возвышалась массивная стена из бутылок, над которой медленно, с достоинством плыли голографические списки. Имена тех, кто сгорел слишком ярко. Джонни Сильверхенд. Морган Блэкхенд. Дэвид Мартинес. Ребекка. Джеки Уэллс. И, конечно, на самом почетном, центральном месте горело короткое, резкое, как удар ножа, имя: «Ви».
За стойкой работала Клэр Рассел. За семь лет она постарела. В ее темных, стянутых в хвост волосах появилась густая седина, а лицо прорезали глубокие морщины, которых не было раньше. Ее движения с шейкером потеряли ту былую, показную легкость, с которой она когда-то наливала пиво молодым легендам. Теперь она двигалась как уставший механик, механически выполняющий рутину. В ее глазах не было искры. Только усталость человека, который пережил слишком многих друзей.
Рэйвен тяжело опустился на высокий барный стул. Эйра села рядом, не снимая капюшона, сложив руки на коленях. Она старалась занимать как можно меньше места в пространстве, словно сжимаясь внутрь себя.
Клэр подошла к ним, механически протирая стойку влажной тряпкой. Она не стала сканировать их лица. Бармен «Посмертия» видела достаточно сломанных людей, чтобы понимать: если кто-то приходит сюда в таком виде, с такой аурой абсолютной, ледяной обреченности, лучше не задавать вопросов.
— Что налить? — хрипло спросила Клэр. Ее голос звучал сухо.
Рэйвен посмотрел ей прямо в глаза. Сквозь фильтры маскировки Клэр могла видеть только мутные, усредненные черты лица рабочего, но взгляд — тяжелый, выжженный, взгляд человека, стоящего на краю обрыва — подделать было невозможно.
— Два «Ви», — ровно произнес Рэйвен.
Клэр на секунду замерла. Ее рука с тряпкой остановилась. Обычно этот коктейль заказывали корпоративные туристы, громко гогоча и чокаясь за «смерть Арасаки». Но этот человек произнес название так, как заказывают последний ужин перед расстрелом. Без пафоса. Без веселья. Свинцовая констатация факта.
Она молча кивнула, отбросила тряпку и отвернулась к стене с бутылками.
Ритуал начался. Рэйвен наблюдал за ее руками с отстраненным, гипнотическим спокойствием. В этом коктейле не было изысканности. Как и сама легенда, он был смесью уличной грязи, запредельного градуса и боли.
Клэр взяла два тяжелых, низких рокса из толстого стекла. На дно каждого она плеснула щедрую порцию дешевой, агрессивной NiCola Blue — того самого синтетического сиропа, который заливал улицы города приторным неоном. Затем, поверх химической сладости, она влила две унции Centzon Totochtin — выдержанной мескаль-текилы экстра-класса, тяжелой, дымной, пахнущей дубовой бочкой и жженой агавой. Это был компромисс между уличной блевотиной и корпоративной роскошью.
Но главным был финал. Клэр достала из-под стойки небольшую пипетку. Внутри густо перекатывалась темно-красная, почти черная жидкость. Синтетическая вытяжка из перца "Дыхание Дракона", смешанная с каплей терпкого гранатового ликера. Она капнула по одной капле в каждый стакан. Красная капля не растворилась сразу. Она тяжело, словно сгусток настоящей артериальной крови, упала на дно сквозь толщу текилы и синей газировки, окрашивая коктейль в зловещий, фиолетово-багровый цвет. Символ пули в голове. Символ крови на ступенях Арасака-Тауэр.
Клэр поставила роксы перед ними. Лед в стаканах тихо тренькнул.
— Шестьсот эдди, — ровно сказала она.
Рэйвен молча приложил запястье к терминалу оплаты. Деньги списались с безымянного, одноразового чипа, который они сняли с трупа одного из наемников в канализации.
Он обхватил холодное стекло стакана своими тяжелыми, искореженными кибернетикой пальцами. Эйра сделала то же самое. Ее тонкие, бледные кисти слегка дрожали.
Они не стали чокаться. Они не произносили тостов. В Найт-Сити тосты — это ложь для тех, кто верит в завтрашний день. У них завтрашнего дня не было. Если их безумный, суицидальный план по угону шаттла Вейла и штурму орбитального узла сработает — они останутся там, в ледяной пустоте за Черным Заслоном. Если план провалится — они превратятся в кровавую пыль на взлетной полосе. В любом случае, это был их последний вечер на этой планете. Переходный этап. Рубикон.
Они вышли из режима «мы, блядь, просто пытаемся выжить, убегая от дронов» в режим холодных, расчетливых смертников. Они стали живыми бомбами.
Рэйвен поднес стакан к губам и сделал большой, долгий глоток.
Вкус был чудовищным. Сначала язык обожгло дешевой химической сладостью колы — вкусом того самого города, который перемалывал их с рождения. Затем ударил мескаль, тяжелый, как бетонная плита, отдающий дымом и землей. И в самом финале, когда жидкость уже проскользнула в пищевод, горло взорвалось чистой, невыносимой болью от красной капли. Перец выжег слизистую, вышибая из глаз слезы, заставляя кровь бешено ударить в виски. Это было похоже на выстрел в упор. Настоящий вкус киберпанка. Вкус боли, которую ты выбираешь сам.
Эйра выпила свой коктейль в два глотка, не издав ни звука. Она только крепче сжала стакан, так, что побелели костяшки. Красный неон бара отразился в ее глазах, когда она опустила пустой рокс на деревянную стойку. Она не закашлялась. За последние десять дней она проглотила столько чужой, цифровой агонии, что глоток острого алкоголя казался просто детской шалостью.
Рэйвен поставил свой стакан рядом. В его груди разливалось обжигающее, тяжелое тепло. Он глубоко, медленно выдохнул.
Пришло время.
Его правая, хромированная рука медленно скользнула за пазуху пропитанной дождем куртки. Пальцы нащупали в потайном кармане небольшой, тяжелый предмет. Рэйвен вытащил его на свет и разжал кулак.
На его широкой ладони лежал старый, поцарапанный, потертый на краях армейский жетон. Аналоговый кусок штампованного металла на разорванной шариковой цепочке. Жетон Джонатана Грейвса. Человека, который научил его стрелять. Человека, который заменил ему отца. Человека, который продал его Найт Корп ради цифровой галлюцинации своей дочери. Человека, которому Рэйвен собственными руками сломал шею в запертой свинцовой комнате.
Рэйвен смотрел на кусок металла. Вся тяжесть этого предательства, вся гниющая, черная ярость, которая разъедала его изнутри последние дни, была сконцентрирована в этом маленьком предмете. Он мог бы выбросить его в канализацию. Мог бы расплавить плазменным резаком. Но в мире, где воспоминания скачивают, продают и редактируют, как дешевые порно-фильмы, физические ритуалы оставались единственным способом зафиксировать реальность.
Медленно, с ледяным спокойствием человека, ампутирующего себе зараженную гангреной конечность, Рэйвен положил жетон Грейвса на гладкое дерево барной стойки. Прямо рядом со своим пустым роксом. Металл тихо звякнул.
Это было прощение. И это было окончательное проклятие. Он оставлял наставника здесь, среди других мертвецов, чьи амбиции оказались слабее корпоративной машины. Грейвс стал прошлым. А туда, куда Рэйвен и Эйра отправлялись завтра на рассвете, прошлое брать было нельзя. Туда можно было пронести только пустоту и холодную ярость.
Клэр, натиравшая соседний столик, краем глаза заметила движение. Она подошла, взглянула на пустые стаканы, а затем ее взгляд опустился на армейский жетон. В «Посмертии» такие вещи не оставляли случайно. Это был знак. Плата паромщику. Клэр подняла глаза на Рэйвена. На секунду иллюзия его оптической маскировки дрогнула для ее интуиции старого бармена. Она увидела не случайного рабочего, она увидела живого мертвеца, пришедшего оплатить свой последний счет.
Она не произнесла ни слова. Не стала спрашивать имя на жетоне. Клэр просто кивнула — коротко, с тяжелым уважением, — одним неуловимым движением смахнула жетон в карман своего фартука и забрала пустые стаканы. Она сохранит его. В коробке под стойкой, где лежали сотни таких же безымянных железок, оставленных теми, кто ушел на свой последний штурм.
Рэйвен повернулся к Эйре.
— Идем, — тихо сказал он. — У нас мало времени на сон. Завтра нам нужно украсть космический корабль.
Эйра не ответила сразу. Она не смотрела на него. Ее взгляд был прикован к стене за барной стойкой. К тому самому гигантскому, светящемуся синим и золотым голографическому меню, где в алфавитном порядке перечислялись напитки в честь мертвых Легенд.
Ее глаза — те самые глаза, в которых еще недавно плескался животный ужас перед вирусом — сейчас были абсолютно спокойными, глубокими и пугающе ясными. В них больше не было страха. Иллюзии рухнули. Она знала, что Ная — дочь Грейвса — вплетена в ядро вируса. Она знала, что стереть код означает убить живое сознание. Она знала, что завтра ей придется заживо сжечь свою личность за Черным Заслоном, чтобы остановить «Тихую ночь» и спасти миллионы людей, которые даже не узнают ее имени.
Она смотрела на этот список. Сильверхенд. Мартинес. Ви. Все они думали, что могут изменить город. И все они закончили строчкой в барном меню, стоимостью в пару сотен эдди для корпоративного планктона.
Но внимание Эйры привлекло не сияние великих имен. Ее взгляд опустился в самый низ гигантской голограммы. Туда, где список заканчивался.
Там, мерцая слабым, пульсирующим электрическим синим светом, висела пустая строка. Просто мерцающий прочерк в коде голограммы, ждущий заполнения. Дефолтный баг системы, или место, которое программа бронировала для следующего обновления меню.
Там еще не было букв. Ни ингредиентов, ни цены. Просто пустое, чистящее неоновое пространство.
Эйра смотрела на этот прочерк, и по ее спине, сквозь обожженные нейропорты, пробежала холодная, кристально чистая дрожь абсолютного понимания. Город уже подготовил для них место. Найт-Сити знал, что они умрут, и уже забронировал строчку для их крови, их боли и их жертвы, чтобы потом продавать ее по выходным.
Губы Эйры дрогнули в горькой, едва заметной усмешке. Она подняла руку и натянула капюшон брезентового плаща глубже на глаза, скрывая лицо во мраке.
— Идем, Саймон, — произнесла она, и ее голос прозвучал как звук ломающегося льда. Твердо. Необратимо. — Пора выписать городу чек, который он не сможет оплатить.
Они встали и, не оглядываясь на горящие имена мертвецов, растворились в пульсирующей, гниющей толпе «Посмертия», уходя в проливной кислотный дождь. Навстречу рассвету, который для них никогда не наступит.
Глава 66
ГЛАВА 66. ДОЛГИ ЖИВЫХ
В Найт-Сити не существует такого понятия, как дружба. Дружба — это роскошь для тех, кто живет за высокими стенами корпоративных компаундов в Норт-Оуке, где воздух фильтруется трижды в день, а на газонах растет настоящая, генетически модифицированная трава. На улицах, залитых неоном и грязной водой, работают другие механизмы. Здесь есть только контракты, векселя и кровные долги.
Долг — это единственная твердая валюта, которая не обесценивается при очередном обвале евродоллара. Если кто-то вытащил тебя из-под перекрестного огня, залатал твои пробитые легкие или не нажал на спусковой крючок, когда имел на это полное право, ты становишься частью невидимой, стальной паутины. Эта паутина прочнее любого корпоративного контракта. И сейчас, стоя на краю абсолютной, черной бездны, Саймон Кроу собирался потянуть за эти нити.
Местом сбора был выбран заброшенный распределительный склад в индустриальной зоне Арройо. Когда-то, до глобального кризиса логистики, здесь хранились тонны синтетического белка корпорации «Биотехника». Теперь это была просто гигантская, гулкая бетонная коробка, продуваемая сквозняками, с провалившейся крышей, сквозь которую внутрь беспрепятственно лился монотонный кислотный дождь.
Внутри пахло старой ржавчиной, крысиным дерьмом и влажным, крошащимся бетоном. Единственным источником света служил тусклый, мерцающий химический фонарь, брошенный на рассохшийся деревянный поддон в центре помещения.
Рэйвен сидел на перевернутом пластиковом ящике, тяжело опираясь предплечьями на колени. Его тело, отравленное коктейлем «Ви», химией и медленно убивающим его собственным иммунитетом, представляло собой руины. Нижняя часть спины онемела настолько, что он едва чувствовал собственные стопы внутри тяжелых армейских ботинок. Каждый вдох отдавался глухой болью под лопатками.
Эйра сидела в нескольких метрах от него, скрестив ноги по-турецки, накрытая своим тяжелым изолирующим плащом. Она методично, вслепую, с закрытыми глазами перебирала детали своего пистолета-пулемета. Щелчок пружины. Лязг затворной рамы. Мягкий стук вставляемого магазина. В этой механической, повторяющейся рутине было что-то глубоко трансовое. Она готовила себя к смерти. Вирус в ее голове пульсировал, словно второе сердце, требуя подключения, требуя чужой памяти, но она держала его в узде, заковав свое сознание в ледяной панцирь отрешенности.
Скрежет ржавых петель ворот разорвал тишину склада.
Рэйвен не шелохнулся, но его правая рука инстинктивно легла на рукоять тяжелого револьвера «Овертюр», лежащего рядом. Эйра замерла, ствол ее пистолета-пулемета плавно опустился в сторону звука.
В узкую щель между створками протиснулась фигура, закутанная в мокрый брезентовый плащ. Человек тяжело ступил на бетонный пол, отряхнул воду с полей старой, потертой шляпы и шагнул в круг тусклого света.
Фалко.
Старый кочевник выглядел изможденным. Глубокие морщины на его лице казались вырубленными зубилом в темном дереве. За его спиной висел массивный, угловатый рюкзак из армейского композита.
— Выглядите как два покойника, которых забыли закопать, — хрипло произнес Фалко, скидывая рюкзак на бетон. Раздался тяжелый, металлический стук. — Впрочем, учитывая то, на что вы подписались, это вполне подходящий дресс-код.
— Ты принес? — глухо спросил Рэйвен, не отвечая на приветствие.
— Автономный микроволновый ретранслятор класса «воздух-земля», — Фалко пнул рюкзак ботинком. — Снят с мертвого военного спутника времен Объединительной войны. Эта штука аналоговая до мозга костей. Она не использует маршрутизаторы Найт Корп, не оставляет следов в локальных сотах и пробивает квантовый лед за счет чистой, грубой радиочастотной мощности. Если вы сможете выгрузить данные из орбитального узла Вейла, эта детка поймает сигнал и разбросает его по миллионам случайных пиринговых сетей на планете еще до того, как корпораты успеют нажать кнопку отмены.
— Спасибо, старик, — тихо сказала Эйра, глядя на рюкзак.
— Поблагодаришь, когда сдохнешь и мы встретимся в аду, девчонка, — Фалко сплюнул на пол. — Я не иду с вами на орбиту. Моя работа — сидеть в Пустошах, держать этот ретранслятор включенным и молиться, чтобы вы успели передать пакет до того, как Вейл поджарит вам мозги. Это ваша война.
— Этого достаточно, — кивнул Рэйвен.
Раздался еще один звук. Не лязг ворот, а тихий, едва уловимый шорох подошв по битому стеклу откуда-то из глубины склада, со стороны старых вентиляционных шахт. Рэйвен мгновенно поднял револьвер.
— Опусти пушку, Саймон. Ты знаешь, я ненавижу, когда в меня целятся.
Из тени вышла доктор Лиан Ко. Риппердок из подпольной клиники Уотсона, человек, который первым диагностировал гниение позвоночника Рэйвена и показал им стертых пациентов Найт Корп в Главе 10. Она была одета в строгий, водоотталкивающий плащ, а в руке сжимала тяжелый металлический кейс-холодильник с биометрическим замком. В ее узких, азиатских глазах не было ни страха, ни осуждения. Только клинический, профессиональный холод.
Она подошла к поддону с фонарем и поставила кейс на доски.
— Я получила твое сообщение на пейджер, — ровно произнесла Лиан, глядя на парализованные ноги наемника. — Ты просил то, что в моей профессии называется «Протокол Последней Мили».
Рэйвен молча кивнул.
Лиан Ко приложила большой палец к сканеру. Кейс тихо пискнул, створки разъехались в стороны, выпустив облачко белого, ледяного пара от жидкого азота. Внутри, в специальных амортизирующих гнездах, лежали три массивных пневматических шприца-тюбика. Внутри них густо перекатывалась жидкость неестественного, фосфоресцирующего оранжевого цвета.
Эйра подалась вперед, ее ноздри уловили резкий, пронзительный запах медицинского спирта и едкой, агрессивной химии, от которого мгновенно заслезились глаза.
— Что это? — напряженно спросила она.
— Смерть, упакованная в стекло и сталь, — спокойно ответила Лиан. Она взяла один из шприцев, профессионально щелкнув ногтем по колбе, выбивая микроскопический пузырек воздуха. — Синтетический коктейль из норэпинефрина, боевых амфетаминов, экспериментальных нано-миорелаксантов и жидкого нейро-проводника. Это не лекарство, Эйра. Это не починит его сгоревший спинной мозг. Эта дрянь просто заменит его. Она физически затопит его позвоночный канал и будет передавать электрические импульсы от мозга к мышцам напрямую, игнорируя сгоревшие предохранители и мертвую органику.
Лиан перевела тяжелый взгляд на Рэйвена.
— Ты будешь ходить, Саймон. Ты сможешь бегать, прыгать и стрелять так, словно тебе снова двадцать лет. Боль уйдет полностью. Твое тело превратится в идеальную машину для убийства на следующие шестнадцать, может быть, двадцать часов.
Она сделала паузу, и в этой паузе отчетливо прозвучал шум кислотного дождя по крыше.
— А потом? — тихо спросила Эйра. Ее голос дрогнул.
— А потом эта химия сожжет его миокард до состояния черного пепла, — сухо констатировала доктор Ко. — Сердце просто разорвется от перегрузки. Это не метафора. Ткани превратятся в некротический фарш. Это билет в один конец, Саймон. Я не смогу тебя откачать. Никто не сможет. Ты умрешь.
Рэйвен смотрел на оранжевую жидкость в шприце. В его выцветших, усталых глазах не было ни тени сомнения. Он давно принял этот факт. Иллюзии о счастливой старости в Найт-Сити были для идиотов, насмотревшихся корпоративных брейндансов.
— Мое сердце мне больше не понадобится, Лиан, — его голос звучал как скрежет камня о камень. — У нас есть работа. Коли.
Лиан Ко коротко выдохнула, словно смирившись с проигрышем в споре, которого не было. Она обошла Рэйвена со спины.
— Сними куртку и майку. Наклонись вперед.
Рэйвен стянул с себя промокшую одежду, обнажив тяжелую, бугристую от шрамов и подкожной брони спину. Вдоль позвоночника тянулась уродливая полоса потемневшего металла и воспаленной плоти — его старый, умирающий армейский модуль.
Эйра отвернулась, не в силах смотреть, но закрыть уши она не могла.
Запах спирта ударил в ноздри с новой силой. Лиан протерла зону вокруг порта на пояснице Рэйвена.
— Вдохни, — скомандовала она.
Раздался громкий, влажный хруст пробиваемого хряща, за которым последовало шипение пневматики. Рэйвен выгнулся дугой, его рот широко открылся в беззвучном крике. Мощные мышцы на его спине и руках вздулись так, словно готовы были порвать кожу. Искусственный проводник вливался в его спинномозговой канал, выжигая остатки нервных окончаний, как жидкий огонь. Наемник рухнул на колени, судорожно втягивая воздух, его пальцы впились в бетонный пол, оставляя кровавые борозды от сорванных ногтей.
Процедура заняла меньше десяти секунд, но они показались вечностью.
Лиан отбросила пустой шприц в темноту.
— Дыши, Саймон. Позволь химии разойтись.
Рэйвен медленно, тяжело поднял голову. Зрачки его глаз были расширены до предела, полностью поглотив радужку. Вены на шее пульсировали с пугающей скоростью. Он оперся ладонями о пол и... встал. Сначала медленно, осторожно, а затем выпрямился во весь свой гигантский рост. Левая нога, которая еще пять минут назад была мертвым грузом, стояла твердо, как стальная свая.
Он сжал и разжал кулак. Боль исчезла. На её место пришла пугающая, холодная, звенящая пустота и неестественная легкость. Он был трупом, который получил отсрочку на шестнадцать часов.
— Работает, — выдохнул он, подбирая с пола куртку.
— Добро пожаловать в клуб смертников, — мрачно хмыкнул Фалко.
Рэйвен повернулся к Эйре. Она смотрела на него снизу вверх. В её глазах плескалась смесь ужаса и болезненного понимания. Они оба знали, что это значит. Если они даже выживут на орбитальной станции, Рэйвен уже не вернется назад. Его смерть была оплачена и введена в кровоток. Он расплатился по своим счетам авансом.
— Итак, — Рэйвен застегнул куртку, его голос звучал пугающе четко, без привычной хрипоты усталости. Синтетика работала идеально. — У нас есть ретранслятор. У меня есть ноги. Эйра, ты скачала архитектуру аплинка, как мы планировали?
Эйра кивнула, доставая из кармана проектор. Щелчок, и над поддоном повисла голубоватая голографическая схема логистического хаба Найт Корп в Центре Города.
— Да. Схема обороны жесткая, но проходимая. Однако, есть проблема. Чтобы попасть в ангар, где стоит шаттл Маркуса Вейла, нам нужно пройти через внешний периметр. Там дежурит рота усиленной корпоративной охраны и автоматические турели. Если мы начнем стрелять на улице, они заблокируют ангар до того, как мы доберемся до шаттла. Нам нужен отвлекающий маневр. Что-то достаточно громкое, чтобы оттянуть на себя всю внешнюю оборону хаба минимум на десять минут.
— Для этого вам понадобятся мы, — раздался резкий, властный женский голос.
Свет фонаря выхватил из темноты фигуру, появившуюся в противоположном конце склада.
Рэйвен и Эйра мгновенно вскинули оружие, взяв вошедшую на прицел. Фалко скользнул за бетонную колонну, выхватывая дробовик. Лиан Ко не шелохнулась.
В круг света вошла женщина в тяжелой, поцарапанной и местами обгоревшей штурмовой броне Милитеха. Она шла медленно, держа руки врозь, показывая, что не держит оружия, хотя на ее бедре висела массивная кобура. У нее было жесткое, волевое лицо с глубоким шрамом, пересекающим левую бровь. Ее тактический шлем висел на магнитном замке на поясе.
Командир Альварес. Офицер Милитеха, чей отряд гнался за Рэйвеном и Эйрой через Пустоши, и который был стерт Эйрой во время атаки красного смога, а затем полностью вырезан в ущелье.
— Еще один шаг, и я разнесу твой шлем вместе с головой, Альварес, — холодно произнес Рэйвен, не опуская револьвера. Его палец лежал на спусковом крючке. Адреналин, бушующий в крови, требовал выхода.
Альварес остановилась. Она не выглядела испуганной. Она выглядела как человек, у которого вырвали душу.
— Ты не станешь стрелять, Кроу, — ее голос был сухим, как пепел. — Потому что мы по одну сторону баррикад. По крайней мере, на эту ночь.
— Корпорат Милитеха и уличные киберпсихи? — ядовито усмехнулся Рэйвен. — Расскажи это своим парням, которых я закопал в Пустошах.
Лицо Альварес дернулось, словно от пощечины.
— Моих парней пустили на мясо, Кроу! — рявкнула она, теряя хладнокровие. — Мой отряд был элитой. И мы умерли не за Милитех. Мы умерли, потому что Найт Корп использовала нас как ебаных марионеток!
Она сделала глубокий вдох, беря себя в руки, и посмотрела на Эйру.
— Когда вы вскрыли тот командный модуль после осады конвоя... вы пустили в Сеть логи. Данные о том, что Найт Корп подделала приказы нашего командования, чтобы нашими руками зачистить вас. Эти данные дошли до меня. Я провела собственное внутреннее расследование. Найт Корп держит руководство Милитеха за яйца, шантажируя их «Тихой ночью». Вейл использовал моих людей втемную. Мои парни гибли, думая, что защищают интересы компании, а на деле они просто расчищали путь для проекта этого ублюдка Вейла.
Альварес обвела взглядом мрачную компанию.
— Я знаю, что вы идете на орбиту. Я знаю, что вы хотите уничтожить «Морфей». И я хочу, чтобы Маркус Вейл сдох.
— Что ты предлагаешь? — процедил Рэйвен, медленно опуская револьвер, но не убирая его в кобуру.
— Отвлекающий маневр, — ответила Альварес. Ее глаза блеснули хищным, мстительным огнем. — Вы говорили, что вам нужно десять минут. У меня есть два уцелевших взвода верных мне бойцов, тяжелая бронетехника и пара ударных дронов класса «Мантикора», списанных с баланса. Мы ударим по восточному крылу логистического хаба Найт Корп. Ударим так жестко, что вся их система безопасности взвоет и стянет силы на нас. Это даст вам коридор до ангара с шаттлом.
— Ты понимаешь, что это трибунал и расстрел для тебя и твоих людей? — тихо спросила Эйра. — Это открытое нападение на союзную корпорацию без приказа командования. Это акт войны.
— Моя война началась, когда я увидела лица своих стертых бойцов в Пустошах, — отрезала Альварес. В ее тоне не было ни капли сомнения. — Мы — смертники, Вэнс. Так же, как и вы. Мы просто хотим унести с собой на тот свет тех, кто нас предал.
Рэйвен смотрел на командира Милитеха. Циничный наемник, привыкший считать, что в этом городе никому нельзя верить, сейчас видел перед собой не корпоративного винтика, а живого, истекающего яростью человека. Найт-Сити ломал всех одинаково. И иногда этот слом создавал странные, чудовищные альянсы.
— Хорошо, — кивнул Рэйвен. — Мы принимаем сделку. Когда вы начнете штурм?
— Мы ударим за два часа до рассвета, — ответила Альварес. Но затем ее лицо потемнело, и она шагнула ближе к голограмме. — Но это не всё, почему я пришла лично, Кроу. Вы должны знать. У вас изменился таймлайн.
— О чем ты? — нахмурилась Эйра. — До запуска «Тихой ночи» и массового обновления еще чуть больше сорока восьми часов.
— Забудьте про сорок восемь часов, — жестко сказала Альварес, опираясь руками о поддон. — Когда я передала логи о фальшивых приказах на самый верх, часть совета директоров Милитеха поняла, что Найт Корп их кинула. Они поняли масштаб «Морфея». Вейл хочет получить контроль над психикой миллиона граждан. Если он запустит проект, Найт Корп станет абсолютным монополистом, а Милитех превратится в их цепного пса, потому что Вейл сможет в любой момент сводить с ума наших солдат чужой болью.
Альварес ткнула пальцем в голограмму орбитальной станции «Эйдолон», висящей над картой города.
— Совет директоров Милитеха не будет пытаться хакнуть Вейла. И они не будут подавать в суд. Они корпорация, производящая оружие. Они решают проблемы радикально.
— Что они задумали? — голос Рэйвена стал похож на натянутую струну.
— У Милитеха есть орбитальная оружейная платформа «Тор», висящая на низкой орбите. Официально она законсервирована. Неофициально — она активна и заряжена, — Альварес посмотрела прямо в глаза Рэйвену. В ее взгляде читался неподдельный, экзистенциальный ужас. — Пять минут назад я перехватила зашифрованный протокол передачи данных. Командование Милитеха отдало приказ на превентивный удар. Они не собираются штурмовать узел Вейла. Они собираются его стереть с лица земли.
Эйра побледнела так, что стала похожа на призрака.
— Стереть? Чем?
— Кинетическим ломом, — тихо ответил за Альварес Фалко. Старый кочевник тяжело сглотнул. — Вольфрамовый стержень весом в десять тонн, сброшенный с орбиты. Без боеголовки. Разрушения достигаются за счет чистой кинетической энергии. Никакого радиационного заражения, никаких доказательств. Просто сейсмический удар, который оставит от логистического хаба и наземного аплинка кратер глубиной в сто метров. Вейл, его лаборатории, сервера — всё испарится за долю секунды.
— Когда? — рявкнул Рэйвен. Химия в его теле требовала действия, сердце начало отбивать бешеный, неестественный ритм.
Альварес подняла левую руку и активировала голографический циферблат на своем запястье. Красные цифры зловеще светились в темноте склада.
— Орбитальной платформе требуется время на позиционирование над Найт-Сити и расчет траектории входа в плотные слои атмосферы, — отчеканила командир. — У вас нет сорока восьми часов, чтобы возиться с Вейлом. Удар будет нанесен ровно в шесть утра.
Она опустила руку.
— У вас есть тринадцать часов, Кроу. Тринадцать часов на то, чтобы пробиться через охрану, угнать шаттл, выйти на орбиту, залить данные в сеть и уничтожить ядро «Морфея» своими руками. Если к шести ноль-ноль вы еще будете на наземном аплинке или в зоне старта шаттла... кинетический удар испарит вас вместе с Вейлом. Милитех не оставит свидетелей.
В бетонном склепе склада повисла абсолютная, звенящая тишина. Слышно было только, как барабанит кислотный дождь по прогнившей крыше и как с шипением остывает портативный охладитель в кейсе доктора Ко.
Правила игры изменились. Город, словно гигантская пасть, начал стремительно захлопываться. Теперь это была не просто суицидальная миссия по спасению душ. Это была гонка со смертью, летящей из космоса со скоростью десять километров в секунду.
Рэйвен медленно окинул взглядом свою небольшую, изломанную команду. Риппердок, старый кочевник, жаждущая мести корпоративная убийца и девчонка-нетраннер с бомбой в голове. Это не была команда легенд. Это были отбросы, которых город выжал и выплюнул. Но именно им предстояло этой ночью поставить Найт-Сити на колени.
Рэйвен с лязгом выхватил «Овертюр» и быстрым, текучим движением, которое обеспечивала химическая смерть в его спине, вогнал в барабан пять тяжелых, бронебойных патронов. Шелчок закрывающегося барабана прозвучал как удар судейского молотка.
— Тринадцать часов, — ровно произнес наемник. На его лице впервые за долгое время появилась жесткая, хищная ухмылка висельника. — Это больше, чем я рассчитывал. Эйра, собирай оборудование. Альварес, готовь своих людей. Мы идем угонять космический корабль.
Эйра молча щелкнула предохранителем своего пистолета-пулемета, и красное свечение ее оптики подтвердило: она готова.
Они вышли в кислотную ночь, растворившись в дожде. Мертвецы, которые просто забыли упасть.
Глава 67
ГЛАВА 67. ПРОПУСК МЕРТВЕЦА
Центр Города возвышался над остальным Найт-Сити как скопление гигантских, светящихся надгробий. Здесь, за невидимой линией кордонов и контрольно-пропускных пунктов, воздух фильтровался до стерильного, больничного хруста, а кислотный дождь, нещадно хлеставший трущобы Уотсона, превращался в мелкую, почти невидимую водяную пыль благодаря орбитальным рассеивателям погоды. Это была территория богов. Зона, где деньги, власть и информация сливались в единую, недосягаемую для смертных сингулярность.
Рэйвен ненавидел этот район всеми фибрами своего гниющего тела. Но сейчас он не чувствовал ни гниения, ни усталости.
Коктейль доктора Лиан Ко, густо пульсирующий в его спинномозговом канале, превратил его тело в идеальный, безжалостный механизм. Смертельная химия стерла грань между плотью и металлом. Рэйвен двигался с пугающей, текучей грацией хищника. Его сердце отбивало неестественный, синкопированный ритм — двести ударов в минуту. Он знал, что этот ритм разорвет его миокард на куски через десять-двенадцать часов, но сейчас эта синтетическая агония была его главным оружием.
Они с Эйрой замерли в густой, черной тени под эстакадой магнитной железной дороги, в трехстах метрах от северного фасада логистического хаба Найт Корп. Хаб представлял собой гигантскую, усеченную пирамиду из черного абляционного бетона и тонированного стекла. Под его бронированным брюхом, в подземных ангарах, скрывался сервисный шаттл Маркуса Вейла — их единственный билет на орбитальную станцию «Эйдолон».
Внезапно горизонт на востоке окрасился в яростный, пульсирующий оранжевый цвет.
Спустя три секунды до них докатился тяжелый, сотрясающий внутренности грохот. Затем еще один. И еще. Небо разорвали трассеры зенитных орудий и вой падающих ударных дронов. Сирены службы безопасности Найт Корп взвыли на множестве частот, перекрывая гул дождя.
— Альварес начала вечеринку, — глухо произнес Рэйвен по закрытому локальному каналу связи.
Командир Милитеха сдержала слово. Два взвода смертников и списанная бронетехника ударили по восточному крылу хаба с яростью людей, которым больше нечего терять. Вся внешняя архитектура безопасности Найт Корп, все патрули, тяжелые мехи и воздушная поддержка мгновенно стянулись к месту прорыва, реагируя на полномасштабную военную угрозу.
— У нас окно в десять минут, прежде чем аналитические алгоритмы хаба поймут, что восточный штурм — это отвлекающий маневр, — голос Эйры в наушнике звучал ровно и отстраненно. Она стояла рядом, укрытая тяжелым брезентом, ее глаза уже мерцали предбоевым золотым светом активной синхронизации. — Идем.
Они выскользнули из тени и короткими, бесшумными перебежками устремились к северному фасаду. Оптика Рэйвена, очищенная от паранойи и глитчей (здесь, на физическом периметре корпорации, Найт Корп доверяла железу, а не иллюзиям), четко фиксировала слепые зоны камер, отвлеченных взрывами.
Они проникли в здание через технический шлюз системы охлаждения, код от которого Эйра вытащила из архивов Руин Арасаки. Внутри пахло фреоном, озоном и холодной, бездушной эффективностью. Длинные, залитые синим светом стерильные коридоры уводили их все глубже, на минусовые этажи. Туда, где бетонные стены сменялись свинцовыми плитами и листами электромагнитной изоляции.
Они двигались как призраки. Рэйвен дважды был вынужден пустить в ход руки — двое охранников внутреннего периметра, не успевшие даже поднять тревогу, осели на пол со сломанными шеями. Синтетика в крови наемника позволяла ему ломать кованый карбон бронежилетов так же легко, как сухие ветки. Он убивал чисто, быстро, без малейших эмоций. Он был инструментом, летящим по заданной траектории.
Спуск занял семь минут.
Наконец, коридор расширился, упершись в массивную, круглую шлюзовую дверь, перекрывающую доступ в зону ангара. Дверь выглядела так, словно могла выдержать прямое попадание тактической ядерной боеголовки. Она была вылита из монолитного сплава титана и обедненного урана, лишена видимых петель, ручек или замков. Только гладкая, матово-черная поверхность и небольшая панель биометрического интерфейса сбоку.
— Вот оно, — выдохнула Эйра, останавливаясь в трех метрах от шлюза.
Рэйвен скинул с плеча тяжелую штурмовую винтовку, проверяя углы, пока нетраннерша медленно подходила к панели.
— Сможешь ее вскрыть? — бросил он, глядя на таймер в углу интерфейса. Восемь минут с начала отвлекающего штурма. До кинетического удара Милитеха с орбиты оставалось чуть меньше двенадцати часов.
Эйра не ответила сразу. Ее оптический сканер вспыхнул багровым светом, сканируя панель. Она замерла, и Рэйвен увидел, как по ее позвоночнику, прямо под брезентом плаща, пробежала крупная дрожь.
— Это не просто замок, Саймон, — ее голос прозвучал глухо, словно из-под толщи воды. Она отступила на полшага. — Это нулевой квантовый лед.
— Переведи.
— Его нельзя вскрыть брутфорсом. Его нельзя обмануть старым аналоговым ключом или перебором паролей, — Эйра нервно сглотнула, не отрывая взгляда от гладкого металла. — Этот замок не читает код. Он читает архитектуру сознания. Чтобы шлюз открылся, система должна зафиксировать живую, активную неврологическую подпись человека с допуском уровня «Омега». Ей нужна энцефалограмма, биоритмы, микро-колебания нейронов. Ей нужна душа, Саймон.
Рэйвен нахмурился, его рука крепче сжала цевье винтовки.
— То есть, нам нужен живой Маркус Вейл, чтобы приложить его голову к этой панели?
— Или кто-то из его ближайшего круга. Кто-то, чья нейро-матрица занесена в белый список безопасности проекта «Морфей», — Эйра повернулась к нему. В полумраке коридора ее глаза казались двумя золотыми монетами. — И у нас есть такой человек. Точнее... у нас есть то, что от него осталось.
Она расстегнула боковой карман своего разгрузочного жилета и медленно вытащила наружу небольшой, тяжелый предмет. Гладкий прямоугольник из вольфрама со встроенным чипом. Старый аналоговый ключ Джонатана Грейвса. Тот самый, который они нашли в желтой куртке Дэвида Мартинеса в лагере Фалко. Тот самый, который предал их.
Рэйвен уставился на кусок металла. Внутри его груди, несмотря на ледяную химию Лиан Ко, что-то болезненно, тошнотворно сжалось.
— Грейвс мертв, Эйра, — его голос упал до угрожающего, рокочущего шепота. — Я сам сломал ему шею в той серверной. У нас нет его головы. У нас есть только кусок мертвого железа.
— Это не просто железо, — Эйра сжала ключ так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Когда Грейвс получил этот ключ доступа от Вейла... ключ провел базовое считывание. Он сделал полный неврологический слепок его мозга в момент передачи прав. Это стандартный протокол Найт Корп для высшего руководства.
Она сделала шаг к Рэйвену.
— В этом чипе хранится цифровая тень Грейвса. Фрагмент его личности. Его эмоциональный паттерн в ту самую секунду, когда он согласился продать нас ради спасения цифровой копии своей дочери. Если я прогоню этот слепок через свои порты, синхронизирую его со своей нервной системой и подам на замок... система Хаба решит, что перед ней стоит живой Джонатан Грейвс.
Рэйвен застыл. Воздух в коридоре внезапно стал густым, тяжелым, как патока.
Понимание того, что именно она предлагает сделать, ударило его сильнее, чем любая пуля.
В Найт-Сити смерть никогда не была концом. Корпорации могли продать твои органы, выкачать твои воспоминания на продажу, использовать твой голос для рекламы. Но то, что предлагала Эйра... это была некромантия в ее самом извращенном, кибернетическом виде. Она собиралась использовать вину, боль и предательство убитого им человека в качестве куска программного кода. Использовать душу его наставника, человека, заменившего ему отца, как гребаную отмычку.
Жестким, молниеносным движением, которое невозможно было отследить человеческим глазом, Рэйвен перехватил запястье Эйры. Металл его пальцев впился в ее кожу.
— Нет, — прорычал он. В его глазах вспыхнула первобытная, животная ярость, пробившаяся сквозь химический контроль. — Мы не будем этого делать.
— Пусти, Саймон, — Эйра даже не попыталась вырваться. Она смотрела ему в глаза прямо, не моргая. — Нам нужно открыть эту дверь.
— Он мертв, Эйра! — голос Рэйвена сорвался на рык, эхом отразившийся от бетонных стен. Он тряхнул ее руку с зажатым в ней чипом. — Я убил его! Я смотрел, как гаснет жизнь в его глазах. Он предал нас, он выбрал Найт Корп, и он за это поплатился. Оставь его в покое. Пусть он, мать твою, просто сгниет в той комнате!
— Ты убил его, потому что он был инструментом в руках Вейла! — резко, безжалостно бросила Эйра. — А теперь он должен стать нашим инструментом!
Рэйвен тяжело дышал. Химия в его крови взбунтовалась от всплеска адреналина. Вены на его висках вздулись, грозя лопнуть. Идея использовать цифровой труп Грейвса вызывала у него глубочайшее, экзистенциальное отторжение. Это переходило ту невидимую черту, которую старый убийца все еще хранил внутри себя. Если они сделают это... если они используют душу человека как расходный материал, чем они будут отличаться от Найт Корп? Чем они будут отличаться от ублюдков, которые скачивают детские травмы на продажу?
— Саймон, послушай меня, — голос Эйры внезапно стал тихим. Она подняла свободную руку и положила ее на широкую, напряженную грудь наемника. — Я знаю, что ты чувствуешь. Я знаю, что он был для тебя отцом. Я знаю, как тебе больно от того, что он предал тебя. Но у нас нет времени на мораль.
Она кивнула в сторону потолка.
— Прямо сейчас Альварес и ее люди умирают на восточном периметре, чтобы дать нам эти минуты. Прямо сейчас на орбите висит оружейная платформа Милитеха, готовая сбросить на этот город вольфрамовый стержень и испарить нас вместе с миллионами невиновных людей. Вейл сидит там, наверху, и ждет, пока таймер «Тихой ночи» обнулится.
Эйра перевела взгляд на старый ключ в своей руке.
— Найт-Сити забрал у нас всё. Он забрал мое прошлое, он сожрал твой позвоночник. И он забрал у тебя Грейвса задолго до того, как ты сломал ему шею. Джонатан продал свою душу Найт Корп. Так дай мне использовать то, что от нее осталось, чтобы разрушить эту империю.
Холодный пот выступил на лбу Рэйвена. Он закрыл глаза на секунду, слушая бешеный, химический стук своего обреченного сердца.
Эйра была права. Его моральный кодекс был устаревшей, бесполезной роскошью. Ритуал прощания уже состоялся в «Посмертии», когда он оставил жетон Грейвса на барной стойке. То, что было здесь, в этом вольфрамовом ключе — не было его наставником. Это была просто застывшая, цифровая агония предателя.
Медленно, преодолевая сопротивление собственных стальных пальцев, Рэйвен разжал хватку и выпустил запястье девушки.
— Делай, — хрипло, едва слышно произнес он. Этот единственный слог был тяжелее, чем выстрел себе в голову. Окончательное, абсолютное завершение отношений с прошлым. Он принял предательство Грейвса как инструмент. Оружие.
Эйра коротко кивнула. В ее глазах не было ни триумфа, ни радости — только ледяная концентрация нетраннера, готовящегося к прыжку в кислоту.
Она вытащила из воротника своего плаща толстый, экранированный дата-кабель и с сухим щелчком вогнала его в разъем на вольфрамовом ключе Грейвса. Второй конец кабеля она подключила к центральному нейропорту на своем затылке.
Рэйвен отступил на шаг, инстинктивно вскидывая винтовку, прикрывая ее спину.
Воздух вокруг них мгновенно изменился.
Раздался низкий, утробный гул, исходивший не от механизмов, а, казалось, от самих стен коридора. Нулевой квантовый лед почувствовал вторжение. Панель на двери вспыхнула кроваво-красным, сканируя пространство.
Тело Эйры выгнулось дугой, словно по ней пустили высоковольтный разряд. Она упала на колени перед дверью, судорожно вцепившись пальцами в бетонный пол. Золотое свечение ее оптики сменилось мутным, серым, мертвенным светом.
Рэйвен почувствовал это. На физиологическом уровне.
Химия Лиан Ко не могла заглушить этот феномен. Волоски на его руках встали дыбом. Температура в коридоре резко упала. Сквозь фильтры шлема он вдруг ощутил фантомный, невозможный здесь запах — запах дешевого, терпкого табака и старой потертой кожи. Запах Джонатана Грейвса.
Ощущение невидимого присутствия покойника было настолько сильным, плотным и осязаемым, что Рэйвен едва не вскинул винтовку, готовый выстрелить в пустой угол. Вирус «Морфей», живущий в голове Эйры, работал как идеальный проводник. Он распаковывал нейронный слепок Грейвса, транслируя его эмоциональный фон в реальный мир.
Пространство коридора наполнилось вибрацией. Взломанные микро-серверы замка гудели, пытаясь переварить вливающийся в них код.
Эйра тихо заскулила. Ее била крупная дрожь. Она пропускала через свои синапсы чужой, мертвый разум. Она чувствовала то, что чувствовал Грейвс в ту секунду, когда продавал Рэйвена: всепоглощающее чувство вины, липкий страх, отчаяние отца, готового сжечь мир ради цифрового призрака своей дочери. Этот концентрат боли и предательства был токсичен. Он разъедал ее сознание изнутри.
— Давай... давай, старик... — шептал Рэйвен сквозь сцепленные зубы, глядя на мигающую красным панель. Пот струился по его лицу, заливая глаза. — Открой эту гребаную дверь. Отработай свой долг.
Внутри нулевого льда происходила невидимая, титаническая борьба. Система безопасности хаба анализировала профиль. Она проверяла каждую цифровую слезу, каждое виртуальное сокращение сердечной мышцы в слепке Грейвса. Она искала фальшь. Искала алгоритм.
Но Грейвс не был алгоритмом. Его предательство было слишком человеческим. Слишком настоящим.
Красный свет на панели биометрического интерфейса внезапно мигнул. Один раз. Второй.
Вибрация в стенах достигла апогея, заставив пыль сыпаться с потолка.
И затем раздался звук.
Глухой, тяжелый, монументальный металлический щелчок. Словно внутри горы провернулся гигантский, весящий тонны механизм. Красный свет на панели сменился спокойным, ровным зеленым.
Квантовый лед рухнул. Призрак Грейвса, выполнив свою последнюю грязную работу в Найт-Сити, рассыпался в цифровой пепел.
Эйра с криком выдернула кабель из своего затылка. Она рухнула на бок, тяжело, с хрипом втягивая воздух, ее оптика бешено вращалась, возвращаясь к своему нормальному, золотистому цвету. Рэйвен мгновенно оказался рядом, подхватывая ее под руку и вздергивая на ноги.
Массивная титановая дверь шлюза с низким, утробным шипением пневматики начала медленно, неотвратимо разъезжаться в стороны, открывая проход в гигантский, ярко освещенный подземный ангар, где на магнитных захватах покоился черный, хищный силуэт орбитального сервисного шаттла.
Они сделали это. Они вскрыли неприступный хаб. Очередная, невозможная победа, вырванная зубами у системы.
Рэйвен перехватил винтовку, готовясь ворваться внутрь и залить ангар свинцом, если потребуется. Он сделал шаг вперед, переступая толстый порог шлюза.
В этот момент встроенные динамики интеркома над дверью ожили. Раздался тихий, кристально чистый щелчок активации канала связи.
Но вместо стандартного, безликого голоса корпоративной системы безопасности или холодной угрозы Маркуса Вейла, из динамиков полился звук, от которого кровь в жилах Рэйвена мгновенно превратилась в лед.
Это был голос маленькой девочки. Мягкий. Спокойный. Знакомый до тошноты.
Голос цифровой копии Наи Грейвс.
— Папа опоздал, — произнесла Ная, и эхо ее детского голоса разнеслось по гигантскому пустому ангару, отражаясь от черной брони орбитального шаттла. — Я вас ждала.
Рэйвен замер, не завершив шаг. Винтовка в его руках стала неподъемно тяжелой.
Вейл не просто знал, что они придут. Он использовал их собственную отмычку — мертвеца — как триггер для своей ловушки. Дверь не была преградой. Дверь была пастью, и они только что сами шагнули прямо в нее.
Зеленый свет на панели над шлюзом погас, уступив место абсолютному мраку.
Глава 68
ГЛАВА 68. ПОСЛЕДНЯЯ ОБЫЧНАЯ НОЧЬ
В Найт-Сити не бывает тишины. Город — это гигантский, больной, вечно бодрствующий механизм, который дышит выхлопными газами, хрипит сиренами «Траума Тим» и пульсирует низкочастотным гулом скрытых под землей дата-центров. Даже когда ты закрываешь глаза в самом глубоком подвале, ты чувствуешь вибрацию магнитных магистралей, прошивающих бетонные артерии мегаполиса. Тишина здесь — это роскошь, которая стоит дороже чистой воды. Или симптом того, что ты уже умер, а твой слуховой имплант перешел в режим гибернации.
Но в эту конкретную ночь, в грязном, дешевом мотеле с почасовой оплатой на самой границе индустриального сектора Арройо и Чартер-Хилл, тишина была абсолютной. Она была густой, тяжелой, как мокрое шерстяное одеяло, и осязаемой на вкус.
Это была тишина обреченных.
Номер стоил сорок эдди за ночь. За эти деньги они получили продавленный матрас, воняющий чужим дешевым потом и синтетическими феромонами, мигающую неоновую вывеску за окном, которая заливала комнату болезненным, пульсирующим пурпурным светом, и гудящий, как умирающий трактор, потолочный кондиционер. Кондиционер гнал в комнату воздух, пахнущий фреоном и старой пылью, но Рэйвен не стал его выключать. Этот монотонный, механический шум был единственным барьером, отделяющим их от давящей пустоты надвигающегося финала.
До того момента, как оружейная платформа Милитеха «Тор» сбросит с орбиты десятитонный кинетический лом и превратит логистический хаб в кратер, оставалось чуть меньше пяти часов. До того момента, как Маркус Вейл активирует протокол «Тихая ночь» и миллион жителей Найт-Сити превратятся в безвольных, счастливых доноров боли для ИИ за Черным Заслоном — столько же. Таймеры сходились в одной точке.
Рэйвен сидел на краю продавленной кровати. На нем были только тактические штаны. Его тяжелый, изуродованный шрамами и вживленной субдермальной броней торс блестел от холодной испарины в пурпурном свете неона. Смертельная химия Лиан Ко, залитая в его спинномозговой канал, работала безупречно. Боль исчезла. Но вместе с болью ушло и ощущение собственного тела. Рэйвен чувствовал себя призраком, запертым внутри безупречно функционирующего, но чужого мясного голема. Его сердце отбивало неестественные, жесткие стаккато — сто восемьдесят ударов в минуту. Оно работало на износ, сжигая сердечную мышцу миллиметр за миллиметром. Наемник знал, что когда эта миссия закончится, его миокард просто превратится в черный, некротический фарш.
Он не думал об этом. В его сознании, обработанном десятилетиями уличных войн и корпоративных контрактов, смерть давно перешла из разряда философских концепций в разряд чистой, сухой логистики.
Вместо мыслей о вечном, Рэйвен методично, с холодным, гипнотическим спокойствием чистил свое оружие.
На засаленной простыне перед ним, разложенный на составные детали, лежал его тяжелый револьвер «Овертюр». Рядом покоилась штурмовая винтовка «Аякс», несколько запасных магазинов и осколочные гранаты. Воздух в комнате пропитался резким, агрессивным запахом щелочного оружейного растворителя и синтетического масла.
Скрежет жесткой медной щетки о внутреннюю поверхность вороненого ствола был сейчас самым честным звуком в мире. Вжик. Вжик. Вжик.
В этом механическом, повторяющемся действии была своя извращенная, спасительная медитация. Оружие не лгало. Оно не предавало, как Грейвс. Оно не подменяло реальность, как вирусы Найт Корп. Ты нажимаешь на спусковой крючок, боек бьет по капсюлю, порох взрывается, и вольфрамовая пуля пробивает чью-то плоть. Причина и следствие. Абсолютная, неопровержимая физика в мире, который сошел с ума от цифровых абстракций.
Рэйвен вытащил из патронника щетку, протер ствол куском чистой ветоши и поднял тяжелый барабан револьвера, проверяя каморы на просвет. Пурпурный неон блеснул на гладкой стали.
Эйра сидела на полу у противоположной стены, поджав под себя ноги. Она была укутана в свой тяжелый, безразмерный брезентовый плащ. Рядом с ней лежала полупустая картонная коробка из-под синтетической соевой лапши, которую Рэйвен купил в торговом автомате на первом этаже мотеля. Еда имела вкус влажного картона, щедро сдобренного химическим глутаматом натрия, но они ели ее в полном молчании, методично закидывая калории в свои организмы, как топливо в топку.
Эйра смотрела на Рэйвена. Ее золотистая оптика была сейчас приглушена, работая в пассивном режиме. Никаких взломов. Никакого сканирования сетей. Впервые за последние двенадцать суток она просто смотрела на мир своими глазами, не пытаясь разобрать его на слои исходного кода.
Они пережили слишком много, чтобы сейчас разыгрывать перед лицом смерти дешевую голливудскую драму. Не было никаких слез. Не было пафосных клятв в вечной любви или обещаний встретиться на той стороне. Найт-Сити выжег из них эту наивность. Они оба знали математику предстоящего штурма. Знаки после запятой складывались не в их пользу.
— Знаешь, что самое забавное в этой ситуации? — голос Эйры прозвучал тихо, сухо, перекрывая гудение кондиционера.
Рэйвен щелкнул, возвращая барабан «Овертюра» на место, и с лязгом прокрутил его. Он поднял глаза на девушку.
— Удиви меня.
Эйра слабо, почти незаметно улыбнулась. Это была горькая, циничная улыбка человека, который заглянул за край бездны и увидел там только корпоративный логотип.
— Если этот сукин сын Вейл не врал в своих манифестах... — она кивнула в сторону грязного окна, за которым раскинулся спящий мегаполис. — То на его орбитальном ретрансляторе, там, в зоне отдыха для инженеров «Найт Корп», скорее всего, есть настоящая кофемашина. И запасы натурального, выращенного в грунте кофе.
Рэйвен замер на секунду. Тяжелый револьвер в его руке опустился. А затем он издал короткий, сухой смешок, похожий на лай простуженной собаки.
— Ты хочешь сказать, что мы собираемся угнать орбитальный шаттл, пробить лазерную оборону, рискнуть быть испаренными кинетическим ударом с орбиты и выйти за Черный Заслон... ради чашки нормального эспрессо?
— Это лучшая мотивация, которая у меня была за последние пять лет, Саймон, — ответила Эйра. Ее тихий, ломкий смех присоединился к его смешку.
Это было абсурдно. Это было нелепо. И это было невероятно, пронзительно искренне. Они сидели в клоповнике на окраине гибнущего мира, два живых мертвеца, обвешанных сбоящим хромом и смертоносными вирусами, и сухо смеялись над тем, что их последним желанием является не спасение человечества, а глоток настоящего кофе, которого они были лишены всю свою чертову жизнь.
Этот смех был их броней. Висельный юмор — единственное, что позволяло разуму не сломаться под тяжестью надвигающегося небытия.
Смех затих так же внезапно, как и начался. Пурпурный неон за окном мигнул, сопровождая проехавший где-то вдалеке тяжелый грузовик.
Эйра опустила глаза на свои ладони. Ее тонкие, бледные пальцы снова начали мелко, неконтролируемо дрожать. Вирус «Морфей» в ее голове не спал. Он просто затаился, выжидая. С каждой секундой, приближающей их к орбитальному ядру, архитектура ее мозга все сильнее сливалась с чужеродным кодом. Границы ее автобиографии продолжали истончаться. Она все еще помнила факты своей жизни, но эмоциональная связь с ними распадалась, как старая, истлевшая бумага.
Она боялась. Это был не страх смерти — к пуле в голову в Найт-Сити привыкаешь быстро. Это был экзистенциальный, хтонический ужас исчезновения. Ужас того, что ее личность, ее горе, ее смех и ее ненависть будут стерты, переформатированы и превращены в цифровой пепел за Черным Заслоном.
Внезапно Эйра поднялась с пола. Она сбросила свой тяжелый брезентовый плащ. Под ним на ней была только простая, изношенная серая майка и темные тактические брюки. Она шагнула к небольшой, грязной пластиковой тумбочке, стоявшей у изножья кровати, и выдвинула верхний ящик. Внутри, среди мусора, старых окурков и пустых блистеров от дешевых стимуляторов, она нашла то, что искала.
Толстый, промышленный перманентный маркер черного цвета. Тот самый, которым рабочие на верфях помечают стальные контейнеры. Чернила в нем были настолько токсичными, что въедались даже в поликарбонат.
Эйра развернулась и подошла к Рэйвену.
Наемник сидел на кровати, сжимая в руке заряженный револьвер, и вопросительно смотрел на нее. Его зрачки, расширенные от боевой химии, казались двумя черными колодцами.
Она остановилась вплотную к нему, прямо между его широко расставленных ног. Разница в их габаритах в этот момент казалась пугающей. Рэйвен — гигантская, бугристая гора мяса, металла и шрамов, пропитанная запахом оружейной смазки. И Эйра — тонкая, бледная, похожая на натянутую до предела нейро-струну, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.
Но она больше не отшатывалась. Страх прикосновений, та самая паническая фобия, которая сводила ее с ума в первые дни их бегства, исчезла. Выгорела. Близость, которую они разделили сначала в аварийном бункере, а затем в аналоговом фургоне Фалко, перестроила ее рефлексы. Рэйвен был единственным объектом в этом городе, прикосновение к которому не вызывало у нее цифровой агонии. Он был ее заземлением.
Эйра молча стянула зубами колпачок маркера и выплюнула его на пол. В нос ударил резкий, химический запах спирта и едкой краски.
— Что ты делаешь? — низким, спокойным басом спросил Рэйвен. Он не попытался отодвинуться или перехватить ее руку.
— Страхуюсь, — тихо ответила Эйра.
Она подняла маркер и прижала его толстый фетровый наконечник к левому, здоровому плечу Рэйвена, чуть ниже ключицы, там, где уродливые рубцы от старых пулевых ранений переходили в гладкую, натянутую кожу.
Наемник почувствовал холод маркера. А затем — тепло ее дыхания, щекочущее его шею. Эйра наклонилась совсем близко, ее лицо оказалось в нескольких сантиметрах от его груди. Она дышала ровно, но он чувствовал, как бешено колотится пульс жилки на ее тонкой шее.
Она начала писать.
Медленно. Методично. Вдавливая маркер в его кожу с такой силой, словно пыталась выгравировать эти буквы на его костях. Скрип фетрового наконечника о плоть звучал в тишине комнаты неестественно громко.
Э — Й — Р — А
Она выводила буквы крупно, печатным шрифтом. Токсичные чернила мгновенно впитывались в поры, сливаясь с холодным потом наемника.
В этом жесте была самая чистая, самая искренняя форма интимности, какую только мог породить этот проклятый мир. Это был не секс. Это было не романтическое слияние душ. Это был акт абсолютного, отчаянного эгоизма и одновременного, безоговорочного доверия. В мире, где корпорации могли удаленно подделать твое зрение, стереть твою память и заставить тебя забыть собственное имя, цифровая информация не стоила ничего. Единственной правдой оставалась физика. Боль. И чернила, въевшиеся в гниющую плоть обреченного убийцы.
В — Э — Н — С
Она закончила. Черная, резкая надпись «ЭЙРА ВЭНС» выделялась на его израненной, бледной в неоновом свете коже как клеймо.
Эйра опустила маркер, но не отстранилась. Она тяжело, прерывисто выдохнула, опершись лбом о его здоровое правое плечо. Ее пальцы вцепились в его предплечье.
— Вейл сказал, что его вирус заберет мою боль, — прошептала она, и ее голос дрожал. — Я знаю, что когда мы окажемся там... за Заслоном... когда я активирую команду удаления, код начнет разбирать меня на части. Он вытащит из меня всё. Мое детство. Мой страх. Лицо брата. Он сотрет меня, Саймон. До основания.
Рэйвен молчал. Его огромная, хромированная правая рука медленно, с тяжелой, неуклюжей нежностью поднялась и легла ей на затылок, зарываясь пальцами в ее короткие, спутанные волосы, стараясь не задеть горячие нейропорты. Он чувствовал, как она мелко дрожит.
— Если я забуду, кто я такая, — продолжила Эйра, ее ногти впились в его кожу до синяков. — Если я превращусь просто в строчку корпоративного кода... я хочу, чтобы ты помнил. Ты будешь моим физическим носителем. Моим архивом. Мое имя здесь, на твоем теле. Никакой квантовый лед его отсюда не сотрет. Если я исчезну, ты — это единственное доказательство того, что я когда-то существовала. Что я была живой. Что мне было больно. Понимаешь?
Рэйвен закрыл глаза. В его груди, залитой синтетическими стимуляторами, что-то тяжело и необратимо провернулось.
За всю свою жизнь он ни разу никому ничего не обещал. Обещания в Найт-Сити — это дерьмо собачье. Но сейчас, прижимая к себе эту искалеченную, дрожащую девчонку с бомбой в голове, он чувствовал, что граница между ними стерлась окончательно. Она не просила его спасти ее. Она знала, что это невозможно. Она просила его стать ее свидетелем.
— Я не забуду, — его бас прозвучал как рокот каменных плит, трущихся друг о друга. Слова падали тяжело, весомо. Это была клятва. Абсолютная и неопровержимая. — Я буду нести это имя, пока мое чертово сердце не разорвется в клочья, Глитч. Никто тебя не сотрет.
Эйра судорожно вздохнула. Напряжение, державшее ее последние несколько суток, внезапно лопнуло. Она не заплакала — слез не осталось, — но ее тело обмякло, полностью доверив свой вес наемнику. Она закрыла глаза, вслушиваясь в бешеный, химический стук его разрушающегося сердца. В эту секунду, в грязном номере за сорок эдди, они были ближе друг к другу, чем любые любовники в идеальных корпоративных пентхаусах. Они приняли друг друга полностью. С их переломами, фатальными диагнозами, вирусами и отсутствующим завтрашним днем.
Они сидели так долго. Время потеряло свое линейное значение. Гудел кондиционер. Пурпурный неон за окном продолжал свою пульсирующую, мертвую пляску. Запах маркера смешался с запахом оружейного масла. Это была их последняя обычная ночь. Перемирие с собственной судьбой.
А затем тишина закончилась.
Это произошло не постепенно. Это был не мягкий рассвет, пробивающийся сквозь смог. Найт-Сити взорвался звуком.
Резкий, многоканальный, пронзительный вой городских систем оповещения ударил по барабанным перепонкам. Это была не сирена полиции или скорой помощи. Это был тяжелый, низкий, вибрирующий сигнал гражданской обороны, который корпорации использовали только в случае глобальной катастрофы. Вой прошел сквозь стены мотеля, заставив дребезжать дешевые пластиковые стаканчики на столе.
Рэйвен мгновенно открыл глаза. Его мышцы напряглись. Эйра резко отстранилась от его груди, ее оптика вспыхнула тревожным, багровым светом.
— Началось, — выдохнул наемник.
Он поднялся с кровати, несмотря на протест левой ноги, и в два длинных шага оказался у окна, рывком раздвигая пыльные, слипшиеся жалюзи. Эйра встала рядом.
За окном, над бескрайним, затянутым смогом бетонным океаном Найт-Сити, происходило нечто монументальное и пугающее. Город менял свою геометрию.
Огромные, высотой в десятки этажей голографические рекламные экраны, которые обычно транслировали яркие, кислотные призывы покупать новую кибернетику, антидепрессанты и сексуальные брейндансы, внезапно погасли. Все одновременно. От Пасифики до Норт-Оука. Миллионы пикселей отключились, погрузив город в неестественный, тяжелый предрассветный полумрак.
А затем они вспыхнули снова. Но теперь на них не было рекламы.
Каждый экран, каждая рекламная панель, каждый цифровой баннер на фасадах мегабашен транслировал один и тот же, абсолютно идентичный, холодный синий фон. На этом фоне, гигантскими, стерильно-белыми цифрами, горел таймер.
Это был не просто отсчет. Это было психологическое оружие. Внизу, под цифрами, медленно плыл элегантный, минималистичный логотип «Найт Корп» и надпись, транслируемая на всех языках мегаполиса:
[ПРОТОКОЛ «ТИХАЯ НОЧЬ». АВТОМАТИЧЕСКАЯ КАЛИБРОВКА СЕТИ. ДО СЛИЯНИЯ: 04:00:00]
— Они не стали прятаться, — тихо произнесла Эйра. Ее голос был лишен эмоций, в нем звучала только ледяная аналитика нетраннера. Синее свечение в ее глазах отражалось в грязном стекле окна. — Вейл делает это публично. Под видом обязательного, глобального патча безопасности для всех городских имплантов. Четыре часа, Саймон. Через четыре часа миллион человек, подключенных к локальной сети Найт-Сити, одновременно получат этот патч. Их оптика будет скомпрометирована, а их страх и боль будут выкачаны и загружены на орбиту.
Рэйвен смотрел на гигантские, пылающие над городом цифры. 03:59:59. 03:59:58. Таймер отсчитывал секунды, как капли крови, падающие на бетонный пол.
Вейл был гением. Он не устраивал войну на улицах. Он подарил городу обновление. И город, измученный насилием, сам подставит ему вены. Когда таймер обнулится, Найт-Сити погрузится в эйфорию. Преступность на улицах исчезнет на минуту. Люди перестанут чувствовать боль. Они улыбнутся. А за Черным Заслоном в этот момент родится бог, вылепленный из их стертых, украденных кошмаров. И назад дороги уже не будет.
Рэйвен глубоко, медленно выдохнул. В его груди больше не было сомнений или страха. Только холодный, расчетливый фокус хищника, который видит свою цель.
Он повернулся к столу, взял в руки тяжелый револьвер «Овертюр», проверил барабан и с привычным, успокаивающим лязгом загнал его в набедренную кобуру. Затем он накинул на плечи тактическую куртку, поверх свежей, угольно-черной надписи, оставленной Эйрой на его коже.
— Значит, у нас есть меньше четырех часов, чтобы разнести эту вечеринку, — ровно произнес он, перекидывая через плечо ремень штурмовой винтовки. — Идем, Глитч. Альварес и Фалко ждут нас внизу. Пора пробивать потолок.
Эйра молча кивнула, накинула свой плащ и щелкнула затвором пистолета-пулемета. Ее глаза пылали боевым золотом.
Они вышли из номера, оставив за спиной гудящий кондиционер, продавленный матрас и пустую картонную коробку из-под лапши. Обычная жизнь закончилась. Впереди их ждало только пламя.
Глава 69
ГЛАВА 69. СЕРВИСНЫЙ ВХОД
Если и существовало на Земле место, где апокалипсис планировался бы с комфортом, идеальным климат-контролем и чашкой синтетического капучино, то это был Чартер-Хилл.
В то время как Уотсон тонул в токсичных стоках, а Пасифика гнила под завалами собственного забытого величия, Центр Города и прилегающий к нему Чартер-Хилл представляли собой монументальный памятник победившего корпоративного фашизма. Здесь не было кислотного дождя. Массивные, невидимые глазу электромагнитные ионизаторы, установленные на шпилях небоскребов Найт Корп и Милитеха, расщепляли токсичные облака еще на подлете, заставляя едкую воду проливаться на кварталы бедняков. Воздух здесь пах озоном, дорогим парфюмом и свежескошенной генетически модифицированной травой.
Но сегодня утром эта стерильная идиллия была отравлена.
Гигантские голографические таймеры «Тихой ночи», висящие над городом, отбрасывали на зеркальные фасады зданий мертвенно-синий свет. До запуска протокола — до того момента, как миллион жителей Найт-Сити превратятся в лоботомированных доноров для ИИ за Черным Заслоном — оставалось три часа сорок минут. На улицах было неестественно тихо. Корпоративный планктон, получив уведомление об «обязательном системном патче», покорно сидел в своих роскошных квартирах, ожидая исцеления от стресса.
Саймон Кроу ненавидел эту тишину. Тишина в Найт-Сити всегда означала, что кто-то прямо сейчас перезаряжает оружие у тебя за спиной.
Они с Эйрой вышли из неприметного служебного лифта подземной магнитной магистрали в двухстах метрах от наземного логистического аплинка Найт Корп. Отвлекающий удар Милитеха, организованный Альварес, уже сотрясал восточный периметр. Глухой, ритмичный грохот тяжелой артиллерии и вой дронов-камикадзе эхом отражались от стеклянных каньонов Чартер-Хилл. Охрана аплинка, как и предсказывала схема, стянулась к месту прорыва.
Рэйвен окинул взглядом свою напарницу. Эйра выглядела пугающе органично в сером, безликом комбинезоне технической службы Найт Корп 3-го ранга, который они сняли с трупов в перехваченном конвое. Ее нейропорты были скрыты под плотным антистатическим капюшоном, а глаза закрывали широкие рабочие очки с поляризацией. Сам наемник с трудом втиснул свое бугристое, перекачанное стимуляторами и железом тело в аналогичную униформу. Его тяжелый револьвер «Овертюр» и тактический нож были спрятаны в фальшивом, экранированном свинцом контейнере для диагностики серверов, который он нес в правой руке. Штурмовую винтовку пришлось бросить — ее невозможно было пронести через первые рамки детекторов.
Химия доктора Лиан Ко, залитая в его позвоночник, работала на пределе. Сердце Рэйвена стучало с такой жестокой, механической частотой, что он физически чувствовал, как микроскопические волокна миокарда рвутся с каждым ударом. Его тело было ходячей бомбой замедленного действия, и фитиль догорал слишком быстро.
— Связь с Фалко установлена, — тихо, не разжимая губ, произнесла Эйра. Ее голос транслировался прямо в слуховой имплант Рэйвена по зашифрованному субдермальному каналу связи. — Он развернул ретранслятор в Пустошах. Канал чист. Как только мы доберемся до шаттла Вейла и я подключусь к бортовой сети, Фалко начнет принимать данные.
— Понял, — так же мысленно отозвался Рэйвен. — Держись на полшага позади. Глаза в пол. Ты — забитый корпоративный винтик, который боится потерять премию. Я — старший техник, которому на все насрать. Играем роли, пока не пройдем периметр.
Они пересекли безупречно чистую, вымощенную искусственным мрамором площадь и подошли к северному, сервисному фасаду логистического хаба.
Здание аплинка было шедевром параноидальной архитектуры. Усеченная пирамида из черного абляционного бетона, лишенная окон. Внизу, в самом ее чреве, скрывался ангар с орбитальным шаттлом.
Северный сервисный вход представлял собой широкие стеклянные двери, за которыми виднелся ярко освещенный холл контроля доступа. Как они и рассчитывали, отвлекающий маневр Альварес сработал. Вместо взвода тяжелобронированной охраны у дверей дежурили лишь двое оперативников службы внутренней безопасности в легкой броне и три патрульных дрона класса «Арахнид». Оперативники нервно косились на восток, откуда доносился грохот взрывов.
Рэйвен шагнул к дверям, намеренно тяжело, вразвалочку, копируя походку человека, уставшего от ночных смен. Контейнер в его руке мерно покачивался. Эйра скользнула следом, опустив голову.
Один из охранников вскинул смарт-пистолет, перекрывая дорогу. В его визоре пробежали строки сканирования.
— Стой. Сектор закрыт по протоколу «Омега-Красный». Любые технические работы отменены.
— Расскажи это диспетчеру охлаждающих контуров на минус третьем уровне, приятель, — прохрипел Рэйвен скучающим, раздраженным тоном, даже не замедлив шага. Он приложил запястье к сканеру на поясе охранника. — Если ядро серверов связи расплавится из-за вибрации от того дерьма, что творится на востоке, из моей зарплаты вычтут стоимость вашей гребаной пирамиды.
Сканер мигнул. Пропуск 3-го ранга, извлеченный Эйрой из груза перехваченного конвоя, был подлинным. И, что еще важнее, Эйра за три секунды до этого подменила в локальной подсети хаба логи, создав фиктивный наряд на срочный ремонт контура охлаждения.
Охранник секунду смотрел на зеленый свет индикатора, затем на лицо Рэйвена, скрытое за рабочими очками и респиратором. Система не находила совпадений с базами кибертеррористов, потому что вирус в голове Эйры прямо сейчас в реальном времени переписывал кэш камер в радиусе пяти метров, подставляя вместо лиц беглецов стандартные, усредненные маски рабочих.
— Десять минут, — буркнул корпоративный цепной пес, опуская оружие и отступая в сторону. — Сделали работу и проваливайте.
Они прошли через стеклянные створки. Первый слой пройден.
Внутри аплинк поражал своей холодностью. Это было царство стерильного белого света, матового хрома и абсолютной, математической эффективности. Они миновали зону досмотра и подошли к массивным лифтам, ведущим на минусовые этажи.
— Пока всё слишком легко, — мысленно произнес Рэйвен, когда двери лифта закрылись, отсекая их от вестибюля. Кабина бесшумно пошла вниз.
— Вейл стянул все ресурсы к ядру на орбите, — ответила Эйра, но в ее голосе не было уверенности. — Ему не нужно защищать наземный коммутатор, если он знает, что Милитех собирается сбросить на него вольфрамовый лом.
Лифт остановился на минус четвертом уровне. Уровне ангара. Уровне шаттла.
Двери плавно разъехались в стороны, и Рэйвен шагнул в главный, транзитный коридор, ведущий к шлюзам ангара.
И замер.
Его оптика Kiroshi, взломанная и настроенная на максимальное восприятие угроз, показывала абсолютно пустой, ослепительно белый коридор шириной в десять метров и длиной около ста. По бокам тянулись ряды серверных стоек, закрытых пуленепробиваемым стеклом. В дальнем конце виднелась массивная дверь шлюза ангара. В коридоре не было ни души. Только два маленьких, плоских дрона-уборщика мирно полировали и без того идеальный пол, жужжа крошечными щетками.
Визуально это был мертвый штиль. Путь был открыт.
Но старые, параноидальные инстинкты Рэйвена, выкованные в десятках горячих точек, внезапно взвыли с такой первобытной силой, что у него перехватило дыхание. Химия в его теле взбунтовалась. Волоски на руках встали дыбом под тканью комбинезона.
Рэйвен остановился так резко, что Эйра едва не врезалась ему в спину.
— Саймон? — напряженно спросила она по связи. — В чем дело? Коридор чист. Сигнатур охраны нет. Автоматические турели в спящем режиме.
Рэйвен не ответил. Он закрыл глаза на секунду, отсекая визуальный поток информации от взломанной Найт Корп оптики. В мире, где квантовые алгоритмы могут нарисовать тебе рай на краю пропасти, доверять глазам было самоубийством.
Он обратился к аналоговым чувствам. К старому, субдермальному микрофону военной сборки, вживленному в его сосцевидный отросток еще в 2072 году, который не был подключен к общей Сети. К рецепторам обоняния. К коже.
И мир мгновенно изменился.
Коридор не был пуст. Он был забит под завязку.
Старый микрофон, свободный от цифровых фильтров, начал транслировать в мозг Рэйвена симфонию скрытой угрозы. Он услышал гулкое, тяжелое дыхание множества тренированных легких. Тихий, почти неразличимый высокочастотный гул генераторов оптического камуфляжа «Призрак» последней модели. Едва уловимый скрип тактического кевлара, когда кто-то невидимый переминался с ноги на ногу. Щелчок предохранителя снайперской винтовки с магнитным ускорителем.
Затем ударили запахи. Воздуховоды пытались очистить помещение, но сквозь стерильность антисептика Рэйвен отчетливо уловил резкий, кислый запах боевых стимуляторов, машинного масла и пота.
Они стояли здесь. Элитный отряд подавления Найт Корп. Целая рота вооруженных до зубов, невидимых убийц, выстроившихся в два ряда вдоль всего коридора, образуя смертоносный коридор. Они не двигались. Они ждали.
Это была не просто засада. Это был экзамен. Возвращение главного трюка Вейла, который они испытали на себе в первый день кислотного дождя. Найт Корп подменила визуальный слой реальности. Они знали, что Рэйвен и Эйра проникнут сюда. Они знали, что беглецы замаскированы. И Вейл решил проверить их на прочность.
Если Рэйвен или Эйра выдадут себя — если они потянутся за оружием, если их взгляд метнется в сторону невидимого солдата, если их пульс превысит норму спокойного техника — невидимая рота разорвет их на куски в перекрестном огне. Их оптика показывала мирный, пустой коридор. Реальность была заполнена стволами, направленными им в лица.
— Глитч, — голос Рэйвена в канале связи звучал низко, ровно, но в нем вибрировала сталь абсолютного напряжения. — Не верь глазам. Слушай меня внимательно. Коридор полон. Полная рота тяжелого спецназа в оптическом камуфляже. Они выстроены по бокам. Они целятся в нас.
Эйра тихо, прерывисто вдохнула. Рэйвен почувствовал, как волна первобытного ужаса ударила от нее по их ментальной связи. Вирус «Морфей» в ее голове заворочался, реагируя на концентрированную агрессию невидимой толпы, стоящей в метре от них. Она не видела их, но ее эмпатическая, разорванная нервная система начала улавливать их желание убивать.
— Боже мой, — прошептала она. Ее пульс подскочил так, что Рэйвен услышал его стук.
— Спокойно, — жестко приказал наемник, перехватывая контроль над ситуацией. — Вейл тестирует нас. Их биосканеры считывают наш пульс прямо сейчас. Если мы запаникуем — мы трупы. Мы — ремонтники. Нам скучно, мы устали, и мы идем чинить гребаный сервер. Повторяй про себя графики охлаждения, что угодно, только держи пульс.
То, что последовало дальше, было хуже любого экшена в красном смоге. Хуже контролируемого киберпсихоза. Это была изощренная, садистская психологическая пытка.
Они шагнули в коридор.
Рэйвен шел впереди. Оптика упрямо транслировала девственно-белые стены. Но его тело вопило об опасности. Проходя мимо первой серверной стойки, он физически ощутил жар, исходящий от невидимого тела солдата, стоящего всего в пятнадцати сантиметрах правее его плеча. Воздух в этом месте был плотным, искаженным тепловым излучением камуфляжа.
Каждый инстинкт альфа-хищника, вбитый в Рэйвена десятилетиями уличных войн, кричал: «Выхвати нож! Всади его в эту пустоту!». Мышцы сводило судорогой от необходимости подавить рефлекс. Химия Лиан Ко, бушующая в крови, требовала разорвать невидимую угрозу. Удерживать себя в состоянии расслабленной, скучающей походки стоило ему невероятных, сверхчеловеческих усилий. Холодный пот покатился по его лицу под маской респиратора.
Шаг. Еще шаг.
Он слышал, как стволы невидимых винтовок поворачиваются вслед за ними, отслеживая каждое движение. Настоящий когнитивный диссонанс вызывал приступы тошноты. Мозг отказывался обрабатывать противоречивую информацию: глаза видели ничто, кожа чувствовала тепло плоти, уши слышали лязг затворов. В какой-то момент Рэйвену показалось, что он сходит с ума. Что он заперт в черном брейндансе.
Эйра шла следом. Для нее это была пытка иного рода. Ее эмпатия, раскачанная вирусом до предела, не нуждалась в ушах. Она чувствовала их. Она чувствовала холодную, стерильную решимость снайпера, держащего перекрестие на ее виске. Она чувствовала раздражение тяжеловооруженного штурмовика, которому пришлось стоять в засаде вместо того, чтобы защищать периметр.
На середине коридора случилось непредвиденное.
Один из дронов-уборщиков, жужжащих на полу, сменил траекторию. Оптика показывала, что дрон просто катится по прямой. Но реальность, скрытая камуфляжем, была другой. Невидимый солдат, стоящий на пути дрона, чтобы не шуметь, попытался бесшумно отодвинуть его ботинком.
Раздался тихий скрежет пластика. Дрон дернулся.
Эйра, идущая с опущенной головой, споткнулась. Ее нога зацепила невидимый, выставленный вперед тяжелый армейский ботинок оперативника.
Время остановилось.
Девушка потеряла равновесие и начала падать вперед, прямо на невидимую стену из бронежилета и штурмовой винтовки. Если она врежется в солдата — иллюзия рухнет. Огонь откроют все.
Рэйвен отреагировал со скоростью, которую могла обеспечить только предсмертная химия в его венах. Он не стал тянуться за оружием. Он резко развернулся, выбросил вперед левую руку и грубо, болезненно дернул Эйру за плечо, восстанавливая ее равновесие. Контейнер с инструментами в его правой руке угрожающе звякнул.
— Куда прешь, недотепа? — прорычал Рэйвен вслух, его бас гулко разнесся по коридору. Он сыграл свою роль безупречно — злобный старший техник, отчитывающий неуклюжего стажера. — Смотри под ноги! Разревешь здесь диагностический модуль — сама будешь собирать.
Эйра судорожно сглотнула, бледная как мел под капюшоном. Она стояла в двух дюймах от невидимого ствола.
— Простите... сэр, — выдавила она из себя, дрожащим голосом. — Подошва скользит.
Рэйвен презрительно хмыкнул, отвернулся и продолжил путь. Он не смотрел по сторонам. Он знал, что прямо сейчас десятки пальцев покрепче сжали спусковые крючки, ожидая приказа. Но приказа не последовало. Иллюзия рутинной технической работы не была нарушена. Вейл, сидящий где-то на орбите и наблюдающий за ними через взломанные глаза своих солдат, не получил доказательств. Они прошли проверку.
Они миновали вторую половину коридора. Воздух здесь был таким плотным от адреналина и напряжения, что его можно было резать ножом. Когда они подошли к массивной двери шлюза ангара, Рэйвен почувствовал, что его одежда насквозь промокла от холодного пота.
Дверь перед ними плавно, с тихим пневматическим шипением разъехалась в стороны.
Они шагнули внутрь, в шлюзовую камеру. Створки сомкнулись за их спинами, отсекая их от невидимой армии. Толстый слой титана и свинца заглушил все звуки.
Рэйвен тяжело оперся о стену шлюза, выпустив контейнер из рук. Тот с лязгом ударился о пол. Наемник сорвал с лица респиратор и жадно втянул фильтрованный воздух, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Эйра сползла по противоположной стене на пол, уткнувшись лицом в колени. Ее колотила крупная, неконтролируемая дрожь.
Они выжили в самом страшном бою в своей жизни, не сделав ни единого выстрела.
— Твою мать, — выдохнул Рэйвен, прикрывая глаза. — Это было...
Он не успел закончить фразу.
Пространство внутри шлюзовой камеры внезапно исказилось. Это не было открытие двери. Воздух в дальнем углу тесного помещения пошел рябью, как вода от брошенного камня. Оптический камуфляж — не корпоративный, а тяжелый, военный, незаконный камуфляж класса «Мантикора» — отключился с характерным треском статического электричества.
Маскировочное поле спало, обнажив фигуру человека, непринужденно прислонившегося к панели управления внутренним замком шлюза.
Человек был одет в вызывающе дорогой, темно-бордовый костюм из синтетического шелка, который сейчас был изрядно помят, покрыт бетонной пылью и пятнами засохшей крови. На его лице, изуродованном глубокой, свежей ссадиной, играла широкая, абсолютно лишенная совести улыбка.
Рэйвен отреагировал инстинктивно. Нож, спрятанный в рукаве, скользнул в ладонь быстрее мысли. Наемник бросился вперед, впечатав человека в титановую стену шлюза. Лезвие ножа остановилось в миллиметре от сонной артерии незнакомца.
Эйра вскочила на ноги, ее рука метнулась к пистолету-пулемету под комбинезоном.
— Тише, тише, Саймон! Не порть мне второй костюм за день! — хрипло рассмеялся человек, даже не попытавшись вырваться. Он поднял руки раскрытыми ладонями вверх, демонстрируя отсутствие оружия.
Рэйвен смотрел в знакомые, сальные, бегающие глаза. На грязные, зализанные назад волосы.
Это был Сайлас. Фиксер «Гвоздь». Тот самый ублюдок, который продал их координаты Милитеху и Найт Корп в Пасифике, и которого, как был уверен Рэйвен, разорвало на куски системой безопасности Культа Статики.
— Какого дьявола? — прорычал Рэйвен, вдавливая предплечье в горло фиксера. — Ты мертв. Я сам видел, как отключился твой биомонитор на серверах. Твое сердце остановилось.
Сайлас скривился, пытаясь вдохнуть.
— Биомониторы «Траума Тим» — это дерьмо собачье, Саймон, если знать, кому занести пару тысяч эдди за взлом браслета, — прохрипел фиксер. В его голосе звучала самодовольная гордость таракана, пережившего ядерный взрыв. — Я пустил по сети сигнал об остановке сердца за секунду до того, как твой взрыв разнес мою локацию. Я ушел через канализационный сток под храмом. Ты думал, я позволю какой-то корпоративной охране или религиозным психам прикончить лучшего посредника в Найт-Сити?
— Я прикончу тебя прямо сейчас, — ледяным тоном пообещал Рэйвен. Давление ножа на шею Сайласа усилилось. На воротнике бордового костюма выступила капля крови. — Дай мне одну причину не перерезать тебе глотку. Ты продал нас.
— Потому что я — ваш единственный билет на тот гребаный космический корабль, — быстро, без тени страха ответил Сайлас.
Он скосил глаза на электронную панель шлюза, к которой был прислонен. Панель мигала красным.
— Вейл не дурак, Саймон, — продолжил фиксер, облизнув пересохшие губы. — Эта дверь ведет прямо в ангар. Замок на ней — это не нулевой лед, который Эйра вскрыла трупом Грейвса. Это аппаратный крипто-замок прямой верификации. Ему не нужны души. Ему нужен авторизованный, живой ДНК-код администратора высшего звена Найт Корп. У вас его нет. Если вы попытаетесь взломать его, автоматика просто выкачает кислород из этого шлюза за пять секунд.
Сайлас медленно, аккуратно опустил правую руку в карман своего брючного костюма и вытащил оттуда тонкий, светящийся синим светом стеклянный цилиндр.
— А у меня он есть, — фиксер победно улыбнулся, показывая цилиндр. Внутри стекла плавала густая, темная жидкость. Синтетическая кровь. — Я выкачал это из мертвого директора службы безопасности Найт Корп, когда Милитех начал свой отвлекающий штурм на востоке. Ублюдка завалило бетонной балкой. Я знал, что вы пойдете сюда. Я знал, что вы застрянете.
Рэйвен не опустил нож. Его глаза превратились в узкие щелочки.
— Чего ты хочешь, Гвоздь? В этом городе ничего не бывает бесплатно.
— Вот это деловой разговор! — оскалился Сайлас. Он поправил помятый воротник. — Я хочу то, что всегда хотел. Информацию. Вы собираетесь подняться на орбиту и разнести базу данных «Морфея». Вы собираетесь устроить Найт Корп самый большой финансовый обвал в истории.
Фиксер посмотрел на Эйру.
— Прежде чем вы нажмете кнопку «Удалить»... я хочу, чтобы девчонка скопировала мне на этот чип десять терабайт «чистых» детских воспоминаний премиум-класса из их архива. Черный рынок сойдет с ума от такого товара, когда Найт Корп рухнет. Я продам их и улечу жить на гребаные орбитальные курорты.
Сайлас покрутил стеклянный цилиндр с ДНК-допуском в пальцах.
— Я открываю вам дверь на шаттл. Вы даете мне долю в виде данных. Считайте это... комиссией за посредничество в апокалипсисе.
Рэйвен смотрел на фиксера. В этом человеке была сконцентрирована вся отвратительная, неистребимая, гниющая суть Найт-Сити. Город стоял на краю пропасти. Милитех готовился сбросить кинетический лом с орбиты. Миллион людей готовился стать лоботомированными рабами. А этот паразит, выбравшись из канализации, пытался выторговать себе процент со спасения мира, продавая украденные воспоминания.
Это было смешно. И это было так в духе Найт-Сити, что Рэйвен почувствовал острый, циничный приступ восхищения.
Он медленно, с металлическим лязгом убрал нож обратно в ножны на предплечье.
— Открывай свою гребаную дверь, Сайлас, — тяжело выдохнул наемник.
Фиксер довольно хмыкнул, приложил цилиндр с синтетической кровью к панели. Зеленый свет залил тесный шлюз. Массивные внутренние створки начали разъезжаться, открывая путь в колоссальный, залитый белым светом ангар, где их ждал черный, хищный силуэт шаттла «Найт Корп».
Ловушка захлопнулась. Но теперь они были внутри нее.
Глава 70
ГЛАВА 70. ПОСЛЕДНЯЯ СДЕЛКА ГВОЗДЯ
Истинная природа Найт-Сити всегда скрывалась под землей. То, что туристы и мелкие корпоративные клерки видели на поверхности — сверкающие шпили мегабашен, неоновые голограммы размером с квартал и искусственные водопады — было лишь дешевой, пластиковой декорацией. Настоящая архитектура власти всегда строилась вниз, в гранит и базальт, поближе к ядру планеты, подальше от посторонних глаз и орбитальных сканеров.
Особенно это касалось Чартер-Хилл.
Наверху, в пятидесяти метрах над их головами, раскинулся самый защищенный, самый элитарный и самый лицемерный район мегаполиса. Там, под электромагнитными куполами, отталкивающими кислотный дождь, руководители «Найт Корп» спали в своих кроватях из натурального дерева, вдыхая синтезированный запах альпийских сосен. Они ждали обнуления таймера «Тихой ночи», искренне веря, что Маркус Вейл подарит им мир без стресса. Они купили себе право не чувствовать боли, расплатившись за это чужими, изломанными судьбами. Чартер-Хилл был памятником победившего корпоративного солипсизма — местом, где реальность редактировалась в угоду банковскому счету.
Но здесь, на минус четвертом уровне логистического хаба, иллюзии заканчивались. Здесь царила голая, монументальная инженерия.
Массивные створки шлюза разошлись в стороны, и Рэйвен, тяжело дыша, шагнул в гигантский, колоссальных размеров подземный ангар. Эйра скользнула следом, держа пистолет-пулемет наготове. Замыкал шествие Сайлас «Гвоздь», брезгливо отряхивая свой бордовый костюм от бетонной крошки, словно он только что вышел не из вентиляционной шахты, а из дорогого ресторана.
Ангар подавлял своими масштабами. Он был вырезан в монолитной породе и залит абсолютно ровным, бестеневым, стерильно-белым светом. Воздух здесь не просто фильтровался — он прогонялся через многоступенчатые системы плазменной очистки, оставляя на языке привкус жидкого азота и хирургической чистоты. Это было помещение, созданное не для людей, а для машин.
И в центре этого гигантского, пустого бетонного чрева, удерживаемый сложной системой магнитных захватов и сервисных мостков, покоился он.
Орбитальный шаттл класса «Эйдолон».
Он не был похож на неуклюжие, угловатые гражданские транспорты, которые ежедневно возили туристов на орбитальные казино «Хрустального Дворца». Это была машина иного порядка. Шаттл Вейла выглядел как наконечник копья, выкованный из цельного куска ночи. Матово-черные, абляционные бронеплиты корпуса поглощали свет, не давая ни единого блика. Острые, хищные грани крыльев и массивные дюзы плазменных маршевых двигателей говорили о том, что этот корабль создавался с одной целью — пробить атмосферу быстрее, чем любая наземная система ПВО успеет взять его на прицел. Это был личный ковчег архитектора апокалипсиса.
Рэйвен смотрел на шаттл, и его сердце, изнасилованное стимуляторами Лиан Ко, отбивало бешеный, болезненный ритм. До запуска «Тихой ночи» и кинетического удара Милитеха оставалось чуть больше трех часов. Цель была прямо перед ними. Осталось только протянуть руку.
— Красивая птичка, а? — хрипло усмехнулся Сайлас, поравнявшись с наемником. Фиксер засунул руки в карманы брюк, всем своим видом демонстрируя абсолютную, наглую расслабленность. — Стоит больше, чем годовой бюджет всего ебаного Уотсона. Говорят, Вейл заказал обшивку по стелс-технологиям старой Арасаки. На радарах ПВО она светится не больше, чем чайная ложка.
— Заткнись и веди нас к посадочному шлюзу, Сайлас, — процедил Рэйвен, не отрывая взгляда от корабля. Его правая рука сжимала рукоять револьвера с такой силой, что металл скрипел в кибернетических пальцах. Соседство с Гвоздем вызывало у него почти физическую тошноту. В Найт-Сити можно было уважать жестокость, можно было понять жадность, но Сайлас был чистым, неразбавленным паразитом. Червем, питающимся на чужих трупах.
— Какой ты нервный, Саймон. Ты должен радоваться! Я буквально подарил вам ключи от рая, — Сайлас театрально вздохнул, направляясь к длинному, прозрачному коридору сервисной эстакады, который вел прямо к открытому брюху шаттла. — Без моей колбы с корпоративной кровью вы бы так и остались стоять по ту сторону двери, пока вас не нашли бы те милые невидимые ребята в камуфляже.
— Ты продал нас им в Пасифике, — тихо, но так, что слова резали воздух, произнесла Эйра. Она шла чуть позади Рэйвена. Ее золотистая оптика не отрывалась от спины фиксера в бордовом пиджаке. Вирус в ее голове ворочался, раздраженный присутствием этого скользкого, липкого сознания.
— Бизнес есть бизнес, детка, — Сайлас даже не обернулся, лишь небрежно махнул рукой. — Культ платил за ваше местоположение, Милитех платил за ваши головы, а Найт Корп платила просто за то, чтобы я держал их в курсе. Диверсификация рисков. Если ты ставишь только на одну лошадь в Найт-Сити, ты очень быстро заканчиваешь в канализации с пробитым черепом. Я выжил, потому что всегда ставлю на всех.
Они ступили на сервисную эстакаду. Прямо перед ними, в тридцати метрах, находился главный посадочный портал шаттла. Но путь к нему преграждал массивный цилиндр дезинфекционного шлюза, выполненный из прозрачного бронированного поликарбоната. Это была последняя линия обороны.
— Вот и конечная остановка перед взлетом, — Сайлас остановился перед прозрачной трубой шлюза и похлопал по гладкому пластику. — Стерилизационная камера прямой верификации. Вейл — параноик. Он не пускает на свой корабль никого с грязными ботинками и неавторизованной ДНК. Внутри сканеры считают мой допуск, пустят немного антисептика, а потом система откроет внешние двери. Вы пройдете следом.
Рэйвен остановился в двух шагах от фиксера, тяжело опираясь на левую, напичканную химией ногу.
— Ты идешь первым, Гвоздь, — ровно произнес наемник. Дуло «Овертюра» смотрело точно в позвоночник фиксера. — Ты открываешь двери, переводишь управление шаттлом в ручной режим и отходишь в сторону. Только после этого девчонка скинет тебе твой гребаный архив с чужими воспоминаниями. Если двери не откроются, или если ты попытаешься заблокировать нас снаружи... я всажу тебе пулю в затылок прямо сквозь этот пластик. Он может выдержать взрывчатку, но мой вольфрам он не остановит. Понял?
Сайлас поднял руки в примирительном жесте, обнажив в улыбке желтоватые зубы. Кровь от ссадины на его щеке уже запеклась, придавая ему сходство с побитым, но крайне довольным собой гиеной.
— Обижаешь, Саймон. Я же профессионал. Сделка есть сделка. Вы спасаете мир, а я получаю свои десять терабайт премиального детского счастья и ухожу на пенсию. Идеальный симбиоз.
Сайлас шагнул внутрь прозрачного цилиндра шлюза.
Толстые поликарбонатные створки с мягким, герметичным шипением сомкнулись за его спиной. Фиксер оказался заперт в прозрачной капсуле, отделяющей его от Рэйвена и Эйры. Внутри цилиндра вспыхнул мягкий ультрафиолетовый свет первичного сканирования.
Сайлас достал из кармана стеклянную колбу с кровью мертвого директора безопасности Найт Корп и вставил её в специальный биометрический приемник на внутренней панели. Затем он извлек свой личный, затертый датапад и подключил его к сервисному порту.
Он повернулся к Рэйвену и Эйре, стоящим по ту сторону бронестекла. Стекло было абсолютно звуконепроницаемым, но встроенные динамики транслировали происходящее внутри наружу.
— Так, система считывает ДНК. Процесс пошел, — голос Сайласа из динамиков звучал бодро, с легким металлическим искажением. Он быстро, профессионально застучал пальцами по экрану своего датапада. Слишком быстро для человека, который просто открывает дверь. — Сейчас я переопределю протоколы шлюза... нужно пару секунд, чтобы обойти локальный файрвол Вейла. Дешевая работа, честно говоря. Я ожидал большего от архитектора апокалипсиса.
Рэйвен смотрел на него сквозь прицел револьвера. Его внутренний таймер, выверенный годами выживания, тихо, но настойчиво затикал. Что-то было не так. В движениях Сайласа было слишком много суеты. Фиксер не просто стоял и ждал зеленого света. Его глаза бегали по экрану датапада с лихорадочной, маниакальной жадностью.
Эйра, стоявшая позади наемника, внезапно судорожно вдохнула.
Золотой свет её оптики вспыхнул так ярко, что осветил половину коридора. Она инстинктивно вскинула руки к голове, словно пытаясь закрыть уши от оглушительного звука, которого Рэйвен не слышал.
— Саймон... — её голос дрожал от напряжения, переходя в панический шепот. — Саймон, он не просто открывает дверь.
— Что он делает? — Рэйвен мгновенно подобрался, палец лег на спусковой крючок, выбирая свободный ход.
— Локальная сеть ангара... она просто взрывается от трафика! — Эйра лихорадочно анализировала потоки данных, которые ее раскачанный вирусом мозг считывал прямо из радиоэфира. — Этот ублюдок... он запустил мультипоточный скрипт! Он не обходит файрвол, он подключается к нему напрямую!
Эйра широко раскрыла глаза, в ужасе глядя на Сайласа, который, не поднимая головы, продолжал бешено стучать по датападу. Фиксер улыбался. Это была не просто улыбка — это был оскал абсолютного, жадного триумфа.
— Он осуществляет тройное рукопожатие! — выкрикнула Эйра. — Он использует биометрию директора, чтобы получить админ-доступ, а затем... Боже мой! Саймон, он прямо сейчас транслирует наши биометрические сигнатуры на личный сервер Маркуса Вейла! Он продает нас! Он подтверждает Вейлу, что мы здесь и заперты в коридоре!
Рэйвен зарычал, поднимая револьвер на уровень глаз. Он прицелился точно в центр лба Сайласа сквозь прозрачный поликарбонат.
— Это еще не всё! — голос Эйры сорвался. — Он открыл резервный канал связи с Милитехом! Он передает им координаты ангара и код от внешних ворот! Он продает им шаттл! И... сука... он запустил программу-пиявку! Он прямо сейчас пытается скачать архив с моей локальной деки через беспроводной порт шлюза!
Рэйвен застыл.
Сайлас «Гвоздь» не мог остановиться. Это была патология. Это была его природа, выжженная на подкорке годами выживания в Найт-Сити. Даже стоя в пяти минутах от орбитального удара, даже находясь в эпицентре конца света, он не мог отказаться от возможности сорвать тройной куш. Он продавал их создателю вируса, он продавал корабль конкурентам, и он воровал товар у своих нанимателей. И всё это — одновременно.
Сайлас поднял глаза от датапада и посмотрел на Рэйвена через стекло. Он понял, что девчонка его раскусила. Но фиксер не испугался. Он рассмеялся — громко, хрипло, откидывая голову назад. Смех из динамиков эхом разнесся по пустому ангару.
— Ничего личного, Саймон! — прокричал Сайлас, убирая датапад в карман. Его глаза горели сумасшедшим блеском игрока, сорвавшего джекпот. — Вы, ребята, отличные смертники, но вы ни черта не понимаете в экономике! Вейл платит за ваши головы в десять раз больше, чем стоит ваш ебаный архив! Милитех заплатит мне пенсию до конца жизни за этот шаттл! А память я продам на черном рынке в Токио! Я же говорил тебе: я всегда ставлю на всех!
Сайлас попятился к противоположной двери шлюза, ведущей к трапу шаттла.
— Внешняя дверь заблокирована, Рэйвен! — крикнул он с издевкой. — Охрана Вейла будет здесь через две минуты! Удачи с вашим апокалипсисом, лузеры!
Рэйвен не стал тратить время на слова. Он сжал челюсти и вдавил спусковой крючок.
Бробойная вольфрамовая пуля «Овертюра», способная прошить блок двигателя тяжелого броневика, с оглушительным ревом вылетела из ствола. Она ударила в прозрачный поликарбонат точно на уровне груди Сайласа.
РАЗДАЛСЯ ГУЛКИЙ, СУХОЙ УДАР.
Пуля не пробила стекло. На абсолютно прозрачной поверхности цилиндра осталась лишь маленькая, белая, паутинная трещина размером с монету. Пуля, потеряв всю кинетическую энергию, с жалобным звоном упала на пол эстакады.
Сайлас расхохотался еще громче, видя тщетность усилий наемника.
— Военный поликарбонат Найт Корп, Саймон! Тридцать слоев композита! Ты можешь стрелять сюда до посинения! — Фиксер повернулся к внутренней панели, ожидая зеленого света, который откроет ему путь к шаттлу.
Но зеленый свет не загорелся.
Вместо этого ультрафиолетовое освещение внутри шлюза внезапно погасло. На долю секунды цилиндр погрузился в абсолютный мрак. А затем вся внутренняя поверхность трубы вспыхнула агрессивным, пульсирующим, тревожным кроваво-красным цветом.
Смех Сайласа оборвался. Он непонимающе уставился на закрытую дверь, ведущую к кораблю. Он снова начал бешено тыкать пальцами в панель, прикладывая колбу с кровью.
— Давай, ебаная железяка, открывайся... Я же дал тебе код!
Динамики над шлюзом тихо, вежливо щелкнули.
И ангар наполнился голосом.
Это не был голос Маркуса Вейла. И это не была грубая, лающая сирена стандартной корпоративной тревоги. Это был безупречный, мягкий, женский синтезированный голос. Идеальный голос ИИ-секретаря, запрограммированного на максимальную вежливость при обслуживании VIP-клиентов Найт Корп.
— Внимание, — произнес голос, и в этой бархатной, искусственной интонации сквозил абсолютный, нечеловеческий холод. — Обнаружена критическая аномалия протоколов доступа.
Сайлас побледнел. Он обернулся к Рэйвену, и в его бегающих глазах впервые мелькнул настоящий, животный ужас.
— Какого хера? — прохрипел фиксер, бросаясь к панели и пытаясь выдернуть свой датапад. — Я же авторизован!
— Авторизация пользователя «Директор Безопасности» подтверждена, — так же ласково и вежливо продолжил ИИ. — Однако, система безопасности «Омега-Паранойя» фиксирует конфликт интересов. Зафиксирована несанкционированная попытка передачи конфиденциальных биометрических данных на внешний сервер. Зафиксирована попытка открытия прямого радиоканала с враждебным сервером протокола «Милитех». Зафиксирована попытка запуска вредоносного скрипта-пиявки.
Вейл не был дураком. Он был гениальным параноиком. Он создал «Тихую ночь», чтобы контролировать город, и он не доверил бы защиту своего шаттла простому паролю. Он снабдил ИИ ангара абсолютной, параноидальной логикой. Система не видела перед собой хитрого фиксера, пытающегося заработать. Система видела беспрецедентную, многовекторную кибератаку, исходящую от одного биологического объекта, который параллельно пытается залезть в сеть враждебной корпорации. Для идеального алгоритма Сайлас перестал быть человеком. Он стал вирусом.
— Данная комбинация действий классифицируется как острая вирусная угроза и саботаж нулевого уровня, — проворковал женский ИИ, словно объявляя о задержке рейса. — Протокол карантина активирован. Изоляция шлюза завершена.
— Нет! Нет-нет-нет, блядь, стой! — Сайлас сорвался на визг. Он бросился к стеклу, отделяющему его от Рэйвена, и ударил по нему кулаками. — Саймон! Разбей это стекло! Взломайте эту херню! Эйра, отмени скрипт!
Рэйвен медленно опустил дымящийся револьвер. Он стоял, тяжело опираясь на металлическое ограждение эстакады, и смотрел на бьющегося в истерике фиксера с холодным, ледяным спокойствием исследователя, наблюдающего за насекомым в банке. Эйра рядом с ним даже не пошевелилась.
— Ты сам написал свой контракт, Гвоздь, — глухо, без тени злорадства произнес Рэйвен. Это была просто констатация факта. Фиксер наконец-то переоценил свой портфель. Он попытался наебать математику, и математика ответила взаимностью.
— Приносим извинения за доставленные неудобства, — мягко продолжил ИИ. — В связи с угрозой биологического или информационного заражения чистого контура шаттла «Эйдолон», активирована процедура экстренной стерилизации. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Процесс займет не более сорока секунд.
Из микроскопических клапанов, расположенных под потолком цилиндра, с тихим, змеиным шипением ударили струи густого, бледно-зеленого газа.
Сайлас отшатнулся от стекла. Он мгновенно узнал этот запах, даже не вдыхая его полностью. Тяжелый, сладковатый аромат горького миндаля и жженого пластика. Синтетический V-Z нейротоксин. Газ, созданный не для того, чтобы усыплять, а для того, чтобы мгновенно выжигать центральную нервную систему, превращая синапсы в жидкую кашу. Это было оружие массового поражения, сжатое до объемов одной телефонной будки.
— Пожалуйста, блядь! Я отдам все деньги! Я открою вам дверь! Саймон! — завизжал Сайлас, прижимая ладони к лицу, пытаясь не дышать. Но газ заполнял герметичную капсулу с пугающей скоростью.
Черный, беспощадный юмор Найт-Сити достиг своего апогея. Величайший комбинатор, человек, который продал их трижды за одну неделю, умирал не от героической пули, не от взрыва и не от рук преданных им людей. Он умирал, потому что корпоративный алгоритм счел его поведение «несоответствующим стандартам качества обслуживания». Он подавился собственной жадностью в стеклянной колбе, под вежливые извинения машины.
Сайласа хватило на двенадцать секунд.
Нейротоксин проник через слизистую оболочку глаз. Фиксер резко, неестественно дернулся. Его руки оторвались от лица. Бордовый шелковый пиджак затрещал по швам, когда мышцы его тела свело чудовищной, абсолютной судорогой. Токсин блокировал ферменты, отвечающие за расслабление мышц. Каждый мускул в его теле сократился одновременно с максимальной силой.
Сайлас рухнул на колени, ударившись лбом о бронестекло прямо напротив Рэйвена. Изо рта фиксера хлынула густая, розовая пена, смешанная с кровью из прикушенного языка. Его глаза, вылезшие из орбит, покрылись густой сетью лопнувших сосудов. Он смотрел на Рэйвена снизу вверх, скребя скрюченными, как птичьи когти, пальцами по гладкому пластику. Скрежет ногтей по бронестеклу транслировался через динамики, смешиваясь с вежливым сообщением ИИ:
— Процесс стерилизации завершен на пятьдесят процентов. Благодарим за сотрудничество.
Сайлас бился в конвульсиях, размазывая кровавую пену по прозрачной стене. Его позвоночник выгнулся неестественной, пугающей дугой. Это не было жалким зрелищем. Это было омерзительно-клиническим торжеством химии над плотью. Рэйвен смотрел на это, не моргая. В его выцветших, уставших глазах не было ни капли жалости. Только пустота. Найт-Сити всегда взимает плату, и сегодня Гвоздь оплатил свой счет сполна.
Но Сайлас «Гвоздь» не был бы лучшим паразитом города, если бы просто сдох.
В его гаснущем, сгорающем от токсина мозгу, в последние секунды жизни не осталось страха. Страх выгорел, уступив место концентрированной, чистой, первобытной ненависти. Но ненавидел он сейчас не Рэйвена. Он ненавидел Вейла. Ненавидел бездушный, вежливый алгоритм, который переиграл его, Сайласа, на его же поле. Он ненавидел Найт Корп, которая заперла его, как крысу.
Животная, мстительная ярость пробилась сквозь паралич. Преодолевая нечеловеческую агонию рвущихся мышц, Сайлас поднял трясущуюся, скрюченную правую руку. Кровь струилась из его носа, заливая воротник бордового костюма.
Он не стал тянуться к сканеру ДНК. Он не стал тянуться к датападу.
Он потянулся к массивной, спрятанной под защитным козырьком желтой аналоговой кнопке, расположенной у самого пола шлюза. Кнопке аварийной, ручной разблокировки внешних створок ангара в случае отказа электроники. Кнопке, которая не подчинялась ИИ, а напрямую размыкала магнитные замки посадочной площадки шаттла со стороны эстакады.
Пальцы фиксера, оставляя кровавый след на стекле, с силой обрушились на желтый пластик.
РАЗДАЛСЯ ГРОХОТ.
Массивные, титановые двери, преграждавшие путь Рэйвену и Эйре в обход стеклянного шлюза, с тяжелым гидравлическим гулом разъехались в стороны. Путь на шаттл был открыт.
Сайлас медленно, кулем мяса сполз по стеклу на пол. Его грудная клетка перестала вздыматься. Остекленевшие, налитые кровью глаза смотрели куда-то в белый потолок ангара.
Но прежде чем динамики окончательно отключились, фиксируя смерть биологического объекта, из них вырвался последний, булькающий, полный ядовитого сарказма хрип лучшего фиксера Найт-Сити:
— Считайте... это... скидкой...
Голос оборвался. Сайлас «Гвоздь» сдох.
— Стерилизация завершена. Опасность устранена, — проворковал корпоративный ИИ. — Найт Корп желает вам продуктивного дня.
Рэйвен сплюнул на пол эстакады. Он не стал произносить пафосных речей над трупом. Он просто шагнул вперед, через открывшиеся боковые створки, оставляя газовую камеру с бордовым костюмом позади.
— Идем, Глитч, — бросил наемник, перехватывая винтовку. — У нас есть космический корабль, который нужно угнать, пока этот вежливый кусок кода не решил простерилизовать и нас тоже.
Эйра молча кивнула, отрывая взгляд от мертвого фиксера. Она шагнула на пандус шаттла «Эйдолон». Черная, хищная пасть орбитального транспорта поглотила их.
До запуска «Тихой ночи» оставалось два часа. Ловушки закончились. Впереди был только космос, кинетический удар и смерть.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
