Colubra restem non parit

пролог

Тридцать первого июля тысяча девятьсот девяностого года в ничем не примечательном городе Литтл-Уингинг стоял полуденный час. Весь город дремал, и лишь мальчуган с непослушной чёрной шевелюрой, не покладая рук, работал в саду возле дома номер четыре по улице Тисовой.

Глядя на него, никто не мог предположить, что именно сегодня он отмечает крупный праздник — его десятый день рождения. Но сегодня вместо веселья и любви мальчик был окружён безразличием, строгостью и бесконечной работой.

Это был Гарри Поттер — мальчик-который-выжил, погибель тёмного лорда, герой всей магической Британии, а, как утверждали многие, и всего мира. Но обо всех своих титулах и регалиях он не мог узнать, ведь был отрезан от мира магии.

По лицу именинника стекал пот, а руки забились от монотонной работы. Но ребёнок не прекращал своих трудов.

— Как же я устал, — донёсся шёпот из-под клумбы.

Слёзы, капля за каплей, начали скатываться по щекам мальчика.

— *Всхлип*... почему они такие... такие... такие несправедливые, — вновь произнёс мальчик вполголоса, но продолжил свой неблагодарный труд.

На самом деле его причитания не были мальчишечьим капризом, по крайней мере, не были им целиком. Почти девять лет назад полуторагодовалого Гарри отдали на попечение тёти по материнской линии — Петуньи Дурсль, ведь в этом возрасте он стал круглой сиротой. Из-за плохих отношений между сёстрами Эванс , Петуния не горела желанием ухаживать за племянником, «тем более он такой же, как и его родители — „ненормальный“!» — причитала она каждый раз, как возле Поттера происходили «странности».

Погоды не делал и так называемый «кузен», который каждые выходные устраивал охоту на двоюродного брата, будто Гарри какой-то мелкий зверёк, а сам Дадли с его сворой дружков — аристократы XIX века, вышедшие на прогулку. Но лишь одной охотой на Гарри дело не обходилось. Каждый день в школе и дома его ожидали: тычки, обидные клички, банальные оскорбления, подножки, но хуже всего было одиночество.

Большинство одноклассников старались просто игнорировать мальчика-который-выжил. Их неприязнь била по нему даже больше, чем издевательства того мерзкого дружка Дадли — Пирса Полкисса. Ведь если своих обидчиков Гарри ещё мог понять, пусть и с большой натяжкой, то тех, кто просто не хотел иметь с ним дела, он понять не мог никак.

Да, тысячи магов были готовы расцеловать ноги их герою, но были они далеко, а здесь Гарри Поттер был обычным зоморышем Поттером. Как говорится, встречают по одёжке. Гарри был одет бедно и слегка неопрятно, вёл себя иначе и выглядел крайне необычно в целом обычном городке, что вызывало внутри детей древний рефлекс: они считали его другим, что становилось поводом к настороженности, а позже и ненависти.

Единственным по-настоящему нейтральным по отношению к Гарри в его городе в целом и семейке в частности был дядя. Скажем прямо, Вернон Дурсль недолюбливал племянника, но всегда оставался в рамках строгости воспитателя, пару раз даже выпорол его, но не переходил той тонкой грани, когда строгое воспитание переходит в банальное избиение. Но Гарри всё равно до одури боялся своего дядю.

Так наш «герой» и жил, всеми нелюбимый и нежеланный. Но то дела минувших девяти лет. В этот момент парень занят выдёргиванием последних сорняков в клумбе тётушки Петуньи, в которой, как ни странно, росли не петунии, а роскошные «Карлиони», как их называла тётушка.

Завершив работу в саду, мальчик встал и утер пот со лба. Как вдруг юный Гарри упал замертво. Тепловой удар в пригороде Лондона — нечастая история, но у голодного и уставшего мальчика не осталось сил на борьбу с жарой. Так герой всея Британии и остался лежать на земле под палящим солнцем, пока в доме рядом его семья начинала обед.

***

В это же время в далёких лесах Шотландии, внутри пустого кабинета одного тысячелетнего замка, потух прибор преинтересного вида. Но его хозяину не было суждено увидеть это, ведь он предавался дреме в своих покоях после плотного (а других в Хогвартце не бывало со времён основателей) обеда.

***

Тридцать первого июля тысяча девятьсот девяностого года стал днём смерти для одного всеми забытого мальчика, но стал началом для кого-то совершенно нового.

Two sides to every story

Крокодиловы слёзы

POV Lord Voldemort

31 октября 1981 год

***

Я близок как никогда раньше. Остался один шаг, и достигну я своей самой сокровенной мечты — желания, которое лелеял со времён бытия одиноким приютским мальчиком. Да, я отрёкся от всего: своего прошлого, происхождения, имени, данного в честь моего бесполезного отца-магла, однако именно эта мечта оставалась со мной до конца. Я практически достиг её, пока мне не принесли пророчество.

Юный Северус, сам того не ведая, принёс мне то, чего я одновременно и боялся, и вожделел сильнее всего. Решение пришло мне в голову, как только последнее слово пророчества сорвалось с губ «Принца-полукровки».

УБИТЬ.

Убить младенца. Даже мне показалась сия мысль отвратительной в самой своей сути, но другого выхода не было. Я в этот же день отдал приказ Белле и Долохову, двум самым верным моим солдатам, найти, но не трогать чету Поттеров.

Прошёл месяц, два... Но чертовы Поттеры как сквозь землю провалились. Так прошло целых два года — два года страха, давно позабытого ещё там, в Лондоне 43-го, после первого созданного хоркрукса. Дневник стал переломным моментом моей жизни. Страх не ушёл, нет, однако стал слабым шёпотом на периферии сознания.

Но все пять созданных хоркруксов не были панацеей. Более того, как гласило пророчество, смерть уже дышала ему в затылок. И как будто в насмешку Судьба скрывает от меня мою единственную ахиллесову пяту — мальчишку Поттера.

Честно, мне было боязно трогать ребёнка. Чтобы ни говорили о «Пожирателях» в «Пророке», мы не ужинали запечёнными в мёду младенцами. Да, мы сеяли террор, убивали и пытали, вот только всё это было лишь в политических, а иногда и экономических целях. Я знаю, что мой орден ещё мог отмыться от злой славы при условии захвата власти.

И тем не менее, лишь я убью ребёнка, и, не упаси Мерлин, наследника древнего магического рода, пути назад не будет. Не спасёт ни пост министра, ни полная диктатура над газетами и радио. Однако если я умру, никакая репутация меня уже не спасёт.

Все эти мысли преследовали меня не один месяц. Недавно же эти мысли вытеснили всё из моей головы, ведь мой дамоклов меч нашли. Буквально две недели назад ко мне привели одного преинтересного человека, некоего Питера Петтигрю. Он утверждал, что является хранителем тайны Фиделиуса для своего школьного друга Джеймса Поттера.

Мне осталось лишь решиться, ведь решение принято давно. И, допивая вино из фамильного фарфора рода Малфоев, я прошу привести ко мне новоиспечённого Пожирателя смерти.

— Назови адрес, Хвост, — шипящий звук вырвался из моих уст.

— Д-д-да, хозяин, — ответила эта пародия на мага.

— Круцио.

Что-что, а пытки некомпетентных идиотов всегда вызывали во мне радость.

Корчась от боли, Хвост распинался в извинениях и мольбах. Но я продержал заклятье ещё десяток секунд.

— Когда тебе приказывают, ты подчиняешься! Адрес.

— Годрикова впадина, улица Святого Иеронима, дом 3, хозяин, — пролепетал Питер, стоя на коленях.

В этот момент часы в гостиной пробили полночь, а я, схватив Петтигрю за шиворот, аппарировал в поселение Гриффиндора. Лишь мои ноги прикоснулись к асфальту, я проговорил:

— Обратись в крысу и следуй за мной. Окажу тебе честь стать свидетелем окончательного триумфа лорда Волдеморта.

Как тут же рядом со мной оказалась неприятная на вид крыса.

Подойдя к небольшому двухэтажному коттеджу, я аккуратно постучал в дверь. Всё-таки на дворе двенадцатый час ночи, и мне не хочется никого напугать... Раньше времени, конечно.

Через добрых полминуты дверь открыл двадцатилетний парень с беспорядком на голове. Он, только и успев крикнуть жене о бегстве, — упал замертво. При юноше не было ни палочки, ни аврорской бдительности. Джеймс Поттер встретил лорда Волдеморта как старого друга и пал от его руки. Что ж, он определённо не ожидал предательства от одного из самых близких ему людей.

Посмотрев на Петтигрю, я был крайне разочарован. Увидев, как его друг был убит по его вине, он даже не дёрнулся! Хладнокровие — это, конечно, хорошо, но не при условии полного отсутствия верности и ума. Он ведь и мать родную продаст, и то за пару сиклей.

Легилименция, кто бы что ни говорил, является не только даром, но и проклятием, ибо, побывав в голове этой крысы, мне хотелось помыться. Столько трусости и тупости я не видал ни в одном человеке, и уж тем более маге.

Что ж, по крайней мере, он полезен... пока... И пока он полезен, он будет жить, но лишь до тех пор, ведь, как там говорилось: «Предавший однажды предаст и дважды»? Да, пожалуй, вернусь в мэнор — я уже один.

Всё же с Хвостом я расправлюсь позже. Сейчас моя цель — это Поттеры.

Подхватив себя чарами, я взмыл над телом мужчины и поднялся на второй этаж. Аккуратно приоткрыв дверь в детскую, я стал названным зрителем того, как рыжеволосая девушка пыталась успокоить младенца.

— Только не Гарри, — молила меня мать за своё дитя, но меня ничего уже не остановит.

— Пади прочь, и я сохраню твою жизнь.

Почему лорд Волдеморт так рьяно пытается отговорить какую-то грязнокровку не прыгать на Аваду грудью?

Точно, Северус!

***

Примерно через месяц после того, как мне принесли пророчество, явился Северус Снейп. Он узнал, что его ближайшая подруга детства беременна. Северус встал на колени и начал умолять меня.

— Мой лорд, прошу, пощадите Поттеров.

Забавно, что в словах Снейпа были Поттеры, но в мыслях мальчишки была лишь «миссис Поттер».

— С чего мне позволять своей погибели ходить по белу свету? Ответь мне, Северус.

Страх — единственное, что плескалось в глазах моего собеседника. Это так веселит.

— Так вы можете показать своё милосердие и великодушие! Заставьте их принести кровавый обет или другие клятвы, и они не смогут вам противостоять.

— Мистер Снейп, разве вы учились не на Слизерине?

— Да, так и есть, мой лорд, — недоумевал он от столь резкой смены темы разговора.

— Тогда ещё на третьем курсе ваш декан должен был провести беседу о том, как обходить и безнаказанно нарушать подобного рода клятвы. И если в случае обычной семьи я был бы согласен на подобного рода уступки, то в случае, в котором замешано пророчество... Нет, так рисковать не могу даже я.

Я выдерживаю паузу, чтобы погрузить его в липкое, как смоль, отчаяние, а затем:

— Однако юной Лилиан я дам шанс. Она весьма перспективная ведьма.

***

Хватит воспоминаний!

Пребывая в раздумьях, я пропустил всю ту череду молитв, угроз и обещаний, коими пестрила сбивчивая речь рыжей ведьмы.

— Отойди, и ты останешься жива, иначе умрёшь вместе с сыном.

— Забери меня, а не Гарри.

Зелёная вспышка. Путь к люльке свободен. Я подлетаю ближе — и мои глаза встречаются с другой парой глаз. Необычно зелёные глаза уставились на меня в упор. В них не было ни страха, ни боли от потери матери — лишь незамутнённое годами жизни детское любопытство. Всё моё естество кричит о том, что это величайшая ошибка из тех, что я могу совершить. Но иного выхода нет.

— Прости, малыш. Ты послужишь великой цели... Авада Кедавра.

END POV Lord Voldemort

***

В маленькой детской комнате погас свет, но луна освещала помещение через пробитую взрывом стену. На полу лежали роскошная чёрная мантия, крючковатая палочка и тело красивой девушки. На всё это смотрел лишь младенец с копной чёрных волос и кровоточившим лбом.

***

Спасение сгорающих... дело их соседей!

POV Пётр Васильевич Жуковский

Июль 2019 года

***

Наконец я достиг того, к чему так долго шёл. Целая веха моей жизни оказалась позади. Это не будоражит, а лишь нагоняет меланхолию. Ведь...

— Как же я заебался!

Да, окончить 9 класс для меня было легко, но так напряжно. Сидя с этими имбецилами в одном классе, мне становится страшно за будущее нашей нации. Вам дали чёткие инструкции, План с большой буквы, но нет, мы не можем спокойно выйти в туалет и списать ответы, висящие на стене. Нет, нет, нет, нет... Два уникума не сдали.

Ну хотя бы половина из них не пойдёт в 10-й. Ещё эти репетиции последнего звонка... Нет, об этом я умолчу, не стоит вас травмировать.

И вот, уходя с вручения аттестата, красивый и юный молодой человек в лице меня замечает полыхающий дом своих соседей. Пожарных ещё даже не слышно. К счастью, я вижу хозяев дома, задерживаю на них взгляд и...

Вижу двух запекшихся (к сожалению, не на смерть) «людей», но не замечаю их дочь, что на три года младше меня. Не думая ни секунды, подбегаю к зданию. Полыхающее здание встретило меня жаром и едким запахом гари.

«Бах!» Слетает с петель дверь с загоревшейся обивкой.

— Ай! В боевиках 80-х это казалось просто! — воскликнул я, потирая занывшее плечо.

Перед моим взглядом предстаёт натуральный ад. Всюду языки пламени и тлеющие напоминания о том, что здесь кто-то жил. Вот это когда-то в прошлом было телевизором, а сейчас представляло собой расплавленную груду пластика и горку осколков стекла. Я замираю, но ничего не слышу.

Первая, вторая комната и даже уборная. Девчонки нет нигде.

— Придётся подниматься на второй этаж, — воскликнул я, ибо подвергать себя опасности ещё больше ой как не хотелось.

А может, ну его? Ну какова вероятность, что два алкаша забыли свою дочь внутри горящего здания? Да...

У меня ведь нет иного выхода, да? Конечно, в теории я могу просто уйти, как и сделал бы любой здравомыслящий человек. Но, как бы ни было печально признавать, я не прощу себе, если умрёт ребёнок.

Вскочив на лестницу, ещё не объятую пламенем, но заполненную смогом, я остановился отдышаться и откашляться от заполнившего моё горло пепла, как вдруг по моему хребту прилетает смолящая доска.

— Блять, больно! — кожа неприятно шипит, а кровь на спине разливается в уродливый синяк.

Ну и зачем я это делаю? Она ведь никто мне?! Просто прохожая, с которой ты здороваешься. А я иду по этому пеклу с риском умереть, чтобы спасти почти наверняка задохнувшегося человека. Я ведь...

Но последняя дверь дома, которая уже была передо мной, прервала мои размышления.

— Хахаха, вот умора, если её нет дома...

Но, лишь открыв дверь в спальню, увидел, что девочка была, но будто бы спала?

Мертва? По моей спине прошёл рой мурашек, шепчущих, что всё было зря.

— Нет, пульс есть. Однако она не пришла в себя даже после того, как я отхлестал её по щекам.

— Ладно, «Спящая красавица», пошли. Повторять подвиг из одноимённой сказки я не стал. Просто подхватил её и на выход. Девчушка оказалась крайне лёгкой даже для своего возраста. Или это влияние адреналина? Неважно.

Но тут меня поджидало крупное разочарование.

— Серьёзно?

Лестница была разрушена. Что делать?

— Думай! Петя, думай!

Ну, вариантов выхода немного: только горящая лестница, стеклянные окна или бездействие. Последний вариант — верная гибель от удушья, второй чреват получением множественных травм или смертью, ну а лестница... Что ж, я просто сгорю.

— Нда, не густо. Опасно, но выбирать не приходится.

Положил девчонку на пол, после чего разбил окно рядом стоявшим стулом. Как вдруг меня обдало потоком жара и пепла. Подхватил ребёнка и прыгнул в разбитое окно.

Падая спиной на прохладную и свежую траву, я чётко решил, что на сегодня приключений достаточно.

Блять, как же больно. Всё тело пронзила боль, сравнимая с нарывом пульпита. Ситуацию не улучшали и лишние 35 кг на моём животе. Но наибольшие страдания мне причиняла свобода от этой огненной темницы. Мои глаза буквально слепли от яркости солнечного света, и это в тот момент, как лёгкие разрывались от прилива свежего воздуха. Однако наихудшим из всего этого был звук. Оглушающий звук сирены, бьющий по ушным перепонкам, как барабанные палочки бьют по тарелкам.

— Вовремя ничего не скажешь, а впрочем, чем не повод отдохнуть, ведь я так...

END POV Пётр Васильевич Жуковский