Code: Unknown в Эпоху Героев

Глава 1

Мир перевернулся в одно мгновение. Буквально.

Изаёй Сакамаки привык доверять своим инстинктам, и когда странное письмо пригласило его покинуть привычную реальность, он принял вызов без колебаний. Не ради побега, а ради исследования. Но то, что происходило сейчас, выходило за рамки любых прогнозов.

Он падал.

Под ним, на немыслимой глубине, раскинулась панорама, нарушающая законы физики: гигантский мир под искусственным куполом, «Маленький Сад», о котором говорилось в приглашении.

— Неплохо для начала! — крикнул он в пустоту, наслаждаясь свободным падением. — Если это курорт, то я уже люблю сервис!

Он сгруппировался, готовясь к приземлению в огромное озеро, видневшееся внизу. Скорость была запредельной, но для его тела это было не опаснее прыжка с дивана.

Однако Вселенная, видимо, имела на него другие планы.

Это не было похоже на телепортацию. Это выглядело так, словно сама реальность дала трещину. Черный разлом, источающий древнюю, тяжелую энергию, раскрылся прямо на его пути, перекрывая вид на «Маленький Сад».

— Эй, это не по маршруту! — успел рыкнуть Изаёй, прежде чем тьма сомкнулась над ним.

У него не было времени на маневр. Разлом поглотил его, и чувство падения сменилось полной дезориентацией. Гравитация изменила вектор, давление скакнуло. Его тело, адаптируясь к новым условиям, мгновенно перестроилось, но удар был неизбежен.

БАМ!

Звук удара был похож на падение метеорита. Древние плиты пола, не видевшие солнечного света тысячи лет, разлетелись в крошево. Облако вековой пыли взметнулось вверх, заполняя пространство удушливым туманом.

Тишина.

Изаёй поднялся, лениво отряхивая пиджак. Ни царапины. Его тело выдержало бы и куда более жесткую посадку, но вот одежда пострадала, что вызывало легкое раздражение. Он поправил наушники на шее и, сунув руки в карманы брюк, осмотрелся.

— Ну вот, только из химчистки, — проворчал он, поправляя наушники, висящие на шее. — Эй, кто тут ответственный за логистику? Я требую книгу жалоб.

Ответа не последовало.

Изаёй сунул руки в карманы брюк и огляделся. Его фиолетовые глаза, привыкшие видеть суть вещей, мгновенно просканировали обстановку.

Это было древнее помещение. Сводчатые потолки, колонны, испещренные резьбой, запах застоявшегося воздуха. Архитектура напоминала смесь античных храмов и чего-то более архаичного, забытого историей.

Он двинулся в центр зала, хрустя каменной крошкой под ботинками. Там, на возвышении, стояла статуя женщины с крыльями и книгой. Но стоило ему приблизиться, как воздух вокруг статуи сгустился.

Камень начал источать мягкий, но интенсивный золотой свет. Пространство наполнилось странной тяжестью — не физической, а атмосферной. Казалось, сам воздух стал густым, насыщенным какой-то неизвестной энергией, от которой у обычного человека перехватило бы дыхание. Золотой свет сгустился у постамента, и из него, словно сотканный из лучей и памяти, проявился силуэт.

Это была женщина в белом одеянии. Её образ был полупрозрачным, зыбким, но лицо было отчетливым. Красивое, полное спокойной печали лицо человека, давно покинувшего этот мир.

Изаёй остановился, чуть склонив голову набок. Он не чувствовал угрозы. Перед ним была не стража, а скорее голограмма. Запись. Эхо.

Женщина открыла глаза. Её взгляд, казалось, пронизывал его насквозь.

— Я ждала... — её голос прозвучал как шелест сухих страниц, эхом отражаясь от стен. — Я ждала того, кто придет, чтобы изменить эпоху.

Она открыла глаза полностью и посмотрела на Изаёя. И в этот момент её торжественное выражение лица дрогнуло.

Вместо благородного героя в сияющих доспехах перед ней стоял наглый подросток в расстегнутом кителе, который смотрел на неё как на экспонат в музее, который загораживает проход к буфету.

— Странно... — её голос звучал тихо, как шелест страниц древней книги. — Нити судьбы не указывали на твое появление. Ты не из этой эпохи. И, кажется... даже не из этого мира.

Изаёй усмехнулся уголком рта. Его поза оставалась расслабленной, но взгляд был цепким.

— А у тебя неплохое зрение для призрака, — заметил он с легкой иронией. — Мой рейс действительно немного перенаправили без моего согласия. Так что, может, просветишь гостя, куда именно меня занесло?

Призрак проигнорировала его тон. Она была слишком стара и слишком мертва, чтобы обижаться на дерзость.

Она начала таять. Свет тускнел.

— Моя роль здесь закончена, дитя звезд. Кто бы ты ни был, чужеземец... найди ту, что провожает в последний путь. Возможно, она поймет, зачем судьба привела тебя сюда. Прощай.

Свет начал гаснуть. Структура, поддерживающая её образ, распадалась. Она сказала своё слово и теперь, повинуясь законам мироздания, уходила в небытие.

Изаёй приподнял бровь. Его это категорически не устраивало.

— Эй, полегче, — бросил он. — Ты что, серьезно решила, что можешь просто выдать пафосную речь и исчезнуть?

Фигура продолжала таять. Она уже не могла слышать его обычным способом, процесс ухода стал необратимым. Для любого жителя этого мира это было бы концом. Нельзя спорить с законами природы.

Изаёй шагнул вперед.

— Я не давал разрешения на окончание аудиенции, — в его голосе звучала властность, присущая тем, кто привык, что мир вращается вокруг них.

Он преодолел расстояние между ними в одно мгновение. Не используя никаких трюков, просто двигаясь быстрее, чем могла осознать реальность.

Его рука потянулась к исчезающей, полупрозрачной руке призрака.

По всем законам логики, он должен был схватить пустоту. Свет и память не имеют плотности. Но Изаёй Сакамаки существовал вне общепринятой логики. Его сутью было отрицание слова «невозможно». Для него не было разницы между материей и концепцией.

Изаёй Сакамаки плевал на оба свода законов.

Его рука метнулась вперед и схватила исчезающее запястье магессы.

ХВАТЬ.

Великая магесса, чей призрак готовился раствориться в вечности, — внезапно замерла. Золотой свет, готовый погаснуть, вновь вспыхнул. Она с нескрываемым изумлением посмотрела на свою руку, которую держала теплая, живая ладонь юноши.

Мана вокруг них взвыла, протестуя против такого насилия над реальностью, но хватка Изаёя была абсолютной. Он не просто держал её — он «заякорил» её существование своей волей.

— Невероятно... — выдохнула она, и маска вековой мудрости треснула, уступая место чистому человеческому шоку. — Ты касаешься духовной проекции... физически? Как такое возможно?

Изаёй не отпустил её. Он смотрел ей в глаза с вызовом и неподдельным интересом.

— В моем мире тоже хватало "невозможных" вещей, — усмехнулся он, довольный произведенным эффектом. — Но у нас, людей, принято сначала объяснять правила, а потом уходить.

Он чуть ослабил хватку, но не отпустил руку полностью, давая понять, что разговор далек от завершения.

— Так что не спеши растворяться, призрак. У меня куча вопросов, и ты — единственный источник информации в этой дыре.

Глава 2

Под пальцами Изаёя запястье великой магессы ощущалось как уплотненный солнечный луч — горячее, вибрирующее, но странно податливое. Фламме смотрела на свою руку с выражением, в котором смешались ужас и благоговение. Она была памятью, эхом, записанным в мане тысячу лет назад. Её нельзя было коснуться.

Но этот мальчишка держал её так же буднично, как держат корзинку хлеба.

Она мягко высвободила руку. Изаёй не препятствовал — контакт был установлен, якорь брошен. Теперь она не исчезнет, пока он сам этого не захочет.

— Где мы? — коротко спросил он.

— В одном из святилищ Богини Творения, — Фламме обвела взглядом пыльный зал, и в её глазах мелькнула ностальгия. — Она покинула земной край тысячелетия назад, оставив людям лишь свои писания и... такие вот места. Скрытые, недоступные для глаз простых смертных и даже демонов.

— Богиня, которая ушла, но оставила ключи под ковриком? — хмыкнул Изаёй. — Классика. А ты, значит, сторожевая собака?

— Я — Фламме, — с достоинством произнесла она. — При жизни меня называли Великой Магессой. Я та, кто систематизировал магию для людей. Но сейчас... я лишь тень. Отголосок воли, запечатанный в мане, чтобы свидетельствовать того, кто пройдет через открывшиеся врата. Мое настоящее тело рассыпалось в прах так давно, что даже деревья, росшие на моей могиле, уже погибли от старости.

Изаёй кивнул, принимая информацию. Мертвый гид — не самый разговорчивый вариант, но надежный.

— Значит, «нужный час» настал? — уточнил он. — Раз ты здесь, а я стою перед тобой, значит, кто-то нажал кнопку вызова. На кой черт я здесь, Фламме?

Фламме покачала головой. Её белые одежды колыхнулись, хотя ветра в гробнице не было.

— Я не знаю.

Изаёй удивленно моргнул.

— Не знаешь?

— Воля Богини непостижима, — спокойно ответила магесса. — Я лишь инструмент. Я вложила часть своей сущности в это место, чтобы встретить того, кто придет через разлом. Но зачем ты здесь... это загадка, которую тебе придется разгадать самому. Моя задача была лишь убедиться, что ты доберешься живым.

— Потрясающе, — Изаёй закатил глаза, но в его голосе не было злости, скорее ирония. — Божественный произвол и отсутствие техзадания. Похоже, менеджмент в этом мире хромает на обе ноги.

Он сделал несколько шагов по залу, звук его шагов гулким эхом отражался от стен. Он остановился перед статуей, вглядываясь в каменное лицо Богини, затем резко развернулся к Фламме.

Его поза изменилась. Расслабленность исчезла. Плечи расправились, а взгляд, до этого просто любопытный, стал тяжелым.

— Ладно, — произнес он, и его голос упал на октаву ниже. — Если ты не знаешь «зачем», тогда ответь мне на другой вопрос. Он меня интересует гораздо больше.

Вокруг Изаёя воздух задрожал. Это не была магия в привычном понимании этого мира. Это было чистое присутствие. Давление существа, чья плотность бытия превышала допустимые нормы реальности. Аура, которую он до этого сдерживал, слегка просочилась наружу, и этого хватило, чтобы пыль на полу вздрогнула и разлетелась кругами.

Призрак Фламме отшатнулся. Даже будучи нематериальной, она ощутила угрозу — инстинктивный страх, который испытывает кролик перед надвигающимся штормом. Этот юноша... он не просто «гость». Он был хищником высшего порядка.

Изаёй сделал шаг к ней. Его фиолетовые глаза горели, словно два холодных пламени.

— Этот мир... — он выделил каждое слово, вкладывая в них вес гор, — ...он интересный?

Давление достигло пика. Стены древнего святилища, простоявшие тысячи лет, жалобно заскрипели. Казалось, само пространство готово треснуть, если ответ будет неудовлетворительным.

А затем всё прекратилось.

Изаёй моргнул, давление исчезло так же внезапно, как и появилось. На его лице расцвела широкая, почти мальчишеская улыбка.

— Ну? — подбодрил он. — Стоит ли мне тратить на него своё время?

Фламме смотрела на него широко распахнутыми глазами. Секунду назад она видела монстра, способного расколоть небеса, а теперь перед ней стоял дерзкий подросток, ищущий развлечений. В её взгляде, затуманенном веками ожидания, появился блеск. Блеск ясности. Она поняла. Ему нужна цель и сцена.

Она выпрямилась. Её призрачная фигура, казалось, стала выше и величественнее.

— Этот мир, — начала она торжественным тоном, и её голос, усиленный магией, зазвенел под сводами, — населен чудовищами, которых люди боятся до дрожи в коленях. Леса кишат демонами, чья единственная цель — обман и убийство.

Изаёй слушал, и его ухмылка становилась всё шире.

— Здесь существует Владыка Демонов, — продолжала Фламме, глядя прямо в его горящие глаза. — Существо абсолютной силы, которое никто — ни герои, ни армии, ни даже я — так и не смог одолеть за всю историю. Этот мир полон магии, которую ещё предстоит открыть, и божественных чудес, которые противоречат всякой логике.

— Магия — это не просто формулы, — Фламме кивнула на разрушенную плиту. — Это воля. Мир магии подчиняется визуализации. Если ты не можешь ясно представить результат, ничего не выйдет. Но если твоя воля тверже алмаза, а воображение не знает границ... ты сможешь переписать реальность.

Она сделала паузу, и на её призрачном лице расцвела мягкая, сообщническая улыбка.

— Здесь смерть ходит за тобой по пятам, а неизвестность ждет за каждым поворотом. Да, дитя звезд. Этот мир невероятно интересен.

Изаёй рассмеялся. Это был короткий, довольный смех человека, который только что выиграл в лотерею.

— Ха! Владыка демонов, монстры и магия ? — он ударил кулаком в ладонь. — Звучит как отличная песочница. Я доволен.

Он посмотрел на Фламме, и в его взгляде теперь было уважение.

— Спасибо за рекламу, Фламме. Ты продала мне этот тур.

Он разжал ментальную хватку, которой удерживал её в этом плане бытия.

— Я не знаю, кто ты, — прошептала она, глядя на него уже с облегчением. — Ты не герой. Ты, скорее, бедствие. Но, возможно, именно бедствие нужно, чтобы сокрушить другое бедствие.

— Не перегибай с пафосом, бабуля, — фыркнул Изаёй, разминая плечи. — Я просто парень, который ищет развлечений. А теперь вали на покой. Ты свою работу сделала.

— Удачи... — её голос стал шепотом ветра. — И помни: демоны всегда лгут.

Последняя вспышка света — и зал погрузился в полумрак. Изаёй остался один.

— Демоны лгут, люди умирают, Владыка сидит на троне, — перечислил он, загибая пальцы. — Идеальный сценарий. Ну что ж...

В центре зала, поправляя наушники и предвкушающе скалясь, стоял тот, кто собирался перевернуть историю этого мира с ног на голову.

Глава 3

Оставшись один в гулкой тишине святилища, Изаёй постоял еще минуту, вслушиваясь в пустоту. Призрак исчез, но ощущение чужого присутствия — той самой божественной маны — никуда не делось. Оно впиталось в камни, в воздух, в саму пыль под ногами.

— Ну что ж, — произнес он вслух, разминая шею. — Экскурсия была познавательной, но пора выбираться на свежий воздух.

Он развернулся спиной к статуе и направился в ту сторону, где, по логике архитектуры, должен был находиться выход. Проход был длинным, темным и вел по пологому уклону вверх. Изаёй шел уверенно, его шаги эхом отражались от стен, пока коридор не уперся в тупик.

Точнее, не в тупик, а в преграду.

Перед ним возвышалась массивная каменная плита высотой метров в пять. Вся её поверхность была испещрена сложной вязью светящихся голубых рун. Это был не просто камень — это была печать. Многоуровневая магическая защита, созданная величайшим магом человечества, чтобы никто не мог войти... и, видимо, выйти.

Изаёй подошел к плите, постучал по ней костяшкой пальца. Звук был глухим, плотным.

— «Визуализация», говоришь? — пробормотал он, вспоминая слова магессы. — Значит, если я представлю, что эта штука хрупкая, как печенье...

Он не стал принимать боевую стойку. Не стал концентрировать ки или искать уязвимые точки в плетении заклинания. Он просто отвел правую руку назад.

Для Изаёя Сакамаки мир делился на две категории: то, что можно сломать, и то, что можно сломать, если ударить чуть сильнее.

— Сезам, — лениво бросил он. — Откройся.

Удар.

Кулак встретился с камнем.

На долю секунды руны вспыхнули ослепительным лазурным светом, пытаясь поглотить кинетическую энергию. Магия древней эпохи взвыла, столкнувшись с физической аномалией — неукротимой мощью, спрятанной в теле подростка.

КРА-А-А-АК!

Звук был таким, словно раскололся небесный свод. Барьер не выдержал. Он не был рассчитан на грубую силу такого порядка. Каменная плита толщиной в три метра просто взорвалась изнутри.

Осколки гранита, превратившиеся в шрапнель, выстрелили наружу, скашивая кусты и сдирая кору с деревьев на сотню метров вперед. Облако пыли и магических искр вырвалось из прохода, как джинн из бутылки.

Изаёй шагнул в образовавшийся проем, отмахиваясь от облака каменной крошки.

— Слишком много драматизма для одной двери, — прокомментировал он, выходя на свет.

Яркое солнце ударило по глазам, заставив его на мгновение прищуриться. Воздух здесь был другим — свежим, влажным, наполненным запахами земли и зелени.

Он оказался посреди густого, дикого леса. Деревья-великаны, чьи кроны смыкались где-то высоко в небе, создавали зеленый полумрак. Корни, толстые, как корабельные канаты, оплетали всё вокруг.

Оглянувшись назад, Изаёй присвистнул.

Гробница, из которой он только что вышел, не была зданием. Это был холм, полностью поглощенный лесом. Вход был завален землей и корнями веками назад. Если бы не дыра, которую он только что проделал, никто и никогда не догадался бы, что под этим холмом скрыто наследие человечества.

— Неплохая маскировка, — оценил он. — Природа делает свою работу лучше любых иллюзий.

Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, переключая восприятие. Зрение, слух, осязание — его чувства расширились, сканируя окружающее пространство.

Тихо. Слишком тихо для обычного леса, но естественно для священного места. Ни души. Никаких признаков человеческого жилья, никаких звуков битвы или присутствия разумных существ. Только шорох листвы, перекличка мелких птиц и возня грызунов в подлеске.

Но было еще кое-что.

Изаёй почувствовал это кожей — тонкую, едва уловимую вибрацию в воздухе.

— Барьер, — констатировал он.

Он ощущал купол идеальной формы, накрывающий это место радиусом примерно в сотню метров. Это была та же энергия, что исходила от статуи Богини — мягкая, но непреклонная. Она не была враждебной. Скорее, это был фильтр, отводящий глаза посторонним. "Здесь ничего нет, проходите мимо" — вот что говорила эта магия любому, кто приближался.

Для обычного мага или демона этот барьер был бы невидим и неощутим. Но для Изаёя, чье восприятие было заточено на поиск аномалий, он был очевиден, как стеклянная стена.

— Защита от дурака и от лишних глаз, — кивнул он сам себе. — Умно. Фламме знала свое дело.

Он наклонился и поднял с земли простую сухую ветку. Обычная деревяшка, упавшая с векового дуба.

— Ну что ж, — Изаёй покрутил ветку в пальцах. — Карты нет, GPS не ловит, гид уволился. Остается старый дедовский метод.

Он поставил ветку вертикально на плоский камень, придерживая её пальцем сверху.

— Куда упадет, там и приключения, — усмехнулся он. — Не подведи, навигатор.

Он убрал палец.

Ветка качнулась, замерла на долю секунды, выбирая судьбу, и плавно упала, указав своим острым концом на северо-восток, туда, где деревья стояли чуть реже, пропуская солнечные лучи.

— Туда, значит? — Изаёй поправил пиджак и уверенно зашагал в указанном направлении, переступая через гигантские корни. — Отличный выбор.

Спустя пару часов солнце начало клониться к закату, окрашивая лес в тревожные багровые тона.

Изаёй сидел на поваленном стволе дерева, лениво поворачивая над костром импровизированный вертел. Огонь весело потрескивал, облизывая огромный, истекающий жиром кусок мяса. Пахло на удивление аппетитно — чем-то средним между курицей и дорогой рыбой.

— Немного жестковато, — пробормотал он, отрывая зубами кусок прожаренной плоти и задумчиво пережевывая. — Но для первого ужина в новом мире сойдет. Местная фауна, по крайней мере, питательная.

Он бросил взгляд на то, что осталось от «источника» ужина. Огромная, свернутая кольцами туша змеи, толщиной с бочку, лежала в кустах неподалеку. Её чешуя, отливавшая металлом, была разворочена в районе головы, словно в неё врезался товарный поезд.

Изаёй усмехнулся, вспоминая встречу.

Это произошло почти сразу, как он покинул зону действия барьера Фламме. Стоило ему перешагнуть невидимую черту, как «тишина» священного места сменилась какофонией жизни. Его обостренные чувства, больше не сдерживаемые фильтром магии, тут же уловили десятки сигналов: сердцебиение, шелест, рычание, запах крови и мускуса. Лес, казавшийся пустым, на самом деле кишел хищниками.

Любопытство, как всегда, взяло верх, и он направился к источнику самого громкого шума.

На небольшой поляне он застал картину, достойную канала Discovery, если бы тот транслировал битвы монстров. Два гиганта делили территорию. С одной стороны — та самая змея, чье мясо он сейчас доедал. С другой — медведь. Но не обычный гризли, а чудовище высотой в четыре метра, чья шкура была покрыта не просто мехом, а странными кристаллическими наростами, пульсирующими тусклым светом.

— Ого, — оценил тогда Изаёй, выходя на поляну и даже не пытаясь скрываться. — У вас тут что, утечка радиоактивных отходов? Или это местная мода на пирсинг?

Оба зверя замерли. Четыре глаза — два желтых вертикальных зрачка и два налитых кровью медвежьих глаза — уставились на него.

Они оценили его. Маленький. Без клыков. Без когтей. Без видимой магической ауры (которую Изаёй, по привычке, держал в узде).

Вердикт был единогласным: «Не угроза».

Медведь фыркнул, теряя интерес, и снова повернулся к змее, готовясь к рывку. Змея же просто проигнорировала двуногое недоразумение, сосредоточившись на более крупном противнике.

Они отвернулись. Они просто взяли и вычеркнули его из уравнения.

Внутри Изаёя что-то щелкнуло.

— Игнорировать гостя? Как грубо. Видимо, манерам вас не учили.

Он улыбнулся. Но в этой улыбке не было тепла.

На долю секунды он позволил своей сущности «протечь» наружу. Он не атаковал. Он просто выпустил «жажду крови» — чистое, концентрированное обещание насилия. Это было похоже на то, как если бы температура на поляне мгновенно упала до абсолютного нуля, а воздух стал тяжелым, как свинец.

Реакция была мгновенной.

Кристальный гризли, будучи млекопитающим с более развитым мозгом, взвыл. Его инстинкты, отточенные годами выживания, завопили единственное слово: «БЕГИ». Он не стал проверять, что перед ним. Он просто развернулся и, ломая кусты как спички, рванул прочь с такой скоростью, которой позавидовал бы спортивный болид.

— О, я так польщен, — похвалил Изаёй. — Умный мишка, долго проживет.

А вот змее повезло меньше. Её рептилий мозг, управляемый лишь голодом и агрессией, интерпретировал угрозу иначе. Она не убежала а атаковала.

Огромная пасть распахнулась, обнажая клыки размером с кинжалы, и змея бросилась на него в смертельном броске.

— А ты — тупая, — констатировал Изаёй, даже не вынимая рук из карманов.

Когда голова монстра оказалась в метре от него, он просто поднял ногу и с ленивой грацией опустил пятку на череп твари.

ХРУСТ.

Удар был выверенным. Он не размазал её по земле, но кинетическая волна прошла сквозь кости, превратив мозг змеи в желе, прежде чем она успела осознать, что умерла. Туша рухнула к его ногам, дернувшись в последней конвульсии.

— За это ты станешь ужином, — подытожил он.

И вот теперь, сидя у костра и доедая результат «естественного отбора», Изаёй смотрел на огонь.

— Монстры, магия, кристаллы в шкуре, — размышлял он вслух, подбрасывая ветку в пламя. — Фламме не врала. Этот мир действительно живет по законам силы. И это... чертовски приятно.

***

Привет! Вот три пилотные главы, которые я написал пробы ради. Надеюсь, вам понравится эта история. Буду рад любым отзывам! Напишите, что бы вы хотели увидеть в этой истории и наоборот, чего лучше избегать.

Глава 4

Утро в новом мире встретило Изаёя не городским гулом, а сыростью и воплями неизвестной птицы, которая, судя по громкости, пыталась соревноваться с сиреной воздушной тревоги.

— Десять баллов за громкость, ноль за музыкальный слух, — прокомментировал Изаёй, брезгливо стряхивая с рукава пиджака росу.

Он шел на северо-восток уже несколько часов. Лес постепенно менялся: деревья-гиганты отступали, уступая место каменистым холмам и высокой, по пояс, траве. И чем дальше он продвигался, тем отчетливее становилось ощущение войны.

Это не было чем-то явным. Никаких знамен на горизонте. Но ветер приносил тяжелый, жирный запах гари. На земле то и дело попадались следы: глубокие рытвины, словно от взрывов, и колеи от тяжелых колес.

— Цивилизация где-то рядом, — заключил Изаёй, носком ботинка поддев из земли сломанный клинок. Меч был грубым, зазубренным. — И, судя по качеству этого металлолома, технологический прогресс здесь застрял в глубокой яме.

Внезапно ветер переменился, принеся с собой новый звук. Не крик зверя, а ритмичный лязг металла и отчаянные, захлебывающиеся крики.

Изаёй остановился. Он чуть повернул голову, и его наушники с кошачьими ушами слегка сдвинулись на шее. Для него это был привычный аксессуар, но для любого наблюдателя из этого мира они выглядели бы как диковинный, возможно, магический инструмент.

— Километра два, — прикинул он, анализируя акустику. — Звучит как драка. Надеюсь, хоть там найдется кто-то, кто не развалится с одного удара.

Земля под его ногами взорвалась фонтаном грязи — он сорвался с места. Силуэт юноши размылся, исчезая быстрее, чем глаз мог уловить движение.

Деревня, название которой уже не имело значения, доживала свои последние минуты.

Это было небольшое поселение на границе: частокол разнесен в щепки, половина домов весело пылала, выбрасывая в небо столбы черного дыма.

В центре площади, окруженные кольцом огня и тел, сбились в кучу выжившие. Их защищали трое рыцарей в помятых, окровавленных латах. Они едва стояли на ногах, но продолжали держать щиты, закрывая собой женщин и детей.

А вокруг них, наслаждаясь моментом, стояли они.

Демоны.

Их было пятеро. Гуманоидные фигуры с бледной кожей и рогами, растущими прямо из лба. Они были одеты в длинные, изысканные мантии, которые смотрелись гротескно чисто на фоне окружающей грязи и крови.

— Какая бессмысленная трата энергии, — произнес тот, что стоял впереди. Высокий демон с тростью, увенчанной крупным алым камнем. — Вы, люди, так отчаянно цепляетесь за жизнь. Зачем?

Он говорил на человеческом языке чисто, но в его голосе не было жизни. Это была имитация эмоций, холодная и пустая.

— Оставьте нас! — прохрипел один из рыцарей, сплевывая кровь. — Мы отдали вам скот! Мы не сопротивлялись!

Демон склонил голову набок. Его лицо выражало вежливое недоумение существа, которое смотрит на говорящий кусок мяса.

— «Нужно»? Нам ничего не нужно, — он улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любого оскала. — Мы просто... освобождаем место. Вы же сжигаете сорняки на своих полях? Мы делаем то же самое. Это не злоба. Это просто порядок вещей.

Он лениво поднял трость. Алый камень вспыхнул, и воздух вокруг начал плавиться от жара.

— Игнис Вермис.

Это была высшая магия огня. Поток плазмы, скрученный в форму огненного змея, сорвался с конца трости. В эту эпоху, когда человеческая магия ещё только зарождалась под руководством учеников Фламме, такое заклинание было абсолютным приговором. Оно плавило сталь и испаряло камень.

Рыцарь зажмурился, понимая, что его щит продержится меньше секунды.

БА-БАХ!

Ударная волна тряхнула площадь. Огонь на крышах домов прибило к земле. Но крика боли, которого ждали демоны, не последовало.

Когда пыль и дым рассеялись, рыцарь открыл глаза. Он был цел.

Перед ним, в центре дымящейся воронки, стоял незнакомец.

Это был юноша. На нем была одежда, какой рыцарь никогда не видел: странный темно-синий китель с золотыми пуговицами, плотная ткань, не похожая ни на лен, ни на шерсть. На шее висело непонятное устройство.

Юноша стоял спиной к людям, одной рукой брезгливо отряхивая дымящийся рукав.

— Эй, рогатый, — голос незнакомца звучал не скучающе, а скорее разочарованно, с нотками раздражения. — Ты что, всерьез называешь это магией?

Демон с тростью замер. Его холодные глаза расширились.

— Что... — прошептал он, глядя на свою трость, а затем на парня. — Куда делось пламя?

— Я его сдул, — Изаёй фыркнул, демонстрируя полное пренебрежение к угрозе. — Буквально. Махнул рукой, и твой огонек погас. Серьезно, это ваш предел? Я ожидал увидеть силу, способную сотрясать горы. А это просто дешевый фокус.

— Сдул?.. — демон не понимал смысла слов, но понимал факт. Его заклинание исчезло. — Человек не может развеять магию руками! Это невозможно! В тебе даже нет маны!

— Мана, законы, невозможно... — Изаёй усмехнулся. Улыбка была жесткой, хищной. — Вы, ребята, такие ограниченные. Всё твердите одно и то же, прячась за своей жалкой логикой.

Он шагнул вперед. Демоны инстинктивно попятились. Их чувства говорили им, что перед ними стоит обычный человек, лишенный магической силы. Пустое место. Но их глаза видели того, кто только что голыми руками уничтожил заклинание высшего ранга. Этот диссонанс вызывал у них сбой в восприятии реальности.

— Фламме обещала мне мир, полный опасностей. Владыку Демонов, — Изаёй хрустнул костяшками пальцев. — А я вижу кучку ряженых слабаков, которые издеваются над беззащитными, чтобы потешить своё эго. Это... — он поморщился, словно от неприятного запаха, — ...эстетически отвратительно.

— Убить его! — взвизгнул лидер, чувствуя, как страх просачивается сквозь его высокомерие. — Разорвать! Все разом!

Четверо подручных сорвались с места. Они двигались с нечеловеческой скоростью. Для рыцарей они превратились в размытые пятна. Когти, сгустки кислоты, воздушные лезвия — всё полетело в наглеца в странной одежде.

Изаёй даже не вынул левую руку из кармана. В его движениях не было лени, только пугающая эффективность.

Уворот. Воздушное лезвие срезало прядь его светлых волос, но не коснулось кожи. Шаг в сторону. Кислота прожгла землю там, где секунду назад была его тень. Поворот. Демон, пытавшийся достать его когтями, провалился в пустоту.

— Медленно. Примитивно. Неэффективно.

Он оказался прямо перед одним из нападавших. Демон, запаниковав, выставил перед собой магический барьер.

— Исчезни.

Простой пинок. Без размаха. Носок ботинка врезался в центр сияющего щита.

Щит не треснул — он взорвался. Вместе с грудной клеткой демона.

Тело монстра не отлетело назад. Оно просто перестало существовать как целостный объект. Ударная волна, порожденная чистой кинетической силой, превратила плоть в кровавый туман и выбила просеку в лесу за деревней длиной в полкилометра. Деревья валились, словно скошенная трава.

БА-ДУМ.

Звук удара докатился до ушей зрителей с опозданием.

Трое оставшихся подручных замерли. Они смотрели на облако красного тумана, в которое превратился их товарищ, и не могли понять, что произошло. Человек ударил ногой. Магии не было. Почему их сородич испарился?

— Один готов, — Изаёй повернулся к лидеру. Тот теперь дрожал. Не от холода, а от осознания того, что пищевая цепочка только что перевернулась. — Вы тратите моё время. Кто следующий хочет продемонстрировать свою бесполезность?

— Ты... ты чудовище! — взвизгнул лидер, пятясь назад. Его аристократическая маска сползла, обнажив звериный страх. — Кто ты такой?!

— Я? — Изаёй посмотрел на него сверху вниз, и в его фиолетовых глазах горел холодный расчет. — Я тот, кто разочарован в вашем "величии".

Он исчез.

В следующую секунду он стоял уже за спиной лидера. Трое оставшихся демонов упали на землю одновременно. Их головы отделились от тел. Никто не увидел удара. Изаёй просто пробежал мимо них, и воздушная волна от его движения сработала как невидимый клинок.

— А теперь, — Изаёй положил руку на плечо трясущегося лидера. Тяжелая рука, которая ощущалась как приговор. — Ты станешь полезным. Расскажи мне, где найти кого-то, кто действительно чего-то стоит. Иначе я разберу тебя на части, чтобы посмотреть, как ты устроен. И поверь, мне очень интересно узнать, что у вас внутри.

Рыцари и крестьяне смотрели на эту сцену, забыв, как дышать. Они видели, как ужас их жизни, демоны, которых боялись целые армии, были уничтожены за мгновения.

— Кто... кто это? — прошептала женщина, прижимая к себе ребенка, глядя на странного юношу в диковинной одежде.

Старый рыцарь, опираясь на меч, покачал головой. В его глазах, привыкших к смерти, затеплилась слабая, почти болезненная надежда.

— Я не знаю, — хрипло ответил он. — Но молитесь Богине, чтобы он был на нашей стороне.

Глава 5

Последний из демонов, тот самый, что минуту назад с аристократическим высокомерием рассуждал о людях как о сорной траве, теперь жалко скреб когтями пропитанную кровью землю. Его мантия, расшитая серебряными нитями — имитация благородства, натянутая на хищную суть, — была порвана и испачкана грязью.

— Я задал вопрос, — напомнил юноша. Его голос был ровным, лишенным той театральной наигранности, с которой он вступил в бой. Теперь в нем звучала лишь холодная воля хищника, играющего с едой. — Где ваш главный? Где те, кто может предложить мне настоящий бой, а не этот цирк с фейерверками?

Демон захрипел. Его глаза бегали, пытаясь найти выход, но инстинкты вопили, что выхода нет. Человек перед ним не излучал маны. Вообще. Для демонического восприятия Изаёй был «пустым местом», дырой в мироздании. Но эта дыра только что раздавила элитный отряд, как насекомых.

— Владыка... — просипел демон, и уголок его губ дернулся в попытке изобразить подобострастную улыбку. — Великий Владыка обитает в Энде... на самом севере... Но тебе не дойти...

— Энде. Север. — Изаёй кивнул, принимая информацию. — Лаконично. А поближе?

— Генералы... — демон задрожал. — Кваль... Мудрец Разложения... Он недалеко... в лесах...

Глаза демона на мгновение сузились. Ложь. Или полуправда. Демоны не сдают своих из страха, они сдают их, чтобы заманить врага в ловушку. Этот «Кваль» явно был не тем, с кем стоит встречаться неподготовленным.

— Кваль, значит? — Изаёй чуть склонил голову. — Звучит как имя кого-то, у кого проблемы с гигиеной. Но спасибо за наводку.

Хватка на горле чуть усилилась.

— Подожди... — голос демона стал мягким, вибрирующим от наигранной искренности. — Прошу, смилуйся. У нас не было выбора. Владыка заставляет нас... У меня тоже есть семья. Маленькая дочь, которая ждет отца. Разве ты лишишь ребенка родителя?

Рыцари, стоявшие поодаль, вздрогнули. Ганс, капитан стражи, стиснул зубы. Эти слова — «семья», «дочь» — били в самые уязвимые точки человеческой души.

Но Изаёй даже не моргнул. Он слегка наклонил голову, разглядывая существо перед собой, как биолог разглядывает бактерию под микроскопом.

— Семья? — переспросил он. — Любопытно. И что ты чувствуешь, когда думаешь о своей дочери?

— Любовь... — быстро ответил демон. Слишком быстро. — Я чувствую... тепло? Желание защищать?

Он произносил эти слова, словно перебирал карточки с определениями из словаря. В его глазах, за вертикальными зрачками, была пустота. Абсолютный, космический вакуум. Там не было ни страха за «дочь», ни любви, ни даже понимания того, что он говорит. Он просто издавал звуки, которые, согласно его опыту, останавливали лезвие людского меча.

Изаёй вздохнул. Разочарованно и брезгливо.

— Ты лжешь, — констатировал он. — Не потому, что хочешь обмануть. А потому, что ты даже не понимаешь смысла слов, которые произносишь. Для тебя «отец» и «дочь» — это просто комбинация звуков, способ доступа к жалости жертвы.

Хватка на горле чуть усилилась.

— Вы не злые. Вы просто хищники, которые научились имитировать голоса своих жертв, чтобы подманить их поближе. Это эволюция, я понимаю. Но... — Изаёй приблизил лицо к демону, и в его фиолетовых глазах полыхнуло презрение. — ...все же так по человечески.

Он разжал пальцы.

Демон, почувствовав свободу, тут же оскалился. Его рука метнулась к поясу, где висел кинжал, проклятый черной магией. Рефлекс загнанной крысы — ударить в спину.

— Умри, обезьяна!

БАМ.

Движение Изаёя было коротким, почти ленивым. Тыльная сторона ладони встретилась с виском существа.

Голова демона дернулась под неестественным углом. В глазах погас свет, так и не успев осознать ошибку. Тело монстра, лишенное удерживающей его маны, начало стремительно распадаться. Словно сгоревшая бумага, плоть превращалась в черные хлопья пепла, которые тут же подхватывал ветер, унося прочь.

Изаёй брезгливо вытер руку о штанину, стряхивая невидимую пыль.

— Слова — это инструмент разума, — бросил он в пустоту. — А вы используете их как отмычку. Жалкое зрелище.

Он развернулся к площади.

Тишина была плотной. Жители деревни — те, кто уцелел, — смотрели на него не как на спасителя, а как на стихийное бедствие, которое по счастливой случайности обрушилось на их врагов.

Трое рыцарей, израненные, едва стоящие на ногах, выступили вперед. Старый воин, тот, что говорил раньше, с трудом вложил меч в ножны. Его руки дрожали, но взгляд был твердым. Он снял шлем, открывая седую голову и лицо, исполосованное шрамами.

— Мы... — его голос сорвался, он откашлялся кровью. — Мы благодарны тебе, путник. Кем бы ты ни был.

Изаёй сунул руки в карманы и прошел мимо них, направляясь к разрушенному колодцу.

— Не стоит, — бросил он через плечо. — Я не герой и не спаситель. Просто терпеть не могу, когда сильные издеваются над слабыми.

Он огляделся. Картина была удручающей. Половина домов превратилась в дымящиеся руины. Тела погибших лежали вперемешку с обломками. Плач детей, который до этого глушил страх, теперь прорвался наружу, разрывая тишину.

Старый рыцарь захромал следом за ним.

— Я — капитан пограничной стражи, Ганс, — представился он, стараясь держаться с достоинством, несмотря на то, что его латы были пробиты в двух местах. — Это деревня Тауль. Или то, что от нее осталось. Могу я узнать имя нашего спасителя?

— Изаёй, — коротко ответил юноша. Он подошел к завалу, где рухнувшая балка большого дома перекрыла улицу, отрезав путь к уцелевшим амбарам. — Просто Изаёй.

— Господин Изаёй... Вы какой-то особый маг? — осторожно спросил Ганс, с опаской косясь на руки юноши. — Я никогда не видел, чтобы кто-то развеивал магию огня простым взмахом руки. Даже придворные чародеи Короля используют контрзаклинания и посохи.

— Маг? Нет. Я скорее... — он на секунду задумался, подбирая слово, понятное местным, — ...силовой тип.

Он остановился перед завалом. Рухнувшая балка огромного общинного дома перекрыла улицу, поверх нее навалилась каменная кладка. Из-под завала доносились приглушенные, полные ужаса всхлипы.

— Эй, там есть кто живой? — крикнул он в груду камней.

— Т-там... — раздался тонкий женский голос из толпы. — Там подвал... Староста и дети спрятались там... Но вход завалило...

Ганс обреченно покачал головой.

— Нам понадобятся лошади и тросы, чтобы сдвинуть это. Но лошадей убили демоны. Боюсь, пока мы разберем завал... воздух там закончится.

Изаёй вздохнул. Громко, демонстративно.

— Ну почему вечно всё через одно место? — проворчал он, закатывая рукава кителя. — Лошади, тросы... Вы слишком любите усложнять простые вещи.

Он уперся плечом в каменную кладку. С виду — обычный подросток, решивший подпереть стену.

Ганс хотел было остановить его, сказать, что это бесполезно, что камень весит тонны, но слова застряли у него в горле.

Земля под ногами Изаёя жалобно скрипнула.

КР-Р-Р-Р!

Звук трущегося гранита о гранит резанул по ушам, заставив всех закрыть уши. Огромная груда обломков — балка, часть крыши, куски стены — дрогнула. И начала подниматься.

Это противоречило здравому смыслу. Это было противоестественно. Мышцы юноши даже не вздулись, он не покраснел от натуги. Он просто выпрямился, удерживая на плечах вес небольшого дома, словно это была пустая картонная коробка.

— Ну? — рявкнул он, поворачивая голову к застывшим людям. — Долго будете пялиться?

Оцепенение спало. Люди бросились к открывшемуся проходу. Женщины, мужчины, даже раненые рыцари кинулись разгребать мелкие камни, вытягивая из темноты подвала перепуганных, кашляющих пылью детей.

Когда последний ребенок был спасен, Изаёй шагнул в сторону и с грохотом сбросил ношу. Земля содрогнулась так, что с соседней крыши посыпалась черепица.

Он отряхнул плечо, словно смахнул перхоть.

— Вот и всё, — сказал он, поправляя воротник. — Представление окончено.

К вечеру деревня немного пришла в себя. Мертвых унесли, раненых перевязали тем, что было. Изаёй сидел у наспех разведенного костра на краю площади. Ему принесли миску какой-то похлебки и кусок чрезвычайно черствого хлеба — всё, что смогли найти уцелевшие. Еда была простой, пресной, но он ел, не жалуясь. Калории есть калории.

Ганс подсел рядом. Старый рыцарь выглядел чуть лучше — его раны перевязали, он выпил какой-то травяной отвар. Он долго смотрел на огонь, подбирая слова.

— Ты не из этих мест, парень, — это был не вопрос, а утверждение. Ганс смотрел на огонь, грея руки. — Твоя одежда, твоя речь... Твоя ненормальная сила.

— Я издалека, — уклончиво ответил Изаёй, откусывая хлеб. — Скажем так, из страны, которой нет на ваших картах.

— Это я уже понял, — хмыкнул рыцарь, глядя на то, как юноша расправляется с жестким хлебом. — Ты не похож на мага — у тебя нет ни посоха, ни гримуара. И на воина не похож — ни меча, ни мозолей от рукояти. Ты сражаешься... иначе. Грубой силой, которой у человека быть не должно. Честно говоря, если бы я не видел, как ты защищал нас, решил бы, что передо мной демон в человеческом обличье. Люди так не могут. Даже те, кто посвятил жизнь мечу.

— Меньше знаешь — крепче спишь, дед.

— Справедливо, — кивнул Ганс. Он помолчал, потом добавил тише: — Ты спросил про Владыку Демонов. Зачем? Ты хочешь присоединиться к Герою?

Изаёй замер с ложкой у рта.

— Герою? — переспросил он. — У вас тут есть штатный герой?

— Говорят, Король призвал смельчаков, — Ганс пожал плечами. — Но это всё слухи. Многие пытались и многие уже сгинули.

— Нет, я не ищу компанию, — ответил он вслух. — Я просто путешествую. Изучаю местные достопримечательности. Кстати, где мы территориально?

Ганс прутиком нарисовал на земле кривую линию.

— Мы здесь, на границе Центральных и Северных земель. Каньон Ригель — в дне пути на запад. Если пойдешь на север, попадешь в Графство Гранат. Там сейчас неспокойно. Демоны стягивают силы. Говорят, один из приспешников Владыки, Аура, проявляет активность.

— Аура... — Изаёй покатал имя на языке. — Звучит как женское имя. Надеюсь, она симпатичнее тех уродцев, что были здесь.

Ганс посмотрел на него со смесью ужаса и восхищения.

— Ты шутишь о Мудреце Разрушения? Аура Гильотина... Она отрубает головы своим врагам и делает их своими бессмертными слугами. Это не та женщина, с которой ищут встречи.

Изаёй усмехнулся, и в отсвете костра его глаза блеснули опасным фиолетовым огнем.

— Бессмертные слуги? Отрезанные головы? — он потянулся, хрустнув спиной. — Ну вот, уже интереснее. А то я боялся, что все местные злодеи умеют только кидаться фаерболами.

Он встал и посмотрел на север, туда, где звезды тонули в ночной черноте.

— Спасибо за ужин и информацию, Ганс.

— Ты уходишь? — забеспокоился рыцарь, видя, как юноша встает. — Ночь на дворе. Стены разрушены, но это всё же лучше, чем открытый лес. Оставайся. Мы... мы найдем для тебя место.

Изаёй оглядел площадь. Женщины с детьми жались к кострам, мужчины сжимали вилы, вздрагивая от каждого шороха из чащи. Деревня была беззащитна. Если он уйдет сейчас, любая стая волков или пара недобитых демонов устроит здесь резню.

Он почесал затылок, изображая задумчивость.

— Остаться, говоришь? — он перевел взгляд на темный, сырой лес. — Ну, перспектива ночевать в обнимку с корнями меня, если честно, не прельщает.

Он поправил наушники и снова опустился на бревно.

— Уговорил, дед. Я останусь до утра. Но чур, завтрак за вами. И найдите мне место подальше от храпящих, я ценю тишину.

Ганс облегченно выдохнул, и впервые за этот вечер на его лице появилась слабая, но искренняя улыбка.

— Договорились, парень.

Глава 6

Утро в Тауле не принесло облегчения. Солнце, поднявшееся над верхушками деревьев, безжалостно высветило то, что ночью скрывала тьма: масштабы катастрофы. Деревни больше не было. Было лишь пепелище с остовами печных труб, торчащими, как гнилые зубы мертвого великана.

Изаёй не спал. Ему это было не нужно — его тело, казалось, вообще игнорировало концепцию усталости, словно у него был бесконечный кредит на энергию. Вместо отдыха он работал.

Без рывков, без лишних слов и театральных жестов он методично разбирал то, что осталось от домов.

— Осторожно, — тихо произнес он, придерживая одной рукой массивную, обгоревшую балку крыши, пока двое мужчин торопливо вытаскивали из-под неё уцелевшие мешки с зерном.

Он опустил дерево на землю так мягко, словно это была хрустальная ваза, а не многотонный кусок дуба. Никакой бравады. Сейчас его сила была не оружием, а инструментом — самым необходимым что есть.

Чуть поодаль за ним наблюдала стайка детей. Чумазые, с заплаканными глазами, они жались друг к другу, глядя на странного юношу в синем кителе. Для них он был загадкой. Он уничтожил монстров, которых боялись их родители, но сейчас он возился в пыли, доставая из-под обломков чью-то любимую игрушку или помогая выкатить бочку с водой.

Один из мальчишек, осмелев, подошел ближе, когда Изаёй присел, отряхивая перчатки.

— Дядя... — шмыгнул носом ребенок. — Ты герой?

Изаёй посмотрел на него. В его фиолетовых глазах не было привычного холода или насмешки.

— Вряд-ли, — он протянул руку и легонько взлохматил волосы мальчишке.

Он выпрямился и подошел к Гансу. Капитан стражи сидел на уцелевшем крыльце, наблюдая, как женщины перебирают скудные пожитки. Лицо старого рыцаря было серым, осунувшимся.

— Мы закончили подсчет, — глухо сказал Ганс, не глядя на Изаёя. — Из ста сорока жителей уцелело шестьдесят. В основном женщины, старики и дети. Почти все мужчины погибли, защищая периметр в первые минуты.

— Еда? — коротко спросил Изаёй.

— На пару недель, если экономить. Но это не главное. — Ганс тяжело вздохнул и обвел взглядом руины. — Мы не можем здесь оставаться. Запах крови привлечет зверей и падальщиков уже к вечеру. Стен нет. Оружия почти нет. Если вернется хотя бы один демон... нам конец.

— Значит, надо уходить, — констатировал Изаёй. — Есть куда?

— На юго-запад, — Ганс указал дрожащей рукой в сторону, противоположную той, откуда пришли демоны. — В сторону Центральных Земель. Там есть город-крепость Ваал. Но это....

Рыцарь сжал кулаки так, что побелели костяшки. В его голосе зазвучало отчаяние человека, который видит выход, но не может до него добраться.

— Туда пять дней пути для здорового мужчины. Неделя, а то и больше для такого обоза... если бы у нас был обоз. Лошадей перебили. Телег у нас пять штук, но тянуть их некому. А у нас раненые, которых нельзя нести на руках. У нас старики, которые не пройдут и мили. Даже если мы бросим всё — припасы, инструменты, одежду — мы не дойдем. Леса кишат тварями. Мы просто станем бродячим банкетом для монстров по дороге к спасению.

Он замолчал, подавленный безысходностью. Логика этого мира была жестокой: оставаться — смерть, идти — смерть.

Изаёй молчал, глядя на суетящихся людей. Он видел женщину, которая пыталась привязать к спине огромный тюк с одеялами, при этом держа на руках младенца. Видел старика, который гладил единственную уцелевшую козу, прощаясь с ней.

— Эй, дед, — голос Изаёя вырвал рыцаря из пучины отчаяния. — В той повозке, у кузницы, я видел мотки веревок. Они крепкие?

Ганс непонимающе моргнул.

— Канаты? Да, ими вытягивали бревна из леса. Но зачем...

— Связывай, — Изаёй кивнул на уцелевшие телеги. — Сцепляй их в одну цепь. Самые тяжелые — назад, с людьми — вперед.

— Но кто их потянет? — Ганс всё еще не понимал, глядя на него как на умалишенного. — Нам нужно минимум три упряжки волов, чтобы сдвинуть это с места по лесной дороге.

Изаёй просто посмотрел на него. Спокойно, без вызова. И в этом взгляде Ганс прочел ответ, от которого у него перехватило дыхание.

— Ты... — выдохнул рыцарь. — Это безумие. Это мили пути по грязи и корням. Ты надорвешься. Человек не может...

— Я надорвусь, если буду слушать твое нытье, — Изаёй развернулся и направился к телегам. — Грузите всех, кто не может идти. Вещи, еду, воду — всё на борт.

***

Лес погрузился в странную, почти благоговейную тишину. Слышался только скрип рассохшихся осей да глухой стук колес по корням.

Караван двигался.

Пять тяжелых крестьянских телег, перегруженных скарбом и людьми, ползли по лесной дороге, связанные толстыми пеньковыми канатами.

Впереди, накинув на плечи лямку из широкого кожаного ремня, шел один человек.

Изаёй шел размеренным, прогулочным шагом. Его тело было слегка наклонено вперед, руки по-прежнему лежали в карманах, а наушники висели на шее, покачиваясь в такт шагам. Канаты за его спиной натянулись, как струны, врезаясь в кожаную накладку, но он не выглядел напряженным. Он не пыхтел, не обливался потом. Он просто шел, и многотонная конструкция послушно следовала за ним.

На первой телеге, прямо за спиной юноши, сидел Ганс. Его нога была перебинтована, и он не мог идти самостоятельно. Он смотрел в спину Изаёя с выражением, в котором смешались стыд и глубокое потрясение.

— Изаёй... — в который раз начал рыцарь. Голос его дрожал. — Я... мы никогда не сможем расплатиться за это. Это неправильно. Это унизительно для чести рыцаря — ехать, пока спаситель тащит нас как тягловый скот.

— Мы же договорились, — Изаёй не оборачивался. Его голос звучал ровно, дыхание оставалось спокойным, словно он гулял по парку. — Ты показываешь дорогу до города. Я доставляю груз. Это бартер. Честная сделка.

— Ничего подобного! — горячо возразил Ганс, и несколько женщин на телеге согласно закивали, вытирая слезы краем платков. — Проводник не стоит таких усилий! Ты спасаешь наши жизни, наши остатки достоинства... Золото, служба, всё, что у нас будет — всё твое.

— Угомонись, — протянул Изаёй, намеренно делая голос безразличным. — Слушай, Ганс, если хочешь быть полезным, лучше смотри по сторонам. Я, конечно, крепкий, но глаз на затылке у меня нет. Если из кустов выпрыгнет какая-нибудь дрянь, кричи.

Это была ложь. Слух Изаёя контролировал лес в радиусе километра, отсеивая каждый шорох. Но ему нужно было дать рыцарю занятие. Дать ему ощущение, что он не бесполезный багаж, а часть команды.

Караван продолжал путь. Атмосфера не была похожа на приключение. Это была скорбная процессия беженцев. Люди молчали, глядя на удаляющийся дым родной деревни. Они потеряли дома, близких, прошлое. Будущее было туманным. Но мерная походка парня впереди, его невозмутимая спина, тянущая на себе их выживание, давала им нечто большее, чем просто транспорт. Она давала им веру.

К вечеру дорога стала хуже. Колеса то и дело вязли в раскисшей после недавних дождей колее, застревали в ямах.

— Стойте! — вдруг закричала одна из женщин, не выдержав. — Господин Изаёй, прошу, остановитесь!

Изаёй замер. Караван по инерции проехал еще полметра и остановился. Он обернулся, вопросительно приподняв бровь.

— Что? Монстры?

— Нет... — женщина спрыгнула с телеги и, спотыкаясь о корни, подбежала к нему. Её глаза были полны мольбы. — Солнце садится. Вы тащите нас уже восемь часов без перерыва. Вы даже воды не пили. Прошу вас... хватит.

Вокруг начали собираться другие. Люди спускались с телег, окружая его.

— Сделаем привал, господин! — поддержал старик, сжимая в руках шапку. — Мы сами подтолкнем на подъемах. Отдохните. Пожалуйста. Мы не можем смотреть, как вы убиваете себя ради нас.

Изаёй оглядел их лица. Они были измучены, напуганы, но сейчас в их взглядах читалась искренняя боль. Не за себя — за него. Они чувствовали себя паразитами, высасывающими жизнь из своего благодетеля. Их совесть не могла смириться с тем, что человек совершает ради них невозможное без передышки.

На самом деле Изаёй чувствовал себя превосходно. Его резервы были далеки от истощения. Он мог бы идти так до самого города, не останавливаясь ни на секунду, и даже не запыхаться.

Но он понял: если он продолжит, их чувство вины раздавит их сильнее, чем усталость. Иногда проявить слабость — значит проявить милосердие. Им нужно было поверить, что он тоже человек, что ему тоже нужен отдых, чтобы принять эту помощь.

Он демонстративно выдохнул и помассировал плечо, хотя мышцы там даже не забились.

— Ну, раз вы настаиваете... — он лениво скинул тяжелую лямку на землю. — Пожалуй, перерыв не повредит. Ноги и правда начинают гудеть.

Толпа выдохнула с облегчением, словно с них самих сняли этот груз. Люди тут же засуетились, чувствуя, что наконец-то могут быть полезны, могут хоть как-то отплатить. Кто-то побежал за водой, кто-то начал расстилать шкуры, кто-то доставал последние запасы еды.

— Ганс, — Изаёй подошел к телеге, где сидел рыцарь. — Долго еще до безопасной ночевки?

— Здесь есть поляна в полумиле, у старого дуба, — ответил рыцарь, глядя на юношу с бесконечной благодарностью. — Там обзор хороший.

— Отлично. Дотащим туда и встанем лагерем, — Изаёй снова подхватил лямку, но на этот раз позволил нескольким мужчинам встать сзади телег и "помогать" толкать.

Солнце садилось, окрашивая лес в тревожные цвета багрянца. Караван снова тронулся, но теперь в скрипе колес слышалась не только безнадежность, но и слабая, робкая нота надежды. У них не было дома, но у них был проводник, который, казалось, мог вытащить их даже из преисподней.

Глава 7

Ночной лес дышал. Это было тяжелое, хриплое дыхание существа, которое только и ждет момента, чтобы сомкнуть челюсти.

Лагерь разбили на холме, под кроной огромного, расколотого молнией дуба. Место было выбрано удачно: с одной стороны — крутой обрыв к ручью, с другой — открытый пролесок, не позволяющий подобраться незаметно. Ганс, несмотря на раны, знал свое дело. Старый вояка организовал оборону с эффективностью, рожденной годами пограничной службы.

Телеги сцепили в круг, создав импровизированную баррикаду. В центре жарко горел костер — единственный островок света в океане мрака.

Изаёй сидел чуть поодаль, прислонившись спиной к колесу телеги. В руках он держал деревянную миску с чем-то, что местные называли рагу. На вкус это напоминало горячую воду, в которой искупали старый башмак и пару раз макнули вяленую репу.

— Высокая кухня, — пробормотал он, ковыряя ложкой мутную жижу. — Мишлен рыдает кровавыми слезами.

Он поднес ложку ко рту, поморщился, но проглотил. Там, откуда он пришел, еда была искусством, развлечением. Здесь еда была топливом. А топливо нужно, даже если оно отвратительно на вкус.

Вокруг костра царила тишина, прерываемая лишь треском сучьев и тихим шепотом. Люди боялись говорить громко. Лес вокруг был полон звуков: далекий вой, хруст веток, странное уханье, от которого по спине бежали мурашки. Каждый шорох заставлял женщин вздрагивать и плотнее прижимать к себе детей.

Они выжили в резне, но ужас всё еще сидел у них под кожей.

К Изаёю подошел Ганс. Рыцарь хромал сильнее, чем днем, но держался прямо. Он протянул юноше флягу.

— Спирт, настоянный на горьких травах, — пояснил он, садясь рядом с кряхтением. — Гадость редкая, но греет кости и притупляет боль.

Изаёй принял флягу, открутил крышку и понюхал. Запах был такой, что им можно было травить тараканов.

— Рискну здоровьем, — он сделал глоток, даже не поморщившись, и вернул флягу. — Спасибо, дед. Как там народ?

— Держатся, — Ганс сделал большой глоток и вытер губы тыльной стороной ладони. — Благодаря тебе. Они смотрят на тебя как на посланника Богини. Знаешь, некоторые уже шепчутся, что ты — один из тех, кого упоминают в пророчествах.

— Скажи им, чтобы прекращали, — фыркнул Изаёй, закидывая руки за голову. — Я не святой и уж точно не посланник. Я просто парень, который оказался в нужном месте в нужное время.

— Может и так, — Ганс посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. — Но ты слишком спокоен для «просто парня». Ты знаешь, что в этих лесах?

— Волки? Медведи? — Изаёй зевнул. — Демоны с комплексом неполноценности?

— Хуже, — голос Ганса стал тихим. — Это территория «блуждающих». Монстров, мутировавших под воздействием маны. Они не чувствуют боли, не знают страха. Обычное оружие их едва берет. Мои парни... — он запнулся, и его лицо исказила гримаса боли, — ...мои парни погибли, пытаясь сдержать всего троих таких тварей неделю назад. А сейчас мы идем прямо через их охотничьи угодья.

Изаёй перевел взгляд на темноту за кругом света. Его глаза, привыкшие видеть суть вещей, различали то, что было скрыто от рыцаря.

Он видел движение. Тени скользили между деревьями, бесшумные, плавные. Их было много. Десять? Пятнадцать?

— Не переживай, капитан, — Изаёй лениво потянулся, хрустнув суставами. — Если они придут, мы попросим их уйти. Вежливо.

— Вежливо? — Ганс горько усмехнулся. — Ты либо безумец, либо...

— Либо знаю то, чего не знаешь ты, — закончил за него Изаёй.

В этот момент к ним подошла маленькая девочка. Та самая, которую он вытащил из подвала первой. В руках она сжимала какой-то корявый предмет, сплетенный из сухой травы.

Она остановилась в шаге от Изаёя, не решаясь подойти ближе. Ганс хотел было отослать её к матери, но Изаёй жестом остановил его.

— Чего тебе, малая? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал не слишком грубо.

— Эт-то... — она протянула ему травяную фигурку. Это была попытка изобразить человечка. Кривого, косого, но старательно сделанного. — Это оберег. Мама научила. Чтобы злые духи не подходили.

Изаёй посмотрел на пучок травы в своей руке.

— Оберег, значит? — он повертел его в пальцах. — Думаешь, кусок сена спасет меня от клыков?

Девочка испуганно опустила глаза, готовая заплакать.

— Нет... но... он помогает верить, — прошептала она. — Священник в церкви говорил, что магия Богини — это вера. Если искренне верить, то защита сработает.

Изаёй замер. Слова девочки странным образом перекликались с тем, что ему совсем недавно объясняла призрачная магесса в руинах. «Визуализация».

— Вера, говоришь? — он усмехнулся уголком рта. — Знаешь, малая, твоя мама и священник были не так уж далеки от истины. Представить результат так ясно, чтобы он стал реальностью... В этом есть смысл.

Он аккуратно, чтобы не сломать, убрал соломенную куклу в нагрудный карман кителя, прямо рядом с сердцем.

— Твоя вера принята. Но одной веры мало. Нужно еще уметь постоять за себя.

Он щелкнул девочку по лбу. Не больно, но ощутимо.

— Иди спать. Твой оберег я принял. Теперь моя очередь отрабатывать.

Девочка просияла улыбкой, в которой не хватало переднего зуба, и убежала обратно к костру.

Ганс покачал головой.

— Ты странный, Изаёй. Грубишь, пугаешь, а потом...

— Я не нянька, — отрезал Изаёй, резко поднимаясь на ноги. Его расслабленность исчезла мгновенно. — Ганс, туши костер. Быстро.

— Что? — рыцарь опешил. — Но люди... Темнота...

— Туши. Чертов. Костер. — в голосе Изаёя прозвенела сталь. — У нас гости. И они не любят свет, зато обожают мишени, которые светятся в ночи как новогодняя елка.

Ганс не стал спорить. Он увидел взгляд юноши — взгляд, направленный в темноту леса. Там, где обычный человек видел лишь черноту, Изаёй видел десятки желтых огоньков, зажегшихся в кустах.

Рыцарь крикнул приказ. Люди, привыкшие подчиняться в моменты опасности, начали забрасывать огонь землей. Темнота навалилась на лагерь плотным одеялом. Плач детей был тут же заткнут ладонями матерей.

Воцарилась мертвая тишина.

— Сколько их? — шепотом спросил Ганс, вытаскивая меч. Клинок дрожал в его руке.

— Двадцать четыре, — спокойно ответил Изаёй. Он стоял в полный рост, не прячась. — Волколаки. Или как там вы их называете. Большие псины с костяными наростами.

Из темноты раздалось низкое, вибрирующее рычание. Оно шло со всех сторон. Кольцо сжималось.

— Они окружают... — прохрипел Ганс. — Нам конец. В темноте мы их даже не увидим.

— Вам и не надо их видеть, — Изаёй сунул руки в карманы и шагнул за пределы круга телег. — Сидите тихо. И не высовывайтесь, пока я не скажу.

— Куда ты?! — шикнул Ганс. — Вернись за баррикаду!

— Баррикада — это для защиты, — голос Изаёя звучал уже откуда-то из темноты. — А я атакую.

Он вышел на открытое пространство. Луна, скрытая облаками, давала лишь призрачный свет, но для Изаёя ночь была такой же ясной, как день.

Он видел их. Огромные, размером с быка, волки с шипами на хребтах. Их слюна капала на землю, шипя, как кислота. Они двигались слаженно, как единый организм, управляемый коллективным голодом.

Вожак стаи, гигант с белой полосой на морде, вышел вперед. Он увидел одинокую фигурку человека, отделившуюся от стада. Легкая добыча. Закуска перед основным блюдом.

Вожак прыгнул. Без предупреждения, без воя. Просто серый снаряд, летящий с убийственной скоростью.

Изаёй не сдвинулся с места. Он просто вынул правую руку из кармана.

В его пальцах был зажат маленький, округлый камешек. Обычная галька, которую он подобрал у ручья во время привала.

— Знаешь принцип сохранения импульса, песик? — спросил он ласково.

Щелчок пальцев.

Это было похоже на выстрел из крупнокалиберной снайперской винтовки.

Движение пальца Изаёя придало камню ускорение, превышающее скорость звука. Воздух вокруг его руки взорвался миниатюрным хлопком, оставив белый инверсионный след.

Галька встретилась с головой вожака в полете.

Череп монстра просто исчез. Камень прошил его насквозь, сохранил инерцию, пробил дерево за спиной волка и ушел глубоко в лес, скашивая кусты.

Туша вожака, лишенная головы, по инерции пролетела еще метр и рухнула к ногам Изаёя тряпичной куклой.

Остальная стая замерла. Их примитивные мозги не могли обработать информацию. Вожак был сильнейшим. Он умер еще до того, как коснулся жертвы.

— Один, — произнес Изаёй в тишине.

Он наклонился и, не сводя глаз со стаи, набрал полную горсть щебня.

— Кто следующий хочет поиграть в "принеси мячик"?

Волки зарычали, но теперь в их рыке слышалась неуверенность. Голод боролся со страхом. Голод победил.

Трое волков бросились одновременно — слева, справа и в лоб. Тактика, которая всегда работала против одиночных целей.

Изаёй подбросил горсть камней в воздух.

— Рассыпной удар, — скучающе прокомментировал он.

Его рука превратилась в размытое пятно. Три быстрых, резких движения. Три хлопка, слившихся в один.

БАХ-БАХ-БАХ!

Три волка рухнули на землю в полете. У каждого во лбу зияла аккуратная дыра размером с монету.

— Четыре, — продолжил счет Изаёй.

Оставшиеся двадцать зверей поняли: это не добыча. Это хищник, которого они не могут даже поцарапать. Но инстинкт убийц требовал крови. Они решили задавить массой. Вся стая сорвалась с места, лавиной надвигаясь на одинокую фигуру.

Изаёй усмехнулся. В этой улыбке было то самое «веселье», которого он искал.

— Вот так! — крикнул он, и его голос перекрыл рычание стаи. — Нападайте все разом! Не заставляйте меня бегать за вами!

Он рванул навстречу.

В центре лагеря, за телегами, люди слышали лишь звуки ударов. Глухие, влажные звуки ломающихся костей и разрываемой плоти. Скулеж, переходящий в предсмертный хрип. Свист рассекаемого воздуха.

Это длилось не долго, а затем всё стихло.

***

Ганс, сжимавший меч так, что пальцы онемели, рискнул выглянуть в щель между досками.

Изаёй стоял посреди поляны. Он отряхивал руки, словно только что закончил пыльную работу. Вокруг него, устилая землю черным ковром, лежали тела. Они уже начинали распадаться, превращаясь в тот самый черный пепел, характерный для созданий тьмы.

Ни одной капли крови на его одежде. Ни одной сбившейся складки на кителе.

Изаёй повернулся к лагерю и, заметив выглядывающего рыцаря, поднес палец к губам.

— Тсс, — он кивнул на телеги, где спали дети. — Не буди мелких.

Он вернулся к потухшему костру, сел на свое место и, сунув руку в карман, нащупал соломенную фигурку.

— Работает, — хмыкнул он, глядя на звездное небо, проглядывающее сквозь облака. — Визуализация, ха? Ну, допустим.

Ганс сполз по колесу телеги, чувствуя, как сердце, колотившееся где-то в горле, медленно возвращается в грудь. Он посмотрел на спину юноши. В этот момент старый рыцарь понял одну простую истину: сама Судьба, или Богиня, или кто там управляет этим сумасшедшим миром, прислала им чудовище, чтобы защитить их от других чудовищ.

Изаёй закрыл глаза, делая вид, что дремлет. До рассвета оставалось еще пара часов, и он планировал провести их в тишине, наслаждаясь послевкусием короткой, но бодрящей разминки.

Глава 8

К середине пути страх отступил, уступив место монотонной рутине выживания. Лес, который еще недавно казался пастью чудовища, стал просто декорацией: бесконечные стволы, корни, норовящие подставить подножку, и пыль.

Много пыли.

Изаёй шел впереди, привычно налегая на лямку. Вес пяти груженых телег для него уже стал чем-то вроде фонового шума, как вес рюкзака для школьника. Но была проблема, которая раздражала его куда больше, чем физическая нагрузка.

Запах.

Шестьдесят человек, которые не мылись несколько дней, пережили стресс, бежали через лес и теперь потели под летним солнцем. Ветер, как назло, дул в спину, донося до чуткого обоняния Изаёя этот «букет» из пота, грязи и нестираной одежды.

— Так, стоп машина! — Изаёй резко остановился.

Телеги по инерции проехали немного вперед, и задние, кто толкал, едва не врезались в борта.

— Что случилось? — Ганс тут же схватился за меч, озираясь по сторонам. — Монстры?

— Хуже, — Изаёй сморщил нос, демонстративно помахав ладонью перед лицом. — Биологическая угроза. Вы, ребята, воняете так, что, боюсь, мы не демонов привлечем, а мух со всего континента.

Люди смущенно переглянулись. Женщины залились краской, мужчины виновато опустили глаза. В условиях выживания о гигиене думали в последнюю очередь, но слышать это от своего спасителя, который, казалось, даже не потел, было неловко.

— Рядом шумит вода, — Изаёй кивнул в сторону просвета в деревьях. — Делаем большой привал. Час на водные процедуры. И это не предложение.

Река оказалась быстрой, холодной и кристально чистой. Её русло было усеяно гладкими валунами, нагретыми солнцем.

Разделились по-простому: женщины и дети ушли выше по течению, за поворот реки, мужчины остались внизу.

Изаёй скинул с себя пропыленный китель, аккуратно повесив его на ветку. Следом полетела желтая футболка. Брюки.

Когда он остался в одном белье и шагнул к воде, разговоры среди деревенских мужчин стихли.

Ганс, сидевший на камне и осторожно обмывавший раненую ногу, хмыкнул. Он ожидал увидеть тело воина — перевитое жилами, покрытое шрамами и мозолями.

Но Изаёй выглядел... иначе.

Его телосложение было идеальным, словно высеченным скульптором, который хотел изобразить бога атлетики. Широкие плечи, узкая талия, рельефные мышцы пресса, напоминающие стиральную доску. Ни грамма лишнего жира, но и без той гротескной раздутости, что бывает у цирковых силачей. Это было тело пловца или бегуна — гибкое, функциональное, созданное для взрывной скорости.

И, что удивило Ганса больше всего, — ни одного шрама. Кожа была чистой, гладкой, почти светящейся здоровьем. Для человека, который голыми руками крошил камни и головы монстрам, это было неестественно.

— Чего уставились? — лениво бросил Изаёй, чувствуя на себе взгляды. — Никогда не видели, как человек моется?

Он с разбегу нырнул в ледяную воду. Брызги разлетелись сверкающим веером.

Вынырнув на середине реки, он отфыркнулся и отбросил назад мокрые светлые волосы. Вода была ледяной, градусов десять, не больше, но для него это было блаженством.

Чуть выше по течению, скрытые кустами ивы, молоденькие девушки из деревни, которые должны были стирать белье, то и дело «случайно» роняли что-то в воду, чтобы иметь повод вытянуть шеи и посмотреть туда, где плескался их спаситель.

— Он такой... красивый, — прошептала одна из них, дочь пекаря, краснея до корней волос. — Как принц из сказок.

— Скажешь тоже, принц, — хихикнула другая, но глаз не отвела. — Принцы на лошадях ездят, а не телеги таскают. Он... он как сказочный бог.

Изаёй, чей слух улавливал этот шепот даже сквозь шум воды, лишь самодовольно усмехнулся. Ему нравилось внимание. Это тешило его эго, которое по размерам могло поспорить с этой рекой.

«Ну, по крайней мере, рейтинг популярности у меня тут высокий», — подумал он, ложась на спину и позволяя течению нести себя.

После купания настроение в лагере заметно улучшилось. Люди посвежели, постирали одежду (развесив её прямо на бортах движущихся телег) и теперь смотрели на мир веселее.

Изаёй, снова одетый в свой странный костюм, шел рядом с телегой Ганса. Теперь, когда грязь и усталость немного отступили, пришло время для сбора информации.

— Ганс, — начал он, покручивая в пальцах травинку. — Просвети меня насчет местной экономики. Допустим, мы доберемся до города. Что там в ходу? Агро-культуры? Шкуры?

— Золото, — ответил рыцарь, доставая из поясного кошеля небольшую монету и протягивая её юноше. — Золотые монеты Штраля.

Изаёй взял монету. Она была тяжелой, из качественного золота. На аверсе был выбит профиль какой-то суровой женщины в накидке, на реверсе — солнце с лучами.

— Штраль?

— Священный город в Центральных Землях, — пояснил Ганс. — Там находится главная церковь Богини. Их чеканка самая надежная. Эту монету примут везде — от Империи на севере до южных портов. За одну такую можно безбедно прожить месяц, а то и два, если не шиковать.

— Месяц за один кругляш? — присвистнул Изаёй. — Сильная валюта. А как насчет бумаги? Векселя, банкноты?

Ганс посмотрел на него непонимающе.

— Крупные торговцы используют долговые расписки, но для этого нужна печать гильдии. Простым людям лучше верить звонкому золоту.

— Ясно. Наличные — король, — кивнул Изаёй, возвращая монету. — А что насчет власти? Кто главный в этой крепости, куда мы ползем?

— Ваал управляется графом, назначенным Королем, — голос Ганса стал суше. — Но сейчас там военное положение. Всем заправляют армейские чины и маги. Изаёй, я должен предупредить тебя. Дворяне... они не такие, как мы. Для них простолюдины — это ресурс. А беженцы — это лишние рты.

— Звучит знакомо, — хмыкнул Изаёй. — Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно.

— Будь осторожен с ними, — настойчиво продолжил рыцарь. — Ты силен, но ты не знаешь их законов. Если ты не поклонишься, когда проходит лорд, тебя могут высечь. Если ты не уступишь дорогу магу, тебя могут сжечь на месте, и никто слова не скажет. У тебя нет статуса.

— Статус — это то, что ты берешь силой, разве нет? — Изаёй подмигнул. — Но я понял твой намек. Буду паинькой. Пока меня не трогают.

Ганс вздохнул. «Паинька» и этот парень в одном предложении звучали как оксюморон.

— Кстати, — Изаёй вытащил из кармана сложенный лист пергамента. Это был трофей с тела того демона-аристократа. Он забыл о нем в суматохе боя. — Тот рогатый таскал это с собой. Похоже на приказ или карту. Глянь.

Он развернул пергамент и протянул его Гансу.

Рыцарь взял лист, пробежал глазами по строчкам и побледнел.

— Это... это приказы о перемещении войск, — прошептал он. — Они написаны на общем наречии. Здесь сказано, что Аура планирует отрезать Ваал от снабжения через месяц.

— О как, — Изаёй заглянул в лист через плечо рыцаря.

Он видел четкие, каллиграфические значки, выведенные чернилами. Красивые завитушки, острые углы.

Но для него это были просто каракули.

— Черт, — пробормотал он себе под нос. — Локализация подкачала.

— Что? — не понял Ганс.

— Я не могу это прочитать, — признался Изаёй, и в его голосе впервые прозвучала нотка досады. — Я понимаю, что ты говоришь. Понимаю, что говорят демоны. Но эти значки для меня — как следы курицы на песке.

Ганс посмотрел на него с удивлением.

— Ты говоришь на чистейшем имперском наречии, даже без акцента... Но не знаешь грамоты?

— Там откуда я.. буквы другие, — уклончиво ответил Изаёй. — Ладно, дед, читай вслух. Что там еще интересного?

Он почувствовал укол раздражения. Быть неграмотным — это уязвимость. В мире, где информация правит, не уметь прочитать вывеску на таверне или объявление о розыске — это проблема. Придется полагаться на других, а он это ненавидел.

«Нужно будет выучить, как только доберемся до города», — поставил он себе мысленную галочку. — «Сильнейший, который учит алфавит вместе с пятилетками. Смех да и только».

К восьмому дню лес расступился.

Дорога, которая всё это время виляла между корнями и холмами, вдруг выпрямилась и пошла резко вниз. Деревья исчезли, сменившись голым, выветренным камнем.

Изаёй остановился, сбросив лямку с плеча. Люди за его спиной замерли, сбившись в кучу.

Перед ними открылся вид, от которого захватывало дух.

Огромный каньон, похожий на шрам на теле планеты, рассекал землю с востока на запад. Его дно терялось в синей дымке, а противоположный край был едва виден.

И прямо над этой бездной, вырастая из скал, нависала громада.

Крепостной город Ваал.

Это был монстр из серого камня. Высокие стены, утыканные башнями, сливались с природной породой. Мощные бастионы смотрели на север, ощетинившись баллистами и бойницами. Единственный путь через каньон — гигантский каменный мост — вел прямо к воротам крепости, которые казались пастью дракона.

Город выглядел неприступным. Мрачным. И абсолютно равнодушным к тем, кто стоял у его подножия.

— Добрались, — выдохнул Ганс. По его щеке скатилась слеза облегчения. — Ваал... Северный Рубеж.

Изаёй смотрел на крепость, прищурив глаза. Он видел патрули на стенах — маленькие фигурки в блестящих доспехах. Чувствовал концентрацию маны, исходящую от башен — защитный барьер, похожий на тот, что был в гробнице Фламме, только грубее и жестче.

— Впечатляет, — признал он. — Напоминает тюрьму строгого режима.

Он повернулся к своим подопечным. Шестьдесят человек смотрели на город как на землю обетованную.

— Ну что, народ, — хлопнул он в ладоши. — Приведите себя в порядок. Вытрите сопли, расправьте плечи. Мы входим не как попрошайки.

Он снова подхватил лямку.

— Ганс, готовь свой командный голос. На тебе бюрократия и стража у ворот.

Караван тронулся, начав спуск к мосту, который отделял дикий лес от цивилизации. Цивилизации, которая еще не знала, что к ее воротам подошел тот, кого в будущем будут почитать как "Героя-Монстра".

Глава 9

Будущее никогда не было для него загадкой. Для Героя Юга будущее было не туманной дымкой и не набором вероятностей, как любили философствовать придворные маги. Нет. Для него время было похоже на длинную, идеально прямую дорогу, вымощенную булыжником. Он видел каждый камень. Каждую трещину. Каждый поворот, который неизбежно вел к обрыву.

Он знал, когда пойдет дождь. Он знал, какой урожай соберут крестьяне через три года. И, что самое важное и самое тяжелое, он знал дату и место своей смерти.

Это знание было не даром, а кандалами. Какой смысл в выборе, если ты уже видел результат? Какой вкус у победы, если она прописана в сценарии задолго до того, как ты вынул меч из ножен?

Герой Юга стоял на крепостной стене города Ваал, глядя на север. Ветер трепал полы его походного плаща, играя с двумя длинными клинками за его спиной.

— Скоро, — тихо произнес он, обращаясь к пустоте.

Его взгляд, способный пронзать ткань времени, скользнул по линии горизонта. Там, далеко на севере, на Плато, его ждали они. Семь Мудрецов Разрушения. И Всевидящий Шлахт. Его судьба была запечатана: он вступит в бой с ними всеми. Он убьет троих Мудрецов. Он заберет с собой Шлахта. И он погибнет, чтобы выиграть время. Время для того, чтобы настоящие герои — те, кто придет после, — смогли завершить начатое.

Он принял это. Он смирился.

Еще недавно он встретил ту странную эльфийку, Фрирен. Разговор с ней был коротким, но важным. Он сказал ей то, что должен был сказать: скоро она встретит человека, который изменит её жизнь. Героя Химмеля. Шестеренки судьбы вращались с пугающей точностью, каждый зубец вставал в нужный паз.

— Пора, — он отвернулся от парапета.

Внизу, во внутреннем дворе крепости, кипела жизнь. Солдаты точили мечи, торговцы ругались из-за пошлин, беженцы жались к стенам казарм. Герой Юга спускался по каменной лестнице, и люди расступались перед ним. Они смотрели на него с благоговением, шептали молитвы. Они видели в нем спасение.

«Если бы вы знали», — с горькой нежностью подумал он. — «Я не спаситель. Я лишь плотина, которая сдержит наводнение на пару лет. Но ради ваших улыбок... этого достаточно».

Он направился к главным воротам. Ему нужно было уйти тихо, без помпы. Его путь лежал на север, в один конец.

Однако, когда он подошел к массивным створкам, окованным черным железом, он заметил нечто странное. Стража — обычно дисциплинированная и спокойная — была в панике.

— Держите ворота! — орал сержант, брызгая слюной. — Не открывать! У них нет документов! Это может быть диверсия демонов!

— Но там люди! — возражал молодой новобранец, бледный как полотно. — Женщины, дети! Они говорят, что пришли из Тауля!

Герой Юга остановился.

Тауль.

Перед его внутренним взором мгновенно вспыхнула картина. Воспоминание из будущего, которое он видел еще давным давно.

Деревня Тауль. Пылающие остовы домов. Растерзанные тела на площади. Демоны, пирующие на руинах. Никто не выжил. Когда разведчики из Ваала доберутся туда, они найдут лишь пепел и кости.

Это было неизбежно. Это было фактом.

— Тауль уничтожен, — произнес он тихо, но его голос прорезал шум толпы.

Он подошел к стражникам. Солдаты, узнав высокую фигуру с двумя мечами, мгновенно расступились, вытянувшись в струнку.

— Г-господин Герой! — заикаясь, пролепетал сержант. — Мы... у нас тут чрезвычайная ситуация! Какие-то безумцы ломятся в ворота, утверждают, что они выжившие из Тауля! Но это невозможно! Дозорные докладывали о магическом всплеске! Это наверняка иллюзия демонов! Ловушка!

— Ловушка... — эхом повторил Герой.

Он подошел к массивным воротам. Снаружи доносились приглушенные голоса. Скрип колес. Плач ребенка.

Звуки были слишком реальными для иллюзии. Демоны могли имитировать голоса, но они не могли имитировать усталость.

Герой Юга прильнул к смотровой щели. Ему нужно было увидеть. Убедиться, что его дар не дает осечек.

Он посмотрел наружу.

И мир пошатнулся.

На мосту стояли телеги. Грязные, перегруженные скарбом. На них сидели люди — изможденные, в пыльной одежде, с глазами, полными страха и надежды. Он узнал лица, которые видел мертвыми в своих видениях.

Они были живы.

Холодный пот проступил на спине величайшего провидца человечества. Впервые за десятки лет ткань времени, которую он считал незыблемой, разошлась по швам. Событие, которое должно было произойти, было стерто.

Кто? Кто мог изменить неизбежное?

Его взгляд переместился в голову процессии.

Там стоял юноша. Высокий, с растрепанными светлыми волосами, в странной одежде, которой Герой никогда не видел в этих землях. Юноша стоял расслабленно, и смотрел на ворота не с мольбой, а с раздражением человека, у которого сломался ключ от собственной двери.

Рядом с ним хромал рыцарь. Герой Юга узнал его — Ганс, капитан стражи Тауля. Он тоже должен был быть мертв.

Герой Юга сощурился, активируя свой дар на полную мощь. Он хотел прочитать судьбу этого странного парня. Увидеть его прошлое, его будущее, нити, которые привели его сюда.

Он посмотрел.

И отшатнулся от смотровой щели.

— Не может быть... — выдохнул он.

Там, где у любого человека — крестьянина, короля или мага — вился сложный узор вероятностей и грядущих событий, у этого юноши была... пустота.

Абсолютная. Черная. Тишина.

Он не видел, что этот парень сделает через секунду. Он не видел, как тот умрет. Он не видел, кем тот станет. Это было похоже на то, как если бы посреди детально прорисованной картины кто-то вылил пятно чернил. Слепое пятно в океане времени.

— Эй, там, внутри! — голос юноши донесся снаружи, приглушенный деревом, но полный наглой уверенности. — У вас три секунды, чтобы открыть эту калитку.

— Изаёй, стой! — послышался панический шепот Ганса. — Ты не можешь угрожать гарнизону Империи! Нас расстреляют!

— Раз. — Юноша начал отсчет.

— Лучники! — взвизгнул сержант, теряя самообладание. — На стену! Цельтесь в блондина! Это провокация!

Солдаты на стенах засуетились, натягивая тетивы. Ситуация накалялась с каждой секундой. Воздух звенел от напряжения.

Герой Юга стоял, прижавшись спиной к холодным камням ворот. Его сердце билось ровно, но разум лихорадочно работал.

Всю жизнь он шел по рельсам. Он знал каждый поворот. И вот, перед самым концом, когда он уже смирился с финалом, перед ним возникло Нечто, чего не было в сценарии. Человек без судьбы. Переменная, которую не учел даже Всевидящий Шлахт.

— Два. — Голос снаружи стал скучающим.

Послышался звук удара — юноша лениво пнул ворота, проверяя их на прочность. Окованная железом дубовая балка, запирающая створки изнутри, жалобно скрипнула. С потолка арки посыпалась пыль.

Сержант побледнел.

— Огонь по моей кома...

— Отставить!

Голос Героя Юга прогремел над площадью, заставив всех замереть. Лучники на стенах опустили луки. Сержант поперхнулся командой.

Герой медленно отлепился от стены. Он не знал, кто стоит за воротами. Демон? Бог? Или просто шутка мироздания?

Но он знал одно: он не может позволить этому "слепому пятну" уйти или погибнуть под стрелами. Ему нужно было увидеть это вблизи. Ему нужно было понять, почему будущее вдруг стало... неизвестным.

Он шагнул к огромному засову, который обычно поднимали двое дюжих солдат.

— Господин Герой? — прошептал сержант. — Что вы...

— Открываю, — спокойно ответил он, кладя руку на холодное дерево. — Пока нам не пришлось собирать эти ворота по щепкам.

Снаружи раздался голос, в котором уже слышался замах для удара:

— Тр...

Герой Юга с усилием рванул засов вверх. Тяжелый металл лязгнул. Створки, освобожденные от запора, начали медленно, со стоном, расходиться.

Полоса света расширялась, разрезая полумрак арки. И в этом свете, в проеме открывающихся ворот, стоял Изаёй Сакамаки — с поднятой ногой, готовый вынести препятствие, и с выражением легкого удивления на лице.

Их взгляды встретились. Глаза того, кто знал всё. И глаза того, чье будущее не было написано никем.

Глава 10

Полоса света, прорезавшая полумрак воротной арки, очертила две фигуры.

Изаёй медленно опустил ногу, которой собирался вынести дубовую створку, и склонил голову набок. Его фиолетовые глаза, обычно скользящие по людям с ленивым безразличием, сейчас сузились. Он сканировал мужчину перед собой.

Два меча за спиной. Не парадный декор, а рабочие инструменты, потертые на рукоятях. Стойка расслабленная, но центр тяжести смещен так, чтобы в долю секунды перейти в атаку. А главное — взгляд. В этих глазах не было страха, свойственного местным, когда они видели разрушительную силу. В них была спокойная, тяжелая глубина океана.

«А вот и крупная рыба», — с удовлетворением отметил Изаёй.

Он чувствовал это кожей. Этот человек был не просто "сильным". Он был константой этого мира. Скалой, о которую разбиваются волны. Впервые с момента прибытия Изаёй ощутил легкое, приятное покалывание азарта.

— Надо же, — протянул юноша, поправляя наушники на шее. — Я уж думал, в этой крепости интеллект запрещен уставом. Приятно видеть, что нашелся хоть кто-то, кто умеет пользоваться дверной ручкой, а не только луком.

Он шагнул вперед, нагло нарушая личное пространство живой легенды.

— Сакамаки Изаёй, — представился он, не протягивая руки, а просто обозначив кивок. — Временно исполняющий обязанности тягловой лошади и няньки.

Мужчина с двумя мечами усмехнулся. В этой улыбке была странная смесь горечи и облегчения.

— Родерик, — просто ответил он. — Хотя многие называют меня Героем Юга.

— Герой, значит? — Изаёй хмыкнул, оценивающе оглядывая его плащ. — Ну, по крайней мере, ты не носишь сияющие доспехи и не толкаешь речи о дружбе. Это уже плюс.

В этот момент из-за спины Изаёя, опираясь на плечи двух крепких крестьян, выковылял Ганс. Капитан стражи был бледен как мел. Повязка на его ноге пропиталась свежей кровью — долгая дорога и стресс сделали свое дело.

— Г-господин Герой... — прохрипел Ганс, пытаясь выпрямиться и отдать честь, но ноги его подвели. — Капитан пограничной стражи Тауля, Ганс... Докладываю... Пост уничтожен... Мы... мы единственные...

Родерик шагнул к нему, жестом прерывая доклад.

— Вольно, капитан. Я знаю. Точнее... — он на секунду запнулся, бросив быстрый взгляд на Изаёя, — ...я догадываюсь. Ты и твои люди совершили невозможное.

Герой Юга повернулся к гарнизону, застывшему во дворе крепости. Солдаты, еще минуту назад готовые стрелять, теперь стояли с опущенным оружием, глядя на своего кумира с благоговением. Они не понимали, что происходит. Почему Герой открыл ворота каким-то оборванцам?

— Пропустить! — приказ Родеррика прогремел над площадью, отражаясь от каменных стен. — Медиков к воротам! Готовьте лазарет и горячую пищу! Это граждане Империи, и они под моей защитой!

Изаёй, не дожидаясь повторного приглашения, развернулся спиной к крепости.

— Слышали начальство? — крикнул он людям, замершим на мосту. — Шевелитесь! Старик скоро откинется, если мы не доставим его к лекарям в ближайшие время.

Он подхватил широкую кожаную лямку, лежащую на земле, и перебросил её через плечо.

— Поехали.

Кожаный ремень натянулся, врезаясь в плечо. Изаёй наклонился вперед, упираясь ногами в брусчатку.

И тут наступила тишина.

Солдаты гарнизона Ваала, стоявшие внутри, видели лишь телеги. Пять тяжелых, груженых под завязку крестьянских подвод, связанных в единый поезд. Они ожидали увидеть упряжку волов. Или лошадей. Или хотя бы десяток мужчин, толкающих этот груз.

Но они увидели одного парня.

Скрип.

Звук колес по камню показался оглушительным.

Изаёй сделал шаг. Потом второй. Огромная масса дерева, железа, мешков и шестидесяти человек дрогнула и поплыла вперед.

Глаза сержанта стражи, который еще недавно грозил расстрелом, полезли на лоб. Новобранец выронил алебарду, и она с лязгом упала на камни.

Это было неправильно. Это противоречило всему, что они знали о силе и человеческих возможностях. Парень не использовал магию усиления — не было свечения, не было характерного гула маны. Он просто тащил этот вес, словно это была детская тележка с игрушками. Мышцы на его руках даже не вздулись от предельного напряжения, они просто работали, ритмично и четко.

Родерик, стоявший у створки ворот, наблюдал за этим зрелищем с нескрываемым интересом. Его дар молчал, но его глаза воина видели больше, чем глаза солдат. Он видел идеальный контроль. Казалось, юноша не тратил ни грамма энергии на это.

— Чудовище... — прошептал кто-то из стражников. В этом шепоте был не страх, а священный ужас.

Когда последняя телега въехала во двор, Изаёй сбросил лямку. Земля под его ногами слегка дрогнула.

— Принимайте груз, — бросил он подбежавшим медикам, указывая на Ганса. — И осторожнее с ним. Старик крепкий, но не железный.

Началась суматоха. Лекари в белых халатах, санитары с носилками, интенданты — все закружились вокруг беженцев. Ганса, который уже начал терять сознание от кровопотери, аккуратно переложили на носилки.

— Изаёй! — успел крикнуть старый рыцарь, прежде чем его унесли. — Спасибо! Клянусь, я...

Изаёй лишь отмахнулся, демонстративно отворачиваясь.

К нему тут же потянулись другие. Женщины плакали, пытаясь поцеловать ему руки. Мужчины, сжимая шапки, кланялись в пояс. Дети висли на ногах.

— Хватит, хватит! — Изаёй вырвался из кольца благодарности, чувствуя себя неуютно. Ему нравилось внимание, но не в таком формате. Слезы и сопли — это не его жанр. — Лучше найдите где поесть. Вон, может, кашу где раздают.

Он отошел в сторону, к каменной стене, где было потише. Там, скрестив руки на груди, стоял Родерик.

— Популярность утомляет? — спросил Герой Юга, наблюдая, как беженцев уводят в казармы.

— Скорее, отсутствие личного пространства, — буркнул Изаёй, прислоняясь к холодной кладке. — Ну что, Герой? Какова судьба этих бедолаг? Местные лорды, как я слышал, не жалуют лишние рты.

— Граф будет недоволен, — честно признал Родерик. — Но мой голос здесь имеет вес. Я распорядился. Часть отправят в деревни в глубине долины — там нужны рабочие руки. Тех, кто знает ремесло, могут найти свое место здесь и оставят в крепости. Кузнецы, плотники, швеи — они нужны везде.

— Значит, не выгонят на мороз, — Изаёй кивнул, и напряжение в его плечах немного спало. — Хех. Хоть что-то.

Он посмотрел на Героя. Тот выглядел усталым. Не физически, а экзистенциально. Словно он нес на плечах груз потяжелее тех телег, что притащил Изаёй. Но сверхъестественные инстинкты Изаёи, сравнимые с шестым чувством, безошибочно определяли уровень угрозы.

И то, что он чувствовал, ему нравилось.

— А ты занятный экземпляр, Родерик, — усмехнулся Изаёй, бесцеремонно разглядывая его. — С виду — обычный бродяга в плаще. Ни золотых лат, ни пафосной ауры. Если встретить тебя в подворотне без этих зубочисток за спиной, можно принять за наемника-неудачника.

Родерик вопросительно приподнял бровь, но промолчал.

— Но вот что странно, — продолжил Изаёй, и его глаза хищно блеснули. — Я смотрю на этот гарнизон... Сотни солдат, железо, дисциплина. А потом смотрю на тебя. И знаешь что? У меня стойкое ощущение, что ты один стоишь больше, чем вся эта орава в консервных банках вместе взятая.

Родерик моргнул. Услышать такую оценку от незнакомца, который видит его впервые, было неожиданно. И метко.

— Взаимно, Изаёй. Ты выглядишь как избалованный аристократ, который тяжелее вилки ничего в руках не держал. Ни шрамов, ни мозолей. Твоя кожа гладкая, как у младенца.

Он кивнул в сторону телег, которые теперь разгружали десяток солдат, пыхтя и обливаясь потом.

— Глядя на тебя, любой ветеран рассмеется. А потом умрет, ведь у тебя такая дикая физическая мощь, какой я не видел даже у горных троллей.

Они посмотрели друг на друга.

Один увидел скрытую за невзрачностью абсолютную боевую компетентность. Другой увидел за внешностью белоручки чудовищную, необъяснимую силу.

Изаёй фыркнул. Родерик издал короткий смешок.

И через секунду они оба рассмеялись. Громко, искренне, пугая проходящих мимо патрульных. Это был смех двух хищников, которые внезапно встретили равного в лесу, полном зайцев.

— Внешность — главная ложь, да? — Изаёй вытер выступившую от смеха слезу. — Похоже, в этом мире судить по обложке — верный способ умереть молодым.

— Пожалуй, — согласился Родерик, и его взгляд снова стал серьезным, но теперь в нем не было той могильной тоски. — Мир полон сюрпризов. И я рад... искренне рад, что в нем еще осталось что-то, способное меня удивить.

Он оттолкнулся от стены.

— Пойдем, Изаёй. Я угощу тебя ужином. Мне кажется, нам есть о чем поговорить.

— Мясо и выпивка за счет Героя? — Изаёй поправил воротник, его глаза довольно блеснули. — Ну, от такого предложения грех отказываться.

Глава 11

Город Ваал оказался именно таким, каким его рисовало воображение при слове «северный оплот»: суровым, каменным и лишенным излишеств. Здесь не было той легкой, воздушной архитектуры, которой славились южные полисы в рассказах Ганса. Ваал был построен не для жизни, а для выживания.

Изаёй шел рядом с Родериком по главной улице, заложив руки за голову. Его взгляд лениво скользил по вывескам.

Несмотря на статус прифронтовой зоны, жизнь здесь не замерла. Наоборот, она бурлила, но это было специфическое бурление. Вдоль мощеной улицы тянулись ряды лавок: оружейные, мастерские по ремонту доспехов, лавки алхимиков с выставленными на витрину пучками сушеных трав и мутными флаконами. Прохожие — в основном мужчины с обветренными лицами и женщины в практичной шерстяной одежде — двигались целеустремленно. Никто не слонялся без дела. Даже дети, игравшие у фонтана, вместо мяча пинали старый тренировочный манекен.

— Спокойно тут у вас, — заметил Изаёй, уворачиваясь от телеги, груженой бочонками. — Для места, которое находится в двух шагах от демонической кухни, люди выглядят на удивление расслабленными.

— Это иллюзия спокойствия, — ответил Родерик, кивнув проходящему патрулю. — Люди привыкают ко всему. Даже к тому, что смерть дышит в затылок. Главное — чтобы стены были высокими.

Изаёй поднял взгляд к небу.

Над городом, едва заметно искажая свет закатного солнца, висела полупрозрачная пелена. Магический барьер. Огромный купол, накрывающий крепость и часть ущелья.

«Структура плотная», — проанализировал Изаёй про себя, не меняя скучающего выражения лица. — «Похоже на многослойное плетение. Один слой фильтрует воздух, второй гасит кинетику, третий, вероятно, сигнализация. Именно эта штука позволяет им спать спокойно, а не толщина стен. Если этот "пузырь" лопнет, город превратится в братскую могилу за час».

Он не восхищался сложностью магии. Для него это была просто инженерная данность, как крыша над головой. Полезно, но хрупко.

— Пришли, — голос Родерика вырвал его из размышлений.

Они остановились перед приземистым двухэтажным зданием. Вывеска, изображающая расколотый щит и пивную кружку, скрипела на ветру. Изнутри доносился гул голосов и аппетитный запах жареного мяса.

— «Сломанный Щит», — прочитал Родерик (хотя Изаёй видел лишь набор закорючек). — Лучшая кухня в городе. И, что важнее, здесь не задают лишних вопросов.

Внутри таверна оказалась просторной и шумной. Низкие потолки, закопченные балки, тяжелые дубовые столы, иссеченные ножами. Публика была разношерстной: наемники, празднующие удачный рейд, городская стража, сменившаяся с дежурства, и угрюмые торговцы, обсуждающие цены на зерно.

Появление Героя Юга вызвало короткую заминку. Несколько человек привстали, кто-то шепнул соседу, указывая пальцем. Но Родерик прошел сквозь зал с таким видом, словно был невидимкой, и выбрал столик в углу, подальше от любопытных глаз.

К ним тут же подскочила пышнотелая разносчица.

— Господин Родерик! — расплылась она в улыбке. — Давно не заглядывали. Вам как обычно?

— Как обычно, Марта. И моему гостю тоже. Лучшего мяса, что у вас есть. И эля. Много эля. Самого крепкого.

— Сию минуту!

Когда они остались одни, Изаёй с наслаждением вытянул ноги под столом. После дней ходьбы по корням возможность сидеть на нормальном стуле казалась роскошью.

— Итак, — начал Родерик, когда им принесли первые кружки, покрытые шапкой густой пены. — Давай поговорим начистоту, Изаёй.

— Я весь внимание, — Изаёй сделал глоток. Эль был горьким, темным и плотным. Неплохо.

— Тауль, — Родерик смотрел на него поверх кружки. В его взгляде не было враждебности, только цепкий интерес профессионала. — Я знаю, что там произошло. Я видел... последствия в ином варианте. Но ты изменил исход. Как ты оказался там?

Изаёй пожал плечами, отламывая кусок хлеба.

— Случайность. Я путешественник. Шел через лес, заблудился, — он говорил легко, смешивая правду с ложью в идеальной пропорции. — Увидел дым. Услышал крики. Знаешь, я человек простой. Если вижу, что кого-то бьют, сначала вмешиваюсь, а потом спрашиваю, кто прав.

— Благородно, — кивнул Родерик. — Но Ганс упомянул демонов. Не низших бесов, а свиту аристократа. Обычная сталь их не берет. Магия на них действует слабо. А ты... — он бросил взгляд на руки Изаёя, лежащие на столе. — Ты, судя по всему, даже не пострадал.

— Они были самоуверенными, — Изаёй усмехнулся, вспоминая удивленные рожи рогатых. — Слишком много болтали о своем величии и слишком мало следили за дистанцией. Я просто воспользовался их ошибками. Ударил первым. Ударил сильно.

— Да ну, и насколько сильно? — мягко уточнил Родерик.

— Достаточно, чтобы они перестали существовать.

В этот момент Марта принесла огромное блюдо с запеченной свиной рулькой и горой тушеной капусты. Разговор прервался. Изаёй, чей метаболизм требовал прорву калорий, набросился на еду с энтузиазмом голодного волка.

Родерик ел медленнее, наблюдая. И подливая.

— За встречу, — произнес Герой, поднимая кружку.

— За встречу, — поддержал Изаёй.

Они выпили. Родерик тут же жестом заказал повторить.

План Героя Юга был прост и стар как мир. Язык у пьяного человека развязывается быстрее, чем у трезвого под пытками. Он хотел понять природу силы этого парня. Откуда он? Кто его учил? Каковы его лимиты? Алкоголь должен был смыть барьеры осторожности.

Прошел час.

Стол был заставлен пустыми кружками. Изаёй уже расправился с рулькой и теперь лениво грыз соленое печенье.

— ...И тогда, — рассказывал Родерик, чей голос стал заметно громче и менее четким, — я ему говорю: "Это не дракон, это просто очень большая ящерица с расстройством желудка!".

Герой Юга пошатнулся, пытаясь дотянуться до своей кружки, но промахнулся на пару сантиметров. Его лицо раскраснелось, глаза слегка расфокусировались. Легендарный воин, чья стойкость вошла в легенды, «поплыл». Местный эль, известный своей убойной силой, делал свое дело.

Напротив него сидел Изаёй.

Абсолютно трезвый.

Ни в одном глазу. Его речь была четкой, движения — точными. Он смотрел на захмелевшего собеседника с легкой, понимающей полуулыбкой.

Его тело, перерабатывало токсины быстрее, чем Родерик успевал заказывать новые порции. Для Изаёя этот «крепчайший эль» был не опаснее лимонада.

— Ты... — Родерик икнул и прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд на юноше. — Ты вообще... человек? Почему ты... не падаешь? Я же вижу... ты выпил столько же... сколько я...

— У меня хороший метаболизм, Родерик, — усмехнулся Изаёй, крутя в пальцах очередную полную кружку. — И, кажется, твой хитрый план по вербовке через спаивание только что провалился.

Родерик откинулся на спинку стула и рассмеялся. Смех перешел в кашель.

— Провалился... Да... — он махнул рукой. — Ты прав. Но теперь... мне уже всё равно.

Он с трудом поднялся, опираясь о стол. Ноги его не держали.

— Всё. Я пас. Ты победил... в этой битве.

Герой Юга, шатаясь, бросил на стол тяжелый кошель с золотом.

— Марта! — гаркнул он. — Комнаты! Две! Лучшие!

...

Коридор второго этажа был темным и пах лавандой. Родерик, бормоча что-то о "бесконечных дорогах" и "слепых пятнах", скрылся за первой дверью, едва не снеся косяк плечом.

Изаёй, покрутив ключом на пальце, открыл соседнюю комнату.

Это были не королевские покои, но после недели в лесу они показались раем. Чистый деревянный пол, окно с плотными ставнями, умывальник с кувшином воды. И кровать. Настоящая кровать с матрасом, набитым не еловыми ветками, а соломой и, возможно, шерстью.

Изаёй закрыл дверь на засов.

Он подошел к окну и приоткрыл ставни. Ночной Ваал спал. Огни в домах погасли, лишь факелы патрулей на стенах разгоняли тьму. Барьер над городом мерцал, как северное сияние.

— Хороший день, — прошептал он. — И еда сносная.

Он стянул ботинки, кинув их в угол, и, не раздеваясь, рухнул на кровать. Тело мгновенно расслабилось. Мягкость матраса приняла его. Мысли о демонах, героях и прочем растворились в вязкой, сладкой темноте сна.

Ему не снились кошмары. Ему вообще ничего не снилось.

Пробуждение было резким и неприятным.

БАМ! БАМ! БАМ!

Звук ударов в дверь ворвался в сознание, вырывая его из глубокого сна. Это был не вежливый стук горничной. Это был требовательный, агрессивный грохот, от которого дрожали петли.

Изаёй открыл один глаз. В комнате было светло — солнце уже стояло высоко.

— Открывайте! — грубый мужской голос за дверью не предвещал ничего хорошего. — Именем графа и военной комендатуры! Немедленно откройте дверь!

Глава 12

БАМ! БАМ!

Очередная серия ударов в дверь заставила побелку с потолка посыпаться на пол.

— Немедленно открывайте! Мы выломаем дверь!

Изаёй сидел на краю кровати, свесив ноги. Его волосы были в художественном беспорядке, а лицо выражало вселенскую скорбь человека, у которого отобрали законные два часа досыпа. Он почесал живот, зевнул так широко, что хрустнула челюсть, и смерил содрогающуюся дверь взглядом, в котором читалось желание испепелить того, кто стоял по ту сторону.

— У вас там что, пожар? — проворчал он себе под нос, лениво потягиваясь. — Или граф лично решил принести мне кофе в постель? Если нет, то вы выбрали худшее время для визита.

Разбираться с бюрократией, объяснять, кто он такой и почему ворота вчера открылись «сами собой», ему хотелось меньше всего. Особенно на голодный желудок. Особенно когда во рту пересохло после вчерашнего эля.

Он встал, сунул ноги в ботинки, даже не удосужившись их зашнуровать, и подошел к окну.

Второй этаж. Внизу — узкий переулок, заваленный пустыми бочками.

— Ну, через парадный, так через парадный, — хмыкнул он.

Он распахнул ставни. Утренний воздух, прохладный и свежий, ударил в лицо, немного разгоняя сонную одурь. Изаёй сел на подоконник, поболтал ногами, глядя на суетящихся у главного входа в таверну стражников, и просто соскользнул вниз.

Приземление было бесшумным. Как у кота, только весом в семьдесят килограмм сплошных мышц.

Пока солдаты наверху выбивали дверь в пустую комнату, виновник торжества уже шел по соседней улице, засунув руки в карманы брюк и насвистывая какой-то мотивчик.

Город Ваал просыпался. Лавочники открывали ставни, хозяйки выплескивали воду на брусчатку, патрули лениво чеканили шаг. Никто не обращал внимания на парня в странной одежде, который выглядел так, будто только что выпал из ночного клуба.

— Так... — Изаёй остановился посреди улицы, похлопав себя по карманам.

Пусто.

Ни золота, ни серебра, ни даже завалящей медной монеты. Вчерашний банкет оплатил Родерик, а Изаёй, как истинный джентльмен удачи, о финансах не задумывался.

— Неловко, — констатировал он, глядя на прилавок с горячими пирожками, от которого шел божественный запах. — В этом мире социализм еще не построили, так что за "спасибо" тут не кормят. Нужно раздобыть наличность. И желательно быстро

Он двинулся дальше, сканируя вывески. Искать работу грузчиком? Скучно. Наемником? Слишком много вопросов. Ограбить кого-то? Не его стиль, да и местные кошельки выглядели слишком тощими.

Его взгляд зацепился за вывеску на углу площади.

Над дверью висела деревянная доска с изображением посоха, вокруг которого обвивалась лента с какими-то символами. Текст, как обычно, представлял собой набор красивых, но бессмысленных закорючек.

— "Магическая лавка"? — предположил Изаёй. — Или "Всё для садоводства"? Ну, посох — это универсальный инструмент. Пойдем глянем.

Колокольчик над дверью звякнул, оповещая о посетителе.

Внутри пахло пылью, сушеными травами и чем-то неуловимо металлическим, похожим на кухонную аптеку. Помещение было тесным, заставленным стеллажами от пола до потолка.

Изаёй прошел вдоль полок, с любопытством разглядывая ассортимент.

Здесь были склянки с разноцветными жидкостями («Зелье маны? Или просто крашеная вода?»), стопки пожелтевших свитков, перевязанных бечевкой, и, конечно, посохи. Длинные, короткие, с кристаллами на верхушке и без.

— Хлам, — вынес вердикт Изаёй, взяв в руки один из жезлов. — Баланса нет, дерево пересушено. Ранг "Обычный", цена — три медных монеты в базарный день.

Он чувствовал ману, заключенную в предметах. Она была слабой, вялой. Судя по всему, эти вещи были просто проводниками, «костылями» для тех, кто не мог формировать заклинания своим телом.

— Эй, не лапай, если не собираешься покупать! — раздался скрипучий женский голос.

За прилавком, который Изаёй сначала не заметил из-за нагромождения книг, сидела женщина неопределенного возраста. Худая, с острым носом и цепкими, как у птицы, глазами. На ней была мантия, которая знавала лучшие времена.

Изаёй положил жезл обратно.

— Просто оцениваю товар, хозяйка, — он подошел к прилавку, облокотившись на него. — Скажем так, ассортимент у вас... для начинающих.

Женщина фыркнула, поправляя очки.

— Для начинающих? Парень, это Ваал. Сюда привозят то, что нужно солдатам: расходники, катализаторы и простейшие амулеты. Если тебе нужны артефакты Эры Мифов, то ты ошибся адресом.

Она смерила его взглядом, задержавшись на наушниках.

— Ты не похож на мага. Маны в тебе — как в табуретке. Зачем пришел?

— Финансы поют романсы, — честно признался Изаёй. — Ищу способ пополнить карман. Скажи-ка, мадам, этот ваш... антикварный магазин принимает что-нибудь? Или вы только продаете?

Женщина хмыкнула, протирая какую-то стекляшку тряпкой.

— Я покупаю то, что имеет ценность. Редкие травы из Северного Леса. Части монстров, пригодные для алхимии. Но больше всего меня интересуют мана-кристаллы.

— Мана-кристаллы? — переспросил Изаёй.

— Ты что, с луны свалился? — она посмотрела на него поверх очков. — Концентрированная мана. Кристаллизуется в телах сильных монстров или в местах с аномальным фоном. Демоны, после того как рассыпаются, иногда оставляют такие. Это топливо для барьеров, основа для зачарования. Армия платит за них хорошие деньги, но они вечно заняты войной, им не до сбора камушков.

Глаза Изаёя блеснули.

Пазл сложился.

Монстры. Лес. Убийство. Лут. Продажа. Профит.

Простая, понятная и, главное, веселая схема. Никаких начальников, никаких графиков. Чистый гринд в реальной жизни.

— Кристаллы из монстров, говоришь? — он задумчиво постучал пальцем по прилавку. — И чем больше монстр, тем верояно и больше камень?

— В теории, — кивнула женщина, теряя к нему интерес. — Но чтобы достать такой камень, нужно убить тварь, которая его носит. А судя по твоему виду, тебя съест первый же волк.

Изаёй широко улыбнулся.

— Это мы еще посмотрим, кто кого съест. Слушай, у тебя не найдется чего-нибудь... вместительного?

— Вместительного? — не поняла она.

— Мешок. Сумка. Пакет. Что-то, куда можно складывать..

Женщина посмотрела на него как на умалишенного. Парень без оружия, без брони, без маны, просит мешок, чтобы пойти охотиться на монстров, которые держат в страхе гарнизон крепости?

— Вон там, в углу, — она махнула рукой. — Старые мешки из-под зерна. Бери бесплатно, всё равно выбрасывать хотела.

— Благодарю! — Изаёй подхватил грубый холщовый мешок, встряхнул его, проверяя на прочность. — Пойдет. Спасибо, мадам! Ждите к вечеру, принесу вам лучшие образцы!

Он вышел из лавки, насвистывая еще громче.

— Сумасшедший, — пробормотала продавщица, возвращаясь к своим счетам. — Очередной мечтатель, который думает, что жизнь — это сказка о Герое.

Изаёй не стал выходить через ворота. Там наверняка уже стояли посты, усиленные из-за его недавней выходки, да и объясняться со стражей было лень.

Он свернул в безлюдный переулок, который упирался прямо в крепостную стену.

Стена Ваала была гордостью инженерии. Двадцать метров гладкого камня, патрули наверху, магическая защита. Преодолеть её незамеченным считалось невозможным.

Изаёй посмотрел вверх, прищурившись от солнца.

— Метров двадцать ? — оценил он. — Пффф..

Он чуть присел, пружиня ногами.

Никакой магии полета. Никакой левитации. Только чистая, взрывная сила мышц, способная отправить объект на орбиту.

— Хоп!

Толчок.

Брусчатка под его ногами пошла трещинами, но звук был заглушен шумом ветра в ушах.

Изаёй взмыл вертикально вверх. Он пролетел мимо бойниц, мимо удивленного стражника, который в этот момент зевал, глядя на лес, и даже не заметил размытую тень, мелькнувшую у него за спиной.

Он перемахнул через зубцы стены с запасом в пару десятков метров.

Оказавшись в воздухе над внешней стороной крепости, Изаёй не стал падать вниз. Он сгруппировался и, используя инерцию, оттолкнулся от воздуха — или, скорее, совершил рывок такой силы, что само сопротивление атмосферы стало для него опорой.

Двойной прыжок!

Он улетел далеко вперед, пролетая над рвом, над вырубленной полосой безопасности, и начал снижение уже над кромкой леса, метрах в трехстах от стен.

— Й-и-и-ха! — вырвалось у него, пока он падал в зеленую пучину.

Ветки хлестнули по одежде, но он даже не почувствовал. Приземление было жестким — он врубился ногами в рыхлую землю, оставив две глубокие борозды, но тут же выпрямился, отряхиваясь.

Лес вокруг затих. Птицы замолчали. Животные замерли.

Природа почувствовала: в её владения вторгся хищник, который находился на вершине пищевой цепи.

Изаёй развернул мешок и хищно улыбнулся.

— Ну что, мобы. Время фармить голду. Кто первый хочет стать спонсором моего обеда?

Глава 13

Лес встретил его плотной, зеленой тишиной. Но это была тишина лишь для человеческого уха. Для Изаёя, чьи чувства работали в ином диапазоне, чаща ревела.

Он остановился на небольшой прогалине, где корни вековых елей вздыбили землю, и прикрыл глаза.

Мир изменился. Визуальная картинка померкла, уступая место трехмерной карте звуков и вибраций. Он слышал, как в полукилометре отсюда лиса разгрызает полевку — хруст крошечных костей звучал четко, как ломающийся сухарь. Слышал шелест крыльев совы, скользящей в воздушных потоках. Слышал даже, как сок течет внутри стволов деревьев, подчиняясь капиллярному давлению.

— Слишком много шума, — беззвучно прошептал он.

Изаёй сосредоточился, вспоминая ощущение, которое он испытал в лавке. Тот специфический, едва уловимый резонанс, исходящий от кристаллов. Это было похоже на низкочастотный гул, смешанный с запахом озона после грозы. Холодный, структурированный сигнал.

Он начал «фильтровать» входящую информацию. Отсеял шум ветра. Убрал сердцебиение мелких зверей. Расширил радиус восприятия, накладывая фильтр поиска энергии.

И лес «засветился».

В его сознании начали вспыхивать тусклые огоньки — мелкие монстры, насекомые, пропитанные маной. Но это было не то. Ему нужна была добыча покрупнее.

Вдруг, на грани восприятия, примерно в двух километрах к востоку, пульсировало пятно. Четыре источника. Плотные, тяжелые сгустки энергии, движущиеся синхронно. Они шли напролом, ломая кустарник.

Изаёй открыл глаза. Его зрачки сузились, превратившись в вертикальные щели хищника. Уголки губ поползли вверх, обнажая зубы в улыбке, от которой любому зверю захотелось бы забиться в самую глубокую нору.

— Бинго.

Четверо огров шли через подлесок, оставляя за собой просеку.

Это были не те сказочные великаны, которых рисуют в детских книжках. Это были машины для убийства, созданные эволюцией в условиях насыщенной магии. Ростом под три метра, с серой, бугристой кожей, напоминающей камень, и непропорционально длинными руками, волочащимися по земле. Их маленькие, налитые кровью глазки сканировали пространство в поисках еды.

Они были вершиной пищевой цепи в этом секторе леса. Даже «блуждающие» волки обходили их стороной.

Один из огров, идущий в замыкании, вдруг остановился. Он повел носом, втягивая воздух. Запахло чем-то чужим. Сладким. Человеческим. Но странно... запах не нес в себе страха.

Огр заворчал, привлекая внимание остальных.

В десяти метрах перед ними, на поваленном стволе дерева, сидел человек.

Он был раздет по пояс. Его одежда — была аккуратно сложена и висела на ветке выше, вне досягаемости грязи и крови.

Юноша сидел расслабленно, поигрывая мышцами спины. Солнечные лучи играли на его светлой коже, подчеркивая идеальный рельеф мускулатуры.

— Вы большие, — констатировал Изаёй, спрыгивая со ствола. Он похрустел шеей. — Это хорошо. Значит, внутри должно быть много полезного.

Огры зарычали. Их примитивный разум не мог понять, почему эта «еда» не бежит. Но голод был сильнее любопытства.

Первый огр, вожак с обломком дубины в руке, взревел и бросился в атаку. Земля содрогнулась от его бега. Дубина, весящая не меньше сотни килограммов, описала дугу, целясь в голову наглеца.

Удар должен был превратить человека в кровавое пятно.

Но дубина встретила пустоту.

— Медленно, — голос прозвучал прямо над ухом монстра.

Изаёй стоял сбоку, вплотную к гиганту. Он не использовал никаких стоек боевых искусств. Он просто нанес короткий, прямой удар в колено опорной ноги монстра.

ХРУСТ.

Звук ломающейся берцовой кости был похож на выстрел. Колено огра выгнулось в обратную сторону под неестественным углом.

Монстр даже не успел закричать. Изаёй, используя инерцию падения туши, подпрыгнул и с разворота впечатал пятку в висок твари.

Голова огра дернулась, череп деформировался, как гнилая тыква. Массивное тело рухнуло, подняв облако пыли.

— Один, — спокойно произнес Изаёй.

Трое оставшихся замерли. Их мозг не успевал обрабатывать информацию. Их вожак умер за секунду.

Но инстинкт стаи взял свое. Двое бросились одновременно, пытаясь взять его в клещи. Третий зашел с тыла.

— Тактика? — Изаёй увернулся от когтистой лапы, пропустив её в миллиметре от своего носа. — Похвально. Но исполнение на уровне детского сада.

Он перехватил запястье одного из огров. Кожа монстра была твердой, как дубленая шкура, но под пальцами Изаёя она смялась, как бумага.

Рывок.

Трехметровая туша, весящая полтонны, взмыла в воздух, как пушинка. Изаёй использовал монстра как живой молот, с размаху ударив им о второго нападающего.

Влажный, тошнотворный звук удара плоти о плоть. Ребра обоих монстров не выдержали столкновения, превратившись в крошево. Они покатились по земле бесформенным клубком сломанных конечностей.

Изаёй шагнул к ним.

— А теперь главный вопрос, — он задумчиво посмотрел на дергающиеся тела. — Где у вас эта чертова батарейка?

У него не было ножа. Разделывать тушу голыми руками — занятие грязное, но выбора не было.

Он наступил ногой на грудь хрипящего огра, фиксируя его.

— В сердце? Или в голове? — рассуждал он вслух, словно патологоанатом на лекции.

Последний, четвертый огр, наблюдавший за гибелью сородичей, сделал единственный разумный вывод в своей жизни.

БЕЖАТЬ.

Он развернулся и, ломая кусты, рванул в чащу. Ужас придавал ему скорость.

— Куда? — холодно бросил Изаёй. — Ты уносишь мой гонорар.

Земля под его ногами взорвалась. Рывок был таким быстрым, что воздух позади схлопнулся с хлопком.

Изаёй оказался на спине бегущего огра через мгновение. Монстр взвыл, пытаясь сбросить седока, но было поздно.

— Не дергайся, — Изаёй обхватил мощную шею одной рукой, а свободную правую руку занес для удара. — Это будет быстро. Надеюсь.

Он сложил пальцы лодочкой, превращая кисть в подобие копья.

Удар.

Пальцы Изаёя пробили жесткую шкуру, мышцы и ребра спины так легко, словно огр был сделан из желе. Горячая, густая кровь фонтаном ударила ему в лицо, заливая глаза и грудь, но он даже не моргнул.

Его рука погрузилась в горячее нутро зверя по локоть.

Огр захрипел, его ноги подогнулись, и он по инерции пропахал носом землю, проскользив еще пару метров.

Изаёй, находясь внутри живой плоти, сжал пальцы, нащупывая твердый, пульсирующий объект рядом с позвоночником.

— Нашел.

Резкий рывок назад.

Вместе с потоком пара, крови и ошметков легких он вырвал руку наружу. В его ладони, залитой багровым, лежал кристалл.

Тело огра под ним дернулось в последний раз и начало стремительно сереть. Магия, поддерживающая жизнь монстра, рассеялась, и плоть начала распадаться на черный прах, оставляя лишь кости.

Изаёй спрыгнул с останков, брезгливо стряхивая с руки какую-то слизь.

Он поднес находку к свету.

Камень был размером с кулак. Необработанный, с острыми гранями, он светился изнутри глубоким, насыщенным фиолетовым цветом. Он был теплым, почти горячим, и слегка вибрировал, резонируя с остаточной манной Огра.

— Неплохое качество, — оценил он, вытирая камень о траву. — Если верить той карге, за такой должны отсыпать горсть золотых.

Он оглянулся на поляну, где уже рассыпались прахом остальные три тела. Среди черной пыли тускло поблескивали еще три камня, выпавшие из тел после смерти носителей.

— Хм, — Изаёй усмехнулся, глядя на свою окровавленную руку и торс. — А вот прачкой работать мне не нравится.

Он подошел к камням, поднял их и бросил в мешок.

— Четыре камня за пять минут работы. Эффективность труда зашкаливает. Но, — он посмотрел вглубь леса, где его слух уже улавливал новые сигналы, — мне нужно больше. Намного больше.

Он поднял с земли свою одежду, проверил, не попала ли на неё кровь, и, убедившись в чистоте, аккуратно положил её сверху на кристаллы в мешке. Одеваться он не спешил. Охота только началась, а портить единственный костюм было бы верхом расточительства.

Глава 14

Утро над каньоном Ригель выдалось промозглым. В эту эпоху, когда до смерти Владыки Демонов оставалось еще шесть долгих десятилетий, рассветы на северной границе никогда не приносили облегчения — только стылый туман, сырость и липкое, въевшееся под кожу ожидание нападения.

Глубоко внизу, на дне исполинского каменного разлома, глухо ревела ледяная река. Она служила естественным рубежом, отсекающим относительно спокойные Центральные земли от проклятого севера. Через эту бездну был перекинут мост — массивный, широкий, чьи древние каменные арки намертво вгрызались в скальную породу. Единственный путь в крепость Ваал. Единственная нить, связывающая два мира.

Для стражников, несущих утреннюю вахту у окованных черным железом ворот, этот день обещал стать очередной чередой унылых, тягучих часов, пропитанных холодом. Если закрыть глаза на вчерашнюю суматоху с изрядно помятыми беженцами и личное вмешательство Героя Юга, заставившее весь гарнизон стоять на ушах, будни здесь текли монотонно. Солдаты, закованные в тяжелые стальные панцири, лениво переминались с ноги на ногу, кутаясь в плащи и хмуро глядя в серую пелену тумана над мостом.

Они ожидали, что этот день будет в точности похож на сотни предыдущих.

Они ошибались.

Сквозь монотонный гул ветра и шум далекой воды прорвался посторонний звук. Хлесткий, тяжелый всплеск. Это не было похоже на игру крупной рыбы или сорвавшийся со скалы камень. Звук был резким, противоестественным, заставившим дозорных инстинктивно подобраться и перехватить древки алебард.

Не успел сержант отдать приказ проверить парапет, как над самым краем каменной кладки моста — там, где отвесная стена обрывалась прямо в кипящую реку, — с мокрым шлепком зафиксировалась человеческая ладонь. Пальцы с пугающей легкостью впились в стык между древними кирпичами.

Секунду спустя мышцы на руке напряглись, и на мост, вынырнув прямо из пропасти, плавно и абсолютно бесшумно приземлился человек. Ни стука сапог, ни лязга камня. Лишь тихий плеск воды, стекающей с его тела на брусчатку.

Часовые застыли. Их пальцы побелели от напряжения, а легкие забыли, как дышать. Ваал был накрыт мощным магическим барьером, но ни одно защитное плетение не было рассчитано на то, что кто-то просто вскарабкается по отвесной, скользкой скале из бурной реки, падение в которую гарантировало верную смерть.

Тревожный рог уже почти коснулся губ молодого рекрута, но стоило утреннему свету упасть на насквозь промокшие светлые волосы пришельца, как сержант резким жестом опустил оружие подчиненного. В голове ветерана щелкнуло узнавание. Он прекрасно помнил эту наглую, раздражающе самоуверенную физиономию по вчерашнему вечеру.

Изаёй Сакамаки стоял перед запертыми воротами Ваала, и весь его вид можно было назвать исключительно... освежающим.

Он был раздет по пояс. Ледяная речная вода тонкими струйками стекала по идеальному, лишенному хотя бы единого шрама торсу. Его темно-синий школьный китель и желтая футболка были туго скручены и небрежно повязаны вокруг талии, словно пояс. А через правое плечо юноша перекинул плотно набитый, подозрительно оттопыривающийся холщовый мешок, с которого на брусчатку ритмично капала густая, темная влага.

— Даров, служивые! — жизнерадостно гаркнул Изаёй, нарушая напряженную тишину рассвета.

Он встряхнулся, как большой дворовый кот, сбрасывая с волос лишнюю воду. На его лице расцвела широкая, ехидная ухмылка. Скрестив свободные руки на груди, он замер прямо перед створками ворот и с откровенным пренебрежением уставился на стражу, всем своим видом демонстрируя: «Я пришел. Открывайте».

Молодой стражник, первым вышедший из оцепенения, нервно сглотнул. Не сводя округлившихся глаз с полуголого парня, он наклонился к сержанту и прошипел:

— Слушай... мы вообще кого-то выпускали наружу за последние часы?

Его напарник раздраженно дернул плечом, даже не повернув головы, и выдал точно такой же тихий, злой ответ:

— Мы торчим на этом посту с самого утра, какого черта ты меня об этом спрашиваешь?

Они снова перевели взгляды на Изаёя. Лицо парня сейчас выражало крайнюю степень скуки. Он лениво переступил с ноги на ногу, выгибая бровь дугой.

— Ну? Долго мне еще здесь торчать? — с легкой хрипотцой в голосе поинтересовался он.

Сержант стражи, стараясь вернуть себе хотя бы крупицу утерянного военного авторитета, сделал шаг вперед. Он выпрямил спину, стараясь звучать как можно строже.

— Проход в город закрыт для всех прибывающих. Военное положение. Чтобы войти внутрь, тебе необходимо предъявить сопроводительные документы, жетон Гильдии или получить прямое разрешение от комендатуры Северного рубежа. Такие правила, парень.

Услышав это, Изаёй скривился так, словно надкусил прокисший лимон. Вся его напускная веселость мгновенно испарилась, сменившись откровенным разочарованием. Он окинул взглядом массивные ворота, затем посмотрел на сержанта, как на умалишенного, который пытается запретить реке течь с помощью бумажной справки.

Спорить с бюрократами было скучно. Выносить ворота ударом ноги — весело, но слишком шумно, да и старик Ганс вчера просил не ломать казенное имущество.

— А, забейте, — лениво бросил Изаёй, отмахнувшись от опешившего стражника.

Он сделал пару неторопливых шагов назад, прикидывая дистанцию.

— Эй, ты куда... — начал было сержант, но слова застряли у него в горле.

Прямо на глазах у гарнизона юноша просто чуть согнул колени и оттолкнулся от земли. Не было ни вспышек маны, ни магических кругов, ни какого либо другого применения магии. Только сухой, хлесткий треск камня, не выдержавшего чудовищного физического давления.

Тело Изаёя взмыло вверх по идеальной, отвесной траектории. Солдаты у ворот задрали головы, чувствуя, как у них отвисают челюсти. Они во все глаза наблюдали, как фигура блондина с тяжелым мешком на плече преодолевает двадцатиметровую высоту крепостной стены с грацией пушечного ядра, игнорирующего гравитацию.

Но еще больший шок испытали дозорные, несшие караул на самом верху стены. Сжимая в руках луки, они с мистическим ужасом смотрели, как над их шлемами, заслоняя восходящее солнце, пролетает человек. Находясь в высшей точке своего издевательского прыжка, Изаёй умудрился сохранить абсолютно расслабленную позу в воздухе. Встретившись взглядом с одним из застывших стрелков, он насмешливо подмигнул ему, а затем камнем ушел вниз.

Спустя секунду со стороны внутреннего двора крепости донесся глухой, тяжелый удар приземления.

На стене повисла тяжелая, звенящая тишина. Слышно было лишь хлопанье флагов на ветру. Дозорные ошарашенно переглядывались, не понимая, что им делать.

— К-капитан? — дрожащим голосом выдавил солдат. — Тревога?

Старший смены, ветеран, чье лицо покрывала сетка шрамов, медленно опустил руки. Он намеренно скосил взгляд, пряча глаза от подчиненных, чтобы они не увидели его собственного хтонического замешательства.

— Отставить тревогу, — глухо, с расстановкой произнес он. — Вы что, белены объелись? За этого парня вчера лично поручился Герой Юга. Лорд Родерик назвал его своим гостем.

Ветеран тяжело сглотнул и понизил голос до угрожающего шепота: — К тому же, мы официально никого не выпускали через главные ворота. Если мы сейчас поднимем шум и доложим командованию, что какой-то парень просто перепрыгнул через двадцатиметровую стену, граф решит, что мы на посту хлебаем брагу, и отправит весь гарнизон в карцер. Не стоит пугать мирный народ и бесить начальство. Раз он гость Героя, пускай лорд сам с его воздушными фокусами и разбирается. Всем вернуться к дежурству!

***

Спустя десять минут Изаёй уже уверенно шагал по узким, кривым улочкам Ваала. Утренняя сырость не доставляла ему дискомфорта, а вот пустой желудок настойчиво требовал внимания. Добравшись до нужного перекрестка, он толкнул скрипучую дверь уже знакомой магической лавки.

Внутри царил полумрак, густо пахло пылью, сушеной белладонной и старой бумагой. За массивным прилавком, подперев голову сухой ладонью, сидела престарелая хозяйка. Раннее утро и полное отсутствие покупателей погрузили её в чуткую старческую дремоту.

БАМ.

Тяжелый, насквозь пропитанный влагой холщовый мешок с размаху рухнул прямо на отполированную столешницу, издав характерный чавкающий звук.

Женщина испуганно вздрогнула, едва не выронив очки, и резко выпрямилась. Первое, что сфокусировал её сонный взгляд, — это грязный узел ткани. А сразу за ним возвышалась фигура мокрого, полуголого парня. Выражение его лица излучало такую степень безграничного самодовольства, что хозяйку мгновенно захлестнула волна раздражения.

Поняв, что эффектное пробуждение удалось, Изаёй не стал тратить время на вежливые расшаркивания. Он ловко потянул за бечевку, стягивающую горловину мешка, и одним рывком вывернул его содержимое на прилавок.

— Я быстро, как и обещал, мать! — прогремел его голос, отражаясь от стеллажей с зельями.

Перед глазами обомлевшей торговки с глухим стуком раскатились драгоценные мана-кристаллы. Их было много. Невероятно много. Но по-настоящему дыхание перехватывало от их размеров. Здесь лежали экземпляры величиной с кулак взрослого мужчины, с идеальными, чистыми гранями. Они светились изнутри глубоким, пульсирующим фиолетовым светом, излучая такую плотную магическую ауру, что в воздухе витали магические миазмы. В обычных условиях камни такой чистоты формируются десятилетиями в телах исключительно мощных и сильных чудовищ.

Изаёй оперся обеими руками о край прилавка, обнажив в ухмылке ровный ряд зубов: — Ну, смотри. Я, честно сказать, особо не рублю в их качестве, огранке и вашем местном ценообразовании. Поэтому решил не мелочиться и собрал побольше, чтобы два раза не бегать. Надеюсь на твою честную, профессиональную оценку. И да, я предпочитаю наличность.

Его жизнерадостный, почти деловой тон разбился о бледное, застывшее лицо женщины. Торговка, чьи узловатые пальцы начали заметно подрагивать, нацепила на нос ювелирные очки. Осторожно, словно боясь обжечься, она взяла один из самых крупных камней специальными латунными щипцами и поднесла его к свету лампы.

Она проверяла плотность структуры. Искала изъяны. Но их не было. В её глазах не было панического ужаса — она слишком долго жила на границе. Но глубокое, холодное потрясение парализовало её профессиональный скептицизм.

— Откуда... — тихо, сдавленно произнесла она, не отрывая взгляда от пульсирующей сердцевины кристалла. — Откуда у тебя всё это богатство?

— Да там, в лесу неподалеку, — беспечно отмахнулся Изаёй, кивнув в сторону севера. — Километра полтора от ваших стен прогулялся, там этого добра полно бегало.

Он натолкнулся на тяжелый, потемневший взгляд женщины. Она смотрела на него не как на удачливого охотника, а как на опасного лунатика. Изаёй на секунду задумался, вспоминая, что местные не пользуются привычной ему метрической системой.

— Ну... то есть, если мерить вашими человеческими мерками, — попытался он перевести свои физические возможности в доступный формат, — наверное, в паре часов спокойной ходьбы пешком. Если особо не торопиться и воздухом дышать.

Женщина медленно, сокрушенно покачала головой и аккуратно опустила кристалл на мягкую суконную подложку.

— Это абсолютно невозможно, — твердо отрезала она, и её голос обрел прежнюю стальную резкость.

— Да ладно тебе, давай только без этого вечного занудства, — Изаёй недовольно цыкнул языком, чувствуя, как накатывает раздраважение. Он ненавидел оправдываться. — Мы же четко договорились: я приношу лут — ты платишь звонкую монету. Какая разница, где я их нашел? Они не краденые.

Однако бабка бесцеремонно перебила его, стукнув сухим кулаком по прилавку так, что звякнули колбы.

— Послушай меня внимательно, малец! Монстры, в телах которых формируются кристаллы такого размера и такой плотности, не обитают поблизости от Ваала. Они водятся гораздо дальше, в глубине промерзших пустошей Северного Плато. Они никогда не приближались к границам человеческих укреплений. А если ты нашел их в двух часах пути отсюда... значит, линия фронта уже прорвана, и армия демонов стоит у нас на пороге.

Эти слова заставили Изаёя мгновенно подобраться. Информация о смещении границ обитания могущественных монстров была отличной новостью. Это означало, что крупная дичь, способная обеспечить ему достойное развлечение, находится гораздо ближе, чем он рассчитывал.

Он чуть прищурил свои фиолетовые глаза, оценивая старуху, а затем просто пожал плечами, сделав максимально невинное лицо: — Ну... честно говорю, не вру. Сами подвернулись, сами напросились. Итог перед тобой.

Умудренная годами торговли и общения с самым разношерстным сбродом, женщина впилась в него взглядом. За всей этой напускной наглостью, дерзостью и раздражающей мальчишеской ухмылкой она увидела пугающую, кристально чистую искренность. Парень действительно не лгал. Он не хвастался. Для него уничтожить десяток элитных тварей действительно не было чем то сложным.

Осознание этого факта выбило у нее почву из-под ног. Старуха прикрыла глаза, прогоняя первобытный страх перед неизвестным, и уставилась на парня уже другим — цепким, анализирующим взглядом. Она рассматривала его лишенную маны ауру, гладкую кожу, отсутствие оружия.

Тишина в лавке затянулась. Изаёю быстро надоело быть объектом столь пристального изучения. Он скрестил руки на груди и недовольно вскинул бровь.

Наконец, женщина нарушила молчание. Её голос звучал глухо, полувопросительно: — Так ты... "Воин"?

Изаёй, чьи знания о законах этой вселенной пока ограничивались лишь небольшими знаниями о магии, мгновенно проявил неподдельный интерес. Его глаза хищно блеснули. Он подался вперед, нависая над прилавком, и с искренним любопытством спросил: — Что за "Воины"?

***

Спустя полчаса Изаёй неторопливо шел по оживленной каменной мостовой Ваала. В его правом кармане приятно оттягивал ткань тугой, увесистый кошель, набитый золотыми и серебряными монетами Штраля. Торговка оказалась честной — или слишком напуганной, чтобы обманывать.

К этому моменту его пиджак уже окончательно подсох под лучами утреннего солнца. Парень просто накинул его на плечи поверх голого торса, оставив расстегнутым на манер плаща. В левой руке он держал длинную деревянную шпажку, на которую были насажены огромные, сочные куски поджаренного мяса. Он откусывал их прямо на ходу, жмурясь от удовольствия и совершенно не заботясь о том, как это выглядит со стороны.

Свободной правой рукой, прямо в кармане, он меланхолично перекатывал медную монету. От скуки он сжал пальцы. Металл жалобно скрипнул и поддался. Изаёй легко смял монету в плотный кубик, затем большим пальцем сплющил её в тонкую пластину, а после скатал в идеальный шарик.

Его мысли были заняты другим. Из неспешного, ворчливого рассказа старухи вырисовывалась весьма забавная картина местной боевой экосистемы.

Оказывается, «Воины» в этом мире — это не просто солдаты с мечами. Это отдельная каста, концептуальный противовес магам. Их сила ориентирована исключительно на нанесение и выдерживание колоссального физического урона. Разница крылась в фундаментальном подходе. Если маги всю жизнь чахнут над пыльными гримуарами, заучивают формулы и медитируют ради контроля маны, то Воины идут путем чистого, первобытного превозвозмогания. С самого детства они истязают свои тела, чтобы те срастались крепче стали, тренируют мускулы и сухожилия секретными методами, превращая собственную плоть в абсолютное, несокрушимое оружие.

«Укрепляют тело особыми методами, значит...» — Изаёй усмехнулся, проглотив очередной кусок мяса. В его фиолетовых глазах вспыхнул опасный, предвкушающий огонек.

Он облизнул губы, чувствуя вкус пряностей, и вдруг остановился.

Его сверхчувствительный слух, способный отфильтровать нужный звук из городского шума, уловил характерный, ритмичный лязг железа. Шаги. Множество тяжелых, закованных в сталь ног. Они двигались синхронно, отсекая пути к отступлению.

Изаёй медленно повернул голову.

Толпа горожан на узкой улице начала торопливо расступаться, вжимаясь в стены домов. Из переулков, перекрывая перекресток, с четырех сторон выходили вооруженные солдаты городской стражи. Алебарды опущены, арбалеты взведены. Командовал ими рослый офицер с багровым от гнева лицом, который, наконец, выследил виновника своей утренней мигрени — того самого безумца, которого они разыскивают с самого рассвета