Coligo Паутина мглы

Глава 1

8 лет назад.

– Что это?

Дэвид взял кружку. От его пальцев пахло металлом и сандаловым деревом — запах, от которого раньше у неё подгибались колени. Сейчас от него мутило.

Керамическая кружка в его ладони казалась почти игрушечной. Над тёмной гладью курился пар. Терпкий, густой. Корень асфоделя. Если принюхаться.

– Чай, – Сэм выдернула руку. Ногти царапнули воздух. – Не видишь?

Она врала плохо. Ее голос звучал слишком звонко, почти истерично. Сердце билось в горле, мешая дышать, и каждое биение отдавалось тупой болью в висках.

Вчера он назвал её «грузом». Проблемой, которую надо пристроить, пока сам он будет решать судьбу их проклятого мира в столице.

Ночью, когда она мешала эту дрянь, обливаясь слезами над бабкиным фолиантом, месть казалась холодной и сладкой. Сейчас, при утреннем свете, залившем кухню жидким золотом, она чувствовала только липкий страх.

Дэвид не спешил пить. Он поднёс кружку к лицу, и его ноздри едва уловимо дрогнули. Серая радужка на мгновение стала свинцовой.

– С чего такая забота? – спросил он без улыбки; уголок рта тронула тень усмешки.

– Захотелось. Ты пей, остынет.

Она почти ненавидела себя за этот дрожащий голос.

Она ждала, что он спросит про вчерашнее. Про крик, про разбитые стекла в кабинете, про её позорное бегство. Но он молчал, разглядывая жидкость так, будто видел на дне не осадок трав, а разгадку какой-то сложной шахматной партии.

Сэм завела руки за спину, сцепив пальцы в замок.

В висках стучало: «Пей. Ну же, пей, и всё закончится».

И он выпил.

Медленно, не отрывая от неё взгляда. Кадык дёрнулся раз, другой, третий — размеренно, как метроном. С каждым глотком Сэм чувствовала, как к горлу подкатывает ком желчи.

Что я делаю? Боги, что я делаю?

Кружка стукнула о столешницу. Глухо, деревянно. Дэвид вытер губы тыльной стороной ладони — жест подчёркнуто спокойный, слишком обыденный для момента, когда рушится мир.

Сэм впилась взглядом в его зрачки. Сейчас. Сейчас вспыхнет синее кольцо подчинения, и он станет её ручной куклой. Послушной. Любящей. Мёртвой.

Секунда. Две. Три.

Ничего.

Только серая радужка. Чистая. Ясная. Смотрящая сквозь неё.

Сэм перестала дышать. В ушах зашумело. Он нейтрализовал зелье? У него стоял блок? Но фолиант гласил, что противоядия нет, если выпито всё до дна. А он выпил.

Дэвид молчал. Он смотрел не на неё — сквозь. Так смотрят на картину в музее, которая внезапно утратила ценность и стала просто холстом, заляпанным краской.

– Там был асфодель, – произнёс он бесцветно. – И страстоцвет. Очень старый рецепт, Сэм. Ему лет триста.

Сэм попятилась. Мысли метались загнанными крысами.

Если он знал, почему выпил?

Он поднялся. Стул скрипнул по половицам, как выстрел. Сэм не могла пошевелиться, приросла к полу, чувствуя, как ледяной холод сковывает лёгкие.

– Ты даже этого не знала, – в его голосе прорезалась усталость, смешанная с брезгливостью. – Ты просто взяла и сварила. Не думая. Не доверяя.

Она хотела закричать: «А что мне оставалось? Ты говорил, что я обуза!» — но горло сдавило спазмом. Слова застряли где-то в груди, царапая её изнутри.

– Зачем?! – спросила она срывающимся шёпотом. – Если ты понял, зачем ты это пил?!

Дэвид шагнул к ней. Близко. Так, что она почувствовала запах кожи и оружейной стали, исходящий от его куртки. В его лице не было ни капли любви. Только брезгливое, спокойное превосходство.

– Я выпил, Сэм, чтобы ты увидела пустоту, – отчеканил он, нависая над ней. – Ты ждала, что магия превратит меня во влюблённого пса? А магии нет. И знаешь почему?

Он мягко, почти нежно подвинул к ней пустую кружку.

– Потому что приворот действует только на того, кто в себе сомневается. На того чьё сердце ещё не выбрало. А я любил тебя. Любил так, что твоё ведьмино варево просто сдохло, не найдя там ничего, кроме меня. Идиотский механизм, да?

Он замолчал. Сэм обессиленно сползла спиной по стене, закрывая рот ладонью. Из глаз брызнули слёзы — злые, отчаянные.

– Ты хотела меня привязать? Так вот, – Дэвид взял пустую кружку, покрутил в пальцах и вдруг резко, с силой впечатал её в стену над головой Сэм. Керамические осколки брызнули дождём, осыпав её волосы и плечи. Она даже не шелохнулась.

– Ты сама всё сломала, Саманта – закончил он тихо, отряхивая ладони от белой пыли. – Без всяких зелий. Просто будь ты проклята со своей истерикой.

Он развернулся и пошёл к выходу. Сэм сидела на полу, окружённая осколками кружки, и физически ощущала, как в груди, там, где по глупости считают есть душа, разрастается ледяная, мёртвая воронка.

Глава 2

Рик растворился в толпе почти сразу, даже не оглянувшись.

Первые полчаса он обычно только флиртовал и красовался, так что Саманта позволила себе выдохнуть и отошла к окну, подальше от гула голосов.

Такие рауты Сэм на дух не переносила.

Твой спутник бросает тебя у порога, как надоевшую сумочку, и весь вечер изображаешь часть дорогого интерьера.

Но это если ты действительно гостья. А Сэм была на работе, и плевать она хотела на светский этикет. Зал небольшой, просматривается насквозь — случись что, она накроет подопечного глухим куполом в долю секунды.

Сегодняшний вечер был в формате «для своих».

Миллионные сделки под звон хрусталя и шелест карт. Реки коллекционного шампанского, крохотные канапе на один укус — но шедевр, не иначе, — и бесшумные лакеи тенями вдоль стен. Мужчины в смокингах, пахнущие властью и табаком, дамы в колье стоимостью в годовой бюджет приличного города. Классическая музыка обволакивала разговоры о политике.

Сценарий, отработанный десятилетиями, не менялся никогда.

Сэм небрежно потянулась, позволяя окружающим оценить плоский живот в хитроумных разрезах супермодного — если верить клятвам консультантки из бутика, а та божилась, что сам Доминик Велье, — платья. Спину кольнуло несколько взглядов: от откровенно сальных до высокомерно-насмешливых. Всё как обычно. Дамы втайне гадали, сколько пластических операций понадобилось этой выскочке, а мужчины — сколько нулей в её банковском приложении. Пусть гадают. Идиотское платье работало лучше любой маскировки.

Рик нашелся у танцпола.

Мрачный взгляд пересекся с ее, и он, скривив губы в саркастичной усмешке, послал ей воздушный поцелуй.

Клоун.

Сэм мысленно поаплодировала Риджвельду-старшему. Надо же было умудриться загнать на этот унылый банкет строптивого лентяя. Но интриговало другое: зачем на абсолютно безопасной, закрытой вечеринке младшему отпрыску телохранитель?

Впрочем, она давно усвоила: меньше знаешь о мотивах Темного — крепче спишь Аластар никогда не посвящал её в свои резоны, а она, зная его тяжелый характер, никогда не пыталась выяснять их сама. Ей платили за защиту — остальное было не её заботой

. Истина, проверенная на шкуре, которая всё ещё была цела.

Рик был ходячим клише. Наследник астрономического состояния, мажорный мальчик, бравировавший своим безразличием ко всему на свете. В отличие от пугающего отца — Высшего Темного, которого опасались даже в Совете, — Рик в семье оказался абсолютно «пустым». Ни дара, ни искры.

Позор рода, завернутый в дизайнерский костюм. Именно поэтому Сэм всегда сопровождала его под иллюзией. Инфантильная, взбалмошная девица с копной легкомысленных розовых волос до попы. Окружающим так было привычнее, спокойнее. Какая угроза может исходить от худосочной куклы? Очередная симпатичная пустышка, мечтающая выскочить замуж за миллионера и застрять в этом смрадном болоте навсегда. Никому из этих снобов и в кошмарном сне не пришло бы в голову, что «кукла» — Зеркало высшего уровня, чья защита способна выдержать прямой удар мага второго, а то и третьего ранга.

Сэм машинально коснулась кольца на пальце — артефакт-иллюзор был тёплым, заряд держался стабильно.

Что, с учетом специфики её дара, было критически важно. Зеркало, потерявшее маскировку, — это уже не щит, а мишень.

Тихие, ядовитые смешки за спиной Сэм прекрасно слышала. «Вырядилась, как на панель», — донеслось до неё сквозь музыку. Что ж, замечательно. Идеальное прикрытие.

Она бегло, профессиональным взглядом просканировала зал и мысленно фыркнула.

Хотя бы раз, Рик. Всего один гребаный вечер.

Неужели ты можешь не вести себя как избалованный кретин?

Нет. Не мог.

Аларик уже находился в двух шагах от танцпола и с маниакальным упорством нарывался на неприятности.

Собственно, старшие Риджвельды и стали её постоянными, самыми щедрыми клиентами именно из-за патологического таланта их чада притягивать проблемы на пятую точку.

Для Сэм этот парень был ходячей мигренью, хотя чеки с нескромными нулями здорово смягчали головную боль. За машину оставалось платить всего год, а наследство леди Рианны она принципиально не трогала — это был вопрос независимости. Спорить с матерью Рика, считавшей сына просто «запутавшимся мальчиком», Сэм не собиралась. Как и объяснять этой святой женщине, что весь эпатаж «бракованного» сына — лишь жалкий, отчаянный протест против идеальных родителей-магов, которые не смогли принять собственную кровь.

С лёгкой ироничной усмешкой Саманта наблюдала, как ладонь Рика слишком вольно скользнула по открытой спине его партнёрши по танцу. Девушка, сильная огневичка из рода Алира, славилась крутым нравом. И точно — Рик вдруг резко дёрнулся, словно его долбануло разрядом тока, и отдернул руки. Нахал мгновенно получил по заслугам.

Сэм уже собиралась отвернуться, мысленно посоветовав парню приложить лёд к обожжённым пальцам, как вдруг увидела это.

Тонкие, полупрозрачные нити.

Они кружили вокруг Рика, точно повторяя контуры его тела, плавно огибая разгневанную огневичку. Это походило на пепельную паутину. На живую дымку, которую подхватил невидимый сквозняк, существующий только в каком-то другом, потустороннем измерении. Никто в зале не обращал на неё внимания. Да и сама Саманта, если бы не специфика её дара, не заметила бы ровным счетом ничего.

Она мгновенно подобралась и перевела зрение в активный спектр. Магический фон зала переливался сотнями оттенков: искрили артефакты гостей, вспыхивала огоньками аура магов — где ярче, где слабее. Теплым белым светом горела идеальная охранная сеть особняка. Но защитные контуры дома не реагировали на эту паутину. Словно её не существовало в природе.

Вот же ж хрень.

«Всё непонятное — потенциально смертельно», — гласило первое правило Академии, выбитое в её подсознании. Инстинкты взвыли сиреной. Значит, пора вмешиваться. Невидимое радужное марево абсолютного щита мгновенно скользнуло по коже, готовое в любую секунду развернуться в купол.

— Ри-и-ики! — капризно, на одной звенящей ноте протянула Саманта, картинно поправляя сползающую лямку дурацкого платья, собранного, кажется, из лоскутов и честного слова модельера. — Коти-и-ик, ну ты где?

Она хотела для пущего эффекта хихикнуть, но, оценив обстановку, решила, что это будет перебор.

Дар Сэм молчал. Вот что напрягало больше всего. Зеркало не фиксировало ни направленной агрессии, ни магического воздействия. Звенящее, абсолютное ни-че-го. Это не магия в привычном понимании — и потому опасность ощущалась кожей. Паутина продолжала клубиться, неспешно перетекая и огибая гостей. Звонить Риджвельду? Или погодить? Связываться с Темным без крайней нужды — то еще удовольствие.

Нужно уводить пацана. Срочно.

— Аларик, иди сюда! — уже жестче, теряя образ дурочки, позвала она, вкладывая в голос толику ментального нажима.

Этот засранец даже не обернулся. Его плечи вдруг странно передернуло, будто от холода, хотя в зале было тепло. Движения стали деревянными, неестественными, словно у марионетки, которой управлял неумелый кукловод. Бросив свою даму прямо посреди зала — грубейшее нарушение светских правил, за которое огневичка имела полное право сжечь ему не только лицо, — Рик резко развернулся и скрылся в анфиладе комнат.

Серьёзно?

Ты сейчас убегаешь в темный коридор, придурок?

«Точно попрошу у старшего Риджвельда надбавку за вредность. И включу туда стоимость испорченных нервов и этого проклятущего платья», — зло скрипнув зубами, Саманта ринулась следом, ловко лавируя между гостями.

Её каблуки выбивали дробь по паркету, и сейчас ей было плевать, как это выглядит со стороны.

Светлый шумный зал остался позади, отсеченный тяжелыми дверями. Здесь царил мягкий сумрак: длинный коридор проходных гостевых комнат освещался лишь скупыми бра и бледным, мертвенным светом из высоких стрельчатых окон. Сэм никогда не понимала этой архитектурной блажи — зачем нужен этот бесконечный лабиринт дверей, ведущих в никуда

Рик шёл быстро, почти бежал.

Не оборачивался, но голова то и дело дёргалась в сторону, словно он следил за чем-то невидимым — каким-то призрачным поводырем, которого не существовало в её реальности.

Иногда он на долю секунды замирал, вглядываясь в пустую стену, будто видел там проход или поворот, и снова срывался с места. Пепельная паутина теперь не просто вилась вокруг него, она плясала, плескалась по стенам и потолку, растягиваясь в уродливые, ломаные тени. Но угрозы — чёткой, направленной агрессии, на которую мог бы среагировать её дар, — по-прежнему не было. Только эта мерзкая, чужеродная неправильность, от которой зудело где-то под ложечкой.

Шпильки безбожно тормозили, но скинуть туфли и бежать босиком Сэм морально готова не была. К тому же паутина, казалось, начала истончаться. Может, просто остаточный морок? Кто-то из гостей решил неудачно пошутить с новым приобретением из запрещенной коллекции?

Вдруг Аларик резко затормозил. Его мотнуло в сторону, словно пьяного. С неожиданной, отчаянной грацией, какой она от него никак не ожидала, он перемахнул через низкий диван, стоявший прямо по центру гостиной, и сдавленно выругался, вываливаясь в следующий коридор.

Да куда ж ты ломишься, придурок…

Мысленно обложив подопечного такими конструкциями, от которых у приличных леди завяли бы уши вместе с бриллиантовыми серьгами, Сэм обогнула диван — прыгать, сверкая разрезами, она не собиралась — и выскочила на яркий свет очередного холла. С размаху влетела Рику в спину, больно ударившись плечом о твердую, как дерево, лопатку.

Саманта схватила его за рукав дорогого пиджака — кажется, костюм был безнадежно испорчен, и плевать — рывком развернула к себе.

— Ты что творишь, придурок?! — рявкнула она, полностью сбросив маску. — Какого лешего я должна устраивать за тобой забеги? Я тебе кто, гончая?!

Она осеклась.

Рик смотрел на нее, но… не видел. Его взгляд был расфокусированным, блуждающим, зрачки расширились так, что почти поглотили радужку, оставив лишь тонкий ободок. На лбу блестела холодная испарина. Лицо, обычно выражавшее скучающее превосходство, сейчас исказила гримаса детской, беспомощной растерянности.

Он даже не моргнул, когда Сэм пощелкала пальцами у него перед носом.

— И побегаешь… тебе за это деньги платят, — его голос дрожал, но он всё ещё пытался по привычке огрызаться.

Выходило жалко..

— Мне платят за твою охрану, — чётко, как для умственно отсталого, произнесла она, стараясь говорить ровно, — а не за то, чтобы я ловила тебя по всему дому. Рик, посмотри на меня.

Его веки дрогнули, но взгляд так и не сфокусировался.

— Ой, да брось. От чего тут охранять? — он нервно сглотнул. Его глаза скользили по стенам, ни на чём не задерживаясь. — Кому я вообще сдался? Пустышка… Ну вот, опять я несу какую-то чушь, прости, — добавил он почти шёпотом, будто сам удивился, что вообще произнёс это вслух.

— Не скажи… — Сэм нахмурилась. — А это тогда, по-твоему, что?

Саманта вытянула руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулась тонкой, пепельной нити, которая уже истончалась в легкую дымку.

Огневичку эта дрянь огибала, а вот пальцы Сэм прошли сквозь дымку легко, словно сквозь морок. Вот только ощущения были совсем не иллюзорными.

Кожу мгновенно стянуло от ледяного, покалывающего холода, который иглами просочился под ногти, впился в нервные окончания. Она невольно дёрнула рукой назад, с трудом подавив желание стряхнуть с пальцев эту мерзость.

Рик медленно, как заведенная кукла, проследил за её рукой.

— Где? — глухо спросил он. В голосе не осталось и следа прежней насмешки.

— Ты вообще видишь, что происходит вокруг тебя?

— Нет, — он выдохнул это почти шёпотом. — Из нас двоих маг — ты, Сэм. — Уголок его рта дернулся в горькой, болезненной усмешке. — Я же бракованный сын великого Аластара Риджвельда. Что, наконец-то и для тебя нашлась настоящая работа по защите убогих? Ну прости, что опять порчу тебе вечер. Можешь записать в счёт.

Саманта стиснула зубы. Встряхнуть бы его как следует, но это не поможет. Вместо этого она глубоко вдохнула и произнесла ледяным тоном:

— Не ной. Что ты физически чувствуешь? Отвечай чётко, без этих твоих театральных пауз. Голова? Зрение?

Она ожесточенно потерла кончики пальцев. Их кололо, словно после долгого пребывания в ледяной воде. Ощущение неправильности усиливалось, холод из пальцев перетек глубже, сворачиваясь в груди тугим, вязким узлом. Словно ее дар пытался переварить что-то принципиально чуждое и отторгал это, как организм отторгает яд.

Вопросы про его странный забег по коридору она решила отложить на потом. Ситуация стремительно выходила из-под контроля.

Рик поколебался. Машинально мазнул взглядом по её плечам, с которых вновь сползла тонкая бретелька платья и закрыл глаза.

— Голова кружится. Но… неправильно. Словно всё вокруг наслаивается друг на друга. Не могу сфокусироваться.

— В глазах двоится? — быстро уточнила она, лихорадочно перебирая в уме симптомы ментальных проклятий и известных ей ядов.

— Нет, как будто наслаивается. Это как… Этих коридоров… их два. И они немного отличаются… не могу объяснить. Один нормальный, а второй… серый. Мертвый вроде… дрожит. — Он открыл глаза, и его взгляд вдруг стал болезненно-ясным, сфокусированным прямо на ней. — А ты — нет. Ты одна. Я имею в виду, ты не двоишься. Только волосы у тебя… они черные, Сэм. Настоящие. Черные, а не розовые. — Он криво, истерично улыбнулся, будто пытался вернуть привычную насмешливую интонацию, но вышло лишь беспомощно. — Смешно, правда?

Ага, обхохочешься.

До колик.

Он видел сквозь её поддерживаемую сложными артефактами иллюзию. О том, что у неё от природы тёмные волосы, Рик не знал. Не должен был знать. И вряд ли он уточнял такую чушь у отца — Аластар Риджвельд не тот человек, который обсуждает цвет волос своих наёмников. Магии в парне нет, дотошный папаша, насколько Сэм знала, десять лет пытался найти в сыне хоть искру дара, но безрезультатно. Так откуда это сейчас? При том, что магии она в нём по-прежнему не видела — ни проблеска, ни искры.

И главное — что теперь делать? Её дар — отражать атаки, работать как щит, а не лечить галлюцинации и изгонять непонятную хрень, которую она даже классифицировать не могла. Не её профиль.

Саманта осторожно, словно к раненому зверю, коснулась плеча Рика.

— Сейчас я попробую тебя закрыть, просто стой спокойно, — тихо проговорила она, стараясь не обращать внимания на то, что кончики её собственных пальцев уже потеряли чувствительность от странного холода.

Рик шумно, с облегчением выдохнул и вдруг всем весом осел, словно из него вытащили стержень. Если бы Саманта не упёрлась в него, они бы оба повалились на пол.

— Всё прошло, — прошептал он, закрывая глаза.

Да? И с чего бы? Просто так эта дрянь не уходит.

Сэм попыталась убрать руку, но Рик перехватил её запястье. Пальцы у него были ледяными, как у покойника.

— Нет! Умоляю, просто стой так, — в его голосе послышалась паника утопающего, вцепившегося в единственную соломинку.

Ага, отличный план. Просто стоять и ждать, пока неизвестная магия сожрёт их обоих.

Холод внутри усиливался, мешая сосредоточиться. Он давил на виски, сворачивался в груди тяжёлой, вязкой лавой, и Сэм вдруг с пугающей ясностью поняла: это не её чувства. Что-то чужеродное, ядовитое раздражение поднималось изнутри — не её собственное, наведённое, притупляя выдержку и обостряя голую, примитивную ярость. Хотелось крушить, кричать, вцепиться кому-нибудь в глотку.

— Так и пустим здесь корни? — процедила она, чувствуя, как этот чужой гнев перехватывает горло. — Отпусти руку, быстро!

— Давай просто найдём пустую комнату и закроемся изнутри, пока приём не закончится. — Рик дёрнул её за руку с такой силой, что боль прострелила до локтя, и потащил за собой по коридору. — Прижмёмся друг к другу… вдруг эта серая хрень отступит.

— Или пока кто-нибудь не застукает нас! — саркастично выплюнула Сэм, вынужденная семенить за ним на проклятых шпильках. — Утром в «Светской хронике» выйдет заголовок: «Отпрыск Риджвельдов зажимает новую девицу в шкафу». Спасибо, мне такой пиар не нужен!

Да что ж такое-то. Похоже, эта серая муть влияет на мозги — ничем другим его поведение она объяснить не могла.

Несмотря на свой возраст, парень был намного сильнее Сэм и легко тащил её по коридору, дёргая ручки дверей. Сэм пришлось ускорить шаг, чтобы не упасть.

Шпильки предательски скользили по паркету.

Стоп. «Серая хрень»? Он видит паутину?

— Плевать я хотел на газеты! Тебе что, правда не всё равно? — бросил Рик через плечо.

— Тебе, может, и плевать на репутацию, а я девушка занятая! — злобно прошипела она, дёрнувшись из его хватки. — У меня, между прочим, на завтра планы были! И работа! И ещё кое-какие дела, не касающиеся твоей безумной семейки!

— И какие же? — Рик даже не обернулся, продолжая тащить её за собой по коридору. В его голосе послышалось что-то похожее на истеричное веселье.

И тут её накрыло. Новая волна душного, неконтролируемого бешенства — чужеродного, она это ясно различала, но оттого не менее разрушительного. Холод в груди превратился в студенвй огонь, сжигающий остатки самоконтроля.

— Планы?! — прорычала Сэм, уже не контролируя себя. — Прибить тебя! А потом соседского кота!

— Чего? — Рик наконец остановился, обернувшись с совершенно ошарашенным видом. Даже хватка на секунду ослабла. — Кота-то за что?

— Чтобы не гадили где попало и не трепали мне нервы! — рявкнула Сэм и изо всех сил, ногами упёршись в пол, рванула свою руку на себя.

Бесполезно. Рик держал намертво. Он шагнул к ней и обнял, почти наваливаясь всем телом, загораживая свет и пространство. Саманта слышала, как бешено, заполошно колотится его сердце — этот ритм тяжелым, болезненным набатом отдавался в её собственной голове. Он не обнимал её, он вцепился в неё, как в единственный якорь в расходящейся по швам реальности.

Проклятье. Её коммуникатор остался в клатче в зале

— Звони отцу, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Немедленно.

Рик покачал головой — она не видела, просто ощутила движение щекой по своим волосам.

— Рик, звони, пожалуйста. Я не смогу помочь. Я просто не понимаю, что это за дрянь. Это не мой профиль. Ты слышишь? Я — щит, а не экзорцист!

Рик что-то невнятно пробормотал ей в шею и покорно, не отпуская её ни на миллиметр, полез свободной рукой в карман брюк.

— Только… — он запнулся, и в его голосе прорезалась такая детская, беззащитная обречённость, что у Сэм защемило сердце, — только он не ответит. Он никогда не отвечает, когда я звоню.

В эту секунду тишину коридора разорвал визгливый, пьяный смех.

— О-о, Рикки! Решил уединиться? Лови, брат, тебе пригодится!

Сэм краем глаза уловила движение. Кто-то из весёлой компании, вывалившейся из соседнего зала, со смехом метнул в них мелкий тёмный предмет.

Она даже не успела понять, что это. Рефлексы сработали быстрее сознания.

Её защитный купол мгновенно развернулся прозрачной сферой, отсекая их с Риком от остального мира.

Рик зачем-то ещё сильнее прижал её к себе, намертво блокируя руки и обзор. Из-за его плеча Саманта увидела, как брошенный идиотом предмет — квадратный артефакт-полог — срикошетил от её щита и отлетел к стене, жалобно звякнув.

И в ту же секунду пепельная паутина, которая до этого просто клубилась вокруг Рика, вдруг взбесилась.

Оказавшись запертой внутри зеркального щита, она вспыхнула, мгновенно обретя чёткость. Угольно-чёрные нити, отразившись от внутренней поверхности купола, метнулись к Сэм, оплетая и впиваясь под кожу. Может, на самом деле это было и не так, но по ощущениям — тысяча ледяных игл, разом прошивших тело.

Саманта и Рик застонали одновременно — один низкий, сдавленный звук на двоих.

Где-то на периферии взвыла охранная сигналка особняка, но Сэм было уже не до этого.

На один чудовищный, растянувшийся в вечность миг Саманта увидела мир глазами Рика. Коридор, который выглядел так, словно на него наложили его же собственное уродливое отражение — серое, дрожащее, подёрнутое рябью. Застывшего в ужасе придурка в нескольких шагах — его аура полыхала огнём и животным страхом. И что-то ещё — тёмное, огромное, что смотрело на них из той, серой реальности.

Волна прокатилась по куполу изнутри наружу. Паутина, неожиданно приобретая обьем и силу, сорвалась, скрутилась в тугой жгут и ударила. Её собственный дар вдруг взревел, рефлекторно отражая невидимый удар черной паутины. Зеркало сработало так, как его никогда не учили — оно не просто отразило, оно вобрало, в себя все что беззвучно бесновалось внутри купола Сэм.

Боль была белая.

Последнее, что Сэм почувствовала, — как ноги подкосились и паркет ударил в колени

Тело приняло на себя всю отдачу, дикую, нечеловеческую боль — и сознание погасло прежде, чем она успела понять, что именно произошло. Последним, что она услышала, был крик Рика — полный ужаса и ярости.

И тишина.

Глава 3

– Сэм, хватит дрыхнуть.

Голос Кристиана был до отвращения бодрым. Так звучит человек, которому для восстановления хватает двухчасовой медитации и чашки кофе.

Она не шевельнулась.

— Сэм, я знаю, что ты не спишь. Ты храпишь только в фазе глубокого сна, а сейчас ты просто изображаешь тушку.

Ага, сейчас.

Прямо вот сию секунду.

Глаза открывались с трудом, словно под веки песка насыпали.

Сквозь ресницы она разглядела, что солнце уже убралось из комнаты, спрятавшись за угол дома. Значит, день не просто перевалил за середину, он плавно катился к вечеру. Саманта с хрустом, до сладкой ломоты в позвонках, потянулась и зевнула. Сколько же она проспала? Судя по ощущениям, вечность. И всё равно мало.

Она выпростала руки из-под одеяла, чувствуя, как ноет каждая мышца. Вчерашнее общение с главой службы безопасности мэрии -или это были люди Риджвельда?- выжало её до дна. Милейшие люди.

Особенно тот, что с артефактом подавления воли. Допрос шел несколько часов. Сэм уже не помнила, когда именно её «зеркало» перестало отражать ментальные атаки, превратившись в тусклое, дрожащее стекло, готовое лопнуть от натуги.

.

Главное, что ни одна сволочь не приплела к этому делу полицию с журналистами. Уже хлеб, честное слово.

Кристиан не унимался, взывая к совести. Напрасно, между прочим.

Совесть Саманты спала где-то глубоко внутри — крепко и совершенно безмятежно. В отличие от неё самой.

– Сэм, я уматываю, – он выдержал паузу, видимо, ожидая хоть какого-то мычания, и, не дождавшись, резюмировал: – Дверь захлопну, ты ж всё равно забудешь. И глянь почту, тебе что-то капнуло.

В подтверждение его слов комп в гостиной сухо тренькнул.

Она могла вкалывать ночь напролёт, пока глаза не начнут слезиться от усталости, но поднять её с утра было задачей непосильной Сам Крис, казалось, высыпался за пару-тройку часов, после чего мог снова изображать из себя образец деловой активности.

Нечестно.

– Сэм, я в курсе, что ты не спишь. Выползай давай.

Компьютер снова тренькнул, настойчивее, требуя к себе внимания. Саманта утробно вздохнула, признавая поражение.

Вот всегда она считала: компьютер должен стоять в её комнате. Она за ним сидит в сто раз чаще Криса. Это ж чистая логистика.

Повздыхав для порядка, Сэм натянула халат, проигнорировав старые джинсы, которые обычно носила дома. И халат, и джинсы были заслуженными ветеранами, отправленными на пенсию, но халат был тёплым и мягким, пах домом и покоем — и от этого моментально, захотелось спать.

Да что ж такое-то!

Она заставила себя подняться. Нужен чай. Очень сладкий и горячий.

Обычно Сэм предпочитала кофе, но сегодня можно было плюнуть на правила. Тем более, Кристиан вчера притащил ванильные сухари с маком.

Это она помнила отчётливо.

После ночного допроса с пристрастием, когда Крис приволок её домой, было не до сухарей. Она тогда висела на стеллажах, словно разъярённая гарпия, лихорадочно перелистывая пожелтевшие страницы фолиантов, привезенных когда-то из родительского дома. Книги летели на пол с глухим стуком и возмущенным скрипом кожи переплетов, будто жалуясь на неподобающее обращение. Тогда ей было плевать. Ни уговоры Кристиана, ни бабушкины заветы про то, что «книги любят тишину и уважение», не работали.

Злость и колючее раздражение требовали немедленного выхода. Инфа о той странной черной паутине, могла быть только там! Но её там не было. Ни слова, ни намека.

Сдавшись, она позволила Крису молча отобрать у неё последний фолиант и утащить на кухню. Там, под мерный шум закипающего чайника, они пили чай, и она, запинаясь, выкладывала ему всё, что случилось в особняке — в подробностях, до самой последней мерзкой детали. Спать разошлись, только когда небо начало сереть, а шум просыпающегося города стал отчётливей и ближе.

Сэм снова вздохнула и вышла в гостиную. С кухни донеслось веселое посвистывание чайника, и тут же ему аккомпанементом загрохотали чашки — Кристиан гремел посудой, будто устраивал там мини-концерт.

— Ты опять на всю ночь? — чуть поразмыслив, она решила на кухню не ходить. Чай Крис и сюда принесёт. За столько лет дружбы они изучили привычки друг друга досконально: он знал, что она ненавидит ждать, а она знала, что он вечно забывает закрыть дверцы шкафчиков. — Точно не знаю, — отозвался Крис из кухни. — Надеюсь, что нет. Один тип скоропостижно почил, а завещание оставить не удосужился. Теперь родственники вместе с адвокатом жаждут задать ему пару дружеских вопросов. В моём присутствии.

Он появился в дверном проёме с подносом и своей фирменной ухмылкой — от которой у клиентов появлялось смутное желание проверить сохранность кошелька. Протянул ей чашку. Ночные бдения на нём, как всегда, не отразились никак: свеж, собран, хвост чёрных волос лежит волосок к волоску.

Вот умеет же.

На себя Саманта боялась даже в зеркало смотреть. Подозревала, что под глазами залегли тени, а волосы торчат так, будто она получила удар током.

— В общем, как обычно, — кивнула она.

Крис трудился в крупной частной конторе. Ну, как трудился… делал вид. На самом деле он виртуозно разрешал споры с завещаниями, проклятиями и прочей хтонью, которую обычные люди предпочитают не замечать до последнего. И да, иногда помогал полиции. За отдельный прайс, разумеется.

Проигнорировав блюдце — их личная война, Крис всё равно таскал его исключительно из врождённого чувства прекрасного, — Сэм плюхнулась с чашкой за стол. Халат немедленно предательски распахнулся, являя миру колени в синяках — напоминание о ночных ползаниях в библиотеке. Сэм крутанулась в кресле и задвинула ноги под стол.

— Ты опять перекрасился в чёрный? — спросила она, чтобы хоть как-то зацепить его самодовольство.

— Сказала девушка с розовыми патлами, — немедленно прилетело в ответ.

Точно. Амулет. Ночью из головы вылетело напрочь.

— Так лучше? — Она потянулась к шее и сняла тонкую цепочку с прозрачным камнем. В то же мгновение розовый цвет волос поблёк, истончился, проступила привычная, тёмная глубина её настоящего оттенка.

— Привычнее, — он забрал у неё артефакт и лёгким, небрежным движением зашвырнул на верхнюю полку, к прочему хламу. — Никогда не понимал, зачем тебе это нужно. Рику плевать, какого цвета у тебя волосы.

— Мне показалось это забавным, — Сэм накрутила на палец теперь уже тёмный локон. — Иногда бывает тоскливо, а тут надеваешь маску и ведёшь себя как вздумается. Знаешь, смазливым дурочкам многое прощают в приличном обществе. — Она прищурилась и скроила капризную гримаску. — Не то, что эти протииивные тёмные маги с их гадскими, скучными причёсками.

Кристиан машинально пригладил идеально уложенные в хвост чёрные волосы.

— Зато я произвожу сильное впечатление, и клиенты отстёгивают больше. И да, — он подмигнул её отражению в тёмном стекле выключенного монитора, — я хорош. Не надо комплиментов, я и так в курсе.

Сэм скептически оглядела его, но комментировать не стала.

Крис знал, что на самом деле светлые волосы нравились ей куда больше. И не просто так: белые, будто выбеленные Истинной Мглой, они служили лучшей рекомендацией для потенциальных клиентов. Своего рода знак качества. «Отмеченный Смертью» — это звучало весомо, это заставляло сомневающихся выкладывать деньги на стол без лишних споров.

Сэм была права. Она почти всегда была права, и это раздражало сильнее, чем он готов был признать даже самому себе. Проблема заключалась в том, что свои белые волосы Крис не любил. От слова «совсем». Почти восемь лет миновало, а он так и не привык. Так и не сроднился с этим холодным, чужим оттенком, который смотрел на него из каждого зеркала.

У родителей возле дома росла яблоня. Огромное, старое, мудрое дерево с шершавым, в глубоких трещинах, стволом и тяжёлой тёмной кроной. Посадил её ещё дед, он же научил маленького Криса ухаживать за ней: замазывать раны садовым варом, белить ствол по весне, слушать, как гудит в листве ветер.

Каждую осень они с мамой собирали урожай — тёмно-бордовые, с янтарными золотистыми прожилками яблоки. На солнце они будто светились изнутри, наливались тёплым, живым сиянием. Точно так же, как мамины волосы. Отец, смеясь, называл её «рыжик мой», запуская пятерню в эти вечно выбивающиеся из причёски пряди. А маленький Кристиан в глубине души отчаянно гордился, что у него — такие же.

Глупость, конечно. Сентиментальная дурь. Но что поделать — иногда хотелось просто увидеть в зеркале не боевого мага Истинной Смерти, а того пацана, который трескал незрелые яблоки и плевал косточками через забор.

В тот вечер, в той проклятой пещере восемь лет назад, он заплатил цену. За свою жизнь и за жизни двух девчонок, которые ему поверили. Каждый из них тогда что-то оставил в темноте. Он не жалел об этом ни секунды. Быть магом Истинной Смерти ему, в общем-то, нравилось.

В этом чувствовалась сила и, чего уж греха таить, неплохая прибыль. Вот только пожертвовать ради этого пришлось многим. Кусочек прошлого — вот что у него забрали. И вроде волосы — не самая болезненная плата из возможных. Но всё равно саднит. Как крохотная заноза под кожей, которую не вытащить.

Ладно. Ерунда всё это. Пройдёт день-два, и краска смоется. Ничто — ни краска, ни самая хитрая иллюзия — не держалось на нём дольше трёх суток. Магия истинной Смерти разъедала всё чужеродное, как кислота. Спроси его кто — он и сам бы не ответил, зачем раз за разом пытался изменить цвет. По привычке? Из глупого упрямства? Сэм, кажется, понимала это без слов — и именно поэтому никогда не спрашивала. Просто насмешливо фыркала или, как сейчас, небрежно сообщала, что заметила его очередную провальную попытку.

— Сэм, — Крис замялся, подбирая слова, — я хотел уточнить насчёт вчерашнего…

– Всё в порядке! – поспешно перебила его Саманта и сделала большой глоток из кружки.

Горячая жидкость моментально ошпарила нёбо и язык так, что из глаз брызнули слезы. Она дернулась, резко отставила кружку — и коричневая волна тут же выплеснулась на стол, заливая разбросанные бумаги.

– Отлично. Просто супер. Теперь документы перепечатывать, – прошипела Сэм, яростно терзая салфетками мокрые листы.

Крис молча наблюдал за её суетой. Смотрел внимательно, чуть склонив голову набок.

— Точно в порядке? — повторил он наконец.

Сэм кивнула и попыталась изобразить беззаботную улыбку. Вышло, прямо скажем, так себе: нёбо и язык горели, будто она глотнула лавы, а глаза заслезились.

Кристиан только покачал головой.

— Не похоже, — сказал он неожиданно мягко. —Ты сегодня работаешь?

— Нет, — Сэм повела плечами, стараясь, чтобы это выглядело безразлично. — Завтра. Скорее всего, вечером.

Этот заказ тревожил её куда сильнее, чем она готова была показать. Сильнее, чем тот обожжённый язык. Сильнее, чем синяки на коленях.

– Ладно. Всё, я погнал, но позже наберу. И если что — сразу звони. Без раздумий, поняла?

Он хлопнул её по плечу — коротко, ободряюще — и двинул к выходу, на ходу застегивая куртку. У порога на секунду обернулся, прищурился. Взгляд стал острым, почти тревожным.

– Да, и если вдруг что почувствуешь или надумаешь снова в обморок грохнуться — сразу звони. Я на связи. Обещаю.

Сэм невольно улыбнулась. Получилось почти искренне.

– Буду иметь в виду.

– Вот и ладушки, – Крис расплылся в своей фирменной улыбке, и из-под всей его тёмной крутизны снова проглянул тот самый рыжий пацан, который когда-то плевался косточками через забор. – Держись, Муха. И помни: если что — я примчусь так быстро, что ветер в ушах засвистит.

Он махнул рукой и вышел, громко хлопнув дверью.

В комнате повисла тишина — такая густая, что стало слышно, как тикают старые часы на стене. Сэм глубоко вздохнула, провела ладонью по лицу, прогоняя остатки сна и глупой, неуместной тревоги, вытерла последние капли чая со стола и склонилась над разбросанными бумагами.

Ну-с, что у нас тут новенького?

Новости пришли разные.

Банковский счёт приятно увеличился на круглую сумму. На очень круглую.

Саманта на всякий случай пересчитала нули дважды. Эта сумма была куда больше той, что значилась в договоре, и куда больше того, что она вообще ожидала увидеть. Сопроводительное письмо, сухое и лаконичное, внесло некоторую ясность: «Убедительная просьба не распространяться о событиях вчерашнего дня».

Сэм хмыкнула. Вообще-то в договоре и так имелся пункт о неразглашении, а она, как бы ни повернулась жизнь, всегда выполняла условия договора. Это было её профессиональное кредо.

Но против дополнительной благодарности в денежном эквиваленте она решительно ничего не имела. Молчание — товар штучный. И, как выяснилось, хорошо оплачиваемый.

Саманта отодвинула стопку бумаг с коричневыми следами чая и щёлкнула мышкой, закрывая почту.

Она забралась в кресло с ногами и ткнулась подбородком в колени.

Что же всё-таки вчера произошло? Судя по обрывочным разговорам, отключилась она всего на несколько минут. А когда очнулась — ей бесцеремонно сунули под нос какую-то остро пахнущую гадость, — мир вокруг вернулся к обычному состоянию. Никакой паутины. Никакого наслоения реальностей. Даже голова не болела, что уже само по себе подозрительно.

Часа два, не меньше, очень вежливые люди из охраны отца Рика раз за разом задавали одни и те же вопросы, меняли очередность и формулировки, будто надеялись поймать её на несостыковке. Потом, видимо, убедились, что она ничего не знает, и отпустили. О паутине Саманта молчала, списав всё на чью-то злую шутку с иллюзиями, — вышло вполне достоверно.

За всё это время ей не дали даже стакана воды. Вопросы о состоянии Рика игнорировали — как и её просьбы позвонить.

Криса она набрала прямо с крыльца. Услышав её голос, он примчался без вопросов, даром что стояла глубокая ночь. За одно это Саманта готова была простить ему все незакрытые шкафчики до конца жизни.

Сэм потёрла виски и покосилась на спальню. Спать хотелось нещадно.

И самое поганое — они с Крисом так и не разобрались, что именно вчера произошло.

По её ощущениям, тёмная паутина отразилась от защитного купола и растворилась. Сэм подозревала, что она затаилась где-то внутри, но никаких следов или изменений в себе не чувствовала. Крис тоже пытался — однако следов тёмной магии не нашёл. А видеть энергию во всей её полноте могли только маги отражений. Зеркала.

Такие, как она.

Их так и называли — Зеркалами. Дар редкий, но, прямо скажем, своеобразный. И с кучей «приятных» бонусов вроде постоянного, чуть ли не ежедневного контроля со стороны Ордена. Тотальная любовь и забота, мать её.

Всё из-за того, что в прошлом носители этого дара знатно набедокурили: переворот устроили, императора с семьёй уничтожили, людей полегло немерено. Маг отражений, который слетел с катушек… это страшно.

Потом, конечно, Орден с остатками гвардии навёл порядок — но крови пролилось столько, что учебники истории до сих пор молчат на этой главе. Орден тогда и обрёл свою силу — как противостояние магам отражений и тем тёмным, что встали на сторону Зеркал.

Последние лет сто, правда, отношение немного потеплело. Но Сэм подозревала, что дело не в гуманизме, а в банальной статистике. Сильных Зеркал практчески уничтожили, а те кто остались… и каждый был под жестким контролем Ордена.

А слабые - чего уж там, - даже полезны империи.

Но попробуй уехать куда-нибудь в глубинку, подальше от столичного лоска — вполне можно нарваться на нелюбезный приём. А то и на вилы.

Магов смерти, тех же некромантов, и то опасались меньше. Парадокс.

А всё из-за стойкого убеждения, что любой маг-Зеркало может в какой-то момент потерять контроль над даром… Или, того хуже, устроить прорыв на Изнанку.

То, что это не совсем правда, и за последние лет двести ни одного подобного инцидента не зафиксировано, никого не смущало. Мифы вообще живучие твари. А Орден со своими драконовскими правилами исправно подливал масла в огонь народной неприязни. Хотя, положа руку на сердце, там, наверху, уж точно знали, на что способен маг отражений даже пятого уровня. Не говоря уж о первом. Знали — и оттого контролировали ещё сильнее.

С другой стороны, даже Орден, даже император не могли не признать: для Империи Зеркала полезны. По сути, такой маг — идеальный защитник. Не имея собственной магии и магического ядра, он отражает равноценно и ментальную, и магическую атаку.

Может прикрыть человека. Или дом. Или целый город…

А может перехватить направленную на него силу и использовать.

Собственной энергии у него нет, но чужую, уже отражённую, он способен на краткий миг удержать. В зависимости от уровня, конечно. И от контроля.

Как потомок одного из семи древнейших родов, Саманта в глазах Ордена обладала определённым потенциалом. Но в школе, на последнем году, её показатели тянули едва-едва на полноценный шестой уровень. Интерес Ордена к её персоне слегка угас — хотя это не отменило обязательного обучения в Академии.

К Зеркалам Орден вообще относился предвзято, а к тем родам, чьи предки знатно отметились в истории, — и подавно. Справедливости ради, стоило признать: было за что.

Не принадлежи сама Саманта к одному из таких родов, она, возможно, даже искренне поддержала бы всю эту параноидальную деятельность. Сейчас же понимала важность Ордена, но как-то без души. Умом, а не сердцем.

Каждый случай проявления дара у ребёнка ставили на учёт. Каждый год проверяли уровень — и так до пятнадцати лет. Исследования показали, что дар Зеркала — в отличие от прочих магов — рос только до этого возраста, а затем останавливался. Такой вот защитный механизм природы. Не слишком щедрый.

Зеркало — идеальный щит от магического нападения, но своей магии не имеет. Не заложено это природой.

Сейчас лишь немногие Зеркала с сильным потенциалом могли видеть потоки энергии и даже немного работать с ней. Таких мало, и все они старались не афишировать свои способности: никто не хочет попасть под пристальное наблюдение Ордена, а тем более — оказаться в одном из закрытых монастырей «с правом служить на благо науки». Или безопасности Империи.

Формулировка варьировалась, суть — нет.

И вот умом Саманта понимала, что в какой-то мере этот порядок оправдан, но двуединый… как же бесил этот тотальный надзор!

Орден считал, что дар растёт только до пятнадцати. Официально — это догма. Многократно подтверждённая.

А то, что при определённых обстоятельствах этот дар может совершить скачок… В эту маленькую, опасную тайну было посвящено всего трое: Саманта, Крис и леди Рианна. Бабушка в своё время сделала всё, чтобы информация осталась только тайной рода. Семейным секретом, за который в иные времена сжигали целыми династиями.

Свою бабку, леди Рианну, которая уже год как покоилась в семейном склепе, Сэм недолюбливала — но была ей бесконечно благодарна за то, что та сумела вывести внучку из-под удара Ордена.

Сэм поёжилась, вспомнив холодный, оценивающий взгляд старой леди. Пожилая леди Рианна была… сложным человеком.

Некоторые её поступки Сэм не могла простить до сих пор. Но бабка и к себе была столь же требовательна: интересы рода всегда стояли на первом месте.

Жаль, что последний его представитель оказался немного не таким, как хотела леди Рианна.

«Не последний», — мысленно поправила себя Сэм. Где-то есть ещё Шерил. Тоже, прямо скажем, не сильно образцовый член рода Мэддисонов.

Шестой уровень дара давал возможность после окончания Академии построить карьеру в столице. Но… нет. От такой перспективы она отказалась сразу и с облегчением. Вернулась обратно, в свой небольшой провинциальный город, где каждая улочка знакома с детства, а воздух пахнет не смогом, а старой листвой и речной водой.

Скрывать свой уровень дара Сэм научилась очень давно, а шестой уровень не сильно интересовал выпускную комиссию — им подавай первый, второй, на худой конец третий.

Здесь она сама себе хозяйка, а с её уровнем дара работа Зеркалу всегда найдётся — например в качестве телохранителя. Наниматели знали о рисках, но страховая печать от Ордена и высокий уровень защиты заставляли смотреть сквозь пальцы. Физически Сэм ничем не могла помочь нанимателю, но ей платили не за это.

Поколебавшись, Сэм всё-таки выудила из ящика стола маленькое зеркальце. Глянула. На лице вчерашнее никак не отразилось — и на том спасибо.

Лицо как лицо: слегка опухшее после беспокойной ночи, тёмные пряди торчат в разные стороны. Красные глаза — от недосыпа и от того, что проревела полночи, уткнувшись в подушку. Полюбовавшись на эту «красоту», Сэм с досадой задвинула зеркало обратно в ящик стола.

Она огляделась и поднесла ладонь к светильнику, позволяя теплу магического огня коснуться кожи. Сэм поймала эту искорку даром и осторожно потянула магию из светильника. По телу прокатилась теплая волна.

Золотистая лента света послушно свилась в маленький сияющий шарик, зависший прямо перед лицом. Сэм кончиками пальцев подтолкнула его вверх. Огонёк легко закружился, подскочил — и мягко опустился обратно, словно ручной светлячок.

Огненная магия всегда притягивала Сэм.

В детстве она изрядно потрепала нервы бабке, пытаясь освоить и подчинить эту стихию. Сил у неё, мелкой, не хватало, дар к огненной магии в принципе отсутствовал, но всё это перебивалось ослиным упрямством и твёрдой уверенностью, что ей это по силам.

Немало тому способствовало и восхищение в глазах их неизменной команды: сестры, которая была младше Сэм на три года, и соседского пацана, тайно влюблённого в неё. Ну… тогда ей так казалось, что влюблён. Их компания была небольшой, но дружной. Всё было обычно и весело до определённого момента, а потом… потом всё пошло кувырком. Так, что осколки собирать до сих пор.

Привычно расстроившись, Саманта с усилием отогнала неприятные воспоминания. Огонёк чуть потускнел и растворился, уступив место сумеркам — запаса магии в светильнике без подпитки хватало ненадолго. А она и не заметила, как стемнело.

Сэм вздохнула, потёрла глаза и покосилась на тёмный экран монитора. Настроение стремительно портилось, утягивая за собой куда-то в вязкую, серую муть.

— Ничего, — пробормотала она. — Просто день такой.

Она встала, потянулась, хрустнув затёкшей спиной, и подошла к окну. За стеклом темнел сад, деревья шелестели листьями, будто перешёптывались о чём-то своём. О чём-то таком, чего ей пока не дано понять.

— Ладно, — сказала Сэм вслух, и голос её прозвучал глухо, но решительно. — Хватит рефлексий. Надо в аптеку сбегать. Но сначала — поесть. Пирожки с вишней, кстати, до сих пор лучшие в мире.

Жаль, что сейчас их нигде не достать. Как и многого другого из детства.

Глава 4

Машину она узнала сразу.

Тяжёлая, собранная, с приглушённым блеском чёрного лака, в котором фонари отражались тусклыми размытыми пятнами. Дорогая игрушка.

Дверь аптеки за спиной мягко закрылась, отсекая остатки тепла. Сэм заставила себя замереть на верхней ступеньке, подавив первый, инстинктивный порыв позвонить Крису. Смысл? Если старший Риджвельд захотел поговорить, он поговорит.

Промозглый воздух облепил лицо, забрался в рукава, впился мелкими иголками в запястья. Она торопливо потянула молнию куртки вверх.

Прогулялась называется. Сэм выдохнула сквозь зубы, переступила с ноги на ногу, глядя, как пар изо рта тает в фонарном свете. Могла бы и дома остаться. Хотя … она покосилась на тёмные стёкла, за которыми угадывался силуэт. Не то чтобы это хоть как-то повлияло бы на намерения старшего Риджвельда пообщаться.

Но всё-таки.

Была у Сэм мысль, что отец Рика пожелает увидеться лично. Случай действительно из ряда вон, и что там сейчас творится с Алариком — поди разбери. Вот только некроманты — публика специфичная: их аура, у Высших в особенности, давит так, что находиться рядом с ними тяжело. Сэм виделась с Риджвельдом единственный раз, когда подписывали контракт, и приятными те воспоминания назвать было сложно.

Водитель, неприметный тип лет сорока, молча распахнул заднюю дверцу. Ни приветствия, ни извинений. Просто жест: «Садитесь».

Ну что ж, поехали.

Раз приглашают.

Машина мягко остановилась перед дверями закрытого клуба «Обсидиан», который, по словам всезнающего Криса, вроде как принадлежал семье Риджвельдов.

На нейтральной территории, значит. Ну, тоже верно, зачем работу домой тащить.

Лестница встретила их запахом старого дерева и легкой горечью табачного дыма, въевшегося в обивку. Ступени едва слышно поскрипывали под ногами, и в этом звуке Сэм мерещилась легкая издевка.

Секретарь остановился перед массивной дверью, обитой мореным дубом, и, даже не постучав, нажал на ручку.

Она вошла.

Здесь было... уютно. тёмный морёный дуб на стенах, тяжёлый бордовый бархат обивки, свет, приглушённый до густого янтаря. Пахло терпким табаком, свежесваренным кофе и едва уловимо металлом.

В отличие от своего взбалмошного, вечно протестующего сына, старший Риджвельд выглядел собранным, даже скучным.

Это если на ауру не смотреть.

Но не смотреть как раз и не получалось.

Идеально сидящий костюм угольного цвета, тронутые сединой виски и глаза… Глаза цвета стылого зимнего неба. Тяжёлые, немигающие, способные придавить к полу одним лишь взглядом. Высший Тёмный. Человек, к которому прислушиваются в Совете.

Едва Сэм оказалась в комнате и за ней закрылась дверь, он чуть наклонил голову — не приветствие, а скорее знак того, что он зафиксировал её присутствие. Потом указал на кресло, отложил ручку и отодвинул бумаги в сторону.

— Присаживайтесь, Саманта, — его голос был тихим, будничным, но в нём слышалась та самая привычка отдавать приказы так, будто любое возражение — это досадная трата времени.

Сэм опустилась в кресло напротив, инстинктивно выпрямив спину. И с трудом сдержала порыв скрестить руки в защитном жесте.

Получалось так себе.

Аластар едва заметно повёл бровью, будто заметил это движение, но комментировать не стал. Вместо этого он спокойно продолжил:

— Я не люблю тратить время впустую, — сообщил он тоном, каким говорят о погоде. — Проблема вот в чём. Мой сын здоров. Физически. А вот память... — пауза была крошечной, но многозначительной. — Дала сбой. Очень неудобно. Особенно когда речь идёт о людях моего круга.

Он слегка подался вперед

— Его воспоминания обрываются ровно на том моменте, когда вы покинули танцевальный зал. Аларик утверждает, что очнулся уже в медицинском крыле поместья… Мои люди уже ознакомились с вашим отчетом, — он чуть заметно поморщился, словно прочел нечто безвкусное. — А теперь я хочу услышать это от вас. Без протокольной гладкости, Саманта. Что вы видели?

Вот, значит, как. Отчет не устроил. Что ж, она была бы дурой, если бы надеялась, что устроит.

— Только факты, — напомнил он, и в голосе прорезался металл. — Без ваших профессиональных уловок.

Сэм почувствовала, как воздух становится густым, вязким. Это не была атака. Высший маг просто позволил своей ауре развернуться.

Не угроза. Так, лёгкая демонстрация. Вот… она всегда знала, что некроманты — все сволочи.

— Не напрягайтесь. Я просто хочу понять, что всё-таки произошло, — он сложил пальцы домиком, опёрся на них подбородком и уставился на Сэм.

Её щит внутри чуть шевельнулся и затих, тоже, видимо, проникнувшись моментом.

Боги, какая глупость в голову лезет…

Сэм глубоко вдохнула, чувствуя, как щит внутри сжимается в тугой комок. Ладно. Хочешь факты? Получишь факты. Те самые, которые она повторяла из раза в раз той ночью.

Только теперь придется повторить слово в слово, глядя в эти жуткие глаза. И ни один мускул не должен дрогнуть.

— Вечер проходил в рамках стандартного протокола, — начала она ровно. — Поведение Аларика также не выходило за рамки... привычного.

Риджвельд чуть дернул уголком губ. Не улыбка — оскал признания. Да, сынок у него тот еще клоун.

— Ему было скучно. Он попытался выразить свое восхищение формами леди Аллиры в свойственной ему манере. Девушка вспылила, последовала ссора. Прямой угрозы жизни я не фиксировала. Рик... Аларик... заявил, что желает прогуляться. Я последовала за ним.

— В какой-то момент он повел себя нестабильно. Жаловался на головокружение. Утверждал, что предметы теряют четкость. Что реальность двоится

Аластар чуть приподнял бровь. На долю секунды — сотую долю — в его холодных глазах мелькнуло что-то еще. Не досада … не злость... Старая, застарелая боль, которую он тут же смял и спрятал.

Он что, правда переживает? Нет, показалось. Или нет. Но Сэм уже отвела взгляд.

Теперь главное — держаться этой версии. Кривой, шитой белыми нитками, но единственной, где она могла сохранить остатки своей шкуры.

— Двоится? — переспросил он.

И Сэм на секунду показалось, что в комнате стало тише. Даже гул клуба за стенами будто приглушили плотным одеялом.

— Мой сын — пустышка, Саманта.

Слово упало тяжело, как приговор, зачитанный не в первый раз. Риджвельд не смотрел на неё — он смотрел в стену над её плечом, и взгляд этот был странным: не холодным, не властным, а каким-то... отсутствующим.

— Он не видит потоков. Не умеет. И не научится. Я столько сил вложил, чтобы он держался подальше от этого, а он...

Он осёкся. Буквально — захлопнул рот, будто захлопнул дверь перед незваным гостем. Сэм успела заметить, как дрогнули пальцы, сжимавшие подлокотник, — всего на секунду, но этого хватило.

— Простите. Это эмоции. Продолжайте.

«Эмоции». У человека, чья аура сейчас давила на неё так, что хотелось вжаться в спинку кресла, — эмоции.

Сэм заставила себя не отводить взгляд, хотя внутри всё звенело от напряжения. Не сочувствовать. Не сейчас. Потому что если она посочувствует, а он это заметит — то станет свидетелем. А свидетелей слабости Высшие Тёмные не любят.

— Тем не менее он видел сквозь мою иллюзию, — она покачала головой, возвращая разговор в рабочее русло. Молчать об этом не было смысла, а ложь могла усилить недоверие тёмного. — Состояние Рика ухудшалось, коридор двоился, он терял ориентацию. Я предположила отравление или проклятие направленного действия.

Риджвельд слушал молча. Не перебивал. Только пальцы правой руки едва заметно постукивали по столу.

— Свой коммуникатор я оставила в зале и сказала Рику звонить вам, — продолжила Сэм, — и в этот момент кто-то из гостей бросил в нас артефакт.

На этом слове она позволила себе выдохнуть. Ровно настолько, насколько позволяли обстоятельства. Дальше начиналось то, о чём рассказывать было нельзя. Ни под каким видом.

Чёрная пепельная паутина. То, как она вгрызалась в разум Рика — беззвучно, жадно, неумолимо. Как перекинулась на неё, впиталась в кровь, как будто всегда там была. Как внутри что-то раскрылось — чужое, холодное, смотревшее на мир её глазами.

Нет. Этого он не узнает.

Потому что если узнает — из этого кабинета она выйдет только в сопровождении людей Ордена. Или не выйдет вообще. Второе вероятнее - некроманты народ практичный. Не любят делиться ресурсами.

— И что было дальше?

Голос Аластара стал мягче. Обволакивающим, почти интимным, — и от этого в сто раз более опасным. Давление в комнате усилилось. Сэм почувствовала металлический привкус на губе и только потом поняла, что прикусила её до крови.

Когда успела? А, неважно.

— Я увидела движение и развернула щит, — сказала она, глядя ему в глаза. Лгать в глаза труднее, но безопаснее: кто лжёт честно, тот лжёт убедительно. — Артефакт сдетонировал о поверхность Зеркала. Дальше... — она чуть замялась, но ровно настолько, насколько это допустимо при честном непонимании. — Я не учёный, лорд Риджвельд. По ощущениям — произошёл спонтанный ментальный резонанс. Выброс смешанной энергии. Мы оказались в замкнутом контуре. Аларик потерял сознание от болевого шока. Я тоже не удержала концентрацию. Когда очнулась, ваши люди уже были на месте.

Пауза. Долгая. Густая, как сироп.

Аластар молчал. Он не сверлил её взглядом, не давил аурой сильнее — просто ждал. Сэм понимала, что он вполне может пробить её ментальный барьер. Но для этого ему придётся применить грубую силу, а взлом Зеркала даже для него задача небезопасная.

— Вы что-то недоговариваете, Саманта, — произнёс он наконец. Не вопрос. Констатация. — Его аура... наш целитель несколько часов стабилизировал состояние. Аура Рика выглядит так, будто он прикоснулся к чему-то чужеродному.

Чужеродному. Сэм мысленно поблагодарила неизвестного целителя за точную, но пустую формулировку. Чужеродное — это не обязательно «с Изнанки». Это может быть что угодно. Старый артефакт. Сложное проклятие. Да хоть неправильно сваренный кофе.

— Мой щит искажает магию при ударе, — она пожала плечами. — Возможно, резонанс артефакта оказался слишком сильным для не-мага. Я сделала всё, чтобы сохранить ему жизнь. Повторю: он был нестабилен. Словно... истерзан изнутри.

— Истерзан, — повторил Аластар и чуть склонил голову набок.

Сэм показалось, что он пробует это слово на вкус.

Всё-таки он жуткий тип.

— Вы любите красивые слова. Но я предпочитаю точные. «Истерзан» звучит так, будто кто-то драл его когтями. А когтей там, насколько я понимаю, не было.

Внутри у Сэм всё сжалось. Не от страха — от того, как близко он подошёл к правде. Когтей не было. Была черная паутина.

— Я не подбираю эпитеты, — сказала она ровно. — Это констатация. Если нужен сухой технический отчёт — распишу по минутам. Суть не изменится. Ваш сын жив. И, полагаю, уже пришёл в себя.

Риджвельд дёрнул уголком губ. Не улыбка — тень улыбки. Так улыбаются люди, которым напомнили о досадной мелочи, которую они пытались игнорировать.

— Пришёл в себя, — подтвердил он. — Но говорить отказывается. Ни слова. Даже матери. А она, поверьте, умеет добиваться ответов. Я уж думал, он будет орать, ломать мебель, устраивать сцены... Но нет.

Он замолчал. Отставил чашку с нетронутым кофе — Сэм заметила это движение краем глаза, но комментировать не стала. Потом подался чуть вперёд, и воздух в комнате стал плотнее, тяжелее, словно перед грозой.

— Знаете, что хуже всего в таких историях, Саманта? Не потеря сознания. И не аномалии. Хуже всего, когда люди начинают говорить правду. Или то, что они за неё принимают. — Он сделал паузу, и Сэм поняла, что сейчас будет что-то важное. — Мой сын сегодня утром уверял горничную, что в его комнате «слишком много теней». Что это значит, по-вашему?

Вот же ж. Рик. Чёртов болтун.

Сэм удержала лицо.

— Возможно, он просто устал, — сказала она осторожно. — Перегрузка. Свет, шум, чужие эмоции. Для не-мага это может быть ощутимо.

— Устал.

Аластар произнёс это слово так, будто выплюнул косточку от оливки. Потом поднялся — медленно, плавно, как разворачивается до поры до времени сжатая пружина — и подошёл к окну. За тёмным стеклом угадывались огни ночного города, но он, кажется, смотрел не на них. На что-то дальше.

— Я всю жизнь старался держать всё под контролем, — сказал он тихо, почти про себя. — Дом. Бизнес. Репутацию. Даже эмоции сына. А потом понимаешь, что есть вещи, которые не вписываются ни в какие планы. И от этого становится по-настоящему неуютно.

Да-да, а когда неуютно некроманту, неуютно всем.

Он обернулся через плечо и окинул её тяжёлым, оценивающим взглядом. Сэм вдруг поняла, что он не просто смотрит на неё. Он что-то решает. Прямо сейчас. В эту секунду.

— Вы хороший телохранитель, Саманта. Компетентный. Расчётливый. Умеете держать удар. — Он сделал паузу, и она уже знала, что последует дальше. — Но знаете, что отличает хорошего телохранителя от идеального? Идеальный не допускает ситуаций, в которых приходится держать удар.

Сэм сжала зубы. Не возражать. Не оправдываться. Просто ждать.

— Я делаю свою работу, — сказала она. — Так, как умею.

— Да. Именно так, как умеете. И это... приемлемо. Пока.

Он вернулся к столу, но садиться не стал. Просто опёрся пальцами о столешницу и чуть наклонился вперёд, и теперь его лицо было совсем близко — слишком близко для комфорта, слишком близко для безопасности.

— Впредь я хочу знать обо всём, что выходит за рамки обычного. Если мой сын снова начнёт говорить про «тени» или что-то подобное — не пытайтесь объяснить это усталостью. Сразу звоните. Лично. Без посредников, без красивых отчётов. Ясно?

Она кивнула.

Аластар ещё несколько секунд изучал её, словно пытаясь разглядеть то, что она так старательно прятала. Потом едва заметно расслабился — настолько, насколько вообще мог расслабиться человек его уровня.

— Ваш договор не расторгнут, мисс Мэддисон. Но если я узнаю, что вы подвергаете моего сына опасности ради собственных, неясных мне целей... — он выдержал паузу ровно настолько, чтобы Сэм успела представить все возможные варианты завершения этой фразы. — Мэддисоны — славный род, но в столице вас защищать некому. Вы меня поняли?

Она хотела ответить, но не успела.

В кабинете неуловимо изменился запах — в щель под дверью потянуло сыростью, как бывает, когда в старом доме кто-то наконец открывает давно запертый чулан. Или в подземных переходах после дождя. Или...

Дверь распахнулась.

Тяжёлая дверь открылась нараспашку, и в проёме возник Крис, пригнувшись, потому что дверной проём был ему низковат.

Крис заполнил проём целиком — плечи, мокрая куртка, пригнутая голова, потому что дверная коробка была ему низковата. С левого рукава сорвался жёлтый лист с ржавыми пятнами и спланировал на паркет. Он провёл ладонью по волосам, будто пытался стряхнуть с них уличную морось.

Выглядел он как человек, который слишком долго бежал под дождём и теперь злился на себя за это.

— Прости, Сэм. Этот чёртов навигатор повёл через дворы, а там люк открытый посреди дороги. Чуть колесо не оставил.— сказал он сразу, даже не глядя на Риджвельда, и только потом перевёл взгляд на хозяина кабинета. — Лорд Риджвельд. - коротко кивнул.

Сэм невольно глянула за спину Криса, в коридор, но там никого из людей Риджвельда не наблюдалось. Только ровный, тусклый свет бра, отбрасывающий слишком длинные тени на паркет.

— Мистер Грант, полагаю? — произнёс он, и в голосе прорезался лёд иного сорта. Не угроза — интерес. Так смотрят на незнакомый клинок, ещё не понимая, в чьих он руках.

— Он самый, — Крис наконец шагнул внутрь и остановился за спинкой кресла Сэм. Он не положил ей руку на плечо, не стал демонстрировать защиту, просто встал так, что его Мгла незримым, стелящимся туманом отгородила её от Тёмного. — Вы вызвали моего партнёра, не уведомив меня. А мы, знаете ли, предпочитаем такие вещи обсуждать вдвоём. Меньше потом недопониманий.

Сэм на секунду просто выдохнула.

Риджвельд чуть склонил голову. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Ваш визит эффектен, но избыточен, — сдержанно сказал он, едва заметно поджав губы. — Мы с леди Самантой уже всё обсудили.

— Вот и хорошо, — Крис коротко глянул на Сэм, будто проверяя, насколько ей тут было тяжело. — Пошли?

Она кивнула. Поднялась — и только тут поняла, как дрожат колени. Не от слабости. От долгого, изматывающего напряжения, которое только сейчас начало отпускать.

— До свидания, лорд Риджвельд.

Высший Тёмный лишь коротко склонил голову, провожая их взглядом.

Кристиан шёл молча, до самой машины, оставленной за два квартала. Резкий ветер гнал по тротуарам палую листву и обрывки газет, швырял в лицо мелкие капли дождя, смешанные с пылью.

Крис открыл перед Сэм пассажирскую дверцу, дождался, пока она устроится, и только потом обошёл капот, сел за руль и замер, держа руки на руле, глядя прямо перед собой.

По лобовому стеклу расползались тонкие дорожки дождя, дворники были подняты, чтобы не примёрзли. В салоне пахло мокрой тканью и старым кофе из термокружки, которую Крис всегда возил с собой. Этот запах был таким родным, таким обыденным, что Сэм вдруг почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы — от усталости, от облегчения, от того, что можно наконец опустить щит.

— Крис, перестань, — не выдержала она, кутаясь в куртку. В салоне и правда было зябко, но холод шёл не от воздуха, а изнутри.

— Перестать что? — он побарабанил пальцами по рулю, не поворачиваясь. Голос звучал глухо, напряжённо, но без той злости, которую она боялась услышать. — Перестать думать о том, что ты попёрлась одна на личную встречу к Высшему Тёмному? К магу, одно слово которого может закатать твою жизнь в асфальт? Прости, Сэм, но у меня это плохо получается. Я сажусь в машину, еду сюда, представляю, как ты сидишь там, а он давит своей аурой, и у меня внутри всё сжимается.

— Я не могла отказаться, Крис! — голос сам собой стал громче, будто ей нужно было перекричать тот внутренний страх, который она прятала последние два часа. — Он прислал машину. Если бы я начала юлить, он бы заподозрил неладное. Риджвельд — мой клиент. Я облажалась на приёме, я должна была отчитаться.

— Отчитаться… — он замолчал, подбирая слова, и Сэм вдруг поняла, что он не злится. Он испугался. — Что ты ему сказала про паутину?

Сэм отвела взгляд, нервно теребя краешек ремня безопасности.

— Ничего. Я сказала, что был резонанс артефакта. Иллюзия. Крис, если он узнает про паутину…

— Я знаю, Муха. Я знаю, — он тяжело вздохнул, и вся его устрашающая аура, та самая тьма, которая пугала иногда даже Высших, куда-то ушла, растворилась в запахе мокрого текстиля и остывшего кофе. — С охотниками Ордена будет сложнее справиться

— Спасибо, что пришёл, — тихо сказала она, глядя в окно, где по стеклу медленно сползала капля дождя, оставляя за собой чистую дорожку.

Крис завёл двигатель. Машина недовольно заурчала, будто тоже устала от всего этого.

— Ты бесишь меня, Сэм, — проворчал он, но уже без былой злости, скорее по привычке. — Притягиваешь неприятности, как магнит. Но это твои решения, и я не стану тебя отговаривать. Я просто прошу… в следующий раз, когда пойдёшь к людям, которые едят таких, как мы, на завтрак, — бери меня с собой. Договорились? Мне, знаешь, куда проще наблюдать за этим цирком своими глазами, чем гнать в машине, считая секунды и посылая проклятия на каждый светофор.

— Договорились. — Саманта слабо, но искренне улыбнулась, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает.

С Крисом было … спокойно.

И с этой странной паутиной, если та прячется внутри неё, они справятся.

Очень хотелось в это верить.

Она прислонилась лбом к холодному стеклу — оно запотело от дыхания, витрины за окном расплылись цветными кляксами, и она машинально провела по нему пальцем.

Очень хотелось есть. И это было так глупо, так неуместно, так по-человечески нормально после всего случившегося, что Сэм вдруг тихо рассмеялась — беззвучно, одними плечами.

Крис покосился на неё, но ничего не сказал. Только прибавил газу.

Глава 5

Дождь усилился, пока они добирались до дома. Крис припарковал машину у подъезда и заглушил двигатель, но ни один из них не торопился выходить. По крыше барабанили тяжёлые капли, и в этом монотонном стуке было что-то почти уютное, если забыть обо всём остальном.

— Есть хочу, — наконец сказала Сэм, нарушив молчание.

— Вот это я понимаю, конструктивный подход к проблемам, — Крис дёрнул ручку двери. — Бежим.

Они влетели в подъезд, отряхиваясь, как два промокших пса. Сэм безуспешно пыталась выжать подол куртки, пока Крис возился с замком — тот, как обычно, заедал на третьем обороте.

— Когда-нибудь ты его починишь, — проворчала Сэм.

— Когда-нибудь ты перестанешь об этом напоминать, — парировал Крис, и замок наконец сдался с противным щелчком.

В квартире было тепло и тихо. Пахло книжной пылью и остывшим чаем — утренняя кружка так и осталась на столе. Сэм скинула мокрую куртку прямо на вешалку, не попав с первого раза, подняла её с пола и повесила нормально. Крис уже гремел на кухне.

— У нас есть паста и соус, — донёсся его голос. — Или яйца и остатки той подозрительной колбасы.

— Паста, — Сэм стянула промокшие кроссовки и прошлёпала босиком по коридору. — И если ты опять положишь туда острый перец, я вылью это тебе на голову.

— Какая жестокость. Я просто пытаюсь разнообразить твой пресный рацион.

Крис уже поставил воду на плиту и теперь орудовал ножом, нарезая лук с той небрежной точностью, которая выдавала многолетнюю практику. Готовил он всегда лучше Сэм. Она была способна сжечь даже овсянку, если отвлекалась, а отвлекалась она постоянно.

Сэм забралась с ногами на высокий табурет у стойки и какое-то время молча наблюдала за его руками. Длинные, подвижные пальцы, чуть бледнее, чем у обычного человека.

След Мглы, который никакой загар не мог скрыть.

Крис двигался по кухне как у себя дома — потому что это и был его дом, их общий, купленный два года назад на сбережения Сэм и аванс Криса от конторы. Бабушкино наследство, подумав, решили не трогать, оставив его как неприкосновенный запас на самый чёрный день.

С Крисом она дружила с детства. С тех самых пор, как в семь лет стащила у кухарки пирожки с вишней и увидела на заднем дворе соседнего дома взъерошенного веснушчатого пацана. Он тогда чистил картошку и глядел волчонком. Она молча протянула ему пирожок, и с этой минуты они стали неразлучны. Тайный орден, вылазки за пределы усадьбы, леденящие кровь семейные предания Мэддисонов. И полная, абсолютная уверенность, что весь мир будет у их ног. Дураки.

— Он знает больше, чем говорит, — сказала Сэм, поджимая пальцы ног на холодном металлическом ободе табурета.

Крис не стал спрашивать, о ком речь.

— Риджвельд всегда знает больше, чем говорит. Это его профессиональная деформация, — он бросил лук на сковороду, и тот зашипел, наполняя кухню острым, щиплющим глаза ароматом. — Вопрос в том, знает ли он про Caligo.

— Не думаю. Но он знает про изменения в ауре Рика, их целитель работал с ним несколько часов.

Крис молча помешивал лук, и по тому, как напряглись его плечи под тонкой тканью рубашки, Сэм поняла, что он обдумывает худший вариант.

— Если целитель хороший, а у Риджвельда наверняка лучший в городе, — медленно проговорил Крис, не поднимая глаз, — он мог определить общую природу воздействия. Не Caligo конкретно, но… след. Аномалию. Что-то, чего не должно быть в ауре обычного пустышки. — Он ловко поддел крышку банки с приправами, вдохнул запах сушёного тимьяна и, чуть поморщившись, бросил щепотку в сковороду к луку. Тот зашипел ещё яростнее, наполняя кухню острым, щиплющим глаза ароматом, от которого нос тут же начал предательски чесаться.

— Рик не обычный пустышка, — вырвалось у Сэм.

Крис обернулся, приподняв бровь.

— Он видел сквозь мою иллюзию, Крис. Через артефактную иллюзию, которую даже маг четвёртого уровня с ходу не пробьёт. И он видел наложение реальностей. Два коридора. Один нормальный, второй — черно-белый.

Изнанка по записям первой и единственной экспедиции за грань такой и была. Как ее видят те кто населяет неизвестно, но люди ее видели именно так.

Что навевало нехорошие мысли, так как из всей экспедиции выжил только один человек. Обитал потом в психиатрическом отделении Ордена.

— Ты это Риджвельду рассказала?

— Про иллюзию — да. Про наложение — нет. Сказала, что у Рика двоилось в глазах, списала на шок от резонанса.

Крис хмыкнул и вернулся к готовке. Вода в кастрюле уже вовсю бурлила, он забросил пасту и убавил огонь, потом взял шумовку и аккуратно притопил всплывшие макаронины, будто боялся, что они сбегут.

— Двоение в глазах и видеть сквозь грань — немного разные вещи, Муха.

— Немного, — согласилась она. — Но Риджвельд-старший не дурак, он и сам это понимает. Думаю, именно поэтому и не стал давить. Ему нужно время, чтобы разобраться самому.

— Или чтобы натравить на тебя кого-нибудь посерьёзнее своей службы безопасности.

Сэм промолчала, потому что именно об этом старалась не думать. Она опустила взгляд на свои руки, на сбитые костяшки, которые до сих пор слегка саднили после вчерашней тренировки.

Всё-таки время субъективно… Всего сутки, а ощущение, что несколько дней прошло.

Они ели в гостиной, за тем же столом, где утром Сэм разлила чай на документы. Коричневые пятна на бумагах уже подсохли и превратились в бледные разводы.

Паста была горячей, с густым томатным соусом — без перца, как и обещал Крис, хотя Сэм подозревала, что он всё-таки бросил щепотку, совсем маленькую.

— Кстати, как прошла твоя встреча? — спохватилась Сэм, наматывая спагетти на вилку. — С тем типом, который почил без завещания?

Вот его близкие обрадовались.

— Как обычно, — Крис пожал плечами, подцепил вилкой кусочек лука и отправил в рот, тут же поморщившись. — Опять переборщил с уксусом.

— Родственники ненавидят друг друга, адвокат ненавидит родственников, а покойник, судя по всему, ненавидел их всех ещё при жизни. Я поговорил с ним минут двадцать. Вредный попался старик. Послал меня в бездну трижды, прежде чем соизволил ответить на вопросы. Потом его переклинило, и он попросил передать жене, что спрятал заначку в подвале, в бочке с квашеной капустой.

— Романтика, — фыркнула Сэм.

— Три тысячи имперских золотых монет. В бочке с капустой. Адвокат чуть инфаркт не получил, — Крис широко ухмыльнулся и поднял вилку, словно делая тост. — За квашеную капусту и дедушкину предусмотрительность.

Сэм рассмеялась — впервые за весь день, искренне, до слёз. Крис смотрел на неё с тем выражением, которое она привыкла считать его «нормальным» — лёгкая усмешка, щурящиеся глаза, морщинки в уголках. Но за этой маской она видела облегчение. Он боялся за неё больше, чем показывал. Всегда боялся.

Что она будет делать, когда он найдёт себе девушку?

Они доели в относительном молчании — том комфортном, домашнем молчании, которое не нужно заполнять словами. Крис убрал тарелки, Сэм сварила кофе.

Не чай, потому что после сегодняшнего дня ей нужен был именно кофе, крепкий и горький. С кардамоном.

Сэм свернулась на диване калачиком, прижала кружку к рёбрам — горячее фарфоровое пятно грело сквозь футболку — и потянулась к документам. Налоговый отчёт сам себя не сделает.

Из смятой на стуле куртки прорезался звонок.

Крис перегнулся через подлокотник и потянул тяжелую куртку за рукав.

Когда-нибудь он так свалится.

Запустив руку во внутренний карман Крис достал телефон и глянул на экран. Его лицо не изменилось, но Сэм заметила, как дрогнула рука, совсем чуть-чуть, почти незаметно.

— Кто? — спросила она, уже зная по его реакции, что ничего хорошего.

Крис не ответил сразу. Он смотрел на экран ещё секунду, потом принял вызов и поднёс телефон к уху.

— Грант слушает.

Пауза. Сэм слышала, как на том конце говорят. Неразборчиво, но тон был ровный, вежливый до тошноты. Так разговаривают люди, которых учили быть вежливыми, даже когда они вскрывают тебе дверь.

Лицо Криса окаменело. Маска привычной насмешливости слетела мгновенно, обнажив жёсткие, острые черты. В полумраке гостиной его глаза казались совсем чёрными.

— Понял. Когда?

Снова пауза. Голос в трубке что-то уточнял.

— Нет, — Крис посмотрел на Сэм, и в этом взгляде она прочитала всё: тревогу, злость, расчёт. — Нет, мы оба будем. Если речь идёт о моём партнёре, я имею право присутствовать. Статья двенадцать, параграф третий регламента взаимодействия Ордена с гражданскими лицами, обладающими даром. Или мне процитировать полностью?

Интересно, а почему ему позвонили?

Если хотят с ней пообщаться.

Голос в трубке что-то говорил. Крис слушал, не перебивая, но по тому, как побелели костяшки его пальцев на телефоне, Сэм понимала — разговор шёл не так, как ему хотелось бы.

— Завтра, в десять. Устроит, — сказал Крис наконец. — Где?

Он выслушал ответ, коротко кивнул и отключился. Потом аккуратно, подчёркнуто медленно положил телефон на стол. Так кладут предмет, когда хочется швырнуть его в стену.

— Орден? — спросила Сэм. Голос не дрогнул, но кофе в кружке пошёл мелкой рябью — руки всё-таки выдали.

Как будто без них жизнь была слишком простой.

— Младший дознаватель. Некто Ирвин Свит, — Крис сел напротив, откинувшись на спинку стула, и скрестил руки на груди. — Хочет побеседовать о, цитирую, «инциденте на закрытом мероприятии, повлёкшем магическую аномалию».

Сэм медленно поставила кружку на стол.

— Это следовало ожидать.

— Да, — согласился Крис. Его голос стал тихим, собранным,таким он бывал, когда переставал шутить и начал думать. — Значит, кто-то сообщил. Служба безопасности Риджвельда, охрана особняка или кто-то из гостей. Не суть важно, главное аномалия была зафиксирована. Вопрос, что именно они знают и насколько подробно.

— Младший дознаватель, — повторила Сэм, цепляясь за это слово, как за спасательный круг. — Не старший. Не ведущий. Младший.

— Пока младший, — поправил Крис. — Это может быть формальность. Рутинная проверка после зафиксированного выброса. Такие случаются — артефакт бахнул, система среагировала, нужно написать отчёт и закрыть дело. Завтра придём, расскажем про пьяного дурака с артефактом, подпишем бумаги и разойдёмся.

— Но? — Сэм знала его слишком хорошо, чтобы не услышать это невысказанное «но».

Крис помолчал, постукивая пальцами по столешнице.

— Но если Ирвин не просто канцелярская крыса, а человек, которого прислали прощупать почву… тогда за ним стоит кто-то рангом повыше. И вопросы будут не о пьяных гостях.

Сэм откинулась на спинку дивана и уставилась в потолок. Трещина на штукатурке, которую они с Крисом собирались заделать ещё полгода назад, ветвилась, как русло пересохшей реки. Сколько раз за эти годы ей казалось, что всё — вот-вот стены рухнут, Орден придёт, и тщательно выстроенная иллюзия нормальной жизни рассыплется? И каждый раз обходилось. Но каждый раз запас прочности становился чуть меньше.

Так и здоровья не хватит.

— На самом деле всё не так уж плохо, — сказала она, глядя в потолок. — Если я скажу дознавателю то же самое, что Риджвельду, а тёмный повторит им то же, что услышал от меня, концы сойдутся.

— При условии, что Риджвельд вообще станет с ними разговаривать. Высшие Тёмные не очень-то жалуют дознавателей, копающихся в делах их домов.

А с учётом характера конкретного некроманта…

— На это и надеюсь, — вздохнула Сэм.

А ещё лучше, чтоб они сцепились на этой почве.

Мечты-мечты.

Крис наклонился вперёд, упираясь локтями в колени. Чёрные волосы — краска ещё держалась — упали на лоб, и он раздражённо убрал их.

— В общем, завтра идём на встречу. Ты официально зеркало шестого уровня. Ты выполняла работу телохранителя, среагировала на угрозу, поставила стандартный защитный купол. Артефакт — чужой, неидентифицированный, возможно, контрабандный. Как результат спонтанный, непредсказуемый резонанс. Ты потеряла сознание от перегрузки, потому что твой уровень не рассчитан на такую мощность отражения. Всё. Точка. Никаких паутин, никаких наложений реальности, никакой магии Изнанки.

— Я знаю, Крис.

— Знаешь, — он посмотрел на неё, и в его тёмных глазах мелькнуло что-то похожее на страх, быстро подавленный. — Но ты нервничаешь. А когда ты нервничаешь, ты начинаешь говорить больше, чем нужно. Это не Риджвельд, которому плевать на нас, пока его сын цел. Дознаватели другая порода. Их учат слушать собеседника и делать выводы.

Сэм хотела возразить, но он был прав. Она действительно нервничала — и это бесило.

— Кстати, о сыне, — Сэм потёрла глаза. — Я очень надеюсь, что Рик действительно ничего не помнит.

— И что те придурки не поняли, что произошло, — добавил Крис. — Их наверняка уже допросили. И что Риджвельд окажется ещё большим упёртым засранцем и не даст разрешения на встречу с сыном.

Он встал, подошёл к окну и отдёрнул штору. Дождь за стеклом превратился в мелкую морось, зажгись жёлтые уличные фонари, похожие на тусклые глаза тонущего города. Ветер их раскачивал, и тени на стене дёргались, как марионетки неловкого кукловода.

— Ирвин, — повторил он задумчиво. — Не помню такого. Скорее всего, из новых. Но я узнаю к утру, что он за человек и кто его назначил.

В свое время после окончания Академии, куда Криса и Сэм отправила леди Риана, практику они должны были проходить в столице. Сама Сэм с поддержкой бабушки смогла этого избежать, а вот Криса вместо столицы отправили в Орден.

Вспоминать этот период жизни он не любил.

Сэм допила остывший кофе и поставила пустую кружку рядом с телефоном Криса на стол.

— Крис.

— М?

— Спасибо. За всё. За сегодня.

Он не обернулся от окна, но она увидела, как чуть расслабились его плечи.

— Не за что, Муха. Иди спать.

Хороший совет.

Светлым утро назвать было сложно.

Солнце они не видели уже неделю, и вся квартира тонула в серых разбавленных сумерках. Тикали настенные часы, звук не ритмичный, а какой-то спотыкающийся, словно механизм тоже не выспался и сбивался с такта.

Сэм бросила взгляд на часы и позволила себе тяжко вздохнуть.

Ладно.

Встаём.

На кухне она появилась, шлёпая босыми ступнями по вытертому линолеуму. Мятая, с растрёпанными после беспокойной ночи волосами, падающими на красную, примятую о подушку щёку, она поёжилась от холода, поднимающегося от пола.

Крис стоял у столешницы, заваривая чай в своей любимой кружке с длинной изогнутой трещиной, что бежала от ободка к донышку. Пар от кипятка поднимался белым облачком и таял в холодном воздухе.

Окно, как обычно, было открыто почти нараспашку.

Он периодически хмуро покашливал — глухой, грудной звук, который он тут же гасил, прижимая костяшки пальцев к губам, — и поглядывал в телефон, лежащий рядом на столешнице.

Экран телефона был тусклым, но Сэм видела, как бегают по нему его глаза, не читая, а просто скользя по строчкам в ожидании чего-то. На лбу у него залегла тонкая вертикальная морщина.

— Ты хоть раз в жизни пробовал не нервничать по утрам? — Сэм села за стол, звук отодвигаемого деревянного стула резко проскрежетал по полу. Она зарылась носом в широкий, свободный рукав футболки и зевнула — протяжно, до хруста в челюсти. — Закрой окно.

— Пробовал, не понравилось, — Крис пожал плечами, и это движение вышло слишком резким, нервным. Он не обернулся, отправляя в микроволновку тарелку с каким-то подозрительным содержимым. Дверца захлопнулась с глухим, пластиковым стуком. — Узнал я про нашего дознавателя. Ирвин Свит. — Окно он аккуратно закрыл, но тут же приоткрыл форточку. — Новый, но зубастый. Два года назад был ассистентом у некоего Логана — может, помнишь историю с подменой улик в деле о магических артефактах?

Сэм нахмурилась. В голове, ещё затуманенной остатками сна, начали ворочаться обрывки воспоминаний: кричащие газетные заголовки у киоска у станции метро, обрывки гневных разговоров в очереди, слово «трибунал», произносимое шёпотом. Скандал был шумным, в газетах писали много. Позже, второй волной, прошла новость о том, что в одном из отделений Ордена сменили сразу двух руководителей отделов — тихо, без фанфар, просто перестали упоминаться в сводках.

— Не особо, — ответила она, но голос прозвучал глухо, без обычной иронии.

Микроволновка тихо звякнула, и на стол перед Сэм опустилась тарелка с кашей.

Овсяной.

От неё шёл пар, но запах был пресным, как картонная коробка. Сэм вздохнула и повозила ложкой. Завтрак тоже был тем ритуалом, от которого она бы с радостью отказалась. Настроение было паршивым, и есть не хотелось однозначно.

Она покосилась на Криса, но тот махнул кружкой, показывая, что ждёт, пока она поест. И вообще, они торопятся. Он нарочно не смотрел на неё прямо, уставившись куда-то в угол над плитой, где мерно тикали часы. Чтобы она поняла: он считает минуты. У них есть запас, но он тает с каждым глотком его чая.

Вот сам бы и ел эту клейкую дрянь.

— В общем, этот Ирвин будет копаться основательно.

— Отлично. Я обожаю людей, которые любят копаться, — пробурчала Сэм, зачерпывая ложкой пресную жижу. — Особенно в чужих ошибках.

Особенно в ее.

Особенно в том, что она даже сама не могла объяснить.

Каша была невкусной, но тёплой. Сэм ковыряла ложкой тарелку, Крис изредка посматривал на часы. Они оба были не из тех, кто долго раскачивается, но сегодня утро казалось особенно вязким.

Крис с глухим стуком поставил чашку в раковину и хлопнул ладонью по столу, заставив тарелку и ложку подпрыгнуть.

Звук вышел резким, как затрещина, вырывая Сэм из оцепенения.

— Сэм, если он начнёт копать про твой уровень — держи позицию, — Крис говорил тихо, почти шёпотом. — Не спорь, не оправдывайся, не болтай больше нужного. Он подмечает детали. Мелкие. Как ты дышишь, как держишь руки. Он обучен читать паузы между словами.

Она кивнула, механически запихивая в себя последнюю ложку каши. Овсянка встала поперёк горла, сухо и безвкусно, но Сэм заставила себя проглотить.

Справлюсь.

Всегда справлялась.

— Хорошо. Если что, ты мой адвокат.

— И телохранитель, и санитар, и если потребуется — свидетель защиты, — хмыкнул Крис, но в глазах мелькнула не просто ирония, а затаённая, усталая нежность, которую он тут же спрятал за кривой усмешкой. Я не дам тебя в обиду, дура.

Она это услышала.

— С этим парнем главное не расслабляться. Но и не выглядеть сильно встревоженной. Немного — да, это нормально, дознавателей никто не любит. — Его голос снова стал деловым, но теперь в нём звучала лёгкая хрипотца, выдающая недосып. — Он не дурак и будет искать повод передать дело наверх. Его задача не закрыть дыру, а найти козла отпущения.

— Значит, не дадим ему повода, — Сэм вытерла губы салфеткой и потянулась за курткой. — Пошли? Если придётся ждать в коридоре, пусть хотя бы не мокнем.

Крис кивнул, достал ключи и ухмыльнулся.

— Ну, Муха, пошли очаровывать карьеристов.

Ага. Добровольно-принудительно.

Глава 6

Представительство Ордена выглядело именно так, как Сэм себе представляла: серый камень, потемневший от времени и сырости, зажатый между двумя домами побольше, словно его втиснули сюда по ошибке и забыли снести. Латунная табличка с глазом в треугольнике потускнела до полной нечитаемости. Если не знать, куда смотреть, примешь за царапину.

Крис толкнул тяжёлую дверь первым. Внутри было… Стерильно. Да, это лучше всего описывало что ощущала Сэм в эту минуту. Причем не знакомой ей больничной, с хлоркой и лекарствами, а какой-то другой - сухой, с привкусом металла.

Сэм невольно повела плечами. Такое ощущение, что магию из этих стен вычистили так основательно, что даже её дар, привычно ловивший фоновые потоки, нащупал только пустоту. Ни отголоска чужих заклинаний, ни намёка на артефактный фон. Словно весь особняк накрыли глухим колпаком, отсекающим мир снаружи.

Жуткое ощущение.…

Дверь за ними закрылась с тихим, хорошо смазанным щелчком, отсекая свет и запах мокрого асфальта. Солнце — первое за неделю, между прочим, — осталось на улице.

Интересно, а как здесь маги работают? С такой-то атмосферой.

Дежурный маг за конторкой, молодой и скучающий, даже не взглянул на них. Пробежался пальцами по клавиатуре, сравнивая лица на мониторе.

Пауза затянулась и Сэм тихонько вздохнула.

Затем над столешницей скользнул узкий луч сканера, пробежал по лицу Криса, перекинулся на неё, задержался на секунду дольше у ключицы, где под одеждой пряталась татуировка клятвы на крови и погас.

Дежурный удовлетворённо хмыкнул и молча указал на лестницу вниз — даже не рукой, а едва заметным наклоном подбородка.

— Кабинет какой? — хмуро уточнил Крис.

— Спускайтесь, вас ожидают.

Саманта стянула куртку и перебросила через руку. Душно, словно здесь никогда не проветривали помещения.

— Вниз. Конечно, — пробормотал Крис ей в затылок. — Куда же ещё. Не на крышу же, где солнце и свежий воздух.

Она не ответила. Лестница была узкой, ступени гладкими, стёртыми посередине тысячами ног. Сэм считала пролёты, пока они спускались: один, два. Подвальный этаж.

Коридор встретил их линолеумом, тускло-серым, почти поглощающим звук шагов, и рядом одинаковых дверей, обитых металлом.

Вдоль стены выстроились деревянные стулья, жёсткие, обтянутые зелёным дерматином.

Сэм мысленно хмыкнула.

Дизайнер этого коридора явно ненавидел людей.

Стулья стояли на одинаковом расстоянии друг от друга, ровно, как по линейке. Ни одной картины, ни одного объявления, ни часов. Только глухая стена напротив и под потолком тёмный провал вентиляционной решётки. Оттуда тянуло сухим, едва тёплым воздухом, пахнущим техническим маслом.

Одна из дверей открылась, и в коридор выглянул человек. Невысокий, чуть сутулый, с мягкими, почти женственными чертами лица. Светлые, пепельные волосы зачёсаны на косой пробор, но одна прядь выбилась у виска, придавая ему чуть растрёпанный, неказённый вид. Костюм сидел мешковато, будто с чужого плеча.

— Ирвин Свит полагаю? — голос Криса в тишине прозвучал особенно резко. Он непроизвольно сделал шаг вперёд, чуть прикрывая Сэм плечом.

Дознаватель кивнул и улыбнулся, и эта улыбка была такой тёплой, такой участливой, что Сэм мгновенно насторожилась.

Вот не нравился ей этот… тип. Совершенно.

— Мисс Мэддисон? — голос тихий, с лёгкой хрипотцой, словно дознаватель простудился или только что много говорил — Спасибо, что пришли. Прошу вас, сюда.

Он чуть отступил, пропуская её к двери, и повернулся к Крису.

— Мистер Грант, если не возражаете — подождите здесь. Буквально несколько минут. Как я вам говорил ранее - это просто формальность.

Крис не двинулся с места. Его лица она не видела, но почувствовала как он подобрался — не физически, а как-то иначе, словно перед прыжком.

— Я её представитель, — сказал он ровно.

— Разумеется, — Ирвин кивнул с пониманием, и по его лицу скользнула тень сочувствия, такая естественная, что хотелось ей поверить. — И я обязательно побеседую с вами. Но для начала мне нужно поговорить с мисс Мэддисон лично. Стандартная процедура при магической аномалии — раздельный опрос участников. Параграф семь, если не ошибаюсь.

Он не ошибался, и они оба это знали.

Сэм мягко, почти незаметно коснулась локтя Криса. Тот покосился на неё.

— Всё нормально, — сказала она, глядя на Криса и постаралась улыбнуться. — Подожди.

Улыбка получилась так себе.

Крис посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом перевёл глаза на Ирвина, задержался на нём на секунду дольше, чем требовала вежливость, и молча сел на ближайший стул. Спина прямая, руки сложены на груди.

Поза человека, который привык ждать, но не привык мириться с ожиданием.

— Буду здесь, — сказал он, и это прозвучало не как констатация, а как обещание.

Сэм тихонько вздохнула. Она поправила сползающую куртку и шагнула к двери.

Ну чтож… как говориться, погнали.

***

Комната оказалась не тем, что она ожидала.

Сэм видела допросные — казённые, с ввинченными в пол стульями и лампами, бьющими в лицо. Здесь было…пожалуй уютно.

Стены, обитые светло-бежевым материалом, похожим на замшу, поглощали звук и отражения. Теплый мягкий свет исходил из матовых панелей, встроенных на уровне плеча.

Ни слепых зон, ни резких теней. Овальный стол из светлого дерева, керамический графин с водой, два стакана.

Вот уж действительно, мягко стелет.

Вдоль стен, у плинтуса, тянулась полоска тусклого металла — артефактный контур нейтральной ауры. Сэм почувствовала его как лёгкое давление на виски, не более. Для обычных магов это поле подавляло дар. В отличие от зеркал, для которых этот артефакт был бесполезен.

Ирвин наверняка об этом знал.

Он отодвинул для неё стул — мягкий, с подлокотниками, обитый той же тканью, что и стены. Его собственный стул был жёстче, более темный. Мелочь. Рассчитанная мелочь.

— Воды? — он уже наливал, не дожидаясь ответа. Стакан встал перед ней с тихим стуком. — Постараемся управиться побыстрее.

На столе лежала тонкая серая папка, с печатью Ордена в углу. Из-под обложки выступал край распечатки, Сэм узнала формат стандартного протокола показаний. Листов было несколько.

Рядом, чуть наискось, лежал ещё один документ — плотная бумага с чем-то, что отдалённо напоминало генеалогическое древо. Много ветвей. Знакомые имена.

Она отвела взгляд, стараясь не задерживаться на бумагах дольше, чем того требовало обычное любопытство.

Ирвин сел не напротив, а чуть сбоку, под углом, так, будто они были не дознаватель и допрашиваемая, а два знакомых, решивших выпить чаю в кафе.

— Мисс Мэддисон, — начал он, и голос его был мягким, почти извиняющимся, — Поверьте, я понимаю, как это неприятно — когда выдёргивают с утра, да ещё и по такому поводу.. — Он чуть улыбнулся. — Но процедура есть процедура. Начнём с формальностей. Для начала это.

Он потянулся к артефакту-сканеру — небольшой пластине дымчатого кварца в деревянной подставке. Внутри кварца медленно вращались крошечные искры.

— Стандартное сканирование, — пояснил Ирвин, касаясь пластины кончиками пальцев и подтолкнул поближе к ней. — Фиксация текущего состояния ауры для протокола. Ничего инвазивного.

Сэм кивнула и коснулась кончиками пальцев пластины.

Выбора у неё не было. Отказ от сканирования в рамках официального дознания давал Ордену право на принудительную проверку.

Сэм расслабила плечи, выровняла дыхание.

Шестой уровень. Ты — шестой уровень. Стабильный, предсказуемый, скучный шестой уровень.

Кварц вспыхнул мягким, рассеянным светом. Искры внутри ускорились, закружились, выстраиваясь в рисунок.

И замерли.

Ирвин чуть наклонил голову, разглядывая проекцию. Его лицо не изменилось, только указательный палец коротко, нервно стукнул по столешнице,

— Интересно, — произнёс он тихо, почти про себя.

Ничего хорошего это «интересно» не сулит.

— Что именно? — спросила она ровно.

Ирвин откинулся на спинку стула, сложив руки на коленях. Пальцы сцеплены, большие пальцы размеренно, задумчиво постукивают друг о друга.

— Ваша аура, мисс Мэддисон, в целом соответствует профилю Зеркала шестого уровня. Но вот здесь, — он наклонился и повернул пластину так, чтобы она видела проекцию, — это пятно. Видите? Нестабильная область. Зыбкая, нетипичная для вашего профиля.

Сэм посмотрела. В рисунке её ауры — ровном, знакомом — действительно пульсировало что-то постороннее. Мутное пятно, словно след от пролитых чернил на промокашке.

— Это может быть остаточный резонанс от артефакта, — осторожно сказала она, не отводя глаз от пластины. — Я была в эпицентре при детонации. Перегрузка.

Ирвин покивал, как покивал бы врач, выслушивающий пациента, который объясняет, что кашель — это просто аллергия.

— Возможно, — согласился он мягко. — Вполне возможно. Но знаете, мисс Мэддисон, у меня есть правило. Я всегда рассматриваю все альтернативные варианты. Даже на первый взгляд нереальные,— Он достал из папки лист и положил перед собой, не показывая ей. — У этого пятна есть определённые характеристики. А также отсутствие привязки к вашему магическому ядру, которого, впрочем, у Зеркал нет, так что этот момент не будем учитывать. Но если бы я не знал вашего профиля, и не смотрел на вас прямо сейчас, я бы предположил… след Мглы.

Он произнёс это легко, почти небрежно. Как бросают камешек в пруд, не ради всплеска, а чтобы посмотреть, как разойдутся круги.

Вот оно. Слово, которого она ждала и опасалась с того момента, как Крис упомянул Охотников

— След Мглы? У Зеркала? — она позволила голосу дрогнуть ровно настолько, насколько это было уместно для невиновного.

— Звучит абсурдно, правда? — согласился Ирвин. Он улыбнулся, и его глаза блеснули тем мягким, сочувственным светом, который вызывал доверие.

Доверия не было ни на гран.

Ирвин рассеяно переложил бумаги и вытянул еще один лист, положив его поверх папки

— У Зеркала особенный дар, можно сказать уникальный. Мы годами собираем информацию, изучаем архивы систематизируем информацию, — его пальцы мягко скользили по бумаге аккуратно разглаживая уголки. Он поднял на нее глаза. — Вы единственные, кто имеет иммунитет к Мгле. Единственные кто мог бы стать нашей защитой.

А вот с пафосом переборщил.

Ладно, сидим, внимаем.

— И при этом, продолжал Ирвин, — вы единственные перед кем у нас нет защиты. Вы, Саманта, достигни вы более высокого уровня, могли бы не напрягаясь устроить прямо здесь прокол в Vorago и никто - заметьте никто - не смог бы вас остановить.

Чего?

Ирвин, заметив выражение её лица, чуть усмехнулся — коротко, сухо. На мгновение Сэм показалось, что она видит его настоящего.

— Vorago, — повторил он и пояснил: — Так называется этот мир. Не теми, кто его населяет, конечно, — наши учёные назвали. Это, так сказать, внутреннее название. Простым людям проще говорить «Изнанка».

Ирвин помолчал и вернулся к прежнему мягкому тону

— Вернемся все-таки к нашему разговору. Мисс Меддэсон, я очень хочу разобраться, что же произошло на этом званном вечере. Помогите мне закрыть дело, — он постучал пальцем по бумаге на столе, — Здесь протоколы допросов всех участников происшествия. Но информации недостаточно, чтобы я мог наконец классифицировать его как несчастный случай. Мне удалось поговорить с мистером Риджвельдом-младшим, однако он ссылается на потерю памяти. Допрос молодых людей тоже ничего не дал. — Он сделал паузу, глядя ей прямо в глаза. — Вы знаете, что тот обалдуй, который спровоцировал вашу атаку, в коме?

Охренеть.

Сэм покачала головой.

— Я не знала.

— Нет-нет, — Ирвин махнул рукой, — к вам никаких претензий. Его друзья подтвердили, что его шутка была неожиданной, нелепой, со спины и действительно могла выглядеть как нападение. Тем более что вы находились на службе. Своего рода. Да. Я все понимаю и даже сочувствую вам. Поэтому прошу - помогите мне. Расскажите что же произошло тем вечером?

Помочь? Да, да верю.

Сэм чуть наклонила голову, будто соглашаясь с его логикой, и начала говорить.

Один раз отвлёкся, достав откуда-то маленький диктофон. «Для отчёта», — пояснил он, хотя Саманта не спрашивала. Но слушал внимательно: уточнял, переспрашивал, просил повторить. Его интересовало всё — как она получила заказ, кто был на приёме, с кем общался Аларик, как она поняла, что происходит что-то неладное.

Рассказ получился коротким, но ёмким, и Сэм никак не могла понять, верит ли Свитт или нет.

Кажется, нет.

— Ясно. В принципе, ваши показания совпадают со всеми остальными. Вполне возможно, дело будет закрыто и передано в архив. Нужно только дождаться результатов экспертизы по артефакту. Но там мало что осталось, накопитель действительно был… не самого лучшего качества.

Ирвин помолчал.

— Но вот что меня беспокоит. — он аккуратно коснулся пластины, — когда появилось этот след. Два дня назад или намного, намного раньше? И ваш партнёр, мистер Грант, он Истинный Тёмный. Отмеченный Мглой прошу заметить... Вы живёте под одной крышей, возможно работаете вместе. Скажите, мисс Мэддисон, — он чуть наклонился, понизив голос, — вы никогда не замечали, что длительный контакт с Мглой может… влиять на вас? На ваш дар?

Ну ни фига себе заявочка.

— Я регулярно прохожу проверку, — категорично ответила Сэм. — Раз в квартал, как и положено по регламенту. Все результаты в архиве. До этого инцидента никаких аномалий не фиксировалось.

Ирвин достал из нагрудного кармана очки в тонкой серебристой оправе и начал протирать их краем салфетки которую извлёк оттуда же. Движения были неторопливыми, почти медитативными.

— Разумеется, — кивнул он. — Я вижу ваши отчёты. Безупречные, к слову. — Он надел очки и посмотрел на неё поверх оправы. Взгляд его стал другим — не то чтобы жёстче, скорее, отстраненным. Как у человека, который закончил с предисловиями и переходит к сути. — Знаете, что меня тревожит по-настоящему? Не это пятно. Не ваш профиль. А то, что если это действительно след стороннего воздействия… от артефакта ли, от чего-то другого… и вы не обратитесь за помощью вовремя… последствия могут быть необратимыми. Для вас. И для тех, кто рядом с вами.

Ирвин замолчал и откинулся на стуле, позволяя ей самой домыслить сказанное.

Сэм молчала. Считала удары пульса в висках, пока не убедилась, что дыхание ровное.

Нет у него доказательств.

Пятно на сканере — аномалия, не приговор. Аномалии случаются: перегрузка, резонанс, даже смена погоды может дать скачок у чувствительных магов. Ни один трибунал не примет размытое пятно как основание для расширенного расследования. Ирвин это знает.

Блефует.

Нет. Не блефует. Прощупывает.

Он хочет, чтобы она дрогнула. Сказала чуть больше, чем нужно. Попросила о помощи, которую он так щедро предлагает. А потом благодарность, зависимость, маленькие услуги в обмен на молчание. Она видела эту схему раньше. Не на себе, но видела.

— Я ценю вашу заботу, дознаватель Свит, — осторожно ответила Сэм. — Но пока мне не на что жаловаться. Головные боли? Нет. Нестабильность дара? Нет. Потеря контроля? Один раз на приёме, от перегрузки артефакта. Что зафиксировано в моём рапорте.

Она позволила себе лёгкую, вежливую улыбку. Ирвин вернул ей такую же безупречную, ничего не значащую.

Ирвин чуть склонил голову набок, как птица, изучающая блестящий предмет. Его указательный палец постукивал по столу — неровно, сбивчиво.

— Вы очень собранная молодая женщина, — заметил он, и в его голосе проскользнуло нечто похожее на подлинное уважение. Или его имитация, Сэм не могла разобрать. — Ваша семья славилась этим качеством.

Он скользнул пальцами по краю папки, и Сэм увидела документ с генеалогическим древом чётче. Её фамилия. Ветви уходили далеко назад, дальше, чем она ожидала увидеть в стандартном досье.

— Род Мэддисон, — продолжил Ирвин мягко. — Древний. Сильный. С определённой… историей. Ваша бабушка, леди Риана, была замечательной женщиной. Очень решительной. Знаете, я изучал её переписку с Орденом … официальную, разумеется, ту, что в архиве. Впечатляет. Она умела защищать своих.

Ну и к чему весь этот экскурс в семейную историю?

Ее историю, прошу заметить.

Сэм почувствовала, как внутри закипает раздражение, и подавила его.

— Бабушка умерла год назад, — хрипло заметила Саманта. — Если у вас есть вопросы по существу дела — я готова ответить. Если нет, полагаю, мы можем перейти к подписанию протокола.

Пауза. Ирвин снял очки, сложил их и убрал в карман. Лицо его на секунду стало … не жёстким, нет, просто словно из-под маски выглянул кто-то новый, незнакомый.

— Конечно, — он улыбнулся снова, и маска вернулась. — Конечно, мисс Мэддисон. Вы правы, я отвлёкся. Простите, профессиональная привычка…когда видишь интересный случай, хочется копнуть глубже.

Он ловко собрал бумаги в стопку, выровнял края, постучав о стол.

— Итак. Ваша версия событий совпадает с показаниями свидетелей. Артефакт неизвестного происхождения, спонтанный резонанс, потеря сознания обеих сторон. Виновник предположительно один из нетрезвых гостей, где он взял артефакт устанавливается. Аномалия в вашей ауре — возможный остаточный эффект.

Он зачитывал это спокойно, методично, и каждое слово было правильным, каждая формулировка безупречной. И Сэм отчётливо понимала: он не верит ни единому слову. Но доказательств у него нет, и он это знает.

Ирвин выдвинул ящик стола и достал небольшую коробочку тёмного дерева. Внутри, на бархатной подложке, лежал амулет: овальный медальон на тонкой цепочке, матовое серебро с едва заметной гравировкой рун.

— Последняя формальность, — сказал Ирвин тоном человека, который извиняется за неудобства. — Стандартный маяк-наблюдатель. Дело формально открыто, и пока мы не закроем его, вы обязаны носить амулет при себе. Это также подтверждение того, что вы не покинете город без уведомления и не будете обсуждать детали инцидента с третьими лицами.

Он положил коробку на стол между ними. Амулет смотрел на Сэм пустым серебряным глазом.

Она знала, что это такое.

Аналог подписки о невыезде и клятвы о неразглашении в одном флаконе. Официально — фиксирует местоположение.

Ну да.

А неофициально — кто знает, что ещё зашили в эти руны.

— Разумеется, — Сэм взяла медальон. Серебро было холодным, чуть тяжелее, чем выглядело. Руны под пальцами ощущались как мелкая, слегка выпуклая сыпь. Она на секунду прикрыла глаза, привычно пытаясь прощупать чужую магию и наткнулась на глухую стену. Ни отдачи, ни эха. Профессионально сработано. — На какой срок?

— До закрытия дела. Неделя, может две. Если всё подтвердится, а я уверен, что подтвердится, мы снимем маяк и забудем об этом недоразумении, — Ирвин развёл руками с выражением «ну что поделаешь, бюрократия».

Сэм надела цепочку на шею. Медальон лёг на грудь, и от него по коже прошла тонкая, покалывающая волна. Амулет активировался, привязываясь к её ауре.

Неприятно.

— Подпишите здесь и здесь, — Ирвин пододвинул к ней протокол. — Стандартная форма.

Сэм прочитала документ от первой до последней строки. Формулировки были безупречно нейтральными. Ни слова о Мгле, ни намёка на подозрения. Только сухие факты: дата, место, описание инцидента, её показания. И подписка: обязуюсь не покидать город, не разглашать.

Она расписалась.

— Благодарю вас, мисс Мэддисон, — Ирвин забрал документы, аккуратно сложил в папку. — Вы были очень… содействующей. Это редкость, поверьте. Большинство людей в вашем положении нервничают куда больше.

Это был комплимент? Или осуждение?

Некоторые люди говорят так, что лучше бы и не надо

Сэм встала, взяла в руки куртку и позволила себе лёгкую, ничего не значащую улыбку.

— Нет причин нервничать, дознаватель. Я же ничего не сделала.

Ирвин кивнул, поднялся, чтобы открыть ей дверь.

— Разумеется. Будьте осторожны, мисс Мэддисон. Город в последнее время… беспокойный.

Глава 7

Коридор встретил Сэм тусклым, холодным светом, резким контрастом с обволакивающей желтизной допросной.

Она прикрыла веки на долю секунды, чтобы перестроиться, и пальцы сами, почти машинально, коснулись амулета на груди. Серебро уже нагрелось, но кожа под ним зудела. Не от боли, скорее от брезгливости, словно к телу приклеилось нечто липкое, отчего невозможно было избавиться. Это раздражало.

Крис вскочил со стула, стоило ей появиться в дверях. Он сидел там же, где она его оставила, сгорбившись, с закрытыми глазами, но распрямился так резко, что стало очевидно: он сдерживал себя всё время, пока шел допрос.

Он шагнул к ней и окинул быстрым взглядом. Сэм заметила, как дёрнулся его кадык; он хотел что-то сказать, но передумал. Вместо этого коротко выдохнул: – Всё? Она кивнула. Голос сел, пришлось прочистить горло. – Всё, – тихо ответила она.

Тепло, исходящее от него, и резкий, горьковатый запах остывшего кофе – он, видимо, пил его здесь же, ожидая, – смешивались в странный коктейль. Сэм очень хотелось добавить, что она в порядке, но это было бы ложью, а врать Крису именно сейчас не хотелось. Поэтому она просто качнула головой.

Потом. Дома.

Он понял – и его плечи расслабились. – Пошли отсюда? – Крис отступил на полшага, освобождая ей пространство.

Но тут из-за её спины раздался мягкий, почти извиняющийся голос Ирвина. Дознаватель стоял в дверном проёме, слегка опершись плечом о косяк.

– Мистер Грант, уделите мне несколько минут? Раз уж вы здесь.

Крис замер.

Руки его сжались так, что побелели костяшки пальцев, а потом медленно разжались.

– Я не был на приёме, – ответил он ровно, поворачиваясь к дознавателю. – Какое отношение я имею к вашему делу?

– Никакого, – Ирвин улыбнулся с обезоруживающей искренностью. – Именно поэтому – всего несколько минут. Контекст. Вы работаете с мисс Мэддисон, вы знаете специфику её дара, вы маг Смерти с определённым статусом. Ваш взгляд может быть полезен для объективности.

Контекст. Какое удобное слово.

Крис бросил на Сэм красноречивый взгляд – явно желая, чтобы она убралась из здания и ждала в машине, греясь под редким для этого времени года солнцем.

Она едва заметно качнула головой: буду ждать.

– Несколько минут, – повторил Крис, обращаясь к Ирвину. – Не больше. Он прошёл мимо неё, задержавшись на полшага – плечо почти коснулось её плеча – и скрылся за дверью допросной.

Сэм осталась одна.

Она снова потрогала подвеску – амулет вёл себя инертно, не давил, не жёг, но раздражал самим фактом своего существования. Она села, сцепила пальцы на коленях, подавив желание содрать с шеи серебряную цепочку.

Интересно, можно ли вытянуть из него энергию так, чтобы орденские не заметили?

Не здесь, конечно. Дома. Разобрать по слоям, понять, что он передаёт и кому. Если это действительно только маяк – ладно. Если что-то ещё, она обязана знать.

Или не рисковать?

Она села, откинулась на жёсткую спинку, и прикрыв глаза, прислушалась к тишине коридора. Из-за двери допросной не доносилось ни звука – ни голосов, ни скрипа стула, ни шагов.

Проклятая звукоизоляция.

Зачем ему Крис? Он не свидетель, не участник. Крис не имеет отношения к инциденту на приёме.

Если только…

Если Ирвина интересует не инцидент, а возможность зацепиться за связь Истинного Тёмного и Зеркала.

Повод хороший – столько лет бок о бок, один дом, общая работа. И можно задать вопрос: что происходит, когда тьма живёт рядом с Зеркалом достаточно долго?

Ничего, хотела бы она сказать. Ничего не происходит. Это всё из-за той дряни на приёме.

Но именно это говорить было нельзя.

Сэм сильно вжала ногти в ладони и заставила себя дышать ровно. Крис справится. Он знает устав Ордена лучше большинства дознавателей. Всегда справлялся.

***

Крис переступил порог и на мгновение замер, чтобы оценить допросную.

Два стула разделенные столом. Графин, два стакана. Полоска артефактного контура у плинтуса. Он чувствовал его кожей — глухое, ватное онемение, которое для мага Смерти означало лишь то, что собственная тьма временно отступала вглубь.

Неприятно, но терпимо.

Ирвин закрыл дверь и обошёл стол, устраиваясь на своём месте. Гостевой стул остался там, где его видимо оставила Сэм, у стола, чуть отодвинут, прямо напротив дознавателя.

— Спасибо, что согласились, — Ирвин кивнул на стул, и Крис сел. — Понимаю, что вы торопитесь. Мисс Мэддисон, наверное, уже устала.

Крис промолчал.

— Я побеседовал с вашим партнёром, — продолжил Ирвин, рассеянно, без видимой цели перекладывая бумаги на столе. — У меня сложилось впечатление, что она… очень осторожна в формулировках.

— Она профессионал.

— О да. — Ирвин улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз… — Это заметно. И всё же вынужден признать — её показания оставляют некоторые пустоты. Не по её вине, разумеется. Обморок, перегрузка. Никто не ожидает от свидетеля идеального отчёта.

Он помолчал, разглядывая Криса с тем же мягким, изучающим вниманием, с каким до этого разглядывал Сэм. Кристиан выдержал взгляд, не моргая. Он умел сидеть неподвижно, когда это нужно.

— Однако вы, мистер Грант, не теряли сознания. И я знаю, что вы поддерживаете связь с Орденом, пусть и неформальную. Ваши отчёты всегда приходили вовремя. До этого случая.

Крис заставил себя не двигаться. Он знал, что этот разговор рано или поздно состоится, и примерно представлял, с чего он начнётся.

Отчёты были самым очевидным крючком.

— Отчёт о происшествии пришёл с задержкой, — сказал Ирвин, и его тон остался ровным, почти извиняющимся. — Я понимаю — суматоха, стресс. Но вы должны понимать и меня: я получил сигнал о магической аномалии на закрытом мероприятии, а ваш рапорт опоздал почти на сутки. Это ставит меня в неудобное положение перед руководством.

— Я собирал информацию, — ответил Крис ровно. — Прежде чем писать, я хотел убедиться, что мои данные точны.

— Похвально. — Ирвин чуть наклонил голову. — И как результат? Вы убедились?

— В чём именно?

— В том, что история, которую рассказала мисс Мэддисон, полная и точная.

Крис выдержал паузу. Не слишком долгую — так, чтобы она выглядела естественной заминкой человека, подбирающего слова.

— Меня не было на приёме. Я не могу подтвердить или опровергнуть её показания. Я написал ровно то, что знаю.

— Разумеется. — Ирвин побарабанил пальцами по столу. Ритм вышел сбивчивый, нервный, совсем не под стать его спокойному виду. — И всё же я хочу спросить. Не как дознаватель, как человек, который искренне хочет разобраться. Мисс Мэддисон не упоминала при вас детали, которые могли бы прояснить картину? Любые мелочи. То, что кажется неважным.

— Нет.

— Может быть, она говорила о состоянии Аларика Риджвельда? О том, что произошло в том коридоре до того, как был брошен артефакт?

— Нет. — Крис даже не моргнул. Он умел говорить «нет» так, чтобы собеседник понимал — дальше давить бесполезно.

Ирвин снял очки и принялся протирать их салфеткой.

— Знаете, мистер Грант, я изучал ваше дело, — произнёс он наконец, не поднимая глаз. — Вы прошли практику в Ордене. Не самую простую, полагаю. Ваши наставники отмечали ваш потенциал. И ваш характер. — Он надел очки и посмотрел на Криса поверх оправы. — Вы умеете держать слово. И умеете выбирать, кому его давать.

— К чему вы клоните?

— К тому, что я не жду от вас предательства. — Ирвин развёл руками. — Я реалист. Вы не станете свидетельствовать против своего партнёра. Это делает вам честь. Но я надеюсь, что вы понимаете: Орден — не враг. Мы не хотим навредить мисс Мэддисон. Напротив, если с ней действительно происходит что-то… необычное, мы можем помочь.

Помочь. Да.

«Помочь» означало «изолировать». Или «изучить». Или «использовать». Вариантов было много, и ни один не предполагал, что Сэм останется свободной.

— С ней ничего не происходит, — сказал он вслух.

— Вы уверены? — Ирвин чуть склонил голову набок. — Я видел её ауру. Там есть аномалия. Нестабильное пятно, которое может быть чем угодно — от остаточного резонанса до следа Мглы. И вы, как Истинный Тёмный, должны понимать, что это значит. Если Мгла каким-то образом закрепилась в ауре Зеркала, последствия могут быть непредсказуемыми.

— Если бы в её ауре была Мгла, я бы это почувствовал, — отрезал Крис. — Я живу с Самантой под одной крышей. Я знаю её магический фон лучше, чем кто-либо. И я не чувствую ничего.

Это было правдой — и не совсем правдой одновременно.

После той ночи Крис действительно не чувствовал Мглу в ауре Сэм. Он чувствовал что-то другое — не магию Изнанки в чистом виде, а нечто, что пряталось глубже, под слоями её дара. Но дознавателю об этом знать не следовало.

Ирвин помолчал, перебирая бумаги. Его указательный палец выбивал по столешнице неровный ритм.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Допустим, я вам верю. Допустим, аномалия действительно результат перегрузки. Тогда у меня остаётся последний вопрос. И он не имеет отношения к инциденту.

Крис напрягся. Последний вопрос всегда оказывался самым гадостным.

— Ваши отчёты, — Ирвин вытащил из папки несколько листов, скреплённых скрепкой. Крис узнал формат , стандартный бланк квартального рапорта. — Вы отправляли их регулярно. Почти десять лет. И знаете, что мне показалось интересным? Они безупречны по форме, но… — он сделал паузу, подбирая слово, — стерильны. Ни одной лишней детали. Ни одного наблюдения, которое могло бы насторожить или вызвать вопросы. Вы писали их так, чтобы они были приняты и забыты.

— А разве не в этом смысл отчётности? — Крис позволил себе лёгкую, холодную усмешку. — Чтобы бумаги были в порядке.

— Отчасти, — согласился Ирвин. — Но вы умный человек, мистер Грант. Вы понимаете, зачем Ордену нужны эти отчёты на самом деле. И вы понимаете, что ваша лояльность — вопрос, который время от времени пересматривается.

Он отложил листы и сложил руки на столе.

— Я не прошу вас нарушать обязательства перед партнёром. Я лишь хочу, чтобы вы понимали: Орден следит за ситуацией. И если вдруг окажется, что вы что-то упустили… или решили не сообщать … последствия могут быть серьёзнее, чем вам кажется. Не для вас — для неё.

Крис ничего не ответил. Он смотрел Ирвину в глаза и думал о том, что этот человек, при всей своей кажущейся мягкости, опасен. Не потому, что силён, силу Крис уважал. А потому, что он не останавливается.

— У вас есть что добавить по существу дела? — спросил Крис после паузы.

Как же надоел ему этот человек.

Ирвин посмотрел на него долгим взглядом. Снял очки, сложил их дужка к дужке и убрал в карман.

— Пожалуй, нет. Благодарю вас за содействие, мистер Грант. Вы свободны.

Крис встал, не торопясь. Поправил манжет рубашки, намеренно лёгкий, небрежный жест, будто ему и в голову не приходило волноваться.

— И ещё одно, — голос Ирвина настиг его уже у двери. — Личное, если позволите.

Крис обернулся.

— Я понимаю, что такое преданность, — произнёс Ирвин негромко. — И я не осуждаю вас за неё. Но иногда стоит задать себе вопрос: что будет, если человек, которого вы защищаете, узнает о том, что вы от него скрываете? Не сейчас. Не от меня. Но однажды.

Мышцы челюсти сжались прежде, чем он успел это проконтролировать. Крис аккуратно взялся за ручку двери.

— Мы закончили?

— Вполне.

— Тогда до свидания, дознаватель Свит.

Он вышел в коридор и тихо закрыл за собой дверь.

Сэм сидела на том самом стуле, на котором он её оставил, пальцы сцеплены на коленях, взгляд устремлён в пол. Когда Крис появился в дверном проёме, она подняла голову. Он заметил, как дрогнули её губы, словно она собиралась задать вопрос, но в последний миг сдержалась, проглотив слова.

— Всё? — спросила она одними губами, почти беззвучно.

— Всё, — ответил он, кивнув, и протянул ей руку. Жест вышел чуть более резким, чем он намеревался, покинуть это место хотелось как можно скорее. — Пойдём отсюда.

Она поднялась, и они двинулись по коридору — мимо однотипных дверей с номерными табличками, мимо ряда жёстких стульев с вытертым дерматином.

Утро давно перевалило за середину, и рабочий день набирал обороты — здание постепенно заполнялось людьми, голосами и шагами. На лестнице их обогнал молодой маг в серой форме Ордена; он перепрыгивал через ступеньку, прижимая локтем к груди кипу бумаг, которая то и дело норовила выскользнуть и разлететься веером.

Холл встретил их приглушённым гулом, в котором смешивались десятки звуков. Где-то в боковом коридоре хлопнула дверь, и оттуда донеслись голоса — двое обсуждали какой-то отчёт, и один из них, судя по тону, был откровенно раздражён; голос его звучал резко, как скрежет металла. У выхода стоял маг в штатском, говоривший по телефону; он прижимал трубку плечом к уху и рассеянно вертел в пальцах брелок с орденским символом. Увидев Криса и Сэм, он вежливо посторонился и пропустил их, не прерывая разговора.

Тяжёлая дубовая дверь распахнулась, и снаружи ударил солнечный свет, такой яркий и тёплый, что Сэм на мгновение зажмурилась, подставляя лицо его ласковым лучам.

Рядом с крыльцом курил мужчина в форменной одежде; он кивнул им — просто из вежливости, без малейшего интереса, и отвернулся, выпуская струю дыма в серое, низкое небо.

Крис остановился рядом, глубоко вдохнул воздух, пахнущий мокрым асфальтом и прелой листвой, и лишь тогда позволил своим плечам чуть опуститься, словно сбрасывая невидимый груз, давивший на него все эти минуты.

Он бросил взгляд через плечо на дверь, которая захлопнулась за ними, будто проверяя, не последует ли кто-то следом.

— Что он тебе сказал? — спросила Сэм, не открывая глаз, всё ещё наслаждаясь редким теплом.

Крис покосился на неё и коротко усмехнулся:

— Да ничего особенного. Уточнял детали, грозил карами небесными … стандартный набор. В общем, зря я устав перечитывал, ни одна статья так и не пригодилась.

Сэм приоткрыла один глаз, и посмотрела на Криса, пытаясь разглядеть что-то под слоем наигранной небрежности. Но через мгновение отвела глаза и кивнула.

— И всё? — только и спросила она.

— Ну… — он пожал плечами с наигранной небрежностью, — ещё напомнил, что я плохо влияю на твою ауру. Но, по-моему, это он так, для проформы. Скорее всего, дознаватель просто устал сидеть в подвале и решил выместить раздражение на ком-то, кто не пошлёт его в бездну.

— А ты?

— А я не послал, — Крис растянул губы в ухмылке, в которой сквозила мальчишеская удаль. — Я же воспитанный человек.

Сэм фыркнула, смешно сморщив нос. Крис снова оглянулся на закрытую дверь, словно та могла выдать им вслед что-то важное, но она молчала, глухая и равнодушная.

— Ладно, хорош стоять, — сказал он, встряхнув головой. — У меня встреча после пяти, а до этого надо успеть запихнуть в тебя нормальную еду.

— Мы вроде в кино собирались.

— Значит, сначала еда, потом кино. Или наоборот — я ещё не решил, что предпочтительнее.

— Поесть, — твёрдо сказала Сэм. — Определённо поесть.

— Вот это я понимаю, — одобрительно кивнул Крис. — Моя девочка всегда знает, чего хочет. Погнали.

Глава 8

Они пересекли улицу и направились к машине. Крис хранил молчание до тех пор, пока расстояние между ними и дверями представительства не стало достаточным, чтобы можно было не опасаться чужих ушей и любопытных взглядов. Тогда он покосился на неё, слегка склонив голову набок, и спросил, уже не скрывая любопытства, которое, очевидно, копилось в нём всё это время:

— Ну? Что молчишь? О чём вы говорили?

Сэм провела ладонями по лицу — с силой, словно пыталась стереть неприятные воспоминания, прилипшие к коже подобно грязи. Помедлила, собираясь с мыслями.

— Сначала он проверил меня на сканере. Я так боялась, что он покажет восьмой уровень… но нет, всё в пределах нормы. — Она на мгновение нахмурилась. — Знаешь, это странно. Такие сканеры обычно довольно точно определяют уровень дара.

— Странно, но ладно, — отозвался Крис, и на мгновение задумался — Главное, к тебе нет претензий?

Сэм не сразу ответила. Они как раз поравнялись с лавкой, на которой вальяжно разлёгся серый кот — толстый, наглый и сытый, явно чей-то домашний любимец, предпочитающий самостоятельные прогулки и не признающий над собой никакой власти. Она задержала на нём взгляд на пару секунд — просто чтобы не встречаться глазами с Крисом, оттянуть неизбежное. Кот лениво зевнул, продемонстрировав розовую пасть, и с царственным равнодушием отвернулся.

— Сэм? — голос Криса вернул её к реальности. — Не надо этих театральных пауз, говори уже.

Она выдохнула, собираясь с духом, и произнесла:

— Сканер показал на моей ауре какое-то пятно.

Кристиан поднял взгляд к небу и выругался — коротко, зло, словно всего лишь подтвердил давние подозрения, которые до поры до времени предпочитал не озвучивать даже самому себе.

— Как Свитт отреагировал? — спросил он.

— Сказал, что видит в ауре аномалию, что это может быть след Мглы. Но доказать не может.

— Это ты или он сказал?

— Я, — ответила Сэм, сунув руки в карманы. Пальцы нащупали конфету — она даже не помнила, когда успела её туда засунуть, — и это случайное прикосновение показалось ей странно успокаивающим. — Но он не нашёл, что возразить. Крис, это просто пятно — очень размытое, крошечное. Может быть, артефакт действительно что-то сделал.

— Себе-то не ври, — Кристиан сжал кулаки и на мгновение замолчал. — Хреново, конечно.

Они молча миновали квартал, и лишь тогда Крис огляделся по сторонам, словно только сейчас заметив, что идут они не туда.

— Муха, а куда мы идём?

— К машине.

— Ага. Машина в другой стороне. Пошли обратно. — Он развернулся, и Сэм послушно последовала за ним. — Что ещё спрашивал?

— Остальное — как обычно, — она пожала плечами.

Рассказав о проверке, она ощутила странное облегчение — словно тяжесть, давившая на плечи, разделилась на двоих и стала чуть менее невыносимой

О том что дознаватель намекал на влияние тьмы Криса на её ауру она решила не говорить.

Незачем.

— Сказал, что дело почти закрыто, но нужно сверить показания. Попросил рассказать, что произошло.

— Рассказала?

— Ага. Потом подписала бумаги, и он выдал мне вот это. — Сэм потянула за цепочку и показала медальон, блеснувший на солнце ярким бликом.

Кристиан остановился, двумя пальцами взял подвеску и покрутил её, рассматривая со всех сторон.

— С виду стандартный. Интересно, что они туда ещё запихали.

— Может, попробуем вытянуть энергию? Аккуратно.

— С ума сошла? — он поднял на неё изумлённый взгляд. — Это порча государственного имущества как минимум. И ты уверена, что Свитт не ждёт именно этого? Он знает, на что способны зеркала.

Сэм задумалась на мгновение, затем неохотно кивнула.

— Раздражает, —буркнула она, проведя пальцем по холодному металлу и убрала медальон под рубашку.

— Ещё бы. Но провоцировать Ирвина на действия всё равно не стоит.

Сэм хотела огрызнуться, но осеклась. В мыслях вдруг всплыло лицо того парня — там, в зале, когда он выхватил амулет и швырнул в неё. Она тогда не придала значения, но сейчас, почему-то вспомнила. И выпалила, скорее чтобы отвлечься:

— Представляешь, тот придурок, который кинул в меня амулет, теперь в коме.

— Так ему и надо, — отозвался Кристиан без тени сочувствия. — Если бы он не был в коме, я бы нашёл его и лично туда отправил.

— Он был просто пьян, — тихо сказала Сэм, скорее для себя. — Хотел пошутить, наверное. Не думал, что всё так выйдет. Что люди пострадают...

— И что? — перебил Крис, и голос его стал жёстким, сухим. — Пьяный — значит безответственный. Как удобно! Шутка — значит он не понимал, что делает. Нет, Муха. Люди пострадали — значит он должен отвечать. Я не знаю, что у него в голове, но если он взял в руки амулет и швырнул его в тебя — он ответчик. То, что он не ожидал последствий, не делает его невиновным. Ты думаешь, если бы он не попал в кому, я бы с ним церемонился? Нет. Он решил пошутить — пусть получает за шутку. Жизнь не прощает тех, кто не думает о других, Сэм. А он не думал. И точка.

Сэм хотела возразить, но слова застряли где-то в горле. Крис был прав.

И это бесило, потому что он был прав.

— Крис! — только и выдохнула она, уже не столько возмущённо, сколько устало.

Тот лишь пожал плечами и перевёл взгляд на светофор, терпеливо ожидая зелёного сигнала. Солнце слепило глаза, и он приставил ладонь козырьком. Их машина стояла на противоположной стороне улицы, и он, казалось, всецело сосредоточился на этом нехитром ожидании, чтобы не продолжать опасную тему.

— В общем, меня попросили не выезжать из города, пока дело не закроют, — помолчав, продолжила Сэм. — Тот тип в больнице, Рик ничего не помнит, а амулет разбит вдребезги. Свитт сказал, что попытаются восстановить, но вряд ли получится.

— Это хорошо.

— Это временно, — она повела плечом. — Он не отстанет.

— Временно — это наш привычный расклад, Муха. Мы в нём всю жизнь живём. — Крис сунул руки в карманы и вдруг хмыкнул, словно вспомнив что-то забавное. — Знаешь, мне вчера клиент попался — тот ещё кадр. Явился в контору с требованием вызвать дух его покойного деда. Фамильная ценность, мол, в доме зарыта. И знаешь, в чём прикол?

— Дед наврал? — Сэм вытащила из кармана ту самую конфету — мятную, в шуршащей обёртке, — и принялась сосредоточенно разворачивать её, стараясь не выдать дрожи в пальцах. Солнечный свет просачивался сквозь листву деревьев, ложась на её ладони тёплыми пятнами.

— Не-а. Мы час общались — дух молчал как партизан. А потом выяснилось, что дед при жизни был немым.

Сэм хмыкнула, отправляя конфету в рот.

Сладкая.

— И что клиент?

— Обиделся. Сказал, что мы шарлатаны и подаст в суд. А я ему: «Ваше право, но если выиграете — гонорар всё равно уйдёт нам, так что можете сразу подписать соглашение о переводе средств». Ушёл злой, но бумаги подписал.

Сэм покачала головой, и на губах её мелькнула улыбка. Напряжение понемногу отпускало — не уходило совсем, но отступало ровно настолько, чтобы можно было дышать полной грудью, наслаждаясь редким теплом.

— Ты невыносим, — сказала она с лёгкой укоризной, в которой не было ни капли злости.

— Я эффективен, — поправил он и ответил на её улыбку своей — чуть дерзкой, но тёплой.

Кристиан открыл перед ней пассажирскую дверцу, дождался, пока она устроится на сиденье, и захлопнул — бережно, без лишнего стука, — и лишь после этого обошёл капот и сел за руль. Двигатель заурчал, и машина плавно влилась в поток.

В кинозале было почти пусто — лишь несколько зрителей расположились в дальних рядах, и их силуэты тонули в полумраке. Они взяли попкорн, который Сэм терпеть не могла, и два кофе, которые Крис неизменно величал «помоями», но всё равно пил с неизменным упорством. Фильм оказался дурацким — стандартный набор погонь, взрывов и героя, в одиночку спасающего мир. А Крису похоже нравилось - он развалился на кресле, комментировал происходящее на экране. Пару раз пытался ее втянуть в обсуждение, но Саманта покачала головой и он отстал. Даже когда ему позвонили, он что то быстро ответил и убрал телефон.

Ну хоть ему весело.

Сэм смотрела на экран, но мысли её витали где-то далеко, и она машинально хрустела попкорном, обдумывая разговор с новым заказчиком. Теперь, когда напряжение от общения с Орденом спало, этот заказ начинал беспокоить её всё сильнее.

Когда они вышли из зала, солнце уже клонилось к закату, растягивая по асфальту длинные синие тени. Крис глянул на часы и поморщился:

— Опаздываю. Да ещё и клиент этот, с немым дедом, решил не дожидаться суда и приехал лично. Кажется, хочет устроить скандал.

— Ты же говорил, он бумаги подписал.

— Подписал. А потом перезвонил и сказал, что передумал. — Крис пожал плечами с лёгкой досадой. — Бывает. Ладно, давай быстрее, заброшу тебя до дома.

В машине он снова стал молчаливым и сосредоточенным. Но теперь это было иное молчание — не тревожное, а деловое, рабочее. Сэм знала этот режим: Крис перебирал в голове аргументы, готовился к разговору с проблемным клиентом, и пальцы его левой руки мерно постукивали по рулю, отбивая ритм внутреннего монолога.

Пользуясь тишиной, Саманта ещё раз прокрутила в голове разговор с мистером Андерсоном. О ритуале хотелось бы узнать побольше — чтобы избежать неприятных неожиданностей. Она глянула на часы и мысленно прикинула: судя по времени, в библиотеку она уже не успевала. Значит, завтра утром, пораньше, нужно будет сходить.

Крис покосился на неё:

— А ты чего такая дёрганая?

— Вспомнила, — ответила она наконец и почувствовала, как пальцы сами потянулись к амулету на груди; она заставила себя опустить руку, одёрнув себя мысленным усилием. — Андерсон. Мой заказ на завтра, я тебе рассказывала.

Крис чуть нахмурился, не сводя глаз с дороги:

— А что с ним?

— Вроде всё прозрачно, но… не знаю. Неспокойно. — Она потёрла ладони одна о другую и скрестила руки на груди, словно пытаясь согреться. — Он говорил со мной по телефону, и голос у него был такой… будто он уже где-то не здесь. Понимаешь? Вроде рассказывает, а я слушаю и чувствую, что этот человек сделает что-то, о чём потом пожалеет. Или не пожалеет, что ещё хуже.

— Подробности?

— Пока никаких. — Она качнула головой. — Завтра в библиотеку съезжу, попробую что-нибудь разузнать о ритуале.

— Я могу своих поспрашивать.

— Не, пока не надо.

Крис посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. За десять лет совместной работы он выучил, когда можно настаивать, а когда лучше промолчать и просто быть рядом. Сейчас, безошибочно определила Сэм, было второе.

— Ладно, — сказал он наконец. — Разберёмся. И с Андерсоном твоим, и с Ирвином.

Машина вырулила на главную улицу, обгоняя грузовик, обдавший их грязной водой из-под колёс. Крис помолчал ещё секунду, потом потянулся к телефону, лежавшему в углублении между сиденьями. Сэм заметила, как он набрал номер на ощупь, не глядя на экран — звонил кому-то знакомому, из тех, чей номер пальцы помнили сами.

— Миллер? Грант. Да, знаю, что ты на смене. Нет, не покойник. Живой пока.

Миллер — детектив из Второго управления. Сэм слышала это имя не раз: Крис работал с ним по нескольким делам, когда полиции требовался штатный тёмный для осмотра мест преступлений. Насколько она знала, Миллер был обычным человеком и очень хорошим полицейским. И ценил Криса ровно настолько, насколько тот был ему полезен.

— Мне нужно пробить одного человека, — Крис чуть притормозил у светофора, перехватив руль одной рукой. — Аккуратно. Без следов в системе, если можно. Его зовут Брайан Андерсон.

Сэм резко повернулась к нему:

— Какого беса? — прошипела она, стараясь говорить тихо, хотя Миллер, конечно, не мог её слышать через динамик.

Крис поднял ладонь — подожди — и продолжил слушать. Миллер что-то говорил на том конце, голос был низкий, неторопливый, слова неразборчивы.

— Нет, ничего криминального. Просто хочу знать, с кем имею дело, прежде чем мой партнёр начнёт с ним работать. Да. Да, именно она. Ты же знаешь, я перестраховщик. Спасибо, старик. Жду.

Он сбросил вызов и покосился на Сэм. Светофор мигнул зелёным, машина мягко тронулась.

— Прежде чем ты начнёшь орать, — спокойно сказал Крис, — объясни мне одну вещь. Ты собираешься идти к незнакомому человеку проводить ритуал, о котором ни я, ни ты, между прочим, ничего толком не знаем, и при этом даже не удосужилась навести справки о заказчике?

Сэм стиснула зубы:

— Я навела. Мистер Брайан — обычный человек. И заказ стандартный. Защита при проведении ритуала. Я делала такое десятки раз.

— Стандартный, — он произнёс это слово так, будто разглядывал дохлую крысу. — Стандартный заказ не предполагает истерик по телефону. Что с тобой, Сэм? Ты всегда была осторожна. Ты говоришь, что тебе не нравится заказчик, не нравится ситуация, и всё равно берёшься? Что за ритуал, если нужна защита Зеркала?

— Это ритуал защиты беременной, — отрезала Сэм. — «Воззвание к истокам». Да, сложный, и да, возможно, не совсем легальный. Но я и до этого работала с такими. Что не так-то?

— Я знаю, что такое «Воззвание к истокам», и поверь, это точно не то, о чём этот Андерсон говорит, — Крис говорил тише, ровнее, и Сэм поняла, что он злится по-настоящему. — И я также знаю, что ты сейчас носишь на шее маяк Ордена, что в твоей ауре болтается непонятная хрень, и что младший дознаватель по имени Ирвин Свитт спит и видит, как бы подловить тебя на чём-нибудь. И ты предлагаешь мне просто махнуть рукой и отпустить тебя в незнакомый дом к незнакомым людям? И если раньше я мог при необходимости примчаться и задавить своим даром или позвонить в ОМП и попросить прикрыть некие обстоятельства дела, то сейчас это невозможно!

Сэм открыла рот и закрыла. Он был прав. И это бесило, потому что он был прав.

— Я не могу отказаться от заказа, — сказала она, голос прозвучал устало, без прежнего запала. — Контракт подписан. Аванс получен. Если я начну отменять работу сразу после визита в Орден, это вызовет больше вопросов, чем если я просто пойду и сделаю своё дело.

Крис промолчал. Она видела, как напряглись его скулы, как сжались руки на руле. Потом он медленно выдохнул через нос.

— Ладно. Допустим. Но я хочу знать, кто такой этот Андерсон. Откуда у него описание ритуала, кто его жена и почему они выбрали именно тебя.

— Меня рекомендовали.

— Кто?

— Не знаю. Через агентство.

Крис бросил на неё быстрый взгляд — цепкий, оценивающий, — и снова уставился на дорогу.

— Вот именно, — сказал он тихо.

Они ехали молча минуты три. Дождь усилился, по стеклу побежали извилистые ручейки, и город за ними превратился в мутную, колеблющуюся картину. Сэм отогнала тревожную мысль и поёжилась.

Телефон Криса завибрировал на панели. Он взял трубку одним движением.

— Да. Слушаю.

Миллер говорил минуты полторы. Крис слушал, не перебивая, только один раз коротко хмыкнул и кивнул, хотя собеседник этого видеть не мог.

— Понял. Спасибо. Да, я должен буду. Как обычно — бутылка того виски, которое ты прячешь от жены. Ладно, ладно, две бутылки. Бывай.

Он положил телефон и побарабанил по рулю. На этот раз ритм был размеренный, почти спокойный.

— Ну? — не выдержала Сэм.

— Брайан Томас Андерсон. Тридцать два года. Банкир. Младший управляющий в «Ридженси-Файнанс», это среднего размера контора, ничего особенного. Без дара. Родители — тоже без дара, отец — клерк на пенсии, мать ведёт домашнее хозяйство. Женат три года на Наине Мелоди Андерсон, в девичестве Карлтон.

Сэм подняла бровь. Карлтоны — это уже другой уровень. Не Риджвельды, конечно, но старый, уважаемый род со связями в столице.

— Карлтон, — повторила она. — Знатный род?

— Обедневший, — уточнил Крис. — Но титул есть. Леди Наина, всё как полагается. Видимо, Андерсон удачно женился. Или искренне. — Он пожал плечами. — По-любому за ним ничего не числится. Ни долгов, ни судимостей, ни даже штрафов за парковку. Чистый как стёклышко.

— Вот видишь, — Сэм откинулась на сиденье. — Банкир, жена из хорошей семьи, ничего подозрительного. Обычные люди, которые хотят защитить беременную жену старым обрядом. Может, кто-то из старших родственников посоветовал, может, в книге вычитали. Ты параноик, Крис.

— Параноик — это тот, кто до сих пор жив, — невозмутимо парировал он. — А беспечные идеалисты — обычно нет.

Сэм закатила глаза, но спорить не стала. Возражать Крису, когда он переходил в режим «я защищаю тебя от тебя самой», было так же бесполезно, как уговаривать дождь прекратиться.

— Кстати, да, жена болеет, — добавил Крис, сворачивая на их улицу. — Миллер не вдавался в подробности, но упомянул, что «Скорая» к их дому за последний год приезжала четыре раза. Тяжёлая беременность, похоже.

Сэм замолчала. Четыре вызова «Скорой» за год — это не просто тяжёлая беременность. Это отчаяние. Это женщина, которая цепляется за ребёнка, рискуя собственной жизнью, и муж, согласный на что угодно — на любой ритуал, на любую магию, — лишь бы она выжила.

— Ладно, — сказала она тихо. — Ты прав. Спасибо, что проверил.

Крис не ответил, не принял благодарности, только кивнул — коротко, по-деловому.

Машина остановилась у подъезда. Солнце уже совсем село, но небо ещё хранило бледно-оранжевый отсвет, и лужи у тротуара блестели, как зеркала. Крис заглушил двигатель и повернулся к ней:

— Сэм. Когда завтра пойдёшь к Андерсонам — позвони мне до и после. Если не позвонишь в течение часа после начала, я приеду сам. И мне плевать, как это будет выглядеть.

Она кивнула. Хотела пошутить — что-нибудь про его маниакальную опеку, — но слова застряли в горле. Вместо этого она просто сказала:

— Хорошо. А теперь дуй на работу, пока твой клиент не разнёс тебе контору.

Глава 9

Звонок застал Саманту уже в дверях.

Она копалась в сумке в поисках ключей — Крис ещё утром умотал по делам, оставив ей машину. На звонок отвечать она не собиралась: на домашний номер редко кто звонил, все, кому она была нужна, знали её мобильный. Трели наконец прекратились, и из глубины квартиры сухо пискнул автоответчик. Сэм нахмурилась и, не снимая руки с дверной ручки, прислушалась.

Сквозь лёгкое шипение динамика пробился голос Рика.

— Сэм? Ты дома? — автоматика слегка искажала звук, но нервную, рваную интонацию скрыть не могла. Он говорил так, словно боялся, что его оборвут на полуслове. — Сэм, ты в порядке? Я хотел позвонить раньше, но… — сдавленный выдох, пауза. — Я попозже наберу, хорошо? Или ты перезвони. Только обязательно. Слышишь?

Щелчок. Тишина. Автоответчик замигал красным огоньком и погас.

Сэм постояла на пороге, глядя на телефон. За прошедшую неделю она успела почти убедить себя, что тот вечер в особняке Риджвельдов остался в прошлом. Да, был неприятный разговор с Аластаром, оставивший после себя ощущение, будто она прошла по краю чужой территории и едва унесла ноги. Да, был странный и напряжённый допрос у дознавателя Свита, итогом которого стал амулет-маяк на её шее — вечное напоминание, что Орден не спускает с неё глаз. И сквозь всё это — глухое молчание паутины внутри. Та пепельная дрянь, что впиталась в неё на приёме, никак себя не проявляла. Не шевелилась, не напоминала о себе, словно ничего и не было. Может, и правда не было…

Сэм почти убедила себя. Почти.

И тут — звонок от Рика.

Она не сняла трубку. Просто не знала, что ему сказать. За всё время их знакомства он не звонил ей ни разу, и до этого момента она была уверена, что он даже номера её не знает: их общение всегда ограничивалось сухими рамками контракта. А теперь этот голос — неуверенный, почти просящий. Ни следа привычной ленивой насмешливости. Что это? Последствие тех событий на приёме? Рик что-то вспомнил? Или что-то другое? Может, Ирвин всё-таки добился повторного допроса? Неделя прошла, в конце концов.

— Ладно, разберёмся позже, — пробормотала она вслух и, встряхнув головой, захлопнула дверь.

Сейчас её ждал клиент. И этот заказ беспокоил Сэм куда сильнее непонятного звонка.

Она вызвала лифт — старый, скрипучий, вечно пахнущий пылью и чужим табаком — и прислонилась к стене, глядя, как гаснут и загораются лампочки этажей.

За эту неделю она успела обсудить заказ с Андерсоном трижды. Вроде бы ничего особенного: приличный гонорар, шикарный район, стандартные условия — сопровождение и магическое прикрытие на время проведения некоего приватного ритуала. Но каждый раз, перечитывая строчки, она чувствовала одно и то же: что-то не так.

Мистер Брайан Андерсон. Они говорили по телефону два дня назад, и его голос звучал тускло, почти безжизненно. Он долго, путано и пугающе откровенно рассказывал о своей жене, леди Наине. О двух сорвавшихся беременностях, которые выпили из неё все жизненные силы. О том, что сейчас она снова в положении, но тает на глазах, не встаёт с постели и наотрез отказывается от помощи целителей.

Но хуже всего было то, как изменился его голос, когда он заговорил о ритуале. Из убитого горем мужа он превратился в фанатика. «Я нашёл древний ритуал, мисс Мэдисон. Воззвание к истокам и Старым Богам. Врачи бессильны, Орден разводит руками, но этот обряд… он спасёт нас».

Сэм тогда прикрыла глаза и медленно выдохнула, чтобы не сказать лишнего. Она не понимала, как обычный служащий банка мог «просто найти» описание подобного ритуала. Такие вещи хранились в закрытых секциях спецхрана, и доступ к ним был только у магов с допуском. Но что она действительно понимала — Андерсон проведёт этот обряд в любом случае. С ней или без неё.

Лифт дёрнулся и остановился. Двери разъехались с недовольным скрежетом, впуская в кабину запах подвала и сырой штукатурки. Сэм вышла в холл, поправила на шее цепочку с маяком — серебро холодило кожу, показавшись сегодня особенно холодным — и толкнула тяжёлую подъездную дверь.

Улица встретила её октябрьским ветром. Мелкая морось висела в воздухе, оседая на волосах и воротнике куртки. Фонари только начинали загораться — жёлтые, мутные, словно смотревшие сквозь туман. Она тряхнула головой, прогоняя остатки дурных предчувствий, и быстро зашагала к машине.

В библиотеку она заезжала ещё утром, но никаких данных там не нашла и теперь, по дороге к дому Андерсонов, решила заглянуть в городской архив.

Тот располагался в подвале муниципалитета — длинный зал с низкими сводами и вечным запахом бумажной пыли. Вдоль стен тянулись стеллажи, уходящие в темноту, а в центре, под единственной яркой лампой, сидел Грегор — сутулый мужчина лет шестидесяти с седыми усами и пальцами, вечно испачканными чернилами. Он работал здесь дольше, чем Сэм жила на свете, и знал содержимое каждого ящика. Когда-то она нашла для него пару редких справочников по классификации магических существ — и с тех пор они поддерживали что-то вроде профессионального знакомства: Сэм иногда заходила с вопросами, Грегор иногда просил помочь с мелкими артефактными проверками.

Увидев её, он отложил перо и устало улыбнулся.

— Мисс Мэддисон. Давно не заходили. Принесли что-то интересное?

— Нет, сегодня наоборот — я к вам за информацией. — Сэм присела на краешек стула. — «Воззвание к истокам и старым богам». Вам это о чём-нибудь говорит?

Грегор нахмурился, осмысливая услышанное.

— Да, интересный ритуал, старый, можно сказать, забытый. — Он задумался.

Саманта тихонько кашлянула. Архивариус укоризненно на неё глянул и улыбнулся:

— Опять торопитесь. Позвольте уточнить, — он помолчал, пытаясь аккуратно сформулировать вопрос, — а по какой причине ваш заказчик пожелал прибегнуть именно к этому ритуалу?

Сэм развела руками:

— Я не могу раскрыть информацию, только в общих чертах. — Дождавшись кивка, продолжила: — Вопрос идёт о защите беременной женщины. Её здоровье не позволяет выносить ребёнка, а отказываться она не собирается.

Грегор задумчиво покачал головой:

— Здесь какая-то ошибка. Ритуал «Воззвание к истокам» не может помочь выносить ребёнка. То, что вы описываете… это, скорее, другое. «Воззвание к Старым Богам о защите чрева и порога». Судя по вашему описанию, заказчик ищет именно его. Давайте разберём оба, чтобы вы понимали разницу.

Сэм кивнула. Грегор пожевал губу и, кряхтя, поднялся. Прошёл вдоль ближайшего стеллажа, ведя пальцем по корешкам.

— И тот, и другой ритуал не из стандартных реестров, — пробормотал он, не оборачиваясь. — Оба женские, охранительные. Связаны с беременностью или домом.

Он вытянул с полки два тяжёлых тома, пролистал один, потом второй, хмурясь всё сильнее.

— Вот, — он ткнул пальцем в пожелтевшую страницу. — «Воззвание к истокам». Это про связь с родом и землёй: оно укрепляет силу самого дома, его границы, родовую линию, но не даёт прямой защиты плоду. — Он подвинул второй том ближе. — А вот «Воззвание к Старым Богам о защите чрева и порога» — оно защищает конкретно беременную и ребёнка. Очень старый текст, ритуал женский. Проводится для ограждения дома и нерождённого ребёнка от внешнего зла. Но то, что вы назвали… — он покачал головой. — Либо это один из вариантов, либо кто-то переписал текст под свои нужды. В любом случае, без точной записи я не смогу сказать, насколько это безопасно.

Сэм помолчала, переваривая услышанное. Потом спросила — осторожно, стараясь не выдать голосом того, что её действительно волновало:

— Мой заказчик — обычный человек. Без дара. Он вообще сможет провести такой ритуал?

Грегор обернулся и посмотрел на неё поверх очков — тем самым долгим, терпеливым взглядом, каким смотрят на студента, забывшего азбучную истину.

— Мисс Мэддисон, — произнёс он с лёгкой укоризной, — ритуал, в отличие от заклинания или стихийного выплеска, может провести любой. Даже совершенно не одарённый человек. Это ведь не магия в чистом виде — это механика. Формула. Ты следуешь ей шаг за шагом, используешь нужные предметы, нужные слова — и реальность откликается. Не ты сам, заметьте, — реальность. В этом и суть обряда: он работает не за счёт силы исполнителя, а за счёт правильности исполнения. Вас что, в Академии этому не учили?

Сэм отвела глаза и почувствовала, что краснеет.

— Учили, — признала она. — Просто… вылетело из головы.

— Вот так и вылетают, — проворчал Грегор, но без злобы, скорее ворчливо-наставительно, — самые важные вещи. А на них потом люди и попадаются. Ритуал может провести кто угодно. Другой вопрос — какие будут последствия и кто за них ответит.

Он снял очки и посмотрел на неё уже серьёзнее.

— И вот что я вам скажу, мисс Мэддисон. Если ваш заказчик — обычный человек и при этом мужчина, а ритуал женский, охранительный, да ещё и с неясной формулировкой… — он покачал головой. — Пусть лучше не проводит. Такие вещи требуют женской природной магии. Не обычной, в нашем понимании магии, а своей, естественной так сказать. Если мужчина возьмётся за это один — последствия могут быть непредсказуемыми.

— А если такой ритуал все таки проведет мужчина?

— Пусть лучше не проводит.—архивариус закрыл книги, давая понять что разговор окончен, — Если мужчина возьмётся за это один — последствия могут быть непредсказуемыми.

Вот было у неё ощущение, что этот, в общем-то правильный, совет её заказчик точно не послушает. К сожалению. В его мире было всё ясно: жена не встаёт с постели, целители отказались, а он нашёл «древний обряд» и спасёт семью во что бы то ни стало. И будет потом всё хорошо и замечательно.

Ага. Два раза.

Она поблагодарила Грегора, пообещала зайти на неделе — и вышла на улицу, где вечер вступал в свои права. Фонари уже горели вовсю, жёлтые и мутные, словно смотревшие сквозь туман. Времени оставалось в обрез. Сэм поправила на шее подвеску — маяк снова показался неестественно холодным, хотя должен был уже согреться от тела, — и быстро зашагала к машине.

Что-то подсказывало ей, что сегодняшний вечер добром не кончится. Но выбора не было.

Она села за руль, захлопнула дверцу и повернула ключ зажигания. Мотор недовольно заурчал, словно тоже не хотел ехать по этому адресу. Сэм тряхнула головой, прогоняя дурные предчувствия, и выехала со стоянки.

Очередной звонок, на этот раз с мобильного, раздался, когда её старенький седан уже свернул на аллею, ведущую к особняку Андерсонов.

Это был элитный, старый район города. Высокие кованые ограды, вековые дубы. Жёлтый, тёплый свет фонарей падал лишь на влажную брусчатку проезжей части, оставляя сами фасады домов утопать в глухой, чернильной темноте.

Сэм покосилась на экран. Кристиан.

Она поморщилась. Крис точно знал, что у неё сегодня заказ, а значит, звонок не сулил ничего хорошего.

— Да? — Саманта распахнула дверцу машины, впуская в салон холодный, влажный воздух. Осень уже вступала в права, и вечером стало ощутимо зябко. Зря она не взяла тёплое пальто.

— Ты почему трубку не берёшь? — голос Криса звучал глухо, напряжённо. — Я точно знаю, что ты слышала.

— Я за рулём была. Давай потом, а? — Саманта выглянула из машины, пытаясь разглядеть, горят ли окна на верхних этажах особняка. Дверь стукнула её по ноге, и Сэм приглушённо зашипела. — Я уже на месте, опаздываю.

— Муха, уходи оттуда, — перебил её Крис. — Что-то произойдёт.

Сэм выпрямилась, перехватив телефон поудобнее. Что-то в его тоне заставило её замереть — не раздражение, не привычная братская настойчивость, а что-то другое, более острое.

— Что-то серьёзное?

На том конце повисла пауза — короткая, но достаточная, чтобы Сэм поняла: он колеблется. Крис никогда не колебался.

— Нет… Не уверен, — его голос стал тише, словно он сам не доверял собственным словам. Она почти физически ощутила, как он хмурится, потирая переносицу — привычный жест, которого она не видела, но знала наизусть. — Просто ощущение нехорошее. Такое, знаешь… Будто кто-то по спине когтями провёл. Мой внутренний радар орёт так, что уши закладывает. Отменяй заказ.

Ну, если только ощущение. У неё тоже… ощущение. И тоже не сильно радостное. Скорее, даже ощущение грядущих неприятностей.

Саманта невольно оглянулась через плечо, вглядываясь в тени у подъездной дорожки. Особняк мрачно высился впереди, окна — тёмные, будто слепые глаза. Странно: мистер Андерсон должен был её ждать, даже если всех слуг отпустил. А дом выглядел покинутым.

Сэм решительно захлопнула машину и поднялась по ступеням к входной двери.

Фонарь и здесь горел мягким тёплым светом, но освещал почему-то только ступени. Из-за этого всё вокруг, как и сам дом, казалось погружённым в вязкую темноту.

— Я буду осторожна, — пробормотала она.

— Интересно, каким образом? — в трубке раздался хрипловатый смешок Криса и тут же стих. Он тоже знал ее очень хорошо — Может, всё-таки отложишь? Скажешь, что приболела.

— Крис, я уже у его дома. Андерсон звонил мне сегодня, он на взводе. — Сэм сама услышала, как жалко это прозвучало, будто она оправдывается. И разозлилась на себя.

— Тем более!

— Если я уеду, он точно проведёт обряд сам. — Голос дрогнул, и Сэм прикусила губу, возвращая контроль. — Они погибнут, Крис.

— Значит, это их выбор! — рыкнул он в трубку.

Сэм зажмурилась. Она понимала его правоту — холодную, прагматичную, ту самую, которой ей самой так не хватало в такие моменты. Понимала — и не могла принять. Потому что одно дело — рассуждать о выборе, сидя в безопасности, и совсем другое — стоять у порога дома, где через час, возможно, будет три трупа. И один из них — ещё не рождённый.

На фоне у Криса послышались голоса, он прикрыл динамик рукой, чертыхнулся и заговорил быстрее:

— Меня дёргают на экспертизу. Слушай меня: уезжай. Скажи, что попала в аварию, сломала ногу, да что угодно! Там что-то пойдёт не так, я шкурой чую.

Сэм смотрела на тёмные окна особняка — ни одного огонька, ни одного силуэта за шторами — и чувствовала, как внутри что-то стягивается в тугой, холодный узел. Она тоже чуяла. Не даром — простым животным чутьём, от которого волоски на руках вставали дыбом. Но именно поэтому она не могла уехать. Потому что если ты чувствуешь беду и проходишь мимо — кто ты после этого? Телохранитель? Или просто наёмница, отрабатывающая гонорар?

Сэм тронула холодную ручку двери особняка.

— В нашей работе всегда что-то идёт не так, — пробормотала она тихо.

Чаще всего Кристиан оказывался прав, и Саманта старалась прислушиваться к его мнению. Останавливало только одно: Сэм была уверена, что мистер Андерсон в любом случае проведёт этот ритуал сегодня. Когда они обсуждали детали, у неё сложилось стойкое ощущение, что усталый, нервный мужчина на том конце провода немного не в себе.

— Сэм, ты ещё здесь? — он замялся, и это было на него не похоже. — Давай я позвоню Дэвиду.

Она споткнулась на ровном месте. Восемь лет. Восемь долбаных лет это имя было табу.

— А что, есть повод? — голос моментально стал ледяным. Откуда у него номер телефона Дэвида, Сэм даже не спрашивала: это Крис, он всегда мог найти нужную ему информацию, будто у него под рукой целая сеть осведомителей.

— Муха, не психуй, — примирительно отозвался Крис. — Я просто знаю, как его найти. И чувствую, что Орден здесь нужен. А Дэвид — дознаватель. И твой Хранитель, в конце концов.

— С чего ты это взял?

— Леди Рианна мне рассказала, — нехотя ответил Крис. — Я давно знал. Ещё с того момента, когда вы с ним поссорились.

Он сам не рад был, что затронул эту тему. Но проклятая интуиция, предчувствие просто-таки кричали в голос в его голове. Холодный комок скручивал внутренности в узел. А теперь он и Сэм растревожил. Нужно было просто вызвать этого сукина сына и поставить Сэм перед фактом.

— Крис, моя бабка могла что угодно наговорить, если ей это было нужно. Дэвид никогда не был моим Хранителем, — сухо ответила Сэм. — И мы не ссорились. Мы расстались, Крис. Давно и навсегда.

Перед глазами на мгновение вспыхнула картинка — кружка с чаем в его руке, спокойный взгляд, слова: «Ты сегодня на себя не похожа». Сэм глубоко, прерывисто вдохнула, загоняя внезапно вспыхнувшую боль и воспоминания глубоко внутрь. Только не сейчас.

— Я ложу трубку, Кристофер.

— Саманта, извини. Но я уверен, что тебе нельзя туда идти. Если пойдёшь, я ему позвоню.

— Звони кому хочешь! — рявкнула она. — Он притащит Инквизиторов Ордена, и они просто сожгут Андерсона за нелегальную магию вместе с его беременной женой. Отличный план, браво!

— Сэм…

Она со злостью сбросила вызов.

Ярость кипела в венах. Дэвид. Только его безупречного лица не хватало. Ладно. Хорошо.

Твёрдо решив отменить заказ и заставить Андерсона отложить ритуал, Сэм набрала номер. Гудки пошли громко, отдаваясь в тишине улицы. Один. Второй. Третий.

Сухой щелчок — и звонок оборвался.

На секунду мир будто застыл. Воздух потяжелел, стал густым, и в этой глухой тишине Сэм чувствовала, как неровно и часто бьётся её сердце.

А потом улица погрузилась во мрак.

Все фонари на аллее, окна соседних домов, габаритные огни её машины — всё погасло разом. Тьма была абсолютной, плотной, как смола. На мгновение показалось, что она ослепла, — сердце бухнуло в груди тяжёлым, болезненным ударом. В ноздри ударил запах гнилой листвы и озона — резкий, нездешний, перехвативший горло.

Спустя удар сердца свет моргнул и вернулся. Жёлтые фонари зажглись, выхватывая из темноты мокрые дубы вдоль аллеи. В окне соседнего особняка горел тёплый квадрат света — кажется, там зажигали свечи и не заметили никакой тьмы. Ветер донёс откуда-то звук работающего двигателя и приглушённый собачий лай. Кирпичная кладка ограды, влажные листья на капоте её машины, собственная тень на асфальте — всё встало на свои места. Мир собрал себя обратно.

Для всех, но не для неё.

Что-то происходило. Сейчас, в данный момент, в эту секунду. Что-то странное, чуждое Сэм и окружающей реальности. Пространство, как в тот вечер с Риком, плавно сдвинулось, двоясь.

Вторая реальность, проступившая сквозь привычный кирпич и листву, была лишена цветов. Резкая, словно вычерченная углём по серому картону, она била по глазам острыми гранями. Тени в ней не падали от фонарей — они тянулись к Сэм живыми, изломанными щупальцами.

В груди, прямо под рёбрами, расцвёл могильный, вымораживающий холод. Тот самый, что она зацепила от Рика неделю назад. Он пополз по венам, сковывая лёгкие. Дышать стало больно, словно вдыхаешь битое стекло.

— Брайан… ты свихнувшийся идиот, — в ужасе прошептала Сэм.

Он не стал её ждать. Начал ритуал сам. И, скорее всего, пробил Грань.

Телефон выскользнул из ослабевших пальцев и звонко поскакал по брусчатке у крыльца. Инстинкт орал: «Беги! В машину! Жми на газ!» — но Сэм уже знала, что не убежит. Не потому, что смелая. А потому, что там, в этом доме, умирали люди. И она могла это остановить. Или хотя бы попытаться.

Сэм на миг замешкалась и огляделась. Никакой серой паутины вокруг. Слава богам, к ней эта потусторонняя дрянь всё-таки не прицепилась.

Чёрно-белый двойник реальности конвульсивно дёрнулся и исчез, слившись с реальностью. Осталась тихая улица, шелест ветра в листве. И густая, осязаемая волна тёмной магии, тянущаяся из приоткрытой двери.

— Прости, Крис. Кажется, Инквизиторы всё-таки понадобятся, — сцепив зубы, прорычала Сэм.

Страх сменился злостью. Она даже не вспомнила о сумке с тяжёлыми накопителями, оставшейся на заднем сиденье. Нащупав в кармане единственный крошечный кристалл-накопитель, Сэм пнула тяжёлую створку двери и уже в тёмном холле сорвалась на бег по широкой лестнице наверх — туда, где наверняка располагались личные покои хозяев. Охранки на входной двери не работали, а холод, тёмный и сухой, тянул лучше любых объяснений.

Глава 10

Лестницу на второй этаж Сэм преодолела бегом, чудом не переломав ноги — весь первый этаж утонул в густой, неестественной темноте, которая, казалось, поглощала даже звуки шагов.

Второй этаж встретил ее скупым светом настенных бра. Тени здесь не просто лежали на полу черными кляксами — они дрожали, вытягивались, превращая длинный коридор в искаженную шахматную доску. В висках застучало.

Она поморщилась.

Невидимая, но осязаемая сила тянула вперед, в глубину дома, пульсируя где-то на границе сознания. Сэм заставила себя остановиться.

И в какой из комнат ей искать Брайна?

Первая дверь была закрыта. А вот дверь напротив беззвучно открылась, когда она нажала на ручку.

В мягком, интимном свете единственной настольной лампы из сумрака проступала лишь часть обстановки: резное трюмо с батареей изящных флаконов, тяжелая серебряная расчёска, небрежно брошенная поверх раскрытой книги, — и массивная двуспальная кровать, теряющаяся в глубоких тенях угла.

Спальня хозяйки?

На миг Сэм удивилась: окружающий тяжеловесный антиквариат совсем не вязался с образом хрупкой, экзальтированной Наины. Лично они знакомы не были, но по фотографиям миссис Андерсон казалась воздушной, чуточку рассеянной женщиной, чей взгляд всегда ускользал от объектива, словно она видела что-то за пределами кадра.

Сейчас эта женщина лежала почти неподвижно, свернувшись в позе эмбриона под нелепым ворохом одеял, хотя воздух в комнате был густым и душным

– Леди Наина, – едва слышно позвала Саманта.

Она физически чувствовала, как утекают драгоценные секунды: магия в доме становилась всё тяжелее, приобретая металлический привкус грядущей катастрофы, и внутри всё скручивалось в тугой, ледяной узел. Сэм медленно, стараясь не делать резких движений, опустилась на колени у кровати и, поколебавшись, легонько потрясла Наину за плечо.

— Леди Наина, где ваш муж?

Желание просто вытряхнуть женщину из кокона одеял, привести в чувство и выпытать ответы жгло изнутри, но Сэм заставила себя выдохнуть. Нельзя её пугать. Истерика сейчас только отнимет время, и тогда ей придётся вскрывать каждую чертову дверь на этаже.

— Леди Наина… Ваш муж назначил мне встречу, но не встретил меня. Где он сейчас? — настойчивее повторила она.

Ситуация вышла из-под контроля, и это бесило неимоверно.

— Да… я помню, — прошелестела Наина, приоткрывая глаза. Она смотрела на Сэм без удивления и испуга, словно та была продолжением её сна. — Брайан предупреждал. Извините… я не смогла вас встретить. Слабость…

На бескровных губах дрогнула измученная улыбка и тут же растаяла.

— Наина, пожалуйста. Где мистер Андерсон? — Саманта подалась ближе.

Минуты убегали.

— Он… в кабинете, наверное. Третья дверь налево, — женщина вяло повела тонкой рукой. Сэм инстинктивно отшатнулась, чтобы бледные пальцы не коснулись её: от Наины веяло чем-то странным, нечеловеческим. — Жаль, что Брайан вас не дождался…

А уж ей как жаль.

Брайан настаивал на наемном Зеркале, умолял о подстраховке, а теперь заперся один?

То, что Сэм ощущала кожей еще на улице, не имело ничего общего с заявленным «защитным благословением матери».

Это разило запрещенной, черной магией.

Ввязываться в это не хотелось совершенно.

– Не беспокойтесь, я найду его.

Наина закрыла глаза, погружаясь в сон — или в забытьё. Лёгкое облако серо-серебристого цвета окутало её тело. Охранное заклинание. Очень сильное, несмотря на то что выглядело так воздушно. Видимо, проснулась родовая защита — леди Наина происходила из очень древнего рода.

Это мистер Андерсон получил титул от жены, сам он из обычной семьи. Сэм не знала, как случился этот брак –в этом мире все возможно – но, судя по всему, жену мистер Андерсон любил сильно и для ее спасения ни перед чем бы не остановился. Даже немного отступить от правил и провести полулегальный ритуал, используя для подстраховки Зеркало. Или провести ритуал из запрещенных, не поставив это самое Зеркало в известность.

Так. Третья дверь по коридору налево. Саманта выскочила в коридор.

* * *

В кабинет Саманта входила осторожно. Приоткрыв дверь, заглянула, не зная, чего ждать от хозяина дома. Кабинет был ярко освещен, вся мебель сдвинута в сторону, освобождая пространство в центре комнаты. Ковер, если груда у стены являлась им, был небрежно отброшен, оголяя пол. Пахло кровью, горячим воском и чем-то кисловатым

Брайан сидел на корточках в середине комнаты, опустив голову так, что волосы полностью закрывали лицо. Появление Саманты не произвело на него никакого впечатления.

— Мистер Андерсон, вы что делаете?! — голос от страха не слушался, и последнюю фразу Сэм просипела.

— Вы опоздали, и я решил всё сделать сам, — не здороваясь и не поднимая головы, хмуро процедил он. — Наина уже почти на грани, и у меня нет времени ждать.

Его пальцы безостановочно прокручивали тонкий нож, которым он с видимым усилием вырезал знаки на полу, оставляя всё новые грубые царапины на светлом дереве.

Сэм понятия не имела, что он рисует, какой ритуал решил провести, но то, что она ощущала, не предвещало ничего хорошего.

— Мистер Андерсон, остановитесь, у вас не хватит сил! Зачем вы заменили ритуал? — ещё один всплеск холода, сухой и шершавый, прошёлся по телу, выбивая дыхание. — Да остановись же, что ты творишь?!

Грубые рваные царапины, как кривые раны пересекались, складывались рунную вязь и портили своей чуждостью красивый рисунок паркета. Напряжение усиливалось, давило, мешая дышать. Сам воздух стал вязким, тягучим. Зрение опять поплыло, разбивая реальность на две. Комната словно размывалась, а ее отражение, резкое, грубое, становилось все четче.

И при этом Сэм не видела ни капли магии внутри процарапанного неровного круга, ничего, чем она могла бы воспользоваться. Даже сам Брайн был пуст, видимо выложился весь, без остатка, что грозило ему полным выгоранием. Если выживет.

Самое ужасное, Сэм никак не могла понять, какой ритуал он сейчас заканчивал – плавающая реальность не давала рассмотреть, что именно он чертил. Руны она изучала в Академии всего полгода, поэтому знала плохо, но то, что Брайан чертил, походило на запрещённый ритуал призыва. И он явно не собирался останавливаться.

Она в два шага преодолела разделяющее их пространство и схватила Брайна за плечо. Удар локтем сбил ее с ног и Сэм плюхнулась на задницу, больно ударившись спиной о кресло.

Охнув, она попыталась встать.

Брайн, словно не замечая этого, процарапал еще одну линию и встал. Боком, шатаясь, словно силы разом покинули его. Вокруг него колебалось и дрожало марево, как бывает в жаркий день над асфальтом.

Не сводя с него глаз, Сэм наконец поднялась и тихо отступила в сторону двери. С тем, что происходило в комнате, она не могла бороться. Той жалкой капли энергии что есть в накопителе не хватит, чтобы свалить взрослого мужика, тем более что мир начал прогибаться и скручиваться вокруг Брайна. Прав был Кристиан, не стоило ей сюда приходить.

Под ногой тихо хрустнуло, Сэм опустила глаза, пробежала взглядом по рисунку, который заканчивал Брайн.

Неровный круг, густо испещренный символами. Дрожащее марево, которое начало закручиваться вокруг неподвижного мужчины в центре. В горле запершило. Она выругалась одними губами и, не дав себе времени передумать, шагнула обратно в центр.

Ее сила послушно отозвалась, раскрываясь радужным куполом.

И с этой секунды все пошло кувырком. Кроме мерцающего ореола, который могла видеть только она, из ниоткуда черной пылью взвилась в воздух та странная знакомая уже паутина. “Надо же, – мелькнула мысль, – все-таки прицепилась ко мне”. Тонкие полупрозрачные нити брызнули в разные стороны и черным узором вплелись в контур защиты.

Испугаться еще больше Сэм не успела – Брайан с силой резанул себя по руке, прокричав непонятную фразу на латыни… Внезапно напряжение схлынуло. Словно лопнула тугая струна, и мир стал нормальным.

Этот резкий переход оглушил так, что Саманта пошатнулась. Брайан стоял, опустив голову и вытянув руку. Тяжелые темные капли с его ладони падали в центр круга, образуя причудливый узор на светлом полу. Сэм даже показалось, что она чувствует металлический привкус крови во рту. Или это она губу себе прокусила?

– Брайан, зачем ты это сделал? – шёпотом спросила Саманта.

Ее хриплый голос прозвучал в напряженной тишине особенно громко.

– Это Призыв, у тебя точно нет допуска. И как сил хватило...

Круг защиты почти не тянул сил, но она почему-то чувствовала усталость. И холод глубоко внутри. От страха или из-за этой паутины – Сэм не понимала.

Голова Брайана повернулась в ее сторону, и Сэм невольно сделала еще один шаг назад. Ее защита, смешавшись с защитой вырезаного круга мягко спружинила у нее за спиной, не пропуская. И от этого стало страшно.

Брайан с любопытством оглядел девушку и комнату за её спиной, потом посмотрел на свою ладонь и аккуратно слизнул кровь. Движение было долгим, смакующим, каким-то неправильным.

— Вот такие дела, — произнёс он, и голос его прозвучал иначе — глубже, спокойнее, словно говорил кто-то другой, голосом Брайна.

Странная гримаса на миг исказила его лицо. Он чуть наклонил голову, рассматривая Саманту с лёгким интересом, но от этого взгляда ей стало жутко. Что-то — или кто-то — смотрело на неё из глаз Брайана. Цепко, изучающе. Так смотрят не люди. Так смотрят хищники, которые уже решили, что добыча никуда не денется.

На мгновение Сэм показалось, что Брайан тянется к ней, но паутина на её защите всколыхнулась, и он потерял к ней интерес.

— И что тут у нас? — осведомился он, закладывая руки за спину и подходя к краю круга. — Твоя работа?

Он вытянул руку, не касаясь защитного купола. Кровь по-прежнему сочилась и стекала в рукав белоснежной рубашки, но это его нисколько не беспокоило. Он проследил, как по куполу пробежала лёгкая рябь, а паутина начала стягиваться, образуя перед ним плотную дымку. Брайан пошевелил пальцами и коснулся купола — не сильно, почти ласково, будто погладил упрямого щенка, который посмел зарычать.

Вот совсем Саманте не хотелось, чтобы это… существо испытывало её защиту на прочность. Обряд, по‑видимому, прошёл не так, как задумывался. А может, у настоящего Брайана просто сил не хватило. Как результат — нечто сейчас находилось в его теле, какая‑то тварь из‑за Грани. И Сэм не знала, что делать.

Кристиан, как всегда, был прав – его непонятное «что-то» произошло.

— Спорим, ты даже не представляешь, что это, — Брайан отступил от круга и чуть наклонил голову, с интересом наблюдая, как чёрные нити начали расползаться по куполу. В его улыбке не было веселья — только холодная, хищная уверенность. — Спорим, ты вообще не знаешь половины того, что у тебя внутри.

Сэм сглотнула.

Брайан присел и провёл окровавленной рукой по вырезанным рунам. Пальцы двигались вдоль рисунка, не касаясь, словно скользили по невидимой границе.

— У меня к тебе вопрос образовался, — деловито сообщил он. — Ответишь?

Смазанное движение — и его пальцы сомкнулись на горле Саманты, перекрывая дыхание. Как можно двигаться так быстро в человеческом теле? Сэм застыла, не в силах пошевелиться.

Он наклонился и тихо, почти интимно, прошептал:

— А скажи-ка мне, чем в обычном ритуале призыва может помочь обычное, по мнению уважаемого мистера Брайана Андерсона, Зеркало? — его губы касались мочки её уха. — И да, мне о-очень интересно, откуда у обычного Зеркала это?

Он махнул рукой в сторону дымки. Капли крови сорвались с его ладони и пролетели сквозь защиту, словно её не существовало. Брайан проследил за их полётом и прижался щекой к её лицу.

Ритуал призыва? Куда она вляпалась?

Сэм чувствовала силу, с которой его пальцы сдавили горло, и понимала, что ничем не может ему противостоять.

Брайан чуть сдвинулся, позволяя заглянуть ему в глаза. Обычные серые глаза в обрамлении пушистых ресниц, с тёмными пятнами в уголках, ниточка лопнувших вен на белках. Словно тот, настоящий Брайан, не спал несколько суток.

— Объяснишь? Мисс Саманта Сандра Меддисон, наёмный защитник, Зеркало? — насмешливо спросил он.

Заворожённая, она не могла отвести взгляд. Что-то странное, чужое мелькнуло в чёрных зрачках. Странное и привлекательное. Как тьма, которая чуть не погубила маленькую Саманту в той проклятой пещере очень давно. Мягкая, ласкающая, она до сих пор иногда снилась ей, и тогда Сэм просыпалась, захлёбываясь криком. Ужас острыми иглами привычно сдавил горло, сбрасывая наваждение и заставляя двигаться.

— Отвали от меня! — заорала она. Вернее, попыталась: из горла вырвался сиплый всхлип. Сэм попыталась ударить, но Брайан легко, играючи перехватил руку и резко вывернул. Боль горячей иглой прошила запястье, и пальцы моментально онемели.

Брайан улыбнулся.

— Ну-ну, — протянул он, чуть покачивая головой, будто разговаривал с непослушным ребёнком. — Не надо так. Я ведь только поговорить хотел.

Небрежный удар плашмя по лицу был такой силы, что сбил её с ног. Упала она неудачно: бок моментально онемел, дыхание сбилось.

Саманта с трудом перекатилась на живот и вывернула голову, чтобы не потерять из виду Брайана. Зрение снова раздвоилось, и теперь она увидела тёмный ореол вокруг тела мужчины. Ещё одна странная пульсация чётко просматривалась в районе его груди.

Новый удар, теперь уже по рёбрам. Так сильно, что жалящая боль моментально переместилась из головы в позвоночник и живот, и взорвалась в груди острыми иглами. Сознание поплыло, рассыпаясь мелкими осколками реальности. Сэм отключилась.

— Ну и что ты такое?

Саманта приоткрыла один глаз — второй почему-то не слушался — но в пределах видимости оказался только узкий носок ботинка, и ей пришлось повернуть голову. Пульсирующая боль в висках заставила Сэм поморщиться.

Брайан присел на корточки и как-то странно склонил голову, рассматривая её. В его тёмных глазах не было ни ярости, ни спешки — только ленивое, терпеливое любопытство, будто он мог сидеть так часами.

Когда Сэм было восемь, бабушка повела её и Шерил в зоопарк. Там, в вольере за мутным стеклом, сидел старый грифон-падальщик. Лысая шея, покрытая складками серой кожи. Холодный, равнодушный взгляд круглых глаз. Он смотрел на маленькую Сэм, и она замирала, вцепившись в бабушкину юбку, не в силах отвести взгляд. Ей казалось, что грифон видит её насквозь. Хотелось плакать, а бабушка смеялась, гладила её по голове и говорила: «Не бойся. Эта тварь опасна, только когда ты показываешь ей свой страх. А ты — Мэддисон».

Сейчас он ей напомнил ту птицу.

Интересно, что сейчас сказала бы леди Ровена?

— Пошёл нахрен, — хрипло прошептала Сэм.

Наверное, стоило презрительно плюнуть ему в лицо, но сил на это просто не осталось. И было очень страшно. Провоцировать тварь не стоило — умирать Сэм не хотела. Брайан посмотрел куда-то ей за спину; его пальцы слегка подрагивали, свесившись с колен прямо перед лицом Саманты.

Странно было видеть обычную человеческую мимику, движения и одновременно понимать, что всё это ненастоящее: того Брайана, с которым она подписывала контракт, больше не существовало. То существо, что сейчас говорило с ней его голосом, пришло из-за Грани.

Из всего, что Сэм знала, выходило, что убить он её должен был сразу. Но он зачем-то тянул время. Или её защита в совокупности с кругом образовала какую-то странную комбинацию? И возможно — боги, только бы это оказалось так! — он был заперт здесь? Ведь в теле человека эта тварь уже давно должна была уйти отсюда, круг ей не помеха. Вялые размышления прервал болезненный шлепок по лицу. В ушах тоненько зазвенело.

— Я задал вопрос. Что. Ты. Такое?

— Зеркало, — звуки с трудом протискивались сквозь пересохшее горло.

Брайан вдруг резко поднялся, схватил её за ногу и потащил за собой. От неожиданности и боли Сэм захрипела, пыталась вывернуться, цеплялась ногтями за скользкий пол, безнадёжно испорченный рунами. Она лягнула, даже попала куда-то, но Брайан не обратил на это внимания. Легко подхватив, он спиной припечатал Саманту к защитному барьеру и отступил. Застыв на один болезненный вдох, она кулем свалилась у его ног.

От досок шёл слабый запах воска и лаванды: совсем недавно кто-то с любовью натирал паркет, а сейчас она видела кровь на руках — мелкие щепки больно порезали пальцы.

— Занятно, — задумчиво протянул Брайан, разглядывая чёрные всполохи на куполе. — Очень занятно. Ты держишь барьер, который меня не пропускает, и при этом сама едва стоишь. Это либо гениально, либо глупо. Я пока не решил.

Саманта попыталась сосредоточиться, но её дар подвёл: магия, что окружала его, ускользала, рассеивалась, как только она пыталась потянуть её на себя.

Брайан резко наклонился и оскалился.

— Даже не пытайся. В следующий раз я оторву тебе пальцы.

Он рывком подтянул Сэм к себе, схватив за волосы. Саманта чувствовала, как его язык легко, с какой-то извращённой нежностью, прошелся по её щеке и губам. Мокрый холодный след на лице что-то сделал с её желудком, и тошнота вязко поднялась в горле. Сердце заколотилось с удвоенной силой, отдаваясь в голове гулким набатом.

— Вкусная, — с удовольствием протянул Брайан и облизнулся. — Я чувствую твой страх, Саманта Мэддисон. Пахнет как мёд и пепел. Знаешь, я люблю такие сочетания.

Брайан взял её лицо в ладони.

— Какая интересная зверушка, — протянул он и с силой надавил ей на виски. — Жаль, я не могу забраться тебе в голову. Уверен, я нашёл бы мноооого интересного, — последнюю фразу он почти промурлыкал и вздохнул. — Ваши тела такие… несовершенные. Тесные. Неудобные. Как старые ботинки, которые жмут.

Боль острыми спицами впивалась в виски, вкручивалась вместе с его пальцами. В глазах потемнело, мелькнула мысль, что сейчас её голова просто лопнет, как перезревшее яблоко.

Где-то на периферии сознания хлопнула дверь. Или это просто кровь стучала в висках? А потом — голос, хриплый и резкий, который она узнала сразу.

— Отвали от неё.

Дэвид? Откуда он здесь? Он что, порталом шёл?

Саманта заморгала и попыталась повернуться. Жёсткие пальцы впились в её затылок, и Брайан улыбнулся, когда она охнула. При этом он не смотрел на Саманту, а с интересом разглядывал кого-то за её спиной.

— Я должен сказать: «А то что»? — деловито уточнил он. — Слышала? За тобой пришли. — Он развернулся, не выпуская её из кольца своих рук, словно она была куклой, которую он не хотел терять. — Ну-ка, посмотрим, кто тут у нас такой смелый.

Глава 11

Дэвид. В тёмной форме Ордена. Его Сэм узнала сразу, хотя видела его сейчас лишь краем глаза. Второй, за его плечом, был старше — Ирвин Свитт, в пальто, накинутом поверх домашней рубашки, словно его подняли среди ночи

А где охотники, где гвардия?!

Брайан перевёл взгляд на вошедших. Его лицо даже не изменилось — он просто смотрел на них с тем же ленивым любопытством, с каким до этого разглядывал Сэм.

Он разжал руки и Саманта кулем свалилась на пол.

— Ирвин, отойди за спину, — приказал Дэвид напарнику, не сводя глаз с Брайана. Голос ровный, без нажима, но в нём была такая сталь, что мужчина тут же шагнул влево, как по команде.

Он не успел.

Брайан повернул голову — одно плавное, неуловимо быстрое движение, — и его рука дёрнулась в сторону вошедших. Короткий, почти ленивый жест. Воздух в комнате схлопнулся с тихим, злым треском.

Напарника Дэвида отшвырнуло к стене, как тряпичную куклу; его голова мотнулась, ударилась о дверной косяк с влажным, глухим стуком, и он сполз на пол без единого звука. Пальцы дёрнулись раз, другой и замерли. Потом тело обмякло, и он затих.

Дэвид даже не моргнул. Ни вздоха, ни дрожи. Только на долю секунды в глазах мелькнуло то, что он никогда не позволял себе показывать: холодная, острая ярость. Он бросил короткий взгляд на тело Ардена, а затем снова сосредоточился на противнике.

— Дэвид Вильям Гриффин, — произнёс Брайан. Голос звучал почти дружелюбно, с лёгкой, издевательской теплотой, будто они встретились не в разгромленной комнате, а в баре после смены. — И что ты собираешься делать? Один. Твой спутник, боюсь, временно недоступен.

Дэвид не ответил. Он стоял, чуть расставив ноги, левая рука вскинута — с пальцев уже срывались первые искры боевого заклинания. Но он медлил. Сэм видела, как напряглось его лицо: челюсти сжаты, глаза холодные, собранные. Он просчитывал расстояние до неё, до Брайана, до Ардена, оценивал углы атаки. Профессионал. Даже сейчас — профессионал.

Демон в теле Брайана не стал ждать. Он снова дёрнул рукой — на этот раз в сторону Дэвида. Невидимая волна ударила в грудь дознавателя, отбросив его на шаг назад, но Дэвид устоял, выставив перед собой мерцающий щит. Второй удар — щит пошёл трещинами, но выдержал. Третий — Дэвид перехватил его, перенаправив, и поток тёмной энергии ушёл в стену, вспоров обои и обнажив кирпичную кладку. И тут же осел, рухнув на одно колено и уперевшись руками в пол.

Брайан коротко хмыкнул — не то раздражённо, не то одобрительно.

— Неплохо, — протянул он, чуть наклонив голову, будто рассматривал сложную головоломку. — Для человека. Но знаешь, Дэвид Вильям Гриффин, ты ошибся. У тебя ни плана, ни оружия, ни шансов. - Брайн почти театрально поднял руку.

Сэм испугалась, До дрожи, до сбитого дыхания и боли в груди. Закричав, она инстинктивно вскинула руку, вливая в купол остатки того немногого, что у неё было. Купол пошёл рябью и вдруг уплотнился — резко, рывком, — отсекая Брайана от Дэвида. Чёрная паутина на поверхности купола вздыбилась, в безумном вихре сплетаясь с ее куполом, и выпустила в сторону демона длинные, колеблющиеся нити.

Брайан отшатнулся. Не от боли — от неожиданности. Его лицо на миг исказила гримаса досады, почти человеческая в своей узнаваемости.

— Ах ты, — процедил он, и в голосе прорезалось что-то древнее, клокочущее. — Ты что, защищаешь его?

Сэм не ответила. Она сама не понимала, что делает. Купол пульсировал, словно дышал, и ей казалось, что она слышит его ритм — медленный, тяжёлый, как биение огромного сердца где-то далеко под землёй.

Брайан медленно повернулся к ней. Дэвид и всё, что происходило за спиной, перестали его интересовать. Взгляд его снова стал тем же — изучающим, цепким, с лёгким оттенком брезгливого восхищения. Как у коллекционера, обнаружившего в груде мусора редкий экземпляр.

Саманта попыталась отползти, но рука в поврежденном запястье подвернулась и она снова рухнула на пол.

— Занятно, — произнёс Брайн уже почти спокойно, Он присел и аккуратно убрал прядь волос, прилипшую к ее лицу. Его пальцы снова сомкнулись на её горле — медленнее, чем в первый раз, почти задумчиво. — Ты ведь даже не понимаешь, что с тобой происходит. Эта мгла внутри тебя… она не твоя. Она пришла извне. И тебя она сожрёт.

- Сэм, убери свою защиту, я достану его. — хриплый голос Дэвида прозвучал, словно он стоял рядом с ней.

Что?!

Брайан обернулся на Дэвида и вновь перевел взгляд на Саманту.

— Хранитель? И орденец… — протянул он, растягивая слова, будто смакуя их вкус. — Всё интереснее… Он принёс тебе клятву?

Его пальцы сильно, до синяков, сжали её подбородок. Сэм всхлипнула.

— Нет.

Краем глаза она видела яркие всполохи на стенах и потолке, Дэвид что-то быстро говорил, но Сэм не могла разобрать ни слова. Гул в голове усилился и мешал связно мыслить.

– Сэм! Убери круг, быстро, — в голосе Дэвида столько усилия, что Сэм вдруг поняла: он держится на одной только воле. — Три секунды. Не больше.

— Если ты это сделаешь, я сверну тебе шею и спокойно уйду отсюда, — любезно предупредил Брайан. Он легко приподнял её и прижал к груди. — Зверёк, твоя защита почти идеальна. Но я выпущу ей кишки раньше, чем ты закончишь, — громче добавил он, обращаясь к Дэвиду.

Его руки пока не причиняли боли, но она чувствовала, как он напрягся.

Сэм видела, как билась жилка на его виске. Он боялся. При всех угрозах, при показном равнодушии — тварь точно чего-то боялась. Саманта не знала, что делал Дэвид, но могла видеть, как паутина медленно, неторопливо сползала с круга защиты. Отступала от Дэвида? Или собиралась атаковать? Невесомые чёрные нити шевелились и переплетались, словно невидимый сквозняк играл с ними. Они стягивались вокруг неё и Брайана, не касаясь и не пересекая невидимую границу.

– Я могу сказать тебе что это такое, – Брайан проследил за её взглядом. Его голос вдруг стал почти доверительным, как у старого друга, который знает твою самую страшную тайну и готов её рассказать тебе же. — Ты ведь не знаешь, верно?

Со стороны они, наверное, смотрелись как двое влюбленных, сплетенных в объятиях. Руку с горла Брайан убрал, но держал крепко. Сэм снова затошнило.

Она покосилась на полупрозрачные нити, скользившие по полу вокруг них. Конечно, она хотела. Вопреки всем надеждам, выходило, что эта паутина все таки поселилась внутри Саманты, но жила и действовала по каким-то своим правилам. Но ещё сильнее ей хотелось, чтобы эта паутина наконец напала на тварь, которая явно её опасалась.

Вот почему бы этой паутине не напасть на эту тварь, а? Он явно ее опасается.

– Нет, – Саманте пришлось прокашляться, чтобы слова протолкнулись в пересохшее горло. В груди остро кольнуло, рот наполнился солоноватой кровью.

– Если будешь резко двигаться, сломанное ребро проткнет тебе легкое, –заботливо предупредил Брайн.

– А оно сломано? – ответила, вернее просипела из чистого упрямства.

– Пока треснуло, но, если надавлю, сломается, – еще раз любезно пояснил Брайан, – Он чуть наклонил голову, и серые глаза на секунду потемнели, как будто сквозь них проглянул кто‑то другой, более древний и равнодушный. — Но, если попросишь, я могу подлечить тебя. Силёнок в этом теле немного осталось, но для такой послушной умненькой зверюшки могу немного поделиться.

– Не стоит, – она чуть не ляпнула, что и сама видит, сколько сил осталось в его теле, но вовремя прикусила язык.

– Ну, как хочешь, – пожал плечами Брайан, и этот жест был до нелепого человеческим, почти обыденным. Его глаза рассеянно следили за всполохами за её спиной. — Так просветить тебя насчёт этого?

— А взамен? — Сэм судорожно пыталась решить, что делать. В голове была гулкая пустота, в груди — огонь, а перед глазами плясали чёрные точки.

Брайан пожал плечами.

— Баш на баш. Я отвечу на твои вопросы, ты — на мои. Дэвид Гриффин, ты сейчас дом развалишь! — неожиданно громко крикнул он. — Мне без разницы, а она сдохнет.

Брайан снова наклонился к Сэм, и его дыхание коснулось её виска.

– Ну? Как это…По рукам?

– Спасибо, нет.

– «спасибо, нет», – кривляясь повторил он и фыркнул, – наверняка ты даже не догадываешься что это. Избавиться от них вряд ли сможешь, а без должных знаний они тебя убьют.

Сэм скосила глаза на паутину. Тонкие нити всё так же безобидно скользили по полу, не пересекая одной им известной границы. Почему он просто не убил её? Зачем торгуется? С её смертью защита перестанет действовать — вряд ли тварь этого не знает. Всполохи по-прежнему плясали на стенах, голос Дэвида звучал отдалённо. В эту секунду она с ясностью поняла, что ни Дэвид, ни Крис не смогут ей помочь. Она не удержалась и всхлипнула — тихо, беспомощно.

Что делать, она не знала. Несмотря на требования Девида, Сэм не могла убрать защиту, не могла так рисковать. Один маг ордена против твари в обличье человека? Нереально. Тем более, что за последние пару минут, которые Дэвид здесь, ничего не изменилось. Зря Кристиан звонил ему.

— Ну, не расстраивайся, — Брайан обнял её и ещё крепче прижал к себе. Его сухие пальцы нежно вытерли уголки её глаз. А она и не заметила, что плакала. — Я заберу тебя с собой, и ты обязательно расскажешь всё-все о себе и о своей семье. Caligo просто так не могла выбрать тебя. Ты слабая, необразованная, глупая зверушка, но с сильной кровью. Значит, есть кто-то, кого она чувствует, ищет, — кто-то близкий тебе по крови, но сильный, с Даром. Я хочу знать, кто это.

Тёмный ореол вокруг него потемнел и расширился. Паника взвилась грязной пеной, затопляя разум, и Сэм забилась в его руках. Безуспешно. Мягкие объятия превратились в тиски. Всё, что она могла, — хрипеть и бить ногами по полу. Её паутина заволновалась, потемнела, и Брайан чуть ослабил хватку, отодвинувшись. Она чувствовала его сильное тело, прижатое к ней, и то, как он коротко дышал в такт пульсирующей точке в его груди.

— Саманта, он врёт, убери круг! — заорал Дэвид. В его голосе впервые проскользнуло что-то, чего он никогда не позволял: не приказ, а просьба. Почти мольба.

Что-то сильно вспыхнуло, озарив стены. Всполохи магии тоненькими искорками растворялись в воздухе, Сэм видела их, но они были остаточными, просто магическим эхом.

Идиотка. Магическая атака. Магия

Дэвид был одним из сильнейших магов, недаром ее бабка в свое время остановила на нем свой выбор! Магия, что он творил – тоже сильная. И накопители, они должны быть у него. Не может быть, чтобы не было. Не может же ей так фатально не везти.

Стоило только подумать — и Саманта ощутила её. Магию. Она казалась тёплой, жарким костром на фоне того холода, что шёл от Брайана и собирался внутри неё. Не думая, в отчаянной надежде, Сэм потянула на себя от Дэвида всё, что могла, — всё, на что хватило её сил.

Энергия огненным смерчем ударила в спину, пронеслась сквозь неё, выжигая кипящим жаром холод внутри, и охватила кольцом тёмный силуэт.

— Дура, тебе нельзя этого делать! — разъярённый крик Дэвида Саманта слышала, но слабо, словно издалека. Брайан страшно оскалился, чёрный ореол вокруг него расширился, накрывая их клубящейся тьмой. Вокруг Сэм и внутри неё бесновалось огненное марево, выжигая тьму. И она продолжала тянуть, и молилась кому-то, и надеялась, что этого будет достаточно. Кажется, она кричала.

Сквозь золотистую дымку Сэм видела, как отпрянула и растворилась паутина, а следом погасла радужная плёнка защитного круга. Чёрная тень вокруг Брайана вспыхнула, рассыпаясь огненными искрами, и он резко, навзничь упал на пол, наконец-то отпустив её. Руки Дэвида подхватили её у самого пола. Как он успел, она не поняла.

Всё было будто в тумане. Реальность ускользала — тело не было готово к тому количеству энергии, что она протащила сквозь себя. Бездна, Дэвид действительно был силён.

— Саманта, ты сделала огромную глупость, — усталый выдох Дэвида теплом прошёлся по её виску. Он лежал рядом, на полу, обессиленный.

— Я убила этого урода? — прошептала Саманта, повернув голову.

Она прищурилась, чтобы рассмотреть лежащего рядом мужчину. Черты лица расплывались, а сам он сейчас был похож на обычного человека, без капли магии. За счет каких внутренних сил он держался неизвестно – к своему ужасу Сэм поняла, что практически осушила его.

Такое что, возможно?! Вытянуть магию из человека?!

Возможно. Потому что сейчас Дэвид был практически пуст. Она почти убила его.

Дэвид мельком глянул на расширившиеся глаза Сэм. Саманта и до этого была похожа на покойницу, а сейчас даже черты лица заострились. У нее даже губы посерели.

– Не истери, все нормально, – Дэвид отвернулся и кряхтя, потянулся, чтобы достать телефон.

Все что угодно, только не смотреть на нее. Это усилие лишило его последних сил, и он закрыл глаза.

— Ты не уничтожила его. Только изгнала обратно. Теперь тварь знает о тебе, а… — звук вибросигнала прервал его. Дэвид с трудом поднёс телефон к уху. — Да? Поднимайтесь, всё закончилось. Ардена заберите, он без сознания. Второй этаж, кабинет.

Несколько секунд в тишине раздавалось только хриплое дыхание.

— Саманта, неужели ты думаешь, что я настолько глуп, чтобы прийти сюда одному? — устало пробормотал Дэвид.

Ну, если честно, то так и думала, но Сэм решила промолчать.

– Вокруг дома несколько оградительных патрулей, там вообще весь квартал оцеплен, тварь никуда не делась бы. Это стандартный протокол. Я же сказал, убери защиту.

Сэм с трудом повернула голову и посмотрела на тело Брайана. Он лежал навзничь, раскинув руки и запрокинув голову. В центре его груди медленно таяла тёмная искра. Брайан замкнул круг на себя — сам стал порталом, проходом между двумя реальностями. Чем эта тварь и воспользовалась, сбежав обратно за Грань.

Зараза.

Сэм хотела выругаться, но из горла вырвался только сухой, царапающий кашель. Она прикрыла глаза, и перед веками тут же заплясали алые пятна. Она чувствовала, как по виску ползёт тёплая капля — кровь, наверное. Или просто пот.

Неважно.

— Не смотри на него, — тихо сказал Дэвид, не открывая глаз. Голос звучал ровно, без нажима, но в нём была та самая интонация, которую Сэм помнила слишком хорошо: «я не прошу, я приказываю, потому что знаю - иначе ты сломаешься».

Она хотела возразить, хотела сказать, что она не какая-то хрупкая девчонка, которой нельзя видеть мёртвых, но язык не слушался. Вместо этого она перевела взгляд на Дэвида. На его лицо, где каждая морщинка казалась глубже обычного, на тонкую струйку крови в уголке рта, на пальцы, которые всё ещё были чуть искривлены, будто до сих пор удерживали невидимый щит.

Дэвид потянулся к внутреннему карману плаща, пальцы двигались медленно, как у человека, который привык действовать на грани. Извлёк плоский металлический диск с гравировкой по краю — накопитель.

— Держи, — он вложил его ей в ладонь, сжимая её пальцы вокруг холодного металла.

Он снова потянулся к телефону, на этот раз медленнее, будто каждое движение стоило ему целого дня жизни. Экран вспыхнул тусклым светом, и на секунду его лицо стало совсем чужим — серым, измождённым, почти незнакомым.

Сэм попыталась сесть, но мир качнулся,. Она вцепилась пальцами в пол, чувствуя, как шершавые доски царапают кожу, и только это ощущение реальности удержало её от падения.

— Лежи, — коротко бросил Дэвид, даже не глядя на неё. Он уже говорил с кем-то по телефону, голос звучал теперь чуть твёрже, будто профессиональная маска снова вставала на место. — Да, стабилизация. Да, нужен маг-восстановитель и целитель. Приоритет — женщина, уровень истощения критический. Нет, не трогать круг, пока не приедет группа анализа. Да, я останусь на месте до прибытия.

Он опустил телефон, поморщился, словно от зубной боли, и наконец посмотрел на Сэм. В его взгляде было что-то, чего она раньше не видела. Что-то слишком личное и слишком глубокое, чтобы он мог позволить себе произнести это вслух.

— Ты чуть не убила себя, — сказал он тихо, почти шёпотом, будто эти слова были слишком тяжёлыми, чтобы произносить их громко. — И меня заодно. Ты хоть понимаешь, что ты сделала?

Сэм хотела пожать плечами, хотела отшутиться, сказать что-нибудь дерзкое, чтобы снова стать той самой Самантой, которая ничего не боится. Но вместо этого она только слабо качнула головой, чувствуя, как слёзы, которых она не замечала, катятся по щекам, смешиваясь с пылью и кровью.

— Я… я не знала, что делать, — всхлипнула она, теперь, когда опасность миновала, можно было себя отпустить. — Он сказал, что знает про мою семью… про кровь… что Caligo меня выбрала не просто так…

На мгновение глазах Дэвида мелькнуло что-то похожее на гнев. Но он тут же взял себя в руки — так быстро, что если бы Сэм моргнула, она бы этого не заметила.

— Это он так играет, — сказал он уже спокойнее. — Демон всегда бьёт по самому больному.

Он прикрыл глаза, и на мгновение его лицо стало совсем чужим — серым, измождённым. Потом он медленно, с видимым усилием повернул голову к ней. В его взгляде не было ни упрёка, ни осуждения — только выжженная, сухая усталость. Он понимал. Именно это делало всё ещё хуже.

— Я понимаю, — произнёс он тихо. Голос звучал глухо, с хрипотцой, идущей откуда-то из груди, которую он, кажется, придерживал левой рукой. — Но цена… — он не закончил, и Сэм поняла без слов. Орден не станет слушать объяснений.

Факты.

— Ты вытянула из меня магию. Не из накопителя, не из артефакта. Из живого мага. Способность изымать энергию из живых существ — это ... Орден расценивает это как угрозу империи. Ты знаешь протокол для таких, как ты.

Он помолчал, глядя в потолок.

— Смертный приговор, Сэм. В лучшем случае — полная изоляция. И Кристиан — как твой официальный партнёр и друг — пойдёт по тому же протоколу за сокрытие. Если не докажет, что не знал.

Сэм зажмурилась. Не за себя — за Криса. Он не знал. Он правда не знал. Горло сдавило так, что она не могла вдохнуть.

Сэм зажмурилась. Не за себя — за Криса. Он не знал. Он правда не знал. Горло сдавило так, что она не могла вдохнуть. Проклятье, она сама не знала что может…так.

Он бросил на неё короткий взгляд и тут же отвёл глаза. Будто боялся, что, если задержится на её лице хоть на миг, вся эта выстроенная им сдержанность рассыплется.

— В моём рапорте будет написано, что я применил запрещённый артефакт для рассеивания сущности. Из-за угрозы жизни гражданского лица. Вопросы у Ордена будут, но я справлюсь. И это спишет твой… выброс на артефакт. Ты была без сознания. Ты ничего не видела и не помнишь. Точка.

Он бросил на неё короткий, жёсткий взгляд и тут же отвёл глаза — то ли от боли, то ли от того, что не хотел видеть, как она плачет.

— Это не просьба, Саманта. Это приказ.

— Ты… — голос подвёл её, и она сглотнула, — Ты не должен…

— Должен, — перебил он спокойно, без раздражения, просто как о чём-то очевидном. — Это моя работа, Сэм..

Она замолчала, потому что любые слова казались сейчас пустыми и неуместными. Опять. Она опять все испортила. В груди словно застряла тонкая игла вины, а под ней, где-то глубоко, теплилось что-то ещё — не благодарность, для неё не осталось ни сил, ни места. Это было чувство, которому она не могла подобрать имени: смесь надежды, страха и какой-то отчаянной, молчаливой признательности за то, что он взял на себя этот удар.

Он протянул руку — медленно, осторожно, будто боялся спугнуть её, на секунду коснулся её пальцев. Это прикосновение было лёгким, почти невесомым, но Сэм почувствовала, как по коже пробежал слабый, едва уловимый импульс, словно остатки его магии пытались найти в ней отклик.

Может

Где-то в коридоре послышались тяжёлые, уверенные шаги, звон металла о металл, приглушённые голоса. Группа зачистки. Наконец-то.

Дэвид попытался сесть ровнее, но тут же поморщился и снова опёрся на локоть, тяжело дыша.

— Сейчас придут люди, — сказал он, глядя куда-то мимо неё, в сторону двери, но при этом не отпуская её взгляда. — Они всё сделают правильно. Заберут Брайана на анализ, снимут круг, приведут тебя в порядок.

Сэм кивнула, хотя внутри всё сжималось от одной мысли о том, что сейчас чужие руки будут касаться её, изучать, чтобы понять, что с ней не так.

— А ты? — спросила она, сжимая пальцы в кулак, чтобы унять дрожь. — С тобой тоже всё сделают правильно?

Он хотел снова отмахнуться, снова спрятать всё за привычной маской «я в порядке», но на этот раз у него не вышло. Вместо этого он просто посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом и криво улыбнулся.

— Со мной всё будет нормально, — сказал он наконец.

Шаги уже звучали у самой двери. Кто-то громко и чётко выкрикнул:

— Зона зачищена? Статус?

Дэвид кряхтя сел, собираясь с силами, и громко ответил:

— Зона зачищена. Есть двое пострадавших. Требуется срочная помощь.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвался поток прохладного воздуха, смешанного с запахом озона и металла. В проёме появились фигуры в защитной экипировке, с масками и щитами, готовые к любому развитию событий.

Но Дэвид уже не смотрел на них. Его взгляд оставался прикованным к Сэм.

— Держись, — тихо сказал он, одними губами, так, чтобы никто, кроме неё, не услышал. — Просто держись. Они помогут.

Прозвучало обнадёживающе.

Жаль что она в это не верила

Глава 12

Солнечные лучи падали на лицо, но открывать глаза не хотелось. Несколько мгновений Сэм размышляла где она находится, ибо судя по ощущениям, кровать была точно не ее. Легкий запах хлорки, спирта и еще чего-то неуловимо-медицинского.

Точно больница.

Свет по-прежнему слепил глаза и это раздражало. Она попыталась повернуться, но тело тянущей болью напомнило, что делать этого не стоит.

Интересно, она давно тут лежит? Она помнила как в кабинете появились люди, разглядеть их не получалось, Один из них приблизился..а дальше темнота.

В тишине отчетливо послышался шорох и скрип стула, выдавая чье-то присутствие.

Сэм осторожно приоткрыла глаза, чувствуя как слиплись ресницы. Свет резанул по глазам и она зажмурилась. Обстановку не разглядеть, все как белое марево из-за света. Где-то открылась дверь, впуская в палату шум коридора

— Она еще не проснулась? - удивился чей то голос, — позвать доктора Тейлора?

— Думаю пока не стоит. Я позову вас когда будет необходимо.

Дэвид. Ну конечно. Других дознавателей в городе нет? Или это Крис расстарался?

— Убери солнце. Слепит, — звуки получились тихими, но он услышал.

Жалобно скрипнул стул и послышались шаги.

Сэм открыла глаза и осторожно огляделась.

Белый потолок, покрытый сеточкой трещин. Стена тоже белая, солнечные лучи скачут по стене, выбиваясь из-под занавески, которую Дэвид аккуратно расправил. Где она все таки? В больничке точно, а вот городская или Ордена пока не понятно. Но решеток на окнах нет, что в целом уже хорошо

Сэм пошевелила пальцами.

Вроде все хорошо. Чего он вообще тут сидит? Разве к больному пускают, пока он без сознания? Или их в одной палате устроили, как пострадавших?

Сэм скосила глаза. Пострадавшим он не выглядел. Это сколько она отсутствовала? Там, в кабинете она вытащила из него практически все, до донышка, после этого наступает магическое истощение.

Истощенным он тоже не выглядел. Уставшим, словно он несколько суток не спал да, но и только. Белоснежная рубашка с расстегнутым воротом и закатанными рукавами контрастировала с потемневшей от недосыпа и жесткой щетины кожей на квадратных скулах

Он изменился. Тот, прежний Дэвид ни за что не позволил бы себе небрежность в одежде или появиться в обществе небритым. И фигура изменилась - пока он смотрел в бумаги, Сэм позволила себе его рассмотреть - он раздался в плечах, стал плотнее, жестче — в нем больше не осталось ничего от того порывистого столичного юноши. Большие, сильные ладони боевого мага, в которых обычная шариковая ручка казалась хрупкой, почти нелепой игрушкой. А еще очки. Темные солнцезащитные очки в тонкой оправе.

Кто носит очки в помещении?

Дэвид сел на протестующе скрипнувший стул и посмотрел на нее. Сэм неожиданно смутилась

— Пить, - вышло сипло.

— Да, конечно.

Вода была теплой, не вкусной, с привкусом металла, но Сэм пила, чувствуя как просыпается тело, а потом и легкая боль в груди.

— Позвать врача? - Дэвид забрал стакан и вновь устроился на стуле.

— Нет, все хорошо. Давно я тут?

— Четыре дня. По рекомендации врача я распорядился ввести тебя в искусственную кому.

Охренеть.

— Все так плохо?

— Переломы ребер, запястье, общее истощение. Зекала плохо принимают целительскую магию, если помнишь.

Сэм осторожно пошевелила руками и пальцами на ногах. Ощущение металла на запястье. Наручники?

И магия не отзывается. Сэм привычно потянулась в глубину, но отклика не получила. И вокруг ... она не видела магических потоков, даже простейшей искры накопителя в лампе под низким потолком.

А вот это хреново. Ладно ребра — заживут, ..

— Мой дар, - горло перехватило спазмом.

— Нет, с этим все в порядке. Но по распоряжению старшего дознавателя, ты находишься под следствием и обязана носить блокирующий браслет.

Блокиратор Ордена. Ошейник. Сэм судорожно попыталась сесть, но тело было вялым, неподатливым

— Помоги мне, — прошипела она.

Дэвид аккуратно, стараясь не касаться ее кожи, прикрыл одеялом и усадил, прислонив к спинке кровати.

— Слабость скоро пройдет, не волнуйся, это последствия комы, — он снова уселся на стул.

— Я волнуюсь вот об этом, — она потрясла рукой, на которой матово поблескивал серебристый браслет с тонкой вязью рун.

Дэвид закрыл блокнот с сухим, отчетливым щелчком. Он не пошевелился. Идеальная осанка, непроницаемое, высеченное из гранита лицо. Лишь линия челюсти напряглась, выдавая то ли глухое раздражение, то ли жесточайший самоконтроль.

— Я что, под арестом? — Саманта сцепила зубы, заставляя себя убрать дрожащие руки под одеяло.

— Нет, сейчас ты проходишь как свидетель.

Ну конечно. Неделя комы, и не пострадавшая, а свидетель. Спасибо, что не подозреваемая. Хотя это они тоже могут быстро оформить. Когда в преступлении замешан маг зеркало, представители ордена были особенно въедливы и категоричны.

— Тогда зачем это? — она потрясла рукой. Ощущение металла раздражало неимоверно.

А ощущение, что она слепая и того хуже. Бесит.

— Ты же не маленькая девочка, Саманта. Должна понимать, что в сложившейся ситуации это необходимая мера предосторожности, — Дэвид положил блокнот на краешек тумбочки и скрестил руки на груди.

Он это серьезно? Слепое зеркало это необходимая мера предосторожности?!

Сэм посмотрела на него прищурившись. Этого Дэвида она не знала совершенно. Их знакомство, беседы в библиотеке, недолгая помолвка, тепло его губ — всё это осталось там, в прошлой жизни. Хорошо. Отлично. Как там говорится... сама дура, все испортила

Так даже проще в какой-то мере.

Наверное

Дверь в палату внезапно скрипнула, нарушив тяжелую, звенящую паузу. В проеме, нерешительно переминаясь, появился грузный мужчина средних лет в помятом бежевом плаще. Под мышкой он сжимал затертую пластиковую папку. Обычный человек. В нем не было ни капли магии, от него пахло дешевым табаком, сыростью улицы и застарелой усталостью.

— Прошу прощения, — кашлянув, произнес он, обводя взглядом палату. — Детектив Росс, второе городское управление. Дежурный врач сообщил, что пострадавшая мисс Мэдисон пришла в себя. Мне нужно взять показания по факту происшествия и обнаружения трупа гражданина Андерсона…

Дэвид медленно, грациозно поднялся со стула. В одно мгновение неудобный стул больничной палаты превратился в его личную территорию. Сэм прям почувствовала, как изменилась его аура, даже не имея возможности увидеть ее.

Дэвид шагнул к детективу, закрывая Саманту спиной.

— Дознаватель Гриффин. Специальный отдел Ордена, — голос Дэвида был тихим, но в нем звучала непреклонность, от которой детектив инстинктивно отступил на шаг, но тут же нахмурился и выпрямился.

— Мисс Меддисон, приветствую., — он чуть наклонил голову, — Рад, что вы наконец пришли в себя.

Дэвид достал из внутреннего кармана черное удостоверение и протянул детективу.

— Район оцеплен, инцидент переквалифицирован в угрозу четвертого класса. Это значит, что юрисдикция полиции здесь заканчивается.

— Послушайте, мистер Гриффин, — Росс вздохнул и огляделся. По его глазам было видно: связываться с магами Ордена ему хотелось меньше всего на свете. — У меня труп респектабельного гражданина в разрушенном доме. Мне нужен хотя бы предварительный полицейский протокол допроса свидетеля, иначе начальство с меня шкуру спустит. Дайте мне десять минут…

— У вас нет полномочий вести допрос свидетеля, проходящего по магическому делу, детектив, — Дэвид даже не повысил голос, и мягко, но непреклонно оттеснил Росса обратно в коридор.

Вот как это у него получается?

— Девушка находится под надзором Ордена в связи с произошедшим преступлением. Оформляйте официальный запрос и копии протоколов будут предоставлены вашему руководству. С подписями всех экспертов. Вы получите всё необходимое для закрытия вашей части дела. А сейчас, детектив, вам лучше покинуть этаж.

Росс открыл было рот, посмотрел на значок в руке Дэвида, на его внушительную фигуру, обреченно махнул рукой и отступил.

— Я вас понял, дознаватель Гриффин. Выздоравливайте, мисс, — бросил он из-за плеча Дэвида и поспешно зашагал по коридору.

Дэвид аккуратно, без стука прикрыл дверь и тяжело оперся о косяк, опустив голову.

В этот момент, стоя спиной к Сэм, он разрешил себе секундную слабость. Под маской холодного, безжалостного дознавателя Ордена билось до глупого мальчишеское, отчаянное желание подойти к этой убогой больничной койке. Сесть рядом, осторожно, чтобы не задеть сломанные ребра, обнять её. Стереть обиду и недовольство с с её лица. Сказать, что всё закончилось, что он рядом и больше никогда не позволит тварям из-за Грани даже приблизиться к ней.

Дэвид стиснул челюсти.

Он все еще помнил, как билось ее сердце под его рукой восемь лет назад. И отдавал себе отчет, что те чувства никуда не исчезли. Они жили там, спрятанные пот весом долга и времени, и сейчас, стоило ему снова оказаться рядом с ней, рвались наружу. Но он не имел на это права.

Сам виноват.

Он обернулся, посмотрев на Саманту сквозь темные стекла очков. Она сидела на кровати, сжавшись в комок, бледная, ощетинившаяся, смотрела на него с вызовом и жгучей враждебностью. В её глазах плескалась застарелая обида. И страх. Страх перед ним. «Слишком поздно», — с горечью подумал Дэвид.

Демонстрировать свои чувства сейчас — значит проявить слабость. Он не мог быть ей ни любовником, ни другом. Если он не справится, они убьют их обоих. Нет, троих, Криса тоже.

Орден уже заинтересовался этой сумашедшей парочкой - Самантой и Кристианом.

Из хороших новостей - в город отправили его начальника, старшего дознавателя Рейнхарда. Георг сложный человек, но пожалуй, ему он мог доверить Сэм.

Дэвид оттолкнулся от двери, возвращая на лицо маску дознавателя, и вернулся на свой пластиковый стул.

— Сэм, — ровно произнес он. — У меня есть несколько минут. Ты участвовала в ритуале призыва Высшей сущности с Изнанки. Этот зов ощутили все темные маги в радиусе пятидесяти миль.

Высшей? Демон? Мааамочки, как она жива-то осталась. Правда радоваться как-то не тянуло - Орден казнил и за куда меньшие провинности.

Запрещенные ритуалы, работа с демонологией, прорывы Грани — это трибунал и выжженное ядро в лучшем случае. В худшем — публичная казнь Инквизиции на городской площади. К зеркалам у Ордена особое, своеобразное отношение.

— Я не участвовала в ритуале! — Сэм подалась вперед, и тут же со стоном откинулась на подушки. Боль в боку была ослепляющей, на лбу выступила испарина. — Брайан Андерсон нанял меня для охраны! Я понятия не имела, что этот сумасшедший собирается делать!

— Он не сказал, какой именно обряд планирует провести? Ты проверила рунный круг до активации?

— Нет! Он сказал, что это древний обряд благословения и защиты беременной женщины Наина была больна, он отчаялся! — Сэм откинулась на подушки и со злостью дернула браслет, — Крис проверил заказчика., Контракт был обычный. Я перед работой заехала в архив, уточнила в чем суть ритуала. Ты разговаривал с Грегором? Он архивариус

Дэвид покачал головой и сделал пометку в блокноте.

— Дэвид, я была на улице, когда он начал ритуал! Я разговаривала с Крисом и реальность просто… поплыла, — Она осеклась. Язык словно прилип к нёбу. Говорить дознавателю Ордена про раздвоенную, дребезжащую изнанку, про черную паутину Caligo, которая намертво впилась в её собственное ядро еще на той вечеринке, было настоящим самоубийством.

Дэвид сделал вид, что не заметил заминки. Он вдруг снял очки и устало потер переносицу.

— Что произошло, когда ты вошла в дом?

— Было темно. Дом двухэтажный, большой, прислуги должно быть много, но никого не было. И свет не горел.

— Он всех отпустил.

Ну естественно, кому нужны свидетели.

— Я так и поняла. Я побежала на второй этаж. Там хол большой и сразу ступени.

— Как ты поняла куда идти?

— Почувствовала. Словно тянуло с верхних этажей, таким…неприятным, — Сэм потерла руки, — там такой..длинный коридор. Я нашла спальню Наины Андерсон. Она сказала, где искать Брайна.

— Как она? — Сэм машинально коснулась шеи — маяк, выданный Свитом, исчез. Видимо, не пережил ту ночь.

— Миссис Андерсон в больнице, этажом выше. Состояние стабильное, с ребёнком все в порядке.

— Хорошо, — Сэм только сейчас поняла, насколько она чувствовала себя виноватой перед этой хрупкой женщиной, — если мгла не коснулась ее..хорошо.

Дэвид покачал головой

— Пока точно никто не знает, за ней наблюдают.,- он откинулся на спинку стула и покрутил блокнот, - Что там произошло, Сэм?

— Я увидела круг. И тварь, которая взяла контроль над Брайаном,— Сэм непроизвольно дернулась и боль эхом прокатилась по телу. — Больно

— У тебя две трещины в ребрах, Саманта. Сильным Зеркалам вообще противопоказано прямое лечение чужой магией, а твое тело отвергает внешнее магическое вмешательство после…выброса, — он сделал паузу, словно подбирая безопасные термины.

Дэвид снова надел очки, словно прячась за ними от её взгляда и опустил голову.

— Сэм. Какой у тебя уровень?

— А сам как думаешь? , — огрызнулась Сэм с пугающей прямотой. — Эта..тварь угрожала мне. Она играла со мной. А потом появился ты.

— И ты, не задумываясь, выкачала из меня резерв, чтобы ударить им в демона. - В его голосе не было агрессии. Только сухая констатация факта. Но от этого стало еще больнее.

— Тебе было больно? — вопрос сорвался с губ быстрее, чем она успела себя остановить. Голос предательски, жалко дрогнул.

Дэвид усмехнулся. Криво, жестко, одними уголками губ.

— А сама как думаешь? Ощущение, словно тебе заживо сдирают кожу с нервов. Но я восстанавливаюсь быстро. Дело не во мне.

Он резко подался вперед, опираясь локтями о колени. Весь его формальный лоск мгновенно испарился, уступая место жесткому, почти свирепому напору боевого мага, отчитывающего нерадивого рекрута.

— Ты хоть понимаешь, какую чудовищную глупость ты совершила, Сэм?! Тебе нужно было просто опустить щит и дать мне ударить его! Вместо этого ты показала Высшей твари с Изнанки, что ты не просто маг отражений, а гибридное Зеркало, способное поглощать и направлять живую энергию!

— Если бы я опустила щит, он бы свернул мне шею быстрее, чем ты бы скастовал свой хренов фаербол! — взорвалась Саманта, полностью игнорируя ноющую боль в груди. Глаза жгло от подступивших, злых слез. — Я не знала, справишься ли ты! Я не доверяю тебе, Дэвид! Я тебя не знаю!

Слова повисли в тесной палате. Жестокие. Рубящие. Правдивые.

Лицо Дэвида окаменело.

Он отшатнулся на спинку стула, как от физического удара. Он долго, не мигая смотрел на неё сквозь темные стекла.

Сэм сжала простыню так, что ногти впились в коду ладоней.

Она ненавидела его за то, что он оставил ее тогда, что заставил чувствовать горечь предательства. Но еще больше она ненавидела себя за то совершила и что сейчас, глядя на него, она все еще отчаянно искала в этом непроницаемом орденце того парня, который когда-то обещал быть ее Хранителем. Обещал всегда быть рядом.

Дэвид с шумом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Он подавил глухую боль, резанувшую по сердцу от ее слов. Она имеет право ему не доверять.

— Твое недоверие можно понять, — ровно произнес он, беря себя в руки. — Но твои действия поставили под удар не только тебя. Теперь демон знает твой потенциал. Такие твари веками охотились на Зеркала, чтобы использовать их как живые порталы. Плюс, ты подставила Гранта. И Шерил. Твоя бабушка пошла на кабальную сделку с Советом, чтобы спрятать её в Цитадели под другой фамилией, а ты устраиваешь светопреставления с вызовом демонов в провинции, привлекая внимание всего Ордена.

— Не смей приплетать сюда Шерил! — зашипела Сэм, подаваясь вперед. — И не читай мне нотации о долге! Я просто делала свою работу. Я выживала.

— Работа? Сомнительные контракты в интернете, охрана малолетних мажоров вроде Риджвельда? — Дэвид саркастически хмыкнул. — Кстати, этот… молодой человек обивал пороги реанимации половину ночи. Очень за тебя переживал.

Рик? Сэм моргнула, сбитая с толку. С чего бы Рику, торчать ночью в больнице ради наемного телохранителя?

— Я сама разберусь со своими клиентами, — отрезала она, отгоняя лишние мысли. — Лучше сними с меня этот гребаный браслет. Если эта тварь вернется, я даже пискнуть не успею, не то что защититься. Без магии я просто кусок мяса. Я слепая!

— Браслет останется на тебе до полного завершения расследования. Это прямой приказ Инквизиции. Домашний арест и ограничитель, Сэм. - Дэвид встал и прошелся по плате, словно ему не хватало воздуха, — Орден не знает о том, как именно ты изгнала демона. Я составил рапорт о том, что произошел спонтанный выброс из-за применения моего незарегистрированного накопителя, который был нестабилен и срезонировал с рунным кругом Андерсона, — голос Дэвида был монотонным, лишенным эмоций. — Куратор Академии Карнелиус согласился подтвердить твою лояльность и прикрыть этот бред. Если они хотя бы на миг заподозрят о том, что ты сделала…

Он не договорил, но страшный смысл повис в воздухе.

Ликвидаторы.

Инквизиция.

Ей бы даже не дали шанса на суд. Злость внезапно схлынула, оставив после себя лишь смятение. Он солгал Ордену. Сфальсифицировал отчет. Ради нее. Он нарушил присягу, подставив себя под смертный трибунал, если правда когда-нибудь вскроется. Она не знала как на это реагировать.

— Ты… действительно не рассказал им?

— Нет. И ты не расскажешь. — Он остановился и посмотрел на неё сквозь тёмные стёкла. — Был спонтанный выброс накопителей. Ты потеряла сознание и ничего не помнишь. К Гранту это тоже относится. Он ничего не знал.

Сэм молчала.

— С тобой будет работать старший дознаватель Рэйнхарт. Он хороший дознаватель, один из лучших. Но его методы… — Дэвид помедлил, подбирая слова. — Он дотошный. Он будет задавать вопросы, на которые тебе не захочется отвечать. Ты должна держаться этой версии. Ни слова о том, что произошло на самом деле. Поняла?

Она кивнула. Впервые за весь разговор в его голосе прозвучало что-то, похожее на тревогу — не за себя, за неё.

Дэвид покрутил в руках ручку, и вложил ее в свой блокнот.

— Скорее всего завтра тебя выпишут. Я могу отвезти тебя, — он поднял на нее взгляд и дождавшись отрицательного покачивания, коротко кивнул, — Значит Кристиан отвезет. Из квартиры ни ногой. Никаких заказов. Если нужно выйти за продуктами заказывай на дом или проси Кристиана. Это понятно?

Саманта вскинула голову, готовая огрызнуться из чистого упрямства, но в этот момент дверь палаты распахнулась с такой силой, что ударилась об ограничитель стены.

— Никому не двигаться, доставка лучшего в мире антидепрессанта! — бодро, на всю палату возвестил Кристиан.

Глава 13

Атмосфера в палате мгновенно, разительно изменилась. Напряжение, искрившее между Сэм и Дэвидом, разбилось об абсолютную уверенность некроманта.

Крис шагнул внутрь, виртуозно балансируя большим картонным подносом. На нем дымились две объемные кружки с кофе, возвышалась неопрятная гора каких-то крафтовых бутербродов и сиротливо ютился больничный пудинг.

Белоснежные волосы Кристиана были небрежно собраны в растрепанный хвост, черная потертая кожаная куртка пахла улицей, табаком и осенним холодом.

Он бросил быстрый, взгляд на Дэвида, затем перевел его на Сэм, и его жесткое лицо мгновенно смягчилось.

— Не представляешь, какие тут отвратительные пластиковые кресла в коридоре, Муха, — пожаловался он, плюхаясь прямо на край её кровати, бессовестно занимая добрую треть личного пространства.

Поднос он водрузил на тумбочку, пренебрежительно, брезгливо сдвинув куртку Дэвида в сторону. — И кофе в их автомате на вкус как дистиллированная тоска и отчаяние.

Он протянул руку и бесцеремонно стянул колючее одеяло с ног Сэм, перекидывая их себе на теплые колени.

— Эй! — слабо возмутилась Сэм, но тут же расслабилась, выдыхая скопившееся напряжение.

Тяжесть и тепло рук лучшего друга, привычный, успокаивающий запах старой кожи и сухих трав, исходивший от него — всё это было якорем, возвращающим в безопасную реальность.

— Сэм, детка, у тебя ноги ледяные и костлявые, как у моих постоянных клиентов на работе, — Крис деловито принялся растирать ее замерзшие ступни прямо через тонкую ткань казенных больничных носков.

— За «детку» получишь в глаз, как только встану, — ее бледные губы сами собой растянулись в слабой, благодарной улыбке. Глаза защипало от облегчения. — А ноги у меня отличные. Симпатичные. И длинные.

— Никто не спорит, — покладисто согласился некромант.

Но в его серых глазах плескалась тщательно скрываемая, острая тревога за неё. Он перевел тяжелый, вызывающий взгляд на стоящего орденца.

— Вы закончили вежливый допрос , дознаватель Гриффин? Девочке нужно отдыхать и жрать углеводы. Да и цвет лица у нее сейчас такой, что любой мой упырь обзавидуется. Имейте совесть, очистите помещение.

Дэвид молча смотрел на то, как Крис по-хозяйски, с правом самого близкого человека устроился на кровати. Как естественно, легко и близко они находятся друг к другу.

Ревность — глупая, бессмысленная, ядовитая — обожгла внутренности. В его лице на секунду дрогнул упрямый мускул, но он взял себяв руки, небрежно застегивая куртку.

— Мы закончили, Кристиан, — сухо, как песок, ответил Дэвид.

— Да ладно тебе, брось этот пафос, можно просто «Крис». Мы же всё-таки вместе ту бочку пива приговорили до хрена лет назад. Или память напрочь отшибло прелестями столичной жизни? — издевательски, с вызовом протянул некромант, упираясь локтями в постель.

Дэвид не поддался на дешевую провокацию. Та самая краденая бочка эля из погребов Мэддисонов, выпитая ими после нелепой юношеской драки за право находиться рядом с Сэм… Это было из другой жизни. В той , где он имел право просто быть рядом с ней.

— Я не договорил. Сэм, меня отстранили от дела, пока ведется внутреннее расследование. — он перевел взгляд на Криса,— С ней будет работать старший дознаватель Рейнхарт. Он ..сложный человек, но пожалуй ему я могу доверять.

— Стоп, - маска балагура слетела с Криса, - Георг Рейнхарт? Он же в отставке.

— Он вернулся, — покачал головой Дэвид, наблюдая как пальцы Криса начали отбивать дробь на коленке, — уже пару лет как.

— Ну.. в какой-то мере это хорошо., — Крис глянул на Дэвида. - не, то что ты отстранен хреново конечно. Объяснишь?

— Нет. У Сэм спроси, - время предоставленное ему Рейнхартом как своему подчиненному и члену команды закончилось. Он подхватил куртку и устало потер лицо, — Мне тоже скоро идти… беседовать.

В дверях его догнал голос Сэм

— Дэвид, подожди… — Она комкала край простыни, борясь с собственным унижением, но не могла не задать вопрос, который грыз ее все эти восемь лет.

— Шерил… она вспоминает обо мне?

Дэвид не обернулся. Его широкие плечи окаменели под тканью рубашки. Ему хотелось соврать, чтобы подарить ей хотя бы эту иллюзию. Но ложь была бы еще большей жестокостью. Память сильных темных Орден чистит тщательно.

— Нет, Саманта. Она забыла тебя.

Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Сэм зажмурилась, чувствуя, как внутри оборвалась отчаянная надежда.

Забыла. Маленькая смешливая сестренка с веснушками, с которой они строили шалаши и которую забрали в холодную Цитадель, чтобы ее сильный темный дар не свел ее с ума. Забыла. Слеза, горячая и беспомощная, все-таки сорвалась, обожгла впалую щеку и впиталась в жесткую больничную подушку.

Кристиан тяжело, с ненавистью вздохнул, глядя на закрытую дверь. Он плавно пересел ближе, мягко обнял Сэм за худые плечи. Осторожно, чтобы не задеть переломы, он притянул ее вздрагивающее тело к себе.

— Тише, Муха, тише, — глухо пробормотал он, зарываясь носом в ее жесткие от пота волосы. — Шерил… она… главное жива. А память да, им зачищают чтобы осталась только привязанность к Ордену. Эти ублюдки всегда так делают.

Сэм уткнулась лбом в его плечо, судорожно вдыхая родной запах. С Крисом было безопасно. С ним не нужно было носить эту тяжелую, удушающую маску неуязвимой стервы-телохранительницы, которой всё нипочем.

Она немного отстранилась и вдруг, ожесточенно, зло шмыгнув носом, решительно потянулась к проклятому браслету-блокиратору.

Кристиан с неподдельным удивлением наблюдал, как она безжалостно, до боли вгрызается обломанными ногтями прямо под край серебряного браслета.

Она нащупала крошечный, почти невидимый глазу паз встроенного механизма и с тихим, неестественным щелчком разомкнула сложный магнитный замок. Браслет с легким, почти насмешливым стуком упал ей на колени.

Сэм судорожно, полной грудью втянула воздух. Мир вокруг неё мгновенно, ослепительно вспыхнул.

Выкрученные на максимум цвета стали резче, плотнее, запахи острее. Энергосберегающие лампы под потолком засветились для нее не просто светом, а мягкими искорками энергетических накопителей.

А вокруг Кристиана плавно заструилась густая, плотная, серебристо-серая лента его тьмы. Она окутывала его мягким, живым коконом, концентрируясь блестящими венцами у плеч и головы.

Сэм облегченно вздохнула. Пространство перестало быть плоским. Она снова зрячая.

— Какого дьявола, Сэм?! — Крис округлил глаза, тревожно косясь на дверь — Ты же в курсе, что за самовольное снятие этой дряни Орден по головке точно не погладит! И как ты вообще его вскрыла? Эта дрянь же запечатана на крови!

— На меня эти игрушки до конца никогда не действовали. Внутренняя архитектура Зеркала искажает любые направленные замки, вызывая дисбаланс, — пробормотала она, слабо, но искренне улыбаясь.

Она физически чувствовала, как магия Криса мягко, исцеляюще покалывает ее кожу просто от нахождения в радиусе его ауры. Где-то внутри мягко колыхнулся холод.

— Упаси боги быть слепой, Крис. Это хуже смерти, — Сэм нахмурилась прислушиваясь к своему дару.

- Хуже смерти нет ничего, — Крис укоризненно покачал головой, но браслет обратно на нее надевать благоразумно не стал. Вместо этого он внимательно, оценивающе, с легким прищуром посмотрел на неё.

— Ты изменилась. Когда ты вскрыла этот замок.

— О чем ты?

Крис наклонился к самому её лицу, понижая голос до напряженного шепота.

— Все темные почувствовали прорыв. Тот демон… он был не просто сильным, Сэм. Он фонил чистой Изнанкой. Моя сила бурлила так, что я чуть от разрыва башки не сдох в подворотне. Я спонтанно поднял трех покойных на кладбище за два квартала отсюда, просто нервно моргнув. А ты… ты впитала это. Втянула в себя.

— Откуда ты знаешь? — Сэм мгновенно похолодела, улыбка стерлась с губ. Если Крис догадался, просто посмотрев на неё, то и каждый темный и любой дознаватель Ордена, мог всё понять.

— Потому что я Истинный маг смерти, Муха. Да, все говорят - некромант. Но маг смерти это чуточку больше. Я чую мглу, — Кристиан болезненно поморщился, с трудом подбирая нужные слова, от которых его самого передергивало. — Знаешь это особое чувство? Липкое. Мерзкое. И одновременно тянущее, притягательное до животного зубного скрежета. От тебя сейчас тянет Изнанкой, Сэм.

Саманта сжалась в комок. Ей вдруг стало невыносимо, до одури холодно. Знобящий, вымораживающий саму душу могильный холод, не имеющий абсолютно ничего общего с комнатной температурой в палате, полез откуда-то изнутри. Ледяные ниточки словно откликнулись и расползались по венам оттуда, где свернулась черная, клубящаяся искра Caligo.

Как у Брайна

Паника, густая и темная, захлестнула ее с головой, лишая остатков воздуха.

— Крис… мне страшно. Я не знаю, что это за дрянь внутри меня. Оно… оно словно..живое, понимаешь? И если ты ее видишь…

— Эй, эй, всё нормально, тихо, — Крис мгновенно выбросил из головы все свои допросы и предостережения. - ее не почувствуют. Я потому и почуял, что Истинный. Обычный маг, даже сильный, просто не заметит.

Он сбросил грязные ботинки, забрался на скрипучую кровать и осторожно, но крепко прижал её к себе.

—Никто тебя не тронет. Слышишь меня? Ни Изнанка, ни Орден, ни этот напыщенный столичный индюк Гриффин. Мы разберемся с этим. Как всегда, Муха. Мы разберемся.

Она закрыла глаза, цепляясь за него. Холод внутри недовольно заворочался, но начал отступать.

Крис потянулся за браслетом

— Я понимаю, Сэм. Но пока так надо. — Он аккуратно защёлкнул его на тонком запястье. Мир снова потускнел, но паника улеглась. — Полежи. Я рядом.

Сэм прикрыла глаза. Дыхание постепенно выравнивалось, холод внутри затихал, отступал куда-то глубоко. Крис не убирал руки с её плеча — тёплую, тяжёлую, надёжную. Она почти задремала, когда в дверь постучали.

Стук был негромкий, но уверенный — так стучат люди, которые не спрашивают разрешения, а просто предупреждают. Сэм вздрогнула, выныривая из дрёмы; пальцы инстинктивно вцепились в рукав Криса, прежде чем она успела сообразить, где находится. Дверь приоткрылась.

— Мисс Мэддисон?

Сэм открыла глаза. На пороге стоял человек, которого она никогда раньше не видела. Высокий, поджарый, с коротким седым ёжиком и глубокими морщинами, прорезавшими худое лицо. Лет пятьдесят с небольшим. Одет просто — тёмные брюки, рубашка с закатанными рукавами, старый кожаный ремень с потёртой пряжкой. Единственное, что выдавало в нём Орден, — маленькая булавка с гербом на лацкане, да и та казалась почти незаметной.

Он остановился в дверях, окинул взглядом палату и только после этого шагнул внутрь.

— Георг Доминик Рэйнхарт, — представился он. Голос был низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой — Старший дознаватель. Я курирую расследование.

Крис выпрямился, но руки с плеча Сэм не убрал.

— Георг Рэйнхарт, — произнёс он, и в его голосе прозвучало что-то, чего Сэм не ожидала: не враждебность, не сарказм, а скорее узнавание. — Я о вас слышал. Дело с некромантом из Таллина, четыре года назад. Вы тогда вытащили двоих практикантов из закрытого контура.

Рэйнхарт чуть склонил голову, и уголки его губ дрогнули — не улыбка, но намёк на неё.

— А вы, полагаю, Кристиан Грант. — Он прошёл к стулу, но не сел, а опёрся рукой о спинку. — О вас я тоже слышал. И не только от куратора Гриффина. Вы проходили обучение в Ордене — и, насколько я знаю, стали одним из лучших на своём потоке, прежде чем отказались от присяги. Ваши наставники до сих пор спорят, чья это потеря: ваша или наша.

Крис чуть прищурился, но враждебности в его взгляде не было — скорее, сдержанный интерес.

— Я не создан для субординации.

— Я заметил. — Рэйнхарт позволил себе короткую паузу. — Но то, чему вас учили, вы применяете грамотно. Это заслуживает уважения.

Крис хмыкнул. Напряжение в плечах чуть отпустило.

— Так вы за этим пришли? Поговорить о моих бывших наставниках?

— Нет. Я пришёл к мисс Мэддисон. — Рэйнхарт наконец опустился на стул — не вплотную к кровати, а на расстоянии, которое позволяло Сэм не чувствовать себя загнанной в угол. — Я не стану вас допрашивать сегодня. Вы только пришли в себя, и я прекрасно понимаю, что сейчас вы не в том состоянии, чтобы давать связные показания.

Он помолчал, достал из внутреннего кармана блокнот в потёртой кожаной обложке, положил на колени, но раскрывать не стал.

— Я зашёл по двум причинам. Во-первых, представиться. Я предпочитаю, чтобы люди, с которыми я работаю, видели моё лицо до того, как увидят мои вопросы на бумаге. Это… скажем так, честнее.

Сэм молчала, изучая его. Он не был похож на Ирвина — никакой мягкой, обволакивающей манеры, никаких сочувственных улыбок. И на Дэвида он тоже не был похож — в нём не чувствовалось той холодной, отстранённой жёсткости, которую она видела в Гриффине. Рэйнхарт говорил с ней как с равной, и это было странно.

— А во-вторых?

— А во-вторых, я хочу, чтобы вы понимали расклад. — Он сложил руки на блокноте. — Вы находитесь под следствием, но пока проходите как свидетель. Это означает, что вас не могут задержать без веских оснований и не могут допрашивать без вашего представителя. Ваш домашний арест — мера временная и, скажу прямо, во многом формальная. Ордену нужно показать, что ситуация под контролем. Браслет, — он кивнул на её запястье, — часть этой формальности. Неприятно, но необходимо.

— Формальность, — повторила Сэм. Голос всё ещё был хриплым. — Меня лишили дара. Я слепая. Это формальность?

Рэйнхарт выдержал её взгляд. В его светло-серых глазах ничего не отразилось.

— Нет. Это мера предосторожности. Я не знаю, что произошло в том доме, мисс Мэддисон, и пока не знаю, я обязан считать, что вы можете представлять опасность. Для себя и для окружающих. Я не прошу вас верить мне. Я прошу вас понять: браслет останется на вас до тех пор, пока я не разберусь. Если вы невиновны — а у меня есть основания так полагать, — я лично прослежу, чтобы его сняли.

Он говорил без пафоса, без давления — просто излагал факты. И от этого его слова звучали убедительнее любых угроз.

Крис, всё это время молча сидевший рядом, вдруг подал голос:

— Георг, вопрос можно?

— Задавайте.

— Её статус. Что будет, когда её выпишут? Только честно.

Рэйнхарт перевёл взгляд на него. Пауза затянулась на пару секунд — он словно взвешивал, сколько правды можно выдать этому конкретному человеку.

— Честно? Её будут проверять. Я постараюсь, чтобы проверки проходили в рамках закона и без лишнего давления. Но я не единственный, кто ведёт это дело. Инквизиция уже прислала запрос. — Он помолчал. — Я не могу обещать, что всё пройдёт гладко. Но я могу обещать, что пока дело у меня, я буду играть по правилам.

— Уже кое-что, — пробормотал Крис.

Рэйнхарт снова посмотрел на Сэм:

— Как вы себя чувствуете? Врачи говорят, организм восстанавливается хорошо, но мне важно услышать от вас.

Сэм моргнула. Вопрос был настолько простым и неожиданным после всего, что она только что выслушала, что она на секунду растерялась.

— Устала, — сказала она честно. — Рёбра болят. И… мне страшно.

Рэйнхарт кивнул — не сочувственно, но с пониманием.

— Это нормально. Страх — здоровая реакция. Дураки не боятся, а вы не дура.

Он поднялся, сунул блокнот обратно в карман.

— Я приду завтра или послезавтра, когда вас выпишут. Мы поговорим спокойно, без протокола, у вас дома. Если захотите, мистер Грант может присутствовать. Я не против.

Крис поднял бровь:

— С каких пор Орден разрешает свидетелям присутствовать на допросах?

— С тех пор, как я решаю, что это допрос, а не беседа. — Рэйнхарт чуть усмехнулся, и эта усмешка снова была едва заметной, скорее тень, чем настоящее выражение. — Всего доброго, мисс Мэддисон. Мистер Грант. — Он коротко кивнул и направился к двери. У порога задержался, обернулся: — И да, Грант. Передайте Гриффину, что я жду его завтра у себя. И пусть не опаздывает — у меня мало терпения для опозданий.

— Передам, — ответил Крис, и в его голосе прозвучала тень улыбки.

Дверь закрылась. В палате повисла тишина — но уже не та напряжённая, звенящая, что была после ухода Дэвида. Скорее задумчивая.

— Ну и тип, — пробормотал Крис, откидываясь на спинку стула. — Но знаешь… он мне нравится. Для орденца.

Сэм прикрыла глаза. У неё не было сил спорить или анализировать. Но где-то внутри, под усталостью и болью, шевельнулось что-то похожее на осторожную, хрупкую надежду. Возможно, Рэйнхарт действительно был тем, за кого себя выдавал. Возможно, у неё появился шанс. Маленький, зыбкий — но шанс.

— Крис, — прошептала она.

— М?

— Ты правда слышал о нём раньше?

Крис помолчал, потом хмыкнул:

— Да. Рэйнхарт — это легенда. В хорошем смысле. Он из тех, кто вытаскивает своих любой ценой. Если Дэвид сказал, что ему можно доверять — значит, так и есть.

Глава 14

Сэм проснулась рывком, как от удара.

Несколько секунд она лежала неподвижно, вцепившись пальцами в простыню, слыша только собственное дыхание — частое, рваное, со свистящим присвистом на вдохе. Сердце колотилось где-то в горле. Сэм открыла глаза. Белый потолок больничной палаты медленно проявлялся из темноты, расчерченный знакомой паутиной трещин. Обычных, что всегда появляются со временем на штукатурке.

Во сне было иначе.

Во сне трещины на потолке шевелились, расползались чёрными нитями, свиваясь в узор, который она почти узнавала — почти, потому что каждый раз, когда рисунок складывался во что-то осмысленное, он рассыпался и начинал сплетаться заново. Брайан стоял рядом с кроватью и смотрел на неё — без угрозы, но с тем самым терпеливым любопытством, от которого хотелось выть. «Какая интересная зверушка», — произносил он, и его сухие пальцы тянулись к её лицу.

Сэм с усилием потерла лицо, отгоняя остатки кошмара.

За окном было серо. Ранний свет пробивался сквозь неплотно задёрнутую штору, ложился бледным прямоугольником на линолеум. Из коридора доносились приглушённые звуки больничной жизни — скрип каталки, чьи-то шаги, далёкий звон посуды.

Сэм повернула голову. Крис спал в кресле у стены, неудобно вывернув шею и свесив одну руку до пола. Белые волосы выбились из хвоста и упали на лицо. Куртку он скомкал и подтолкнул под голову, но она сползла, и теперь его щека покоилась прямо на жёстком больничном дерматине. Губы были чуть приоткрыты, между бровей залегла складка — даже во сне он хмурился.

Он остался на ночь. Конечно, остался. Сэм сглотнула, чувствуя, как горло сжимается — не от боли, а от чего-то куда более простого и неудобного.

Благодарность.

Она никогда не умела её выражать.

Осторожно, стараясь не потревожить ноющие рёбра, Сэм села, упираясь спиной в холодную металлическую спинку кровати. Браслет на запястье тускло блеснул в утреннем свете. Мир по-прежнему был плоским, лишённым тех невидимых слоёв, которые она привыкла считать частью реальности. Ни потоков, ни искр в лампах, ни серебристого кокона вокруг Криса. Просто предметы.

Только предметы. Стены.

Пустота.

Нет.

Внутри, глубоко под рёбрами, свернулся знакомый холодок, тягучий и ленивый, как кот, устроившийся на солнцепёке. Мгла не ушла. Она просто затаилась выжидая. И за эти крохи ощущений Сэм ей была даже благодарна.

Дура.

Пальцы машинально коснулись браслета и одёрнулись. Нет. Не сейчас. Рэйнхарт сказал — пока дело у него, он играет по правилам. Значит, и она должна. Хотя бы постараться.

Крис проснулся когда Сэм попыталась открыть пластиковую крышку больничного йогурта и уронила ложку на поднос.

— Живая, — констатировал он, не открывая глаз. Потом открыл один, прищурился, оценил обстановку и неторопливо выпрямился, с хрустом разминая затёкшую шею.

— Ты ужасно выглядишь, — сообщила Сэм.

— Ты тоже, Муха. Но я хотя бы не пытаюсь съесть этот йогурт. Срок годности проверила?

Сэм посмотрела на баночку и молча отодвинула её на край подноса. Завтрак — если это можно было назвать завтраком — состоял из подсохшего хлеба, пластикового стаканчика с тёплым, мутноватым чаем и того самого йогурта. Крис критически оглядел это великолепие, вздохнул и полез в свою сумку.

— Держи. — На подносе появился термос и бумажный пакет, из которого пахло корицей и чем-то сдобным. — Кофе нормальный, булки из нашей пекарни на углу. Купил вчера вечером, но ты уже спала.

Сэм обхватила термос обеими руками, чувствуя, как тепло проникает сквозь металл в онемевшие пальцы. Кофе был крепкий, горячий, с привкусом кардамона — Крис знал, как она любит.

Несколько минут они молчали. Крис жевал булку, прислонившись к стене, и время от времени косился на неё. Этот взгляд она еще в детстве выучила: он что-то замечал, но ждал, пока она заговорит первой.

Она заговорила.

— Мне нужно к Наине.

Крис перестал жевать.

— Куда?

— Наина Андерсон. Дэвид говорил что она этажом выше. Мне нужно её увидеть.

Он медленно опустил булку и посмотрел на неё.

— Сэм. Ты под следствием. На тебе блокиратор. На этаже наверняка дежурит кто-то из Ордена. Ты не можешь просто встать и пойти навещать свидетелей по собственному делу.

— Она не свидетель. Она жертва. И я — причина.

Крис поднял руку, останавливая её.

— Нет. Ты — не причина. Причина — её долбанутый муж, который, упокой его Бездна, решил поиграть в демонолога на дому. Ты просто оказалась в неправильном месте в неправильное время. Как обычно.

— Я была её телохранителем, Крис. Их.

Слова вышли тяжелее, чем она рассчитывала. Крис замолчал.

— Они меня наняли. Её муж заплатил деньги за то, чтобы я была рядом и защитила их. Обоих, — Сэм прижала к себе термос чтобы его тепло приглушило холод в груди. Мгле не нравилось ее волнение, — Брайан мёртв. Наина одна, беременная, в больнице. А я лежу тут и ем ваш дурацкий йогурт.

— Йогурт не наш, а казённый. И с истёкшим сроком. — Крис провёл ладонью по волосам — его привычный жест, когда он обдумывал что-то, не желая показывать, что нервничает. — Сэм, я понимаю. Правда. Но ты не в том положении, чтобы...

— Я не прошу многого. - Сэм подалась вперед, — Подняться на один этаж. Зайти. Убедиться, что с ней всё в порядке. Что мгла…, — она запнулась на этом слове, — что ничего не коснулось её и ребёнка.

Крис долго, пристально смотрел на неё. Его серые глаза потемнели — верный признак того, что за внешним спокойствием работал быстрый, цепкий ум аналитика.

— Что ты хочешь проверить без дара?

— Даже с этим, См показала браслет, — я кое-что могу увидеть. Не магию, но… последствия. Может следы. Конечно, если бы демон оставил на ней метку, Орден бы это точно увидел… Но…мне нужно просто убедиться, что с ней всё хорошо

Тишина. Крис отвернулся к окну, и Сэм видела, как напряглась его челюсть.

— Ладно, — сказал он наконец. Голос стал тихим, собранным — тем самым, без шуток и подколок. — Ладно. Но без самодеятельности. Мне нужно организовать это так, чтобы потом не расхлёбывать последствия. А для этого нужен допуск.

Сэм уже знала, что он скажет дальше. И ей это не нравилось.

— Нужен Дэвид, — закончил Крис.

Она отвела взгляд.

Крис вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. Сэм слышала его приглушённый голос через тонкую стену — не слова, а интонацию: деловую, ровную, без привычного яда. Это значило, что он действительно считал ситуацию серьёзной.

Она сидела, обхватив колени руками, смотрела на дверь и старалась не думать. Не думать о Дэвиде. Не думать о том, как он снял очки и посмотрел на неё — устало, с той тщательно спрятанной болью, которую она не хотела замечать. Не думать о его словах: «Это моя работа, Сэм».

Не сейчас.

Вместо этого она думала о Наине. О хрупкой женщине с бледной кожей, которая лежала, свернувшись под грудой одеял, пока её муж чертил руны кровью в нескольких шагах от нее.

О тихом голосе: «Жаль, что Брайан вас не дождался...» О серебристом облаке родовой защиты, которое окутало Наину, когда та уснула.

Древний род, сильная кровь — это спасло её. Но хватит ли этого, чтобы защитить от того, что могло просочиться через прорыв?

Дверь открылась. Крис вернулся, убирая телефон в карман.

— Ну? — Сэм повернула голову и положила на колени.

Крис прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди. Выражение лица было странным — смесь раздражения и чего-то, отдалённо похожего на неохотное уважение.

— Он согласился.

Сэм выдохнула.

— Но, — Крис поднял палец, — есть условия. Тридцать минут, не больше. Он будет присутствовать — не как дознаватель, а как куратор. Наину предупредят, что к ней придёт… — он покрутил в воздухе рукой, подбирая формулировку, — «сотрудница, участвовавшая в инциденте, для уточнения деталей». Формально это не нарушает ни одного параграфа.

— Щедро.

— Не язви. Он мог просто сказать «нет». И имел бы на это полное право.

Сэм промолчала. Крис был прав, и они оба это знали.

— Он ещё кое-что передал, — Крис замялся, и это было настолько на него не похоже, что Сэм насторожилась.

— Что?

— Что её состояние нестабильно. Эмоционально. Она знает о смерти мужа. И что… — Крис сделал паузу, — что Наина винит не только Брайана. Она винит себя. И своим приходом ты можешь сделать только хуже.

Он не просто передал. Предупредил.

— Я учту, — тихо сказала она и облизала внезапно пересохшие губы.

— Учтёшь. — Крис отлепился от косяка, подхватил со стула её больничный халат и бросил ей на колени. — Через час он заберёт нас с поста охраны. Оденься. И поешь нормально, у тебя лицо, как у моих клиентов на столе.

— Ты уже использовал эту шутку.

— Это не шутка, Муха. Это профессиональное наблюдение.

Он вышел, чтобы найти медсестру. Сэм осталась одна. Халат лежал на коленях — грубая, застиранная ткань с больничным штампом. Она прижала его к лицу и несколько секунд просто дышала.

Через час. Ей нужно было собраться за час. Не физически — физически она и так уже сидела, и рёбра ныли терпимо.

Ей нужно было собраться внутри. Стать той Самантой, которая может войти в палату к женщине, потерявшей мужа по её, Сэм, вине. Или не по её, это уже не имело значения, потому что Наина так не думала, — и не развалиться.

И при этом не показать Дэвиду ни капли слабины.

Сэм натянула халат, застегнула его до горла и начала расчёсывать спутанные волосы пальцами. Браслет на запястье поблёскивал при каждом движении. Холодный, тяжёлый металл.

Был амулет, сгоревший где-то в доме Андерсонов. Теперь браслет.

Тенденция.

Внутри, глубоко под рёбрами, сонно шевельнулась Мгла, словно откликнувшись на её тревогу. Сэм стиснула зубы и задавила это ощущение, затолкала его обратно, в самую глубину.

«Не сейчас, — подумала она. — Не здесь. Не при нём».

Через час она увидит Наину. И Дэвида. И должна будет держать лицо перед обоими.

Она посмотрела в окно. За стеклом опять моросил мелкий осенний дождь, и капли ползли по стеклу кривыми дорожками, сливаясь и расходясь, как трещины в потолке. Как паутина, которая жила внутри неё и подчинялась собственным правилам.

Лучше бы снег пошел.

***

Палата леди Наины располагалась на четвёртом этаже, в платном крыле. Широкий коридор, мягкий ковролин, приглушённое освещение — всё кричало о деньгах и статусности.

Ни одной продавленной скамьи, ни одного бродячего пациента в застиранном халате.

А ведь и правда уютно.

За стойкой дежурила медсестра в безупречной медицинской форме и с идеальной укладкой. Ее взгляд прошелся по всей троице, на миг задержавшись на Дэвиде. По легкой мимике губ было видно, как профессиональная вежливость боролась с инстинктивной настороженностью.

Сэм её не винила. Они представляли собой зрелище, мягко говоря, специфическое: девушка в больничном халате, с блокиратором на запястье и кругами под глазами; светловолосый парень в потёртой коже, от которого фонило тёмной магией; и невозмутимый дознаватель Ордена в деловом костюме.

— Леди Наина Андерсон, — Дэвид положил удостоверение на стойку. — Нам назначено.

Медсестра сверилась с журналом и кивнула.

— Четыреста двенадцатая. Пациентка предупреждена. Просьба не утомлять её — доктор Сайрос разрешил визит не более двадцати минут.

Дэвид кивнул, забирая удостоверение, и они двинулись по коридору. На ходу он чуть придержал шаг, поравнявшись с Сэм, и вполголоса, не глядя на неё, сказал:

— Если ты снова сделаешь что-то… импульсивное, я не смогу прикрыть это во второй раз. Ещё одно происшествие — и даже Рэйнхарт не удержит расследование в рамках.

Сэм ничего не ответила, только кивнула. Она опять перевернула его жизнь с ног на голову.

Он боится. За неё, за Криса, за самого себя — потому что впервые в жизни он шаг за шагом нарушает собственные принципы. Ради неё. И зная его невозможный характер - это разъедает его изнутри куда сильнее, чем он готов показать.

У двери с латунной табличкой «412» Дэвид остановился. На миг задержал ладонь на ручке, затем повернулся к Сэм. Его тёмные очки скрывали глаза, но она чувствовала его взгляд.

— Двадцать минут. Я отойду, незачем здесь толпу создавать.

Он обернулся к Кристиану и тот коротко кивнул.

Дэвид развернулся и зашагал обратно по коридору. Пальцы его левой руки машинально крутили край перчатки. У поста медсестры он остановился, что-то ей сказа и исчез за поворотом.

Крис проводил его взглядом, потом повернулся к Сэм. Его лицо было непривычно жёстким, без тени обычной иронии. По дороге на этаж он дважды спросил, уверена ли она, и дважды получил одинаковый ответ. Сейчас спрашивать перестал.

— Если что-то пойдёт не так, — начал он.

— Я знаю. Ты рядом. — Сэм коснулась его руки.

Крис кивнул и посмотрел в конец коридора.

— Кстати, он третий раз за неделю идёт против устава. Рано или поздно это ему аукнется.

— Я знаю, — повторила Сэм более жестко. — Я быстро.

Она толкнула дверь и вошла.

Палата была залита мягким светом идущим от золотистых плафонов под потолком на, перечёркнутым полупрозрачными занавесками.

Как и в ее палате, за окном по-прежнему шёл дождь, но здесь это выглядело почти уютно.

Вот странность-то.

На подоконнике за полупрозрачными занавесками стояли цветы — белые хризантемы и невнятного вида букет из мелких ромашек. Их запах смешивался с запахом лекарств, создавая приторно-сладкий, какой-то похоронный аромат. Сэм поморщилась.

Наина сидела в кресле у окна, закутанная в пушистый светлый плед поверх бледно-голубого халата. Обеими руками она обнимала живот — не инстинктивно, а сосредоточенно, как будто проверяла, на месте ли. Живот казался слишком большим для её истончившегося тела.

Брайн говорил что она на шестом месяце.

Она изменилась. Две недели назад, в той душной спальне, Наина была хрупкой, но живой — с лихорадочным блеском в глазах, с упрямым румянцем на скулах.

Сейчас перед Сэм сидела тень. Кожа натянулась на костях, приобретя молочно-желтоватый, восковой оттенок. Русые волосы, лишённые всякого блеска, свисали тяжёлыми, безжизненными прядями. Только руки на животе были живыми — пальцы мерно, едва заметно поглаживали ткань халата.

— Мисс Мэддисон, — Наина подняла голову, и на её обветренных губах появилась улыбка. Слабая, как огонёк свечи на сквозняке, но настоящая. — Я рада, что вы пришли. Они сказали, что вы тоже были... Что вас тоже...

Её голубые глаза, когда-то яркие, с тёмной окантовкой радужки, потускнели и казались выцветшими, как застиранная ткань.

— Саманта. Просто Саманта, — Сэм подтянула к себе стул и села напротив, стараясь не выдать замешательства. — Как вы, леди Наина?

Наина чуть приподняла плечи в подобии пожатия.

— Врачи говорят, что с ребёнком всё в порядке. Доктор Сайрос — он здесь лучший целитель — приходит каждый день. Он добрый. Угощает карамельками, — она слабо улыбнулась и тут же погасла. — А Брайан... Они мне сказали. Что он... что его не удалось спасти.

Сэм сжала челюсти. Она знала. Брайан Андерсон скончался, не приходя в сознание, через сутки после изгнания демона. Тело, ставшее порталом, просто не выдержало.

— Мне жаль, — сказала она, и это была правда. — Мне очень жаль, Наина.

Наина кивнула. Без слёз — видимо, на слёзы сил уже не осталось. Она смотрела куда-то мимо Сэм, в окно, где по стеклу бежали дождевые дорожки.

— Он так отчаялся, — произнесла она, и голос её дрогнул. — Мы оба отчаялись. Врачи говорили, что я не выношу, что шансов почти нет, а я не могла… не могла сдаться. Мы столько лет ждали этого ребёнка. Столько всего пережили. И когда появилась надежда — пусть призрачная, пусть непонятная — мы ухватились за неё. Оба. — Она перевела дыхание, и пальцы сильнее сжали ткань халата. — Нам дали описание ритуала. Сказали, что это древний обряд защиты. Что он помогает. И я верила. Брайан верил. Мы оба думали, что это спасение.

Она замолчала, и в этом молчании повисло что-то недосказанное, тяжёлое.

— Вы не знаете, кто дал ему описание? — спросила Сэм осторожно. Подробности о том, кто именно «подсунул» описание ритуала, её интересовали больше, чем она могла показать.

Наина покачала головой — слишком быстро, слишком резко для женщины, которая едва держится на ногах.

— Нет. Я не знаю. Брайан не говорил. — Она запнулась. — Или… может, и говорил, но я не помню. Я многое не помню из тех дней. Всё как в тумане.

Ложь.

Или полуправда.

Сэм видела это по тому, как дрогнули её пальцы, как она отвела взгляд. Но давить сейчас было нельзя — Наина держалась на волоске, и одно неверное слово могло оборвать этот волосок.

Сэм промолчала.

— Вы были там, — вдруг сказала Наина, и голос её изменился — стал твёрже, глуше. Она подняла глаза на Сэм, и в них больше не было мягкости. Только боль и что-то, отдалённо похожее на обвинение. — Вы были там, в ту ночь. Вы обещали его защитить. Почему он мёртв, а вы — здесь?

Сэм выдержала её взгляд. Не отвела глаза.

— Я пыталась его остановить. Он не слушал. Когда я поняла, что происходит, было уже поздно.

— Поздно, — повторила Наина, и это слово упало между ними как камень. Она отвернулась к окну, и плечи её задрожали — не от слёз, нет, на слёзы уже сил не было. Просто тело больше не могло удерживать напряжение, запертое внутри.

— Я не виню вас, — сказала она глухо. — Правда, не виню. Вы рисковали жизнью. Мне рассказали. Вы могли уйти, но не ушли. — Она помолчала. — Просто… я думаю иногда: а что, если бы я не настояла на этом ритуале? Что, если бы я сказала ему — нет, давай подождём, давай попробуем по-другому? Был бы он жив?

Она закрыла глаза, и лицо её исказилось — на секунду, прежде чем она снова взяла себя в руки.

— Я должна была думать, — прошептала она. — Я должна была защитить его, а не… — Она осеклась и замолчала.

Сэм ждала. Она понимала: Наина сейчас не с ней говорит — с собой. С тем призраком вины, который поселился в ней и не давал спать по ночам.

— Мы оба хотели, чтобы всё закончилось, — произнесла Наина наконец. — Чтобы мы просто были семьёй. Он так хотел этого ребёнка. Так хотел… — Её голос сорвался, и она замолчала, прижимая ладони к животу, словно защищая то, что ещё осталось.

Сэм молчала. Что тут можно было сказать? «Вы не виноваты»? «Он сам сделал выбор»? Она знала, что слова не помогут. И она знала, что Наина сказала не всё. Но то, что осталось недосказанным, было её правом — правом на тайну, на самообман, на спасительную ложь, без которой она бы просто не выжила.

Дэвид был прав. И Сэм отступила.

— Наина, — негромко произнесла она. — Как вы себя чувствуете? Не что говорят врачи, а вы, сами?

Наина долго смотрела на свои руки. Потом перевела взгляд на Сэм, и в этом взгляде мелькнуло что-то похожее на облегчение — за то, что та не стала утешать, не стала врать.

За окном по карнизу мерно стучал мелкий дождь.

— Холодно, — наконец произнесла она тихо. — Всё время холодно. Даже когда топят так, что медсёстры обливаются потом. Я кутаюсь в три одеяла, а всё равно... Знаете, как бывает зимой, когда промокнешь до нитки и никак не можешь согреться? Вот так. Только это не прекращается. Ни днём, ни ночью.

Она помолчала и добавила, понизив голос:

— И сны. Странные, тёмные. Просыпаюсь — и не понимаю, сплю я ещё или уже нет. Иногда мне кажется, что в комнате кто-то есть. Иногда что я так и осталась в том доме. Но когда зажигаю свет — пусто.

Сэм почувствовала, как мгла лениво откликнулась на ее тревогу и потянулась мягкими лапами.

Холод. Сны.

Саманта знала это ощущение слишком хорошо.

Глава 15

Сэм опустила глаза на свои руки. Браслет тускло мерцал серебром на запястье. Она не видела магических потоков, не видела ничего, кроме обычного мира.

А внутри, глубоко, под блокиратором, под слоями усталости и страха, свернулась в клубок искра мглы.

И никакая защита ордена ей не помеха. Как сказала та тварь изнанки?

Caligo? Пусть будет так

— Наина, — Саманта поправила браслет и сцепила руки. — Целители проверяли вас на наличие... посторонних магических воздействий?

Наина удивлённо моргнула.

— Доктор Сайрос проводит осмотр каждый день. Он говорит, что с ребёнком всё в порядке, а моя слабость — последствия стресса и хронической анемии. — Она чуть нахмурилась. — А вы думаете, что-то другое?

Сэм не ответила. Она думала о том, что обычный целитель, даже очень сильный, не увидит Мглу. Caligo не оставляла следов, знакомых стандартной медицинской диагностике. Это другая магия, из-за Грани, и распознать её мог только тот, кто уже нёс её в себе.

Или Истинный тёмный вроде Криса.

Или Инквизиция.

Расчитывать на то, что Орден оставит их в покое не стоило. И Наина, и она сама свидетели, возможно подозреваемые. А значит рано или поздно состояние Наины привлечет внимание не только целителей, но и дознавателей.

Вина поднималась внутри горячей, тошнотворной волной. Эта женщина находилась в доме, буквально рядом, когда Брайан рвал Грань.

Серебристое защитное облако рода — оно спасло Наину от удара, не зеркало.

Но Мгла могла просочиться сквозь любую защиту. Тонким, невидимым ростком. И теперь этот росток возможно пил из неё жизнь, по капле, день за днём.

Могла она ошибаться? Вполне. Это могла быть простая депрессия, горе, истощение.

Но холод, который описывала Наина, тени в углах, бессонница с ощущением чужого присутствия — всё это слишком точно совпадало с тем, что Сэм переживала сама.

Она не могла уйти, не проверив.

— Наина, послушайте меня внимательно, — Сэм подалась вперёд, понизив голос до шёпота. — Я хочу кое-что проверить. Вы ничего не почувствуете — я просто посмотрю. Это займёт несколько минут.

Наина смотрела на неё с тем выражением, какое бывает у людей, которым уже всё равно.

— Если вы считаете нужным, Саманта.

Сэм сползла со стула и уселась на пол. Губы моментально пересохли. Пальцы нашли знакомый паз, прижались, скользнули — и браслет щёлкнул, раскрываясь, как раковина.

Мир вспыхнул.

И опять, после слепоты, удар восприятия был почти физическим. Энергетические потоки, нити, линии — всё это хлынуло в сознание, как свет в глаза после тёмной комнаты. Сэм зажмурилась, переждала головокружение. Потом осторожно открыла глаза.

Наина сидела в кресле, обнимая живот. Вокруг неё мягко, почти незаметно мерцало бледное серебристо-белое свечение — родовая защита, ослабевшая, но всё ещё живая. Внутри этого свечения, в области груди, ближе к сердцу, Сэм увидела то, чего боялась.

Точка.

Крохотная, угольно-чёрная, с рваными, извивающимися краями, как капля чернил в молоке. Она пульсировала в собственном, чужом ритме — медленнее, чем сердцебиение Наины, словно жила по законам другого мира. От неё, как паутинки от паука, тянулись тонкие, едва различимые нити — к лёгким, к горлу, к животу.

К ребёнку нити не дотягивались. Родовая защита, даже ослабевшая, не пускала. Но Наину эта штука ела. Медленно, терпеливо, с нечеловеческим голодом.

О боги.

— Саманта? — Наина смотрела на неё с тревогой. — Вы побледнели. Что-то не так?

Сэм тихо зашипела сквозь зубы. Внутри неё собственная Мгла завозилась, потянулась вверх и в стороны, не враждебно, а жадно, как пламя тянется к пламени. Сэм с трудом оттолкнула это ощущение и сосредоточилась.

— Наина, я нашла причину вашего холода, — она говорила ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — В вашем теле есть... след. Остаток того, что произошло в ту ночь. Это не болезнь, это магическое заражение. Целители его не распознают — это другая природа.

— Вы можете... — Наина не договорила. Её лицо и до этого бледное, стало почти серым. Руки инстинктивно крепче сжали живот.

— Я хочу попробовать убрать его. Но я должна предупредить — возможно это будет неприятно. Или болезненно. Я не знаю. И мне нужно ваше согласие. И обещание молчать о том что я сделаю., — Сэм сгорбилась, подавляя тонкие любопытные ниточки мглы.

Наина долго смотрела на неё.

— У вас сейчас очень странные глаза,- шёпотом произнесла она.

Только этого не хватало…

Сэм на миг обернулась на дверь и вновь повернулась.

— Что вы решили?

Выцветшие голубые глаза Наины вдруг обрели глубину — не надежду, а что-то более твёрдое. Решимость.

— Если это поможет моему ребёнку — делайте.

Сэм кивнула и осторожно протянула руку.

— Не двигайтесь.

Её пальцы замерли в сантиметре от груди Наины. Она потянулась к чёрной точке своим даром — не щитом, а чем-то другим, тем самым, глубинным, чему у неё не было названия. Тем, что позволяло ей не просто отражать магию, а перехватывать, вбирать, делать своей.

Точка дёрнулась.

Сопротивление оказалось неожиданно вязким, упругим, как попытка вытянуть клей из узкого горлышка. Мгла не хотела уходить — она пустила корни в тело Наины, привыкла к ней, питалась ею. Сэм потянула сильнее, ощущая, как по рукам расползается обжигающий, вымораживающий холод.

Да быстрее же!

Первая нить оторвалась и потянулась к Сэм тонким, дрожащим хвостом. Прикосновение было омерзительным — как если бы ледяной слизень прополз по голой коже. Сэм сжала зубы, подавляя рвотный рефлекс, и продолжила тянуть.

Вторая нить. Третья. Каждая давалась тяжелее предыдущей. Холод нарастал, поднимался от пальцев к локтям, к плечам. Собственная Мгла внутри неё шевельнулась и потянулась жадно навстречу.

Наина тихо застонала. Её пальцы разжались, и впервые за все эти минуты она выпрямилась в кресле, словно с её плеч сняли невидимый груз.

Сэм тянула, стиснув челюсти. Точка уменьшалась, таяла, но сопротивлялась — сначала упрямо, потом слабее. И вдруг, неожиданно, поддалась вся целиком.

Остаток Мглы хлынул в Сэм одним рывком — жгучим, ледяным потоком, который ударил в грудь и растёкся по телу, как расплавленный свинец. Дыхание перехватило. Мир побелел по краям, звуки отдалились, и на долгую, страшную секунду Сэм показалось, что она проваливается в ту самую искаженную реальность.

Обошлось.

Она отдёрнула руку.

Мир качнулся, поплыл, как отражение в потревоженной воде. Цвета размазались. Магические потоки вокруг потускнели, и собственный дар ощущался далёким, приглушённым — как голос за толстой стеной.

Наина сидела в кресле, откинув голову на спинку. Глаза закрыты. Лицо расслабленное, мягкое — впервые за всё время разговора с него ушла та серая, изъедающая мука. Она спала. Дышала ровно, глубоко, и каждый вдох был без той хрипловатой натуги, которую Сэм слышала раньше.

Чисто. Точки больше не было. Ни нитей, ни рваных чёрных краёв. Только бледное свечение родовой защиты — и внутри него крохотная, яркая искра новой жизни.

Сэм попыталась встать.

Ноги подкосились мгновенно, как будто из них вынули кости. Она схватилась за подлокотник кресла, но пальцы соскользнули — онемевшие, чужие. Колени предательски ударились о кафельный пол. Боль от затянувшихся рёбер прострелила бок.

Холод.

Внутри бурлил холод — густой, тёмный, жадный. Гораздо больше, чем она ожидала. Та крохотная точка в груди Наины оказалась верхушкой айсберга. Мгла, перебравшись в Сэм, развернулась, заняла всё доступное пространство. Собственная Caligo приняла её с жадной радостью — два ручья, слившиеся в одну реку.

У Сэм застучали зубы. Крупная дрожь прошла по телу, скручивая мышцы. Перед глазами плыли чёрные точки, а реальность начала двоиться — привычным, пугающим расщеплением на обычный мир и его изнаночную тень.

Нет. Не сейчас.

Не здесь.

Она вцепилась в край кресла и подтянулась, повиснув на руках. Мышцы тряслись. Зрение мутнело.

Браслет. Нужно надеть браслет.

Пальцы дрожали так, что она дважды промахнулась мимо паза. На третий раз серебряная полоса щёлкнула, смыкаясь на запястье, и руны впились в кожу привычным холодком.

Мир погас.

Магические потоки исчезли. Свечение вокруг Наины погасло. Двойная реальность схлопнулась в одну — плоскую, обычную. И это, как ни парадоксально, принесло облегчение.

Холод внутри никуда не делся, но блокиратор словно придавил его, загнал глубже. Дрожь постепенно утихала.

Сэм выпрямилась, держась за спинку кресла. Посмотрела на Наину. Та по-прежнему спала — спокойно, ровно, с лёгкой тенью улыбки на обветренных губах. Плед сполз с плеча. Сэм наклонилась и поправила его, подоткнув под подбородок. Её пальцы на мгновение коснулись тонкого запястья Наины — тёплого. Впервые за две недели — тёплого.

— Держитесь, — прошептала Сэм одними губами.

Комната покачнулась, поплыла мутным пятном — стены, плафоны, ковролин слились в одну тошнотворную карусель. Сэм вцепилась в дверной косяк палаты, чувствуя, как пальцы соскальзывают по гладкому дереву. Ноги стали ватными, колени подгибались.

Она успела сделать три шага к двери, прежде чем пол рванулся навстречу.

Дверная ручка поддалась, и Сэм вывалилась в коридор.

Вернее, попыталась вывалиться.

Сэм качнулась, и руки Криса подхватили её прежде, чем ноги окончательно отказали. Жёсткие пальцы сомкнулись на её плечах крепко, почти больно. Он подхватил её под мышки и прислонил к стене, удерживая на ногах одной рукой, второй уже проверяя пульс на шее.

— Муха, — голос Криса был тихим. Настолько тихим и ровным, что она мгновенно поняла: он в ярости. — Скажи мне, что ты не сделала того, что я думаю.

Его лицо было сосредоточенным, бледнее обычного, серые глаза потемнели до грозового оттенка.

Он знал. Конечно знал. Истинный тёмный, который чуял Мглу как и она.

Два уникума, ага.

Сэм уткнулась лбом в его плечо. Кожаная куртка пахла улицей и кофе. Знакомо. Безопасно.

— Не могла... не могла оставить... — прошептала она.

— Я тебя убью, — пообещал Крис тем же ровным, страшным голосом. Его руки не ослабили хватку. — Лично. Своими руками. Без магии. Задушу подушкой во сне.

Он быстро, без лишних слов развернул её и втолкнул обратно в палату. Усадил на стул, на котором она сидела несколько минут назад. Присел перед ней на корточки, вглядываясь в лицо.

— Что ты сделала?

Она попыталась ответить, но язык не слушался. Во рту стоял привкус меди и чего-то горького, затхлого. Мгла, которую она вытянула из Наины, ещё ворочалась внутри. Чужая. Тошнотворная.

— Сэм. — Крис наклонился к самому её лицу. Его серые глаза потемнели до грозового.

— Наина… — прошептала она. — В ней было… осколок. Мгла. Маленький, но... Я вытянула.

Крис не изменился в лице. Не вздрогнул, не отшатнулся. Просто на миг замер — так замирает человек, который услышал то, чего боялся услышать.

— Ты сняла браслет, — это был не вопрос.

— Я надела обратно. - Сэм вяло помахала рукой.

Он проверил. Браслет был на месте, холодный металл плотно обхватывал запястье. Крис выругался.

— Сколько?

— Всё, — выдохнула Сэм. — но внутри оказалось больше, чем снаружи...

— Да ты рехнулась, — Крис провёл ладонью по лицу. Жест был резким, злым. Потом посмотрел на спящую Наину, на её ровное дыхание, на впервые спокойное лицо. Что-то дрогнуло в его глазах.

— Чисто? — спросил он.

— Чисто.

Он молчал несколько секунд. Потом снова выругался — длинно, виртуозно, вполголоса.

— Сэм, — Крис прижал её к себе и заговорил в ухо, еле слышно, почти одним дыханием. — Ты понимаешь, что ты натворила? Ты вытянула Мглу из человека. В больнице Ордена, под надзором, с блокиратором на руке. Если хоть кто-то…

— Никто не видел.

— Ты не можешь этого знать. — Его пальцы до боли сжали её плечи. — Здесь сканеры на каждом этаже. Артефакты мониторинга. Камеры. Если фон в палате Наины скакнул хоть на полпункта…

Сэм закрыла глаза. Он был прав. Конечно, он был прав. Она не думала. Она увидела тёмную точку внутри Наины — крохотную, пульсирующую, свернувшуюся под сердцем, так близко к ребёнку, — и перестала думать.

— Давай уйдем отсюда, — прошептала она.

Крис открыл дверь палаты и огляделся. Коридор был пуст — пост медсестры располагался за поворотом, и голоса доносились оттуда приглушённо. Он довёл её до ближайшего кресла — мягкого, обитого тёмной кожей, из тех, что ставят в платных отделениях для родственников, — и усадил.

— Сиди. Не двигайся. Я найду Дэвида.

— Крис…

Он уже шагал по коридору, и его прямая спина говорила яснее слов: он в ярости. Не той шумной, показной, которую он выставлял напоказ, а в холодной, рассчитанной. Такой Крис был опасен. Не для неё — для тех, кто стоял между ним и её безопасностью.

Сэм откинулась в кресле и прижала ладони к лицу. Руки дрожали. Пальцы пахли чем-то кислым — больничный антисептик и под ним, едва уловимый, запах мёрзлой земли. Мгла.

Внутри, под рёбрами, тянуло ледяной судорогой. То, что она забрала из Наины, не рассеялось и не растворилось. Оно осело где-то в глубине, слившись с тем, что уже было, — с чёрной искрой Caligo, которая поселилась в ней после дома Андерсонов. Осколок к осколку. Капля к капле.

Сэм стиснула зубы и с силой вдавила кулаки в колени, пытаясь унять дрожь. «Соберись. Ты Мэддисон. Ты справишься».

Голос бабушки, сухой и непреклонный, зазвучал в голове так отчётливо, словно леди Риана сидела рядом. «Не показывай им свой страх, девочка. Они кормятся им».

Кто — они? Орден? Мгла? Или все разом?

Дэвид появился через три минуты. Или через пять — Сэм потеряла счёт времени. Он шёл быстро, широким шагом, и на ходу уже оценивал ситуацию — по её позе, по цвету лица, по тому, как она вцепилась в подлокотники кресла.

Крис шагал рядом, чуть позади. Лицо у него было каменным.

Дэвид остановился перед ней, снял очки и сунул в нагрудный карман. Без стёкол его глаза оказались тёмными, ввалившимися, с сеткой красных сосудов на белках. Он не спал. Снова.

— Встань, — коротко сказал он.

Сэм встала. Вернее, попыталась. Ноги подкосились, и Дэвид перехватил её за локоть. Пальцы сдавили предплечье и Сэм охнула.

Да что они все хватают ее. Больно же.

Дэвид усадил ее обратно и присел перед ней на корточки.

Его левая рука — он всегда был левшой, и эта деталь вдруг кольнула Сэм совершенно неуместным воспоминанием — обхватила её запястье. Большой палец лёг точно на пульс. Он замер на секунду, считая удары. Потом скользнул взглядом по её лицу — зрачки, цвет кожи, дыхание, — и наконец проверил браслет.

Механизм был закрыт. Руны не нарушены.

На месте. Всё на месте.

Он не мог знать, что какоето время назад этот браслет лежал на больничной тумбочке.

— Что случилось? — Вопрос был обращён не к ней — к Крису.

— Ей стало плохо в палате, — ответил Крис. Голос ровный, без запинки. — Наина разнервничалась, начала плакать, у Сэм подскочило давление — рёбра, истощение, ты знаешь. Я отходил на пост медсестры, пришел, когда она уже сползала по стене в коридоре.

Дэвид перевёл взгляд на Сэм. Его пальцы по-прежнему лежали на её запястье.

— Это всё?

— А что ещё? — Сэм выдержала его взгляд. — Я поговорила с ней. Она расплакалась. Мне стало плохо. Конец истории.

Дэвид молчал. Его темные глаза медленно прошлись по её чертам. Он искал. Трещину в маске, фальшивую ноту, дрогнувший мускул.

Сэм знала, что продержится. Она лгала всю жизнь. Ордену, клиентам, себе. Но врать Дэвиду Гриффину было тяжелее, чем кому-либо. Потому что он единственный знал, как она выглядит, когда говорит не правду.

Дэвид отпустил её руку. Без слова встал и развернувшись, вошёл в палату Наины. Дверь за ним не закрылась и Сэм видела, как он навис над креслом. Его тихий, профессионально-мягкий голос задал несколько коротких вопросов. Наина отвечала. Спокойно, ровно. Что бы ни произошло, внешне не осталось и следа.

Крис стоял рядом, привалившись к стене. Руки в карманах куртки, плечи расслаблены, но Сэм видела, что он на взводе.

— Он поверил? — одними губами спросила она.

Крис чуть качнул головой.

Не ответ, предупреждение: «Не здесь».

Ну и ладно.

Глава 16

Дэвид вышел из палаты через несколько минут. Им он не сказал ни слова, только коротко мотнул головой в сторону лестницы и зашагал по коридору так, будто за ним гнались.

— Идём. Нам вниз, на парковку, — бросил он через плечо.

Крис придержал Сэм за локоть и, не удержавшись, процедил в спину дознавателя:

— Может, ещё побежим? У нас тут, знаешь ли, не все в форме для спринта.

Лифт Дэвид проигнорировал. Сэм сначала не поняла, потом сообразила: в лифте камеры. На лестнице только датчики движения, и те через этаж.

Спускались медленно.

Дэвид шел впереди, на полпролёта ниже, контролируя темп.

Сэм держалась за перила правой рукой, левую прижимала к рёбрам. Каждый шаг отдавался тупой, ноющей болью. Крис шёл справа, чуть придерживая за локоть. Ладонь у него была горячей, почти обжигающей. Мгла внутри Сэм еще не успокоилась и дар Криса отзывался на ее волнение.

Только этого не хватало.

— Я не хрустальная, Крис, — буркнула Сэм, осторожно высвобождая локоть. — Просто двигаюсь медленнее, чем обычно. Если будешь держать меня, как фарфоровую куклу, я начну чувствовать себя инвалидом.

Между вторым и третьим этажом Дэвид остановился так резко, что они едва не налетели на него.

— Какого демона, Гриффин? — вырвалось у Криса.

Дэвид развернулся. В гулком бетонном колодце лестничной клетки его лицо казалось высеченным из серого камня, но Сэм видела что это маска — желваки, побелевшие крылья носа, пальцы, вцепившиеся в край собственного рукава… Он был в ярости. И его спокойствие стоило ему огромных усилий.

— Когда ты была в палате у Наины, — произнёс он, глядя только на Сэм, — фоновый мониторинг этажа зафиксировал кратковременное колебание магического поля. Два-три процента, в пределах допустимого. Но оно было.

А вот об этом она не подумала.

Она вообще не думала в тот момент.

— Мониторинг на платных этажах чувствительнее, чем в общих палатах, — продолжил Дэвид отстраненным тоном. — Колебание могли списать на работу целительского оборудования. А могли и не списать. Зависит от того, кто будет читать логи завтра.

Он замолчал, давая ей возможность сказать.

— И что? — вклинился Крис прежде, чем Сэм успела открыть рот. — Ты хочешь обсудить это прямо здесь, на лестнице?

Дэвид перевёл на него тяжелый взгляд.

— Грант, не сейчас.

— Нет, сейчас, — отрезал Крис, и в его голосе прорезалась сталь. — Ты собирался устроить допрос здесь? Давай устроим. Заодно и я выскажусь.

Сэм предупреждающе сжала его локоть, но он мягко высвободил руку и шагнул вперёд, оказываясь плечом к плечу с ней, лицом к Дэвиду.

— Сэм, что произошло в палате? — Дэвид же смотрел только на нее. Эпатаж Криса не произвел на него никакого эффекта. Или он делал вид, что не произвел.

Саманта облизнула пересохшие губы.

— Наине было плохо. — Каждое слово она выговаривала раздельно, чётко, как на допросе. — Остаточный магический фон от ритуала Брайана. Я… — она замялась на долю секунды, — я попыталась его рассеять. Я Зеркало, это моя работа. Рассеивать чужую магию.

— С браслетом на руке?

— Даже с браслетом у меня остаётся минимальная чувствительность. Ты сам знаешь, как работает Зеркало. Полностью заблокировать можно дар, но не природу. Я не колдовала. Я просто… развеяла.

Дэвид помолчал. Его левая рука медленно поднялась к лицу, пальцы с усилием прошлись по переносице под очками. Он убрал руку и шумно выдохнул.

— Ты перестаралась, — констатировал он.

— Да. Перестаралась. — Сэм выдержала его взгляд. — Поэтому и выгляжу, как дерьмо.

Крис издал неопределённый звук — не то кашель, не то подавленный смешок.

— Этого достаточно? — ответил он вместо Сэм.

— А это все что вы хотите мне рассказать?

— Почти. — Крис скрестил руки на груди. — Ещё хотел добавить, что ты — редкостный зануда, но мы всё равно рады, что ты на нашей стороне.

Сэм переступила с ноги на ногу и привалилась к Крису. Дэвид перевёл взгляд на неё, потом снова на Криса. Что-то в его лице дрогнуло, не улыбка, но тень понимания.

— Целителю тебя сейчас показывать нельзя, — сказал он уже спокойнее. — Если Тейлор увидит твои показатели после этого… сеанса рассеивания, он обязан будет зафиксировать аномалию в карте. А карта уйдёт к Рэйнхарту.

Он прав. Хреново.

— Выписка готова, — продолжил Дэвид. Его голос стал деловитым, собранным. Он уже принял для себя решение и не собирался его обсуждать. — Документы я заберу сам. Вы оба — вниз, на парковку, там меня ждете. Я отвезу вас домой.

Он спустился ещё на пролёт, потом обернулся. В его глазах не было ни мягкости, ни сочувствия.

— И позже вы мне расскажете, что на самом деле произошло в палате у Наины Андерсон. Оба.

Они ждали у служебного входа — в узком, прокуренном тамбуре между автоматической дверью и парковкой. Здесь пахло мокрым асфальтом, бензином и чьими-то забытыми сигаретами. Дождь стих, но небо висело низко, тяжёлое, цвета грязной ваты.

Крис усадил Сэм на единственную скамейку, пластиковую, с облупленной краской, и встал рядом, привалившись к стене.

— Ешь. Сахар в крови, небось, как у покойника, — он сунул ей в руку маленькую шоколадку, которую достал из кармана.

Обертка была мятая и потертая по краям, но какая разница! Сэм неожиданно поняла что голодная.

— Вот и проверил бы. — пальцы торопливо обрывали блестящую фольгу, — Специалист.

— У покойников я проверяю другие вещи, Муха.

Сэм сунула шоколадку в рот и зажмурилась от удовольствия. Жаль что маленькая. Она бы и пальцы облизала, но… неудобно как-то, она же не маленькая.

Крис молчал, и она покосилась на него. Знала она это его выражение лица, он явно злился. Не на неё даже, а на ситуацию, на собственную беспомощность, на то, что снова не уберёг. Сэм тихонько вздохнула.

— Крис.

— М.

— Ты бы поступил так же.

Он долго смотрел на мокрую парковку, где ветер гонял по лужам какую-то обёртку.

— Да, — сказал он наконец. — Поступил бы. Но это не делает тебя менее безрассудной идиоткой. — Он повернул к ней голову. — Ты хоть понимаешь, что ты впитала? Эта дрянь теперь внутри тебя. Поверх того, что уже есть. Ты… — он оборвал сам себя и с силой провёл ладонью по лицу. — Ладно. Потом. Дома разберёмся.

Машина Дэвида вынырнула из-за угла — тёмный седан, неприметный, без опознавательных знаков. Дэвид вышел, обошёл машину, открыл заднюю дверь. Ни слова, ни жеста — просто молча придержал дверцу, пока Крис помогал Сэм устроиться на заднем сиденье.

Ну и ладно.

В конце концов, она не могла поступить по другому.

В салоне пахло кожей, озоном и кофе. На пассажирском сиденье лежала папка с документами. Сэм прищурилась, разглядывая бланк. Выписка, судя по больничному штампу на обложке.

Крис сел рядом с Сэм и тут же сгреб ее в охапку. Сопротивляться она не стала, так действительно было легче. Муть внутри всколыхнулась и снова затихла холодным тугим комком.

Дэвид захлопнул дверь, сел за руль и вывел машину с парковки. В зеркале заднего вида мелькнуло его лицо — напряжённое, с залёгшими тенями под глазами.

***

Ехали они в молчании. Город за окном скользил серыми полосами — мокрые фасады, тусклые витрины, редкие прохожие под зонтами. Дворники методично скребли по лобовому стеклу, разгоняя тишину.

Сэм смотрела на затылок Дэвида. Коротко стриженные волосы, в которых тонкими ниточками проглядывала седина. Сколько ему? Около тридцати, да. Для мага вообще не возраст. Руки в перчатках уверенно и ровно лежат на руле. Руки были ее слабостью. Сильные пальцы, широкие запястья сеточка вен и тонкий шрам на тыльной стороне правой руки.

Она заставила себя отвести взгляд и закрыла глаза. На что тут же отозвалась мгла, словно ждала, пока обратят внимание. Мгла ворочалась, как зверь, обживающий новую нору. Браслет ей нисколько не мешал. Чужой крохотный осколок медленно растворялся...

Слияние. Она чувствовала это физически.

Не боль, но тошнотворное ощущение чего-то инородного, что становится частью тебя.

Крис вздрогнул и тихо выругался. Он чувствует ее мглу? Истинный. Могла и сама догадаться. Сэм попыталась отстраниться, но руки Криса сжались сильнее и она затихла.

Дэвид заговорил первым, не отводя взгляда от дороги.

— Ты хоть понимаешь, чем это могло закончиться?

Его голос был ровным, спокойным.

Если не знать Дэвида, почти равнодушным.

— Если бы ты ошиблась, там было бы два трупа. — не дождавшись ответа, продолжил он, —Наина и ты.

Три трупа. Она, Наина и малыш. Но слова застревают, царапают горло и Сэм опустила голову.

— Она понимает, — сказал Крис. Негромко, без вызова. — Ты её знаешь. Она по-другому не умеет.

Сэм сглотнула вязкую слюну. Прозвучало почти как диагноз. Или комплимент.

Это как посмотреть.

Дэвид явно хотел что-то сказать. Она видела это по тому, как дёрнулся мускул на его скуле, как он втянул воздух, готовясь к фразе, которую наверняка обдумывал последние десять минут.

Не сказал. Молча вывернул на их улицу и припарковался у знакомого подъезда.

Дэвид заглушил двигатель и несколько секунд сидел неподвижно, глядя на серый фасад их дома сквозь мокрое стекло. Потом вышел, обошёл машину и открыл заднюю дверь.

Крис выбрался первым, протянул Сэм руку. Она приняла её, опираясь привычно и бездумно, как делала это сотни раз после тренировок, после заказов, после тех ночей, когда кошмары выгоняли её из постели в четыре утра.

Дэвид стоял у капота, сунув руки в карманы. Без очков, он так и не надел их обратно. Дождь прекратился, но влажный ветер трепал полы его пиджака, и он не поправлял их. Щетина стала гуще за последние часы. Или это просто при дневном свете стало заметнее?

Он смотрел на Сэм. Долгим, тяжёлым взглядом, в котором было всё то, что он не мог себе позволить произнести вслух.

Злость — на неё, на себя, на весь этот проклятый мир, который продолжал сталкивать их в ситуации, где каждый шаг — выбор между долгом и чем-то, чему он так и не подобрал имени. Страх — за неё, за то, что однажды он опоздает или не сможет прикрыть. И тогда Орден доберётся до неё раньше, чем он успеет вмешаться.

И что-то ещё — глубже злости, глубже страха. То, что жило в нём восемь лет и не собиралось умирать.

Сэм выдержала этот взгляд. Ей хотелось сказать что-нибудь — спасибо, прости, я не хотела, — но все слова казались мелкими, ничтожными. Она стояла на тротуаре в больничном халате, накинутом поверх пижамы, с блокиратором на запястье и чужой тьмой под рёбрами, и единственное, на что у неё хватало сил — это не отводить глаза.

Мгла шевельнулась внутри, откликнувшись на её смятение. Ледяная нить потянулась вверх, к горлу, и Сэм с усилием сглотнула, вдавливая её обратно.

— Не смотри на меня так, будто я ребёнок, который выбежал на дорогу, — наконец смогла прошептать Сэм. — Я знала, что делаю. Просто не знала, сколько это будет стоить.

Дэвид отвёл взгляд первым. Повернулся к Крису.

— Выписка из больницы, — он протянул тонкий лист, — по хорошему Сэм нужен целитель и хотябы неделя покоя, — голос был сухой, словно Дэвид мыслями был уже не здесь, — Скорее всего в ближайшее время заедет дознаватель Рэйнхарт, - он оглянулся на машину, — если что, звони. Не нужно играть в героев. Хорошо?

Сэм думала что Крис как обячно скажет что-то саркастичное и даже выпрямилась готовая тихонько стукнуть его в бок. Но Крис только молча кивнул. Это утро даже его лишило сил.

Дэвид сел в машину, захлопнул дверцу. Двигатель тихо заурчал.

Сэм смотрела, как тёмный седан отъезжает от бордюра, набирает скорость и исчезает за поворотом. Капли дождя на асфальте медленно высыхали, оставляя тёмные пятна на сером камне.

Крис молча открыл подъездную дверь. Тяжёлая, с медной ручкой, отполированной тремя поколениями ладоней, она протестующе скрипнула. В подъезде пахло влажной штукатуркой и совсем чуть-чуть плесенью. Скоро она будет дома, наконец-то.

Лифт не работал.

Крис вёл её по лестнице медленно, подстраиваясь под её шаги. Его рука лежала на её пояснице, не поддерживая, а просто обозначая присутствие. На втором пролёте Сэм остановилась перевести дыхание. Три этажа вверх. Три пролёта по двенадцать ступеней.

Раньше она взлетала за минуту, перепрыгивая через две.

— Надо бы лифт починить, — выдохнула она. — или новый,

— Угу. И бассейн на крыше. И пони в прихожей.

Она слабо фыркнула, и Крис чуть расслабился.

Замок заел на третьем обороте, как всегда. Крис привычно дёрнул ключ, ругнулся вполголоса и толкнул дверь.

Знакомый запах — старые обои, книжная пыль, кофе и что-то травяное, лавандовое — накрыл Сэм, как тёплое одеяло. Она длинно выдохнула и почувствовала, как отпускает что-то в груди. Не Мгла — та по-прежнему ворочалась, — а то напряжение, которое держало её в вертикальном положении последние два часа.

Крис довёл её до дивана. Стянул с неё мокрые больничные тапочки. Накинул плед ее любимый бабушкин плед, в крупную клетку, пахнущий сухими травами и шерстью. Потом ушёл на кухню, и Сэм услышала щелчок чайника — новенького, которым он так гордился.

Она лежала, уткнувшись лицом в подушку, и слушала привычные звуки: шум воды, звон кружки, скрип шкафчика, который Крис наверняка опять забыл закрыть.

Дом. Они дома.

А вот мгла внутри затихла, свернувшись плотным клубком где-то под рёбрами. Не ушла, просто успокоилась, как будто тоже узнала это место. Или мгла реагирует на ее состояние?

Крис вернулся с двумя кружками. Поставил одну на журнальный столик перед ней. Сэм Горячий чай с мёдом, судя по запаху. Но шевелиться было лень.

Свою кружку Крис поставил на пол, рядом с диваном и уселся на ковёр, привалившись спиной к дивану. Он и запрокинул голову, глядя в потолок.

Сэм тоже посмотрела. На трещину, которая по прежнему вилась по потолку.

— Сэм, — сказал Крис, не опуская взгляда.

— А.

— Сколько в тебе теперь этой дряни?

Она молчала.

— Сэм.

—— Понятия не имею, — призналась Сэм и пожала плечами, вернее попыталась, так как движение отозвалось болью. — Может, на пару процентов больше, может, на половину. Если у тебя есть прибор, который это измеряет, я первая встану в очередь.

Крис закрыл глаза. Его рука потянулась к ней и нашла её ладонь.

— Если бы у меня был такой прибор, я бы тебе его подарил. — сказал он, опустив голову на край дивана, — Чувствую, тебе бы он точно пригодился. — Крис бросил на нее взгляд , уголок губы дернулся, — Ладно. Справимся. В первый раз что ли.

Сэм не ответила. Она лежала, сжимая его руку, и смотрела на трещину в потолке, которая в свете осеннего дня казалась даже в чём-то родной, домашней.

Своей.

Чай остыл. За окном опять монотонно шумел дождь. Мелкий, он как обычно будет идти несколько дней. Крис так и сидел на полу, привалившись к дивану, его дыхание выровнялось — он задремал, так и не выпустив её руку.

Даже чай не допил.

Сэм лежала с открытыми глазами.

Она думала о Наине — о том, как женщина выглядела, когда мгла покинула ее. Сэм надеялась, что этот долг она закрыла перед своей совестью.

Она думала о Дэвиде — о его взгляде на парковке. О том, что он уже трижды нарушил присягу ради неё и не сказал об этом ни слова. И ее долг перед ним вырос. Она должна ему счастливую спокойную жизнь.

Она думала о Шерил. О маленькой девочке с веснушками, которая не помнит даже её имени.

А потом она прислушалась к Мгле и с удивлением поняла, что тот кусочек, что она забрала у Наины, уже не ощущался чужеродным — ее мгла поглотила его, возможно став сильнее. пока что она лежала тихо, свернувшись под сердцем. Сэм ни разу не слышала, чтобы магия — а она быля уверена, что это магия, пусть и изнанки, — ощущалась отдельно

"Что ты такое?" — тихонько прошептала Сэм.

Мгла не ответила. Конечно, не ответила. Она не разговаривала. Она просто была, тёмная и терпеливая.

А может Сэм сама себе наговаривала.

Ощущения понятие субъективное.

Сэм закрыла глаза и позволила себе провалиться в сон. Без кошмаров, впервые за две недели. Крис дышал ровно рядом, его рука была тёплой, а дождь стучал по карнизу мерно и настойчиво как метроном.

Бездна… завтра придет Рейнхарт.

Глава 17

Сэм проснулась от того, что ей было жарко.

Плед укутывал ее с головы до ног и ей пришлось повозиться, чтобы выпутаться. Она подняла голову и сдула прядь волос, упавшую на лицо.

Спальня была залита рассеянным дневным светом.

Сэм моргнула, фокусируя взгляд на знакомых деталях: акварель с горами на стене, стул в углу, заваленный одеждой, пустая тумбочка, где раньше лежала цепочка с амулетом иллюзии. Амулет сгорел в доме Андерсонов. Как маяк Ирвина. Вместо него на тумбочке стояла кружка с остывшим чаем — Крис, видимо, принёс её ночью, пока она спала.

Она не помнила, как оказалась в спальне. Последнее, что осталось в памяти, — диван, плед, тёплая рука Криса и монотонный стук дождя. Значит, он перенёс её. Или она сама доковыляла, на автопилоте, как лунатик, и рухнула поверх одеяла. Судя по тому, что она до сих пор была в больничной пижаме, скорее второе.

Или первое. Неважно.

Сэм осторожно потянулась, прислушиваясь к телу. Рёбра привычно ныли глухо, как старая ссадина, к которой уже притерпелся. Запястье, которое тварь вывернула в кабинете Андерсона, почти не болело, целители всё-таки поработали на совесть, хотя Зеркала и отторгали чужую магию.

Голова была ясной.

Впервые за две недели, да. Ни тумана, ни ватной тяжести, ни того мерзкого ощущения, что мысли продираются сквозь патоку.

Мгла.

Сэм замерла, прислушиваясь к тому, что было внутри. Осторожно, как человек, который заглядывает в тёмный подвал, не зная, есть ли там кто-то.

Caligo лежала тихо. Не спряталась, это Сэм уже научилась различать, а именно лежала, свернувшись плотным, тёмным клубком где-то под рёбрами, за сердцем. Сытая, ленивая, равнодушная к внешнему миру. Вчерашний осколок, забранный у Наины, полностью растворился в её собственной мгле.

Сэм сглотнула. Ощущение было странным. Не страшным — именно это и пугало. Мгла больше не казалась ей чужеродной. Она ощущалась как часть тела. Как орган, о существовании которого ты не подозревал, пока не начал к нему прислушиваться.

«Ты подчиняешься моим правилам», — напомнила она мысленно. Мгла не шевельнулась. Ей было всё равно.

Из-за неплотно прикрытой двери донёсся голос Криса. Приглушенный, но отчётливо слышный в тишине квартиры.

Крис говорил по телефону, и явно не в своей комнате, а на кухне, судя по тому, как его голос перемежался с позвякиванием посуды.

— ...нет, не сегодня. Я же сказал — нет, — в его тоне звучало то терпеливое раздражение, которое он приберегал для особо настойчивых собеседников. — Послушай, парень, я понимаю, что тебе не терпится, но это не тот случай, когда можно просто заявиться на порог.

Звон кружки о столешницу.

— Она в порядке. Относительно. — снова тишина, в которой слышно, как за окном чирикают воробьи. — Рик, я не могу дать тебе точный ответ прямо сейчас. Мне нужно поговорить с ней.

Рик. Сэм нахмурилась, приподнимаясь на локте. С чего бы Рику звонить Крису? Они виделись один раз, на пять минут, когда Крис заехал за ней после той злополучной вечеринки. Откуда у него вообще номер?

— Да, я передам. — Голос Криса стал чуть мягче, словно он вспомнил, что разговаривает с восемнадцатилетним парнем, а не с назойливым клиентом. — Слушай, я ценю, что ты беспокоишься. Правда. Но сейчас не лучшее время. Дай нам пару дней, ладно? Я свяжусь с тобой. Или она сама свяжется, когда будет готова.

Ещё одна пауза. Крис шумно вздохнул, и Сэм почти увидела, как он запрокинул голову и смотрит в потолок.

— Хорошо. Да. Я понял. До связи.

Щелчок. Тишина. Потом негромкое, но выразительное ругательство и хлопок дверцы холодильника.

Сэм откинула плед и спустила ноги на пол. Пальцы привычно зарылись в мягкий ворс коврика, и она задержалась так на несколько секунд, прислушиваясь к телу. Ничего не шаталось, не плыло, не грозило опрокинуть её обратно на подушки. Мир стоял на месте, и это было замечательно.

Еще бы от браслета избавиться. Мечты. Если снять... Рэйнхарт тогда приедет снимать его уже вместе с её головой.

Так, пора подниматься.

Она прошлёпала босиком по холодной плитке коридора и остановилась в проёме кухни. Браслет на запястье тихо звякнул о дверной косяк.

Бесит.

Крис стоял у плиты. Волосы собраны в неряшливый хвост, из которого выбились белые пряди, и они лезли ему в глаза. На нём были потёртые джинсы и чёрная футболка, которую он натягивал по дому вместо нормальной одежды. На сковороде что-то шипело, распространяя аппетитный аромат, а на столе уже стояли две тарелки и кружка с кофе — его любимая, с длинной трещиной от ободка к донышку.

— Середина дня, Муха, — не оборачиваясь, сказал он. — Ты дрыхла четырнадцать часов. Я уже собрался пульс проверить, раз уж повод появился.

— Врёшь. Ты сначала проверил бы, жива ли я, профессиональным способом. Раз такой повод есть.

— Профессиональный способ требует кладбища и трёхдневного допуска. Ты пока не квалифицируешься, — он обернулся, окинул её оценивающим взглядом. — Цвет лица получше. С мертвеца до «умирающего лебедя». Есть будешь?

— Буду, — Сэм плюхнулась на стул и подтянула к себе кружку. Кофе. Крепкий, с кардамоном. То, что нужно. Сэм сделала глоток и зажмурилась — Что нужно Рику? Это же он звонил?

Крис помедлил, переворачивая яичницу.

— Да. Третий раз за два дня.

— Откуда у него твой номер? — Сэм потянулась за хлебом, что лежал на доске, нарезанный толстыми ломтями.

— Понятия не имею. Подозреваю, выцепил через отцовскую службу безопасности. Или он просто упрямый как осёл, и нашёл через общих знакомых. Восемнадцать лет, и полное отсутствие инстинкта самосохранения — гремучая смесь.

Он снял сковороду с огня, разложил яичницу по тарелкам и сел напротив.

— Чего он хочет?

— Увидеться с тобой. Хочет знать, что с тобой произошло, — Крис ткнул вилкой в яйцо, — судя по его голосу, у него самого что-то происходит. — он разломил хлеб и задумался на секунду. - Парень нервничал. Не так, как нервничают подростки, когда родители застукают за чем-то. По-настоящему.

Сэм отпила кофе, обдумывая. Рик видел ту паутину на приёме. Рик ощущал раздвоение реальности. И Рик торчал в приёмной реанимации посреди ночи ради наёмного телохранителя.

Мальчишка, которого считали пустышкой без дара. Мальчишка, за которого платил Аластар Риджвельд — темный, который ничего не делал без расчёта.

— Что ты ему ответил?

— Что нам нужно подумать. И что ты свяжешься сама, когда будешь готова, — Крис посмотрел на неё. — Сэм, парень явно в каком-то дерьме. Но у нас сейчас своего дерьма по горло. Домашний арест, блокиратор, Рэйнхарт на хвосте. Тебе нельзя работать. Формально — вообще ни с чем магическим. Если кто-то из Ордена увидит, что Рик Риджвельд ходит к тебе на чай…

— Я знаю, — перебила Сэм. — Я подумаю.

— Подумай. И Аластора в расчет принимай. Этого даже Орден не остановит.

Они ели в молчании — том комфортном, привычном, которое не требовало заполнения. Сэм была голодна по-настоящему, впервые за две недели. Яичница была пересолена, тост подгорел с одного края, но она съела всё, вплоть до корки, и потянулась за второй кружкой кофе.

Крис наблюдал за ней с тем выражением, которое он считал незаметным, а Сэм читала с пяти лет: облегчение, замаскированное под равнодушие.

— Как она? — спросил он, когда Сэм отодвинула тарелку.

Ему не нужно было уточнять, что он имел в виду.

Сэм прислушалась к себе. Мгла по-прежнему лежала тихо, темным клубком под рёбрами.

— Спит. Или притворяется, — она обхватила кружку ладонями.

— Спасибо, — сухо сказал Крис. — Очень утешительно.

— Ага. Знаешь, что заметила? Она реагирует на мои эмоции. Когда мне страшно — она поднимается. Когда я спокойна я ее почти не слышу. Как…какой-то индикатор.

— Или как хищник, который ждёт, пока жертва запаникует, чтобы нанести удар, — мрачно заметил Крис.

— Вот и не пугай меня, ладно?

— А что ты хочешь от мага смерти? Мы те еще сволочи, — он откинулся на стуле, поигрывая вилкой. — Сэм, мне нужно понимать, что с тобой происходит. Потому что это все, — он указал на нее вилкой, — ни разу не нормально. Ты даже говоришь о ней как о живой… Вчера, когда ты вытянула эту дрянь из Наины, я почувствовал… всплеск. Короткий, но сильный. Как будто кто-то открыл и тут же захлопнул дверь в морозильник.

— Приятная метафора.

— Я маг смерти, Муха. Мои метафоры холодные по определению, — он помолчал, собираясь с мыслями. — Сейчас я её не чувствую. Вообще. Как будто её нет. Но она есть…

Сэм кивнула.

— Это может значить две вещи. Или она научилась прятаться. Или она стала частью тебя настолько, что мой дар перестал воспринимать её как нечто отдельное.

Они посмотрели друг на друга. Ни один из вариантов не был хорошим.

Телефон Криса завибрировал на столе. Он глянул на экран, и выражение его лица мгновенно изменилось — подобралось, стало жёстче. Профессиональное.

— Грант слушает, — он выпрямился, подбирая осанку, хотя собеседник не мог его видеть.

Сэм наблюдала за тем, как менялось его лицо по мере разговора. Сначала — настороженность. Потом — сдержанное удивление. Потом — что-то похожее на уважение.

— Да, сэр. Понял. Мы будем дома. Разумеется. До встречи.

Он опустил телефон и побарабанил пальцами по столу.

— Рэйнхарт. Приедет вечером, часам к семи. Поговорить. Не допрос, по его словам, просто беседа. Без протокола.

— Без протокола — это хорошо или плохо?

— Это значит, что он не хочет, чтобы сказанное попало в дело. Пока. Что может быть и хорошо, и очень плохо, в зависимости от того, что именно он хочет узнать.

Сэм с силой потёрла лицо ладонями.

Пальцы были холодными. Она уже привыкать начала к этому.

— Крис, мне нужно… — она запнулась, подбирая слова. — Мне нужно понять, что я теперь могу, а что нет. С этой штукой внутри. С браслетом. Без магии я просто… человек. Обычный, слабый. А впереди Рэйнхарт, Орден, Рик со своими проблемами. А мне работать нужно

Крис встал, сполоснул тарелки и поставил в раковину. Вытер руки полотенцем — старым, с вышитыми подсолнухами, которое они привезли с барахолки в первый год.

— Сэм, — сказал он спокойно. — Давай решать проблемы по порядку. Сейчас главное Рэйнхарт. Твоя мгла тоже, но с ней мы пока ничего сделать не можем, нужно искать информацию.

— Как будто с дознавателем можем что-то сделать, — пробурчала Сэм.

— Ну… Тут есть варианты. В общем, давай так - до вечера ты отдыхаешь. Не читаешь по диагонали Кодекс Империи, не звонишь Рику, не снимаешь браслет, не проводишь эксперименты с мглой. Лежишь, пьёшь чай, смотришь в потолок. Можешь даже книжку почитать, если найдёшь что-нибудь без слова «изнанка» на обложке.

— Ты невыносим.

— Я твой лучший шанс дожить до пенсии.

Его телефон зазвонил снова — на этот раз звонок был другим, рабочим. Крис глянул на экран и тихо чертыхнулся.

— Контора, — объяснил он. — Видимо, покойник мистера Хиггса не дождался моего отгула. Мне нужно съездить. Быстро — туда и обратно, максимум пара часов.

— Езжай.

— Сэм…

— Я никуда не денусь. Буду лежать, пить чай, смотреть в потолок. Как ты велел.

Он смотрел на неё долгим, оценивающим взглядом, который она выдержала с показным спокойствием.

— Если что — звони. Если не отвечу — звони Дэвиду.

— Крис.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Езжай.

Он натянул куртку, проверил карманы — ключи, телефон, кошелёк, рабочий амулет. Привычный ритуал, который Сэм наблюдала сотни раз. У двери обернулся. Белые пряди упали на лицо, и он раздражённо убрал их за ухо.

— Я вернусь до Рэйнхарта.

— Я знаю.

Замок щёлкнул. Тишина стянулась вокруг Сэм, одеяло.

Квартира без Криса всегда ей казалась больше. Не просторнее, нет, скорее более пустой. Пространство, которое должен был заполнять его голос, шум шагов, запах кожи и кофе, зияло прорехами. Сэм лежала на диване, закутавшись в плед, и честно пыталась читать.

Книжку она выудила из стопки на журнальном столике — старый детектив в мягкой обложке, из тех, что покупала на вокзале перед поездками. Страница сорок третья. Она прочитала абзац, дошла до конца, поняла, что не уловила ни слова, и начала сначала. На четвёртой попытке сдалась и уставилась в потолок.

Трещина была на месте. А в углу появилась паутина.

Веником что ли пройтись…

Мгла молчала. Сэм поймала себя на мысли, что начала привыкать к этому ощущению — к тому, что внутри неё живёт нечто, у чего нет имени на человеческом языке. Вернее, имя было — Caligo, — но оно ничего не объясняло. Это как назвать океан «водой». Технически, верно. По существу — все сложно.

Она попробовала к ней обратиться. Не словами — скорее, мысленным прикосновением, осторожным, как палец, тянущийся к спящей змее. Мгла потянулась навстречу. Лениво, нехотя. Как кошка, которую разбудили раньше времени. Приоткрыла один глаз. «Нет, — подумала Сэм. — Не кошка. У кошек есть глаза». Это было… внимание. Безличное, ровное, ничем не окрашенное. Ни враждебности, ни угрозы. Просто фиксация: ты здесь, я здесь, мы оба знаем об этом.

Сэм отступила. Мгла свернулась обратно.

За окном солнце пробивалось сквозь рваные облака, и свет ложился на пол неровными пятнами. Сэм смотрела, как они ползут по старому паркету, по ножке стола, по корешкам книг на стеллаже у стены. Обычный осенний день. Город за стеклом жил своей жизнью — шуршали шины по мокрому асфальту, где-то хлопнула дверь подъезда, детский голос крикнул что-то неразборчивое и затих.

А она дома. Под домашним арестом, с блокиратором на руке, с тварью изнанки под сердцем, без работы и без малейшего представления о том, что делать дальше.

Работа. Сэм перевернулась на спину и закинула руку за голову. Браслет звякнул о металлическую спинку дивана.

— Ненавижу эту штуку, — буркнула Сэм и тут же усмехнулась. — Ладно, ладно, ты просто амулет. Но я всё равно тебя не люблю.

Работа была единственным, что удерживало её на плаву последние годы. Не деньги — денег хватало, бабушкино наследство лежало нетронутым, а гонорары за охрану были более чем приличными. Нет, дело было в другом. В рутине. В расписании. В том, что каждое утро у неё была причина встать, надеть амулет иллюзии, нацепить маску легкомысленной розовой блондинки и стать кем-то, кто нужен другим людям. Кем-то, кто защищает.

А теперь? Амулет сгорел. Заказы отменены. Клиенты… что с Риком? Его контракт всё ещё формально действовал — Аластар Риджвельд не из тех, кто расторгает соглашения из-за мелочей вроде попытки демонического прорыва. Но как она может охранять кого-то с блокиратором на руке? Без магии она просто худая девица с переломанными рёбрами и сомнительной репутацией.

И Рик звонил. Три раза за два дня.

Это даже более странно чем мгла под сердцем.

Или менее?

Сэм закрыла глаза.

Та паутина на приёме. Та чёрная, невидимая для остальных сеть, которая окутала Рика. Она не была случайностью. И связь с тем, что произошло потом, в доме Андерсонов, — слишком очевидна, чтобы её игнорировать. Кто-то подсунул описание ритуала Брайану. Кто-то натравил паутину на Рика.

Или нет? И она притягивает факты, которые никак не связаны?

«Caligo просто так не могла выбрать тебя». Голос Брайана — нет, твари внутри Брайана — всплыл в памяти, и Сэм передёрнуло.

Она встала, прошлась по квартире. Из гостиной в кухню, из кухни обратно. Заглянула в библиотеку — стеллажи до потолка, медовое дерево, запах книжной пыли. Пальцы прошлись по корешкам. Старые фолианты в кожаных переплётах, бабушкины. Юридические справочники Криса. Учебники по теории магических взаимодействий. Ни одного — по Caligo. Всё, что они знали об изнаночной магии, было обрывочным, ненадёжным, собранным из слухов и тоненьких орденских брошюр. Вот бы куда она с удовольствием заглянула - в закрытые архивы Ордена. Там точно есть нужная информация.

Сэм вернулась на диван. Укуталась в плед. Часы на стене показывали четверть пятого.

Она попыталась составить список. Мысленный, без бумаги — параноидальная привычка, унаследованная от бабушки. Леди Риана никогда не доверяла бумаге важное.

Первое: мгла. Два осколка, слившихся в один. Растёт ли она? Питается ли? Чем? Если эмоциями — какими? Если энергией — чьей?

Второе: Рик. Паутина на приёме. Его звонки. Что-то происходит с ним, и это что-то связано с ней. Возможно.

Третье: Наина. Кто дал ей описание ритуала? Она знает и молчит. Почему?

Четвёртое: Дэвид. Он солгал Ордену. Рано или поздно ложь вскроется. Она не имеет права позволить ему сгореть ради неё.

Пятое: Рэйнхарт. Непонятно. Чего от него ждать? Почему он не стал разговаривать в больнице? В добрых дознавателей Сэм даже в детстве не верила.

Шестое: Демон и его желание залезть ей в голову.

Сэм зажмурилась. Нет. На эту тварь у неё не было сил.

Она подтянула колени к груди и замерла, глядя на тусклый свет за окном. Облака снова затянули небо.

Скоро стемнеет. Скоро придёт Рэйнхарт. А до этого — вернётся Крис. Будет ворчать, что она весь день провалялась на диване. Приготовит ужин. Проверит, надет ли браслет. Спросит про мглу. И они оба будут делать вид, что всё под контролем.

Мгла шевельнулась — едва-едва, словно потянулась во сне. И затихла. Холод мягко кольнул изнутри и и растворился.

Сэм натянула плед до подбородка.

Замок на входной двери щёлкнул.

Негромкое ругательство, хлопок двери, тяжёлые шаги в коридоре.

— Муха, ты жива?

— На диване, — меланхолично отозвалась она.

Крис появился в дверях гостиной — в куртке, с пакетом из продуктового и свежим запахом осеннего холода. Щёки раскраснелись от ветра, белые пряди торчали во все стороны.

Сэм подавила неожиданное чувство зависти.

— Мистер Хиггс решил, что его покойник может подождать до завтра, — объявил он, сбрасывая куртку на спинку стула. — Зато я купил нормальную еду. И свежий хлеб. И ту дурацкую пасту с оливками, которую ты любишь.

Он цепко заглянул ей в лицо, и удовлетворённо хмыкнул.

— Выглядишь лучше. С «умирающего лебедя» до «слегка потрёпанной горожанки». Прогресс.

— Засранец, — фыркнула Сэм, и губы сами собой дрогнули в улыбке. — Хотя…, если там есть паста, я готова тебя простить.

Крис поставил пакет на кухонный стол и вернулся, плюхнувшись на пол рядом с диваном. Привалился спиной, запрокинул голову и уставился в потолок.

— Рэйнхарт будет через два часа, — сказал он.

Глава 18

Сэм сидела, забравшись с ногами на диван и молча наблюдала, как Крис наводит в гостиной порядок.

Стопка бумаг с распечатками заказов, вечно валявшаяся на журнальном столике, отправилась в ящик. Туда же — пара забытых кружек с окаменевшим кофейным осадком. Он даже столешницу протёр влажной тряпкой. Это было настолько нехарактерное зрелище, что Сэм невольно выгнула бровь.

Он поймал её взгляд и сразу окрысился: — Что?

— Ничего, — Сэм пожала плечами, не разжимая кольца рук вокруг коленей. — Просто жду, когда ты пылесос достанешь.

— Я не хочу, чтобы старший дознаватель Ордена решил, будто мы живём в хлеву, — отчеканил Крис, комкая старое полотенце.

— Мы живём в хлеву, — отозвалась она спокойно.

— Мы живём, как два профессионала с ненормированной нагрузкой и хроническим недосыпом. Это, знаешь ли, другое.

На стол с глухим стуком опустились чистые чашки. Рядом встал термос с кофе — Крис явно варил его в какой-то лихорадочной спешке, потому что на боку красовалась кофейная клякса.

Завершающим штрихом появилась тарелка с рассыпчатым печеньем из магазинной пачки.

Крис отступил на шаг, оценивая натюрморт, сдвинул тарелку левее на пару сантиметров. Вернул обратно.

— Крис.

— М-м?

— Перестань нервничать. Твоя суета меня укачивает.

Он замер на секунду, будто его осадили. Запустил пятерню в волосы, взъерошив затылок, и тяжело опустился на подлокотник дивана, бросив тряпку прямо на пол.

— Я не нервничаю. Я готовлюсь. Это принципиально разные вещи.

— О, ну конечно, — Сэм чуть потянулась, поправляя плед, сползший с острых коленок. — И в чём разница?

— В продуктивности. Пока ты паникуешь, я навожу порядок и варю кофе. Уют — это тоже оружие.

Ну да, логика железная.

Без двадцати семь Крис переоделся. Застиранная футболка, в которой он проходил весь вечер, полетела на стул, уступив место тёмной рубашке из разряда «полу деловых встреч». Ткань легла мягкими складками, скрадывая напряжение в плечах.

Рукава он закатал до локтей, нарочито открыв бледные, исполосованные тёмными венами предплечья — там, где кожа навечно впитала прикосновение Мглы.

Сэм усмехнулась про себя.

Мальчишество, чистой воды позёрство,

Но в этом мире это называется политикой.

«Смотри, дознаватель, я — Истинный. Я не прячу своих демонов, я с ними в доле».

Сэм переодеваться не стала. Мягкие домашние штаны, его старый свитер с растянутым воротом, который болтался на ней как мешок. Он свисал до середины бедра, прятал очертания тела, делал её моложе и беззащитней. И браслет на запястье, куда ж без него.

Пусть Рэйнхарт видит не собранного мага, а девчонку в чужом свитере, которой нечего скрывать, потому что у неё всё и так отняли. Иногда лучшая ложь — это чистая, незамутненная правда.

Точнее, её видимость.

Сэм мысленно прислушалась. Мгла внутри лежала смирно, нервозность Саманты ее не волновала совершенно.

Хорошо. Пусть так и остаётся.

Рэйнхарт появился на пороге их квартиры в тяжёлом сером плаще, потемневшем от сырости на плечах. Под плащом — всё та же рубашка с закатанными рукавами и старый кожаный ремень. Ни мантии, ни знаков различия, только булавка с гербом Ордена на лацкане. От него пахло табаком, мокрым драпом и осенним городом.

Он перешагнул порог и с ходу, без стеснения, осмотрел прихожую. Что высмотрел неизвестно, потому что лицо его выражало только усталость.

— Добрый вечер, мистер Грант, — кивнул Крису. Голос у него был глухой, словно заржавевший.

— Проходите, — Крис посторонился, пропуская его. — Сэм в гостиной.

Рэйнхарт аккуратно вытер подошвы о коврик и прошёл по коридору. Она услышала его шаги в коридоре. Тяжелые, но удивительно тихие для такого грузного на вид человека.

— Мисс Мэддисон, рад, что вы на ногах. — он остановился у дубового стола, окинув гостиную тем же быстрым, ненавязчивым взглядом — Спасибо, что согласились поговорить.

— Присаживайтесь. — Сэм указала на стул напротив. - Кофе?

— Нет, благодарю.

Рэйнхарт снял плащ и повесил на спинку стула. Затем достал из внутреннего кармана потрепанный кожаный блокнот, положил на стол и посмотрел на Криса, застывшего в дверном проеме.

— Вы не против, если я закурю? Привычка скверная, знаю. Но с трубкой разговор идет лучше.

Крис вопросительно глянул на Сэм. Она едва заметно пожала плечами. В конце концов, от него пахло табаком еще в дверях — хуже уже не будет.

— Если только в окно, — сказал Крис и прошёл к окну, с усилием дёрнув раму. Сырой вечерний воздух хлынул в комнату, шевельнув тяжёлые серые шторы.

Рэйнхарт достал из кармана брюк старую, потемневшую от времени трубку и жестяную банку с табаком. Набивал он её молча, глядя в окно. Спичка чиркнула, осветив на секунду его осунувшееся лицо, и дым потянулся к приоткрытой форточке. Сэм смотрела на его профиль — худой, с острыми плечами под тонкой тканью рубашки, — и думала о том, что этот человек явно не спал последние сутки. А может, и больше.

Крис сел на подлокотник дивана рядом с ней. Его пальцы выбивали по колену быстрый, нервный ритм, которого он сам, похоже, не замечал. Сэм на мгновение накрыла его ладонь своей — просто, чтобы остановить этот раздражающий стук.

Рэйнхарт сделал ещё одну затяжку, выпустил дым в форточку и повернулся. Глаза у него теперь казались совсем светлыми, выцветшими, как старая бирюза. Он вернулся к столу, сел, положил трубку на край пепельницы, которую Крис молча поставил перед ним — старую, из тяжёлого стекла, явно извлечённую из какого-то ящика. Сэм не курила, Крис тем более, так что пепельница, скорее всего, была бабушкиной реликвией. Хорошо хоть не фамильное серебро.

— Ну что ж, — сказал он, раскрывая блокнот. — Давайте начнем. Сначала формальности

На стол легли простая механическая ручка и небольшой прозрачный камень квадратной формы. Камень мягко засветился изнутри.

— Записывающий артефакт, — пояснил он, коснувшись камня пальцем. — Для протокола. Вы не подозреваемая, проходите по делу как свидетель. Это не допрос, но я обязан фиксировать показания. — Он помолчал и добавил, чуть склонив голову: — Врать, кстати, не советую. Не потому, что артефакт уличит, а потому что ложь всегда всплывает. Обычно в самый неподходящий момент.

Запугивает или предупреждает? С Рэйнхартом никогда не поймёшь.

— Итак, полное имя.

— Саманта Сандра Мэддисон.

Артефакт мигнул, фиксируя тембр и частоту голоса. Дальше пошла рутина. Дата рождения, специализация, лицензия. Рэйнхарт записывал мелким, аккуратным почерком, почти не поднимая головы.

— Нынешний статус?

— Свидетель по делу о гибели Брайана Андерсона. Домашний арест. Блокирующий браслет. — Она приподняла запястье, и серебро тускло блеснуло в свете лампы. Жест получился чуть более дерзким, чем следовало, но Сэм не жалела.

Рэйнхарт кивнул — коротко и сухо, даже не взглянув на браслет. Не сочувствовал, просто зафиксировал факт.

— Теперь расскажите мне, что произошло. С вашей стороны. От момента получения заказа. Не торопитесь. Говорите всё, что помните. По возможности максимально подробно.

Сэм набрала в грудь воздуха. Она готовилась к этому две недели. Но под его спокойным, выжидающим взглядом все заготовленные фразы вдруг показались фальшивыми.

— Заказ пришёл через агентство. Стандартная форма: охрана при проведении ритуала. Клиент — семья Андерсон. Брайан оплатил контракт за неделю. Я связалась с ним, чтобы выяснить детали. Он сказал, что нашёл древний обряд защиты для беременной супруги… — Сэм запнулась. В памяти всплыл голос Брайана — вдохновенный, почти безумный. — Напрямую он не говорил, но у меня сложилось впечатление, что этот ритуал…— она запнулась, пытаясь нащупать точную формулировку.

— Тёмный? — уточнил Рэйнхарт, впервые подняв на неё тяжёлый взгляд.

— Нет. — Сэм опустила ноги на пол и оперлась локтями о колени. — Скорее… на грани. Из тех, что формально не запрещены, но целители вряд ли такое одобрили бы.

— И поэтому мистеру Андерсону понадобились именно вы? — он вернул ручку на место, и его палец лег на исписанную страницу.

— По его словам, присутствие зеркала было обязательным условием.

Рэйнхарт откинулся на стуле, и в его голосе прорезался откровенный скепсис:

— Мисс Мэддисон, я пятнадцать лет веду дела по запрещённым ритуалам не припомню ни одного светлого или даже серого ритуала, где присутствие зеркала было бы обязательно. Вас это не смутило?

Сэм позволила себе улыбку — одними уголками губ.

— Мои заказчики часто придумывают отговорки. С Зеркалами в открытую мало кто хочет работать — репутация у нас, знаете ли, та ещё. А защита нужна. Вот и ищут благовидный предлог.

Рэйнхарт хмыкнул и коротко кивнул — скорее себе, чем ей.

— Допустим. А мистер Андерсон не обмолвился, откуда у него, уважаемого банкира, вдруг взялся древний ритуал на грани дозволенного?

— Нет. Сказал только, что «нашёл».

— Ну, тут он вам соврал. — отрезал Рэйнхарт без тени сомнения. Он постучал мундштуком трубки по столу. — Такие вещи «просто найти» невозможно. И мне очень хотелось бы знать, откуда он взялся. Гораздо больше, чем всё остальное. — он посмотрел на Сэм, и ей вдруг показалось, что этот человек знает про её визит к Наине.

Провокация?

Сэм промолчала. Наина практически напрямую сказала, что это ей дали обряд. Знал ли Рэйнхарт о той встрече? Надо было уточнить у Дэвида, а не мучиться сейчас в догадках. Впрочем, это было в её стиле — сначала вляпаться, потом думать.

Ладно, с этим разберёмся позже.

— Я проверил заказчика, — вклинился в образовавшуюся паузу Крис. — Через своего знакомого. Всё было чисто. Ни судимостей, ни долгов, ни подозрительных связей.

— Ясно, — протянул Рэйнхарт, и в этом «ясно» явственно прозвенело «ни хрена не ясно». — Ну, вот у вас, мисс Мэддисон, есть описание. Что было дальше?

— Самого описания Брайан мне не дал, только название, — покачала головой Саманта.— Я лично ездила в городской архив. Консультировалась с Грегором, архивариусом, по поводу этого обряда. Он подтвердил, что ритуал существует, но предупредил — описание может быть неполным.

— Грегор, — Рэйнхарт аккуратно вывел имя в блокноте и жирно подчеркнул. — Полагаю, он сможет подтвердить ваш визит?

— Уверена.

Вряд ли они еще не допросили Грегора. Спрашивал по крайней мере он так, будто уже знал ответ.

— К его дому я подъехала вовремя, но потом немного задержалась., — продолжила Сэм, рассматривая свои пальцы. Надо же, не дрожат. Хотя воспоминание по-прежнему отдавалось в рёбрах глухой ноющей болью. — Минут на двадцать. Говорила с Кристианом по телефону, он… сомневался.

— Сомневался в чём конкретно? — Рэйнхарт наконец посмотрел на Криса, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на профессиональное любопытство. Ручка Рэйнхарта замерла над бумагой.

Голос Криса прозвучал резче, чем нужно:

— Интуиция. Меня дёргали на выезд, а у меня внутри всё орало: не пускай её туда. — Он поморщился. — Знаете это чувство, когда затылком чуешь, что сейчас случится дерьмо, а доказать не можешь? Вот такое.

Рэйнхарт поднял глаза на Криса. Долго, пристально смотрел, словно решая, верить ему или нет. Наконец, записал что-то на полях блокнота и перевернул страницу.

— Когда я вошла в дом, — продолжила Сэм, — прислуги не было. Свет не горел. Я поднялась на второй этаж, нашла леди Наину в спальне. Она была в сознании, но выглядела измученной. Сказала, что Брайан в кабинете.

Она помолчала. Горло сжалось.

— В кабинете я обнаружила рунный круг, — голос Сэм дал трещину, но она заставила себя продолжать. — Брайан стоял внутри, запечатывал руны. Своей кровью. Я поняла, что это не тот ритуал, что мы обсуждали. Поняла в ту же секунду, как увидела его глаза. Они были… пустые. Нет, не пустые. Там, внутри, словно кто-то чужой был. И ощущение вокруг… Словно из мира все краски выглушили.

— Что вы предприняли?

Сэм перевела дыхание. Дальше начиналась территория, на которую она не хотела возвращаться. Не потому, что боялась проговориться, — потому что воспоминания до сих пор вызывали тошноту.

— Я попыталась его остановить. Когда поняла, что… Поставила щит. — Она сглотнула и поморщилась. — Там все быстро произошло. Круг уже был активирован, но ... как-то странно. Мой щит усилил защиту. А Брайан… то, что было в теле Брайана… Он напал на меня. Сразу.

Она замолчала. Рэйнхарт не торопил.

— Он схватил меня за горло, — продолжила Сэм, и голос её прозвучал глухо, почти без интонаций. — Я попыталась вырваться, но он был сильнее. Намного сильнее, чем человек. Он говорил… постоянно спрашивал, кто я такая. Что я такое. И бил. Я не могла сопротивляться.

В горле снова запершило. Она облизнула губы и заставила себя продолжать.

— Он сломал мне запястье. Потом — рёбра. Ударил головой о пол. — Сэм коснулась виска, где до сих пор, кажется, оставалось ощущение боли. — Я теряла сознание. Несколько раз. Последнее, что помню, — боль, шум, крик. И темноту.

— Чей крик?

— Не знаю. Может, мой. Может, Гриффина. Я уже почти не соображала, — не выдержав, Сэм привалилась к боку Криса. Он положил руку ей на плечо.

Жар его ладони успокаивал - и ее и мглу, которая недовольно шевелилась.

Рэйнхарт смотрел на неё, не перебивая. Его ручка замерла над блокнотом.

— Когда я пришла в себя, всё уже закончилось. Гриффин был рядом, он что-то сделал — я не видела, что именно. Я вообще почти ничего не видела. Всё было… как в тумане. Потом пришли люди, меня куда-то несли, потом — укол. И темнота. Снова.

Она замолчала. Пальцы, лежавшие на колене, слегка дрожали, и она сжала их в замок.

— Вы не видели, как Гриффин изгнал сущность? — уточнил Рэйнхарт.

— Нет. Я была на грани. Он что-то крикнул, была вспышка — и всё. Я отключилась.

Рэйнхарт слушал, не перебивая, и только пальцы его, поглаживавшие старый ожог на запястье, двигались — медленно, ритмично.

Поверил он или нет - непонятно. Но в его взгляде не было подозрения. Скорее — оценка. Он сопоставлял её слова с отчётом, с повреждениями, с показаниями Дэвида. С другой стороны, держать лицо дознаватели умели.

Сэм откинулась на спинку дивана и закрыла глаза — на секунду, не больше. Но даже эта секунда далась с трудом: стоило опустить веки, как перед внутренним взором снова всплыли серые глаза Брайана, его пальцы на горле, холодок Мглы, ползущий по полу и оплетающий их двоих.

Она заставила себя открыть глаза

Рэйнхарт повернулся к Крису.

— Мистер Грант, а почему вы позвонили именно Гриффину?

Крис не замешкался ни на секунду.

— Потому что он ближайший дознаватель Ордена, с которым я мог связаться. И потому что дом фонил так, что у меня на расстоянии трёх кварталов дар начал резонировать. Я понял, что там происходит прорыв. А при прорыве нужен Орден, а не полиция.

— Логично, — Рэйнхарт записал. — По времени: сколько прошло от вашего звонка Гриффину до его прибытия?

— Минут пятнадцать, может двадцать. Я не засекал. — Крис помедлил. — Я был… занят. Пытался не поднять полкладбища за рекой.

Рэйнхарт позволил себе тень усмешки.

— Знакомо.

Рэйнхарт помолчал, перелистнул страницу блокнота назад, пробежал глазами по своим записям. Потом поднял взгляд на Сэм.

— Вы сказали, он был быстрее. Намного быстрее. Вы — маг отражений, специалист по охранной деятельности, основная функция — защита, отражение атак. Вы не успели даже начать плетение? Или вы инстинктивно поставили не тот тип защиты?

Сэм почувствовала, что начинает злиться

— Я держала внешний круг, — ответила она, — Крис чуть сжал ее плечо и Мгла, уже начавшая было подниматься, вновь отпрянула и затихла. Сэм сжала его пальцы в ответ. — Андерсон активировал ритуал до моего прихода. Там уже была магия — чужая, тёмная, я не знаю, как её классифицировать. Мой щит… — она запнулась, подбирая слова, — я поставила его, чтобы сдержать круг. Чтобы то, что он призвал, не вырвалось наружу. Я не могла одновременно удерживать внешний контур и защищать себя. Зеркало так не работает. Мы либо отражаем, либо сдерживаем.

Рэйнхарт ничего не сказал, рассматривая Саманту с непонятным выражением.

— Вы осознавали, что остаётесь без защиты?

От этого вопроса Сэм передёрнуло.

— Это моя работа, мистер Рэйнхарт. — Сэм выдержала его взгляд. — Если бы круга не было, Брайан бы спокойно ушел. Жертв было бы больше.

Она не сказала главного: щит не просто сдержал круг — сплавился с ним в ловушку. Дрянь, впитанная на приёме у Риджвельдов, ожила, вросла в защиту и действовала по своим законам.».

Рэйнхарт смотрел на неё долгим, ничего не выражающим взглядом. Потом взял из папки какой-то лист — видимо, медицинский отчёт, — пробежал глазами и кивнул своим мыслям.

— Значит у вас не было активной защиты в момент нападения., — Он отложил лист обратно в папку. — Это объясняет характер ваших травм.

— У меня не было ничего, — тихо сказала она. — Только надежда, что сработает ваш амулет. Или Крис успеет позвать на помощь.

Рэйнхарт захлопнул блокнот, и этот сухой, негромкий звук прозвучал в тишине гостиной как выстрел. Ручку положил сверху, параллельно корешку. Потёр переносицу большим и указательным пальцами — жест был не раздражённый, а глубоко, по-стариковски усталый. Он дотронулся до светящегося кубика артефакта и, когда тот погас, небрежно сунул его в нагрудный карман.

— Хорошо, — сказал он. — Это было для протокола. Артефакт я выключил. А теперь давайте поговорим по-настоящему.

Он потянулся к трубке и, отойдя к окну, снова раскурил её. Дым потянулся к форточке тонкой серой лентой, унося с собой запах казёнщины. Сэм почувствовала, как напрягся Крис рядом — мышцы его предплечья, касавшегося её плеча, стали каменными.

Рэйнхарт обернулся к ним.

— Я буду с вами откровенен, — произнёс он. — Потому что у меня нет ни времени, ни желания играть в игры. Дело разваливается.

Он произнёс это тем же ровным тоном, каким сообщал свое имя в больнице. Просто факт.

— Улик физических — ноль. Рунный круг уничтожен выбросом. Тело Андерсона в морге, но пока смогли установить, что он действительно принял в себя… нечто с изнанки. Леди Наина молчит. И только требует оставить ее в покое, так как все закончилось. Она вдова и скорее всего вернется под крыло отца, Карлтоны уже высказались однозначно. Ваши показания, мисс Мэддисон, — он чуть наклонил голову, — размыты.

Сэм не шелохнулась.

— Отчёт Гриффина, — продолжил Рэйнхарт, — написан безупречно. Технически безупречно. Каждая формулировка выверена, каждый факт подтверждён. Это вызывает у меня профессиональное уважение и профессиональное же подозрение.

Он затянулся, выпустил дым.

— Я не спрашиваю вас, что на самом деле произошло в том кабинете. Пока не спрашиваю. Но я хочу, чтобы вы понимали расклад.

Крис чуть подался вперёд.

— Какой расклад, Рэйнхарт?

— Простой. — Он положил трубку на край пепельницы. — Столица обратила внимание. Прорыв четвёртого класса в провинции — это не мелочь. Демонологический отдел при Коллегии Пяти прислал запрос на передачу дела.

Сэм невольно отшатнулась. Пальцы Криса сжали ее плечо.

Демонологи Коллегии. Это не дознаватели вроде Дэвида или даже Рэйнхарта. Это учёные, для которых маги — исследовательский материал. Лабораториум.

— Если дело уйдёт к ним, — Рэйнхарт говорил так, будто объяснял маршрут на карте, — они заберут всех причастных для углублённого обследования. Вас. Мистера Гранта. Леди Наину. И Гриффина, если выяснится, что он подал ложный рапорт.

— Он не подавал ложного рапорта, — быстро сказала Сэм.

— Я читал рапорт, мисс Мэддисон, — Рэйнхарт посмотрел на неё. Светло-серые глаза были спокойны, но в них не было ни капли наивности. — Я знаю, что в нём написано. Вопрос — что в нём не написано.

Тишина повисла в гостиной, тяжёлая, как влажный воздух перед грозой.

— Есть ещё кое-что, — Рэйнхарт вернулся и грузно опустился на стул. — В тот вечер вместе с Гриффином в кабинете находился младший дознаватель Ирвин Свит. Мой человек... Гриффин шел порталом, в единственно возможную на тот момент точку - отделение Ордена. А второй портал вывести к месту прорыва мог только человек, знающий город. Да. Свит сейчас в медицинском крыле с магическим истощением и тяжелым переломом позвоночника. Целители вытянули его, но… нужно время.

Сэм моргнула. Это был Свитт? Поджарый мужик в смешном домашнем халате за спиной Дэвида. Взмах Брайана и звук удара тела о стену.

Внутри что-то глухо ухнуло вниз.

— Дознаватель Свит уже подал рапорт, — продолжил Рэйнхарт. — И информация пока совпадает с вашей. Однако есть еще один рапорт. В нём он указывает, что аура мисс Мэддисон на момент их последней встречи содержала нестабильное пятно, характерное для контакта с энергией Изнанки.

— Это было списано на влияние несанкционированного амулета, — вставил Крис. — Свит сам это признал.

— Признал. Но рапорт подан. И он в деле. — Рэйнхарт взял трубку, повертел в пальцах, но не прикурил. — Вы проходили сканирование после пробуждения, — дознаватель отложил трубку, полистал свой блокнот и достал еще один документ из папки.

— Да. В больнице. - кивнула Саманта.

— Чисто, — сказал он. — Никаких отклонений. Хорошо, допустим.

Сэм кивнула. Сердце колотилось где-то в горле. Маскировка ли это? Мгла научилась прятаться от сканеров? Или браслет, подавляя дар, подавлял и её сигнатуру? Она не знала. И спрашивать было некого.

— Я рада, — ответила она, и этих слов было достаточно.

Рэйнхарт продолжил:

— Пострадавший дознаватель Ордена — это отягчающее обстоятельство. Которое кто-нибудь рано или поздно использует. Если не я — то те, кто придут после меня.

Крис поднялся с подлокотника. Прошёлся по комнате — три шага к стеллажу, три обратно. Потом остановился, скрестив руки на груди.

— Вы пришли нам помочь или предупредить? — спросил он напрямик.

Рэйнхарт посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом.

— И то, и другое. Пока это дело у меня, я могу попытаться закрыть его. Несчастный случай при проведении несанкционированного ритуала. Гибель исполнителя от последствий собственной некомпетентности. Свидетели не причастны. Угроза локализована и устранена.

— Это возможно? — Сэм подалась вперёд, и браслет звякнул о край стола.

— Возможно. При условии, что мне не подкинут новых сюрпризов. — Его взгляд был прямым, без намёка на шантаж. — Я не Свит. Я не собираю козыри на будущее. Но мне нужно достаточно, чтобы убедить Коллегию, что передавать дело нет необходимости.

Сэм облизнула пересохшие губы.

Она понимала: это шанс. Тот самый, хрупкий, зыбкий шанс, о котором она думала в больнице.

— Что вам нужно? — спросила она.

— То, что вы не рассказали в официальной части.

В этот раз Мгла шевельнулась — не лениво, а резко, хищно, толкнувшись изнутри так, что Сэм едва не закашлялась. Она накрыла солнечное сплетение ладонью и мысленно, с силой, затолкала её обратно. Глубже.

— Хорошо, — сказала она, когда спазм прошёл. — Это не совсем факты, скорее мои ощущения и догадки. Я расскажу то, что могу.

Рэйнхарт кивнул. В его глазах мелькнуло что-то, скорее подтверждение ожиданий.

— Справедливо.

Сэм набрала воздуха. Крис стоял у стеллажа, прислонившись плечом к полке. Не вмешивался, но она чувствовала его внимание — плотное, сосредоточенное, готовое перехватить, если она скажет лишнее.

— Брайан Андерсон не сам нашёл описание ритуала, — начала она. — Я в этом уверена. Он был обычным человеком, без дара, без связей в магическом сообществе. У него не было ни знаний, ни доступа к подобным текстам. Кто-то дал ему это описание. Целенаправленно.

Рэйнхарт слушал, не перебивая.

— Его жена, Наина, — продолжила Сэм, тщательно взвешивая каждое слово, — знает, кто это был. Или подозревает. Но не говорит. Когда я спросила её напрямую, она соврала. Не умело, на эмоциях. Она боится.

— Боится кого? - этот дознаватель даже не сделал вид, что удивился заявлению Саманты что она виделась с женой Брайана.

Хорошо, что рассказала.

— Не знаю. Того, кто дал ритуал, или последствий, если назовёт имя. Возможно, и того, и другого.

Рэйнхарт сделал короткую пометку — не в блокноте, а на полях какой-то бумаги, которую извлёк из внутреннего кармана.

— Андерсон в последние дни перед ритуалом вёл себя странно, — добавила Сэм. — Одержимо. Наина описывала это как отчаяние, но я видела нечто иное. Когда я вошла в кабинет, он уже не контролировал себя. Кто-то заранее подготовил его — не магически, просто подтолкнул мотивацию до точки, когда человек готов на всё.

— Грегор, архивариус, — подал голос Крис. — Когда Сэм консультировалась с ним по поводу ритуала, он предупреждал, что описание неполное и потенциально искажённое. Но не сказал напрямую, что это ловушка. Либо не понял, либо не захотел вмешиваться.

Рэйнхарт повернулся к нему.

— Вы предполагаете, что кто-то намеренно организовал прорыв?

— Я предполагаю, что Брайан Андерсон был инструментом, а не инициатором, — сказал Крис.

Рэйнхарт долго смотрел на него. Потом перевёл взгляд на Сэм.

— Мисс Мэддисон, я повторно задаю этот вопрос. В контракте было указано обязательное присутствие мага Зеркала. Именно Зеркала, не другого типа защиты. Теперь, в свете всего вышесказанного, Вы не находите это… специфичным?

Сэм не вздрогнула. Но Мгла внутри дёрнулась — коротко, остро. Она задавила её раньше, чем успела моргнуть.

— Нахожу, — ответила она ровно. — И это ещё одна причина подозревать, что всё было срежиссировано.

Рэйнхарт взял трубку и начал крутить её в руках, словно это помогало ему думать. Потом выпрямился — движения стали собраннее, точнее. Он пришёл к решению.

— Мне достаточно, — сказал он.

Он поднялся, застегнул верхнюю пуговицу рубашки и снял плащ со спинки стула. Набросил на плечи, привычно поправив воротник.

— Я буду рекомендовать Коллегии оставить дело за мной. Ваши показания, — он посмотрел на Сэм, — войдут в материалы в том виде, в каком вы их дали. Версию о несчастном случае я оформлю.

Он помолчал.

— Но если всплывёт что-то, что противоречит этой версии, — и в его голосе впервые прозвучала жёсткость, не угроза, а предупреждение, идущее от человека, который видел, как люди сгорали из-за чужой лжи, — я не смогу это игнорировать. Вы понимаете?

— Понимаем, — сказал Крис.

Рэйнхарт направился к выходу. Сэм поднялась с дивана — медленно, опираясь на подлокотник, — и пошла следом. В коридоре было темно, лампочка под потолком зажглась с привычной секундной задержкой, и в этот момент Рэйнхарт остановился.

Он стоял спиной к ней, одной рукой уже взявшись за дверную ручку. Плащ тяжело висел на острых плечах. В тусклом свете он казался старше и усталее, чем был на самом деле.

— Мисс Мэддисон, — произнёс он, не оборачиваясь.

— Да.

— Гриффин подставился ради вас.

Сэм стиснула зубы так, что скулы свело.

— Не делайте его жертву напрасной.

Он открыл дверь. Ступил на лестничную площадку, и его тяжёлые шаги загудели в пустом подъезде, удаляясь вниз.

Дверь закрылась.

Сэм стояла в коридоре, глядя на облупленную краску дверного косяка. Запах табака ещё висел в воздухе, смешиваясь с сыростью подъезда.

Крис появился за её спиной и молча обнял.

Мгла лежала тихо. Как будто тоже слушала.

— Пойдём, — Крис мягко развернул её в сторону гостиной. — Кофе допьём. Зря что ли варил. И держу пари, ты опять не обедала. Завтра будем думать.

— Крис, — прошептала Сэм.

— М.

— Он знает.

— Ага. — Крис помолчал и глубоко здохнул — Но все-таки знаешь, что самое обидное? Я из-за него гостиную прибрал.

.

Глава 19

Сегодня на улице было непривычно холодно, даже солнце, сменившее непогоду прошлой недели, не спасало. Ветер продувал насквозь и легкая куртка, которую Сэм одела перед выходом на улицу не грела совершенно. Саманта покосилась на Кристиана и поежилась – в тонкой рубашке он чувствовал себя прекрасно. Свитер на плечи он накинул, наверное, просто чтобы не выделяться.

Сэм искренне завидовала способности друга не замечать холод, тот и зимой в легкой куртке ходил. Саманта мельком глянула на серебристый иней, припорошивший траву на газоне, и тихонько вздохнула.

– Замерзла? – моментально заметил Крис, – я тебе говорил, что на улице холодно.

– Нормально.

– Ага. Поэтому зубами стучишь.

Кристиан легко открыл дверь небольшого кафе и приглашающе махнул рукой.

Внутри было шумно и тепло. Сэм немного постояла, впитывая тепло и утреннюю атмосферу кафе. Она обожала это все – негромкий гул утренних посетителей, позвякивание чашек и запах свежесваренного кофе. Сэм удовольствием вдохнула, чувствуя, как холод медленно отпускает ее.

Что еще нужно для хорошего настроения? Избавиться от надоевшего браслета и надзора со стороны Ковена. Над этим вопросом они с Кристианом работали последнюю неделю и пока безрезультатно. Дэвид не появлялся, только пару раз позвонил. И все, тишина.

Обвинений Сэм не предъявили, но и блокиратор снять не разрешили. А значит были какие-то сомнения в отношении нее. Как на это реагировать она не решила, так что просто отложила в сторону. Но злило, да.

После долгих размышлений они с Кристианом пришли к выводу, что демона смогла удержать именно паутина, которая создала непонятную связь с зеркальной защитой. А значит, в первую очередь нужно было выяснить, что именно произошло на той памятной вечеринке, когда эта самая пыль-паутина перешла к Сэм.

Или можно уже называть ее мглой? Caligo. Странная, непонятная и как подозревала Саманта, пришедшая с Изнанки.

Мгла не приходит в этот мир вот так, просто во время приема, в защищенном магической охраной особняке. Прорыв? Но Саманта помнила, как это было в доме Андерсонов. Крис тоже ничего не нашел. Обращаться с этим вопросом к Грегору Сэм опасалась. Старый архивариус возможно мог найти информацию, но для этого пришлось бы посвятить его во все детали.

После всех поисков хоть какой-то зацепки, очередной звонок Рика они единогласно восприняли как знак, и Сэм решила что можно и встретиться.

Да и интересно, с чего такая настойчивость – зачем-то Рик приходил в больницу? И звонил несколько раз.

– Ты чего стоишь? Вон он сидит, у окна, – Кристиан протиснулся мимо Сэм и пошел в глубину зала.

Рик устроился за большим столиком на шесть персон, но сам занял место в углу, у самого окна, будто пытался отгородиться от людей в зале.

Вообще странно было видеть его в такой обстановке, не его это уровень. И одет как-то... словно наспех – темная потрепанная куртка, джинсы. Никаких родовых знаков или намёков на статус.

Разрыв шаблона налицо. Или это она себе сама придумала – богатый сынок, элита и голубая кровь? Как там правильно – горячая кровь, голубая кость? Но она знала его пару лет и из образа пересыщенного юнца он не выходил.

Сейчас он выглядел иначе. Взрослее. Или просто уставшим.

— Привет, — Сэм с трудом отодвинула стул. Мебель в этом кафе предпочитали добротную, из массива. То ли дуб, то ли ещё что-то такое же тяжёлое. Красноватое дерево. Толстые ножки с противным скрежетом проехались по полу.

Это также не добавило настроения

– Привет, – взгляд Рика задержался ее лице немного дольше, чем того требовала вежливость. В его глазах мелькнула растерянность.

Ну да, такой, в естественном, так сказать виде он ее раньше не видел. Тот прием не в счет, там они оба были … не совсем адекватны.

– Я заказал кофе и круассаны, они здесь вкусные. — Рик говорил чуть быстрее обычного, хотя явно старался выглядеть спокойным. — Ты же пьешь кофе?

— Лучше чай, — Сэм покачала головой. — Зелёный, если можно. И не слишком горячий.

Рик моргнул, переваривая информацию. Кивнул и бросил взгляд в сторону стойки. Потом снова посмотрел на неё.

— Давайте знакомиться, — Сэм кивнула в сторону Криса, который уже собирался сесть рядом. — Это мой напарник, Кристиан.

— Алларик. Можно Рик.

Крис махнул рукой, увидев, что Рик начал подниматься, и плюхнулся на стул.

– Рад знакомству, – Рик замялся, – Я хочу поговорить с тобой.

Он бросил на нее взгляд и снова отвел глаза.

– Вся во внимании. — Сэм подцепила круассан и покрутила в руках.

– Да... я хочу поговорить наедине, – Рик повернулся с Кристиану, – Прошу пощения.

Кристиан хмыкнул и легко поднялся.

– Без проблем. Сэм, я в бар, махнешь если что.

Проводив его взглядом, Саманта наконец откусила круассан и с удовольствием прожевала. Мягкая шоколадная начинка таяла на языке. Рик не соврал, действительно вкусно. Она перевела взгляд на него и улыбнулась.

Ну что, будем молчать? Тогда она тоже помолчит, с набитым ртом говорить вредно – аппетит портится.

Рик обернулся и показал знаками официанта подойти. Это движение было чётким, уверенным, словно он привык, что его понимают с полуслова. Аристократ. Но тут он снова посмотрел на Сэм, и уверенность испарилась.

Он явно нервничал, хотя и пытался выглядеть невозмутимым. Из-за того, что она сейчас не такая, как он себе представлял? Или что-то другое? Сэм ощущала себя слепой без магии, и это ужасно раздражало. Она привыкла, что при желании она могла видеть всё — эмоции, ауры, магический фон. Сейчас же — ничего. Пустота. Просто люди, которые пришли перекусить и поболтать в обеденный перерыв.

И теперь Саманта не могла понять изменилось что-то в ее бывшем подопечном за прошедшее время или нет. Было опасение, что паутина решит вновь к нему вернуться, а этот вариант Сэм совсем не устраивал. Инстинкт самосохранения это или эгоизм – она не задумывалась.

Рик, конечно, неплохой парень, но жить хочется. А без паутины ее шансы резко уменьшались.

– Ты в порядке? – не выдержав спросила она, так как Рик видимо решил молчать еще долго.

— Да, — ответил он, и удивление мелькнуло в его взгляде. — Да. Не совсем.

Резким, дёрганым движением он провел по волосам. Выглядело это словно он не прическу поправлял, а схватился за голову и тут же отпустил.

– Сэм, отец дал понять, что ваш с ним договор расторгнут.

Он замолчал, ожидая пока официант поставит на стол еще одну чашку и большой пузатый чайник в котором медленно кружились чаинки. Саманта не спеша налила себе чая и кивнула, чтобы он продолжал.

Рик явно был растерян и злился, но тут она помочь не могла, сам справится.

– Сколько тебе лет? – неожиданно спросил Рик.

Сэм удивленно посмотрела и покачала головой.

– Извини. — он сделал вид, что смутился. — Мы с тобой знакомы три года, а я тебя не знаю, оказывается.

Три года — это конечно с большим натягом можно сказать. Он вообще до последнего случая читал, что она действительно просто девчонка – глупая, но исполнительная. И жадная до денег — он догадывался, сколько отец платил ей за каждый “заказ”. Наверняка чтобы она следила за ним на ответственных встречах и потом докладывала отцу.

Поначалу он даже решил, что это идея мамы – подсунуть ему очередную “хорошую партию”. Но девица не пыталась с ним сблизиться или завести какие-либо отношения, просто таскалась за ним каждый раз, когда ей платили за это.

В то что она телохранитель он не верил ни разу. До того жуткого вечера, когда Саманта повела себя совсем не так как он привык.

На миг перед глазами снова промелькнуло все это – холод, грызущий изнутри, словно кто-то чужой ледяными пальцами копается внутри тебя и сжимает сердце, так что оно бьется болезненными толчками и поднимается к горлу, мешая дышать. Реальность, которая отходит, отдаляется, уступая место другой – похожей на обычный мир, но совсем чужой и злобный.

Он насыпал три ложки сахара себе в кружку, рука дрогнула и часть просыпалось мимо.

Рик нервно смахнул крупинки сахара на пол и тут же оглянулся. Врет он сам себе. Именно Саманта прогнала тогда наваждение. Что-то увидела и забрала, вернув ему привычный спокойный мир, без того безумия, который он ощутил только краешком сознания.

Потом, позже, когда целитель осматривал его, вздыхал и качал головой, протирая смешные круглые очечки, он и подумал, что возможно прав был отец. Она действительно телохранитель в своей, только ей возможной манере.

Она ведь спасла его, Рик точно в этом уверен.

Он долго маялся, убеждал себя что благодарить телохранителя который просто выполнял свою работу, нонсенс.Что деньги она получила и он ничего ей не обязан. И все-таки решил позвонить. А она не ответила. И вообще исчезла из его жизни. Не то чтобы Саманта присутствовала в этой его жизни часто, но раньше это его устраивало. Сейчас - нет.

А потом он увидел ее в больнице. Распухшее лицо, спекшиеся губы и грязные темные волосы, которые так не шли ей и казались чужими. Розовые локоны были милыми.

– Рик, это была просто работа. В том амплуа мне проще работать, – перебила его пляшущие мысли Саманта, не подозревая о смятении в его душе.

Она оперлась подбородком в сложенные руки и изобразила томный взгляд. Из-за соседнего столика послышались одобрительные смешки.

— Кто я? Очередная глупая девчонка, которую ты периодически таскаешь с собой на вечеринки. Что от нее ждать, от дурочки, которая бегает за тобой? – Саманта схватила следующий рогалик и критически его осмотрела. Кончик носа у нее забавно дернулся, словно она хотела понюхать, – Ты же не глупый мальчик, должен понимать.

Глаза Рика потемнели, он поджал губы, сдерживая раздражение.

– Тебя хоть Саманта зовут?

Она кивнула и торжественно прижала руку к груди.

– Здесь все честно. Так что у тебя за проблема?

Рик тоже схватил рогалик, покрутил и положил его обратно.

– Я никак не мог понять, почему отец выбрал именно тебя.

– Может я лучшая в своей области, – Сэм улыбнулась.

– Для отца не это важно, – покачал головой Рик, – он может позволить себе нанять любого специалиста. Понимаешь, он всегда контролировал мой круг общения. Все мои друзья, знакомые проверяются и все они из... ну…

– С родословной из хорошей семьи, – она снова кивнула, – я в курсе.

– Да, – Рик пожал плечами, – поэтому я никак не мог понять, почему он выбрал странную девчонку без родословной, – Он вопросительно посмотрел на девушку, — Прости, на телохранителя ты явно не была похожа, даже с твоим даром.

Сэм тоже пожала плечами.

– Не хочешь объяснить?

– Это твой отец, тебе лучше знать, – она оглянулась. Кристиан увлеченно болтал с барменом, – Рик, что ты хотел, говори уже.

Обсуждать Риджвельда старшего не было никакого желания. Достаточно, что теперь нужно обдумать информацию - действительно ли заказчик разрывает договор, или Рик себе что-то напридумывал.

– Ладно. — Рик рассеяно посмотрел в окно,, — Я не знаю, с чего начать, — наконец выдохнул он и повернулся к ней. — Это глупо, вот так… Но я не знаю, к кому ещё можно обратиться.

Он побарабанил пальцами по столу и тоже оглянулся на Кристиана.

– Понимаешь, мне нужен совет и услуги некроманта, – Рик глянул на нее и криво улыбнулся, – Я хочу заключить с вами контракт.

– У вас есть некромант.

— Саманта, мне нужен Кристиан.

— Ну так обратись в контору, где Кристиан работает, я тебе адрес дам. Это мог бы и по телефону спросить.

Рик покачал головой.

— Нет, это сугубо конфиденциально. Я случайно узнал… В общем, это чужая тайна, не моя. Я не могу просто взять и рассказать. Поэтому и хочу нанять вас официально. – он вопросительно посмотрел Саманту.

Миленько. Рику нужны услуги некроманта, а ее он хочет для чего нанять? Как телохранителя? Один уже нанял, теперь не понятно, как выбраться из этого. Жалость вообще плохое чувство. Бесполезное и опасное как оказалось.

– Извини, но нет. Кристиан, возможно, согласится, а у меня сейчас своих проблем хватает выше крыши.

– Сэм, я все понимаю. Я когда тебя в больнице увидел, даже не узнал сначала. – Он поежился, – Не знаю, что у тебя случилось, но выглядела ты ужасно. Как труп, если честно.

Очень мило. Такую характеристику она в первый раз получила.

Рик откинулся на стуле и провел рукой по волосам. Теперь они торчали в разные стороны.

– Понимаешь, я никак не мог понять, зачем отец нанял тебя. Ты же обычная, – он на секунду замялся, и бросил на нее быстрый взгляд, – Все эти разговоры о зеркале, о защите… Какой из тебя телохранитель? Ты недавно Академию закончила, а все знают, что там самых сильных забирают в столицу. А троечники и недоучки возвращаются обратно, по домам.

Сэм невольно усмехнулась. В общем-то Рик правильно рассуждал, только с ней он ошибся. О своей родословной она сознательно не упоминала – нанимателям было достаточно сертификата Академии и рекомендаций от предыдущих заказчиков.

Хотя у лорда Риджвельда – в этом Сэм была уверена –было на нее досье. Не полное, как она надеялась.

– А после того вечера... ТАМ ты была другой, – Рик помолчал, – Я хотел узнать, что именно произошло, я так и не понял. Потом я узнал, что ты в больнице и...

– И я была похожа на труп, это ты уже говорил. Ты поэтому сказал что ничего не помнишь?

Лицо Рика изменилось в момент.

— Ты разговаривала с отцом?

— Мой наниматель по договору Алларик Риджвельд, если ты забыл. Конечно я разговаривала с ним.

— И что?.. — он мотнул головой, — Нет, неважно. Это мне не интересно.

— А что тебе интересно?, — Сэм сложила ладони лодочкой и оперлась на них подбородком., — Кооотииик, у тебя проблемыыы? Протянула она капризным голоском.

— Перестань, не смешно, — Рик набычился и хмуро смотрел на нее, — Никогда так больше не делай.

— Извини, — Сэм сморщила нос, — шутка и правда глупая. Рик, я не могу сейчас быть твоим телохранителем. Тебе кто-то угрожает?

— Нет. Но… я кое-что узнал и теперь не знаю, что с этим делать. Мне нужна помощь. Просто так рассказать не могу, тут нужна клятва о неразглашении. Поэтому я и хочу заключить с тобой контракт.

– Какого рода помощь тебе нужна?

Рик нервно взъерошил волосы и окончательно перестал напоминать ухоженного засранца, которого Сэм привыкла наблюдать раньше.

– Только если договор будет на троих: ты, я и Кристиан. – Он упрямо поджал губы и неохотно добавил: – Скажу лишь, что, скорее всего, это связано с тем, что случилось на приёме. – он посмотрел ей в глаза.

А вот это уже интересно. Все что связано с тем вечером интересовало Саманту безмерно.

– Давай так. Ты переводишь мне стандартную сумму по договору, и мы заключаем контракт.

– Держи, – Рик сунул ей в руки пластиковую карту с золотым уголком.

– И что это?

– Там достаточно средств, чтобы оплатить ваши услуги. И будем считать, что мы договорились.

Сэм покрутила карту, пластик был теплый и чуть влажный. Видимо Рик давно держал ее в руке.

– Рик, я могу только за себя говорить, с Кристианом сам договаривайся. И я не договорила. Ты рассказываешь в чем проблема и мы вместе решаем по ситуации. Участвовать в сомнительных разборках я не буду. Если устраивает – будем считать, ты нанял меня в качестве телохранителя и личного советника.

Рик кивнул и немного расслабился.

– Я пытался понять, что произошло тем вечером. Мне никто ничего не объяснял, отец вообще отказался говорить на эту тему. Я искал в интернете, перерыл кучу книг в библиотеке. При этом я понятия не имел, что искать, я же ничего не видел. А ты трубку не брала!

– А как ты искал, не зная что? “Пойди туда не знаю куда - найди то, не знаю что”, – насмешливо процитировала Сэм.

– Нет, – Рик поморщился, – я искал по описанию того, что ощущал и видел, – он невольно передернулся и залпом допил остывший кофе, чтобы сбить резко возникший ком во рту.

Затем упрямо продолжил.

— Я перерыл отцовскую библиотеку — бесполезно. Даже в закрытой. Отец считал, что я не знаю о её существовании, но я давно её нашёл. О ней даже мама не знает.

Ну это вряд ли. Столько лет прожить рядом и не знать, где дорогой супруг периодически пропадает?

Рик начал мять пальцы, но потом спохватился и сделав усилие, положил руки на стол.

— Мы заключаем контракт?

— Со мной да, с Кристианом сам договаривайся. Или тебе прислать бланк договора?

— Пожалуй нет. Мне достаточно устной договорённости., — неожиданно он успокоился и что-то для себя решив, продолжил, — Неделю назад я снова решил поискать в библиотеке. Отец уехал по делам, мама на какую-то благотворительную встречу... С сиротами что ли…, и я нашел книгу.

Рик замолчал, уставившись в пустую чашку.

– Какую книгу? Вот прям с описанием того, что ты видел – раздвоение реальности, слабость и холод? – уточнила Саманта, не дождавшись продолжения.

Рик покачал головой, и она неожиданно испытала острый приступ разочарования.

— Если бы. Но нет. Это другая книга, – он посмотрел на Сэм, и продолжил, чуть понизив голос, – она в черном списке.

– Интересно, — Сэм откинулась на спинку стула, — Уверен?

Рик кивнул.

— Я видел списки запрещённых книг, и эта точно была там. В первой десятке. На лидирующих позициях, так сказать, — он усмехнулся, — И эта книга лежала у отца на столе. Я не смог прочитать ни строчки.

О как. Саманта переплела пальцы и оперлась на них подбородком. Эта информация заслуживала потраченного времени.

Глава 20

Книги из черного списка, периодически всплывали, и их владельцы, имевшие неосторожность их “засветить”, тут же попадали под пристальное внимание Ковена. Книги сжигали, а их хозяева через какое-то время исчезали. Кристиан считал, что книги Ковен забирал себе, а по документам они проходили как “утилизированные”.

То, что такая книга есть у отца Рика не удивительно, мистер Риджвельд потомственный темный из древнего рода. И хотелось бы заметить – очень обеспеченный темный. У него вполне хватило бы возможностей и получить такую книгу, и хранить ее у себя. Возможно даже с негласного разрешения Ковена. Такие слухи тоже ходили.

– И что ты хочешь от нас?

— Я подумал — наверняка истинный темный сможет её прочитать. А ты сможешь обеспечить нам защиту.

— Рик, я Зеркало. Моя защита — это отражение направленного удара. В твоём случае это не нужно. Если требуется только прочитать, тебе нужен только Крис.

Рик упрямо покачал головой.

— Нужно, чтобы ты была рядом. Мало ли что. Понимаешь, моя мама… она в последнее время плохо себя чувствует, — последнюю фразу он произнёс совсем тихо и глянул на Саманту исподлобья.

– Стоп-стоп-стоп. — Саманта взмахнула рукой, — давай не будем мешать все в кучу. Ты хочешь сказать, что твой отец… – она тоже замолчала, не желая произносить вслух. Если именно отец замешан во всем, это очень плохо. Нет, это катастрофа.

Мгла шевельнулась словно заинтересованная кошка. На ее эмоции эта зараза реагировала чутко.

Рик пожал плечами.

— Я не знаю, правда. Но эта книга… и по срокам всё сходится… и то, что со мной произошло. Так вы берётесь?

Саманта взяла ложечку и начала крутить ее в руках.

– Рик, я не понимаю что ты от нас хочешь. Для начала, — она стукнула по столу, — книги наверняка уже там нет. Дальше. Допустим, найдем мы книгу, Крис может прочитать. И что? У Высшего темного со связями как у твоего отца, такие книги — это не исключение, а норма.

— А мама? И Эффи несколько дней себя нехорошо чувствовала.

— Это может быть все, что угодно.

— Да, вполне возможно. Но я все равно должен ее прочитать. Я даже сделал несколько фотографий, думал потом в интернете перевод поищу, – он помахал телефоном.

– У тебя что, фотографии здесь, на телефоне?!

Рик дернулся и уронил телефон. Они проследили как тот с тихим стуком ударился об пол и погас.

– Были, – с вызовом ответил Рик и наклонился к полу, – забирать книгу рискованно, и я решил, что так проще, – он покрутил телефон, аккуратно положил его на стол и вздохнул, – но фотки не получились. Ни одной – просто темный экран.

Саманта откинулась на стуле и крутанула ложечку, рассеянно наблюдая за ее движением. Ложка остановилась ручкой к Рику.

Нехорошая история. Сомнительно, что недомогание миссис Риджвельд связано с книгой, вряд ли ее муж стал бы пользоваться запрещенными ритуалами, чтобы избавиться от нее. Для высшего темного есть множество других, более простых способов.

А вот если отец Рика случайно узнает, что они с Кристианом в курсе его тайны… это грозит для них сильными неприятностями. Никакие деньги этого не стоят. Сэм покачала головой и с сожалением протянула банковскую карточку обратно Рику.

Он с силой прижал ее ладонь к столу и заговорил быстрым шепотом:

– Сэм, пожалуйста. Мне нужно это выяснить. Убедиться, что отец не причем. Я должен знать, о чем эта книга.

– Рик, – она выдернула руку, – Повторюсь, даже если ты прочитаешь книгу, это еще ничего не доказывает. Он мог просто читать ее, а миссис Риджвельд приболела, подхватив простуду.

– Мама два дня не могла встать с кровати. Она очень сильно похудела. Ни кашля, ни насморка. А мне постоянно снятся кошмары.

– А это здесь причем? Или ты думаешь, что отец ото всех хотел избавиться, до кучи?

Рик насупился и хмуро пробурчал.

– Не знаю. Мне кошмары и раньше снились, но давно, в детстве. Потом все прекратилось, а теперь опять начались.

— Сразу после приема? — Сэм напряглась.

— Нет, раньше.

– Ну, вот видишь, по времени не совпадает. Просто кошмары или что-то конкретное?

Рик потрогал карточку на столе. Его пальцы оставляли влажные пятна на пластике.

– Конкретное. – наконец пробурчал он. Вот кто его за язык тянул?! Он никогда никому не рассказывал об этом, только маме. Сейчас-то с чего разоткровенничался?!

Рик проследил как прядь темных волос выбившись из хвоста, упала Саманте на щеку. Тонкие пальцы резким движением заправляли прядь за ухо, и этот жест почему-то сильно нервировал Рика.

Он не понимал как общаться с этой новой Самантой.

Ни томности в голосе, ни податливости, ни желания слушать его, как он привык. Серые глаза смотрели на него немного рассеянно, словно она думала о чем-то своем, иногда снисходя до беседы с ним.

– И что снится? – не замечая душевных терзаний спросила Саманта.

– Ангел, — неохотно ответил он.

– Кто? – этого она точно не ожидала.

– Ангел. Я ее в детстве так называл. Красивая, с золотыми волосами, в белом платье с красной брошью в виде цветка на шее. — он коснулся ямки на горле

Сэм поставила локти на стол, сложила руки домиком и пожала плечами.

– Извини, но на кошмар это не тянет.

– Знаю, – отрывисто бросил Рик, – но она смотрит на меня и умирает. Каждый раз. Я вижу что брошь превращается в рану. Она смотрит, улыбается. И это так страшно... Я всегда плакал в детстве, – он бросил взгляд на Саманту и сжал губы, в его глазах мелькнула злость, – сейчас нет. Но Сэм, это страшно.

Саманта молча посмотрела в окно, рассеянно покачивая чашку пальцами. Что тут скажешь… у каждого свои страхи.

Рик одним пальцем толкнул карту в ее сторону.

– Ты поможешь мне? Я еще отдам книгу об исследованиях Грани. Она объёмная, там информация обо всем, что смогли выяснить ученые и маги на момент написания. Второе издание.

– В самом деле? – а вот это уже интересно. Сэм оглянулась на Кристиана, который теперь  болтал с блондинкой у барной стойки, – а что, у вас есть и такая книга?

Прядь волос снова упала на лицо, и она убрала ее резким движением за ухо, даже не замечая этого. Серебристый браслет тускло блеснул и исчез в рукаве, скользнув по тонкому запястью.

– У нас большая библиотека. Там много чего есть, – ответил Рик.

Сэм задумчиво покрутила карточку. Сказанное существенно меняло дело.

Информации о мире за Гранью в открытом доступе было ничтожно мало. Изучение шло и по сей день, периодически появлялись научные и псевдонаучные статьи о новых открытиях в этой области. Но все очень размыто, и не всегда правдиво.

Сэм вспомнила, что пару лет назад в сети на форумах ходили слухи о нескольких смешанных группах, которые смогли пройти на ту сторону. Примерно в то же время появилась информация о старом манускрипте, который нашли совершенно случайно в небольшом книжном магазине на задворках страны.

И вроде написан тот манускрипт предположительно лет двести назад, на куске старой кожи. И в нем подробно описывались мир за Гранью и способы, которыми можно туда попасть.

Нашлись энтузиасты и среди магов, и среди простых людей. Расшифровав записи, они провели несколько ритуалов и переходов за Грань.

Что конкретно потом произошло, на что они натолкнулись, доподлинно неизвестно. Но факт остается фактом. – почти все погибли. За исключением пары человек, состояние которых оказалось близко к сумасшествию.

История благодаря интернету и своей трагичности получила широкий резонанс. Вмешался Орден, всю информацию, которая казалась Грани и мира по ту сторону изъяли из сети. Свиток, а также оставшихся в живых – а это были почему-то только люди – забрали в главную резиденцию Ордена.

Так вот, именно тогда живо обсуждалась книга некоего Аллена Ферри. Вроде как это сборник легенд и сказаний о тех, кто населял мир за Гранью. И самое интересное, по отрывочным разговорам на форумах, эти “сказки” повторяли почти всю информацию из свитка. Теория не нашла своего подтверждения, но Охотники из Ордена изъяли и книги тоже – и электронные версии, и бумажные.

И теперь парень напротив нее как ни в чем небывало сообщает, что такая книга лежит у него дома на полке. Второе издание, доработанное. Это уже не просто легенды, а серьезный научный труд, судя по тому, как описал книгу Рик. Она даже не слышала, что было второе издание.

– Ну что, по рукам? – Рик увидел, как ее заинтересовала эта информация и даже немного расслабился.

– Не слышала я про второе издание, – Сэм озвучила вслух свою мысль и помахала Крису рукой.

Рик приподнял чайник и обернулся. Крышка тихонько звякнула, когда он показал чайником проходящему мимо официанту

– Есть еще третье, но тираж всего пять книг и все они скорее всего в архивах Ордена, — он посмотрел на подошедшего Кристиана, – кофе?

Крис покачал головой.

— Смотрю, вы тут без меня неплохо поладили, — заметил он, усаживаясь. — Что я пропустил?

– Рик предложил нам работу, – пояснила Сэм. — я в принципе не против, но он хочет нанять нас обоих.

Крис перевёл взгляд на парня, и в его глазах мелькнуло что-то среднее между любопытством и оценкой.

— Услуги некроманта? Или телохранителя?

— И то, и другое, — ответил Рик. — Всё расскажу, когда заключим договор.

Взъерошенный и нервный, он совсем не походил на того самоуверенного парня, каким он выглядел раньше. Честно говоря, он даже на свои девятнадцать не тянул.

Кристиан с преувеличенным интересом оглядел зал и со вздохом сел рядом с Сэм.

– Видимо, это надолго, — он откинулся на стуле, – Давай тогда чай… нет, лучше кофе. И пару бутербродов.

Подождав, пока принесли заказ, Саманта максимально коротко пересказала разговор с Риком.

Кристиан не спеша прожевал и покачал головой.

– Бред. Нет никакого второго издания. Аллен Ферри был сказочник каких поискать. И лентяй. Всю свою жизнь этот клерк собирался написать “Великую книгу”, – он даже изобразил в воздухе кавычки, – но все, на что его хватило – рукопись с легендами и сказаниями.

На щеках Рика появились красные пятна, он сжал руки.

– Есть. Я сам читал эту книгу. Вы знаете, что обратная сторона не имеет цвета? Это полностью черно-белый мир. И что первую экспедицию отправили за Грань в 1737 году? Вернулись почти все, за исключением трех человек. И все чуть позже сошли с ума. Но записи сохранились.

– И как эти записи попали к простому клерку? – скептически хмыкнул Крис. Но Сэм видела, что он заинтересовался. Книги всегда были его слабостью.

– А вот сами и прочитаете, – Рик положил руки на стол, пальцы немного дрожали, – Если поможете мне.

– Ну не знаю, меня больше заинтересовала другая книга. Книги из запрещенного списка, хочу сказать, вообще большая редкость. А то, что за это можно попасть под пристальное внимание Ордена и говорить не надо. – Кристиан с удовольствием откусил сразу половину круассана, который подцепил двумя пальцами из тарелки Сэм.

Сладкое он не очень любил, но бутерброды принесли какие-то невразумительные, мелкие и те быстро закончились. На возмущенный возглас сбоку он не обратил внимания.

– Кстати, фотографии получились?

Рик покачал головой.

– Темный экран. Я сделал фотки, проверил, а потом открываю – ничего не получилось.

– И не получится, – кивнул Крис и потянулся за салфеткой, – Такие книги можно только переписать, и что примечательно – только кровью. Желательно своей. Дикие правила, но что делать. Знать надо молодой человек, школу ведь золотом закончил?

Рик насупился и стал действительно похож на семнадцатилетнего мальчишку.

– Анахронизм какой-то, – пробурчал он.

– Анахронизм суть есть ошибочное причисление событий или предметов к другому времени, относительно фактической хронологии, – менторским голосом продекламировал Кристиан, – или, что чаще, пережиток старины в переносном смысле. А у нас, извини, ни то, ни другое.

Он побарабанил пальцами по столу. Вся эта история не нравилась ему совершенно.

По-хорошему, нужно было послать в бездну и этого пацана, и все его идеи. Но Сэм он знал прекрасно и видел, что она уже заинтересовалась. Крис на что угодно мог поспорить, что она уже дала согласие.

– И какой у тебя план? – Кристиан сгреб со стола пластиковую карточку, которую Сэм уже подвинула к себе и рассеянно постукивала по ней пальцами.

– Эй, это мое! – попыталась возмутиться Саманта.

– У нас с тобой, партнер, все общее, – он похлопал себя по карману, куда засунул карту, – а тут оно целее будет. И вообще, зачем тебе деньги, у тебя своих хватает.

— Значит договорились — Рик облегченно выдохнул, — там достаточно для оплаты...

— Не гони, — перебил его Крис, не обращая внимания на возмущенно пыхтящую Сэм.

Он сложил руки на столе и продолжил:

— Рик, книга, которую ты предлагаешь, — это серьёзный козырь, Но риски ты даже не начал оценивать. Дом твоего отца — не просто особняк, это территория Высшего Тёмного. Мы не можем просто зайти туда на чай.

— Ты и сам темный!

— Поэтому и знаю, о чем говорю.

Сэм виновато покосилась на Криса. Ага, дошло наконец.

— Я могу провести вас, — быстро сказал Рик. — Отца не будет дома. Мать в поместье. Сестра уедет на выходные.

— Это решает одну проблему. Но не все. Нам нужно подумать и понять, стоит нам ввязываться в это дело или нет.

Крис оглянулся, но официанта поблизости не обнаружилось.

– Для начала, где находится книга?

— Какая конкретно? — Рик сидел сгорбившись, — Одна в библиотеке, вторая в тайнике.

— Еще и тайник..., — Сэм схватила салфетку и начала скручивать ее в трубочку,

– Я нашел тайник в одной из комнат, – сказал Рик, – Раньше это была курительная, но мама решила что лучше пусть будет тренажерный зал. Эффи там часто сидит.

— Занимается? — если трубочку скрутить, в шарик, можно из рогатки стрелять. Сэм подкинула вверх. Нет, легкий слишком.

— Не, книжки читает. Там окна большие, ей нравится —Рик проследил за шариком из салфетки и перевел взгляд на Криса, — Книга из списка в библиотеке. А Алана Ферри я в тайник спрятал. Тоже давно нашел.

– Шел-шел и нашел, – рассеянно повторил Кристиан, не обращая внимания на весело фыркнувшую Саманту. Раздражение никуда не делось, но сдерживать себя он умел давно. Хотя, Рик начал морщиться и тереть лоб.

– Да я сам удивился! Я этот тайник не видел раньше, случайно получилось. Это что-то вроде дыры в стене, – видя задумчивое выражение на лице Криса, он упрямо поджал губы, – Наверное от времени сила иссякла.

Ага. В доме высшего темного. Сила иссякла.

Кристиан видимо думал о том же, судя по скептическому выражению лица.

– Рик, даже если мы найдем книгу, Сэм права – это еще ничего не доказывает. Твой отец мог просто ее читать, мог проводить как-то другой ритуал, а твоя мать просто приболела. А возможно миссис Риджвельд помогала мужу в практической магии и потеряла много сил. Она светлая или темная магесса?

– Не знаю. Мама магию никогда не использовала. Вроде Академию заканчивала, она вместе с двоюродной сестрой в столице училась. Тетя точно была светлой, мне отец рассказывал. Но она умерла, давно. Вроде даже до моего рождения. А мама...не знаю. Наверное, тоже светлая.

– Что, совсем не использовала? – не поверила Сэм, – Тебе почти двадцать, а ты даже не знаешь, владеет твоя мать магией или нет? А сестра?

Сэм пыталась вспомнить, было ли хоть какое упоминание о леди Риджвельд в этом плане, но тщетно. Элегантная, можно сказать холеная светская львица с неизменной улыбкой на губах.

Рик открыл рот, но Кристиан его перебил.

– А как твоя тетя умерла?

– Она решила дальше учиться, на магистра и уехала. Что там произошло не знаю, сказали несчастный случай.

Если миссис Риджвельд светлая, к тому же давно не практиковала, то вполне могла потерять много сил, если помогала мужу. Темная магесса наоборот, набиралась сил от темных ритуалов. Если только не выкладывалась полностью, но и тогда темные восстанавливались быстро.

Жаль Сэм не встречалась с ней лично. И сестру Рика тоже не видела – девочка темная или светлая? Можно, конечно, спросить у Рика как его мать чувствовала себя две недели назад, в тот вечер, когда Брайн выпустил демона. Но она не хотела акцентировать на этом внимание.

— Значит, так, — подытожил Кристиан. —Мы берём паузу. — Рик немигающе смотрел на него и Сэм почувствовала… Жалость? Нет. Но что-то такое было, ощущение неправильности, — Сейчас сходу, — он покачал головой, — слишком много неучтенных факторов. Дай нам пару дней обдумать, ладно?

Рик вспыхнул, но лишь кивнул, сжав губы.

— Я всё равно жду. Надеюсь, что вы поможете.

Сэм неторопливо встала, поправляя куртку. Крис кивнул Рику и вышел первым, придерживая дверь.

Когда Сэм догнала его во дворе, он развернулся и посмотрел на неё. Взгляд был тяжёлый, без намёка на обычную иронию.

— Ты что творишь, Сэм?

Она открыла рот, но он не дал ей сказать.

— Нет, серьёзно. Ты вообще думаешь, во что ввязываешься, или у тебя рефлекс такой — сначала согласиться, потом разбираться? — Он сунул руки в карманы и сделал шаг к ней. — Ты сейчас под домашним арестом. На тебе блокиратор, за тобой следит Орден, и ты сидишь в кафе с наследником Риджвельда и обсуждаешь, как бы половчее забраться в дом его отца. Ты вообще слышишь себя со стороны?

— Крис…

— Нет, погоди. Я ещё не закончил.— порыв ветра взлохматил его волосы и он убрал их резким движением, — Ты хоть понимаешь, что Рэйнхарт дал нам шанс? Лично. Он посмотрел на меня, на тебя, на Дэвида — и решил, что мы стоим того, чтобы закрыть дело и забыть. А что будет, если тебя засекут в доме Риджвельда без приглашения? Ты понимаешь, что тогда подставишь не только нас с тобой, но и Рэйнхарта? Человека, который прикрыл нас перед Инквизицией. И Дэвида, который ради тебя пошёл на должностное преступление. Ты об этом подумала?

Сэм сжала губы и опустила глаза. Крис был прав, как-то ее занесло немного. Но книги же! Мгла шевельнулась — но не агрессивно, скорее вопросительно, словно прислушиваясь.

— Я не соглашалась, — сказала она. — Я взяла время.

— Ты взяла его карту. — Крис ткнул пальцем в карман её куртки. — Ты понимаешь, что Рик воспринял это как согласие? Ты понимаешь, что теперь он будет ждать, пока мы решим его проблемы, и если мы откажемся — он может пойти к кому-то ещё? Да не может, он точно пойдет! И тогда эта история всплывёт в самый неподходящий момент.

Сэм стиснула зубы. Он был прав. И это бесило.

— И что ты предлагаешь? Сидеть сложа руки?

— Я предлагаю думать, прежде чем действовать. — Он выдохнул, и злость в его голосе сменилась усталостью. — Я понимаю, почему ты хочешь помочь Рику. Я понимаю, почему тебе нужна эта книга. Но у нас нет права на ошибку, Сэм. Мы не можем просто взять и рискнуть всем этим ради одного разговора в кафе.

Сэм долго молчала, глядя на носки своих ботинок.

— Ты прав. Занесло. — со вздохом признала она, и покосилась на Криса — Только не делай вид, будто тебе самому не интересна эта книга.

— Интересна. Но... А, — Крис махнул рукой, — Иди сюда. — Он притянул её за плечи, коротко прижал и тут же отпустил. — Только попробуй ещё раз пообещать что-то Рику без меня.

— Идёт.

— Вот и правильно. Пошли в машину, холодно.

— Но Ферри — мой. Не вздумай тянуть к нему руки, — Она ткнула его кулаком в плечо.

— Видно будет.

Глава 21

Чашка кофе была третьей за утро и уже явно лишней. С кухни доносился мерный гул холодильника, перекрываемый уличным шумом из открытого окна.

Крис сидел за столом гостиной и просматривал на планшете рабочие сводки за неделю. На экране висела таблица, он бегло пролистал и поморщился. Сводки были дрянь.

Ходатайство по делу о незаконном удержании духа, три невыполненных заказа от конторы и одно письмо от мистера Хиггса, который снова требовал консультацию по своему покойнику.

Крис допил кофе и невольно скривился. Напиток остыл, но идти на кухню было лень.

Сэм ещё спала. Он слышал её дыхание из-за неплотно прикрытой двери спальни. Ровное, глубокое, без тех рваных вздохов, которые в последние недели будили его по ночам. Хороший знак. Пусть спит.

Телефон завибрировал, пополз по столу и Крис провёл большим пальцем по экрану, отвечая на звонок.

— Грант слушает.

— Крис, это Миллер.

Голос детектива был глухим, с хрипотцой.

— Доброе утро, детектив. Чем обязан в такую рань?

— Рань, — хмыкнул Миллер. — Я с пяти на ногах. Слушай, у меня тут история. По твоей части.

Крис отставил кружку и потянулся. Возможно появился повод отвлечься и не появляться сегодня в конторе.

Миллер звонил нечасто — может, раз в месяц, когда полиции требовалась консультация штатного тёмного. Обычные дела: опознание следов магического воздействия, проверка подозрительных артефактов, иногда работа с останками, когда у криминалистов возникали вопросы. Главное Миллер никогда не звонил если дело было простым и не связанным с магией.

— Слушаю.

— Старый склад у порта. Знаешь, за третьим причалом, где раньше зерно хранили? Там нашли труп. Нужно чтоб ты приехал.

— Труп — это тебе в морг нужно, детектив. — Крис громко зевнул, так чтобы Миллер его точно услышал, — Я некромант, а не судмедэксперт.

— Не ёрничай, Грант, — Миллер не обиделся, скорее отмахнулся. — Дослушай. Тело старое, разложение пошло, дня три-четыре, может, больше.

Крис промолчал. Покосился на дверь Сэм. Прикрыта, оставляя щель в два пальца. Она всегда так оставляет, чтобы слышать, если ему ночью станет плохо. Как будто это у него бывают срывы.

— И?

— И есть свидетель. Сторож с соседнего причала. Божится, что видел этого человека. Ночью. Живого, если это слово здесь уместно. Шёл по территории порта, двигался странно — дёргано, рывками, будто марионетка. Сторож хотел окликнуть, но тот свернул к складу и исчез.

— И за срочность, я так понимаю, надбавка по договору, — Крис откинулся на спинку стула.

— Двойной тариф за срочность, если выедешь сейчас, — отозвался Миллер.

Крис потянулся и выключил планшет. Кофе в кружке было на донышке и он подхватив ее, направился на кухню.

— Ты уверен, что твой свидетель не ошибся?

— Сторож — бывший военный, не алкоголик, не наркоман. Тридцать лет на посту. Такие не ошибаются.

— Все ошибаются, — рассеяно возразил Крис. Ехать нужно однозначно. Главное до того момента как Сэм проснется. Или взять с собой? Она ж нему потом мозг чайной ложкой вычерпает. — Миллер, ты же понимаешь, что это нужно сообщить в Орден.

— Твоим бывшим коллегам я позже сообщу.

— Я не был в Ордене, Миллер.

— Ну да, конечно. — В трубке возникла пауза, потом глубокий вдох. — Слушай. Ордену я сообщу. Но попозже.

— Попозже — это когда? Когда труп уйдёт со склада и прогуляется до центра?

— Попозже — это после того, как ты глянешь. Если это твоя работа, тогда ладно. А если что-то другое, орденцы приедут, опечатают, оттеснят нас и оставят с протоколом, где нечего писать. И ехать тебе ближе.

Крис потёр переносицу. Миллер был прагматиком. Если он звонил сначала ему, а не в отдел Ордена, значит, у него были на то причины. Возможно, просто не хотел поднимать шум до того, как получит подтверждение. Или не хотел, чтобы Орден забрал дело раньше, чем он успеет его осмотреть.

— Когда нашли?

— Два часа назад. Территория оцеплена, мои ребята на месте. Пока тихо.

— Свидетель где?

— У себя на вахте. Бодрый такой дед.

— Адрес скинь, сам доберусь.

— Уже скинул. Свободной машины все равно нет. Крис. — Миллер помолчал. —. только давай без самодеятельности. Просто посмотри и скажи, что это.

— Я всегда просто смотрю.

— Врёшь. Жду.

— Буду через сорок минут, — сказал Крис и отключился.

Он ещё с минуту смотрел на экран, где открылся адрес: причальная линия, склад семь, западный сектор. Потом поднялся и пошёл будить Сэм.

Он остановился у двери, прислушался, дыхание по-прежнему ровное. Плед сбился к ногам, одна рука свесилась с кровати. Браслет на запястье тускло блеснул в полумраке.

Ему не хотелось её будить. Каждый час спокойного сна был на вес золота. Без кошмаров, без Мглы, рвущейся наружу, без тихих стонов, от которых он вскакивал посреди ночи.

Но оставлять её одну тоже не хотелось. С нее станется тоже уйти куда-нибудь. Проходили уже.

И — если быть до конца честным с собой — ему нужны были её глаза. Не магия, нет, магии у неё сейчас не было. Но Сэм видела вещи, которые он пропускал. Она думала иначе. Замечала связи там, где он видел только факты.

— Муха, — негромко позвал он от двери. — Подъём.

Сэм дёрнулась, втянула воздух носом и приоткрыла один глаз. Мутный, сонный взгляд сфокусировался на нём не сразу.

— Который час? — голос сиплый, ещё не проснувшийся.

— Без четверти девять. Собирайся. Выезжаем.

— Куда?

— Порт. Миллер звонил, они там труп нашли.

Сэм села на кровати, потирая лицо ладонями. Волосы торчали во все стороны, на щеке отпечатался след от подушки.

— Труп — это твоя работа, не моя.

— Труп, который сам пришел в порт, — уточнил Крис.

Сон слетел с неё мгновенно.

— Дай мне пять минут.

Она выбралась из кровати и исчезла в ванной. Зашумела вода. Крис вернулся на кухню, сунул в карман рабочий амулет и проверил остальное — ключи, телефон, кошелёк. Потом достал телефон и набрал номер, который знал наизусть.

Три гудка. Четыре.

— Гриффин, — голос Дэвида был ровным, собранным. Он явно давно не спал. В этом городе похоже сегодня никто не спит.

— Это Грант. У Миллера труп на старом складе у третьего причала. Не знаю, что там произошло, но он просил приехать.

— Рад за тебя. А мне зачем звонишь?

— Сэм со мной.

На секунду повисла пауза. Крис прижал трубку плечом и достал термос. Сколько они там провозятся неизвестно, а голодной Сэм оставлять он не собирался. Когда она голодная, у нее настроение портится.

— А едет она на место преступления, не имея сейчас использовать свой дар, потому что...Что? — спросил он.

— Потому что я знаю ее. Ты, кстати, тоже. — Крис сунул в пакет хлеб и сыр. — Не хочу, чтобы Рэйнхарт завтра тряс передо мной распечаткой и спрашивал, какого хрена Саманта Мэддисон шлялась по городу.

— Она не должна ехать.

— А я не должен оставлять её одну дома. Одно из двух.

— И ты берёшь к мёртвому телу.

— Свежий воздух, Гриффин. Ей полезно. — Крис переложил термос под мышку. — Или ты предпочтёшь, чтобы она вышла сама, без меня, и браслет записал уже не порт, а что похуже?

На той стороне дознаватель что-то тихо сказал, но Крис решил не прислушиваться.

— Понял. Держи её подальше от тела. — чуть громче сказал Дэвид.

— А то я бы не догадался, — привычно огрызнулся Крис, но без злости. — Я тебе звоню из вежливости, чтобы ты не узнал постфактум.

— Я оценил, — сухо ответил Дэвид. — Буду на связи.

Крис убрал телефон и достал хлеб и сыр из холодильника.

Сэм появилась в коридоре через четыре минуты — собранная, в джинсах, тёмной куртке, с убранными в тугой хвост волосами. Бледное лицо без косметики, с тенями под глазами, но взгляд ясный. На запястье поблёскивал серебристый браслет, который она прикрыла, натянув рукав куртки пониже.

— Держи, в машине поешь, — Крис сунул ей в руки бумажный пакет. — Кофе в термосе. Пошли.

***

Склад стоял на отшибе портовой территории — приземистое кирпичное здание с просевшей крышей и ржавыми рольставнями, которые уже давно перестали закрывать. Вокруг пахло солью, мазутом и гниющими водорослями. Чайки орали над головой, и их крики отражались от серых стен, усиливаясь до неприятной резкости.

Желтая полицейская лента, мокрая от утренней росы, огораживала вход. У ленты стоял патрульный, молодой парень, и его лицо выражало всю гамму чувств человека, которому не повезло оказаться на этом месте. Он посмотрел на подъехавшую машину Криса с явным облегчением.

Миллер ждал их у входа. Вид у него был максимально классический. Тяжёлый плащ из серого драпа, руки в карманах, незажжённая трубка в зубах.

— Грант, — кивнул он. Потом перевёл взгляд на Сэм и чуть прищурился. — Мисс Мэддисон, если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, — Сэм кивнула.

Миллер задержал на ней взгляд ещё на секунду — отметил бледность, круги под глазами, серебро браслета на запястье. Но промолчал. Этот детектив вообще мало говорил, если происходящее не имело прямого отношения к делу.

— Пойдёмте, — он развернулся и шагнул внутрь. — Осторожнее, тут пол старый.

Внутри склад оказался больше, чем выглядел снаружи. Высокий потолок терялся в сумраке, подпираемый железными балками, покрытыми ржавчиной и птичьим помётом. Свет проникал через щели в крыше и разбитые окна под потолком — косые, пыльные полосы, в которых кружились мелкие частицы. Пол бетонный, растрескавшийся, с лужами стоячей воды. Вдоль стен громоздились старые деревянные поддоны, куски брезента, какие-то ржавые механизмы, назначение которых давно утратило смысл.

Знакомый сладковатый и тяжелый запах достиг их на полпути. Сэм инстинктивно прижала тыльную сторону ладони к носу. Крис остановился и покрутил головой. Запах смерти его не пугал.

— Вон там, — Миллер указал в дальний угол.

Тело лежало у стены, прикрытое тёмным брезентом. Рядом находились двое полицейских экспертов в перчатках и масках переговариваясь вполголоса. При появлении Миллера и Криса они переглянулись и отступили на шаг.

— Мы пока ничего не трогали сверх необходимого, — сказал Миллер, остановившись в нескольких метрах от тела. — Только фотографии сделали и периметр обозначили.

Крис кивнул, не глядя на детектива. Его взгляд был прикован к брезенту, к тому, что под ним угадывалось — неподвижная, неправильная форма, которая уже не имела ничего общего с живым человеком.

Сэм остановилась чуть позади, запах здесь становился совсем уж невыносимым. Да и мгла забеспокоилась. потянулась лапами-ниточками к сердцу.

Крис стянул куртку и бросил её Сэм. Та поймала, прижала к груди и молча отошла к стене, осторожно перешагивая через лужи. Тошнота поднялась к горлу, и Сэм с трудом проглотила вязкую слюну. То ли состояние Сэм, то ли близость смерти беспокоили мглу, и Сэм никак не могла подавить ее - та скользила, двигалась как растревоженная кошка. Сэм прижала куртку к животу и вздохнула. Знакомый запах окружил ее, непонятным образом успокаивая муть внутри.

Крис присел на корточки рядом с телом. Длинные и слишком светлые для человека пальцы с коротко остриженными ногтями потянулись к краю брезента. Замерли на секунду.

Потом некромант откинул ткань.

Сэм видела мертвецов. Не так часто, как Крис, но видела — в морге, в полицейских сводках, однажды на заказе, когда клиент не дождался помощи. Но одно дело тело, которое только что перестало жить, и совсем другое — то, что лежало перед ней сейчас.

Трупное окоченение давно прошло. Кожа приобрела тот особый, восковой оттенок, который не спутаешь ни с чем, — серо-зелёный, с тёмными пятнами там, где кровь осела под кожей. Лицо было вздутым, черты расплылись, делая мужчину неузнаваемым. Одежда явно была велика этому телу. Синий рабочий комбинезон, заляпанный чем-то бурым висел на теле мешком.

Смотреть на все это было неприятно и Сэм перевела взгляд на Криса.

Она не первый раз видела его на выезде. Дома, в квартире, он был её братом — ворчливым, заботливым, с дурацкими шутками и привычками. Здесь, над мёртвым телом, он был магом смерти.

Движения стали точными, экономными. Ни одного лишнего жеста. Он осмотрел тело — быстро, профессионально, как хирург перед операцией. Провёл ладонью в нескольких сантиметрах от груди мертвеца, не касаясь, — считывая. Его лицо стало чужим: скулы обострились, глаза сузились, серо-голубые радужки потемнели.

Потом он положил ладонь на грудь трупа.

Воздух в складе дрогнул. Не ветер, не сквозняк — что-то другое, глубже, тоньше. Температура упала на несколько градусов за секунду. Сэм видела, как у одного из экспертов изо рта вырвалось облачко пара. Тот попятился.

Крис закрыл глаза.

Тишина. Только чайки за стенами и далёкий гудок баржи в порту.

Сэм наблюдала за его лицом. За тем, как под закрытыми веками быстро двигались глазные, словно он видел что-то, недоступное остальным. За тем, как еще сильнее побелела кожа, так что темные нити вен стали еще заметнее. За тем, как белые пряди упали на лоб, и свет из-под крыши лёг на них так, что они засеребрились.

Сэм отвернулась.

Миллер стоял в стороне, молча наблюдая за работой мага. Трубку детектив убрал в карман, руки скрещены на груди. Он видел такое не в первый раз, но на его скулах проступила бледность Аура темного давила на всех, кто находился рядом.

Прошла минута. Может, две. Крис открыл глаза.

Он убрал руку медленно, словно отдирая от чего-то липкого. Вытер ладонь о штанину — машинально, не глядя. Потом встал, и Сэм заметила, как он на долю секунды покачнулся, перенося вес с ноги на ногу.

— Гончая, — сказал Крис.

Одно слово. Оно упало в тишину склада, как камень в колодец.

Миллер не шелохнулся. Только чуть наклонил голову — тот самый жест, которым он обозначал: «Продолжай».

— Тварь Изнанки, — Крис говорил ровно, но его голос стал ниже, глуше. — Низшая сущность, вроде разведчика. Вселяется в мёртвые тела, использует их как транспорт.

— Это я знаю, — сказал Миллер. — Дальше.

— Она была в этом теле. Недолго, возможно, несколько часов. Тело уже было на последней стадии, когда она его заняла. Слишком много повреждений, ткани разрушены, подвижность минимальная. Оно не годится для долгой охоты, поэтому гончая точно нашла другое тело.

— Носитель? — уточнил Миллер.

— Да. Гончая не может существовать в нашем мире без оболочки

— Если она бросила этого, значит, уже нашла свежую замену. — Миллер медленно провёл ладонью по усам.

— Свежую, — повторил он без выражения.

Крис кивнул и присел снова, указывая на тело, не касаясь.

— Посмотрите на кожу. Вот здесь, на шее, и здесь, на запястьях. — он наклонился, так что волосы почти коснулись земли, — Видите потемнения? Это не трупные пятна. Это след присутствия, гончая оставляет его на носителе, когда покидает тело.

Миллер наклонился, прищурился. Тёмно-карие глаза задержались на отметинах. Кивнул.

— Этот человек… — Крис поднял голову. — За точность не поручусь, но тело гончая не на улице нашла. Они проходят там, где грань истончилась. Смерть или ритуал. — он перевел взгляд на тело, — Этого человека она не убивала, только заняла тело. А вот следующий… тут гончая порезвилась. Смертью здесь пропитано так, что нужно чистить.

Крис остался сидеть на корточках, но теперь смотрел не на тело, а мимо него, в сумрак склада, в бетон, в ржавые механизмы вдоль стен. Левая ладонь легла на пол, и Сэм увидела, как под пальцами проступил тонкий слой инея, который почти сразу растаял.

— Здесь всё пропитано, — тихо сказал он. — Стены, воздух, пол. Страх и боль, как копоть после пожара. Она тут долго кормилась.

Миллер проследил за его взглядом, но увидел лишь пыль и птичий помёт.

— Кормилась — это как?

— Гончая не убивает быстро, если её не подгоняют. Тянет. Страх, боль, отчаяние… да в общем-то любая эмоция для неё еда. Просто страдания - они более сильные и легче заставить их испытать. Чем дольше жертва мучается, тем больше она берёт. Поэтому место, где гончая охотилась не стабильны. — Крис поднялся, вытер ладонь о штанину. Потом наклонился и приподнял брезент, прикрывавший ноги тела, — Обуви нет. И запах смерти устойчивый. — он обернулся к детективу, — спорим, что бирку с ноги он потерял?

Миллер опустил взгляд. Босые синюшные ступни, распухшие, с тёмными ногтями. Он присел, прищурился, и на скулах у него заходили желваки. Протянув руку, он задрал одну штанину, затем другую

— Бирка на щиколотке. — Он помолчал. — Тело точно из морга.

— И судя по состоянию, это где-то поблизости, — Крис собрал волосы, которые рассыпались по плечам, — Ближайший морг у нас городской, на Элмвуд-стрит. Следующий — при университете. И третий — при больнице Святой Маргариты.

— Четвёртый — при Ордене, — добавил Миллер, и в его голосе впервые за всё утро прозвучала мрачная ирония.

— Ну, туда я бы в последнюю очередь полез, будь я гончей, — Крис позволил себе тень усмешки. — Хотя кто их разберёт.

— Зачем тогда порт? — Миллер выпрямился. — Зачем гнать в сторону от центра города? Если ей нужен сильный носитель

— Она не гнала. Сначала гончие слабы, оболочка разваливалась на ходу, нужна была свежая. Но так, чтобы не привлекать внимание.

— Они разве разумны?

— Точно никто пока не знает. Но каким-то псевдо-разумом они обладают. Крис оглянулся на Сэм и нахмурился, — Нужно искать, где грань истончилась настолько, что она смогла просочиться в наш мир. Пока там может просочиться только мелочь

— Гончая — это мелочь?

— В какой-то мере да.

— Утешает, — Миллер достал из кармана блокнот, записал что-то мелким, убористым почерком. Потом поднял голову. — Ладно, Грант. Это уже не моя юрисдикция, Я сейчас звоню в отдел Ордена. Но нужно, чтобы ты дождался. Их дознаватель наверняка захочет с тобой поговорить.

Крис открыл рот, чтобы ответить, но краем глаза поймал движение — Сэм, стоявшая у стены, закрыла глаза и привалилась к бетонной стене.

Глава 22

Бледные до синевы пальцы скрючились, сжимая его куртку. Крис слышал ее частое, неглубокое дыхание, оно пробивалось даже сквозь шум порта.

— Миллер, секунду. — в два шага он преодолел расстояние до нее.

. Миллер обернулся, нахмурился.

— С ней всё в порядке?

— В полном, — Сэм разлепила веки и выпрямилась, оттолкнувшись от стены. Улыбка вышла кривой. — Просто не привыкла видеть такие тела. Я всё-таки в другой области работаю, если забыли.

Она чуть повела плечами, словно ей стало зябко.

— А выглядит так, будто вы сейчас упадёте. — детектив по-прежнему внимательно следил за Сэм, — я могу нашего целителя позвать.

— Это называется «завтрак в дороге», детектив. Крис меня кормит бутербродами. — Она выдохнула, вроде бы ровно. По крайней мере постаралась, — Не смертельно.

Крис встал между ними, заслонив её от Миллера плечом.

— А я говорил, не надо столько в себя запихивать. В машине сиденье до сих пор на тебя в обиде. — Голос его был лёгкий, почти издевательский. — Поехали, Муха, проветришься.

Он обернулся к Миллеру:

— Я быстро. Отвезу её до дома и вернусь. Дождусь твоего дознавателя.

Эта идея детективу не понравилась.

— Я могу отправить с ней одного из своих.

— Не надо, — отрезал Крис. Потом улыбнулся, широко и нагло. — Мне ещё нужно убедиться, что она не выкинет что-нибудь героическое по дороге. Знаю я её.

— Я тут, вообще-то.

— Вот именно, — Крис взял её под локоть. Жест был бережный, но держал он крепко. — Идём.

Она не стала вырываться. Это Крису не понравилось сильнее всего — Сэм всегда вырывалась. Он взял у неё куртку, набросил на плечи, не застёгивая. Его рука легла ей на спину обозначая направление к выходу.

— Давай на выход, — сказал он тихо. — Подышишь.

Они вышли из склада в серый коридор. Окна давно лишились стекол и холодный соленый ветер с моря ударил в лицо. Сэм глубоко вдохнула, задержала дыхание на несколько секунд, потом медленно выдохнула. Свет из-под крыши упал ей на лицо и она моргнула.

На долю секунды радужка ее глаз сделалась чёрной. Матовой, как остывший уголь. Крис сбился с шага: от Сэм рвануло холодом, знакомым, могильным, и что-то скользкое, вязкое коснулось его собственного дара изнутри.

Он сжал её локоть сильнее и коротко выругался.

— Ты чего? — Сэм моргнула снова. Глаза вновь стали серыми и смотрели на него с недоумением.

— Ничего. Ты наступила в лужу, — соврал Крис. — Смотри под ноги, пол старый.

Он не отпускал её локтя. Ощущение мглы, идущей от неё, не исчезло. Стало тише, более размытым, но по-прежнему давило, создавая в голове образы, от которых хотелось блевать.

Миллер догнал их у выхода.

— Грант. Ты точно успеешь до приезда дознавателя Ордена? Все это не очень хорошо выглядит.

— Успею, — Крис не обернулся. — Полчаса туда, полчаса обратно. Труп никуда не уйдёт. А дознаватели меня дождутся. Надеюсь.

— Надежда — плохая стратегия.

— Согласен. Но другого плана всё равно нет. — Крис вывел Сэм на улицу, под крик чаек. — Всё, детектив. Я на связи.

Он усадил её в машину, захлопнул дверь, обошёл капот. Сел за руль и только тогда тихо сквозь зубы выдохнул.

Сэм смотрела в окно на серую полосу моря за крышами складов. Дышала тяжело, с тихим сиплым свистом на выдохе.

— Я в порядке, — упрямо повторила она, не оборачиваясь.

— Ага. А чёрные глаза у тебя от незабываемых впечатлений на этом гребаном складе. — Он повернул ключ. — Поехали домой, Муха. Потом, попозже вернёшься и будешь героем. Или не вернёшься. Я ещё подумаю.

— Заткнись, Крис.

— Взаимно. — он вырулил с портовой территории на дорогу и прибавил скорость. В зеркале заднего вида склад уменьшался, серый и безразличный, как все покинутые здания. Но это если смотреть как обычный человек

Крис молчал до самого выезда на магистраль. Пальцы левой руки сжимали руль так, что побелели костяшки. Правая лежала на рычаге передач, но он ее не дергал, город проносился мимо на одной скорости, ровной, как нож.

— На что она среагировала? — спросил он наконец.

Голос вышел глуше, чем он хотел. Сэм упорно смотрела в окно.

— Не знаю.

— Сэм.

— Я правда не знаю. — Она потерла пальцем стекло. — Сначала она беспокоилась, я ее контролировала. А в какой-то момент... это было как удар под дых.Мгла вдруг ощутила что-то и взбесилось. Не могу объяснить... что-то знакомое... родственное.

— Родственное? — Крис переварил это слово, и во рту стало гадостно. — Ты хочешь сказать, что твоя мгла почувствовала гончую?

— Нет. — Сэм покачала головой, медленно, будто слова ворочались в ней и никак не находили места. — Гончая тут ни при чём. И ей было плевать на труп. А вот там, вокруг, осталось что-то ещё.

Он глянул на неё. Заострившиеся черты лица, сжатые губы. Тонкая жилка бьется на виске.

— Сэм, говори нормально. Я ничего не понял.

— Не могу, Крис. — Впервые за всё утро в её голосе прорезалась бессильная злость, направленная не на него. — Это просто ощущение. Все, чем пропиталось то место, знакомо мгле., — она покусала губы, — но это не удивительно, и гончая, и мгла... caligo ... они оттуда, с изнанки. Но... там, на складе, ... это... зов. приказ. Гончая кого-то искала. Не труп. Не оболочку. Нет, жрать она тоже хотела, но ее гонит приказ найти. Сильный, мгла ... она почти выскользнула из-под контроля на этот зов

Крис сбросил газ. Машина пошла мягче, но он не заметил.

— Знала бы ты, как это звучит со стороны.

— Знаю. Поэтому и молчала.

Мгла давила. Он чувствовал её даже теперь, на расстоянии вытянутой руки, — холодное, вязкое пятно, которое ползло по краю его собственного дара, как дым. Перед глазами стояли образы, которые возникали сами по себе: чьи-то пальцы, скребущие бетон, распахнутый в крике рот без звука, запах мокрого железа. Если повторить каждый этап в ритуальном круге, в его распоряжении окажется огромное количество силы. Он сможет... Интересно, можно ли повторить так, чтобы жертва молчала?

От же ж хрень... Крис сглотнул и заставил себя дышать ртом.

— Ты как? — спросила Сэм, и впервые повернулась. Серые глаза внимательно изучали его лицо.

— Лучше всех. — Крис усмехнулся, не разжимая зубов. — У меня от твоей мглы теперь кино в голове. Дёшево и сердито.

— Прости.

— За что? Ты её не звала.

— Нет. Но она теперь моя и ...

Мгла двигалась, вздрагивала и сжималась, когда Саманта старалась ее придавить, и снова скользила в груди темными нитями. Тошнота не проходила. Больше того, слабость накатывала волнами. Сэм с трудом проглотила кислую слюну.

Крис не ответил. Бледная рука нащупала телефон в кармане, вытащила, бросила ей на колени.

— Звони Гриффину.

Сэм уставилась на него.

— Зачем?

— Затем, что я не оставлю тебя одну. Если Орден заявится на склад и узнает, что я уехал с тобой, а не дождался их, у Рэйнхарта появится ещё один повод к нам прицепиться. — Он глянул на неё. — Набирай.

— Крис, я не ребёнок.

— Я в курсе. Набирай.

Сэм взяла телефон, но не разблокировала. Держала в ладони, как гранату.

— Ты собираешься сдать меня Дэвиду? С рук на руки, как посылку?

— Я собираюсь сделать так, чтобы ты не осталась одна с тем, что у тебя внутри. — Крис наконец посмотрел на неё прямо, и в его взгляде впервые не было ни иронии, ни подначивания. — Ты чуть не рухнула у стены. Глаза у тебя почернели. А теперь ты говоришь, что твоя мгла услышала какой-то голодный зов, который гончая, тварь Изнанки, разнесла по всему складу. Оставлять тебя одну я не буду, а быть в двух местах сразу не умею.

— Ты помнишь, кто он? — В голосе Сэм прорезался холод. — Если он поймёт, что со мной, это не «присмотри», Крис. Это приговор.

— Я знаю.

— Тогда зачем?

— Потому что, если я оставлю тебя дома одну, есть риск что тебя потянет туда, куда идет гончая. А если я останусь с тобой, Рэйнхарт прицепится, что я сбежал со склада до приезда Ордена. Один из нас должен быть на месте. Второй — рядом с тобой. Третьего нет.

Сэм крутила телефон в ладони.

— И ты доверишь меня тому, кто обязан меня уничтожить?

— Я доверю тебя тому, кто восемь лет тебя прикрывает. — отрезал Крис. — И кто знает ровно столько, сколько я ему скажу.

— А если догадается?

Крис пожал плечами и криво усмехнулся.

— Тогда мне придётся решать быстрее, чем я бы хотел.

Сэм помолчала, раздумывая. Потом разблокировала телефон.

— Ты сам ему скажешь.

— Скажу. Набирай.

Она нашла номер, ткнула в экран и поднесла трубку к его уху. Крис притормозил на светофоре.

— Гриффин, это опять Грант. Ты на выезде?

— Нет, — голос Дэвида был сухим, настороженным. — В участке. Что случилось?

— Сэм стало плохо на складе. Дурнота, слабость, в глазах темнеет. Я везу её домой. Мне нужно вернуться к Миллеру, ваши уде едут туда. Оставлять её одну не хочу.

Тишина в трубке стала плотной. Крис почти чувствовал, как Дэвид что-то быстро прикидывает про себя. Дэвид сильный маг и если к примеру его затащить в круг... Крис тряхнул головой и с усилием задавил эту чужую, холодную мысль. На хрен.

— Где вы?

— Едем домой. Минут десять и будем на месте

— Ясно. — произнес Дэвид. — Встречу вас около дома. Доведёшь её до квартиры и можешь ехать.

— Спасибо.

— Это не любезность, Грант. — Голос Дэвида стал на тон холоднее. — Это моя работа.

— Ага. Конечно.

Крис сбросил вызов, не дослушав.

Сэм опять отвернулась к окну. Плечи у неё напряглись, спина выпрямилась. Она всегда делала, когда готова была сорваться.

— Злишься, — сказал Крис.

— Нет.

— Врёшь.

— Ладно, злюсь. — Она швырнула телефон на панель. — Ты звонишь Дэвиду, как только мне становится чуточку хуже. Я тебе не фарфор, Крис. Я не развалилась.

— Пока что.

— Что?

— Пока что не развалилась. А я не собираюсь ждать, когда развалишься. — Он свернул во двор, заглушил мотор. — Всё. Вылезай.

Дэвид уже стоял у подъезда. Высокий, в тёмном пальто. Спина прямая, словно он не около старенькой двери стоит, а на приеме у императора.

Сэм выглянула в окно, но машины Гриффина не наблюдалось. И как он успел так быстро добраться? Буквально пару минут назад по телефону из управления говорил.

Крис вышел из машины первым, обошёл, открыл дверь с её стороны.

— Руку давай.

— Я сама.

— Сэм.

Она вышла, пошатнулась, но Крис поймал её за локоть. Они поднялись по ступеням. Дэвид шагнул навстречу, окинул её быстрым, цепким взглядом — лицо, глаза, браслет под рукавом.

— Дошла? — спросил он ровно.

— Дошла, — огрызнулась Сэм. Вопрос был глупый, но сил подбирать язвительнее не осталось.

Крис взял Сэм за плечи, заглянул в лицо. Потом перевёл взгляд на Гриффина.

— Ты её из квартиры не выпускай, а то мало ли какая дурь в голову придет. И браслет проверь, может это из-за него плохо стало.

— Разберусь, — кивнул Дэвид.

— Эй, я вообще-то здесь! — Сэм стряхнула руку Криса, но Дэвид уже встал с другой стороны. — Я вам что, ваза?

Она глянула на Гриффина снизу вверх и быстро засунула руки в карманы. А то с него станется вести ее под локоть.

— Хуже, — бросил Крис через плечо, садясь обратно в машину. — Ваза хоть остается там, где поставили.

Он хлопнул дверью, и машина уехала, оставив их двоих на крыльце.

Глава 23

Лифт полз вверх, скрипя так, будто его поднимали на руках. Сэм стояла, привалившись плечом к стене, и смотрела, как гаснут лампочки этажей. Мгла ворочалась где-то под рёбрами, то сворачиваясь в тугой холодный узел, то расползаясь к горлу, и с каждым толчком лифта к горлу подкатывала тошнота. И голова начала болеть. Был бы Крис, она бы к нему прижалась. А тут… Сэм осторожно посмотрела на спутника.

Дэвид стоял у двери, на полшага позади нее и смотрел сквозь щель между створками, на проносящуюся вниз шахту. От него пахло морозом и дорогим одеколоном, неуместным в этом старом подъезде старого дома.

— Ты как? — спросил он, не оборачиваясь.

— Лучше всех. — Сэм хотелось спросить, каким образом он успел раньше них оказаться около дома, но язык прилипал к нёбу.

— Врёшь.

— Вру.

Двери разъехались со скрежетом. Дэвид вышел первым, оглянулся, кивнул — «сюда». Номер квартиры он не спрашивал. Сэм решила не уточнять, откуда он его знает, на это у неё сейчас не было ни сил, ни злости.

— Ключи, — сказал он, не поворачиваясь.

— В кармане куртки.

Он обернулся, окинул её взглядом и не двинулся. Стоял и ждал, пока она сама достанет. Засранец. Хотя… сама дура, он что, по карманам лазить будет? Только не Дэвид.

Сэм вытащила связку, по пальцы немели и она уронила бы ключи, но он легко поймал их за кольцо. Пальцы у него были ледяные, хотя на улице только начало тянуть осенью.

Замок открылся с третьего раза. Ключ застревал, как всегда, и Сэм едва не ляпнула «надо приподнять», но Дэвид уже сам догадался — нажал плечом на дверь и повернул ручку, чуть приподняв.

— Входи.

Вот спасибо, в ее собственный дом приглашает, как в гости.

В прихожей было темно, пахло остывшим кофе и пылью с верхней полки, куда она не лазила уже месяц.

Дома.

Сэм сделала два шага и остановилась, ухватившись за вешалку. Пол под ногами плыл.

— Садись.

Она не спорила. Опустилась на старый табурет у обувной полки, медленно стянула ботинки, не развязывая шнурков. Дэвид закрыл дверь, запер на оба оборота и зачем-то подёргал ручку. Потом повесил её куртку на крючок, свою — поверх, и остался стоять, сунув руки в карманы брюк.

— Где у тебя аптечка?

— На кухне, над плитой. Зачем?

— Затем, что ты серая как бетон. — Он прошёл мимо неё в кухню, зажёг свет. Сэм вздохнула и поднялась, но из кухни раздалось — Сиди, я сам.

И она подумав, побрела в гостиную. На диване всяко удобнее страдать, чем на табуретке.

Сэм слышала, как он открывает шкафчики, как звякнул чайник. Слышала, как течёт вода. Мгла притихла, будто тоже прислушивалась. Сейчас она ее ощущала намного ярче. Как там сказал Крис? Условно-разумная тварь? Вот примерно так Сэм сейчас и ощущала мглу. А это шло в разрез вообще со всем, что говорилось на эту тему. По коже пробежал озноб, Саманта сцепила зубы, чтобы они не стучали.

Дэвид вернулся с кружкой и тонометром. Старый, с манжетой, который Крис когда-то утащил из муниципальной больницы «на всякий случай». Поставил кружку на тумбу, кивнул на руку.

— Давай.

— Что, прямо так и давай? — Сэм усмехнулась, но руку протянула. — Ты меня что, допрашивать собрался?

— Пока что измерять давление. — Он завернул манжету ей на предплечье, затянул ремешок, нажал кнопку. Прибор зажужжал, надуваясь. Дэвид смотрел на циферблат, а не на неё. — Можешь считать это допросом.

— С показаниями? — голова была пустая и говорить ерунду было просто.

— Без. Только пульс и давление.

Прибор пискнул. Дэвид глянул на цифры, нахмурился, но ничего не сказал. Отстегнул манжету, свернул аккуратно, положил на тумбу.

Их колени почти касались и Сэм размышляла - если отодвинуться, Дэвид это как воспримет? Что ей неприятно его присутствие? Этого он точно не заслужил.

И зачем она вообще об этом думает?

Дэвид, если и заметил ее терзания, никак не показал этого.

— Покажи браслет, — произнёс он.

Сэм поджала губы. Он смотрел на её запястье, где под рукавом угадывалась полоска тусклого металла.

— Он в порядке, — сказала она, скрестив руки на груди.

— Дай посмотрю.

— Гриффин, я не показываю браслет каждому дознавателю по первому требованию.

— Я не каждый. — он поправил манжеты, — и кстати, показывать браслет ты обязана.

Сэм помолчала, потом закатала рукав. Браслет легко скользнул по руке к запястью. Дэвид взял её за кисть, повернул ладонью вверх.

Пальцы у него были сухие, тёплые и держал он бережно, но твёрдо. Сэм почувствовала, как внутри что-то сжалось. Не мгла, та словно отступала, уходя в глубину, а глупое, давно забытое. Словно ей снова шестнадцать, и …

— Не жмёт?

— Нет. — Сэм качнула головой, борясь с желанием отодвинуться. Кажется она и правда дура.

— Отзывается на всплески?

— Я его не снимаю, — отрезала она. — Поэтому и не знаю, на что он там отзывается.

Дэвид провёл большим пальцем по краю браслета, проверяя, не отошёл ли стык. Потом убрал руку и отодвинулся. Сэм выдохнула, сама не заметив, что не дышала.

— Давление пониженное, пульс частит, — сказал он ровно. — Но браслет в порядке. Крис сказал что тебе стало плохо на складе. Когда ухудшилось самочувствие, после того как Кристиан начал сканирование?

— После того, как меня сдали с рук на руки, как посылку. — парировала она, и ей тут же стало стыдно. Как ребенок себя ведет.

Дэвидн не ответил. Отошёл к окну, раздвинул штору на ладонь, выглянул. Свет с улицы упал на его лицо, и Сэм впервые заметила, как он устал. Не просто не выспался, а устал так, как устают люди, которые давно не позволяют себе расслабиться.

— Ты вообще когда-нибудь сдаёшь? — спросила она, не удержавшись.

— Что?

— Сдаёшь назад. Отступаешь. — Она кивнула на его прямую спину. — Ты стоишь тут, как на посту. Как будто я сейчас сделаю что-нибудь неправильное.

— А ты не сделаешь?

— Может, и сделаю, из принципа. — ее несло, но остановиться она не могла, — Тебе же велено не выпускать меня из квартиры.

Дэвид повернулся. В полумраке глаза его казались почти чёрными.

— Мне не велено, — произнёс он тихо. — Грант попросил. Я согласился.

— Из чувства долга, — вырвалось у неё. И сразу захотелось забрать слова обратно.

Он посмотрел на неё долго. Потом покачал головой, коротко, как на глупый вопрос ребёнка.

— Нет, — сказал он. — Не из чувства долга.

Сэм замерла. Сердце стукнуло где-то в горле. Она хотела, чтобы он продолжил. Хотела, чтобы он замолчал. Хотела встать и уйти в спальню, но ноги предательски не слушались. И мгла, паразитка, затихла, оставляя ее один на один с мыслями и чувствами.

В кармане Дэвида завибрировал телефон. Он не пошевелился, рассматривая Саманту непонятным взглядом, но потом все-таки достал и глянул на экран.

— Грант, — произнёс он и поднёс трубку к уху. — Да.

Сэм не слышала, что говорил Крис, только гул чужого голоса, искаженный динамиком. Дэвид слушал, глядя мимо неё, на стену с потемневшими обоями.

— Понял. Дознаватели уже на месте? — он засунул руку в карман и оперся на подоконник. — Хорошо. Здесь всё под контролем. — помолчал, слушая собеседника. На Сэм он не смотрел. — Да. Позвони, когда закончишь.

Он убрал телефон, и Сэм почувствовала, что момент ушёл. Осталось только мерное тиканье старых часов и тихий гул холодильника.

— Там все в порядке? - она спросила, чтобы заполнить тишину от которой ей было неуютно.

—Да. Нужно дождаться окончания работы криминалистов. — Дэвид слегка усмехнулся, — Его заставили раппорт писать.

— Трагедия какая, — пробормотала Сэм и улыбнулась.

— Так, — Дэвид ушел на кухню и вернулся с табуретом на который сразу же уселся.

— Дай мне руку

— Ты мне уже давление мерил.

— Теперь другое. — Он снял со своего запястья тонкий кожаный браслет с медной вставкой и, потянувшись, положил на тумбу. Потом протянул ладонь. — Мне нужно тебя осмотреть.

Сканирование? Он не целитель, что он может увидеть? Или у них свои методики. Отказаться — он все равно настоит на своем, характер Дэвида она знала. А если разрешить — что он там увидит: Мгла по ощущениям забилась куда-то далеко, но обольщаться этим не стоило. Тварь с изнанки имела какое-то свое мнение и управлять ею у Сэм пока не получалось.

Крис, зараза, вот сам бы и разбирался. А то кинул ее и исчез.

— Я уже в порядке, — попыталась она уклониться от сомнительной процедуры.

— Ты едва держишься. Это видно без всякого сканирования. — мягко возразил Дэвид, Видимо решил, что она боится, но руку не опускал. — Я не буду проводить полный досмотр, только общий, внешний. Это не опасно и не больно.

— Так говорят все дознаватели?

— Нет. Только те, кому не всё равно.

Она вдохнула и положила ладонь в его, пальцы у него были сухие и тёплые. Он накрыл её кисть второй рукой и закрыл глаза.

Сэм ждала холода, чужого внимания или давления — всего, что приносила с собой мгла, когда чужая магия подходила близко. Но магия Дэвида была мягкой, осторожной. Тёплый, сухой дар с горьковатым привкусом сандалового дерева, который когда-то сводил её с ума.

Мгла под рёбрами шевельнулась, потянулась к чужому теплу и тут же отпрянула, будто обжегшись.

Дэвид не дрогнул. Только скулы заострились.

— Сколько ты не спала? — спросил он, не открывая глаз.

— А ты?

— Я спросил первым.

— Я не считала. — Сэм хотела выдернуть руку, но он держал крепко. — Хватит, Гриффин. Я не подопытная.

— Ты истощена. — Он открыл глаза. — Браслет ни при чём. Ты выжгла себя на складе, а теперь держишься на чистом упрямстве. Оно, кстати, тоже почти закончилось.

Он отпустил её. Не сразу, провёл большим пальцем по костяшкам, будто что-то стирая. Сэм выдернула руку и спрятала в рукаве.

— И что теперь? Сдашь в лечебницу? Рапорт напишешь?

— Заварю чай, — ответил он и поднялся. — Этот уже остыл.

Она откинулась на подушке и смотрела, как он хозяйничает в её кухне: находит чай на верхней полке, заливает кипятком, режет лимон на старой доске. Рукава рубашки закатаны до локтей. Часы на правом запястье, потому что он левша, — и это, оказывается, всё, что она помнила о нём.

Он вернулся в комнату и поставил перед ней кружку. Пар поднимался тонкой струйкой, пахло мятой и лимоном. Сэм взяла её обеими ладонями и на секунду замерла

— Пей, — он внимательно смотрел на нее. — Потом поспишь.

: восемь лет назад она сама подала ему кружку с асфоделем и страстоцветом, и смотрела, как он пьёт. Теперь он принёс чай ей. Она поднесла к губам и отпила, не проверяя.

— Я не хочу спать.

— Врёшь.

— Ты задолбал это повторять.

— А ты врать. — Он вышел из комнаты и вернулся с накопителем: плоский чёрный диск размером с ладонь. — Куда ставить?

— А что, накопители теперь и через браслет работают? — она махнула рукой.

Дэвида было не переспорить.

Он ушёл в спальню. Сэм слышала, как он двигает диск, как раздвигает шторы, впуская серый свет.

Потом вернулся, сел напротив и положил на стол свой портфель. Из него торчала папка с бумагами и угол книги в тёмном переплёте.

— Ты сюда работать пришёл? — проворчала она.

— Я сюда пришёл, чтобы ты не осталась одна. Работа — чтобы не сидеть без дела.

Он отодвинул кружку от руки Сэм и вновь сел на стул. Протянул руку ладонью вверх.

— Ложись. Накопитель через браслет тебя не пробивает — подавление слишком плотное.

— То есть ты зря старался.

— Не зря. — он протянул ей руку. — Есть другой способ.

Сэм поняла сразу. Из его резерва в неё. То, что она сделала с ним в доме Андерсонов, только наоборот, не вытянуть, а отдать.

— Нет, — она отшатнулась, вжавшись спиной в диван.

— Сэм.

— Я чуть не убила тебя в том доме. Ты забыл?

— Помню. Лучше, чем ты думаешь. — Дэвид смотрел на неё без улыбки. — Но тогда ты тянула. Сейчас я буду отдавать.

— А если не удержу?

— Я удержу.

— Ты всегда так уверен?

— С тобой — да. — Ладонь оставалась раскрытой. — Я дам ровно столько, чтобы ты уснула. Не больше.

Сэм смотрела на его руку и чувствовала, как внутри все дрожит. Страшно не было. Но… Принять его силу это очень личное, это значит признать свою слабость перед ним, а она привыкла, что только Крис имеет право видеть её сломленной.

И ещё страх, что он делает это из чувства долга или жалости.

Она положила ладонь в его. Дэвид сжал пальцы. Не крепко, но так, что выдернуть было бы неловко, и закрыл глаза.

Сначала ничего не происходило. Потом по её запястью поползло тепло, медленно, тягуче, как вода, нагретая солнцем. Оно поднималось к локтю, к плечу, растекалось по груди. Мгла в глубине вздрогнула, потянулась навстречу, и Сэм закусила губу, готовясь к рывку, к голоду, к тому чёрному всасывающему холоду, который она помнила из дома Андерсонов.

Рывка не было. Дэвид отдавал ровно, как будто переливал жидкость из одного сосуда в другой, не проливая ни капли. Сэм чувствовала, как её тело, измотанное до ломоты, наконец перестаёт сжиматься. Мгла отступала, потягиваясь как сытая кошка.

— Хватит, — прошептала она.

— Ещё немного.

— Гриффин…

— Я сказал — немного. — Он не открыл глаз, но уголок его рта дёрнулся. — Ты ужасно занудная, когда тебе лучше.

— Я тебе не кошка.

— Кошка бы уже мурчала.

Сэм фыркнула, почти беззвучно, но это был первый звук за последние часы, похожий на неё прежнюю. Дэвид отпустил её руку. Тепло схлынуло, оставив после себя приятную, ватную тяжесть, как после долгой ванны.

— Теперь спать, — распорядился он, поднимаясь.

— Я не хочу.

— Ты хочешь. Ты уже носом клюёшь.

Он был прав. Веки налились свинцом, комната качалась мягко, как лодка на тихой воде. Сэм поднялась, и Дэвид подал ей руку, чтобы подстраховать. Она не взяла и он отступил, убрав руку в карман. А Сэм моментально почувствовала себя неблагодарной свиньей. Глаза защипало, но лучше так. Слишком… все было слишком сейчас.

В спальне пахло её же гелем для душа и сухим бельём. Накопитель на тумбочке мерцал тусклой точкой. Дэвид поправил подушку, одним точным движением, как поправляют форму перед строем, и отступил.

— Ложись.

Сэм села на край кровати, потом легла, не раздеваясь. Джинсы, рубашка, волосы, стянутые в хвост, — ей было всё равно. Тело проваливалось в матрас, как в тёплый песок.

— Дэвид, — позвала она тихо.

Он остановился в дверях, не оборачиваясь.

— Зачем ты приехал?

Пауза была долгая. Такая, что Сэм уже решила — не ответит.

— Спи, — сказал он наконец. — Потом поговорим.

— Я не усну, пока не ответишь.

— Уснёшь. — Он вышел в гостиную, и в голосе его прорезалась та самая усталая насмешка, которую она не слышала очень давно. — Ты уже разговариваешь сквозь сон.

Сэм хотела возразить, но губы отказались слушаться. Сквозь неплотно прикрытую дверь она видела, как он сел за стол, разложил папку, придвинул лампу. Тёплый круг света падал на бумаги, на его руки, на тёмный переплёт книги. Он что-то читал, изредка делая пометки в блокноте, и по комнате разносилось тихое шуршание страниц — размеренное, как дыхание спящего дома.

Мгла внутри затихла впервые за много часов. Не потому, что боялась Дэвида. Скорее наоборот — она принюхивалась, ловила искорки его дара, все еще скользившие внутри нее, и постепенно сворачивалась клубком, переставая давить.

И вот что ей со всем этим делать?

Сэм смотрела, как он работает. Профиль в свете лампы, прямая спина, ручка в левой руке — он выводил что-то быстро, не глядя на лист. Иногда поднимал голову, смотрел в окно, потом снова склонялся над бумагами. Один раз, когда она почти провалилась в сон, ей показалось, что он задержал взгляд на щели, где она лежала, и тихо выдохнул.

Она заснула с этим выдохом в ушах.

Разбудил её телефон.

Он вибрировал где-то в гостиной и этот въедливый звук вибрации заставил ее поморщиться. Сэм открыла глаза, но в комнате было темно, только мягко светилась узкая полоска света из-под двери.

— Да, — раздался из гостиной не громкий голос Дэвида. — Понял. У подъезда? Хорошо.

Щелчок. Шаги. Сэм закрыла глаза и выровняла дыхание, хотя сердце тут же застучало чаще. Она не хотела, чтобы он видел, что она проснулась. Сама не знала почему. Может, потому что тогда пришлось бы прощаться.

Дэвид подошёл к двери. Постоял. Сэм слышала, как он поправляет ремень, как накидывает пальто

— Я знаю, что ты не спишь, — сказал он негромко.

Она не шевельнулась. Дыхание — ровное, сонное. Почти.

— Крис приехал, — продолжал он всё так же тихо, и в голосе не было ни укора, ни насмешки. — Накопитель оставь себе, потом пригодится. Чай на столе, но он остыл.

Он помолчал. Сэм чувствовала, что он смотрит на неё.

— Сэм, — позвал он.

Она не ответила. Тогда он добавил совсем тихо, уже от двери:

— Я приехал не из-за долга. Ты это знала. И я знаю, что ты знаешь. Отдыхай.

Дверь за ним закрылась мягко, замок щёлкнул.

Сэм лежала, не открывая глаз, и слушала, как стихают его шаги на лестнице. Потом уткнулась лицом в подушку и тихо выругалась, подавив неуместный смешок.

Глава 24

Крис завязывал шнурки, сидя на корточках в прихожей, когда зазвонил телефон.

Ну конечно, как руки заняты, обязательно кому-то что-то надо. Он выпрямился, с трудом вытащил телефон из кармана.

Миллер. Явно какая-то хрень произошла.

— Грант, — ответил он, зажав трубку плечом. Руки не спеша натягивали перчатки на пальцы. Неожиданно проскользнула мысль что даже хорошо что позвонил детектив, значит есть законная причина не появляться в конторе. Ибо общаться с сегодняшним клиентом не было никакого желания.

— У нас опять труп, — голос у детектива был ровный, но какой-то слишком уж сухой. Хотя в трубке что-то потрескивало, возможно динамик искажал голос, — в этот раз промзона. Свидетелей нет, но вид у нее… ее долго вымучивали.

Крис перестал возиться с перчатками.

— Женщина.

— Да. Это чтото может значить?

— Если это гончая, нет. Им все равно.

— Ясно. — в трубке зашуршало и послышались голоса, детектив что-то говорил своим людям, — приехать сможешь?

— Адрес скинь.

За спиной послышалось шлепанье босых ног и Крис тихо выругался.

— Ты же вроде в контору собрался, — Сэм стояла в проходе, кутаясь в свой любимый халат, цвет которого Крис не мог вспомнить, даже если бы постарался.

— Миллер звонил, — пояснил Крис, убирая телефон. — Новое тело нашли.

— Я с тобой.

— Нет.

— Крис.

— Сэм. — Он наклонился, поднял с пола вторую перчатку и не стал её надевать, просто смял в кулаке. — Ты вчера пол вечера не могла встать с дивана. Сегодня стало легче?

Она насупилась, но промолчала.

— Вот и я о том же.

— Я не просила тебя меня нянчить.

— А я и не нянчу. Я еду, ты остаешься — Он прошёл к вешалке, сдёрнул куртку. Белая прядь зацепилась за пуговицу, он резко дернул и зашипел.

— Знаешь, как я себя чувствую? — спросила она негромко. — Как ненужная вещь.

— Очень нужная, — Крис подошел и легонько потянул ее за прядку, которая выбилась из хвоста, — Не утрируй. Ты и сама все прекрасно понимаешь.

— Понимаю. — Сэм опустила глаза на руки, задумчиво потерла царапину на пальце, — только все равно обидно. И зло берет. Не представляешь на сколько.

— Я куплю тебе шоколадку. Или две, — Крис закинул куртку на плечо и взял ключи.

—Лучше торт, — пробурчала она.

Раздражение и злость требовали выхода, но Сэм понимала что Крис прав. Что ей там делать?

А что ей тут делать?

— Торт это перебор, — Крис помедлил ещё секунду, потом открыл дверь. В квартиру ворвался запах подъезда. Сырой, холодный, с легкой примесью прелых листьев.

Он вышел, не оглядываясь и Сэм осталась одна в полумраке коридора, глядя на закрытую дверь. В груди застыл тугой ком — не то обида, не то бессилие. Она прислонилась лбом к холодному косяку и прикрыла глаза.

Мгла внутри слабо шевельнулась, потревоженная её гневом, и вновь отступила, оставив неприятный привкус на языке

— Ненавижу, — прошептала Сэм. — Всё это ненавижу.

Лифт полз откуда-то с первого этажа, гудя и поскрипывая, как старый зверь, так что Крис подумал секунду, потом отмахнулся и толкнул дверь на лестницу. Здесь хотя бы не пахло чужим ужином.

Он спускался быстро, перепрыгивая через ступеньку. Эхо шагов гулко билось в бетонном пролёте. Где-то внизу хлопнула дверь, залаяла собака, но тут же стихла.

Настроение было паршивым. Информации о гончих было ничтожно мало, но все изыскания ученых ордена сводились к одному - эти твари никогда не появлялись просто так. Собственно и назвали их так потому что каждая такая тварюга всегда шла к определенной цели. Существовала теория, что именно демоны были их хозяевами. И если предположить… отчаянно не хотелось, но… Нет, сама тварь для темного, да и для боевого мага не представляла опасности. Но если за ней стоит демон…

Телефон опять завибрировал в кармане. Он вытащил его, не сбавляя шага.

— Грант.

— Крис, это Миллер. Ты уже выехал?

— Только выхожу. — Он перепрыгнул последний пролёт и толкнул дверь на улицу. Холодный воздух ударил в лицо. — Что там?

— Не суетись, — мрачно сказал детектив, — Здесь Орден. Они оцепили весь склад.

Крис замер на тротуаре. Утренний двор был пуст, только старуха с собакой ковыляла по мокрому асфальту. Ветер трепал ветки, и капли срывались с деревьев прямо за шиворот.

— Быстро они.

— Быстро, — согласился Миллер. — Сейчас там, короче, три машины, куча народа, моих оттеснили. Меня вообще попросили не приближаться. Ну, как попросили… в общем, ты понял.

— Понял. — холодная капля скатилась по шее и Крис поправил куртку. — Мне всё равно нужно приехать.

— Зачем? — Миллер вздохнул, в трубке было слышно как хрустит гравий. — Я тебе по-человечески говорю: не суйся. Там сейчас Рэйнхарт и его люди. Он меня уже отшил. Мои уже уехали. Какого ты туда припрёшься?

— Потому что это моя работа.

— Твоя работа с богатыми клиентами по их покойниках консультировать. А тут твари Изнанки. Это их территория.

— Я маг смерти, — холод невольно просочился в голос., — это точно моя территория.

На детектива это не произвело никакого впечатления.

— Кто-то недавно открещивался от знакомства с Орденом?

Этот комментарий Крис проигнорировал.

— Ты сам позвонил мне, — напомнил он.

— Позвонил, потому что думал, успеем до них. Не успели. — Миллер помолчал. — Бывает.

Крис стоял посреди двора, прижимая телефон к уху. Старуха с собакой скрылась за углом. Ветер гнал по асфальту мокрый лист, и тот цеплялся за трещины, как за швы.

— Мне нужно туда попасть.

— Это я уже понял. — В голосе Миллера прорезалось что-то похожее на сдерживаемое раздражение. — И даже не буду спрашивать зачем. Только перед Рэйнхартом за тебя впрягаться я не буду. Не настолько мы с тобой друзья.

Крис усмехнулся, глядя на серое небо.

— А я и не просил.

— Вот и не проси. — В трубке снова зашумело, донеслись голоса, короткий лай полицейской рации. — Слушай сюда. Я тебя знаю сколько — года три? Четыре? Ты всё равно полезешь. Только тогда без меня. У меня своих забот хватает, чтобы еще в ваши разборки лезть. Понял?

— Понял.

— Ни хрена ты не понял. — Миллер выдохнул. — Всё, отбой. Мне ещё протокол переписывать

Крис переступил с ноги на ногу. Мокрый асфальт чавкнул под ботинками. Хорошо, дождь закончился.

Телефон нагрелся в ладони. Он сунул его в карман и зашагал к машине, на ходу вытряхивая из воротника холодные капли. Мысль о том, что Миллер прав, была неприятной.

Официально Крису на том складе делать было нечего. Неофициально тем более, если там Рэйнхарт и его люди.

Он сел за руль и несколько секунд сидел, глядя на дворники, которые размазывали по стеклу редкие капли. Потом повернул ключ до конца, выехал со двора и свернул не в сторону конторы, а к порту.

Миллер ждал у ограды. Вид у него был такой, словно он не спал двое суток и уже успел три раза пожалеть, что вообще взял трубку.

— Говорил же, — буркнул он вместо приветствия, кивая на ленту.

За его спиной, в сером дневном свете, промзона выглядела как декорация к плохому ужастику: облезлые пакгаузы, ржавые ворота, асфальт в трещинах, по которым ветер гонял обрывки плёнки. У дальнего склада ходили люди в тёмно-сером. Орден.

Крис сунул руки в карманы.

— Ты сказал что не будешь вмешиваться.

— Иди на хрен.

Крис пожал плечами и двинулся в сторону складов. Миллер постоял секунду, глядя ему в спину, потом тяжело выдохнул и двинулся следом.

У ленты стоял молодой дознаватель. Он посмотрел на детектива и перевел взгляд на Кристиана.

— Вам сюда нельзя.

— Я внештатный сотрудник полиции.

— И это очень ценно для города, — кивнул дознаватель, не вынимая рук из карманов куртки. Вид у него был расслабленный, но обманываться не стоило. Таким как этот и оружия не надо, только мешать будет. — Но здесь зона ответственности Ордена. Мне жаль.

Да-да. Вот такой понимающий и сочувствующий сотрудник.

— Рэйнхарт здесь?

— Занят.

— Подожду.

— Это ничего не изменит. — улыбка на лице орденца не изменилась ни на йоту.

Крис вытащил телефон и покрутил в пальцах. Миллер встал рядом, закурил, выдохнул дым в сторону, подальше от Криса.

— Я тебя предупреждал.

— Я хочу только посмотреть.

— Ага. А я хочу отпуск. На море куда-нибудь. Чтобы только с женой и мальчишками. — Миллер затянулся, сощурился. — Не дадут. Мало того что тварь с изнанки, так еще и морг этот.

Крис повернул голову.

— Какой морг?

— Не говорил? — Миллер стряхнул пепел, глядя на носки своих ботинок. — Первый труп, что в порту нашли. Он из их морга.

Крис обернулся в сторону, где работали люди в серо-синей форме и откуда тянуло болью и смертью.

— И когда ты узнал?

— Сегодня утром. — Миллер тоже посмотрел на место преступления — Думаю, поэтому они и злые как…

Морг Ордена… Туда отправили Брайна Андерсона. После того как тот устроил прорыв за Грань. Если это совпадение, то Крис готов съесть свою обувь.

— Крис, — позвал Миллер.

— Я понял., — он наблюдал как в их сторону направился Рэйнхарт.

— Вот и не лезь. Себе дороже. — детектив приветственно кивнул дознавателю.

Рэйнхарт остановился по ту сторону ленты. С момента их последней встречи он стал выглядеть хуже. Морщины прорезали лицо, кожа приобрела землистый оттенок, глаза смотрели устало из-под опущенных век. Хотя возможно это влияние Гончей. Вернее, эха ее силы, оставшееся на месте преступления. Влияние Изнанки тяжело переносить.

— Грант.

— Мне нужно взглянуть на тело.

— Нет.

— Я некромант. Это моя работа.

— Вполне допускаю. Но сейчас это моя работа. — Рэйнхарт перевел взгляд на молодого дознавателя и тот отступил, — думаю ты согласишься что нам по силам выловить Гончую.

— Все-таки Гончая? Это та же или другая?

Рэйнхарт усмехнулся одними губами.

— За периметр тебя не пустят. Поезжай домой или куда там тебе надо.

Он развернулся и пошёл обратно, к складу. Крис остался стоять. Ветер бросил ему в лицо запах соли и прелой листвы. Миллер докурил, растоптал окурок и встал рядом, глядя туда же.

— Я же говорил.

— Терпеть не могу эту фразу.

Крис вытащил телефон. Нашёл контакт, постоял, глядя на имя, потом нажал вызов.

Дэвид ответил после третьего гудка.

— Слушаю.

— Гончая перебралась в новое тело. Я нахожусь в паре метров, но к телу меня не допустят.

— Сочувствую. — равнодушно отозвался Дэвид, — а мне зачем звонишь?

— Мне только что сообщили, что в первое тело Гончая подселилась в вашем морге. — Крис повернулся к Миллеру спиной, понизил голос. — И вот на что поспорим, что тело Андерсона находится неподалеку.

В трубке приглушенно слышались разговоры, какой-то шум и обрывки фраз. Дэвид молчал долго, и Крис уже решил, что тот не ответит.

— Это закрытая информация, — сказал Дэвид наконец. Голос был ровный, как у человека, который долго подбирал слова. — Тело Брайна запечатано, проводится расследование.

— Бла-бла-бла, — перебил его Крис, — связь с Изнанкой разорвана?

— Грант. Этим занимаются специалисты. Поверь, ты не единственный Истинный.

— Никогда не страдал эгоцентризмом. — фыркнул Крис, — Я могу увидеть тела? Это действительно важно. Дэвид, не мне тебе объяснять.

— Нет. И если будешь настаивать, подставишь не себя.

Крис выругался и пнул камень.

— Вот именно. — Дэвид помолчал. — Я делаю то, что должен. И ты делай то же самое.

— Я и делаю.

Он сбросил первым. Миллер смотрел на него, прищурившись, но вопросов не задавал, по лицу Криса было видно, что ответ ему не понравится.

— Едем отсюда, — сказал Крис.

— Куда?

— Я в контору. Ты – не знаю, но могу подбросить куда тебе нужно.

Машина вынырнула из промзоны на набережную, и Крис сбросил газ, сам не заметив. Дорога неожиданно пошла вверх, улица расширилась, асфальт сменился брусчаткой, аккуратно уложенной ещё лет сто назад. Вдоль тротуаров встали кованые ограды с такими же коваными вензелями на пиках. За оградами — особняки. Каменные, добротные дома с высокими окнами прятались в глубине садов.

Воздух здесь пах иначе: не мазутом и мокрой ржавчиной, а теплым камнем, корой старых деревьев и лёгким, почти неощутимым следом артефактной защиты. Крис почувствовал его кожей — тонкое, зудящее покалывание на границе восприятия.

Миллер покосился на него.

— Ты чего замер?

— Смотри, куда выехали, — Крис кивнул на лобовое, не отрывая взгляда от дороги.

— Вижу. Верхний район.

— Вот именно. Промзона получается на самой границе?

Миллер поёрзал на сиденье, посмотрел в окно. За оградой одного из домов мелькнул силуэт охранника с собакой; пёс повернул голову на свет фар и замер, провожая машину взглядом.

— Да. Когда-то планировали построить несколько торговых центров, места под складские помещения выделили, но что-то не срослось, — Миллер оглядывал особняки без всякого пиетета, скорее с профессиональным интересом.

— Тут каждый второй дом как крепость. Амулеты на воротах, охранные контуры на окнах, сигналки с прямой связью с Орденом и частной охраной. — Крис вёл машину медленно, вглядываясь в переулки между особняками

— И к чему ты клонишь? — спросил детектив.

— К тому, что здесь Гончей делать нечего.

— Ей нравятся заброшенные территории и склады?

— Ей все равно. Но здесь сложнее раздобыть…еду. — Крис остановился на перекрёстке, пропуская чёрный седан с затемнёнными стёклами. — Это ненормально. Гончая тварь условно разумная, она движется на инстинктах, идёт туда, где проще. Где меньше защиты, больше страха, больше боли. Обычные районы, спальники, окраины. А тут…

— Тут элита, — закончил Миллер. — Которая тратит деньги на то, чтобы их не трогали.

— Именно.

Крис смотрел на особняки. За одним из заборов мелькнула фигура охранника. На воротах следующего дома сияла защитная вязь. Ещё через дом — камеры, магические и обычные. Район был нашпигован защитой, как ёлочная игрушка блёстками.

И гончая всё равно пришла сюда. Или её гонит приказ?

— Я ту искал информацию по этим тварям, — заметил Миллер. – есть теория, что они не попадают к нам просто так. Что их гонит другая, разумная тварь.

— Да, — Крис свернул на боковую улочку, ведущую к выезду из квартала.

Миллер ждал продолжения, но Крис молчал. Машина шла мимо очередного особняка — высокого, с колоннами и тёмными окнами, за которыми угадывался сад. На воротах герб. Риджвельды.

— Ты чего? — Миллер покосился на него.

— Ничего.

— Врёшь.

— Миллер, отвали.

— Ладно. Молчу.

Миллер хмыкнул. Достал сигареты, повертел пачку, не открывая.

— Слушай, Грант. Я всё понимаю, работа, долг, твари Изнанки. Но ты сейчас в Верхний район въехал. Здесь у половины домов патронаж из Ордена, а у другой половины — такие связи, что мои ребята даже фамилии вслух не произносят.

— И что?

— А то, что мне плевать, кто тут живёт. Богатые, влиятельные — мне без разницы. Я полицейский, у меня своя работа. — Миллер наконец открыл пачку, но не закурил, просто держал сигарету. — Гончая — это не моя юрисдикция, и не твоя, между прочим. Это зона ответственности Ордена. А мы с тобой будем только мешать.

Он повертел сигарету в пальцах и сунул обратно.

— Высади меня у набережной.

Крис глянул на него.

— Струсил?

— Поумнел. — Миллер отвернулся к окну. — У меня и без Гончей работы хватает. Артефакт из музея увели, причём так чисто, будто защиты вообще не было. Серия взломов в домах с хорошей охраной, а в последнем ещё и труп экономки. Вот туда мне и надо, а не лезть в работу дознавателей. Что и тебе советую.

Крис молчал. На перекрёстке он притормозил, пропуская чёрный автомобиль с тонированными стёклами, и свернул вниз, к набережной.

— Ты меня слышал? — спросил Миллер.

— Слышал.

— И?

— И высажу тебя у набережной.

Миллер покачал головой, но спорить не стал. Когда машина остановилась у спуска, он взялся за ручку, помедлил и обернулся.

— Не лезь туда один, Грант. И вообще — не лезь. Тайны Ордена пусть Орден и разгребает. Это их морг, их тварь, их люди. А ты внештатный сотрудник полиции. Тебе за это не доплачивают.

— Мне вообще редко доплачивают.

— Вот и я о том же. — Миллер вылез, но дверь не закрыл, наклонился к салону. — Насколько я понимаю, ты сам отказался работать в Ордене.

— Это не твое дело.

— Да. Именно.

Детектив хлопнул дверью и, не оглядываясь, зашагал вниз, к огням набережной. Крис смотрел ему вслед, пока тот не скрылся за поворотом, потом развернулся и поехал в контору. В конце концов Миллер был прав. На зарплате внештатного сотрудника долго не протянешь.

Глава 25

Контора находилась в двадцати минутах езды. Крис включил поворотник, что случалось с ним нечасто, свернул на главную магистраль и влился в поток машин.

Он проехал два квартала, когда остановился на светофоре и понял, что в контору не поедет.

Верхний район и заброшенная промзона. Дом Риджвельдов в квартале от того места, где Гончая женщину мучила так долго, что стены пропитались болью и тьмой.

Случайность? В случайности он не верил

На светофоре пришлось остановиться и пользуясь моментом Крис вытащил телефон, не глядя набрал: «Форс-мажор, в конторе не появлюсь», и отправил, не перечитывая.

Объясняться не было ни сил, ни желания.

Первое тело Гончая заняла в морге Ордена. Вряд ли это место не проверялось. Не в Ордене.

Морг в первую очередь чистят от тьмы и остаточных следов смерти. Значит граница не могла истончиться настолько, что... Вообще не могла.

Крис побарабанил пальцами по рулю.

Но в морге находится тело этого придурка Андерсона. Наверняка его проверили, и даже не один раз. Но... Факты-факты. Гончая занимает тело, которое уже начало разлагаться. Тоже кстати вопрос - что за оно и почему оказалось в морге Ордена. Или это не имеет отношения к делу?

Воздух разрезал яростный звук клаксона. Крис раздраженно цыкнул - светофор явно давно переключился. Рука сама крутанула руль влево, на разворот, под недовольный гудок встречной и на следующем перекрёстке вместо правого поворота к деловому кварталу взял левый. К дому.

Тело разлагалось, и Гончая нашла новое. Второй труп был в порту. Вернее первый, а тварь ушла, перебравшись в другое тело.

Крис свернул во дворы, срезая путь. Машина запрыгала по ямам и пришлось прижиматься практически к обочине. Он и забыл, что тут начали ремонт дороги.

Дальше начинаются странности. Сытая Гончая должна была уйти в спячку минимум на сутки. Но она снова меняет тело, в этот раз в промзоне. Зачем? Куда она дела всю энергию, которую получила вчера? Человек умерший на складе и ставший носителем, умирал долго и страшно, а значит темной энергии Гончая получила много. Куда она ее дела? Зти твари умные, вернее..как любое животное - хотя порождение изнанки можно условно причислить к животному - осторожные.

Крис притормозил перед «лежачим полицейским», перевалился через него, снова газанул.

Гончая не охотится рядом с элитными кварталами. Это противоречит всему, что он знал о поведении этих тварей. Они идут туда, где проще, — окраины, трущобы, заброшенные здания вдали от магической защиты. Да просто спальные районы. Где можно легко найти жертву и залечь в как-нибудь подвале на несколько суток. А эта...

Крис ударил ладонью по рулю.

Ему нужно было увидеть тело женщины.

Гончие не появляются сами по себе. У них просто нет на это силы. Информации о том мире было катастрофически мало, но почти все исследования и аналитики их проводившие, сходились на том, что появление Гончей предшествовало появление демона. Он отправил эту тварь сюда.

И если предположить, что демон тот самый, из дома Андерсонов, — он не отступится.

Крис сжал руль.

Демону нужна Сэм. Поэтому он не убил ее. Зеркало всегда были проводниками, мостиком между этим миром и тем. А теперь в Сэм ещё и caligo, кусок изнаночной магии, который делает этот мост шире и устойчивее. Зеркала имеют природный иммунитет ко мгле. Или искусственно выращенный? Все-таки зеркала появились не сами по себе. Не важно.

Гончая разведчик. Она ищет.

А Рик? Caligo впервые появилась именно с ним. Это как-то связано? Риджвельд по словам парня мог быть замешан в темном ритуале. Или это из другой оперы? Информации не хватало и это вызывало злость.

Его учили контролю, в ордене это ставилось во главу угла ибо нестабильный истинный маг смерти это...

Он умел держать себя в руках, но сегодня получалось плохо.

Разрозненные куски никак не хотели складываться. Гончая идет к Рику? Или ищет Сэм? И как она это делает? Интуиция говорит, что все это взаимосвязано. Мозгоправ из Ордена объяснял ему, что так проявляется дар, что это сродни провидению, только в очень малых дозах... Что-то там связано с энергетической оболочкой и тонким миром, что связь усилена под влиянием Изнанки, что направлена она не вовне, а во внутрь... Он много что говорил, но постоянно срывался на долгие путанные объяснения. Главное Крис понял, что он не провидец - слава богам за это - и интуиции нужно прислушиваться. Не всегда она работает как надо, или он плохо слышит, но лучше так чем ничего.

Связь между Сэм и Риком точно существует. Мгла? Рик пустышка. Который видел мглу. И хрена это случайность. Отец высший темный. Мать? Сестра Рика точно темная, это сложно скрыть, девочки с темным даром это редкость.

Крис свернул во двор, заглушил мотор и несколько секунд сидел, глядя на знакомый подъезд. Окно гостиной было тёмным — Сэм либо в библиотеке, либо снова на диване с книжкой. И злится. Скорее всего, злится.

Он вытащил ключи и пошёл к подъезду.

Кристиан вернулся часа через два. За это время Саманта вновь перерыла всю библиотеку. Обогатилась ценнейшей информацией о двадцати с лишним видах бабочек из рода “Калиго”, ознакомилась с сюжетом игры с одноименным названием и вычитала что на латыни слово “Caligo” означает туман, мрак, мгла. Но это она знала и до этого. Два часа впустую.

В коридоре что-то с грохотом упало, и Кристиан тихо спросил

– Сэм, ты спишь?

– Нет, – она с хрустом потянулась.

Мышцы спины затекли, отдаваясь ноющей болью в плечах. Плед сполз, и она подтянула его обратно.

— А почему? - Крис скинул куртку и пошел в ванную.

. Может потому что сейчас середина дня? Настроение ему явно подпортили.Сэм отложила планшет и направилась на кухню.

— Тебя все-таки не пустили? - она поставила чайник и достала кружки.

— Нет. — Крис открыл окно и холодный сквозняк моментально выдул тепло из кухни. — И я передумал ехать в контору.

— И что за новости такие, что ты развернулся с полдороги?

— Плохие,

— Рассказывай. — Она села за стол, подтянув ноги повыше. Отопление так и не включили.

Надо было носки надеть.

— Тело я не видел, но это точно Гончая, — задумчиво пояснил Крис, — Там... плохо.

Он оперся о столешницу не замечая укоризненного взгляда Саманты.

— Промзона на границе Верхнего района, там буквально пару кварталов проехать. — чайник щёлкнул, отключаясь и он достал кружки, — Рэйнхарт там оцепил все, Миллера с его командой, и тех развернули.

— С чего такая секретность? Гончая это да, опасно..

— Первый труп, в который вселилась Гончая из морга Ордена, — перебил ее Крис.

Крис разлил кипяток, поставил кружку перед ней, свою взял и сел напротив.

— Подожди... Получается.. Ты Дэвиду звонил?

Отхлебнул, поморщился. Кофе в этот раз получился дрянной.

— Звонил. Сказал что это их внутреннее дело.

Ни чего себе внутреннее! Тварь появляется там, где априори стоит сильная защита. Это вообще из разряда невозможного.

Следующая мысль вызвала холодную муть в животе. Морг. Брайн Андерсон. Черная искра, гаснувшая в груди. Она погасла или нет? Мгла зашевелилась, потянулась нитями, захлестнула горло, вызывая сдавленных хрип.

— Что он точно сказал? — слова удалось протолкнуть с трудом.

— Сэм-Сэм, — Крис перехватил ее руки, — Успокойся.

— Что он сказал?

— Да ничего не сказал. Тело опечатано, Орден сам разберется. Ни мне, ни тебе нельзя в это вмешиваться.

Руки начали мелко подрагивать, но Крис сжал их и жар от его ладоней заставил мглу отшатнуться.

А Сила Дэвида ее привлекала...

Неуместные мысли, опасные.

— Отпустило?, — Крис опустился на корточки и заглянул ей в лицо, — У тебя на миг глаза стали черными. Нужно найти способ избавиться от этой дряни

Избавиться.. если бы знать как. Что-то она уже не верила в это.

— Дай мне пять минут.

Брайн. И тварь в нем. Ушла? Или все-таки затаилась? Орден должен в этом разбираться, он изначально возник как противовес тому миру и тварям.

Сэм отодвинула кружку от края стола и потёрла виски.

Крис поднялся, открыл холодильник и заглянул внутрь, опершись одной рукой о дверцу.

— Слушая, я жрать хочу.

Он выгреб на стол то, что попалось под руку: вчерашнюю курицу в контейнере, полбатона, маслёнку, пару помидоров, сморщенных, но ещё живых. Задумался на секунду и добавил сыр.

— Будешь? — спросил он, не оборачиваясь.

— Не хочу.

— Поешь. Думать о всякой хтони на пустой желудок — моветон.

— Сказала же, не хочу.

Крис обернулся, хмыкнул. Потом просто поставил перед ней тарелку и положил вилку. Сэм мрачно посмотрела на него.

— Ты меня не слышишь.

— Слышу. Но ты не ела со вчерашнего вечера.

— Откуда ты знаешь?

— А ты ела?

— Отвечать вопросом на вопрос моветон.

— Бинго! — Крис соорудил себе бутерброд из всего сразу — хлеб, курица, сыр, помидор — и впился зубами так, словно хотел откусить побольше, прежде чем передумает.

Сэм смотрела, как он жуёт. С аппетитом, с удовольствием, с каким-то даже вызовом — будто сама еда была маленькой победой над всем этим безумным днём. В животе у неё заурчало и взяла вилку.

— Я мясо жарила, — пробормотала она.

— Ага, я заметил. Поэтому и кухню проветриваю.

Он жевал, запивал чаем, и от этого его слова звучали как-то слишком буднично. Напряжение отпускало.

Мясо оказалось сочным, с лёгкой, почти неощутимой остротой от специй, которую Сэм не сразу узнала. Паприка? Может, немного чеснока. Она отправила в рот второй кусочек, потом потянулась за хлебом.

Хлеб они покупали вчера, в пекарне на соседней улице. Заветриться он не успел и она подумав, положила сверху кусок сыра.

Крис краем глаза следил за ней, но молчал.

Сэм откусила ещё, прожевала. И только сейчас поняла, что действительно проголодалась. Еда не выгнала холод, но притупила его, сделала мягче. Тёплый чай плеснулся в кружку — Крис подлил, не спрашивая. Она обхватила кружку ладонями.

— Ладно. Давай по порядку. Гончая вселилась в труп из морга Ордена. Двинулась в сторону порта. Там нашла новое тело. Почему так быстро?

Курица закончилась быстро, но соус остался и она аккуратно собрала его остатками хлеба.

— Тело находилось на стадии разложения, может ей такое не нравится.

— Гончей? — скептически заметила Сэм.

Крис пожал плечами.

Ладно. Возможно.

— Потом, меньше чем за сутки она… меняет тело. На территории промзоны, буквально рядом с Верхним районом.

— В паре кварталов от дома Риджвельдов, — закончил Крис.

Холодильник на кухне мерно гудел, и где-то за стеной у соседей бубнило радио.

— Это может быть совпадением, — сказала Сэм, но голос прозвучал неубедительно.

— Может. А может и нет. — Крис откинулся на спинку стула. — Сэм, я всю дорогу от порта думал. Сколько я этих отчётов перечитал, когда, практику проходил, и вывод один, почти все Гончие приходят не сами. Не хватает им на это силёнок. За ними всегда кто-то стоит.

— Демон.

— Скорее всего. Умники, конечно, не дают стопроцентной гарантии, но пока всё сходится. А в совпадения я не верю.

— Я тоже, — тихо согласилась Саманта.

Лучше б она вообще не ела. Тогда не встал бы этот бутерброд поперек горла — так, что мутит.

— Муха?

— Я в порядке., — поймав внимательный взгляд, она прокашлялась и повторила упрямо, — В порядке. Тогда... там, в доме, Андерсон вернее тварь… он опасался мглы. Даже не так, — Сэм с силой потерла лицо, — не знаю как объяснить. Он точно знал что это и очень удивился, когда она не стала его слушать. Я иногда думаю, а вдруг это... его мгла?

— Ты подтягиваешь неподтвержденные факты, Сэм. Мы этого не знаем.

Она помолчала, глядя на свои руки. Браслет тускло блестел под рукавом.

— Гончая что-то ищет, — продолжил Крис, наклонившись вперёд. Локтями он уперся на колени. — Охота, жертвы — это только сила. На складе ты ощутила не зов, это Изнанка. Гончая всегда идет по краю границы. Она сама порождение того мира. Как и мгла. — он смахнул волосы, упавшие на лицо.

Сэм подтянула колени к груди и обхватила их руками.

— Ты хочешь сказать, что ее отправили за мной и за Риком?

— Я хочу сказать, что нам все-таки нужно попасть в дом Риджвельдов. И дело не только в книгах. — Крис посмотрел на неё прямо. — Муха, моя интуиция орет, что все связано - прием, то, что произошло у Андерсонов, появление Гончей. И Рик прямо посреди всего этого. Если лорд Риджвельд проводил ритуал, где-то в доме должно быть место. Лаборатория, подвал… скорее всего подвал. Возможно получится понять, с чем мы имеем дело. Возможно, что произошло на том приёме. Почему паутина перешла к тебе.

— А если это не отец Рика? — тихо спросила Сэм.

Крис помолчал, крутя в пальцах кружку.

— Тогда тем более нужно выяснить, кто. Потому что демон не отступится, Сэм. Ты его пропуск в этот мир. Если мы будем сидеть и ждать, пока Рэйнхарт разберётся… — он не договорил, но она поняла.

— Рэйнхарт не знает о caligo, — закончила она за него. — Не знает о паутине. Не знает, что демон ищет возможность попасть сюда. Он ловит Гончую, а не ищет того, кто её послал.

— Рэйнхарт умный мужик. И опыта у него дай боги каждому. Поэтому он будет искать не только Гончую. Но да, про caligo они не знают.

Не знают. Чувство вины было острым и совершенно ненужным. Но оно было. С одной стороны Рэйнхарт должен видеть всю картину, целиком, а не получится. С другой..жить хотелось больше, чем помогать дознавателю.

— Честно говоря, мне не по себе. Если демон все-таки прорвется, а мы могли бы предотвратить это, знай Рэйнхарт все факты?

— Тогда это будет на нашей совести, — жестко сказал Крис. — Но по крайней мере, мы будем живы, чтобы эту совесть иметь.

— Мне это не нравится, — прошептала она.

— Мне тоже, — честно признался Крис. — Но другого пути я не вижу. Пока что.

Крис поднялся, подошёл к окну и раздвинул штору на ладонь. Серый свет упал на его лицо, высветив тени под глазами. Белые волосы сейчас казались серыми.

— Ладно, пошли звонить. — Сэм опустила ноги и поморщилась — от пола тянуло холодом, даром что полы деревянные, — и окно закрой, уже все проветрилось.

— Нет, — Крис покачал головой и достал телефон. — Звонить будешь ты. Он к тебе пришёл, он тебе доверился. Если я начну раздавать указания, он решит, что я за тебя всё решаю.

— А разве нет? — невинно поинтересовалась Сэм.

— Тебе виднее, — Крис набрал номер и поставил на громкую связь. —

Гудки тянулись долго. Крис уже потянулся сбросить, когда на той стороне щёлкнуло.

— Да? — голос Рика явно был сонным.

Крис молча протянул телефон Сэм.

— Рик, это Саманта.

В трубке слышался шорох, скрип, будто он переместился куда-то.

— Сэм? Какого… сколько времени?

— Середина дня, парень, — ответил вместо нее Крис, и в его голосе явно прозвучало что-то похожее на усмешку. — Ты спишь что ли?

— Ага, — Рик зевнул. — Что случилось?

— Рик, мы обсудили и решили что берёмся, — сказала Сэм.

— Правда? — в голосе мелькнуло что-то похожее на облегчение, быстро задавленное. — Что-то произошло?

Крис молча закатил глаза.

— Нет. — Сэм показала кулак Крису который явно порывался что-то сказать, — А ты передумал?

— Нет. Просто я уже перестал….ладно, я другое хотел спросить. Вы оба будете?

— Рик, не тупи. — не выдержал Крис.

— Рик, слушай, — Сэм перехватила разговор, прежде чем Крис успел добавить что-нибудь ещё. — Мы с тобой говорили только о книге. Но возможно нужно будет еще кое-что. Нужно осмотреть место, где твой отец проводит ритуалы. Лаборатория или подвал. Есть такой в доме?

— Есть подвал, отец там работает иногда. Я туда ни разу не спускался, но я знаю, где ключи.

Ключи, конечно. Она сомневалась что Высший темный полагался бы только на замки. С другой стороны это его дом, от кого там закрывать. Кто в здравом уме полезет в дом некроманта.

Крис поморщился и скептически покачал головой.

— А когда будет возможность в дом попасть?

Сэм покосилась на открытое окно и поджала ноги. Да-да, если закрыть, сквозняк не будет гулять по кухне, спасибо Крис большое, что наконец понял.

— Только сегодня, — растеряно наконец-то ответил Рик, — Отец с утра уехал на заседание Совета, если вернется то только завтра. А возможно сразу к маме поедет, она сейчас на благотворительном вечере, потом поедет в наше загородное поместье. Эффи с подругами после школы встречается. Я тоже планировал за город, просто…

Сэм посмотрела на Криса, вопросительно подняв брови.

— Охрана? — вмешался он в разговор.

— Двое у ворот. Один внутри, но он сидит в караулке у входа и в дом не заходит.

— Защитный контур?

— Я проведу.

— Это понятно, — Сэм покрутила браслет. Снять его хотелось до жути, — Внутри есть какая-то защита? Ловушки?

— Зачем? — Рик на мгновение задумался, — Может и есть что-то, но я не знаю. На воротах точно есть. И на окнах первого этажа. Внутри не уверен.

— Ты живёшь в этом доме двадцать лет и не знаешь, какая у вас защита? — Крис покачал головой, хотя Рик не мог этого видеть.

— Я пустышка, — в голосе Рика прорезалась злость, — если забыли. Я не чувствую магию. Не вижу контуров, не ощущаю печатей. Для меня дверь — это дверь, а не артефакт с тройной блокировкой.

Сэм бросила на Криса предупреждающий взгляд. Тот поднял ладони — мол, молчу.

— Хорошо, Рик, — она вернулась к делу. — Нам понадобится доступ к библиотеке и к тайнику, о котором ты говорил. Кристиан займётся книгой и потом посмотрим что там с подвалом. Спуск туда в доме же?

— Да. — Рик помолчал. — Я проведу вас через боковой вход, через сад. Там камер нет, я проверял.

— Проверял камеры? — Крис приподнял бровь.

— Я не совсем бесполезный, знаешь ли, — огрызнулся Рик.

Сэм подавила улыбку.

— Рик, ещё кое-что. Книга Ферри — та, что ты обещал. Она должна быть готова к тому моменту, как мы придём. Не нужно рисковать и искать её в последний момент.

— Она в тайнике. Я достану заранее.

— Хорошо.

— И, Сэм… — он замялся. — Спасибо.

— Пока не за что. — Она посмотрела на Криса. Тот сидел, скрестив руки на груди, и лицо у него было такое, будто он прикидывал в уме десяток вариантов, как всё может пойти не так. — По времени когда ?

— Да хоть сейчас.

— Тогда жди.

Сэм нажала отбой и положила телефон на столик. Несколько секунд они сидели молча.

— Терпеть не могу вот так, без подготовки — пробормотала Сэм, отодвигая тарелки которые так и стояли на столе.

Крис сгрёб их в раковину, пустил воду.

— Да готовиться особо и нечему., — он покосился на ее руки, — только если что-то пойдет не так, мы уходим, без всяких "подожди минуту". И браслет не вздумай снимать.

— Ага, — она так и сидела, глядя перед собой.

На удивление она не чувствовала какого-то волнения или мандража. Словно не они собирались проникнуть на территорию Высшего темного.

— Пойду приведу себя в порядок, — сказала она наконец и вылезла из-за стола.

— Захвати что-нибудь с длинным рукавом. В подвалах у таких домов бывает холодно.

— Я в курсе.

Она ушла, шлёпая босыми ногами. Крис выключил воду, вытер руки полотенцем и подошёл к окну. Двор внизу жил своей жизнью: дворник мел мокрые листья к решётке ливнёвки, сосед со второго этажа пытался завести машину. Судя по лицу пока не получалось, он вышел и раздосадованно хлопнул дверью.

Он вытащил телефон, проверил сводки. Ничего нового.

— Сэм., — крикнул он вглубь комнат

— М?

— Торт я тебе не купил.

— Жмот. — раздалось в ответ.

— Вот еще. Я реалист. Торт в тебя точно не поместится.

Глава 26

– Заходите. У нас примерно часа два есть. Может три.

– Ты же сказал, твоих родителей нет в городе, – Сэм мельком глянула на свои сапоги. На улице с утра зарядил дождь и сейчас на полу оставались грязные разводы. Снимать обувь она не собиралась, но эти мутно-серые пятна выглядели так нелепо и чужеродно на светлом деревянном полу, что она невольно косилась на них.

Мимо нее протиснулся Кристиан, его такие мелочи не волновали.

– Отец звонил, сказал что возвращается, – пояснил Рик, – Что-то там у них не срослось.

— Может перенесем тогда? Два часа это только быстро пробежать.

— Он точно дома будет все выходные. А в понедельник мама вернется, ей к целителю нужно

Крис мельком оглядел просторный холл, плавно перетекающий в еще более широкую гостиную. На секунду его взгляд остановился на скульптуре маленькой нимфы в нише, и Сэм подумала, что он сейчас обязательно съязвит, но Крис молча отвернулся.

– Куда? – хмуро спросил у Рика.

– Второй этаж, – Рик видимо тоже ждал комментариев, поэтому ответил не сразу, – Там кабинет отца, а рядом небольшой тренажерный зал. Вот там я и…

Он сделал неопределенный жест рукой и направился в сторону витой лестницы.

– А здесь что? – Крис остановился и заглянул в небольшой закуток под лестницей.

Рик свесился и тоже огляделся, словно видел это место впервые.

– А. Здесь мама иногда сидит, читает. Или Эффи.

Два стула с мягкими спинками, небольшой столик на изящной ножке и книга, из которой выглядывало несколько ленточек – видимо, закладки. Уголок скрывался в мягком сумраке, возможно, тут был светильник, но Сэм его не заметила. Она перевела взгляд на Кристиана. Он хмурился, словно что-то его беспокоило.

– Что? – одними губами спросила у него

Крис пожал плечами.

– Может?..– Сэм показала на свой браслет.

Крис покачал головой и показал ей кулак.

– Что не так? – Рик еще больше свесился, пытаясь разглядеть закуток.

– Свалишься, – Сэм поднялась на пару ступенек и похлопала Рика по спине, – веди, сам же говоришь, времени меньше, чем планировали.

Второй этаж оказался более скромным и уютным. Небольшой холл, расходящийся на два коридора, никаких статуй и вазонов с цветами. Мягкий ковер заглушал шаги.

– Здесь несколько комнат для гостей, библиотека и кабинет отца, – пояснил Рик, — А эркер мы переоборудовали под тренажерный зал. Раньше тут курительная была, переделали за ненадобностью.

Они остановились на входе. Небольшая комната округлой формы, окна от пола до потолка.

Неожиданно Сэм представила, как здорово тут утром, когда солнце освещает помещение сквозь верхушки деревьев, которые росли за окном на территории парка.

Судя по всему, сестра Рика тоже любила здесь проводить время – кроме тренажеров здесь обнаружился стол из светлого дерева, на котором были разбросаны книжки. Небольшая кукла завалилась на бок, забытая своей хозяйкой. Сколько Эффи лет?

Крис повернул голову на право, не обращая внимания на обстановку. Он с утра был не в духе. Что-то его беспокоило, и Сэм очень надеялась, что это не очередное его предчувствие.

– Это здесь?

– Да. За стеной кабинет отца, – Рик поколебался и добавил, – Я думаю, тайник двухсторонний, его можно и там, и здесь открыть.

Крис присел на корточки и заглянул за беговую дорожку.

– С чего ты так решил?

Рик пожал плечами и открыл рот, чтобы ответить, но Кристиан, не слушая, перебил.

– Как ты тайник нашел? Защита тут хорошая, даже я еле улавливаю эхо.

– Эффи иногда занимается здесь. Попросила книжку достать, та завалилась за тренажер.

– Здесь? На беговой дорожке? – удивилась Сэм.

– Ей нравится, – пожал плечами Рик и продолжил, – Я отодвинул тренажёр, а там ниша. Причем раньше я точно ее не видел. И Эффи тоже.

Крис обернулся и хмуро уставился на Рика, который тут же занервничал.

– Что?

– Вот так просто взял и увидел? А Эффи?

– Что Эффи?

– Рик, не тупи. Нет у тебя дара, не мог ты просто так увидеть, – вмешалась Сэм, – Если только в этот момент вообще защиты не было. Эффи рядом была? Она видела?

– Да. Говорю же, она попросила книжку достать. Эффи не любит за столом сидеть, вечно то на диване, то на полу устраивается. Или на один из тренажеров. Только она близко не подходила, не могла видеть, что там лежит.

Рик говорил, рассеяно наблюдая, как Кристиан отодвинул беговую дорожку, словно та ничего не весила и сейчас осторожно проводил кончиками пальцев по стене.

Глава 27

Дверь в библиотеку оказалась закрытой.

Рик безуспешно подергал ручки и озадаченно обернулся.

– Закрыто, – он еще раз толкнул дверь, с тем же успехом, – библиотеку вообще раньше не запирали.

– А ты часто сюда заходил? – спросил Кристиан и махнул рукой, чтобы Рик отошел.

Крис задрал голову, осматривая высокую двустворчатую дверь. Сэм встала рядом.

Темное дерево, массивные ручки зеленоватой бронзы и лёгкие ощущение холода, явно говорившее, что есть магическая защита.

Темная сила Криса на мгновение заполонила коридор и Рик отшатнулся. Силу некроманта вообще мало кто нормально переносил. Поэтому контроль - это первое, что вбивалось в голову что некроманту, что Зеркалу.

А вот мгла пробудилась, потянулась, словно впитывая разлитую энергию. Сэм чуть попятилась. Не хватало еще как тогда, на складе…

– Оба-на, – удивленно выдохнул Крис, – я о таком только читал.

– Что там? – тихо спросила Сэм.

– Защитный контур. Такой быстро не сниму.

– Сильный?

– В принципе не особо. Прикольная вещь, если честно, – Крис присел на корточки рассматривая нижние узлы заклинания, концы которого уходили в пол. – Минимум затрат и максимальный эффект. Простейшая сигнальная сеть, мы такие на двери в общаге ставили. Но здесь Риджвельд добавил кое-что от себя, так что снять можно, только если знаешь, где главный узел.

– А ты не знаешь?

Крис покачал головой и поднялся, отряхивая невидимые пылинки с колен.

– Это замкнутая система. Подозреваю, что центральный узел завязан на родовую магию. Тронь и неизвестно что произойдет. Родовая защита вещь капризная, а древняя вполне может обладать своим псевдо-разумом.

– Так получится открыть? – настойчиво переспросил Рик.

– Быстро нет, – Крис размышлял, стоит ли тратить силы на взлом, или нет.

То, что Рик не знал, что библиотека закрыта, Крис воспринял спокойно, парень вряд ли сюда часто заходил.

– А утром дверь открыта была?

– Я не заходил, – ответил Рик.

Что и требовалось доказать.

С одной стороны, такая зашита предполагала, что в библиотеке есть что-то интересное, не предназначенное для чужих глаз. С другой возможно старший Риджвельд просто перестраховался, зная, что покидает город на какое-то время.

Что у этого темного было много секретов, Крис не сомневался. Поэтому очень ему хотелось попасть в библиотеку – когда еще представится такой случай, позаимствовать чужие наработки и книги.

Рик снова дернул дверь и коротко выругался. На него защита никак не отреагировала, но Крис точно знал, как только парень попытается вскрыть дверь, его отец сразу узнает об этом.

– Сэм, а ты что молчишь? – раздраженно буркнул Рик, – Вообще-то я тебя нанял чтобы ты помогала.

– Закрой рот, – резко бросил Кристиан, – не знаешь, не лезь.

– Извини, — в голосе его раскаянья не ощущалось.

– Сеть завязана на родовую защиту. Ты хочешь ее разбудить?

– Да эта защита давно в стазисе! Ни одного случая за последние сто лет!

– Вот и радуйся, что не было, – вмешалась Саманта, – проснется, нам всем тут мало не покажется. Ты уверен, что там есть то, что нам нужно?

– Не знаю я. Книгу я здесь нашел. Библиотека огромная. И там есть еще одна библиотека, совсем маленькая. – буркнул Рик отступая в сторону и добавил, – Вход в лабораторию кстати тоже там.

Крис хмыкнул и снова присел к двери. Провёл пальцами по нижнему узлу защиты. Тот отозвался лёгкой вибрацией.

– Я могу попробовать снять, – сказал он задумчиво. – Но если ошибусь, старший Риджвельд узнает об этом через минуту. Хреновый вариант, если честно.

– Так не ошибайся, – не удержался Рик.

– Гениально, – Крис поднялся. – Спасибо за совет.

Он обернулся к Сэм.

– Есть другой способ, – сказал он наконец.

– Какой?

– Ты.

Сэм моргнула. Потом поняла и нахмурилась.

– Нет.

– Сэм.

– Нет, Крис. Я не буду снимать браслет.

– Я не говорю «снимай». Муха, твой дар невозможно заглушить блокиратором, ты, если сосредоточишься, даже сейчас можешь уловить структуру защиты. Не нужно вытягивать энергию контура.

– Ты ерунду говоришь, – возразила она. – Я даже не вижу.

– А ты попробуй.

Попробуй. Хорошо сказано. Она Зеркало, которое заперли. И не чувствует она ничего. Сэм покосилась на Рика. Тот не отрываясь смотрел на нее, даже рот приоткрылся. Ребенок, честное слово. Хотя взгляд был такой… неприятный. Сэм переступила с ноги на ногу и коснулась двери. Ничего, дверь как дверь. А если так, как учила бабушка. Прикрыть глаза. Свет мешает. Отодвинуть звуки. Стена. Легкая как покрывало окружает. гибкая. И мгла что свернулась в пушистый клубок не колючая, мягкая. ей нет дела до оков и границ. И дар ее зеркала. он как жемчужное облако. Ему не нравится стена и тоненькими перышками просачивается сквозь стену. Он был прав. Она чувствовала. Слабо, на грани, но чувствовала. Мгла внутри неё реагировала на защиту двери – тянулась, пробовала на вкус. Это было неприятно. Но это было.

– И что потом? — глаза Сэм решила не открывать, — Даже если я найду узел, снять его я не смогу.

– Снять я смогу, – сказал Крис. – Если буду знать, где он.

– А я? – голос Рик нервный, с каплей страха. – Что мне делать?

– Стоять и не мешать, – отрезал Крис. – И молиться, чтобы твой отец не вернулся раньше времени.

Сэм качнулась и открыла глаза. Легкая серебристая сеть похожая на ажурный узор. Магия старшего Риджвельда красива. И резьба темного дерева теряется в ее отсветах.

А ее дар как любопытный ребенок тянется к игрушке и отступает. А вот мгла… caligo… она ждала. Тянулась за даром. Ей-то блокирующая стена незаметна. Вот и прижилась в душе. Не зря считают, что Зеркала имунны… так говорил их преподаватель? Не совсем так. Скорее неподвластны влиянию. Мгла видит родственное. Зеркальный дар с Изнанки?

Чужое любопытство выбивает из равновесия.

— Если он, — Сэм показывает газами на Рика, — расскажет…

Рик открыл рот, чтобы возразить, но Крис перебивает его:

– Если он откроет рот, я ему лично кишки на горло намотаю.

Темная сила прокатывается черной волной и Рик отступает, трясет головой.

Напуган? Сын Высшего темного?

А мгла отзывается. Скользит, тянется к темной силе. К той что расходится от темного. И той, что расцветила серебром контур на двери. И дар ее следом легко проходит сквозь стену-барьер…

Браслет с сухим щелчком раскрылся и упал на ковер.

Крис ощутил, как предчувствие холодным камнем сдавило горло, но отреагировать уже не успел. Серебристая сеть на дверях библиотеки беззвучно погасла. Без всяких узлов.

Тело Саманты окутало темное облако и тут же исчезло, на миг отразившись чернотой в глазах.

У Рика, который увидел черные зрачки Сэм, неприлично отвисла челюсть.

— Это… это что?

Сэм покачнулась и оперлась на Криса, который каким-то чудом оказался рядом.

– Ты в порядке? — он хмурился.

– Да, – кивнула она, – можно заходить.

Кристиан потер грудь и огляделся. Предчувствие продолжало царапать грудь. Что-то не так.

– Что-то не так, – повторил он вслух.

– Что? Предчувствие? – она тоже оглянулась, зацепившись взглядом за Рика, – Рик, ты в порядке?

Тот не ответил, застыв в нелепой позе – сгорбленный, с открытым ртом. А затем он резко выпрямился и махнул рукой. Крис оттолкнул Саманту в сторону и шагнул к парню.

Изумрудная сияющая плеть, словно огромная змея, пронеслась по коридору в миллиметре от его лица.

Крис не пытался удержать равновесие, – упал и перекатился, уходя от нацеленного в голову удара.

– Проклятье!

Плеть причудливо изогнулась, метнулась к Сэм и легко преодолев защиту, оставила вспухающий рубец на ее руке.

– Крис, эта дрянь пробила защиту! – Взвизгнув от неожиданности, Саманта отшвырнула изумрудную плеть, истратив всю энергию, которую невольно забрала из защитного контура на двери библиотеки и полностью опустошив один из накопителей.

– Это не магия, это родовой эгрегор, – прошипел Кристиан и сплюнул, – Ему твоя защита не помеха, – он легонько потряс руками, активируя атакующие заклятия на кончики пальцев, – Не знал, что их хранитель настолько древний.

Крис поднялся и сделал осторожный шаг назад, не сводя глаз с изумрудных колец. Эгрегор постоянно двигался, менялся, кружа вокруг застывшего Рика.

Что ему говорили об эгрегоре?

Энергетическое поле, созданное когда-то основателем рода, включало в себя знания, опыт и частицы души каждого рожденного в роду. И чем древнее род, тем более сильным по сути своей становился эгрегор от поколения к поколению. Энергетический хранитель, который в данный момент мог с легкостью размазать их по стенке.

Кристиан испытал острое желание попасть в библиотеку, чтобы увидеть, для чего Риджвельд поставил такую защиту.

Энергетическая плеть вновь заскользила по стене, отрезая от них Рика, и атаковала.

Кристиан резво отпрянул вправо, разминувшись хлесткой петлей и пригнулся, уходя от удара сзади.

– Сэм, выруби Рика, – рявкнул он.

А это поможет? Энергии было всего капля и вряд ли этот хранитель даст ей возможность восполнить.

Саманта взмахом, отдавшимся в плече, выбросила узкую полоску сжатого воздуха. Рика отшвырнуло на несколько шагов, но он устоял.

Изумрудный жгут молниеносно бросился на Сэм, выстрелив тонкой нитью и рванул на себя, повалив на пол.

От удара воздух вышибло из легких, изо рта вырвался сиплый всхлип. Криса отбросило к стене, заклятье скользнуло с пальцев и растворилось, не причинив никакого вреда. Эгрегор вновь ударил в грудь и Сэм показалось что ее ударило током.

Из груди невольно вырвался вскрик и тут мгла взбесилась. Ее было много, намного больше, чем она ощущала, когда та была в покое. Вокруг нее заструилась темная паутина, оплетая пол и стены тонкими нитями.

Эгрегор отпрянул, и Сэм попыталась сесть, схватившись за стену. Сердце билось в горле мешая дышать.

– Крис, сюда – хрипло сказала она, – мгла работает.

Кристиан, не оглядываясь, сделал несколько шагов назад. Паутина всколыхнулась, отступила, обставляя свободное пространство вокруг Криса. Сэм раздраженно зашипела.

Словно почувствовав ее настроение, тонкие серые нити окружили темного, оставляя, впрочем, небольшой круг вокруг него.

– Ну, что теперь сделаешь? – рявкнула Сэм на изумрудную плеть, застывшую перед ними. Кольца эгрегора полностью перекрывали коридор и блокировали дверь в библиотеку.

– Ничего не будет он делать, дождется пока глава рода прибудет. У нас минут десять не больше

– Порталом?

– Наверняка, – Кристиан сжал руку Саманты, – Надо сваливать отсюда. Накопители остались?

– Нет, – с сожалением ответила она.

Собирать энергию было долго и муторно.

Крис сцеживал свою энергию по капле, поэтому на то, чтобы заполнить один накопитель, уходило несколько часов. А сгорали они сразу, как только она их использовала.

Многоразовые накопители относились к разряду артефактов первого класса, найти такие было очень сложно и за каждым велся жесткий контроль. Неучтенные накопители тоже встречались, но такие были еще большей редкостью.

У нее имелись два таких артефакта – медальон остался в наследство от матери, а серьги подарил Дэвид, когда они заключили помолвку. Обратно он их не забрал и серьги до сих пор лежали в ее шкатулке на самом дне. Красивые.

— Надо забрать браслет.

Тот лежал около дверей в библиотеку. В подвал они так и не попали. И книгу теперь не достать.

Саманта сделала несколько шагов вперед, с мстительным удовлетворением наблюдая как эгрегор отступает, сворачивая кольца.

Кристиан оценивающе глянул на двери в библиотеку и покачал головой. Сейчас не время, но на заметку он взял, сюда нужно будет зайти попозже.

– А Рик? – Саманта сделала еще шаг.

Тот явно начал приходить в себя. Маска спокойствия на лице сменилось недоумением, затем ужасом. На лбу и висках выступил пот

– Ничего ему не будет, он из рода.

Кристиан сжал руку Сэм и потянул за собой.

Он не видел, как серые нити паутины угрожающе поднялись в воздух, закручиваясь вокруг его тела. Ее дар не помогал, наоборот, легкое облако защиты тянулось мгле, сплеталось каким-то образом, усиливая паутину.

Саманта с усилием подавила резко возникшее раздражение и мысленно потянулась к нитям требуя защищать, а не нападать. Значит, когда тварь с изнанки ломала ей пальцы, эта паутина просто скользила рядом, а сейчас собралась нападать?!

Тонкие нити колебались в воздухе, неохотно расплетая спираль вокруг темного.

В этот момент произошло сразу несколько событий.

Рик наконец сбросил оцепенение, в несколько шагов преодолел разделяющее их расстояние и схватил Сэм за плечо.

Изумрудный жгут бросился ему наперерез, извиваясь словно змея. Крис инстинктивно оттолкнул Сэм себе за спину, одновременно пинком отшвырнув Рика.

Сэм расширившимися глазами смотрела как зеленые и черные нити взвились в воздух сплетаясь в невообразимый клубок хаоса вокруг младшего Риджвельда. Рик завопил и выгнулся.

– Надо валить отсюда, – Кристиан дернул Саманту за плечо, – Слышишь? Если Риджвельд появится, нам крышка. Даже Ордену ничего не надо будет делать.

Саманта перевела взгляд на Кристиана в тот момент, когда в проеме коридора появился силуэт и в них полетел серебристый сгусток тьмы.

Черные нити паутины взвились в воздух и острым копьем выстрелили в нападавшего. Тонкий девичий крик ударил по нервам, приводя в сознание лежавшего на полу Рика.

–Эффи? – пробормотал он и неожиданно рванулся, –Эффи!

Мышцы не слушались, и он неуклюже завалился на бок.

– Сэм! Сделай что-нибудь! – Рик схватился за стену, отчаянно пытаясь встать, но вновь сполз на пол, – это моя сестра.

Кристиан выругался, шагнул к Рику и тут же отступил, когда эгрегор выстрелил в него острыми пиками. Очередное атакующее заклятье заставило хранителя чуть отступить, но и только.

Браслет валялся рядом с Риком. Чуть дальше сжавшись в комок, лежала Эффи.

– Сэм, это мгла?

– Да, – Сэм попыталась отозвать, мысленно закричала на паутину, которая клубилась над лежащим телом, но тщетно. – Я не могу ей управлять!

Она видела, как метнулась по коридору черная плеть и закричала, вытягивая изнутри все возможное, чтобы оттащить, заставить эту странную, непонятную энергию подчиниться.

Радужная сфера ее защиты отделилась от мглы, разлилась по коридору, окутала неподвижное тело девочки и вновь рванулась обратно. Паутина взвилась в воздух клубком обезумевших змей, заплескалась всполохами в узком коридоре. Эгрегор снесло в сторону, но он по-прежнему упорно тянулся тоненькими ниточками по полу к девушке.

Тело Рика было полностью окутано в изумрудный кокон, так что его тело почти не было видно.

Древний хранитель рода сражался, защищая своих подопечных, воспринимая Кристиана и Сэм как угрозу. И он был недалек от истины – она чувствовала, как ослабела Эффи, как с трудом восстанавливался Рик, оказавшись на грани энергетического истощения. Даже Кристиан отгородился серебристой защитой темного. И над все этим бесновалась чуждая, холодная энергия другого мира. Магия? Это все-таки магия?