Civilization 2

Глава 1

— Смирнов, могу тебя поздравить. Наконец-то ты от нас избавился. Ты уволен!

Бац! Не могу сказать, что это для меня неожиданность, но и такого быстрого увольнения я не ожидал!

— Антон Сергеевич, может быть…

— Никаких может. Собирай вещи и давай до свиданья.

— Антон Сергеевич…

— Все-все, у меня дела. Оформишь все у Ани, приказ и все такое.

Похоже, я не смогу оплатить аренду квартиры за этот месяц. Значит, придется звонить маме, чтобы прислала денег…

Пробуждение наступало медленно, продираясь через обрывки сонного бреда. Надо же, до сих пор вспоминается то, что случилось со мною в совершенно другом мире почти тысячу лет назад!

Никакого зеленого света. Я лежу в своем полу-разрушенном храме на Лаоне. Ветер врывается в окно. Холодно. Под утро температура сильно падает, и это отлично — можно заснуть. Я снова умею спать ночью.

Встаю, завернувшись в покрывало. Как все глупо получилось… Пожалуй, стоит позвать слуг. И как же тут холодно! Раньше такого не было!

— Ваше святейшество!

Я обернулся. Служители храма наконец-то появились на пороге, заискивающе заглядывая внутрь зала приемов. Храбрецы, @*: %& **@! Смотрю на них, и чувствую, как в душе кипящим гейзером нарастает гнев.

— Наконец-то я имею счастье лицезреть вас! Где вы шлялись столько времени, и именно тогда, когда вы были мне так нужны?

Один из старших служителей приблизился ко мне со сконфуженным видом.

— Простите нас, ваше Святейшество! Мы бежали от страшного вида этих атлассцев! Они разнесли и разграбили всю округу, угнали с собою многих ваших слуг! Я сам спасся лишь тем, что смог убедить их эмира, что мой отец атлассец, Ваше Святейшество!

Я внимательно посмотрел на служителя. Сильно плешивый, горбоносый, чуть сгорбленный старикан с узким, брылястым, небритым лицом совершенно не походил на атлассца.

— Гм, и как же ты это сделал?

— Я знаю их язык, поскольку имел дела с их поставщиками. Еще, Ваше Святейшество, я говорю по-тессагитски, по-староисаварски, на диалекте ар-ляо и на Священном языке!

— Ладно, заткнись. То, что ты знаешь эсперанто, я и сам вижу, мы же сейчас на нем и говорим! Скажи мне лучше, где, черт побери, вся охрана! Тут должен быть полуморион ахайров!

— Они покинули свои посты ещё полгода назад, Ваше Святейшество!

— Как? Куда??!! Куда они, % №^%~& #*& ^%, ушли???

Меня уже буквально трясло от бешенства. Уехал совсем ненадолго, и вот — сразу полный бардак и развал!

— Мы не знаем «куда», Ваше Святейшество! Они два года не получали оплату, Ваше Святейшество! — нижайше кланяясь, плачущим голосом отвечал пожилой слуга.

А, ну все понятно. Пока я отсутствовал, собирая все силы и средства на войну на юге, тут творился откровенный бардак.

Тут старикан обернулся на других слуг, толпившихся в дверях и энергично делавших ему какие-то знаки.

— Мы тоже два года не получали оплаты, Ваше Святейшество! — отвернувшись от них и подобострастно кланяясь, продолжил слуга. — Нельзя ли, в бесконечнойдоброте Вашего Святейшества, приказать выдать нам хотя бы малую часть причитающегося нам, Ваше Святейшество?

Несмотря на трагизм сложившейся ситуации, мне стало неловко. Люди, по сути, демонстрируют преданность храму и мне, а я их тут матом крою1

Запахнув покрывало, я подошёл к своему перевёрнутому креслу, поставил его, уселся и стал размышлять, пытаясь унять гнев и дать мыслям верное направление.

— Так. Ты, как там тебя звать…

— Оверсал, Ваше Святейшество! Я был младшим помощником вашего мажордома…

— Оверсал, мне @%#$& , кем ты был. Теперь ты министр оффиций. Временно. Если справишься — постоянно. Понял меня?

Бедняга, осознав, что случилось, растянулся на каменном полу ниц, крестообразно раскинув руки. Кажется, я даже услышал, как клацнули о базальт его зубы.

— Встань, нечего подметать ст’олой мой пол! Соберите людей, готовых за меня сражаться. Найдите верблюдов, лошадей или хоть что-нибудь — мне надо срочно ехать в Митту. Ты, Оверсал, едешь со мною. А вы — я брезгливо посмотрел на всё ещё толпившихся за дверью прихлебателей — приберитесь тут пока!

Оверсал не подвел. Буквально через пару часов он нашел небольшой караван торговцев солью, которых с помощьюскромных даров, собранных моими слугами, удалось убедить сопроводить меня в столицу.

«Золотой фарсанг, вдоль которого мы ехали, был пустынен. Миттанские гуляки, напуганные ордой атлассцев, попрятались кто куда. Часть роскошных вилл была явно ограблена, а кое-где еще горели пожары.

Караванщик Энияк, пожилой, сухой как палка тессагит с морщинистым, сплошь татуированным лицом, дорогой рассказывал мне о бесчинствах, творящихся на дорогах Миттаннии. Пока он добирался из Соляного оазиса до Лаона, его ограбили трижды — северные атлассцы, называвшие себя «тохтары», затем «наши» атлассцы и, наконец, в двух переходах от Митты — местные бандиты из ахайров. И это при том, что единоплеменники прикрывали его по пути!

— А зачем же тогда тебе охрана? — удивлённо спросил я.

— Слишком уж неравны были силы: видя, что противник сильнее, мы старались откупаться. Лучше потерять часть денег, чем весь караван! — отвечал тот, касаясь указательным пальцем татуировки на лбу и что-то шепча под нос.

— Ты что сейчас делаешь?

— Отгоняю несчастье!

Оказалось, затейливые завитки у него на лице — не просто рисунки, а магические знаки, защищающие от злых духов.

Вдруг я увидел, как от ворот одной из вилл к нашему каравану бросился грузный полуголый человек. Он бежал к нам и громко звал на помощь, размахивая руками. Вслед за ним, размахивая палками, бежали несколько оборванных фигур. Они нагнали бедолагу в полусотне шагов от нашего каравана, повалили в пыль и стали яростно избивать дубинками и босыми ногами. Тот поначалу жалко, надрывно орал, потом замолк — слышались только гулкие звуки ударов дерева по человеческой плоти.

Разумеется, караванщики и не подумали помочь несчастному.

— Это его собственные рабы убивают — прокомментировал Энияк, стараясь не смотреть в ту сторону. — Охранники-ахайры, видимо, все ушли в Митту, за городские стены!

Сидя под палящим полуденным солнцем на одногорбом верблюде, я пытался забыть подробности только что виденного и с мукой в сердце думал о том, как же мне теперь быть. Капсулу надо вернуть, но как? Послать в погоню войска — но у меня их нет, еще не прибыли с юга. Можно выслать городское ополчение Митты, но вот догонят ли они атлассцев? Им только собираться надо несколько дней!

С горем пополам добрались мы с караваном до Митты. Здесь меня, разумеется, никто не ждал и не встретил. В Храме Митты было пустынно; удалось застать лишь несколько мелких жрецов, крайне удивленных моим неожиданным и необычным появлением. Я понял, что им ещё неизвестно, что со мною случилось, и счел за лучшее не посвящать их в подробности происшествия.

— На Лаон напали бандиты из Ордоса, а вы тут сидите, как будто бы все в порядке! Храм ограблен! Надо срочно собрать войска и настичь их!

Те пали ниц, но как-то... без энтузиазма, что ли.

- Ваше Святейшество! Весть о набеге достигла Митты. Многие бежали в горы, а кто-то развлекается на ипподроме.

- Соберите всех, кого можно. И принесите поесть, что ли...

Вскоре мне принесли скудную трапезу - кашу из саго и черепаховое мясо. Находясь в главном храме Митты, я воочию убедился в падении влияния религии на умы горожан. Приношений храму делалось очень мало — в день лишь 2-3 человека с корзинами заходило под его портик. А ведь раньше люди стояли в очереди, чтобы передать жрецам свои пожертвования и воскурить на алтаре орроа и мирру!

— Почему наши храмы опустели? — спросил я столичных авуров.

— Все больше прихожан уходит к навигитам, Ваше святейшество! Когда с Исаврианской лигой был заключен мир, и навигиты начали строить в Митте свои храмы, очень многие горожане забыли веру предков и ушли к ним!

— А почему это происходит?

Жрецы сконфуженно объяснили, что навигиты сейчас очень активно вербуют в Митте сторонников. Огромное количество их адептов ходит по улицам и площадям и, заговаривая со всеми встречными, хитроумными рассуждениями и софизмами склоняют их перейти в новую веру. При этом не стесняются ничем, даже клеветой и черным пиаром. И легковерная городская чернь толпами попадает в их сети…

Во-первых, как оказалось, мне сильно навредила та давняя история с Зои. Хоть я и не был там виноват решительно ни в чем, но, ребенок, живьем закопанный в землю — это, извините, ребенок, закопанный в землю! Такое не нравится людям, даже столь диким, ккак миттанцы. Ну и, в числе прочего, оказалось, что мои торговые предприятия произвели на верующих крайне отрицательное впечатление. Казалось бы — где тут взаимосвязь? Ну, есть у моих храмов финансовые интересы — ведь по счетам надо платить! Где мне взять деньги? Налоги вы сами нести не хотите! Но, оказалось, что конкурирующая секта — навигиты — проповедует нестяжательство, и вот с этих высокоморальных позиций очень эффективно критикует и ортодоксальные храмы, и, разумеется, меня как их главу.

А что будет, когда они узнают о вчерашнем позоре? Ведь это уму непостижимо — у грозного пророка, находящегося под защитой богов, из-под задницы украли его священный саркофаг! Risum teneatis, amici?*

Жрецы удалились, оставив меня в тяжких раздумьях. Какой грандиозный провал! Ни черта не работает, вообще ничего и никак! Надо создавать все заново. Новое правительство, новые структуры, новые финансы. Всё, что было прежде, разваливается на глазах…

И обязательно надо вернуть контроль над Компанией. Иначе, зачем я положил столько людей в песках Такана?

***

На следующий день с утра я отправился в Совет Митты. Мой новоявленный министр оффиций отправился готовить повозку, а я ненадолго остался один.

Выйдя из храма, я окинул взглядом открывавшийся дивный пейзаж города. Как сильно изменилось это место! Ведь еще недавно здесь была саванна с эвкалиптами и рощи ореховых деревьев. Каких-то четыреста лет прошло, — а для меня это около года — и теперь, везде, куда хватает взгляда, в тени пышных зелёных крон, омываемые брызгами фонтанов, возвышаются изящные виллы и роскошно украшенные дворцы.

Нам подали повозку новой конструкции, с рессорами, запряженную подобранными по масти лошадьми. Мы сели, и неторопливо двинулись к Ронде, разговаривая дорогой. Мой новый министр за эти дни смог выяснить текущее положение и войти в курс всех дел, а у меня было много вопросов.

— Оверсал, что у нас с торговыми делами? Компания Южного моря должна вновь работать по-настоящему!

— Вы совершенно правы, Ваше Святейшество! Я и мои люди уже занимаемся этим, но, судя по всему, до прибыли нам далеко!

— В чем проблема?

— Война сильно подорвала все связи. Наша прежняя фактория — Спайсер — разрушена. Во время войны появилось много контрабандистов и купцов, торгующих самостоятельно. А еще этот хаос на Аре…

— Что за хаос?

Оверсал замялся.

— Вам должны были доложить…

— Что? Что, черт возьми, происходит в моей стране?

— На Аре неспокойно, Ваше святейшество. Многие отряды войск, возвращавшиеся в Митту, так и не добрались до нее, оставшись на берегах Ары. Там каждый морион теперь считает себя собственным государством. Они строят свой город, как правило — возле порога, и собирают непомерную дань с речных судов. А иногда просто грабят их!

— С какой стати? Что опять за бардак?

— Отряды наемников считают, что вы неоплатили их услуги в полной мере. Не понимаю, как такая глупость могла прийти им в головы, но именно так они думают.

— То есть я зря жду войска с Южного континента?

Оверсал замялся, пытаясь, видимо, подобрать выражения, способные хоть немного смягчить удар.

— Пока трудно сказать наверняка. Возможно, кто-то всё же придёт… Просто все воины помнят историю предыдущей войны с канаками, когда расчёты за кровь затянулись на многие годы!

Вот чёрт! Да, действительно, расплатиться с наёмниками всегда непросто. И в это раз, как и всегда, они получили только аванс. Но ведь была ещё военная добыча из лагеря сардукаров — почему об этом никто не помнит?

И что делать? Неужели мне придётся расплачиваться с ними прямо сразу? Это же огромные деньги, где я их возьму? Можно было бы договорится как-то о рассрочке, а теперь, я и не смогу им заплатить — торговый путь теперь, получается, прерван! А настоящие деньги мне приносит именно торговля спайсом, все остальное на этом фоне — сущая ерунда!

— Так, с этим понятно. Надо будет дождаться возвращения верных мне войск в Митту, и с ними идти чистить долину Ары. Сколько денег понадобится, чтобы снарядить новую экспедицию, когда мы расчистим путь?

— Чем больше кораблей мы снарядим, тем лучше, Ваше Святейшество!

— Это понятно. До войны мы отправляли зараз по 30-40 бортов, не так ли?

— Да, кораблей у нас много. Остались с Сардского похода.

— Значит, можно послать и 50, и 60 за раз!

— Да, только стоимость закупки специй в войну несколько выросла…

— Сколько?

— Примерно в два раза…

— Ничего себе «несколько»! Это что получается, на один корабль надо 6 таленов!

— Да, примерно около того…

Проклятье. У нас нет столько. Мы не снарядим и десятка кораблей. А ведь еще есть обязательства перед наемниками… И очистить путь — тоже стоит денег.

— А что с Севером? Новая компания по торговле мехом смогла собрать флот?

— Корабли отплыли из Митты три дня назад. Но их всего двенадцать.

— Мало, но для начала, может быть, много и не надо. Когда мы ожидаем их назад?

— Вы знаете, Ваше Святейшество, что путешествие на север занимает два года. Сомнительно, что они обернутся раньше!

— Мне нужны деньги. Я сильно потратился на войну с Сардами. Нам где-то нужно их добыть, и срочно!

Оверсал оживился.

— Есть ряд нобилей, дающих средства в рост. Процент, правда, довольно высок, но…

— Узнай у них конкретные предложения. Мне нужны крупные суммы и на длительный срок. Еще можно направить послов в Шан и Ниланд, попросить взаймы у них. Правительница Шан крупно мне обязана, она не должна отказать.

— Будет сделано, Ваше Святейшество!

— Отлично. Даю тебе все полномочия!

Повозка остановилась на площади, возле здания Совета Митты. Мы вошли внутрь.

Здание поражало своей пустотой. Лишь несколько «сенаторов» слонялось по залу, болтая на отвлеченные темы.

— А где все? Суффекты, стратеги, жрецы? Сегодня же должно быть заседание?

— Все на скачках — ответил секретарь Совета, и весь вид его говорил, что и ему самое место на ипподроме, и лишь непреклонная воля и железное чувство долга удерживают его на службе. — Нобили Митты уже третий месяц празднуют великую победу на Южном континенте, и сегодня — день скачек.

— Так, значит, все будут завтра?

— Скачки идут уже две недели, и будут длиться еще три. Потом будет травля медведей и тигров, потом — крокодилов и бегемотов, затем — морской бой на Реоне, ну а в самом конце — театрализованная битва на суше. Не знаю, когда суффекты вернутся к своим обязанностям, сейчас они заняты распорядком на играх, а затем разъедутся по латифундиям, ведь их личные дела приходят в упадок, пока они занимаются общественными обязанностями!

— Ладно, я понял. А что насчет ученых?

— Большинство тоже смотрит игры, но некоторые так любят свои науки, что сидят в Ронде безвылазно.

— Направьте служителей по их домам, сообщите, что завтра я жду их всех у Ронды. Нам есть, что обсудить с ними.

Делать мне было совершенно нечего. Пообедав в храме, и переждав самое жаркое время, я отправился погулять по улицам Митты, заодно потренировавшись в верховой езде. Мне привели смирную кобылу, и с небольшим сопровождением я неторопливо поскакал осматривать город.

Митта, несомненно, похорошела. Многие улицы были замощены плоским камнем, дома в три, четыре, и даже в пять этажей, оштукатуренные, крытые черепицей, имели настоящие двери и ставни, а не пологи из шкур, как раньше. На улицах, отдаленных от реки, появились общественные фонтаны. На каждом было выбито имя благодетеля- нобиля, построившего или отремонтировавшего этот фонтан.

Стены домов и мостовые были исчерканы граффити. Больше всего было рекламы лавок и мастерских, публичных домов и туалетов; но встречались и более тревожные вещи — религиозная символика навигитов, джиузистов, и других, неизвестных мне сект.

Члены городского совета прибывали в город медленно — кто-то был на загородных виллах, кто-то — вообще уехал в горы. Среди миттанской знати стало модным строить летние дворцы в Кермире, проводя жаркое время года в прохладе гор.

Суффекты Митты предоставили мне охрану, но насчет сбора ополчения высказались скептически. Уже много лет никто не хочет воевать, особенно с кочевниками. Взять с них нечего, а перспектива сдохнуть в степи от жажды — более чем реальна. Все мои просьбы, посулы, проклятья, призывы защитить нашу веру, и даже попытки подкупа, за отсутствием средств выполненные в форме клятвенных обещаний, предпринятые, конечно, через Оверсала, ничего не дали. Увы, на собственной шкуре я почувствовал, как низко пал мой авторитет, а вслед за ним и престиж Небесных богов!

Ждать возвращения членов Совета Митты пришлось долго. Но постепенно ужас от набега тохтаров уходил с городских улиц, и в город с окрестных гор начали возвращаться верные мне люди. Конечно, я понял им цену, но опираться мне больше было не на кого. Через несколько дней я смог назначить новых министров взамен разбежавшихся. Оверсал, показавший себя с лучшей стороны, сохранил пост министра оффиций — одной из ключевых должностей в моей системе власти.

Укомплектовав временное правительство, я, наконец, назначил собрание Совета из прибывших суффектов, стратегов и управляющих Компании. Разговор мне предстоял тяжёлый. Впрочем, деваться никуда; сейчас главное — восстановит рычаги власти и, по возможности, скрыть происшествие.

***

Утро выдалось на удивление прохладным, от каменных стен Совета тянуло холодом, и члены Совета, прибывшие на заседание, кутались в шерстяные плащи.

— Сегодня как-то холодновато для поздней весны, не находите? — спросил я у Оверсала.

Тот утвердительно поклонился, продемонстрировав широкую лысину.

— Старики говорят, что раньше было намного жарче, Ваше святейшество. Не решусь судить за сегодняшнее утро, но зимы в Митте и окрестностях действительно стали много холоднее. В горах все чаще выпадает снег, а однажды снегопад прошел прямо в городе, вызвав настоящий ужас горожан. Люди думали, что наступил конец времен!

— Надеюсь, меня в этом никто не обвинил?

— Навигиты обвиняют Вас, Ваше святейшество, решительно во всем, но истинно верующие тверды в своей преданности! — льстиво улыбнувшись, ответил он.

— Но при этом еретиков становится все больше. Плохо! Свобода веры почему-то работает только в одну сторону…

— Свободы веры придерживаются только в городах Союза. Лига не позволяет ни строить нам новые храмы, ни пользоваться старыми. Большинство преданных вам людей попросту бежали из их городов, или же были изгнаны.

— И куда они делись?

— Кто-то поселился в городах Союза. Иные построили новые города на свободных землях. Вторых — большинство. Сначала все ехали в Митту. Но горожане Митты встречали переселенцев очень недружелюбно — были и беспорядки, и даже погромы. Совет не предоставил им политических прав- до сих пор они не могут ни голосовать, ни избираться на городские должности. Так что, большинство уехало.

— Куда?

— Очень многие двинулись на юг и на запад. В долине Ары основано более тридцати новых колоний, а кое-кто добрался до самого Южного моря!

Мне оставалось только мысленно развести руками. Последствия всеобщей анархии и развала иной раз оказываются самыми неожиданными! Народ разбегается, спасаясь от гражданской войны, зато южные окраины получают новых колонистов. Ну и отлично, пусть заселят эти земли. Нет худа без добра!

— Ладно, — прервал я излияния старика. — Давайте начнем совет.

Я поднялся, красиво закинув на плечо полу с`толы.

— Министры и суффекты! Стратеги города Митта! Все вы наслышаны о дерзком набеге, совершённом несколько дней назад безбожными тохтарами. Эти исчадья, отщепенцы славного народа атлассцев, своим набегом показали, что теперь всем благочестивым миттанцам надо опасаться их разбоев! Конечно, когда с Южного континента придёт моя победоносная армия, мы поставим им надёжный заслон. Но даже самые многочисленные войска не справятся, если им всегда придётся сражаться на два фронта. Я говорю сейчас, конечно же, о еретиках-навигитах!

Советники, слушавшие мою речь, многозначительно переглянулись.

— С навигитами, — продолжал я, — надо чего-то решать. Мы не можем сражаться с внешними врагами, постоянно ожидая удара в спину. Может быть, все-таки можно подкупить их высших иерархов, чтобы те признали меня духовным лидером?

Один из суффектов Митты, почтительно поклонившись, отвечал:

— Ваше святейшество! Неоднократно мы вступали с ними в переговоры, и открытые, и тайные. Но, Ваше святейшество, дело это безнадежное! Там из своих выстроилась очередь в духовные лидеры на пол-фарсанга! А вы для них — главный враг и еретик.

— Понятно. Ладно, тогда оставим это. Значит, нужно решать вопрос силой! Стратеги, известно ли, когда прибудут войска с Юга?

Военачальник, командующий гарнизоном города, качнул пышным султаном на шлеме.

— Мы получили весть, что передовые отряды уже близко. Наш человек выехал навстречу, чтобы уведомить вас сразу, как только появятся верные сведения!

— А как насчёт слухов о волнениях среди ветеранов? Говорят, они занимаются разбоем и захватом земель на Аре?

Стратег покраснел, как рак.

— Мы уточняем положение, Ваше святейшество!

— Хорошо, держите меня в курсе — устало ответил я. Судя по всему, с этими людьми кашу не сваришь. Никаких войск у них нет, когда вернутся солдаты с Юга — неизвестно, а моя капсула тем временем уходит всё дальше на север… Учитывая, что тохары — конные воины, а недостатка в рабах и волах для перемещения моего Цилиндра они явно не испытывают, скорее всего, их уже не догнать. Чёрт. Как глупо. Надо думать, где мне взять другую капсулу. А больше всего — как мне наладить надёжный государственный аппарат!

На следующий день я отправился в Академию.

* Risum teneatis, amici?- "Как воздержаться от смеха, друзья?" (лат).

Необычный взгляд: Наполеон на русской службе, Павел - финский король: "Благословенный" - https://author.today/reader/338924/3146483

Глава 2

Ученые Митты ожидали меня во дворике перед входом в Ронду. Их собралось здесь более трех десятков. Все — разных возрастов, но, в основном «в летах», степенные бородатые дядьки. Была и одна женщина — не знаю, ученая или просто приблудная, — я не стал уточнять.

После приветствий и знакомств, когда мне представили всех присутствовавших, мы прошли внутрь.

— Итак, как мне сообщили, вы изучали трактаты, оставленные мною в библиотеке. Наверное, у вас много вопросов — ведь там описаны довольно сложные вещи? — перешел я к делу.

— Осмелюсь сказать за всех, хоть мне никто этого и не поручал — оглянулся на своих коллег крепкий седобородый старик, напомнивший мне Старика Хоттабыча из старого советского фильма. — Ваше Святейшество! Мы поражены глубиной и тонкостью познаний, принесенных вами из астрала Небесных чертогов. Конечно же, мы многое не поняли, и, наверное, а что-то, возможно, поняли неправильно, ведь мы всего лишь люди! Позвольте вопросить вас: неужели все описываемое действительно, эээ…. имело место быть? И машины для полета в небе, и суда для того чтобы плыть под водой? И даже корабли, способные бороздить занебесный эфир, перелетая от одной звезды к другой?

— Да, все это было и, уверен, еще будет в мире! — с улыбкой ответил я.

Пожилой учёный низко поклонился — похоже, я разрешил давно мучившие его сомнения.

— Ваше Святейшество! Среди учёных мужей возник спор, как нам следует понимать все эти пророчества: напрямую, или же аллегорически. Большинство ученых не может поверить, что все описываемые Вашим Святейшеством чудеса есть творение человеческих рук, а не божественных сил или вредных злых духов!

— Вот, скажем, оружие, — подхватил толстяк с обширной лысиной и добрым бабьим лицом, — описываемое Вашим Святейшеством в трактате «Вторая всемирная война»: оно не похоже ни на что, существующее на свете. Там сказано про некие баллисты, пускающие из трубчатых направляющих сосуды с демонами. Долетев до места битвы демоны освобождаются из сосудов и жестоко карают воинов врага, разрывая их на части!

Толпившиеся вокруг ученые слушали толстяка с самым серьезным видом.

— Описание такого оружия — продолжал тот — кажется нам зловещим, темным и непонятным. Некоторые из философов вообще полагают, что это — аллегории, что отражают ужасы той древней битвы Небесных богов и подземных титанов. Другие же, к числу которых ваш скромный слуга причисляет и себя, полагают, что оружие такого рода действительно существовало, но действовало на основе магических материй, неизвестных на земле. Ведь как еще удержать демона, иначе как магией!

— Еще не очень понятно, что далее происходило с демонами, освобожденными таким образом. Ведь если они оставались на поле битвы и далее, то они должны были, в конце концов, разорвать всех врагов и уничтожить саму ткань мироздания! Или же демоны вызваны лишь на время, и исчезают, насытившись разрушением?

В разговор вступил ученый помоложе, невысокий черноволосый тип с мощной золотой цепью на шее.

— Мы установили некоторые имена этих демонов — это Троттиллиум и Гексагениум, судя по созвучию этих ужасных имен, они близнецы. Но вызвать их каким-либо образом у нас не получилось. Мы прибегали и к обрядам миттанских тайнознатцев, и атласских дервишей, и мохавианских шаманов, и дарминов тессагитов. Жрецы культа Небесных богов отрицают наличие этих демонов, хотя священные тексты, дарованные вашим святейшеством, однозначно говорят об их существовании. Так будет ли возможен для нас способ их вызова? Или это рассказ о древних битвах на небесах?

— Ну-ну-ну, полегче. Никаких войн на небесах, никакой мистики! Это все — явления физического порядка. Надо создать вещества, способные к быстрому воспламенению, настолько быстрому, что оно переходит во взрыв. С демонами Троттилиумом и Гексагениумом, я полагаю, вас знакомить рано, а вот порохом можно заняться.

— Это тоже демон?

— Это быстро горящий порошок. Люди делают его сами.

— А как его делают?

Гм. Хороший вопрос. В каком-то фильме было сказано, что дымный порох получают смешиванием селитры, серы и угля. Ну, с углем проблем нет — в любом кострище наберешь его сколько влезет. Сера- тоже понятно — ее добывают из жерл многочисленных вулканов в Кермире и еще более многочисленных вулканов в Западных горах. А вот что такое селитра, где ее берут, как она вообще выглядит — про это ни слова.

— Попробуйте смеси угля и серы. — наконец ответил я. — Третий ингредиент зовётся «селитра», но он секретен. Вы должны сами раскрыть его, чтобы показать, что достойны владеть этим знанием.

Учёные с важным видом переглянулись. Похоже, мне удалось затронуть тщеславные струнки их душ!

— Давайте, однако, — продолжил я, — перейдем к более мирным знаниям. Воздушные и наземные суда, электричество…

— Да, Ваше святейшество, — захлёбываясь от восторга, перебил меня коротышка с золотой цепью — самодвижущиеся повозки нам крайне интересны, но принцип движения «автомобилей» мы не поняли. Если это не демоны….

— Нет, -нетерпеливо прервал его я, — и попрошу впредь полностью исключить духов и демонов из научной терминологии! Этой гипотезы вам не нужно. Что касательно самодвижущихся повозок, то их можно изготовить, сконструировав к ним двигатель. Вам, наверное, проще всего будет воспроизвести паровой двигатель…

— То есть он движется паром?

— Да, нужен котел, и цилиндр с поршнем. Сила пара может быть велика — он не только сдвигает крышку с казана, он может двигать большие повозки и даже суда! Там нужно получить пар в котле — именно пар. Котел должен быть закрытый. Пар из котла будет толкать поршень, а мы преобразуем движение поршня во вращение через кривошип.

Определенно, пока следует рассчитывать лишь на паровые машины. Ничего похожего на нефть я в этом мире пока не встречал. Значит, ни бензина, ни солярки в обозримом будущем у нас не будет. А вот дров пока предостаточно.

— И самое важное здесь — дать правильное давление пара. Иначе цилиндр разорвет, и все вокруг умрут.

— Как же нам это сделать? — спросил Зиатт, молодой ученик и помощник суффекта Академии.

— Рассчитать математически!

— Да! — оживился философ Пренестр, давно, похоже, искавший вот и я всегда говорил. — Математика- основа наук! И, пользуясь случаем, просил бы Ваше Святейшество представить доказательства следующих теорем: о том, что линия диаметра делит круг пополам, о пропорциональности отрезков сторон угла, пересеченных параллельными прямыми, о равенстве углов основания у равнобедренного треугольника….

Внезапно я почувствовал себя школьником, вызванным к доске, но не выучившим урока.

-…о равенстве треугольников, у которых равны одна из сторон и прилегающие к ней углы…

И что мне, блин, отвечать? Какие углы? Кому нужны эти углы?

— …. и еще, если не затруднит Ваше Святейшество — как построить квадрат, равный площади круга заданных размеров?

И смотрит на меня, гад. Ответов ждет.

Напряженно пытаюсь вспомнить хоть что-то из геометрии. В материалах модулятакой информации не было — все больше научно популярные статьи и фильмы, без школьных учебников и университетских курсов. Астронавтам оно было без надобности.

Будем крутиться. Что мне, в первый раз, что ли?

— Все эти вопросы мы с вами будем изучать и сможем дать на них ответы при надлежащем усердии и вере в Небесных богов. А теперь давайте я расскажу еще про летающие машины! Вот, например, воздушный шар…

— А про те машины, что имеют крылья и летают к звездам?

— Да, и про это тоже. Прочитайте внимательно тексты, и в другой раз поговорим об этом подробнее! А пока — про воздушный шар.

Конечно, все ученые Митты очень заинтересовались секретом полета самолетов и ракет. Я, к сожалению, не мог дать сколько-нибудь полезных сведений, кроме того, что полет аппарата тяжелее воздуха — возможен. Я не знал, каким должен быть профиль крыла летательного аппарата, а без этого ничего никуда не полетит. Кроме того, самолету нужен хороший двигатель, хотя бы бензиновый. Поэтому об авиации пришлось забыть. А вот воздушный шар мы выполнить могли.

С аэронавтикой ведь все намного проще — делаешь шар, наполняешь теплым воздухом, и — вперед, в смысле — вверх.

Все увлеченно начали обсуждать, как было ловчее сделать такую штуку и полетать.Для начала решили сделать модель воздушного шара и модель парового двигателя.

Я возвратился в свой храм очень воодушевленный этой встречей. Наконец-то в науке дела идут на лад. Большая Библиотека и Академия, несомненно, полезнейшие из моих начинаний, и они уже приносят свои плоды. Мне бы наладить финансирование наиболее талантливых ученых, и прогресс полетит стрелой из скорпиона! Короче, опять нужны деньги. Завтра именно этим я и займусь.

***

Утром следующего дня меня ждал сюрприз. Над Миттой шел дождь! Серые тучи затянули весь горизонт, и город, запомнившийся мне своей жарой и пылью, теперь изводил настоящий тропический ливень. Грязные ручьи бежали по улицам, сметая лавки торговцев и разный хлам, так что ближе к реке возникали настоящие запруды из сметенного водой барахла. Люди шарились по пояс в воде, спасая овец и коз, вылавливая из грязного потока корзины и тюки.

К счастью, храм стоял на возвышении, так что мне оставалось лишь наблюдать за происходящим.

Потоки воды иссякли лишь к обеду, но улицы были так грязны и завалены хламом, что отправляться куда-либо с визитом было бы крайне плохой идеей.Видимо, мой министр торговли и финансов подумал также, потому что так и не пришел.

— И часто у вас тут подобное происходит? — спросил я у настоятеля храма.

Пожилой жрец печально кивнул.

— Все чаще и чаще. А еще у нас стало намного холоднее зимой, чем раньше. Мой дед рассказывал, что в зиму можно было получить урожай сого, а теперь, в лучшем случае, вырастает только ячмень и капуста. А в горах, бывает, зимой выпадает снег, и овец приходится гнать вниз, в долины!

— Вот как! Но, наверное, это хорошо — если стало больше дождей, то и урожаи лучше?

— Увы. Плодородных земель стало меньше. Многие участки теперь почти бесплодны — из земли выступила соль. Чаще всего так поражаются старые, уже много лет обрабатываемые, земли.

— Так значит, надо распахивать новые, а эти пусть пока отдохнут!

— Да, так и делается. Но урожаи на новых полях зависят от дождя — если он есть, год изобилен, а если нет — наступает голод. А провести орошение нельзя — старый запрет действует до сих пор!

Скверное дело. Республиканцы продолжают свою упоротую линию — верят, что с ирригацией неминуемо кончится их власть, вернется диктат жрецов. А ведь с тех пор, как этот запрет был введен, население выросло в десятки раз! Так можно вымереть от голода. Что-то надо с этим делать…

Оверсал появился только под утро.

— Простите меня, Ваше Святейшество, я недостоин служить вам и знаю это. Но этот ливень полностью испортил дорогу на Корхинхин, был снесен мост, а перевозчики там так загружены работой…

— Ладно, давай ближе к делу. Ты нашел деньги?

— Итак, согласно распоряжения Вашего Святейшества я встретился с самыми обеспеченными нобелями Митты и Корхинина. Все они с удовольствием предоставят заем на суммы от тридцати до двухсот таленов. При надлежащем обеспечении сделки их интерес составить всего лишь шестьдесят процентов годовых, что крайне….

— Чтооо? Шестьдесят? Да они с ума сошли!

Оверсал побледнел.

— Ваше Святейшество, это низкий процент. Обычно дают под 80, и даже под 100 процентов!

— Я еще не выжил из ума, Оверсал! Не так давно, снаряжая суда, мы бралиденьги под 15%, и это был грабительский процент, хотя спайс, конечно, все покрывал.

— Уже более двадцати лет прошло, как ростовщики сильно подняли цены на свои услуги. Деньги сейчас — дефицитная вещь, Ваше святейшество!

Я замолчал, пытаясь переварить услышанное. Да, на самом деле последний раз я брал взаймы, когда начал раскручивать Компанию Южного моря. И не то, что мне эти деньги были тогда сильно нужны — просто хотелось стартовать мощнее. С тех пор все сильно изменилось!

— Ладно. Давай поступим так. Нет необходимости хвататься за первые же предложения. Поищи варианты повыгоднее, свяжись с Шан и Ниландом, с ляо из Суфенга и тессагитами, в общем, не сиди. Сделай что-нибудь! Шестьдесят процентов- это грабеж, мы будем на ростовщиков работать, а не на себя! Хотя…при определенных условиях, это было бы выгодно… Что там они говорят про обеспечение?

— Обеспечение- залог земель, или драгоценностей, или, например, товаров — всего, что можно будет продать за деньги!

— Но у меня нет ни серьезной недвижимости, ни товаров! Даже храмы мне не принадлежат! В Компании есть кое-какие корабли, кстати, сколько их осталось?

— Двадцать три.

— Всего? Их же было сто двадцать!

— Сначала вы забрали шестьдесят на снабжение войны с Сардами…

— Да, это я помню, но…

— Потом еще двадцать на срочную поездку на Север, а потом еще двенадцать на Северную торговую экспедицию. И плюс еще — убыль от аварий и потоплений, списание по ветхости… Честно говоря, оставшиеся суда тоже не в лучшем виде, и не укомплектованы, команды еще надо будет набирать!

— А те шестьдесят судов, которые мы передали в армию, с ними что?

— Этого мне не известно, но я попытаюсь это выяснить. Как раз от вашего надежного человека мы можем все узнать!

-Да. Что-то он задерживается… И, еще раз повторяю — найди мне деньги! А еще подыщите мне толковых ребят. Мне понадобятся новые слуги. Старые себя дискредитировали. С вознаграждением пока не очень, но со временем я все отдам!

— Люди найдутся. Но, скорее всего, не из знатных семейств- могут быть и вольноотпущенники, и рабы…

— Происхождение для меня значения не имеет. Неважно какого цвета кошка, лишь бы она ловила мышей. А еще надо всячески скрывать, что мой саркофаг утрачен!

— Но это же никак не скроешь. Торговцы из степи принесут новости об этом от этих «тохтаров»!

— Значит надо интерпретировать по-иному. Скажем, что я принес его в жертву… да, в жертву. Иначе бы забрали капсулу у девчонки, которая служит пророком у атлассцев. А я отдал свою. Пожертвовал. Спас это ничтожество. Благородный поступок, мать его! И атлассцам понравится… может быть.

— А может, объявить, что саркофаг отдан во искупление нашей победы? Что это был обет, пожертвовать бессмертием ради милости богов в Великой битве?

— Тоже вариант. Это понравится нашей армии. Давайте двигать обе версии — одну среди атлассцев, вторую — для наших. Кто во что захочет, в то и поверит. Кстати, победу над сардами надо всячески превозносить. Триумф устроить в Митте, благодарственные жертвы богам, шествия, праздник длягорожан. Надо замазать мой провал за триумфом.

Ладно, время позднее. Ступайте, увидимся завтра!

Они ушли, оставив меня наедине с моими мыслями. Как же жаль, что среди трофеев битвы в пустыне не было капсулы Квизаца! Он путешествовал без нее. Вероятно, саркофаг остался в его столице, до которой мы так и не дошли. А теперь поздно — войска отозваны на родину.

Ладно. У меня есть другой вариант. Но сначала надо дождаться моего начальника разведки и тайных операций. Я совсем недавно нанял этого человека, и теперь он отправлен в Суфенг, в контору Компании Южного моря. Придется ждать его.

***

Прошло еще несколько дней. Вновь и вновь я встречался с учеными Митты. Их вопросы становились все осмысленнее, суждения- заметно более грамотными. К сожалению, очень многого я и сам не знал, и многие перспективные разработки стояли из-за какой-то мелочи, которая никак не получалась. Один из энтузиастов — ученых — Стиллон из Умары, тот самый толстяк с золотой цепью, страшно заинтересовался воздухоплаванием. Он и другие учёные стали простить меня сделать хотя бы уменьшенную копию воздушного шара.

Не видя к тому препятствий, мы выполнили наглядную модель, использовав для шара плавательный пузырь гигантской рыбы-луны; и ранним утром, пока воздух был прозрачен и свеж, мы провели испытания. Наполненная горячим воздухом от жаровни, эта штука действительно поднялась к самому куполу Ронды, а потом медленно опустилась вниз. Ученые были в восторге, Потом с нею игрались до тех пор, пока она просто не улетела от порыва сильного ветра. Сразу же решили сделать модель, способную поднять человека, ученые даже скинулись деньгами. Но возникла другая проблема- шар не из чего было шить!

Не было ткани, подходящей для оболочки шара — легкой, слабогорючей, не пропускающей воздух. У нас не было даже бумаги! Не было и шелка. Все, даже самые пафосные аристократы, ходили в шерсти, льне и конопле. А из них тонкой ткани не сделать.

Однако, Стиллон так воодушевился, что решил попробовать сделать полноценный шар из очень тонко выделанной льняной материи, пропитав ее маслом. Для облегчения ткани часть волокна он заменил…паутиной! Он направил рабов собирали паутину у тропических арахнидов, в изобилии живущих в джунглях под Суфенгом, и, как ни странно, у него получилось: паутинная ткань оказалась неким отдаленным аналогом шелка, очень тонкая и достаточно прочная.

Другой ученый — Сарпенсис, смог сделать несложную модель парового двигателя. Она работала вполне сносно, поднимая наперстки воды. Но вот полноценный двигатель никак не получался. У нас не было возможности сделать пару «поршень-цилиндр» с достаточной точностью, чтобы это вообще работало. Весь пар выходил в зазоры между поршнем и цилиндром, а когда мы пытались сделать зазор меньше, поршень заклинивало. В итоге, замена рабского труда на машинный откладывалась.

Пока я способствовал развитию науки, в Митте появился наконец мой разведчик — начальник тайной охраны. Он ездил вниз по Аре для наведения порядка в Компании, основная часть активов которой после разгрома Спайсера базировалась в Суфенге.

Явился он ко мне ночью, в бурнусе атласского охранника. Все встречи с ним были тайной даже для моих приближенных. Немного есть на свете людей, кому я мог бы доверять, но, для надежности, лучше не доверять никому. Увы, жизнь научила.

— Итак, что у нас в Суфенге? Удалось ли найти казну Компании?

— Практически, нет. Средства не столько расхищены, сколько исчерпаны. Война потребовала серьезных затрат, и большая часть их выкачивалась из её казны…

— Но при этом множество торговцев ее покинули с судами и спайсом и сейчас процветают, торгуя с моими бывшими деловыми партнерами!

— Боюсь, что этого уже не изменить.

— Компанию можно возродить?

— Ваше святейшество, «возможно всё», при наличии средств и воли, но былой прибыльности мы уже вряд ли достигнем!

— Так! Таак… А что у нас с войсками?

— Весь юг охвачен волнениями и мятежами.Когда вы так скоропостижно покинули армию посреди пустыни…

— А что не так? Что могло случится с армией, которая только что одержала победу, да такую, чтоубила вражеского императора, а его войско полностью рассеяла?

— Вы правильно заметили — безначалие способно рассеять любую армию. После вашего отъезда всеразвивалось схожим образом — стратеги начали действовать по своему усмотрению, забыв все указания и инструкции. Отряды канаков отправились вглубь Южного континента, добывать себе военную добычу, с ними ушли некоторые отряды из городского ополчения и наемников. Морионы Митты и других крупных городов двинулись домой, но по дороге часть из них увлеклась грабежом земель Ниланда, а часть — устроила колонии в необжитых южных землях. Вернулись немногие. Отряды наемников-ахайров заявили, что им не выплатили деньги за службу, и рассорились со стратегами объединенного войска. Теперь они грабят суда, идущие по Аре с грузом спайса, и, похоже, в сложившейся ситуации их все устраивает.

— Гезиты? Атлассцы?

— Сайоны были крайне недовольны тем, что не удалось получить серьезной военной добычи. Большинство их ушло с канаками в глубь Южного континента грабить побежденных, другие, как говорят, поступили на службу в Ниланд. Атлассцы тоже разделились — часть поселилась в пустынях Южного континента и теперь крышует караваны со спайсом, другие вернулись домой. Но, среди них прошли нехорошие слухи о том, что вы лишились милости Небесных богов, так что даже утратили ковчег для общения с ними. Но, все же, племя Ал-Араликан сохраняет к вам уважение и преданность.

— То есть, получается, что верных войск у меня, по сути, нет, кроме небольшой части атлассцев?

Разведчик красноречиво промолчал.

— Так. Что у нас с лояльностью населения и суффектов? Мне нужен подробный доклад по навигитам и им сочувствующим. Имена, родственные связи, положение в обществе. И по ортодоксам тоже хотелось бы знать, кто чем дышит.

— Могу сразу сообщить Вашему святейшеству, что навигиты — тайные или явные — составляют около двух третей нобилитета. Те, кто еще не стал навигитом — просто равнодушны к религии. Ревностных сторонников Небесных богов практически не осталось, разве что чудаки, не принятые обществом.

— Так. А что говорят про меня?

— Ничего хорошего — лицо разведчика оставалось бесстрастным, как и его голос — авторитет Вашего святейшества сильно упал после того события на Лаоне. Информация расползается среди нобилей, как правило, в сильно искаженном виде, и нам не удается пресечь источники этих слухов. Увы, все очень плохо. Я сожалею.

— Понятно. Будем решать наши проблемы по одной. Самая главная беда сейчас — моя капсула. В связи с этим, вам предстоит задача чрезвычайной важности и срочности. Нам нужно организовать экспедицию на Север. Морскую экспедицию на север. Туда, где мы торгуем мехами с народом Эрриев.

Прости меня, Иен.

Глава 3

Мои хлопоты по добыче денег оказались тщетны — никто не давал взаймы без залога, и никто не предлагал цену заимствования менее, чем в 60% годовых. Сообщая это, Оверсал выглядел очень смущенным, хотя я его ни в чём не винил — если ты месяц назад был простым слугой, а теперь — министр оффиций, то и спрос с тебя соответствующий! И всё-таки старик переживал, беспокоясь о моём успехе.

Попытки занять денег у других держав тоже не дали результата. Пак, правительница Шан, в ответ на мой запрос сообщила, что денег в её казне нет, но прислала книгу на языке Ляо, где описывались «очень сильные ритуалы для привлечения удачи и денежных средств в огромных количествах». Я так и не понял, серьезно это она, или издевается. Джилли в ответ выслала еще одну Библию (на этот раз — Ветхий Завет), ценную инструкцию чтить Холи Бук, и счет за содержание моей армии в Ниланде — за потравы полей, нарушение частной собственности, и т. д. В общем, все дружно учат меня жить, никто не помогает материально.

Наконец Оверсал, когда я уже отчаялся, предложил ещё один неожиданный вариант:

— Ваше святейшество, есть еще один способ… уж не знаю, как вы отнесетесь к этому, но все же, осмелюсь вам предложить переговорить с Хранительницами!

— С кем-кем? — не понял я.

— «Хранительницы». Очень, очень богатые и влиятельные женщины из исаваров. Они ведут дела осторожно, и, скорее всего, сохранили свои деньги, несмотря на все последние войны.

— А почему их так называют?

— Они, как известно, все еще придерживаются языческого культа Древней богини…

— Серьезно? Вот это да!

И Оверсал поведал мне следующее. Мир, в котором я жил уже почти 800 лет, был патриархально — мужским, и лишь племена исаваров были исключением из этого правила. Старые обычаи матриархата трансформировались в этой фаре в беспрецедентную экономическую мощь женщин. Они наследовали имущество от матери к дочери, и постепенно богатели, вливаясь в нобилитет Митты, но не смешиваясь с ним. Богатейшие исаварки владели обширными пастбищами, немаленькими площадями пахотных земель (хотя это было не вполне законно, но запрет на латифундии нарушали все), активно участвовали в торговле. При этом они не входили напрямую в нобилитет Митты, держась всегда особняком.

— Ну что же, Оверсал, — задумчиво произнёс я, когда он окончил рассказ, — я ничего не имею против пообщаться с этими дамами на предмет денег. Ты можешь устроить мне встречу с ними? Я вроде бы никогда не дерзил этой их Светлой богине. Не думаю, что они должны быть враждебны мне!

— Да, у нашего храма есть совместные деловые связи, люди, которые позволят устроить встречу. Конечно, ваше положение, Ваше Святейшество, не так твердо, как ранее, но все же, вы имеете вес в Митте! Прошу, наберитесь терпения — возможно, переговоры с нужными людьми могут занять некоторое время. Кстати, здесь неподалёку живет очень влиятельная в их среде дама, сочувствующая вашему делу. Возможно, стоит переговорить сначала с нею? По крайней мере, вы поймете, насколько реально договориться с исаврянками, и на каких условиях это сделать.

— Хорошо. Я на всё согласен! Встречусь хоть с ВикАрром, лишь бы всё получилось! Договаривайся о встрече. Как можно скорее!

***

Женщину звали Тарелин. Она проживала в собственном поместье в предгорьях Кермиры, на полпути из Митты в Агаде. В моей прекрасной подрессоренной повозке мы добрались до нее буквально за день.

Нам не пришлось много тратить время на поиски: первый же пастух уверенно показал на роскошную виллу, оседлавшую вершину невысокой горы. «Прям как храм на Лаоне — на вершине горы! Аристократы не стесняются подражать посланцу богов» — подумалось мне. Не без труда поднявшись по крутому склону, мы постучали в массивные ворота, и вскоре предстали перед хозяйкой.

Немолодая женщина, когда-то, видимо, красивая, окинула нас проницательным взглядом.

— Вы говорите, что посланы пророком Констансом?

— Нет. Я и есть Констанс.

Она еще внимательнее посмотрела на меня пронзительным взором чёрных, как уголь, глаз, как будто бы просвечивая рентгеном.

— Значит, молва не врет, и у вас действительно возникли большие проблемы?

Ччёррттт… Известия о моей неудаче расходятся по стране. Надо действовать быстро!

— Не могу комментировать слухи, которые я не слышал, но проблемы действительно есть. После войны мы столкнулись с большими финансовыми сложностями. Мы одержали блестящую победу, но это стоило очень дорого!

— Понятно. Но, причем тут мы? Здесь нет поклонников Небесных богов. Мы остаемся преданы Светлой богине!

— У нас есть общие враги. Я предлагаю объединить силы в борьбе с ними!

Тарелин задумчиво поправила орроа, курившийся в чаше перед небольшой, изящной статуэткой Светлой богини,

— Да, враги есть. Навигиты запретили нам упоминать Богиню в своих богослужениях, приносить ей дары, воспевать в ее славу гимны. Рано или поздно это должно было случиться, и вот, теперь народ голодает. Урожаи становятся все хуже и хуже. На моих полях собирают всего лишь треть от того, что выращивали раньше. Мы много раз говорили, что так продолжаться не может. Надо раскаяться и принести Богине дары. Но навигиты не хотят ничего слушать. Два года назад они разрушили последний наш храм в пещере у вулкана Аррьет в Кермире!

Внутренне я усмехнулся. Ну конечно, конечно. Все из-за гнева «богини». Не потому, что вы истощили землю многократными посадками одних и тех же культур. И не из-за того, что удобрение почвы стало считаться языческим обрядом, и теперь под запретом.И не потому, что орошение одних и тех же полей привело к тому, к чему и должно было привести: к засолению почвы.Все дело в богине, ага.

— Так почему бы не ответить ударом на удар? Я сумел победить своего врага по ту сторону Южного Моря. Я всегда призывал относиться терпимо к вашему культу, мы никогда не были врагами! Если у меня будут средства, я смогу защитить вашу религию и от навигитов, и от кого угодно. Но мне нужно будет прочно встать на ноги. Мне нужны средства. Не навсегда — на время! Я смогу отдать их вам, как только снова запущу торговлю через Южное море!

— Какие суммы нужны вам?

— Хотя бы пятьсот таленов. Но можно и меньше, просто на более длительный срок.

Женщина задумалась, глядя в окно за моей спиной, в котором открывался роскошнейший горный пейзаж.

— Я не могу вам ответить сейчас, — наконец произнесла она. — Хранительницы Культа Белой богини должны собраться на круг, и Богиня пошлет нам знак, какое решение будет ей угодно!

Поговорив еще немного на разные незначительные темы, мы покинули виллу Тарелин.

Обратно мы возвращались уже в темноте. Разговор оказался не так удачен, как я надеялся. Убеждать целую кучу поклонниц Белой богини мне, пророку небесных богов. казалось делом нереальным.Но, с другой стороны, если подумать… Ведь поддержка сторонников Богини мне не помешает. Среди них есть очень богатые исаврианки, сохранившие большое влияние в этой фаре. А ведь именно среди исаваров-мужчин так много навигитов!

Светлая богиня, светлая богиня… Она, видите ли, подаст знак. И моя будущность зависит от какой-то безвестной прорицательницы, которая этот самый знак будет толковать. Чертовски надёжный план, ничего не скажешь!

И тут мне в голову пришла совершенно безумная мысль.

Светлая Богиня! А не объявить ли мне её воплощением… Асмэ! Девчонку из племени Ал-Араликан, племени, что несмотря ни на что остается преданным мне? Да, разумеется, лояльность этого племени скорее всего объясняется именно тем обстоятельством, что в одном из их селений лежит в своей капсуле эта юная пророчица. Ведь ее существование подняло авторитет племени на небывалую высоту! Все они чувствуют себя избранными, ведь они — родственники посланницы богов! А капсула подконтрольна мне. А вместе с капсулой — и девчонка тоже.

Конечно, она — атласска, а не исаварийка, и это несомненный минус. Но, зато она роскошная владелица капсулы, делающей ее бессмертной. Кто откажется от воплощения своего Бога с капсулой бессмертия в придачу? Не представляю такого!

— Овесал. Мы едем на север, к атлассцам. Прямо сейчас!

***

Племя ал-Араликан хранило свой Модуль в оазисе Туррег. Из Митты до оазиса на повозке можно было добраться примерно за 10 дней, но мне на это понадобилась неделя езды верхом.

Север страны сильно изменился, с тех пор как я последний раз был здесь. Полупустыня вновь стала степью, покрытый великолепном, изумрудным травяным ковром. В степи появилось множество озёр, обширные рощи дубов и орехов. Пастбища нередко перемежались возделанными полями. Кочевники– атлассцы повсеместно начали переходить к земледелию.

Племя Аль-Аралекан, как всегда, радушно встретило нас. Заночевав в шатре вождя, наутро я отправился к модулю Асмэ.

На полпути нас встретил молодой эмир Архаб — один из Араликанидов, охранявших место пребывания пророчицы. И от него я узнал потрясающую новость — девчонка не спит в своём модуле, как должна была бы, а просто живёт сейчас среди племени!

Вот это да! Оказывается, я забыл уложить её, когда отправлялся на войну с сардами!

Это сильно меняло дело. Когда в твоём распоряжении подросток, лежащий в капсуле и полностью подконтрольный тебе, это одно; но эта Асмэ, получается, почти два года провела в племени, и, соответственно, на эти два года она повзрослела. Теперь она не будет моей послушной марионеткой — у неё наверняка появились тут подруги, друзья, возможно, даже жених уже есть. И с какой стати она уедет куда-то в Митту изображать из себя незнамо кого?

— Архаб, а как она живёт? — осторожно спросил я эмира. — Она там замуж ещё н вышла?

Эмир от такого вопроса чуть не поперхнулся бетелем*.

— Она не может выйти замуж. Она богиня! Ни один юноша не осмелится коснуться её!

— Аа, ну тогда ладно! — немного успокоился я, и мы продолжили путь.

***

Пройдя пару фарсангов* верхом, мы осадили коней возле нескольких шатров у небольшого живописного озера.

— Асмэ, аеллун–на! — крикнул Архаб возле одного из шатров, и гибкая фигура девушки появилась в узком проёме.

Да, она выросла и повзрослела. Её смуглое миндалевидное лицо было встревожено — видимо, она понимала, что произошло что-то экстраординарное.

Дабы не пугать её ещё больше, я принял самый беззаботный и доброжелательный вид.

— Помнишь меня? — спросил я. Ведь мы не виделись примерно три года — может, она и думать забыла про все эти капсулы и пророчества?

Увидев меня, девушка несколько секунд смотрела мне в лицо, явно сильно испугавшись. Затем быстро развернулась и скользнула обратно, в шатер. Сбежала!

— Асмэ! Асмэ, не беспокойся всё хорошо! — в растерянности выкрикивал я, забыв, что девушка почти не понимала ни интерэсперанто, ни язык адажей.

— Что не так? — спросил я вождя, но тот, не менее чем я изумлённый, лишь пожал плечами.

Время шло. В шатёр скорым шагом забежала сначала одна, потом другая служанки. Крайне обеспокоенный эмир осторожно подошел к шатру и вкрадчиво что-то спросил. Из глубины донесся приглушённый голос Асмэ.

— О чём они говорят? — спросил я вождя.

— Всё в порядке, — ответил он, — скоро она выйдет!

Через четверть часа она действительно появилась на пороге своего жилища. Лицо её заметно изменилось. Оказалось, она переоделась и подвела глаза и брови!

Да, она сильно изменилась с тех пор, как я последний раз видел её. У меня было так много хлопот перед войной на Южном континенте, что я совершенно забыл вовремя положить её в капсулу. Девочка, конечно же, выросла. Теперь это было взрослая девушка 17 или 18 лет, с гибким станом и тонкими чертами лица. Кожа нежно оливкового цвета, почти правильный римский профиль, увенчанные пышной пеной каштановых кудрей — видимо, волосы она красила, как многие женщины атласцев. Ее глаза, темные, как воды Реоны, смотрели на меня с тревогой и, как мне показалось, какой-то затаенной надеждой.

— Асмэ, мне нужно поговорить с тобой, — сказал я, делая легкий поклон. Когда ей перевели мои слова, она робко кивнула и сделала приглашающий жест, предлагая зайти в «дом».

Несмотря на повсеместный переход к осёдлости, большинство атласцев всё ещё проживало в войлочных шатрах. Обстановка внутри была далека от роскошной — шатёр наполняли лишь циновки на полу и несколько сундуков.

— Асмэ, — начал я, стараясь медленно произносить слова — я помнил, что девочка не разговаривала на адажите. — Ты, должна быть, знаешь, что твои предки кочевали по пустыне в течение многих веков. Но если ты оглянешься сейчас, то увидишь кругом цветущие поля, сады и виноградники. Уверен, что это не случайно! Я думаю, дело в том, что тебя посетил дух Светлый богини — покровительницы плодородия!

К своему удивлению, Асмэ неплохо говорила на интерэсперанто. Вежливо поклонившись, она произнесла с легким акцентом:

— Я должна признаться вам — я не чувствую в себе никаких божественных сил. Я никогда не видела Небесных богов и не разговаривала с ними., а про эту Светлую богиню даже не слышала. Не думаю, что когда-нибудь смогу это.

Девушка печально ждала, опустив глаза, что я отвечу на это. А что мне ей ответить?

— Асмэ, в этом нет твоей вины. Твой предок, Аль-Араликан, хотел, чтобы у племен атлассцев был свой пророк. Он нашел когда-то эту капсулу в степях, и привез ее мне, чтобы я упокоил его в ней.Он верил, что сможет говорить с Небесными богами, пока спит в этом, ниспосланным ими, ковчеге. Но, правда оказалась иной. Эта капсула предназначена для женщины.

Девушка вскинула на меня быстрый взгляд из-под длинных густых ресниц.

— Мне рассказали, что Вы спасли меня. Не позволили забрать мою небесную Обитель. Но на самом деле я её не достойна! Я — не пророчица, и никогда не буду ею. Покорнейше прошу отпустить меня!

Такое не входило в мои планы

— Асмэ, тебе придётся помочь мне.Ты должна быть знаешь, в стране Миттании много проблем, и от того, как мы решим их, зависят жизни очень многих людей, а возможно, и существование твоего племени. Твое племя надеется на тебя!

Произнося эти слова, я сам уже понимал, что они бесполезны. Асмэ — женщина; их не интересуют проблемы в какой-то там Миттании. Всё, что волнует их по-настоящему, это собственная личная жизнь.

— Я понимаю, что ты не чувствуешь божественных сил, — продолжал я, судорожно подыскивая доводы в мою пользу. — Но они в тебе есть! Я вижу это! И однажды они раскроются, и ты обретёшь почёт и могущество! Собирайся. Мы поедем в Митту, на встречу с очень важными женщинами.

Асме, казалось. Несколько мгновений колебалась, на зная, как поступить; но, подавленная моим напором, в конце концов покорно кивнула.

— Я выполню всё, что ты скажешь, Великий. Что от меня потребуется?

— Пока немногое: Просто находиться рядом. Будешь слушать и кивать вслед моим словам! Дорогой я расскажу тебе больше.

Девушка молча поклонилась.

Уффф… Кажется, пронесло.

***

Сборы заняли 2 дня. Вскоре палантин Асмэ в сопровождении небольшого отряда всадников двинулся в направлении Митты.

На привалах, пока слуги разбивали шатры, я инструктировал её о том, как себя вести на встрече с хранительницами.

— Я хочу, чтобы они признали тебя своею богиней. Мне нужно, чтобы они поддержали меня своим влиянием и деньгами. От этого зависит очень многое! Возможно, с их помощью я верну свой Ковчег.

Девушка внимательно запоминала, покорно кивая вслед за моими словами.

— Ещё мне нужна будет помощь твоего племени. У меня очень мало преданных слуг. Никто не хочет служить без денег, а их у меня тоже нет. Мне нужен будет отряд преданных людей, таких, на кого можно будет положиться.

— Чем же я могу помочь вам? Что я должна сделать?

— Мне нужна поддержка атлассцев.Не только твоего племени, но и остальных. Призови их на мою службу!

— Неужели наши малочисленные племена могут хоть как-то поддержать вас, Великий?

Мысленно я горько усмехнулся. Никогда еще за последние шестьсот лет я не был дальше от величия, чем сейчас!

— Не называй меня так. Я такой же человек, как и ты! Однажды я попал в эту капсулу, и с тех пор меня считают посланником Богов. Но это не так.

Асмэ с изумлением посмотрела на меня, как будто видела меня впервые.

— Ну что заставляет вас ложиться в эту капсулу? Я три года провела вовне её, и ничего плохого со мной не случилось!

— Ну да, это так. Никому не говори об этом. Но я… наверное, я другое дело. Вся жизнь потеряет для меня смысл, если у меня не будет капсулы и власти над людьми!

С удивлением она посмотрела до меня.

— Разве вы не хотели бы просто жить обычной жизнью? Каждый день радовался рассвету, встречаться с друзьями, обнимать своих детей?

— Конечно, хотел бы. Но я вынужден вести себя по-другому. Я могу повлиять на жизнь миллионов людей, сделать её лучше. Это мой долг, Асмэ. Я не могу отказаться от своего предназначения!

Девушка печально склонила голову. Её лицо в пламени костра казалось высеченным из кермирской меди.

— Я сделаю, как вы скажете, великий! — наконец произнесла она и, легко поднявшись, убежала в свой небольшой походный шатёр.

Я остался наедине со своими мыслями. Через три дня мы будем в Митте, еще через два — в поместье Тареллин. Мне надо уговорить поклонниц Белой богини оказать мне поддержку. Допустим, я представлю им Асмэ, как воплощение их этой самой «Светлой богини».Допустим, пообещаю всячески защищать их права на имущество перед лицом, угрозы навигитов. Удастся ли нам на этой основе договориться? Сомневаюсь!

Религия и права — это хорошо, но недостаточно. Не все витают в эмпиреях; большинство ходит по земле. Надо дать, (или хотя бы пообещать им), что-то более весомое и приземленное, какие-то серьёзные материальные выгоды «здесь и сейчас». Причем надо подкупить и верхушку исаврианок, их элиту, и «средние слои». Первые богатеют в основном на торговле — это дело приносит гигантские прибыли, сотни процентов с оборота — а вторые в основном живут с родовых земель, сильно отощавших последнее время. И надо задобрить и тех и других. Надо подумать… Чувствую, что решение где-то рядом!

Глава 4

Митта поразила Асмэ. Она никогда не была здесь, и с изумлением рассматривала теперь гигантские четырехэтажные здания, роскошные виллы, головокружительно высокие стены и башни. Поселившись в храме, (для Асме разбили походный шатёр прямо во внутреннем дворике), я приказал Оверсалу уведомить исаврянок о своём прибытии и готовности к переговорам.

Пока эти важные дамы собирались в поместье Тареллин, я решил вновь встретиться с учёными. В прежние времена, когда я выходил на волю всего лишь на двадцать дней, большая часть которых тратилась на совещания и бессмысленные церемонии, я не имел такой возможности, и теперь при каждом случае старался наверстать упущенное. В прошлый раз я получил группе ученых разработать оптический телеграф, и очень хотел увидеть какие-то результаты.

Служители науки, как оказалось, не теряли времени зря. Рассмотрев все варианты, они разработали модель телеграфа из комбинации гелиографа и огненных сигналов. В ясный день (а подавляющее большинство дней в жаркой, полупустынной Миттании до сих пор были вполне солнечными), сигнал передавался солнечным светом, отраженным от до блеска начищенных серебряных зеркал. Ну а если было пасмурно, достаточно было дождаться ночи, и передать тот же сигнал ярко горящим пламенем, закрывая и открывая его щитом.

Рассмотрев все это, я предложил следующие усовершенствования: во-первых, все это оборудование надо ставить на вышки, что обеспечило бы увеличение дальности наблюдения; во-вторых, для сигнализации стоило применить быстро открывающиеся и закрывающиеся жалюзи. Это резко повысило бы скорость передачи сигналов, и, (что очень немаловажно), позволило бы сократить количество смотровых постов, а значит, и расходы на содержание всей этой системы связи.

Кроме того, оказалось, что ученые сделали открытие в области выплавки металлов. Я уже много раз удивлялся тому, что в этом мире достаточно много золота, но при этом почти нет серебра. Происходило это из-за того, что самородное серебро попадалось редко, в основном серебро оказывалось в составе полиметаллических руд — смеси с медью, оловом, и, особенно часто — со свинцом. Ученые-алхимики Аррет и Тирасил научились отделять серебро, перегоняя сплав разных металлов в тигле, продуваемым воздухом. В итоге, свинец впитывается стенками тигля, а внутри остается только расплавленное серебро.

Я возликовал. Это было отличное открытие! Нами уже было добыто немалое количество свинца, не находившего особого применения. Теперь свинец этот, содержавший некоторую примесь серебра, можно переплавлять в тиглях. Полученное серебро, стоившие в Митте намного дороже золота, полностью окупало бы расходы на плавку недорогого, из–за его почти полной бесполезности, свинца!

Однако же, главный сюрприз заключался не в этом. Оказалось, что несколько учёных, вдохновленных идеей полёта, создали примитивный воздушный шар!

Огромные силы и средства понадобились им на изготовление шара. Несколько десятков портных работали на сшивке полотен ткани, работая по огромным шаблонам-вырезкам. И сейчас прямо на площади перед Рондой происходило финальное сшивание шара, привлекая целые толпы зевак.

Буквально через пару дней шар был готов. Демонстрационный полет я посоветовал выполнить утром, когда воздух еще свеж. Ведь в жару труднее добиться перепада плотности воздуха внутри и снаружи шара!

Крайне непростым делом оказалось расположить баллон так, чтобы дым шел именно внутрь. Поначалу ничего не получалось, так что в итоге пришлось сделать каркас из бамбука и растянуть шар на нем. Лишь после этого дело пошло.

Костер пришлось разжигать еще затемно. Несмотря на раннее утро, на площади начали собираться любопытные, желавшие стать свидетелем столь экстраординарного события. Но не все были настроены доброжелательно — из толпы то и дело раздавались проклятья! Оказалось, сторонники Бога-Навигатора считали происходящее оскорблением их божества. Человек, мол, посмел посягнуть на обладание Небом, вотчиною их божества!

Идиоты.

Между тем, наполняясь теплым воздухом, шар очень медленно и постепенно вытягивался вверх. Становилось понятно, что он действительно может взлететь! Ученики начали убирать бамбуковые подпорки — они больше не нужны.

Я не без интереса наблюдал за происходящим с вершины Ронды. Тут было ветрено — намного свежее, чем внизу. Я был полон надежд, связанных с этим полетом. Мы покажем всем силу науки! Все должно измениться, люди должны наконец-то выйти на тропу прогресса, превратить ее в дорогу, а затем — в автостраду, в неостановимый горный поток, и — вперед! Вперед, к сверкающим вершинам науки и прогресса!

Наконец шар почти наполнился, в его корзину стали грузить мешки с песком. Рядом нетерпеливо мялось несколько фигур, видимо, первые в этом мире аэронавты. Но кто они, я издали рассмотреть не мог.

— Кто полетит первым? — спросил я у нескольких учеников учёных Ронды, в волнении стоявших рядом со мною и экспансивно комментировавших происходящее.

— Сам Стиллон! Один! Он возьмет с собой только несколько мешков балласта!

— Ну, это правильно. Не стоит рисковать в первом полете. А Стиллон, конечно, заслужил это!

Похоже, на моих глазах этот человек обретает бессмертие. Такое событие история не забудет!

Шум внизу прервал мои размышления. Бамбуковые леса были убраны, причальные концы перерезаны, ишар начал медленно подниматься. Несколько секунд — и корзина с учёным поравнялась с балюстрадой у купола Ронды, на которой находились мы. Передо мною промелькнуло восторженное лицо Стиллона — того самого толстяка, с которым мы беседовали о воздухоплавании в мою первую встречу с учеными. Мгновение — и он уже был выше, набирая скорость. Народ внизу ликовал.

Вскоре он поднялся примерно на триста антубр. Ветер начал уносить его на юг, за Реону.

Мы наблюдали его полет почти час. Затем шар начал постепенно снижаться и сел в полях за Реоной. В общем, это был полный успех.

Окрылённый Стиллон готовился повторить полёт на следующий день.

Когда я рассказал об этом Асмэ, она восхитилась, как девчонка, захлопав в ладоши.

— Я бы тоже хотела подняться в небо. Только я хочу, чтобы ты был рядом, мне не будет так страшно!

Поначалу я хотел было отказать. К чему эти опасные глупости? Но затем, поразмыслив, решил, что при известной ловкости это приключение можно подать как знак божественного предназначения этой девчонки. А именно этого-то мне и надо!

— Ладно, Асмэ, мы можем сделать это в любое время. Почему бы не завтра?

И на следующее утро, предупредив заранее учёных о наших планах, мы с Асмэ и небольшим отрядом атлассцев прибыли на площадь перед Рондой.

Люди Стиллона в этот раз подготовили на площади небольшую печь, наскоро слепив ее из глины, и натянули горловину шара прямо на ее широкую трубу. В результате наполнение шара теплым воздухом стало проходить быстрее, так что нам не пришлось долго ждать — уже через пару часов шар был готов к полету.

Вокруг площади собиралась огромная толпа, взволнованная зрелищем. Но, теперь тут раздавались и гневные крики.

— Что там происходит? — спросил я у одного из ученых.

— Навигиты пришли. Их проповедники кричат что-то про святотатство!

— Идиоты! Не обращайте внимания! Охрана о них позаботиться!

Не без внутреннего содрогания вступил я в шаткую корзину воздушного шара. Асмэ, не воспользовавшись даже помощью Стиллона, легко заскочила ко мне. Схватившись за ванты, она с восторгом наблюдала, как помощники ученого перерезают канат, и шар медленно и бесшумно взмывает в воздух.

Это было невероятное зрелище! Дома и виллы Митты плавно опускались вниз, горизонт раскрывался со всех сторон во всю необъятную ширину. Пейзаж Митты с высоты был завораживающе прекрасен — отсюда было прекрасно видно, как разросся город. Асмэ с восторгом смотрела во все стороны. Раскрасневшись, как ребенок, металась от одной стороны корзины к другой, не замечая, как гондола шатается при этом из стороны в сторону.

— Давайте поднимемся выше! Можно? — спросила она, указывая на мешок балласта.

— Да, давай скинем.

— Главное, чтобы нас не унесло слишком далеко. А то замучаемся возвращаться!

Я хотел было бросить мешок вниз, но Стиллон удержал меня.

— Там внизу люди!

Действительно, крохотные фигурки миттанцев хаотично носились туда-сюда прямо под воздушным шаром. Опасаясь кого-нибудь зашибить, Стиллон развязал завязку мешка и высыпал песок через горловину. Шар заметно поднялся вверх.

Внизу расстилалась ярко освещенная восходящим солнцем равнина, с темными пятнами оставшихся в тени лощин и впадин. Прекрасные вершины Кермиры, казалось, парили в утреннем розовом тумане. Асмэ, завороженная зрелищем, затихла.

— Как же прекрасна земля! — пораженно прошептала она, щекою прижимаясь к моему плечу.

Не знаю, сколько мы находились наверху, но мне показалось, что время пролетело в один миг. Вскоре шар начал спускаться, и даже сброс балласта не помогал нам. Стиллон начал кидать веревочную петлю, чтобы зацепиться за какое-нибудь дерево. Это ему удалось, когда мы пролетали под небольшой ореховой рощей. Затем он стравил веревку на длину, достаточную для того, чтобы шар не повредился о ветки деревьев, и стал пытаться подтянуть его к земле, но это было непросто.

— Надо устроить клапан для сброса тепла, чтобы быстро приземляться! — предложил ему я.

— Конечно, Ваше Святейшество. Но сейчас я не смогу этого сделать! — ответил запыхавшийся, взмокший Стиллон, безуспешно пытающийся посадить шар.

К счастью, подоспел отряд атлассцев эмира Архаба, сопровождавший нас в Митту. Они поймали конец с нашего шара и подтянули его к земле. Мы слезли из гондолы прямо в седла коней, после чего шар снова взмыл метров на сорок вверх.

— Держите его за веревку, и отвезите шар в Митту, прямо так, пока он ещё в воздухе! — приказал я эмиру. — Так будет намного проще его вернуть!

И отряд всадников под изумленными взглядами миттанских поселян прямо по воздуху повез шар обратно в город.

— Давай прокатимся! — предложила Асмэ. После полета на шаре она казалась раскрепощённой и счастливой, как никогда.

— Ты можешь скакать верхом?

— Конечно! Я же Асмэ Аль-Араликан!

— Ну, держись!

И мы пустились вскачь. Отличные атласские лошади с места сорвались в галоп, и, вздымая облака пыли, ринулись наперегонки, даже без понукания наездника разгоняясь всё быстрее. Асмэ прекрасно держалась в седле; казалось, она родилась в нем, грациозно всем станом повторяя движения лошади. Мне, лишь в последнее время научившемуся верховой езде, такое искусство было недоступно.

— Не догонишь! Не догонишь! — кричала раскрасневшаяся девушка, широкими кругами бросая свою лошадь вокруг отряда атлассцев, тащившего колеблющуюся громадину шара.

— Да, не догоню, ты победила! — наконец сдался я. Лишь после этого расшалившаяся амазонка успокоилась, и мы чинно, держа разгорячённых кобыл рядом, «нога к ноге», вступили в город.

У Ронды меня уже ждал Оверсал.

— Хранительницы готовы к встрече! — сообщил он, почтительно кланяясь и мне, и Асмэ.

— Ну, вот и здорово. Мы выезжаем!

— Может, поедем верхом? — предложила Асмэ, узкой ладошкой поглаживая свою лошадку между ушей.

— Нуу, не знаю...

Я потер лицо, пытаясь проверить, не сильно ли я сжег кожу. Конечно, отлученный от капсулы, я уже начал привыкать к солнечной радиации, но ехать под палящим солнцем в середине дня, все же, крайне рискованно.

Асмэ тут же пришпорила лошадь и перегородила мне путь.

— Ну, давай же, поедем верхом. Это так здорово!

— Ладно. Возьмем припасы, и поедем. И еще мне нужен шейный платок.

— Ал-ла-ла! — в восторге воскликнула девчонка и снова бросилась вскачь.

Вот неугомонная!

Вскоре мы были готовы. Шар водворился на площади перед Рондой, и наши конвойные всадники, взяв сумы с фуражом и вдоволь напоив лошадей, пошли за нами следом. Бедняга Оверсал, не умевший ездить верхом, трясся на своей смирной лошадке, мысленно наверное, проклиная все на свете, — атлассцев, хранительниц, Асмэ и меня.

Я завернул голову в платок, так что были видны только глаза, а сверху еще и напялил широкополую шляпу. Кисти рук я тоже старался спрятать под одеждой, хотя при движении верхом они, конечно же, постоянно обнажались.

Переходя с шага на рысь, мы ко второй половине дня добрались до виллы Тареллин. Тут уже стояло множество роскошных экипажей. Хранительницы явно были дамами не бедными… что мне, безусловно, на руку.

— Ты помнишь, что я говорил тебе? — спросил я у Асмэ. — Кивай мне, и помалкивай!

Уже знакомый мне зал, увитый виноградом, был полон народу. Не меньше 30 пар глаз выжидающие уставились на нас. Не без внутреннего смятения я приступил к своему, давно отрепетированному, выступлению.

— Ну что же, я полагаю вы все знаете, кто я. Известно вам и то, что происходит! Вера в Светлую богиню постепенно тает, как и вера в Небесных богов. Нам надо вместе противостоять навигитам, иначе мы все проиграем. Скажите мне, много ли прав у женщин в городах навигитов? Кто там владеет имуществом?

— Мы все знаем, как ведут себя навигиты, — ответила Тареллин. — Имуществом в Исаврианской лиге могут обладать только мужчины. У женщины — лишь вещи, которые она постоянно носит на себе. И всё. Нам это прекрасно известно!

— Да, в этом то всё дело. А когданавигиты овладеют Миттой — а день этот, видимо, не за горами — ваше положение резко изменится. Вы уже не будете владеть латифундиями, посылать торговые караваны, снаряжать корабли. Все это в лучшем случае будут делать ваши мужья; а в худшем — вы потеряете всё!

Женщины хмуро переглянулись друг с другом. Видимо, перспективы их не радовали.

— Но есть выход, — продолжил я. — Атлассцы. Племя Ал-Араликан. И вот эта девушка, — я указал на Асмэ, — что считается Пророком их племени. Вы объявите её новый инкарнацией Светлой богини, и она даст вам Откровения небес, которые изменят навсегда вашу жизнь! Женщины получат новые права: возможность вступать в брак только по желанию, право на развод, право на долю имущества, находящуюся в её личной собственности. У атлассцев и мохавов это уже внедряется!

— Зачем нам это? Какое дело нам до атлассцев и мохавов? — удивилась изящная дама, одетая в стильную тёмно-фиолетовую с`толу.

— Такое, что лишь они смогут защитить вас. Это военная сила, одна из немногих, на которую в наши времена разложения и упадка можно положиться!

— Но как нам убедить верующих в Богиню?

— Очень просто. Новая инкарнация светлой богини принесет откровение свыше, и там будет все необходимое. Нам надо омолодить нашу религию! Напоминаю, что Светлая Богиня признаётся ортодоксами культа Небесных богов как богиня Мариф, покровитель плодородия. Вот эта девушка — я кивнул на Асмэ — ее новая инкарнация на земле!

Тут поднялся невообразимый шум.

— Но она — атласска! Как может и исаварская богиня, принадлежать к этому племени?

— У Светлой богини нет племени, как и у других небесных богов. Она — везде, и она — всё! И она послана сейчас племени атлассцев, специально, чтобы они уверовали в нее.

Шум и обсуждения продолжались долго. Наконец, все снова обратились ко мне.

— Что вы хотите конкретно? — от имени всех спросила Тареллин.

— Мне нужно примерно 600 таленов. Эти средства необходимы, чтобы восстановить деятельность компании Южного моря, построить новые корабли, восстановить город Спайзер, и нанять хорошую, крепкую охрану.

— И мы получим взамен новую бессмертную пророчицу, новые законы и возможности, и военную поддержку атлассцев?

-Да!

— Позвольте нам обсудить это предложение! — Тареллин обернулась к присутствующим.

Мы с Асмэ удалились.

Глава 5

Девушка была встревожена. Ход беседы с Хранительницами не внушил ей надежды на успех.

— Думаешь, они дадут тебе то, что необходимо? — тотчас спросила она лишь только охранники с короткими жаловидными кинжалами на широких, грубой кожи поясах закрыли за нами двери совещательного зала.

— Не знаю, Асмэ, — ответил я, увлекая её дальше от дверей. — Но уже то, что мы с ними разговариваем, и они слушают нас — это уже успех!

— Я бы хотела, чтобы у тебя всё получилось, –внезапно произнесла девушка и тихонько погладила меня по плечу, глядя сверху вниз своими огромными, как у лани, глазами.

— Спасибо, Асмэ, — машинально произнес я, обращаяна неё взгляд, и оторопел. Ее глаза, тёмные, с радужным янтарным ореолом, оказались вдруг совсем рядом, и смотрели на меня так…

Не знаю, как описать это, могу сказать лишь одно: никто, никогда и нигде не смотрел на меня как! Никто и никогда. А я ведь видел взгляды десятков, может быть даже сотен тысяч людей, считавших меня посланцем небес!

Это продолжалось какое-то мгновение, затем она быстро отвела взгляд на великолепные магнолии, цветущие возле балюстрады.

Я смотрел на её нежный, изящно очерченный профиль — юная свежесть во всей своей красе. Её ресницы дрогнули, губы с досадою сжались — видимо, она сейчас сожалела, что я перехватил её взгляд. И, глядя на эти поникшие плечики под тонким муслином, я вдруг ощутил, как какие-то давным-давно забытые чувства пронзили меня; что-то нежное и давно забытое… да нет, кого я обманываю, чего мне там забывать! — нежное и ни разу по-настоящему не испытанное робко и осторожно коснулось моей души при виде этой юной девушки, что, краснея, стоит передо мною на фоне бело-розовых гроздьев прекрасных нежных цветов…

— Констанс! — раздался вдруг сзади голос Тареллин. — Простите, но, кажется, сегодня мы не сможем вам ответить. Сестры пытаются подсчитать, какие выгоды сулит ваше предложение, и хотят справиться со своими управляющими и счетоводами. Уже вечереет, обратный путь затемно может быть опасен. Могу я предложить вам покои для ночлега?

— Ничего страшного, — отозвался я, и наваждение вспорхнуло прочь, как стайка легкокрылых бабочек взлетает с цветущей ветки, оставив в воздухе лишь сожаление об исчезнувшему вдруг волшебству. — Мы прибыли верхом, и вечером уже будем в Митте!

— Боюсь, вы не успеете затемно, — возразила хозяйка, — а ночью верхом идти опасно. Я знаю случай, когда лошадь испугалась тени от факелов и сбросила всадника прямо на камни!

Ну, если подумать, она права. Зачем мотаться туда-сюда, если можно отдохнуть здесь?

— Ладно, только давайте разместим и наших людей! — ответил я, имея в виду атлассцев Асмэ.

— Я найду место и им тоже! — пообещала Тереллин.

— Да, только имейте в виду, это воины, а не рабы. Эргастул или что-то подобное им не подойдет!

После некоторых хлопот атлассцев эмира Архаба поселили прямо вогромном саду, натянув несколько полотен в качестве навеса у окружающей виллу стены. Воинам было не впервой ночевать под открытым небом. Сложнее оказалось устроить лошадей, но в итоге их отогнали на пастбище у подножия гор, примерно в полуфарсанге от виллы.

Для Асмэ разбили белый шатёр. Мне выделили помещение — большую комнату с имплювием, но сон не шёл. Влияние капсулы ощущается до сих пор — мне не всегда удаётся заснуть, и тогда я слоняюсь, глядя на звёзды и пытаясь хоть что-то придумать, как вылезти из дерьма, в котором я по уши оказался. Но сейчас меня занимали совсем дургие мысли.

Асмэ. Как же слеп я был! Конечно, это было неизбежно: девочка-подросток оказалась в руках таинственного и мрачного типа, который совершал с нею чудовищные и непонятные вещи, оставаясь притом корректен и холоден, как лёд… «Чем меньше женщину мы любим, тем легче… или „проще“? …тем проще нравимся мы ей».

Бедняжка. И ведь я ничего даже не заметил бы, не случись рейдерского наезда этой престарелой суки Ассии! Нда… Я давно уже привык, что любое моё действие влияет на сотни тысяч и миллионы человеческих жизней, и всегда относился к этому …философски. Но когда вот так вот смотришь в глаза девушки, доверившийся тебе, возлагающей на тебя надежды — это совсем, совсем другое! Нужно быть внимательнее к ней, подростковая влюблённость — дело такое… А пожалуй, жаль, что мы настолько разные люди. Мне нравится её молодой задор, та радость, с которой она встречает каждый день жизни. Это прерогатива молодости — радоваться каждому дню, а меня уже не очень-то вдохновляет всё происходящее.

Каков теперь мой психологический возраст? Вроде бы к моим 30 годам должно было добавиться ещё примерно 3. Но я чувствую себя много старше, как будто все эти годы, пролетевшие надо мною, надёжно укрытом капсулой от старения, всё-же контрабандно просочились внутрь моего разума — именно разума, не оставив никаких следов на теле, и теперь я притворяюсь молодым и здоровым, когда внутри я — старик-стариком…

В таких-то дурацких мыслях прошла эта ночь. Наутро, с больной, как с похмелья, головой и красными вампирическими глазами я вновь предстал перед хранительницами. Пришлось долго ждать, когда они все соберутся — видимо, у дамочек было много споров по моему предложению. Впрочем, это была хорошая новость — раз они обсуждают, значит, пока не отказывают!

Наконец меня ввели в залу Хранительниц. При первом же взгляде на Тареллин тут же стало понятно, что её ночь тоже прошла неспокойно. Тем не менее, держалась она молодцом. Поприветстовав меня лёгким изящным поклоном, она укоризненным тоном произнесла:

— Констанс, мы полагаем, что ваше предложение недостаточно выгодно для нас. Мы готовы дать вам 300 таленов, но под условием: с этого момента Компания Южного моря будет оставаться под нашим управлением!

Вслед за этими словами воцарилось молчание: знатные дамы напряженно смотрели на меня. Похоже, это их окончательное условие!

Что же… Триста таленов, конечно, мало. Но выбирать особенно не приходится!

— Хорошо. Однако, половина прибылиКомпании всё равно будет поступать мне! Иначе как я отдам вам долг?

— Это не долг, Констанс, — мягко пояснила Тарелин. — Эти деньги не нужно возвращать.

— То есть вы приобретаете компанию за 300 таленов? За жалких 300 таленов?

Вновь воцарилось молчание.

— Тарелин, это грабеж.

— Констанс, — мягко произнесла она, — нам известно состояние дел в компании. Флот её почти потерян, фактории разрушены. Запуск торговли в прежних размерах потребует огромных вложений, которые возвратятся не вдруг. Мы не можем финансировать это дело, не имея твердых гарантий. А гарантией в данном случае может служить только прямое владение этим имуществом! Иначе мы столкнемся с тем, что корабли будут совершать плавания, не загружаясь на складах Компании, в интересах их капитанов, а не дольщиков и коммандитистов. Таковы реалии, Констанс.

Понятно.

— Тарелин, не скрою, предложение меня не устраивает. Я ничего не смогу добиться с такой суммой! Здесь я вижу два варианта развития событий — или мы отказываемся от сделки, или же, напротив, повышаем ставки. Я склонен ко второму решению!

— Я не очень вас понимаю, Констанс, — мягко начала хранительница, но я перебил её.

— Конечно, вы не понимаете, потому что не дослушали. Я повышаю ставки, вот чего! Согласно новому предложению, я дам вам следующее…

Секунду я помолчал, собираясь с мыслями, затем продолжил:

— Во-первых, вы получите в свои руки управление Компанией Южного моря. С нею вы сможете монополизировать торговлю спайсами на всей территории Миттании и в землях атлассцев. А когда мы завоюем города навигитов, вы получите и этот рынок. Конечно, часть прибыли должна будет поступать мне. Но вы внакладе не останетесь. В лучшие времена Компания приносила до полутысячи таленов в год. Я могу согласиться на половину от этой суммы, остальное будет у вас. Буквально за год-другой вы компенсируете все затраты, и будете получать огромную прибыль. Это первое. Второе…

Я веско оглядел присутствующих.

— Во-вторых, земля. Я дам вам столько новой земли, сколько вы пожелаете.

— Каким образом? — спросила самая пожилая из дам, с сомнением глядя на меня мудрыми светло-серыми глазами (редкий цвет среди исаваров!).

— Всё очень просто. Известно, что старый закон Миттании гласит: любой, кто сможет оросить землю и поднять ее плугом, становится ее владельцем. Но тиранические действия мужланов, управлявших Миттой, привели к тому, что закон этот давно не работает. Они запрещали прежде, и запрещают сейчас проводить ирригационные каналы, считая, что это подорвет их власть. Несомненно, тем самым они вызвали гнев Богини, и она послала соль на их земли.Пашни выродились, урожаи упали. Нельзя пахать одну и ту же землю постоянно, она должна отдыхать, как и человек, исполнивший трудную работу.

Хранительницы внимательно слушали; кто-то даже кивал.

— Теперь все будет по-другому. Миттанские тираны наказали сами себя. Теперь они склоняются перед навигитами, а в их стране царит голод.

Мы возродим старый закон. Вы будете брать себе любую землю, которую сможете оросить и вспахать. Ваши богатства приумножатся сторицей!

Похоже, мне удалось произвести впечатление. Дамы переглядывались, сред иних пронёсся одобрительный шёпот.

— В обмен я хочу от вас следующее. Вы дадите мне средства на новые храмы и проповедников новой религии. Мы напечатаем трактаты и разошлем их по всем землям, все это требует средств.

По лицам дам я видел, что они согласны.

— Далее. Вы признаете Асме аль-Араликан воплощением Светлой богини, а ее откровения — Великой священной книгой. Содержимое этих «откровений» будет согласовано с вами заранее, но, предупреждаю сразу: я приму не все правки с вашей стороны, а ишь те, что не затронут основ новой веры. Впрочем, ваши интересы будут вполне обеспечены!

Также, я рассчитываю на содействие во всех начинаниях в распространении новой веры. У нас общие интересы, помните это!

***

Переговоры затянулись на несколько дней. Матроны осторожничали, постоянно что-то подсчитывали и уточняли. Но, в итоге, сделка с хранительницами была совершена. В течение ближайшего месяца они должны предоставить мне кредит в размере 300 таленов, и еще 100 таленов в год с выплатой за все время существования Южной Компании.

Теперь я могу создать новую религию, и, самое главное, вооружить её защитников. Конечно, полученные средства довольно-таки невелики, так что, если я хочу хоть чего-то добиться, мне надо очень тщательно расставить приоритеты. Боюсь, что не смогу рассчитаться с ветеранами сардской войны и собственные административные расходы придётся сократить до минимума…

И всё же — это победа!

Наш небольшой караван возвращался в Митту в приподнятом настроении. Мы ехали рядом, то пуская лошадей шагом, то с места бросаясь вскачь. Асмэ, поняв, что я доволен исходом переговоров, вела себя, как расшалившийся ребёнок. Она придумала срывать с меня шляпу и, бросив лошадь галопом, осадить её в сотне шагов впереди, дразня меня. Мои неуклюжие попытки догнать её никогда не достигали успеха. Пришлось совершенно замотать голову платком, оставив лишь малую щелку для глаз. Неугомонная бестия тут же начала дразниться:

— Вот теперь ты особенно хорош! Именно так вот и должен выглядеть великий пророк древних богов!

Хорошо что дорога оказалась пустынной! Но увы, в одиночестве мы оставались лишь первую половину пути…

И лишь приближаясь к Митте, мы вдруг обратили внимания на группы плохо одетых, оборванных людей, тащивших на себе какой-то жалкий скарб. С приближением к городу их становилось всё больше; среди них много раненых, плачущих женщин, испуганных детей.

— Кто вы и откуда? — спросил я на языке Адаже у старика в обожжённой, покрытой пеплом ст’оле, с совершенно чёрным от сажи лицом.

— Ужасные события произошли в Митте, странник! Город стоит в руинах, а банды грабят дома! — заплакав, ответил он.

— Что? Как это случилось?

— Видно, боги отвернулись от нас.Началось всё с того, что шар Стиллона сгорел!

— Неужели? Как это случилось?

— Он вспыхнул при наполнении его теплым воздухом — наверное, искры от костра попали на обшивку. Она была пропитана маслом и сгорела моментально.

Размазывая слёзы, старик оглянулся в сторону Митты, над которой ещё поднимались клубы чёрного дыма. Когда он вновь обернулся ко мне, то его глаза казались белыми впадинами на чёрном, прокопченном лице.

— На площадь сразу же прибежали навигиты. Их безумные проповедники буквально бесновались! Начались крики о том, что шар сожжен молнией Навигатора, наказавшего святотатцев, дерзнувших подняться в небо. И начался ужасный мятеж! Защитить нас было некому, ведь войска ещё не вернулись с Южного континента.Толпы навигитов громили всё подряд! Беспорядки продолжаются и сейчас. Мы с трудом смогли вырваться!

Проклятье. Я посмотрел на клубы черного дыма, поднимающегося над городом. Только этого мне и не хватало!

— Архаб, приготовьтесь к бою! –крикнул я эмиру атлассцев. –Похоже, нам придётся драться на улицах Митты!

Чем ближе мы подходили к городу тем больше нам навстречу попадалось беженцев. Кто-то в страхе перед навигитами старался уйти подальше; другие же устраивали лагерь прямо здесь, за стенами города, бросив у дороги свой нехитрый скарб.

Ворота оказались распахнуты настежь, их никто не защищал. Спешившись, атлассцы быстро натянули доспехи и шлемы, и наш отряд с обнаженными мечами и криками «ал-ла-ла»! ворвался внутрь.

На улице города шли бои. Шайки навигитов тут и там сражались с разрозненными силами городского ополчения иотрядами вооружённых рабов, приведённых в город нобилями для защиты своих роскошных резиденций. Кругом пылали пожары и шли грабежи; с большим трудом нам удалось добраться до центра города, дорогой увидев самые ужасные сцены.

В здании Совета Миттанского Союза я встретил спасавшихся от погрома богатых горожан. Кругом витал запах сандала и розового масла; напомаженные, завитые аристократы, сбившись в нестойкие кучи, непрерывно жаловались друг другу на «нестерпимые страдания» от происходящего, напоминая стадо верещащих цесарок. Среди них было немало личностей, жеманные манеры которых вызывали серьезные сомнения в их сексуальной ориентации. «Мир новый, а привычки старые» — подумалось мне, когда нарумяненный здоровяк вдруг начал громко, на весь зал, жаловаться знакомому на сломанный при бегстве ноготь.

Найдя несколько более-менее адекватных суффектов, я узнал у них подробности произошедшего. Оказалось, что навигиты давно уже тайно готовили восстание в Митте, стремясь захватить власть. Проповедники подстегивали толпу, втирая лютый бред и про ученых, и про жрецов Небесных богов, и про меня. И сгоревший шар Стиллона оказался лишь спусковым крючком давно готового восстания.

Мятеж вспыхнул сразу во всех районах и охватил город со скоростью степного пожара. Затемно навигиты толпами собирались у своих храмов и разбирали по рукам неизвестно откуда взявшееся оружие. Очевидно, у них были заранее сделанные запасы дротиков и копий, к тому же, несколько отрядов ахайров оказалось на их стороне. Заговорщики заранее пометили дома своих врагов специальными знаками, и теперь, врываясь внутрь, убивали всех. Один из таких знаков был нанесен и на здании моего храма, и на стенах Академии.

Храм, находящийся прямо в центре, удалось отстоять. Но здания Библиотеки и академии, стоявшие в стороне, у реки, не были защищены решительно ничем. Восставшие напали на Ронду и Академию и сожгли их!

— Архаб! Я немедленно еду к библиотеке! — выкрикнул я, только лишь услышав о происшедшем.

— Я поеду с тобою, — воскликнула Асмэ. — Я не останусь тут одна!

Но её взгляд сказал мне другое. «Я не могу оставить тебя» — вот что увидел я в её глазах раненой лани.

— Хорошо. Только будь осторожна! — произнёс я, пытаясь не показывать на лице своих чувств, и отправился во двор, где атлассцы уже заново осёдлывали усталых, протестующее мотающих мордами лошадей.

Вскоре наш отряд, сбившись в плотную массу, двигался по заваленным мусором и мертвыми телами широким улицам Митты. С нами ехал суффект Митты, отвечавший за общественный порядок. Навигиты, видя наш крупный и сплочённый отряд конницы, не решались атаковать; зато и дело пытались поразить нас сверху, закидывая исподтишка тяжелыми кусками черепицы. Пострадали две лошади и один всадник, но все остались живы.

Казалось, прошла вечность, когда вдали я увидел очертания библиотеки. Купол Ронды был покрыт сажей и наполовину обвалился. Купол Академии, как и примыкающие крылья, почернел от копоти, но остался цел. Плохие новости подтвердились. Книгохранилище, несомненно, сгорело…

Въехав в просторный парк, разбитый между Библиотекой и Реоной, мы оставили лошадей и вошли внутрь. Даже по внешнему виду здания было понятно, что нанесенный урон просто чудовищен! Торопливо забираясь по дымящимся обломкам внутрь, я пытался предугадать, что ещё удастся спасти. Вероятно, книги, написанные на пергаментах, полностью сгорели; но, может быть, целыми остались глиняные таблички? Я же специально дублировал тексты на черепках, чтобы пожар не мог повредить им!

Внутри Библиотека производила еще более гнетущее впечатление, чем снаружи. На стенах виднелись следы от ударов кирок и топоров. Многое было сломано — то ли штурмовавшими фанатиками, то ли в последующем — мародерами.

Зайдя внутрь, я увидел обгоревшие скамейки и кучи камня, упавшего со свода вниз, но полузасыпанный проход в книгохранилища оказался доступен. Не без труда мы проникли в книгохранилище, абсолютно черное от гари.

Внутри стоял тяжелый смрад сгоревшей кожи и лежали горы битых черепков. Я не сразу понял, что случилось; но когда до меня дошло, не смог сдержать проклятий. Чёрт побери! Ну почему я приказалпоместить таблички на втором этаже? Теперь всё погибло! Деревянное перекрытие выгорело изнутри, и черепичные таблички упали вниз, разбившись сами и расколотили те, с которыми работали на первом этаже. И теперь все перемешалось в кучи мелких осколков, громоздившихся выше человеческого роста. Не представлялось ни малейшей возможности, чтобы разобрать этот мусор.

С трудом я вышел наружу, откашливаясь мерзкой пергаментной гарью. Результаты двухлетнего труда погибли! Разбитые черепки перемешались друг с другом, так что восстановить тексты трактатов теперь невозможно, — проще записать все заново!

А написать я пока ничего не могу — капсулы-то нет!

— Что случилось с учёными? — тотчас спросил я суффекта. — Они живы?

— Достоверно мне этого не известно, однако, боюсь, что нет! — отвечал тот. Находившихся в Академии ученых нападавшие жестоко убили. Они были первой целю фанатиков! Затем толпы ходили по городу, выискивали учёных, убивали их, сжигали их дома Кому-то удалось спастись, бежав из города, или укрывшись у сочувствующих, но таких счастливчиков немного!

Глядя на всё это, я грязно выругался по-русски. Тысячи книг уничтожены этой мразью — навигитами. Сотни моих ученых погибли. Мы отброшены на сотни, на тысячи лет назад.

Мрази!!! Я положил кучу сил, многим пожертвовав, чтобы создать эту библиотеку. Она должна была двинуть это общество вперёд…, а вместо этого, «общество» сожгло её и растоптало пепел.

Я убью их. Я убью их всех!!!

Эмир, испуганно посмотрев на меня, подвёл мне лошадь, и мы тронулись в обратный путь. Кони тревожно фыркали, вдыхая запах гари или обходя то и дело попадающиеся на пути трупы. Все мы молчали, подавленные ужасающим зрелищем.

Что, что я сделал не так в этот раз? Мир с навигитами был заключен с условием полной веротерпимости, — почему, черт побери, это не работает? Им никто не мешал верить в своего дурацкого «бога-навигатра», у них в Митте полно храмов, в честь своего бога они устраивают шествия через весь город, у них даже есть отдельное кладбище…. Так какого @& %, $#%^ им еще надо?

— Куда мы едем, Великий? — обернулся ко мне эмир, ехавший впереди нас.

— Давай в храм. Не могу видеть все эти рожи! — ответил я, вспомнив напомаженных нобилей, и мы свернули от здания Совета Митты к возвышавшейся на площади серой громаде моего храма.

Небольшой сводный отряд из сайонов, служителей храма и вооруженных дубинами рабов, расступившись, пропустил нас внутрь. Я тяжело опустился на походный стул, тупо уставившись на собственную статую у алтаря.

Кто-то осторожно тронул меня за плечо. Асмэ легко присела рядом, прохладными пальцами коснулась моего предплечья.

— Ты все восстановишь, — тихонько произнесла она. — Я знаю, ты справишься с ними. У тебя… получится.

Теплая капля упала на мою руку. Девушка отвернулась, глядя куда-то мне за спину, но столько неизбывного горя было в её поникших плечах, в печальном изгибе изящной шеи, сколько гордого сочувствия в этом жесте!

— Наверное, справлюсь. Наверное. Но сколько людей при этом умрёт?

— Их уже погибло немало, — так же тихо произнесла она. — Сегодня я видела мертвецов больше, чем за всю предыдущую жизнь. Пусть свершится неизбежное. Пусть умрут те, кому суждено умереть. Я сделаю все, что ты скажешь, Великий, укажи лишь, кому возносить мольбы за души тех, кто погибнет ради тебя!

И, стремительно разогнув гибкий стан, она убежала куда-то в дальние комнаты храма.

Глава 6

Я оглянулся на присутствующих: они слонялись по углам храма и о чём-то говорили друг с другом, старательно не обращая на нас внимание. Не решившись пойти за ней, я вновь было погрузился в свои мрачные мысли, но тут в храм стремительно ворвался Оверсал.

— Хвала небесным богам, вы возвратились в целости! Как я испугался, услышав, что вы выехали в город с таким ничтожным эскортом!

— Не так уж он и слаб! Один конный воин стоит трёх пеших! Есть какие-то новости?

— Есть. Плохие! Говорят, в Митту идёт большой отряд навигитов из Корхинхина. Похоже, Исаврианская лига решила помочь мятежникам. Если так, это означает, что началась новая война!

— Слушай, Оверсал, я одного не могу понять. Чего им, нахрен, не хватает? Мы заключили с ними нормальные выгодный мир. Верующих навигитов тут никто не притеснял! Какого чёрта, какого… Викарра они устроили?

На лице министра промелькнуло странное досадливое выражение, будто бы он собирался дать отповедь ребёнку, не вовремя вмешавшемуся во взрослый разговор, но в последний момент сдержался.

— Ваше святейшество, вы, должно быть, знаете, что навигиты верят в загробный мир. Будто вы после смерти душа отлетает на суд «Навигатора», и он отправляет её либо на верхнюю палубу Небесного ковчега, где вечно царит свет и веселье, либо в трюм, на весла. Так вот…. В числе прочего они проповедуют, что общение с язычниками, (а язычники для них — это все мы) — настолько измарывает их души, что «Верхняя палуба» для них оказывается навсегда закрыта!

— Да что это, нахрен, такое? Что заставляет их так думать? Раз верят они в своего Навигатора, ходят в храмы, и выполняют прочие обязанности, — почему, ну почему они должны попасть в этот их гребной ад?

Оверсал поджал губы.

— Я не столь хорошо знаком с их учением, чтобы судить, почему они совершают то или иное. Но посудите сами, Ваше святейшество: ведь в этом мире люди никогда не отвечают только за себя. Везде у нас принята коллективная ответственность! Если крестьянин не платят налог — за него отвечает вся община. Если отряд воинов бежал из боя, и для восстановления дисциплины нужна децимация, — печальный жребий одинаково бросают и те, кто бежал, и те, кто храбро сражался, И очень часто бывает, что храбрец принимает позорную смерть от рук палача, а жалкие трусы остаются в живых. Если же во время гражданской войны захватывается вражеский город, все его жители отправляются в рабство, и никто не спрашивает, верили ли они в Навигатора или несли дары в храм Небесных богов. В земной нашей жизни мы всегда отвечаем не только за себя, но и за соседей! И, конечно, все уже настолько привыкли к такому обхождению, что не мыслят себе ничего иного! Воистину трудно убедить таких людей, что боги обойдутся с ними по-другому, чем поступают с ними люди на земле!

И, закончив свою речь, старик внимательно посмотрел на меня своими умными печальными глазами.

Хммм… Теперь понятно! Да, со свободой совести я здорово поторопился. Не готовы они к этому. Н е г о т о в ы!

Неожиданно я почувствовал, что страшно устал и хочу спать. До сих пор это — крайне непривычное для меня ощущение!

— Ладно, Оверсал, — устало проговорил я, — похоже, что завтра нам придётся отступить из Митты. Сообщи всем, что мы едем обратно в Страну Атлассцев.

***

На улице быстро смеркалось. В Храме разожгли огни, в том числе перед моей статуей. Я смотрел на истукана, отбрасывающего на стену за собой гигантскую тень, и, несмотря на всю усталость, собравшуюся на протяжении ужасного, длинного дня, пытался думать. Похоже, недалек тот день, когда толпы навигитов ворвутся в этот зал, повалят и разобьют на куски этого грубовато высеченного кумира и навсегда установят свои порядки; я же не смогу противопоставить им решительно ничего.Где я ошибся? Может быть, прав был Иен, и сейчас просто не время для какого-то там прогрессорства? Возможно, есть смысл теперь просто исчезнуть, — переждать бури религиозных войн, восстания чёртовых рабов, нашествия проклятых варваров, и выйти в нужное время, когда, наконец, народятся те, кто готов будет слушать и услышать меня?

Я лёг на своё ритуальное ложе, но сон всё не шёл. Что делать, что же делать… Определённо можно сказать одно — существующее положение дел меня совершенно не устраивает. Надо что-то менять… Надо всё менять! Надо устроить всё совсем по-другому. А чтобы сделать хоть что-то хорошее, мне, чёрт побери, нужна власть! В своём народе я должен видеть искреннее обожание, безоговорочное подчинение, готовность к жертвам; мне должны внимать, как богу… да, как богу! Не книги и библиотеки, а алтари и железо — вот, что позволит мне утвердится во главе этого конгломерата случайно сложившихся племён, населяющих теперь землю Митаннии.

Проклятье. Как мне надоело это чувство собственного бессилия! Похоже, я не могу сделать решительно ничего. Я не могу собрать наёмную армию, — у меня нет достаточно денег. Я не могу собрать армию из рекрутов, — у меня нет земли, чтобы вознаградить их. А без вооруженной силы, как показывает практика, любые, даже самые многообещающие финансовые и торговые проекты очень скоро терпят крах. И, что самое главное, — нет верных людей. В итоге, все усилия мои утекают, как вода в песок.

Надо что-то менять. Менять принципиально, от начала и до конца! Невозможно построить будущее из тех человеческих отбросов, с которыми мне приходится иметь сейчас дело. Мне нужны смелые, сильные, опытные, готовые на самопожертвование воины, честные и компетентные управленцы, неподкупные чиновники, усердные и умные ученые, смирные и платежеспособные подданные. И всё это, — или бесплатно, или за разумные деньги! Господи, какой бред… Я знаю, что так не бывает, но мне это нужно!

И где мне всё это взять? За деньги такого точно не купишь — это как искать девственницу в ночном клубе. Да и денег, к тому же, нет, и неизвестно, когда появятся. Да и появятся ли вообще? Ох, как же это всё нелёгко!

Не стоит себя обманывать. Заявленные мной цели просто недостижимы! Тут есть только один выход: реалистичный, но совершенно нерациональный...

Вера.

Мне нужна новая религия. Такая, чтобы побуждала своих сторонников воевать столь яростно и самоотверженно, чтобы все преграды пали на моем пути. Такая, что заставит людей слепо, без колебаний и без сомнений следовать за мною, забыв свои личные воззрения и интересы. Вера, призывающая к безусловному смирению и неукоснительному следованию правилам.

Какая это религия?

Ответ очевиден.

Кто там у нас считается «самой мирной религией мира», и при этом отправляет своих адептов в шахидмобили? Что за религия покорила умы сотен миллионов людей и даже сейчас, в наш рациональный век, ведет за собой миллионы адептов, считающих честью умереть за нее?

Да-да. Это он. В этом мире мне нужна реинкарнация ислама!

Это — страйк! Это то что надо! Практически идеально для меня. Объявляем джихад против неверных и навигиты умрут, все до одного! Чтобы воины были смелы и неутомимы — обещать им загробное воздаяние. Горы золота. Дворец. Райский сад — каждому по райскому саду! Горы спайса, Эвересты сандала, озера мускуса! Гурии. Сотни ты что там, — тысячи гурий! Что мне, жалко что ли? Ну, и по тысяче мальчиков — так, на всякий случай. Все, что угодно — но строго после геройской смерти в бою. А в этом мире пусть учатся довольствоваться малым, ведь потерпеть перед райскими кущами надо будет совсем немного!

В волнении, я вскочил со своего неудобного ложа и выбежал во внутренний сад, под хрустальную россыпь звезд. Да! Вот оно, вот! Эта вера позволит мобилизовать тысячи воинов, смелых, фанатичных и … недорогих! На наемниках я вконец разорился, хватит уже! Собрать большую армию за наличные — это никаких денег не хватит. В большинстве своем люди, конечно, идиоты, но и они понимают, что мертвым деньги не нужны, а потому за деньги большой армии не наберешь. А вот за идею, да еще за такую — пожалуйста!

Рядом всхапнул дромадер, выведя меня из состояния духовного экстаза. Весь внутренний двор был заставлен палатками атлассцев из эскорта Асмэ. Вот эти вот ребята — как раз и есть первые кандидаты для нового обращения! Они — язычники, до сих пор верят в духов, но рано или поздно из вера рухнет под натиском одной из монотеистических религий. Так говорит история, а она, зараза, редко ошибается…

На улице было уже довольно холодно, и я вернулся в храм, присев на свою громоздкую кровать. Так–так-так, это надо обдумать. Забудем на время про собственно ислам, — да я, собственно, про него ничего и не знаю, — и обозрим ситуацию «в целом». Почему навигиты выигрывают у нас битву за умы жителей Миттании? Чем их вера лучше выдуманных мною Небесных богов?

Я вижу две причины.

Первое. Бог-навигатор един. Единое и могущественное существо, не оставляющееоснований ни для сомнений, ни для конкуренции с другими богами. Бог один. Точка. В моей новой религии будет то же самое!

Второе. Навигиты обещают своим адептам загробное будущее. Когда-то, второпях формируя веру в Небесных богов, я совершенно упустил из виду этот момент, а ведь он чрезвычайно важен! Мы все знаем что умрём. И тот, кто пообещает людям загробное будущее, безусловно обретает огромный рычаг воздействия на умы и сердца людей.Проклятый жрец Гадешь, выдумывая навигизм, не обошёл стороной концепции загробного мира. К счастью, он был тот ещё ригорист, так что загробное будущее в его интерпретации, оказалось довольно-таки аскетичным. Согласно их вере, бесплотные духи в загробном мире вечно тянутся к светлому престолу великого бога-навигатора, олицетворяющему бесконечное трансцендентное Добро!

Ну, что же, мы примем всё то же самое, только больше, лучше, возвышеннее! Наш Бог будет во всём лучше, щедрее и величественнее дурацкой выдумки покойного Гадеша (кстати, когда мы возьмем этот его мерзкий городишко, надо будет обязательно в него съездить и плюнуть ему на могилу!) Не будем скупиться на загробные обещания: праведникам будет обещан рай, наполненный немыслимыми удовольствиями, грешников будет ждать самой страшной ад, какой только можно вообразить! Только так и никак иначе!

Но не надо забывать и про другую сторону медали. Почему все главнейшие религии — что христианство, что ислам, что буддизм — проповедуют смирение, самоанализ, выявление своих грехов и раскаяние в них? Потому что иначе эти религии просто не стали бы главнейшими. Если случилась какая-то фигня, надо сначала разобраться — не сам ли ты в ней виноват, а не бросаться сразу убивать соседей-иноверцев. У религии с другим подходом просто нет шансов стать массовой, потому что тем, кто её исповедует, будут сопротивляться изо всех сил.

И еще. Навигиты и их пророки совершили когда-то большую ошибку. Они отрицают все, что было до их учения. В результате, ортодоксы сопротивлялись внедрению их веры — и сопротивляются до сих пор. А надо не отрицать, надо абсорбировать, принять в себя, так сказать…. Позиция будет такой: «Все предыдущие пророки — они все были праведниками, они все от бога, даже мерзкий Гадешь. Но они немного заблуждались. Бог не открыл им Всей Правды. Они не способны были ее вместить. А мне открыл. Так вот, слушайте…».

Да, и вот еще один маленький бонус. Не надо ничего придумывать. Никаких Капитанов-Навигаторов- ВикАров-Вараланов и — как их там! В файлах Модуля полно информации об исламе, надо просто это изучить и переписать в трактат — привычная уже работа. Все хорошо продумано, отточено за века изучения и поклонения.

Правда, Модуля пока нет. Ничего, начнем пока примерно, грубыми мазками, на память.

Другой момент не менее важен. Пример с Небесными богами показал, что плохо продуманная в философско-риторическом аспекте религия неминуемо потерпит поражение от своих более «зубастых» противников. У наших проповедников должен быть ответ на любой аргумент в неизбежных теологических спорах с чужими жрецами. А это значит, что нужна целая наука, философски обосновывающая нашу веру и опровергающая, высмеивающая наших противников! Нам придется выдержать жесткую идеологическую борьбу, и надо дать моим грядущим адептам достойное оружие, повергающее врагов не только в боях, но и в спорах!

Короче, нужна схоластика и теология. Сам я смогу накропать «первоисточники», да и то, наверное, лишь частично. А дальше эти мысли должны, как броней облечься в целую массу, среду, систему аргументов, доводов, сравнений, силлогизмов и аллюзий, чтобы самые сильные умы не могли ничего противопоставить несокрушимой мощи нашей веры! Сим победим! Аминь.

***

На следующий день мы начали собираться в поездку к атлассцам. Мне надо было вернуть бедную Асмэ на место, и проинструктировать её относительно дальнейших шагов. Конечно, пора бы уложить её в капсулу…, но сначала она должна заявить себя среди верующих в Богиню.

Пока атлассцы собирались, я ещё раз внимательно осмотрел и коней, и воинов, и их снаряжение.Атлассцы уже знали и седло и стремя, но, поскольку любой предмет из железа был довольно дорогим предметом, сёдла у них были мягкие, что-то навроде кожаных подушек, а стремя представляло из себя всего лишь ременную петлю. Что же, первым делом надо заказать нормальные металлические стремена, шпоры и деревянные сёдла. Изображения этого я видел много раз, и хорошо запомнил. Уверен, это заметно улучшит их возможности по управлению лошадью, что для всадника крайне важно.

Вооружение атласов тоже оставляло желать лучшего. В основном они действовали короткими дротиками. Были у них и луки, но простые, не составные, бившие всего лишь на 100-150 метров. Защитного снаряжения, — панцирей и шлемов, не было почти ни у кого, кроме эмиров. Наконечники стрел и дротиков, как правило, были костяными, а щиты — плетёными.

Глядя на всё это, я решил, что новая армия должна на голову превосходить всё, что было до этого. Прежде всего, нужен отличный конский состав. Лошади атлассцев были выносливы, но мелковаты. Необходимо последовательно улучшить породу, выращивать более высокорослых и сильных лошадей. Конечно, это требует долгой селекционной работы, но у меня-то есть время. Если сумасшедший правитель Южного континента смог вырастить отдельную породу людей — сардукаров, то почему бы мне не вырастить новую породу лошадей? Как я уже знал, после серьёзного похолодания, произошедшего в последние 100-200 лет, территория полупустынного Ордоса стала намного более пригодной для разведения лошадей, чем прежде. Здесь, на деньги Хранительниц, мы создадим наши первые конные заводы, и будем заниматься селекционной работой по улучшению пород лошадей.

Конструкцию седла надо изменить: мы попробуем сделать всё для плетёными из бамбука, а также деревянными обтянутыми кожей. Надо немедленно заказать металлические стремена. Ничего сложного в их конструкции нет, — просто две металлические дужки, в которые может пролезть нога. Думаю, что в Миттании мы закажем достаточное количество металлического прута, а уж согнуть дужки можно будет и здесь, силами местных ремесленников.

Теперь лук, — вероятно, это самое сложное… Нам нужен хороший, сильный лук, склеенный из многих слоёв древесины, рога и жил. Тут не стоит ждать быстрого успеха, — скорее всего, нам понадобится годы экспериментов, чтобы получить действительно мощное оружие. На первое время придётся обходиться обычным деревянным луком; впрочем, насколько я знаю, ни у кого здесь нет ничего лучше.

Теперь, что касается дротиков. Судя по всему это мощное оружие ещё долго будет в строю, но его надо будет серьёзно усовершенствовать. Моих конных воинов надо научить использовать ассигаи. Тяжёлый, похожий на пилум, дротик, будучи примененным всадником, будет совершенно разрушительным оружием, ведь к силе броска добавится ещё и скорость разгона лошади. Конечно, ассигай, — очень дорогая штука, на него уходит не меньше чем полкилограмма железа, но, думаю, оно того стоит.

Теперь доспех. Конечно, это самое сложное. На хороший пехотный доспех уходит 10-12 кг железа, на его конную версию потребуется, скорее всего, намного больше. Первое время, скорее всего, придётся ограничиться полным бронированием командиров, а рядовым воинам рассчитывать на свой щит и на удачу. Изготовление доспехов (и оружия вообще) потребует много железа. Я ему следует подумать об увеличении производства железа, и создании новых мощностей по его обработке. Тут должно помочь водяное колесо. К сожалению, в Миттании не так много рек, на которых можно установить водяные мельницы, а уж на территории атласцев их совсем нет. Придется сконструировать привод от воловьей упряжки. Конечно, мощность кузнечного молота, приводимого в движение волами, будет не так велика, как у водяного привода, но зато, он может быть размещён практически в любом месте. Как мы сможем наладить централизованное производство пластинок для ламеллярного доспеха, а уж собирать из готовых пластинок сам доспех смогут полковые мастера непосредственно в отрядах. Также массово надо наладить производство наконечников для стрел и ассигаев.

В общем, работы предстоит много. Дорогою я обдумаю, как всё это лучше организовать. Всё, до самых мелочей!

Потому что ошибок больше не должно быть.

Глава 7

Отряды навигитов собирались в районе города Корхинхин для похода на Митту. Войск у нас было мало, и, самое главное — города наотрез отказывались посылать их в общую армию. Все решили сидеть за стенами, отбивая атаки врага, но обрекая собственную сельскую местность на разорение.

Чтобы этот план сработал, однако, нужно было нанести по врагу хоть какой-то ответный удар. Ведь если они грабят нас, а мы — нет, счет получается не в нашу пользу. Но выход есть — пока их армия шастает по нашей стране, мы можем направить им в тыл атлассцев.

И вот я ехал в их страну, — вернуть на место Асмэ, договориться с атлассцами о совместной операции против навигитов, ну и положить начало своей новой религии. Мой авторитет в клане Аль-Араликан был еще велик, да и другие могли прислушаться к интересному, и, несомненно, выгодному предложению поехать пограбить страну Навигитов.

Направив вперед Оверсала в качества своего посла, я вместе с Асмэ и отрядом алтассцев выехал в сторону Ордоса.

Их страна вновь поразила меня изобилием. Как сильно все изменилось! Когда-то это были бесплодные полупустыни, где едва могли прокормиться тощие стада овец и верблюдов. А сейчас степь буквально расцвела буйной, высокотравной растительностью. Несколько раз мы попадали в пути на стада быков или овец, столь многочисленные, что их нельзя было окинуть одним взглядом. Появились многочисленные озера и ручьи, у которых бывшие кочевники-атлассцы выращивали просо и сорго, овощи, и даже разбили здесь фруктовые сады!

Да, похоже, климат сильно изменился.Зимой дожди идут теперь даже в полупустынях Ордоса, так что эти бесплодные, серо-коричневые равнины превратились теперь в высокотравные степи. Атлассцы заселяют все большие площади этих степей, увеличивая размеры своих стад, и даже занялись земледелием. Вероятно, погода стала холоднее из-за многолетней вулканической активности: пепел в атмосфере препятствует прохождению солнечных лучей, и планета охлаждается. Кроме того, давно уже прекратился выброс углекислого газа от сжигания ископаемого топлива, а это — десятки миллионов тонн в год, ну а разросшиеся леса связали много углерода в своей древесине. Все это и привело к наблюдаемому сейчас охлаждению Земли; это объясняет и тропические дожди в Митте, и снег в горах. А может быть, дело просто в естественных колебаниях климата — раньше тоже были перепады «потепление-похолодание» с периодом в сотни лет. Так или иначе, стало холоднее, и это не останется без последствий. Только непонятно пока — хороших или плохих…

Первую часть пути мне показалось, что Асмэ избегает меня. Но нам надо было поговорить: ведь ей простояло вести миссионерскую деятельность по пропаганде культа Белой Богини Реки. Разумеется, проще всего было начать среди атлассцев, которых Асмэ знала и в среде которых уже пользовалась известным авторитетом; а там, глядишь, мы сможем перейти и на другие народы, населяющие обширные равнины Митаннии.

Сразу же, едва только мы прибыли в племя, я проинструктировал девушку об её миссии.

— Не беспокойся, Великий, я выполню всё, как ты скажешь! — просто отвечала она. И действительно, через день после нашего приезда она собрала женщин и начала свою пропаганду Белой Богини. Учитывая, что в этот культ были искусно вплетены обширные агрохимические сведения, идущие ещё от покойной Марии Афанасьевны, польза от его распространения среди язычников-анимистов атлассцев, несомненно, будет значительной.

Я же занялся двумя вещами: устройством своей охраны из числа атласских всадников и написанием нового великого учения, что когда-нибудь упрочит мою власть.

С первой задачей всё было не так сложно: я собрал нескольких эмиров и мультазиров (старост атласских родов) и объявил о создании нового образования — Ордена Хранителей.

-Это будет отряд лучших воинов, назначенный в это ужасное время охранять спокойствие и достоинство Девы Асмэ и брать под защиту всех последователей её веры — объяснил я им, добавив щедрые обещания наград в этой и в последующих жизнях.

Они не сразу поняли, что такое «орден». Пришлось долго и терпеливо объяснять, что вступить туда могут смелые и сильные юноши из любого племени, а не только из клана Ал-Араликанов; что никакие племенные власти не будут иметь в ордене никакой силы, а подчиняться нужно лишь мне — Сагибу ордена; что вступившие в него воины должны отречься от всех своих прежних племенных связей и пристрастий. В каком-то отношении всё это было похоже на организацию «ахайров», возникшую когда-то у племён исаваров, только скрепленную добротой монотеистической религией… которую ещё предстояло создать.

Итак, орден Хранителей, или, по-атласски, ансаров, должен был стать самой крепкой, надёжной, дисциплинированной армией известного мира. Следовательно, стоило позаботится о вооружении и выучке этих воинов; иначе, потерпев пару–другую поражений, они, разумеется, начнут сомневаться в собственной богоизбранности.

Немного зная историю, я понимал, что будущее — за тяжелой рыцарской конницей. Однако, так сразу превратить атлассцев в тяжелых всадников было невозможно; не было ни подходящих коней, ни опыта, ни достаточных средств для приобретения сплошных железных панцирей. Поэтому, первоначально я взял курс на лёгкую кавалерию, надеясь в будущем придти уже и к тяжёлой.

Основой вооружения должен был стать лук; защитное снаряжение и многие предметы экипировки, как обычно в Митаннии, делались из бамбука. Как только мне поступили первые средства от сделки с Хранительницами, я устроил две небольшие мануфактуры по производству изделий, необходимых для будущей армии. В одной изготавливались полуфабрикаты — ламели из бамбука или разных пород дерева. В другой из этих ламелей изготавливались готовые изделия, — луки, щиты, древки копий и стрел. После ряда экспериментов мы разработали конструкцию составного лука. Сердцевину его составляла пластина из бука, со всех сторон обклеенная бамбуковыми ламелями. Тут же из бамбуковой фанеры изготавливались щиты. Древки для копий дротиков и стрел тоже изготавливались из бамбуковых ламелей, которые тщательно промазывались рыбным клеем и помещались в специальный пресс, — так называемые ваймы. Чтобы производство было массовым, нам пришлось изготовить несколько сотен этих вайм. В производстве щитов применялась бамбуковая фанера. По краям щит оковывался железом.

Рыбный клей варился здесь же, для его изготовления закупалось крупные объёмы рыбной чешуи, костей, и, особенно, плавательных пузырей.

Ещё одна мануфактура производила изделия из железа. Сначала металл расковывался на полосы стандартного размера, а потом из этих полос вырубались наконечники для стрел, копий и дротиков. При изготовлении мечей, мы вырабатывали дамасскую сталь, проковывая несколько таких полос между собой. Чтобы наладить работы на этой мануфактуре, я пригласил механиков из Митты и металлургов из Агаде.Было установлено несколько колёс, вращавшихся упряжками волов; от них приводились в движение механические молоты, меха, сверлильные и токарные станки, и даже вырубные штампы, сконструированные механиками из Митты, бежавшими от столичных беспорядков.

Наконечники стрел я приказал изготавливать сразу в двух вариантах — обычные и бронебойные. Каждый ансар должен был получить 20 бронебойных и 40 обычных стрел, уложенных в плетеный бамбуковый колчан.

При закупке железа я поразился его возросшей стоимости. Оказалось — дело в дефиците древесного угля! С изумлением я узнал, что древесина бука и дуба стала большой редкостью в Миттании. Почти все рощи этих деревьев были вырублены, для того чтобы получить древесный уголь. А уголь, выжигаемый из более мягких пород дерева, не годился для плавки железа.

Мне, конечно же, стало понятно, что с этой проблемой что-то придётся делать; но навряд ли получится сделать это быстро. А пока пришлось ограничиться преимущественно неметаллическим вооружением.

Вскоре первые отряды Ансаров были готовы. Командовать ими был назначен молодой племянник Асмэ по имени Абу Рахман; и в один из дней был назначен смотр набранных сил.

Первое, что меня интересовало, это вооружение воинов. Оказалось, что каждый получил мощный составной лук, несколько дротиков и копье. Осмотрев все это, я остался доволен. Но, оружие на осмотре — это одно, а, то же самое оружие в деле — совершенно другое. Надо увидеть, как они этим всем будут действовать, хотя бы, на тренировке….

Я подозвал эмира. Абу Рахман, подскакав на своем невысоком, бойком коне, резко остановился прямо передо мною.

Подождав, пока поднятое конем эмира облако пыли унесло степным ветром. Я приказал:

— Поставьте плетёные щиты вон там. Потом атакуйте их, сначала из луков, затем — дротиками, а в конце, — снесите копейной атакой!

Эмир по атласской традиции красиво откозырял мне, изящно коснувшись пальцами сначала лба, потом губ, потом груди, и понесся к своим людям.

Вскоре я смотрел, как конница, поднимая тучи пыли, расстреливала бамбуковые туры. В исполнении моих ансаров выглядело это, прямо скажем, не очень.

Конечно, хорошо, когда у всадника есть вооружение на все случаи жизни. Но, как оказалось, нагрузить всё это одновременно на лошадь не было возможности; получалось слишком громоздко и неудобно. Длинное копьё мешало стрелять из лука, лук не позволял нормально действовать копьём, а колчан с дротиками мешал и тому, и другому. Ансары добросовестно пытались выполнить упражнение, но выглядело это нелепо.

Я вновь подозвал эмира.

— Я вижу, что собственное оружие мешает вам!

— Да, сардар! В полном вооружении можно стрелять из лука, только стоя на месте!

— Давайте сделаем немного по-другому. Переложите колчаны с дротиками на верблюдов, а копья там же воткните в землю!

Когда у ансаров остались в руках только луки, дело пошло заметно веселее. Они уверенно скакали по полю, быстро, почти на месте, разворачивались, и бодро посылали по пять-шесть стрел за минуту.

И снова я подозвал эмира.

— Теперь пусть отправят луки в колчаны, возьмут дротики и закидывают ими мишени!

Ансары отправились к верблюдам, на которых сложили колчаны с дротиками. Возле обоза возникла толчея и бардак, но, постепенно, воины разбирали дротики, неслись к мишеням и всаживали в них ассигаи. Пара воинов не смогла вовремя остановиться; вместе с лошадьми они влетели в ряды мишеней, снеся их. Действия ансаров стали разрозненны — вместо плотной, компактной группы они растянулись по всему полю. Кто-то всё ещё забирал дротики с верблюдов, кто-то атаковал мишени, а иные уже возвращался после атаки за новой упаковкой дротиков.

— Ладно, теперь пусть теперь возьмут копья и ударят в рукопашную! — приказал я, завидев, что неповрежденных и не опрокинутых мишеней скоро не останется.

Ансары вернулись за копьями, стали вынимать их из земли, и, разогнавшись, врезаться в ряды мишеней. На мой взгляд, это упражнение у них совершенно не получалось: они атаковали по одному, по мере того как, вынимали свои копья из земли. Было заметно, что лошади не хотят идти на ряды мишеней. Большая часть всадников, подскакав вплотную к мишеням, резко останавливалась или отворачивала; многие, вместо ожидаемого мною таранного удара, просто подъезжали к мишеням и начинали тыкать в них острием копья, нанося удар одной рукою сверху вниз.

Поглядев некоторое время на это безобразие, я, в конце концов, приказал остановиться. На то, чтобы прекратить атаку, понадобилось примерно минут пятнадцать. Воины, как оказалось, передавали устный приказ от одного к другому, и занимало это, разумеется, просто бездну много времени!

Подъехал эмир Абу Рахман. Лошадь его, как и у остальных, была взмылена, и, к тому же, заметно прихрамывала.

— Что с вашим конем, эмир?

— Наверное, повредила копыто, наступив на камень. Такое часто бывает!

— Давайте посмотрим!

Соскочив с лошади, он поднял копыто, и только тут я заметил, что его лошадь не подкована.

— У вас нет подков? Разве вы про них не знаете?

— Подковы нам известны, сардар, но мы их не применяем. Это слишком дорого! Потратить столько железа на подкову, которую лошадь завтра же может потерять!

Я задумался. Как не странно, эмир был по-своему прав. Лошади наших воинов, по сути — дикие мустанги, невысокие, не породистые, но, при этом ­– недорогие. Для атласцев сейчас потеря лошади не так критична, как расходы на железо. Уж если они отказались от металлического стремени, заменив его кожаными петлями, то уж про подковы, которые и истираются, и теряются, нечего и говорить!

Но, мои планы совершенно не соответствуют такому подходу. Мы будем выводить породистых коней, а значит, их цена будет быстро расти. Цена железа же, несмотря на сохраняющийся дефицит, постепенно падает. Так что, в ближайшей перспективе надо переходить на подкованных лошадей.

— Ваша лошадь устала, не так ли, эмир?

— Конечно. При таких быстрых и постоянных скачках конь теряет силы!

— Похоже, вам нужны сменные лошади. Ладно, давайте посмотрим, что у нас с мишенями.

Мы подошли к расстрелянным турам. Оказалось, что большинство стрел попали в щиты, прикрывавшие туры, так что, получается, что «вражеская пехота» от стрел пострадала не так уж и сильно. Впрочем, стрелы из хорошего «составного» лука, выпущенные с небольшой, до 100 шагов, дистанции, уверенно пробивали плетеный щит навылет. Намного лучше показали себя щиты из бамбуковой фанеры: ни одна стрела не пробила такой щит насквозь, хотя наконечники часто пробивали его и застревали в щите с обратной стороны. А это значит, что левая рука и плечо пехотинца будут поранены.

Большая часть дротиков тоже попала в щиты, а не прямо в туры. Но мощность удара ассигая, пущенного с разогнавшейся лошади, была огромна. Примерно половина ассигаев, пробив своим длинным наконечником щит, вонзилась в туру; те же, что просто застряли в щите, было очень трудно из него вытащить. Значит, вражеский воин или получит сильное ранение, или, как минимум, вынужден будет бросить свой щит. И то, и другое — отличный результат!

А вот атака копьем меня сильно разочаровала. Никто из ансаров не смог выполнить хорошего удара, что сокрушил надёжно бы мишень .

— Эмир, почему воины не ударили по мишеням с разгону? Они или подъезжали и кололи их, нанося удар сверху вниз, или вообще падали с лошади!

Абу Рахман сделал руками жест, означающий у атласцев покорность судьбе.

— Конь не может просто идти грудью на преграду, Великий! Он обязательно отвернет! И это хорошо, ведь так мы можем очень ловко кидать дротики с седла! Конь разгоняется, а перед строем врагов дает назад, или резко остановится, или развернется. Некоторые молодые и норовистые лошади пытаются перескочить препятствие, но строй солдат, да еще и с пиками, понятыми вверх, — это слишком высоко для того, чтобы конь попытался перескочить через них. Ни одна лошадь не станет безоглядно нестись вперед, опрокидывая врага!

— Ладно, я понял. Значит, копья вам понадобятся скорее против конницы, чем для удара по пехоте!

— Великий, копья нужны всегда. Намного удобнее колоть врага оружием на длинном древке, чем коротким мечом. Дротики — сильное оружие, но они все равно быстро кончатся, так что придется взяться за пику!

— Хорошо. Теперь, — самое главное. У вас нет подачи сигналов во время боя. Это не годится. Надо создать систему сигналов, так, чтобы все сразу же знали, что сейчас надо делать.

В результате систему сигналов пришлось разрабатывать мне самому. Это оказалась непростым делом! Я, конечно, знал, что это делается, обычно, горном. Но у нас, для начала, не было даже подходящего музыкального инструмента, и не имелось ремесленников, способных его выполнить; да и как устроен настоящий кавалерийский горн, я не представлял. Пришлось срочно разрабатывать боевой рог — простую трубу, способную издавать только один-единственный сигнал. Но это лучше, чем ничего!

Для подачи приказа большим соединениям, находящимся на больших пространствах, горн был бесполезен — за шумом битвы его звук мог попросту не дойти до отдалённых отрядов. Мы сделали следующее: для команды эскадрону решили применять свисток, для приказа по полку — сигнал рога, а для всей армии — рог под барабанный бой. Рог должен был выдаваться в каждую сотню всадников; если сигнальщик сотни слышал звук горна под барабанный бой, он должен был сразу же повторить его, чтобы донести приказ до соседних отрядов. Таким образом, в каждом полку должен быть рог и барабан, в каждом эскадроне — свисток и рог. Рогом давались сигналы короткими, хорошо различимыми гудками, а свисток — сочетанием длинных и коротких сигналов.

Понятно, что шум боя может не позволить расслышать сигнал. Поэтому мы применили еще и визуальные сигналы флажками, закрепленными на тонком бамбуковом древке. Для дальних расстояний я решил применять еще и гелиограф.

Разработку этих устройств я поручил нескольким миттанским ученым. Они должны были сделать сам механизм, и разработать что-то вроде азбуки Морзе.

Ну, что же. Начало положено!

Глава 8

Вскоре один из отрядов атлассцев, обученный по новым правилам, ушёл в рейд по территории навигитов, а я углубился в написание собственной версии ислама.

Без информации из капсулы дело шло медленно, но кое-что я помнил и так. Вообще, на Ближнем Востоке в прежние, доисламские времена доминировало учение «Айят» — собственно суть веры, философская, этическая и космогоническая ее часть, и Адат — сборник обычаев, то есть религиозное законодательство.

И я по памяти записал основные тезисы Айята:

— Бог един. Все что известно до этого — или лжебоги, или демоны, или- неверно понятые пророчества;

— Бог дал жизнь всему сущему. Не следует отнимать ее у божественных созданий;

— Бог добр. Верящим в него следует идти стезёй добродетели и преумножать добро;

— Бог любит людей и помогает им. Если думать о Боге и жить по Адату, бог поможет в этой жизни и вознаградит в следующей.

— Бог следит за жизненным путем каждого человека. Посмертно воздаст по заслугам — или накажет, отправив в ад, или вознаградит раем.

— Правоверный должен воздерживаться от преступлений. Убийства, грабежи, насилия, и прочее — наказываются адом.

— Человек должен поддерживать верховную власть. Платить налоги, служить в армии, все такое.

— Нужно быть добрым семьянином. Поступать с людьми справедливо, к женам относиться с уважением. Да, многоженство. Это придется оставить. Потери в боях надо будет как-то восполнять!

— Следует молиться хотя бы один раз в день, перед закатом.

Затем я перешёл к «Адату» — религиозному законодательству, нечто вроде шариата. В нём я предусмотрел предписания повседневной жизни, перечень преступлений, и наказания за их совершение.

— Смертная казнь — за тяжкие преступления: измену, преступные замыслы против власти, убийство, изнасилование, похищение людей, и прочее в том же роде;

— Отрубание рук — за имущественные преступления, кроме тех, что можно признать незначительными из-за небольшой суммы кражи, или если потерпевший настолько богат, что для него это не могло иметь важного значения;

— Денежные штрафы — за всё остальное.

Конечно, смешивать священные книги и уголовный кодекс — это не очень хорошо. Но, почему бы не воспользоваться случаем и не внедрить основы правопорядка в это архаичное общество? Когда еще представится такой случай!

Так, теперь про моральные принципы нашего нового мира: это очень важно! Общие моральные ценности цементируют общество, отделяя «наших» от «ненаших», вселяя чувство превосходства над окружающими «дикарями» и тем самым лодатся в основу патриотизма нарождающейся нации.

Итак, от адептов новой веры требуется:

— Быть честным, не обманывать, не обвешивать, и так далее. Поступать так следует со всеми,

— Не стремиться из всех сил к богатству, помогать бедным,.

— Не употреблять алкоголь и вообще, все одурманивающие средства. Вот что нам точно нужно запретить — так это анашу, а то в Митте — кругом одни обкуренные…

— Воздерживаться от обжорства и, вообще, излишеств. Должна быть умеренность во всем;

— Всем правоверным поступать по справедливости, так, как ты хотел бы, чтобы поступали с тобой;

— Ну и, разумеется, незаконным и аморальным объявляется приверженность к другой религии. «Не сотвори себе кумира» и вот это вот всё.

ОК. Думаю, всё готово.

Но тут я наткнулся на две проблемы. Первая — я не могу с этим выступить перед атлассцами публично — ведь мое знание атласского было далеко не идеально; а кроме того, многие знают меня как лидера миттанских язычников, пророка пантеона Небесных богов! И как я теперь буду распинаться про новую веру, чьи постулаты в корне отличаются от всего, что я проповедовал ранее?

Думал я, думал, думал-думал… и пришла мне в голову спасительная мысль: а ну как на первое время поручить эти проповеди Асмэ?

Девушка уже выступала перед публикой с изложением учения Белой Богини, и получалось у нее совсем неплохо. Правда, аудитория этих выступлений всегда была преимущественно женская, хотя последнее время полезные агротехнические сведения, изрекаемые нашей юной пророчицей, стали привлекать и немолодых мужчин. Атлассцы, недавно только перешедшие к земледелию, очень ценили знания такого рода.

Эта идея, раз запав в голову, уже не давала мне покоя. После нескольких бессонных ночей я составил такой план: Асмэ произнесёт первые проповеди, сочетая верования в Богиню с новым учением; а когда я смогу прилично изъясняться по –атласски, то подхвачу тему и в нужный момент выйду на первый план. Конечно, это потребует некоего слияния нового верования с культом Богини: ведь надо будет объяснить людям, почему пророчица речного божества вдруг начала рассказывать всем про какие-то Айят и Адат. Придётся, пожалуй, объявить, что пророк новой веры — сын этой богини.

Так, стоп. Воплощение богини — сама Асмэ. Вряд ли кто поверит, что здоровый и полный дядька средних лет может быть сыном этой юной девушки, тем более что еще живы родственники Асмэ, которых такая «внебрачная беременность» явно оскорбит. В общем, «сын» — не подходит. А жаль… Ну а если не сын, то кто?

Муж. Я её муж. Появился из неоткуда, как положено пророку, вступил в кармический брак с юной девой, и теперь обладаю как благодатью Богини, так и познаниями сущности Единого бога.

Так… ещё раз «стоп». Но ведь и меня многие знают! Конечно, за пределами племени Аль-Араликан я мало известен атлассцам, но всегда может найтись какой-нибудь глазастый тип, что выведет меня на чистую воду! А уж в самом племени меня каждая собака знает…

И что из этого следует?

Во-первых, надо заручиться поддержкой в родном племени Асмэ. Придётся рассказать всё эмирам в подробностях, чтобы мы с ними действовали заодно. Ну а во-вторых, надо сделать так, чтобы меня не узнали. И для этого необходимо всего лишь…закрыть лицо!

Да, да, да, именно так! Новая вера потребует от мужчин скрывать свои лица! А почему нет? Вот, в исламе чадра положена женщинам, а здесь пусть будет наоборот! Обосновать это будет просто: ведь атлассцы до сих пор верят в пустынных духов, — и вот, чтобы защититься от них, и надо скрывать свою внешность, чтобы они не смогли повредить мужчине. А женщины пусть так ходят — зачем скрывать их красоту?

Обдумав все эти вопросы, я с некоторой робостью созвал эмиров племени и рассказал им свой план. Ответ их был категоричен:

— Мы не потерпим, чтобы мужчина именовался мужем нашей сестры Асмэ, не будучи им в действительности! — убеждённо заявил эмир Архаб. — Если хочешь назваться ее супругом — будь им! Приведите Асмэ! Если она подтвердит, что готова стать твоей женой — то пусть будет так; а нет — значит нет!

Остальные одобрительно зашумели. У меня же упало сердце: ничего подобного я с Асмэ ещё не обсуждал! Как она отреагирует на такое странное предложение?

Женщины атласски имеют не так уж много прав (хотя их положение заметно лучше, чем утех же миттанок). Но есть категории «сильных» женщин, отличающихся знатностью рода или занимаемым положением, и они стоят наравне с мужчинами. Асмэ по понятным причинам была из таких. Поэтому, решение зависело теперь только от неё: если она скажет теперь, что согласна стать моей женой, проект мой будет принят; а если нет — то увы…

Текли напряженные минуты ожидания. Эмиры оживлённо переговаривались между собой, а я в ужасе ожидал развязки. Ну что нормальная девушка ответит на столь экстравагантное предложение руки и сердца? Любая моя соотечественница, очевидно, была бы оскорблена этим…

Наконец Асмэ явилась в собрание в сопровождении двух своих девушек-подруг, выполнявших роль фрейлин. Встревоженным взором окинув собрание, она на пару секунд остановила свой взгляд на мне.

Архаб негромко спросил ее о чём-то на атласском. Сначала Асмэ испугалась; несколько мгновений она смотрела то на него, то на меня, приоткрыв рот, а затем очень тихо ответила и, залившись краской, набросила на лицо покрывало и быстро выбежала вон. Сопровождающие девушки, диковато косясь на меня, бросились за ней следом.

— Она согласна! — на эсперанто произнёс Архаб. — Свадьбу можно будет устроить на двадцатый день от оглашения; вожди племени всё исполнят!

Я стоял оглушённый, пытаясь осознать случившееся. . Боже мой, Асмэ… Наконец, очнувшись, я бросился за нею.

Мне удалось застать её в шатре; Асмэ плакала, лёжа ничком на софе, а девушки её утешали. Когда я ворвался внутрь, «фрейлины» тут же отступили куда-то вглубь помещений, и мы остались одни. Я сел рядом с нею, осторожно коснувшись её тонкого, нежного плеча, гладил волосы, убирал мокрые пряди с лица, заплаканного и такого милого…

— Асмэ! Асмэ! — потрясённо повторял я, пока девушка покорно принимала мою ласку. — Асмэ, я люблю тебя!

Мои губы коснулись её волос, лба, её чудесных глаз; её губы ответили мне…

Впервые, со времён своего детства, я был счастлив.

***

Несколько дней, как цветение вишни, пролетели стремительно, запомнившись мне до мельчайших подробностей. Вот мы держимся за руки; вот целуемся под звёздным небом; наши кони несут нас по цветущей степи; а вот мы под руку гуляем в сени миртовых деревьев, слушая журчание источника, дающего жизнь всему оазису; а теперь, обнявшись слушаем вечернее пение цикад…

Разумеется, я дал ей почитать мою белиберду, и живо интересовался ее мнением. Ведь ей предстоит немало сделать, чтобы превратить эти скромные записи в веру миллионов моих будущих подданных!

— Асмэ. Что ты скажешь про первую часть Айята? — спросил я, когда она не без труда окончила чтение текста на эсперанто.

Девушка лукаво улыбнулась.

— Увы, мой господин, но он нуждается в исправлениях!

-Вот как? — разочарованно протянул я. — Но что же не так?

— Послушай! — девушка, перестав улыбаться, грациозно потянулась и взяла с низкого, орехового дерева резного столика мой свиток. — Вот посмотри… Ты хочешь, чтобы все вели себя хорошо, и обещаешь разные блага в загробной жизни. Но обещаешь ты не то, что нужно! Горы сандала, мирры, мускуса, не привлекут юношей; сундуки золота и серебра — тоже!

— Но отчего же? Это невообразимое богатство! — искренне удивился я.

— В том то и дело, что «невообразимое» — на пунцовых губах Асмэ вновь расцвела улыбка. — Они никогда не видели ничего подобного! А раз они этого не видели, то и не мечтают о таком! Наши юноши хотят то, что видят у богатых людей каждодневно — белоснежных верблюдов, тонкорунных овец, быстрых как ветер коней, изобильные стада круторогих быков, богато вышитые попоны, бронзовые шлемы, острые миттанские мечи. Самые дерзкие хотели бы браслеты с яшмой и сердоликом, многоцветные ковры, чешуйные доспехи Корхинхина. Конечно, все хотят красивых девушек. Но горы сандала — к чему они? Никто не знает, как это выглядит, и зачем нужно. Обещай им то, что они уже видели глазами и вожделели, а не то, что кажется ценным богатым купцам в Митте.

Звучало это вполне убедительно. Определённо, она права!

— Какая же ты умная, Асмэ! Поможешь мне с этими текстами?

— Конечно же, мой господин! — расцвела возлюбленная, и, закрыв глаза, потянулась ко мне с поцелуем. — А ещё, тебе нужно будет принять наше имя.

— Зачем?

— Ну, если мы вступаем в брак, тебе нужно для этого атласское имя!

Я вспомнил, что через пару дней должно было состояться «Бихраб» — оглашение нас женихом и невестой. На нём должно прозвучать моё новое имя и имя Асмэ. Ну что же, похоже что «Констанс» уходит в глубь преданий!

— Чудесно, любовь моя. А какое имя тебе нравится больше всего?

— Кебир. Сардар Кебир! Тебе очень пойдёт это имя! — убеждённо произнесла Асмэ, становясь вдруг серьёзной.

Ну ок. Ничем не хуже Константина.

***

На следующий день Асмэ произнесла первую проповедь новой религии, которой мы присвоили наименование «Аль-Ман» В первый раз мы решили не углублялась в подробности. В речи Асмэ прозвучало лишь несколько тезисов: Бог един, Бог любит людей; Все люди равны перед ним, и вскоре явится пророк, который даст людям закон, порядок, и всеобщее процветание.

— Те, кто желает быть благословлённым богом, — в завершение произнесла она — должен прикрыть лицо и пройти «Михр» — испытание мужества. И такие юноши будут приняты в особый священный орден, призванный свершить великие дела; они понесут пламя новой веры во все концы вселенной; их ждёт величие, слава и богатства, а после смерти — вечное блаженство на небесах! Нет такого блага, какого Бог не дал бы погибшему за его дело!

Тут же стояли эмиры, принимавшие юношей в свои отряды, и мухтазиры — гражданские судебные чиновники, оглашавшие свитки с записями Айята и Адата.

Через несколько дней проповедь была повторена. Вскоре выяснилось, что зерна упали на подготовленную почву. Многие юноши атлассцев, увлечённые проповедью асмэ и открывающимися перспективами, нередко — подготовленные своими матерями, приверженными Белой Богине, вскоре становились моими последователями.

Они публично при стечении народа произносили формулу признания Аль-Мана и покрывали лицо, надевая хайлаб (головной убор с платком для прикрытия лица). Поветрие это как пожар пробежало среди подростков. Если семья сопротивлялась обращению, юноша уходил из нее. Появились специальные лагеря для таких молодых людей, содержавшиеся на деньги моих союзниц-исаварок. Таких называли «аль-мухаджери» — то есть«странники».

В лагерях их обучали военному делу самые способные из кавалерийских офицеров. Я периодически откомандировывал хороших воинов-кавалеристов для работы инструкторами в этих лагерях, несмотря на крайне тревожное положение на границах.

Через два дня состоялась церемония «Бихраб». Нас поставили под смоковницей и заставили произнести установленные фразы, затем осыпали просом. Отныне я стал именоваться Кебир, а мы с Асмэ стали счастливыми «предновобрачными». Но имя Констанс еще прозвучало в оазисе племени Аль-Араликан…

***

Прошло два дня от оглашения, как однажды поутру ко мне вошёл встревоженный эмир Ахраб.

— Мудрый, к вам приехали ваши слуги!

— Раз уж приехали, зови их сюда! — легкомысленно произнёс я, только сейчас вспоминая про себя, что приехавшие — это администрация «пророка Констанса», а я — совершенно другой человек.

Однако дальнейшее заставило меня на несколько часов вернуться в роль Констанса.

Первый министр вошёл ко мне с видом важным и немного таинственным; в его вежливом, как всегда, поклоне, чувствовалось какое-то особенное внутреннее достоинство. Бывший слуга явно сжился со своей новой ролью!

— Ваше Святейшество! — веско произнёс он. — Ваша новая Капсула уже через пять дней прибудет в Ваше полное распоряжение!

Капсула. Чёрт, я уже и забыл про неё! Так, а почему так скоро?

— Откуда эти сведения, Оверсал?

— Прибыл скороход из Ма-рао. Туда пришёл корабль с Южного континента, привёзший капсулу погибшего правителя сардов! Теперь её везут по Аре вверх по течению, и вскоре она прибудет в пределы Митаннии.

Ну, надо же! Я действительно оглашал вознаграждение тому, кто доставит Цилиндр этого громилы, но, признаться, совершенно не рассчитывал, что мне его действительно привезут. Слишком уж отдалённые это места… Ан нет, всё сработало! Вот что значит пообещать много денег!

Оказалось, цилиндр уже влекут ко мне по степи. Мы выехали вперёд, и действительно, вдали вскоре появилось гигантское облако пыли. Оно медленно приближалось к нашему селению, … и лишь через пару часов я увидел движущуюся к нам по огромную цилиндрическую установку знакомых очертаний.

Капсула. И несут её не лошади и не быки, а чернокожие люди: добрых две сотни рабов!

Они приблизились, и по форме татуировок на обнажённых смуглых телах я увидел, что это рабы-отаку с Южного континента.

Их предводитель, завидев меня, тут же поспешил навстречу, заметно при этом прихрамывая. Это оказался знакомый мне раб — один из тех, кто приходил тогда ко мне перед битвой договариваться об уничтожении императора сардов.

Подойдя ближе, он медленно и с достоинством поклонился.

— Великий Северный Правитель, освободивший мой народ от рабства! Мы привезли то, что принадлежит вам по праву!

Сдержанно кивнув, я спешился и тщательно осмотрел капсулу и цилиндр. Несомненно, это подходящий, работоспособный, причём «мужской» вариант капсулы!

Только вот есть одно «но». Я не могу заплатить достойное вознаграждение! Деньги от Хранительниц еще не поступили мне в полном объёме, а то, что есть, нужно для другого — прежде всего, на содержание и вооружение моих атласских отрядов.

Бывший чернокожий раб, видимо, понял без слов мои затруднения.

— Мы ничего не возьмём с вас, Северный Правитель, — с поклоном произнёс он. — Примите это в благодарность от народа отаку!

Я не поверил своим ушам. Они могли бы требовать за столь ценный предмет сотни таленов, да ещё и найти покупателя и без того, чтобы тащить эту тягу на другой континент!

— Неужели вы проделали этот трудный путь для того лишь, чтобы

Разумеется, я выдал им вознаграждение деньгами и оружием, — тем, что у меня было, и снабдил продуктами в обратную дорогу. За несколько часов отаку дотащили Цилиндр до центра оазиса, установив его напротив шатра Асмэ. .

Выглянув из –за полога шатра, моя юная невеста изменилась в лице. Асмэ в ужасе смотрела на Цилиндр.

— Это… Откуда Это?

Чёрные глаза её были полны слёз.

— Отчего ты так расстроена, милая? — с тревогой спросил я её, обнимая её как можно ласковее.

— Ты покинешь меня теперь, не так ли, любовь моя?

— Совсем нет! Просто теперь мы сможем ложиться в капсулы и вставать из них в одно время…

— Ничего этого не будет! Ты оставишь меня! — воскликнула девушка, закрыла лицо руками и отвернулась. Худенькие плечики её начали вздрагивать.

Я начал утешать её, и насилу успокоил. Она вся дрожала, как осиновый лист. Осторожно обняв ее худенькие плечи, проведя ладонями по спине… Лишь тончайший заморский шёлк отделял её атласную кожу от моих ладоней, … Она взглянула мне в глаза; я встретил её взгляд — два бездонных озера, загадочных и таинственных, распахнулись передо мною. И я упал в них с восторгом, будто бы всю жизнь только об этом и мечтал; словно именно здесь сосредоточилось всё моё счастье, вся радость, вся надежда и боль; и окружающее нас — пустыня, оазис, воины, и даже само бескрайнее звёздное небо — просто перестало существовать…